Даниил Павлович Аксенов

Самозванец. Тетралогия

АННОТАЦИЯ

Самозванец

Глава 1

Прибытие без встречающих

Глава 2

Местные жители

Глава 3

Знакомство с необычным

Глава 4

О пользе аба

Глава 5

Обучение

Глава 6

Кочевники

Глава 7

Амулеты

Глава 8

Хирургия

Глава 9

Память

Глава 10

Первый амулет

Глава 11

Как считать быстро

Глава 12

Подготовка к путешествию

Глава 13

Проверка амулета в деле

Глава 14

Зарр и дорога к нему

Глава 15

Знакомство с монополией

Глава 16

Сцепра

Глава 17

Ворота Парма

Глава 18

Вводящий в заблуждение

Глава 19

Аудиенция

Глава 20

Признание

Глава 21

Великий Парет

Глава 22

Ограбление века

Глава 23

Как правильно одеваться

Глава 24

На пути обратно в Камор

Глава 25

Подготовка начинается

Глава 26

Испытания нового амулета Террота

Глава 27

Прощай, Камор!

Глава 28

Ставка и ставки

Глава 29

Полицейские операции

Глава 30

Штурм Сцепры

Глава 31

Дом Бинторов

Глава 32

Разгром Хростов

Глава 33

Суды

Глава 34

Покушение

Глава 35

Штурм Парма. Первый день

Глава 36

Послы

Глава 37

Взятие Парма

Глава 38

Осмотр дворца

Глава 39

Сортировка пленных

Глава 40

Инкит выходит замуж

Глава 41

Успешные переговоры

Глава 42

Коронация

Победитель

Пролог

Глава 1

Запланированные и незапланированные аудиенции

Глава 2

Облава

Глава 3

Зачем ишибу танцы

Глава 4

Расследование

Глава 5

Спасение

Глава 6

Безумный день

Глава 7

Проблемы ожидаемые, и не только

Глава 8

Резервуары

Глава 9

О системном применении детектора лжи

Глава 10

Ответный ход

Глава 11

О пользе змей

Глава 12

Два короля

Глава 13

Кадры решают все

Глава 14

Случай на охоте

Глава 15

Союз

Глава 16

Первое поражение

Глава 17

Академия войны

Глава 18

Инкит и ее работа

Глава 19

Стрелки и гренадеры

Глава 20

Вор и король

Глава 21

Настроение инкит

Глава 22

Кочевники

Глава 23

Перед битвой

Глава 24

Первый бой

Глава 25

Бомбардировка

Глава 26

Отступление

Глава 27

Потери

Глава 28

Раст, король Кманта

Глава 29

Переговоры в избушке

Глава 30

Немного о счастье

Глава 31

Мысли

Реформатор

Пролог

Глава 1

Штаб

Глава 2

Измена

Глава 3

Новая страна

Глава 4

Амулеты эльфов

Глава 5

Арралнаставник

Глава 6

Немного об артистичности

Глава 7

Церемония

Глава 8

Будущие дети

Глава 9

Судьяубийца

Глава 10

Распоряжения

Глава 11

Женщины

Глава 12

Пожар

Глава 13

Общение

Глава 14

Город торговцев

Глава 15

Штурм Иктерна

Глава 16

Корабли

Глава 17

Анелия

Глава 18

Встречи

Глава 19

О пользе знаний

Глава 20

Галера

Глава 21

Бедный пират

Глава 22

Послание и посланник

Глава 23

Зореант

Глава 24

Нападение

Глава 25

Полезная ошибка

Глава 26

Мудрец и поэт

Глава 27

Необычные преступления

Глава 28

О потустороннем

Глава 29

Нерман

Глава 30

Игры

Глава 31

Переговоры

Глава 32

Вторая принцесса

Глава 33

Встреча с Иланией

Глава 34

На море и на суше

Глава 35

Во дворце принцессы

Глава 36

Заключительная

ТЕХНОКРАТ

Пролог

Глава 1

Неудачная доставка

Глава 2

Раниг без короля

Глава 3

Поход

Глава 4

В мире животных

Глава 5

Новый враг

Глава 6

Шахты

Глава 7

Аретт, императрица Уларата

Глава 8

О пользе стен

Глава 9

Встречи приятные и не очень

Глава 10

Император

Глава 11

Неожиданные вести

Глава 12

Аррал общительный

Глава 13

Император Нрал

Глава 14

Бабочки командующего

Глава 15

Предложение

Глава 16

Письмо принцессы

Глава 17

Засада

Глава 18

Убить Олеана

Глава 19

Переговоры

Глава 20

Облако

Глава 21

Таинственный амулет

Глава 22

Диверсант

Глава 23

Стела

Глава 24

Очередной катаклизм

Глава 25

Битва и ее последствия

Глава 26

Высадка

Глава 27

У столичных стен

Глава 28

Возвращение

Глава 29

Четыре бочки

Глава 30

Законы

Вместо эпилога

Даниил Павлович Аксенов

Самозванец. Тетралогия

Название: Самозванец. Тетралогия

Автор: Аксенов Даниил

Издательство: Самиздат

Страниц: 1147

Год: 2014

Формат: fb2

АННОТАЦИЯ

Главный герой, обычный современный человек, который что-то умеет, кое-что знает, о чем-то догадывается. И в этом, только в этом его преимущество. Однажды он совершает ошибку и оказывается в мире, где царит Средневековье и разум уступает грубой силе.

Самозванец

Глава 1

Прибытие без встречающих

Если чтото происходит, значит, ты еще жив.

Ишиб Аррал

Когда человеку трудно дышать, он мало о чем может думать. Скорее всего, лишь об одном – как сделать так, чтобы дышать было легче. Хотя есть определенное количество сверхрациональных людей, которые думают не только об этом, но и о том, что вызвало проблемы с дыханием. Михаил относился именно к таким людям. Вопрос, почему он не может нормально дышать, волновал его не меньше, чем вопрос, что нужно сделать, чтобы чувствовать себя хорошо.

Он точно помнил, что предшествовало его нынешнему состоянию. Это не было ни дракой, ни подвигом, ни сражением. Это был эксперимент. Совершенно безобидный и безопасный эксперимент. Так он думал раньше. Но удушье, дикая головная боль, туман перед глазами и ощущение тяжести во всем теле изначально не планировались.

Одновременно с осознанием предшествовавших событий пронзила мысль, более сильная, чем все остальные. Она касалась уже не его здоровья, а явилась следствием нарастающего беспокойства за судьбу своего детища – томографической установки нового образца. Под влиянием этой мысли даже страх перед удушьем частично отступил. Установку нужно было спасать. Следовало торопиться.

Михаил не был ни суперменом, ни йогом. Он не умел по своему желанию отключать сознание от боли или иных неприятных ощущений. Однако и для него существовало коечто поважнее самочувствия. Он не был готов ползти с раненой ногой под танк, чтобы поразить его гранатой, он совершенно не хотел затыкать течь в плотине своим коченеющим телом, хотя, возможно, и сделал бы это – способность на такие поступки можно проверить лишь на практике. Но вот о состоянии установки он беспокоился гораздо больше, чем по любому другому поводу, включая собственное здоровье. Поэтому он предпринял попытку приподняться.

Сама эта попытка указывала на то, что он лежит. Вопрос, где лежит, пока что его не интересовал. Ведь он точно знал: перед тем как чтото случилось, его тело находилось внутри диагностической камеры томографа, то есть, внутри большой трубы, обставленной приборами и аппаратурой.

Михаил попытался раздвинуть руки, чтобы нащупать стенки этой трубы. Похоже, что чувствительность вернулась к нему. Но, к его удивлению, руки не ощутили холода металлических стенок. А то, к чему они прикасались, было мягким и шершавым и очень напоминало траву. Он ни на секунду не допускал, что в его лаборатории растет трава. Поэтому объяснил данные ощущения обманом чувств. Это могло случиться вследствие травмы, характер которой оставался пока неизвестен.

Несмотря на явные проблемы с чувствительностью, дышать почемуто стало легче. Глаза еще ничего не видели, но он решил предпринять попытку хотя бы перевернуться и выползти из томографа. Попытка увенчалась частичным успехом. Иными словами, перевернуться ему удалось, как и проползти небольшое расстояние, но его не покидало ощущение, что он ползет не по трубе. Поверхность, на которой он находился, больше напоминала землю, покрытую той же травой, нежели металлическую стенку.

Преодолев дистанцию сантиметров в двадцать, по примерным оценкам, Михаил решил передохнуть.

«Интересно, что делает Анна, – думал он. – Неужели она не видит, что происходит?»

Анной звали его ассистентку, к которой Михаил испытывал почти безграничное доверие. Но лишь в том, что касалось деловых отношений. Анна была расторопна и исполнительна, а также обладала очень ценным качеством – не болтала лишнего на конференциях. Однако в вопросах, не связанных прямо с работой, он не доверял ей. Не то чтобы она давала повод к подозрениям, просто он полностью и во всем не доверял никому. Он и прежде не часто ошибался и разочаровывался в людях. Возможно, благодаря именно такому сознательному и логическому выбору: не доверять полностью никому.

К его удивлению, чувство обоняния вернулось раньше, чем зрение. Он тут же им воспользовался, что вызвало очередной приступ удивления. Лабораторией и не пахло.

До Михаила доносился запах поля. Когда он был маленький, то часто гостил у бабушки с дедушкой, которые жили на самом краю деревни. Дальше было лишь поле. И вот запах летнего поля ворвался в его сознание. Он немного отличался от того, деревенского, запаха. Но все же был достаточно похож, чтобы пробудить массу воспоминаний помимо всякого желания. Ведь о каких воспоминаниях может идти речь в таком состоянии? Если случилось чтото совершенно непонятное? Но воспоминания, вызванные запахом, возникли внезапно и были настолько сильны, что Михаилу потребовалось значительное усилие воли, чтобы их подавить. Чувства маленького мальчика, бредущего по степи и высматривающего в высокой траве ящериц… Сейчас не до них.

«Где же Анна? Она, что, побежала за помощью?» – Михаил снова попробовал приподняться, и в этот момент туман перед глазами начал рассеиваться. Левая рука неловко подвернулась, он свалился на бок и был вынужден снова перекатиться на спину. Это действие также насторожило его, потому что в томографе было очень мало места, чтобы там кататься.

Решив временно не обращать внимания на этот факт, он сосредоточился на зрении. Белая пелена перед его взором постепенно светлела, теряла свою насыщенность, прояснялась, превращаясь в клочья то ли дыма, то ли тумана, то ли облаков, плывущих по небу на некотором расстоянии друг от друга. Наверное, сравнение с облаками было самым подходящим, потому что эти клочья рассеиваться окончательно никак не хотели. На яркосинем фоне Михаил видел белые дымчатые фигуры, которые к тому же кудато медленно двигались. Это было так похоже на небо, что если бы он не знал, что над ним находится стенка трубы, а еще выше – серый потолок, то мог бы поклясться, что смотрит на небосклон, лежа на траве посреди небольшого поля. Причем это поле слева от него ограничено деревьями, а сам он одет в свой лабораторный халат. Даже мелькнула мысль, что вряд ли стоило поднимать голову, чтобы увидеть все это, но дело было уже сделано. Он понял, что сошел с ума.

Сходить с ума можно двумя разными способами. Методика первого из них требует, чтобы человеку казалось, будто он не тот, кто есть на самом деле, а совсем другая личность. Для реализации второго способа необходимо, чтобы человеку чудилось, будто окружающее является не таким, каким его видят все остальные, а представляет собой совершенно иную реальность. Михаилу несколько раз приходилось видеть примеры как первого, так и второго рода, хотя они не относились непосредственно к его специальности. Особенно запомнились два случая. В одном из них молодой мужчина, лет двадцати пяти, полагал, что он является стражем порядка. Причем это убеждение проявлялось лишь в состоянии опьянения крайней степени и заканчивалось плачевно для него и окружающих: у молодого человека мысли не расходились с делом. Другой случай был более печален. У пятнадцатилетней девушки возникли галлюцинации пугающего характера, затем последовали рецидивы, во все более острой форме. К несчастью, это все происходило при полном попустительстве родителей, не желавших ставить ребенка на психиатрический учет. Михаил проникся жалостью к несчастной и всегда вспоминал о ней с горьким сочувствием, ведь клиника была типичной, а значит, при отсутствии правильного лечения пациент неминуемо шел к абсолютному распаду личности.

Его мнение о состоянии собственного рассудка было совершенно определенным. Ясно, что он осознавал себя самим собой. С такой же очевидностью он понимал, что не может находиться там, где находится сейчас. Будучи склонен больше следовать логике, чем чувствам, он отметил, что пребывает в плену какихто галлюцинаций, причем осознает это. Последнее вызывало надежду. Если человек знает, что он страдает галлюцинациями, то находится на полпути к излечению.

То ли вследствие нервного потрясения, то ли еще по какойто причине, но он физически чувствовал себя уже лучше, потому что оказался в силах не только приподняться, но и сесть.

Окружающее представляло собой очень подробную и четкую галлюцинацию. Даже подозрительно подробную. Все как в реальности. Летнее поле, справа и сзади уходящее за горизонт, а слева и спереди ограниченное полоской леса, пахучая растительность, стрекот кузнечиков – все было очень правдоподобно.

Но его нельзя было так просто обмануть. Он решил во что бы то ни стало докопаться до сути галлюцинаций, найти хоть какоето противоречие в них. Чтобы потом, на основе этого, построить безупречную цепочку рассуждений и избавиться от наваждения.

Прежде всего он предпринял самое простое действие: решил рассмотреть травинку вблизи. По его мнению, никакая галлюцинация не могла быть совершенной. Это всего лишь иллюзия, которая накладывается на существующую реальность. А иллюзиям в той или иной степени присуща грубость исполнения, их качество ограничивается особенностями работы человеческого мозга.

К его удивлению, маленький стебелек даже вблизи выглядел как заурядное растение: с прожилками, с мелкими перемычками, с неравномерной окраской. С той же степенью достоверности выглядел и маленький жучок, которого он поднял с земли и взял в руку. Жучок был совершенно нормальным. Это настораживало.

Конечно, Михаил верил в возможности человеческого мозга, но не настолько сильно. Воссоздавание – до мельчайших подробностей – мелких существ, к тому же не виденных ранее, могло явиться результатом либо длительнейшей тренировки, либо самообмана. Тренировок такой направленности он не проходил, их совершенно точно не было, самообман исключался с высокой степенью вероятности, а в феноменальные способности подсознания Михаил просто не верил.

Все еще недоумевая, он попытался подняться на ноги. Это удалось даже слишком легко. Если бы ктонибудь сказал ему еще минут десять назад, что вскоре он будет способен даже подпрыгивать, Михаил счел бы это шуткой. Эта легкость явилась очередным плюсом в пользу галлюцинаций. Но так как появился явный минус в виде отсутствия даже небольшой гротескности, молодой человек уже не мог быть ни в чем полностью уверенным.

Михаил полагал, что, когда человек не знает, что ему делать, лучше всего пойти спать или почитать хорошую книгу. Конечно, можно заняться чемто еще, но ни в коем случае нельзя отправляться на бесцельные поиски приключений. Михаил совершенно точно не знал, что ему делать, но другого выхода, кроме как кудато пойти, у него не было.

В лицо дул прохладный ветерок, самочувствие значительно улучшилось, в мыслях царило обычное спокойствие, несмотря на более чем странную ситуацию. Молодой человек размеренно и не торопясь шагал по полю. Интересно, что самое необычное ощущение в тот момент было связано с полами халата, развевавшимися на ветру, ведь обычно ему приходилось пользоваться им лишь в лаборатории. Почемуто целью своего путешествия он избрал группу деревьев, которые, по его расчетам, находились на севере.

Достигнув деревьев, сразу же обнаружил, что они не являются частью леса. Скорее, это была небольшая роща, отделявшая одно поле от другого. Но поле, которое было впереди, разительно отличалось от того, которое осталось сзади. Поле, на которое он смотрел сейчас, было обработано.

Подойдя поближе, он убедился, что там росла пшеница. Колосья еще не полностью созрели, а находились в стадии налива. Он это установил очень легко, вспомнив своего приятеляагронома. Тот уже давно оставил профессию, занимался бизнесом, но в кругу друзей после выпитого спиртного часто принимался читать всем лекции о том, как правильно выращивать помидоры, чем отличается рожь от ячменя и о прочих несомненно полезных вещах. Учитывая то, что лекции имели свойство повторяться, все приятели этого агронома могли похвастаться выборочными знаниями в совершенно неожиданных областях сельскохозяйственной науки.

Легко вспомнив одну из этих лекций, Михаил предположил, что поле было засеяно примерно два месяца назад. Это наблюдение тоже поставило его в тупик, ведь тогда получалось, что пшеницу посадили в начале июля. По мнению молодого человека, для его региона это было безумием. Но факт в виде плотной стены колосящихся злаков упрямо стоял перед глазами – пшеница выросла. Это могло говорить об одном из двух: либо он пребывает всетаки во власти галлюцинаций, либо находится очень далеко от дома. Вероятность того, что его приятельагроном ошибался, Михаил сразу же отверг как незначительную. Если одна и та же лекция повторяется десяток раз, поневоле усвоишь ее содержание и начнешь воспринимать материал как достоверный.

Вздохнув, он побрел дальше. Идти по границе возделанного поля и рощи не составило труда, а вскоре обнаружилась двухколейная проселочная дорога. Трава в колеях не отсутствовала, а была примята. Значит, дорогой пользовались не очень часто.

Ему было известно, насколько широко могли простираться обрабатываемые площади, особенно посевы злаковых культур. И он допускал, что будет долго идти по полям, прежде чем выйдет к жилым постройкам или встретит какуюто машину.

С пройденным расстоянием его шаги стали размеренны и широки. Ему было трудно оценить, сколько он прошел, но вряд ли менее пятишести километров, пока не увидел какойто дым. «Наконецто, – подумал он. – Вот и жилье. Но что же они там жгут?»

Он прибавил скорость. Потом еще и еще. Почти бежал.

Вскоре перед глазами Михаила появилась деревня. Сначала лишь очертания домов, потом стали различимы их детали, а затем он смог рассмотреть все в подробностях.

Это было небольшое поселение. Домов на пятьдесят. В некоторых местах к небу поднимался легкий дымок, такой, который бывает при приготовлении шашлыков на природе. Казалось, что это – самая обычная деревня. Но, странное дело, все, абсолютно все дома были деревянными, сложенными из бревен. Только срубы, как в мосфильмовской декорации. Это выглядело необычно, равно как и основательная деревянная изгородь, шедшая вокруг всего поселения. Разумеется, он не жил постоянно вне города, хотя иногда бывал в сельской местности и время от времени смотрел телевизионные передачи, в том числе о проблемах далеких, заброшенных деревень. Но всетаки ему казалось, что дома должны выглядеть… посовременнее, что ли…

Помедлив, он направился к воротам поселка.

Глава 2

Местные жители

Если друг собирается тебя убить, значит, есть за что.

Ранигская народная мудрость

Приблизившись к воротам, Михаил отметил, что только один дом в центре поселения был частично каменным. Другие представляли собой примитивные срубы: плохо обработанные бревна уложены одно на другое, высота построек с пологими соломенными крышами составляла, пожалуй, максимум два с половиной метра. Коричневосерый цвет стен действовал угнетающе.

Перед самым входом в деревню молодой человек сначала было заколебался, стоит ли сразу идти в незнакомое место, но потом поругал сам себя за нерешительность. Здесь были люди. И люди должны были помочь ему, вопервых, вернуться домой. А вовторых, объяснить происходящее. Поэтому он медленно вошел в распахнутые ворота деревни. Эти ворота были собраны из слегка обтесанных бревен или жердей гораздо меньшей толщины, чем стены домов.

Пройдя немного по грунтовой, без какихлибо следов асфальта или щебня, дорожке, Михаил остановился. Да и любой остановился бы на его месте. Потому что увиденное, прямо скажем, настораживало и наводило на размышления.

Видимо, обитатели этого поселения заметили его издалека, но отреагировали на появление путника только сейчас, и довольно странно: ему навстречу выступили несколько вооруженных дубинами и косами молодых и среднего возраста мужчин. За их спинами толпились любопытствующие: мужчины постарше, пожилые женщины и дети. Судя по общему враждебному выражению лиц, встреча не обещала быть радушной.

Михаил сразу же обратил внимание на одежду поселян. По сути, они были одеты лишь в рубахи и штаны, сшитые из простого и грубого материала. Цвета тоже не отличались разнообразием – одежда была преимущественно серой. На общем невзрачном фоне выделялся лишь один старик, стоявший немного поодаль от основной группы. На нем был зеленый халат, который, впрочем, тоже не производил впечатление нового. Возглавлявший отряд чернобородый мужчина носил такую же одежду, что и все. Но по какимто неуловимым признакам гость деревни понял, что именно этот человек – главный, и он неслучайно находится впереди всех.

Михаил был обескуражен тем, как его встречают. Даже если допустить, что его приняли за какогото врага. Ведь одинокий человек не может представлять такой опасности, чтобы против него выходили все. Также ему не вполне была понятна организованность встречающих. Выходило, что они заметили его издалека, затаились и, выждав, пока он приблизится, вышли навстречу с оружием в руках. Ему казалось, что такого приема он не заслужил.

Между тем чернобородый сделал небольшой шаг вперед и произнес несколько слов на незнакомом языке.

«Где же это я нахожусь? – изумленно подумал Михаил, вслушиваясь в странные звуки. – Что за язык?»

Он развел руки, изображая непонимание. Затем добавил несколько слов на всех языках, которыми владел или частично владел. Как многие его приятели, он знал болееменее твердо лишь один иностранный язык. Но зато держал в памяти бессистемное множество фраз, надерганных из других языков. И сейчас пустил их в ход.

Надо сказать, что это произвело впечатление. Чернобородый нахмурился, а толпа недовольно зароптала.

Предводитель спросил еще раз, а потом еще, но в ответ конечно же получил лишь отрицательное покачивание головой и жест, который должен был изображать недоумение. Больше ничего в голову молодого человека не приходило, к тому же он убедился, что его способности к языкам здесь не встречают понимания и должной оценки.

То ли этот жест не понравился присутствовавшим, то ли они вообще плохо относились к иноземцам и чужакам, но толпа угрожающе зашумела, а вооруженные мужчины двинулись вперед, беря пришельца в кольцо.

Ему это сразу же очень сильно не понравилось. Потому что прежде доводилось сталкиваться и с бандитами, и с обычными уличными хулиганами, по лицам которых всегда можно было судить о серьезности намерений. Так вот, лица у жителей этой деревни были серьезны. Это уже внушало страх.

Михаил попятился. Даже оглянулся на открытые ворота, оценивая возможности к бегству. Увы, в воротах уже стояли двое мужчин, один из которых держал в руке длинную палку, а второй – чтото очень напоминающее молот. Видимо, к встрече с ним подготовились основательно.

Он не был великим бойцом и очень трезво оценивал свои шансы. Примерно так же трезво, как он оценил настрой толпы. По его мнению, взятие иноземца в плен никак не входило в планы собравшихся. Судя по поднятому вверх оружию, пришельца собирались просто убить. Он не был выдающимся специалистом по рукопашному бою, у него не было с собой оружия, поэтому он никак не мог противостоять такому числу людей. Что же ему оставалось делать? Только пытаться еще и еще раз вступить в переговоры.

Молодой человек быстро заговорил, вытянув перед собой руки ладонями вверх, показывая самые мирные намерения. Это не произвело никакого положительного впечатления. Напротив, круг стал быстро сужаться. Так что через несколько секунд Михаил оказался бы в пределах досягаемости оружия.

«Бежать! – мелькнула у него мысль. – Прорываться любой ценой!»

Он только вознамерился претворить мысль в действие, как увидел, что от толпы, стоявшей позади вооруженных мужчин, отошел старичок в зеленом халате, которого Михаил приметил ранее, уж очень тот выделялся на общем фоне. Старичок чтото крикнул чернобородому. Вооруженные люди остановились, все как один. Они не сводили с пришельца глаз, но было видно, что, пока старичок не выскажется, никто не тронется с места.

Чернобородый не согласился с собеседником. Он чтото резко ответил. Но стало ясно, что обладатель зеленого халата пользуется авторитетом. Люди прислушивались к разговору. Все словно застыли.

Молодой человек отметил, что старикан был удивительно настойчив и все время повторял одно и то же слово «ишиб». Он жестикулировал и покрикивал, указывая на пришельца.

Чернобородый морщился. Повидимому, он очень хотел перейти к действиям, но уже не решался. Слова старичка чтото означали. Поспорив еще пару минут, чернобородый неохотно кивнул и слегка отступил в сторону. Толпа тоже немного раздвинулась.

А старичок в зеленом потертом халате, прихрамывая, вышел вперед и направился к Михаилу. Подойдя довольно близко, он произнес какуюто фразу и пристально посмотрел молодому человеку в глаза. Тот снова покачал головой, изображая непонимание.

Несмотря на угрожающую ситуацию, молодого человека заинтересовала выразительная мимика собеседника. Старик был небольшого роста, щуплый, с узким подвижным лицом и небольшой козлиной бородкой. Она забавно подрагивала при каждой его фразе. Почти так же забавно, как заштопанный зеленый халат, явно великоватый владельцу, колыхался от движений рук. Потому что в дополнение к богатой мимике старик очень активно жестикулировал.

Он сделал еще один шаг и прикоснулся к одежде незнакомца. Молодой человек решил, что это – меньшая из бед, поэтому не стал препятствовать. Старик пощупал ткань халата, одобрительно прищурился, поцокал языком, а затем показал пришельцу знаками, что нужно следовать за ним. Молодой человек колебался недолго, потому что вооруженные люди все еще не сводили с него недобрых глаз. И Михаил с радостью и некоторым облегчением последовал за старичком. Он ожидал, что остальные жители будут его сопровождать, но этого не случилось. Казалось, что никто из них не сомневался в том, что старичок находится в безопасности. Незваный гость деревни шел, провожаемый лишь недобрыми взглядами.

Как выяснилось, его спаситель жил на другом краю поселения. Пришлось идти через всю деревню. И Михаил смог увидеть, что собой представляют дворы и предметы быта местных жителей. Если бы он назвал увиденное «убогим», то был бы прав. А если бы назвал «крайне убогим», то был бы прав вдвойне. Грубо сколоченные ограды, примитивные орудия труда, низкие скособоченные домики – все производило удручающее впечатление. Если бы не железные наконечники топоров и кос, можно было подумать, что эти люди толькотолько вышли из первобытнообщинного строя. Например, повозки, имевшиеся в некоторых дворах, стояли на деревянных колесах, не совсем круглых, сбитых из нескольких цельных кусков дерева. Так выглядели самые первые колеса, придуманные на заре человеческой цивилизации, изображения которых молодой человек видел в одной из энциклопедий. Это удивляло и вызывало по меньшей мере недоумение. Он даже предположил, что попал в какуюто религиозную общину, которая отказывается от всяческих благ цивилизации.

Пройдя мимо доисторических построек, они подошли к конечной точке маршрута – хибаре старика. Михаил мог бы назвать это домом, но слово «хибара» более точно описывало строение. Хотя стены дома были набраны из уложенных друг на друга бревен, маленькая дверь все же была изготовлена из досок, что наводило на мысли о не полной безнадежности жилища. Если бы не убогость, можно было предположить, что это – игрушечный дом на детской площадке. Впрочем, темные проемы между старых бревен скорее напоминали бойницы хорошо укрепленного дота, а не окна в домике для игр.

Старик распахнул дверь и полез внутрь. Через какоето время, вполне достаточное, чтобы хозяин понял, что гость не следует за ним, он чтото крикнул Михаилу. Тот расценил это как приглашение и попытался войти в дверь. Для этого ему пришлось очень сильно согнуться в пояснице. Войдя, молодой человек получил возможность ознакомиться с местным бытом не только снаружи, но и внутри.

Обстановка в доме старика состояла из трех предметов: глиняной печки, маленького топчана и грубо сделанного деревянного стола. Больше там ничего не было, на первый взгляд. Присмотревшись, гость смог заметить пару пеньков, которые, видимо, служили стульями, а также полочки, шедшие вдоль стен. На этих полочках лежала сушеная трава. Видимо, именно ее присутствием объяснялся ничем не передаваемый запах внутри жилища. Михаилу казалось, что он находится в доме средневекового травника. По крайней мере, так он этот дом себе представлял. Вдыхать смешанный запах разнообразных трав было не очень приятно.

Между тем старичок уселся на один из пеньков. И, нимало не озаботясь, что гость остался стоять, пригнувшись изза низкого потолка, начал чтото втолковывать Михаилу. Он довольно бойко показывал то на халат, то на рот. В чем связь между ртом и халатом, молодой человек не мог понять. Когда же хозяин хибары убедился, что подаваемые им знаки никак не распознаются, то изменил их. Теперь он показывал на свои рот и уши. И снова на халат гостя. Видимо, халат имел ключевое значение для понимания смысла того, что хотел сказать старик.

Проанализировав мимику и жесты хозяина дома, Михаил сделал два вывода. Вопервых, старичку нравится его халат. И, возможно, он хотел бы его получить. Вовторых, халат имеет какоето отношение к речи. Второй вывод совершенно сбивал с толку.

Молодой человек ничего не имел против первого вывода. Он запросто отдал бы халат. Ведь странный хозяин хижины спас ему жизнь в полном смысле этого слова, когда отбил от своих кровожадных сородичей.

Но он не был до конца уверен в том, что старик хочет именно этого. Поэтому, решив все проверить на практике, он медленно снял халат и протянул его своему спасителю. Широкая улыбка на лице старика подтвердила, что гость оказался прав. Деду нужен был именно халат.

Как только данный предмет одежды оказался в руках хозяина хибары, улыбка мгновенно исчезла. Он с самым серьезным выражением лица взял его, внимательно осмотрел со всех сторон, примерил на себя, а затем снял и убрал в какойто сундук, вкопанный в землю у стены. Вкопанный так удачно, что Михаил его поначалу даже не заметил.

Покончив с халатом, старичок показал рукой на топчан. Этот жест поставил молодого человека в тупик. «Чего он хочет? – подумал он. – Чтобы я передвинул кудато первобытную кровать? Сам не может ее поднять?»

Хозяин заметил недоумение на его лице. Он подошел к топчану и улегся на него спиной, всем своим видом показывая, что вот так надо делать. Что это – именно то действие, которое является единственно правильным в данной ситуации. Гость так не считал, но старик проявил настойчивость. Резко вскочив со своей лежанки, он еще и еще раз показал на нее рукой, чтото при этом говоря. Казалось, он был недоволен то ли непонятливостью, то ли медлительностью своего гостя.

Что было делать? Выполнять причуды старичка или, возможно, снова оказаться на улице, в окружении враждебно настроенной толпы с топорами и косами? Конечно, он выбрал первое.

Молодой человек сначала осторожно приблизился к топчану. Впрочем, «приблизился» – слишком сильное слово для этого действия. Правильнее было бы сказать, что он сделал шажок. Или даже полшажка. И сразу же оказался около лежанки.

Затем он сел, проверяя, не провалится ли топчан под его весом. Этого не произошло. Видимо, топчан был сделан из цельного куска дерева. И Михаил решительно лег на спину. Его ноги при этом свешивались на пол.

Старик вздохнул с явным облегчением. Как вздыхает учитель, которому наконец удалось донести смысл урока до самого неспособного ученика.

Он приблизился к лежавшему на топчане гостю и больно схватил его за плечо, потом начал трясти и чтото сердито выговаривать. Какимто шестым чувством Михаил уловил смысл сказанного. Или ему показалось, что уловил. Он подумал, что его просят расслабить мышцы. Молодой человек сделал это. Догадка была верна – рука оставила плечо в покое. Затем старик показал на глаза. Гость нахмурился, пытаясь понять еще и это. Хозяин хибары вздохнул, прикрыл свои глаза и так стоял несколько секунд. Потом он снова их открыл и вопросительно посмотрел. Смысл был ясен. Михаил закрыл глаза, рассудив, что, если чтото будет происходить, он сможет открыть их в любой момент.

Старичок издал какойто звук и затих. Затем раздался шорох, и снова – тишина. Некоторое время ничего не происходило. А потом чтото случилось.

Именно «чтото», потому что Михаил не мог описать словами происходившее. Его жизненный опыт не хранил ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего то, что он испытал.

На него нахлынули образы. И слова. И непонятные знаки. Это было так внезапно и неожиданно, что он попытался бороться и хотел приподняться с топчана, чтобы остановить этот поток. И с недоумением обнаружил, что не только не может пошевелить рукой или ногой, но даже открыть глаза. Старичок какимто образом догадался о попытке пошевелиться. Потому что резко крикнул чтото и положил руку на лоб молодого человека, словно приказывая ему лежать тихо. Поток увеличивался и словно давил на Михаила неосязаемой массой. Или, может быть, ему просто показалось, будто чтото невидимое прижимает его к топчану. Образы, слова и знаки лились рекой. Вот мелькнул колодец, ведро, девушка, его поднимающая, затем цепь, звенья цепи, рука, вращающая ворот, и многомного других, как связанных друг с другом, так и совершенно независимых образов. Каждый из них сопровождался словом или даже несколькими словами. Слова впечатывались в память. Он чувствовал, что, несмотря на поступление все новых образов, он не в состоянии забыть предыдущие, уже показанные ему. Это доставляло ему новые мучения, но он был не в состоянии ничего поделать. Михаил потерял счет времени и надеялся лишь на то, что этот невыносимый напор образов, знаков и слов, насильственное усвоение которых отнимало его покой и свободу мыслей, рано или поздно ослабеет и прекратится. Он оказался прав.

Поток иссяк столь же внезапно, как и начался. Некоторое время Михаил еще лежал на топчане, а потом старичок толчками и резкими словами заставил его встать. На этот раз мышцы повиновались молодому человеку. Он приподнялся.

И сразу же отметил: чтото было не так в словах старика. Не так, как раньше. Михаил попытался проанализировать свои ощущения до и после непонятной процедуры и обнаружить различие и внезапно осознал, в чем дело. Если раньше слова старичка казались ему чепухой и он воспринимал лишь интонацию, то теперь он учитывал и смысл. Михаил понимал сказанное!

Глава 3

Знакомство с необычным

Будь твои способности больше, это был бы уже не ты.

Наемник Торк – очередному бездарному воспитаннику

– Что же делает так хорошо одетый неуч в этой глуши? – спрашивал его старичок, которого, как выяснилось, звали ишиб Аррал.

Гостю было трудно отвечать. Он еще не свыкся с новым словарным запасом и правилами построения предложений. Поэтому ему приходилось говорить медленно, тщательно подбирая каждое слово.

– Сюда я попал неизвестным мне образом, а до этого жил в другом месте. – Михаил решил твердо придерживаться абсолютной, хотя и формальной правды.

Способ обучения новой речи путем прямого ввода в память огромного массива пар «словообраз» поразил его своей эффективностью, и он не знал, чего еще можно ожидать от этого старичка в частности и от этой местности в целом. А если они здесь умеют и считывать содержание памяти?

– Так не бывает, – ухмыльнулся Аррал. – Человек должен помнить, что с ним произошло. Если, конечно, его не ударили по голове очень сильно. Тебя били по голове, необученный ишиб?

– Я не знаю.

– Может быть, и били, – подытожил старик. – Ты производишь такое впечатление. Тебя привезли кочевники?

– Нет. А кто это такие?

– Точно били, – заметил Аррал. – Нельзя жить здесь и не знать, кто такие кочевники. Они сейчас повсюду.

– Я не видел никаких кочевников. А пришел оттуда, – он махнул рукой на юг. – Помню только, что был дома, а потом вдруг очнулся рядом с какимто полем.

Старик недоверчиво хмыкнул:

– Где же твой дом?

– Далеко отсюда, – ответил Михаил и задумался.

Действительно, где его дом? Что это вообще за место? Где в современном мире можно встретить людей, которые ни за что ни про что бросаются на одиноких прохожих с косами и топорами? И вообще почему здесь нет ни машин, ни нормальных домов? Это что, в самом деле какието религиозные отшельники, обладающие паранормальными способностями?

– Как же далеко? – уточнил старик. – В Раниге хотя бы? Или в Томоле? Может быть, даже в Фегриде?

– Мне ничего не говорят эти названия. А выто сами кто? Вы отшельники, да? Считаете, что нельзя пользоваться благами цивилизации? Как некоторые мормоны?

Старик недоуменно нахмурился:

– Какие отшельники? Какие цивилизации? Какие мормоны? Ты спрашиваешь, почему мы не живем в городах? А кто будет тогда пахать, если все переберутся в город? Тебя, наверное, ударили еще сильнее, чем я думал. Что ты будешь жрать, если все деревни исчезнут?

Аррал явно обиделся.

– Прости, – сказал гость, вытянув вперед руки, – я не хотел тебя обидеть. Никак не могу понять, где я оказался. В том месте, где я жил, нет таких деревень…

– Какие же есть?

– Ну, более современные…

– Вот заладил, – вздохнул старик. – Деревня наша его не устраивает… Ты что – дворянский сынок?

– Нет, – недоуменно ответил тот. – У нас вообще нет дворян.

Это заявление произвело впечатление.

– Чтото я не слышал о таких странах, где бы их не было, – прищурился старик. – Разве что кочевники без них обходятся. Но это же дикари!

Насчет дикарей у Михаила были свои взгляды.

– Скажи, а в какой стране расположена эта деревня? – спросил он.

– В Раниге и расположена, где же еще? – буркнул Аррал.

– А Раниг где находится? На каком, гм… континенте?

– Вот, значит, как? – переспросил старик. – Что это еще за континент? Южнее Ранига лишь горы, а за ними океан. Тарский. Севернее – королевства Томол и Кмант. Какой континент тебе нужен?

Михаил зашел в тупик. Чтото здесь было не то. Допустим, он мог не слышать о странном государстве Раниг. Также допустим, он мог не знать о существовании какихто королевств. Но ведь океаныто наперечет! Среди них нет Тарского. Среди океанов Земли его нет…

– Что задумался? – спросил Аррал. – В себя приходишь?

– Нет, – честно ответил тот. – Не прихожу.

– А занимаешься ты чем? Умеешь делать что? Ведь если не дворянин, то работать должен.

Молодой человек замялся.

– Целитель я, – подобрал он аналог на новом языке.

– Вот и врешь! – рассмеялся старик. – Поймал я тебя! Как ишиб ты необучен. Аб об этом ясно говорит. Не можешь быть целителем. Никак не можешь.

– Какой такой аб ? – медленно спросил Михаил.

– Тот, с помощью которого ты управляешь ти ! – еще больше развеселился Аррал.

Он явно выделял интонацией односложные слова «аб» и «ти» – скорее всего, как специфические термины. Гость решил последовать примеру хозяина, помолчал немного и заявил, стараясь произносить незнакомое слово так же, как это делал ишиб:

– Я не управляю никаким таким ти, – сказал он. – Чтобы быть целителем, это необязательно.

– Таак, – протянул старик, почесав свою бородку. – Ты не только безумен, но еще хочешь и меня свести с ума. У тебя есть аб . Очень слабый, но есть. Им ты можешь управлять ти ! Хоть както, но управлять! Даже такой неуч, как ты, может это делать!

– А что такое ти ? И зачем ею или им управлять? Как им управлять?

Старик смотрел на него, широко открыв глаза. Он уже понял, что перед ним сумасшедший. И радовался, что его не убили. Потому что убивать сумасшедших – очень плохая примета. Это знает каждый. Хорошо еще, что этот безумец говорит болееменее связно. Хотя и несет бред.

Аррал предпринял еще одну попытку:

– Каждый предмет на этой земле имеет ти . Когда ты управляешь ею, то можешь изменять свойства предмета. Ты что, никогда не слышал об этом?

– Нет. А что это значит – менять свойства?

Старик с досадой сплюнул на земляной пол. Но он был очень упрям и сдаваться не собирался, не докопавшись до того, кто же перед ним.

– Вот это, например, и есть «менять свойства», – произнес Аррал.

И небольшая глиняная миска, стоявшая перед ним на столе, взмыла в воздух и зависла.

Михаил утратил дар речи. Широко открытыми глазами он смотрел на миску до тех пор, пока она не вернулась на свое место. Тогда он медленно протянул руку и взял ее. Чтобы осмотреть на предмет веревочек, на которых она может быть подвешена. Их не было.

– Это что, фокус такой? – спросил он на всякий случай.

В его голове мелькнуло сразу два объяснения увиденного. Либо магнитное поле, либо система зеркал. Но откуда они возьмутся в такой глуши?

– И чем же тебя так приложили? – поинтересовался старик. – Какой еще фокус? Что ты тут несешь? Повторяю: каждый предмет имеет ти . А ты имеешь аб . Твой аб может управлять ти. Ты можешь заставить предмет взлететь, поменять цвет или форму. Хотя, конечно, не эту миску. А что– нибудь поменьше.

– Я? Могу? – переспросил Михаил.

– Ты! Ты можешь! – закричал старик, окончательно выведенный из себя. – Ты – бездарь! Ты – неуч! Но ты можешь это делать! У тебя есть аб !

– Не надо кричать, – попросил молодой человек.

Он был в отчаянии. Сначала оказался неизвестно где. Потом нашел какуюто средневековую деревню. А в ней непонятный старик запросто занимается телекинезом крупных предметов. И при этом еще утверждает, что он, Михаил, тоже может это делать. Потому что у него есть какойто аб .

– Ладно, – успокоился Аррал, – я начну сначала. Хоть ты и безумец, но пытаешься чтото понять. Буду объяснять, а ты задавай вопросы.

После разговора длительностью примерно в час гость запомнил несколько основополагающих фактов и фундаментальных концепций. Вопервых, он находился не на Земле, а непонятно где. В какомто Раниге. А мир назывался Горр. Вовторых, у каждого предмета, одушевленного или неодушевленного, здесь было чтото вроде особого поля, как бы души предмета, называемой ти . Втретьих, у некоторых людей был сильно выражен аб – компонент собственной, персональной ти , и с помощью аба можно было управлять как собственной ти , так и другими, несобственными ти . Этих людей называли ишибами. Их было не очень много, но и не так уж мало – достаточно. Для чегото. У Михаила аб был очень слабым. Слабее, чем у многих, обладающих им. Наконец, вчетвертых, молодой человек понял, что действительно сошел с ума. Потому что всех вышеперечисленных фактов быть в реальности не могло. Он закрыл глаза руками и застыл. Его поза выражала скорбь.

Старик уже иначе смотрел на собеседника. Взгляд Аррала был наполнен чемто вроде сочувствия. Ему уже раньше приходилось сталкиваться с сумасшедшими. Конечно, не с такими, как этот, но все же немного похожими.

– Ты есть хочешь? – спросил он. – Вот, можешь перекусить.

Аррал нагнулся, доставая из холодной печки какойто горшок. И придвинул его вместе с деревянной ложкой.

Молодой человек открыл глаза. Перед ним было чтото похожее на суп. Или на соус. Помедлив, он взял ложку и начал есть с печальным выражением лица. Вкус был странный, но не неприятный. Когда закончил, то ощутил, что после еды и всех пережитых впечатлений его клонит в сон.

Старик заметил это и кивнул на топчан. А потом вышел из хибары. Михаил, подумав немного, все же прилег. Так как он не помещался на короткой лежанке, то свернулся клубочком. И так уснул.

Пробуждение через несколько часов не принесло никаких новостей. Он попрежнему был в хибаре и лежал на жестком топчане. Из крошечных окон доносился отдаленный шум, который всегда бывает там, где множество людей живут на небольшом пространстве. Он встал, слегка потянулся, насколько позволял низкий потолок, и выполз наружу через маленькую дверь. Там увидел Аррала.

– Ну что, лучше себя чувствуешь? – поинтересовался старик, изобразив на своем сухом лице подобие сочувствия.

– Нет. У меня, похоже, чтото с головой.

Аррал кивнул, соглашаясь.

– Если не считать проблем с разумом, ты выглядишь здоровым, – заметил он. – Справедливо, если будешь нам помогать за то, что мы тебя приютили.

Гость равнодушно пожал плечами. Он был в апатии.

– Ладно, вернемся к этому завтра, когда, может, тебе будет чуть лучше, – сжалился Аррал. – Иди сейчас, отдыхай. Или займись чемнибудь.

– А все же, что это за место? – решил уточнить Михаил.

Он уже начал терять надежду уловить противоречия, нестыковки в содержании подозрительно реалистично воспринимаемого бреда. Но продолжал цепляться за любую возможность вырваться из плена галлюцинаций. Поэтому сейчас он даже не знал, что и думать.

– Ты что, все забыл, что я тебе рассказывал? – спросил старик.

Его бородка прямотаки затряслась то ли от удивления, то ли от негодования.

– Нет, помню, – поспешил успокоить собеседника молодой человек. – Но просто хотелось бы знать, что тут вообще происходит. Если нельзя понять, как я сюда попал.

Аррал не возражал против очередной лекции. В данный момент ему все равно нечего было делать. Крестьянской работой он, как ишиб, не занимался, а насчет другой его никто не просил. Поэтому он попытался все подробно объяснить.

Деревня Камор, куда попал Михаил, принадлежала одному из множества захудалых королевств, разбросанных в округе. Ее положение осложнялось тем, что в этом месте обосновалось недавно одно из кочевых племен. Королевство Раниг по какойто причине ничего с кочевниками сделать не могло или не хотело. Несколько деревень оказались отрезанными от ближайших городов. А кочевники не только обложили жителей данью, что являлось для них вообщето делом привычным, но и повадились угонять молодых девушек и подростков на невольничьи рынки. Местные жители пытались бороться с этим. Им было запрещено держать оружие в собственности, и они не имели возможности вступать в открытый бой по причине малочисленности. Но они могли прятать своих сыновей и дочерей. Если жители узнавали о набеге загодя, то вся молодежь уходила в лес, а если набег происходил внезапно, дети прятались в специально выкопанных ямах, которые дублировали погреба. Впрочем, о двойных погребах Михаил узнал чуть позже.

Пока деревня была под контролем королевской власти, путникам и купцам были рады, потому что те приносили с собой деньги или новые товары. Когда же деревня перешла на осадное положение, то любой чужой человек представлял угрозу разоблачения. Проще всего его было убить, а тело вместе со всеми вещами спрятать. Аррал в таких случаях мог обеспечить сокрытие следа ти убитого человека.

Когда он увидел пришельца, то сначала не собирался вмешиваться в ход вещей. Однако одежда пришельца понравилась старику. Втайне Аррал завидовал другим, более успешным ишибам, а особенно тому, как они одеваются, что едят и где живут. Ведь старик отнюдь не относился к лучшим представителям своей профессии. Его аб был несилен, поэтому он жил в деревне, а не в городе. И в богатстве не купался. Арралу захотелось приобрести хотя бы халат из необычного и плотного материала. Но в случае убийства незнакомца халат оказался бы либо надежно спрятан, либо уничтожен. Потому что никто не знал тогда, кто к ним попал и будут ли его искать. Снять халат с мертвого старик уже не смог бы – община старалась не рисковать понапрасну. К счастью, Арралу удалось разглядеть минимальные способности странного человека к управлению ти . И он объявил его ишибом. Ишибы пользовались определенным уважением. Их не продавали в рабство (по уважительной причине – ишиба контролировать гораздо труднее, чем обычного человека, и он способен на крупные и мелкие пакости), они могли занимать определенные должности в королевствах, и наконец самое главное – даже самый слабый ишиб мог делать то, чего не может обычный человек. Ишибы, будучи сравнительно многочисленными, приносили пользу не только в конкретных делах – фактически на них строилась местная цивилизация.

Объявив пришельца ишибом, старик взял его под свою опеку и под свою ответственность. С его точки зрения, халат того стоил. А когда незнакомец оказался еще и сумасшедшим, Аррал окончательно уверился, что поступил правильно. Сумасшедших убивать нельзя – перестанет везти и постигнет ранняя смерть. Верная примета.

Гость с трудом переварил полученную информацию. Если предположить, что он всетаки не сошел с ума, а попал в другое место, в другой мир, то ему вряд ли ктолибо позавидовал бы. Потому что этот мир был ужасен. Жизнь человека вообще и его, Михаила, в частности, не стоила ничего. Даже если он был объявлен ишибом и мог (а теперь уже был обязан) управлять непонятной ему, как носителю научного мировоззрения, субстанцией ти , используя гипотетически имеющийся у него потенциал, пресловутый аб .

– Вот ты говорил, что у меня тоже есть аб , – начал Михаил, – значит, я тоже мог бы поднимать предметы взглядом?

– Не взглядом, – сурово заметил старик, – а с помощью аба . Но для этого тебе нужно поучиться.

– А чему я смогу научиться? – неуверенно поинтересовался Михаил.

Аррал расхохотался. Он явно не имел ни малейшего желания обидеть невежду, напротив, было видно, что старик веселится от души.

– Ты можешь научиться немногому, необученный ишиб, – ответил он, когда приступ смеха прошел. – Твой аб не силен. Он слабее даже, чем был у меня, когда я начинал обучение. А ведь я очень плохой ишиб. Но и то немногое, что ты сможешь узнать, потребует платы, размер которой вряд ли тебе понравится. Даже твоя чудесная одежда не покроет полной стоимости обучения у хорошего ишиба.

– Понятно, – сказал Михаил.

Ситуация была еще хуже, чем он думал. Если старик прав, то он будет кемто вроде полуглухого в стране острослышащих.

– Иди, еще поспи, – произнес старик. – Вон там возьми пучок соломы, постели его на пол в доме и ложись. Завтра поговорим.

Тот так и сделал. Когда он улегся, в его голове был полнейший хаос. И еще жутко хотелось домой. Он решил как можно быстрее отыскать возможности для возвращения, почемуто не сомневаясь, что они существуют в таком странном мире. Потом усталость взяла свое. Даже солома на жестком полу не смогла помешать крепкому сну, в который он провалился.

Глава 4

О пользе аба

Когда ты видишь чтото новое, то смотришь на это старыми глазами.

Основатель школы ишибов «Возвращение» Парет

Михаил проснулся рано утром, но Аррала уже не было в доме. Молодой человек выглянул из хибары и увидел двух пожилых женщин, остановившихся поговорить неподалеку, направился было к ним со словами приветствия, но они недружелюбно посмотрели на него и быстро пошли в разные стороны. Его порадовало наблюдение, что теперь речь давалась ему гораздо свободнее, чем вчера.

Когда он вернулся обратно, то обнаружил старика, сидевшего на завалинке рядом с дверью. Возможно, тот был за домом, а потом, пока гость ходил к неприветливым женщинам, вернулся ко входу.

– Ну что, лучше тебе? – спросил Аррал.

– Не знаю. Ясности в голове нет попрежнему. Но в целом, может быть, и лучше.

Он все еще испытывал растерянность. Прежде всего изза того, что оказался неизвестно где, вдали от дома. А затем уже оттого, что он видел и испытал нечто, во что раньше не верил.

– Хорошо, – сказал старик, – тогда нужно подумать, что нам делать с тобой.

– А что со мной нужно делать? – удивился Михаил.

Аррал усмехнулся:

– Ты пришел к нам, мы оставили тебе жизнь. Даже более – я тебя приютил. И прогонять не собираюсь. Куда тебя прогонять? Ты ведь пропадешь. Кругом кочевники. Значит, нужно что?

– Что?

– Нужно понять, что ты умеешь делать, – наставительно заметил старик. – Чтобы не только тебе была польза от нас, но и нам от тебя. Понятно?

– Понятно. Но можно мне задать тебе еще несколько вопросов?

– Какой ты любопытный, – рассмеялся Аррал. Когда он смеялся, на его обычно подвижном лице, казалось, смеялась каждая черточка. – Ну спрашивай.

– Вчера я многое не понял. Насчет ти и прочего. То есть видел коечто, конечно. Но нельзя ли мне еще показать? Что может делать это самое ти ?

– Не ти , а аб , – строго исправил его старик. – Все делает аб . Но делает это путем управления ти .

– Ну а посмотретьто можно на это еще раз?

– Можно, – сказал Аррал. – Что ты еще хочешь увидеть?

– Все, – твердо ответил Михаил. – Все, что ты мне можешь показать.

Старик не возражал. Если гость просит, почему бы не показать? Тем более, если это поможет укрепить его психическое здоровье. И он показал странному незнакомцу все, что умел. Он, казалось бы, усилием мысли легко поднимал небольшие предметы, удерживал их в воздухе, а потом переносил на малое расстояние. На глазах изумленного Михаила чашки и ложки меняли свой цвет, а кусочки земли – форму, но довольно быстро возвращались к прежнему состоянию. Старик даже попробовал разделить травинку вдоль стебля на две равные половины, но это у него получилось плохо.

– Я немногое умею, – виновато заметил Аррал. – Мой аб невелик. Хотя твой и того меньше.

Михаил подумал, что если бы какойнибудь фокусник Земли умел делать хотя бы часть того, что только что продемонстрировал старик, то он бы озолотился. Хотя, конечно, разговор о фокусах казался теперь неуместным. Фокусы – обман, иллюзия, а то, что увидел молодой человек, к этой категории ни в коей мере не относилось. Предметы летали на самом деле. И на самом деле изменяли свой цвет и форму. Поэтому с фокусами действия Аррала нельзя было даже сравнивать. Тем более с такими, какие иногда Михаил видел в своем мире. Как правило, красота ассистентки фокусника производила гораздо большее впечатление и была несомненно реальнее, чем все демонстрируемые чудеса.

– Как ты все это делаешь?

– А что, научиться хочешь? – прищурился старик.

– Хотелось бы, если ты говоришь, что у меня получится…

– Может, и научишься. Еще вопросы есть?

– Конечно.

И Михаил расспросил Аррала теперь уже о жизни деревни. Ему удалось выяснить немного, в основном малоинтересные факты. О чемто он уже догадывался и сам. Жители занимались преимущественно земледелием. Иногда охотой, но хорошо пользоваться луком умели немногие. До прихода кочевников они также держали скот. Но его угнали в первую очередь. Поэтому дань кочевникам платили преимущественно зерном.

Аррал занимал в деревне должность, сочетавшую профессии врача, агронома, сыщика и счетовода. Его роль, как единственного ишиба, как раз и заключалась в том, чтобы сидеть около своего дома и ждать, когда же понадобится его помощь. Иногда он покидал деревню и собирал травы, которые использовал непонятно для чего. Совершенно точно не для лечения больных и не для помощи в уходе за посевами. Жители деревни кормили его, ведь ишиб являлся для них очень важным человеком. Это было лучшее место для старика, которое он мог занять в соответствии со своими талантами.

– Еще вопросы? – старик откровенно забавлялся. Он вообще любил поговорить, а тут подвернулся такой случай. Пусть собеседник и сумасшедший, зато любознательный.

Михаил задумался. Он все еще не пришел в себя окончательно. Но теперь к чувству растерянности примешивалась тоска по дому. Его жизнь раньше была такой размеренной, такой предсказуемой и такой… безопасной.

– Других вопросов пока что нет, – ответил он.

– Тогда я спрошу, – сказал ишиб.

И после небольшой паузы, погладив свою бородку, добавил:

– Как ты сюда попал и откуда, мы выясним позже. А сейчас скажи мне прямо: какая от тебя может быть польза?

Собеседник пожал плечами:

– В своей стране я все же был целителем. Могу ставить диагнозы и делать операции.

– Операции? – переспросил Аррал.

– Ну да, вырезание пораженных частей тела, ушивание ран, ампутации…

– У нас никто не делает операций, – задумчиво пробормотал старик. – Обычно ишибы воздействуют на орган непосредственно, а если человек получил травму или ранение, то его раны также заживляются с помощью ти . Но только очень хороший ишиб способен заживить большую рану. Поэтому твое умение может быть полезно. Особенно в сочетании с талантом ишиба, даже столь малым.

– Вот как раз о таланте я все же хотел бы расспросить поподробней. Как я могу им воспользоваться? И нельзя ли сделать его больше, если ты утверждаешь, что он очень мал?

Аррал улыбнулся.

– Талант управления ти – такой же дар судьбы и природы, как и все прочие врожденные способности. Либо он есть, либо его нет. Если он есть, то его нужно развивать, но выше головы не прыгнешь, какой достался при рождении, такой и будет.

Гость кивнул:

– Ты хочешь сказать, что если бы у меня был талант к рисованию, но я не развивал бы свою врожденную способность, то любая обученная ремеслу бездарность легко бы меня опередила. А если бы я тренировался, то превзошел бы рисовальщика без таланта. Но обученный человек с большим талантом был бы для меня недосягаем?

– Примерно так, – ответил старик. – Когда я начинал обучение, то видел ти предметов, не выпуская щуп, лишь в двух метрах от себя (Михаил автоматически переводил единицы измерения нового мира в понятные ему метры, пользуясь знаниями, любезно предоставленными ему словарем). Сейчас я могу видеть ти на расстоянии десяти метров. Хороший ишиб видит ти на расстоянии пятнадцатидвадцати метров, а отличный – дальше двадцати пяти. Между прочим, на каком расстоянии ты, не используя щуп, видишь ти?

Вопрос озадачил Михаила.

– Вообщето я не вижу никакой ти, – ответил он. – И что такое щуп?

Теперь пришла очередь удивляться старику.

– Как это? Этого не может быть! Я вижу твой аб. Ты можешь контролировать ти. Следовательно, ты должен ее видеть. Видеть и контролировать ти – почти одно и то же. Иногда бывает, что человек видит ти очень далеко, но контролирует лишь на небольшом расстоянии, однако никогда не случалось, чтобы ктолибо мог изменять ти, не видя ее. Ишибы видят ти с детства!

– Но я ничего не вижу, – настаивал странный пришелец.

Это лишь утвердило Аррала в мысли, что гость далек от выздоровления.

– Повторяю, – громко сказал он, – ты имеешь аб! Ты должен видеть ти ! Обязан!

– Может быть, я не знаю, как смотреть? – спросил молодой человек. – Ведь в моей стране ти вообще не существует.

Старик представил себе на минуту такое место, и оно его ужаснуло. Он ни за что не хотел бы оказаться там. Даже если он сам – очень слабый ишиб.

– Допустим, ты прибыл из привычного для тебя, но странного и непонятного для меня места, где ничего не знают о ти, – великодушно предположил Аррал, не желая спорить с сумасшедшим по этому поводу. И немедленно логически продолжил свою мысль: – Но ты находишься здесь, в месте, странном для тебя, но привычном для меня. И здесь все знают о ти. Поэтому здесь ты должен видеть ти. Попробуй посмотреть на свою руку. Легкий розоватый туман вокруг нее и будет ти.

Михаил поднес руку к глазам и присмотрелся.

– Не таращь очи, выпрыгнут! – воскликнул Аррал, мигом выходя из себя, его бородка негодующе топорщилась. – На ти не нужно смотреть глазами. Тебе лишь покажется, что она имеет цвет. ти бесцветна и невидима для глаз. Глаза помогают тебе лишь видеть сам предмет. Используй аб!

Его гость не имел никакого представления о том, как можно использовать аб. Он продолжал внимательно смотреть на свою руку. Это окончательно вывело старичка из себя.

– Неуч! – фальцетом вскричал он. – Что ты уставился на свою руку? Ты на нее смотри, но не так! Смотри без внимания! Все внимание – лишь на ти!

Михаил в растерянности взглянул на своего раздраженного наставника. Обучение у такого нервного учителя могло оказаться непростым делом.

– Тьфу, – сплюнул старик. – Стой здесь и не сходи с этого места, пока не увидишь ти!

С этими словами Аррал удалился кудато за дом. А Михаил остался стоять, присматриваясь к своей руке и ощущая себя законченным идиотом.

Он пытался снова и снова увидеть чтото, о чем не имел ни малейшего представления. Ничего не получалось.

Трудно сказать, сколько он стоял в таком положении, разглядывая нечто. Он так пристально смотрел на свою руку, что у него заболели глаза. И устали. Возможно, именно это помогло ему.

От усталости его внимание рассеялось. Зрение слегка расфокусировалось, и Михаил увидел чтото вроде небольшого светящегося облачка. Оно окутывало его руку, простираясь примерно на сантиметрдругой от поверхности кожи. Зрелище было и непривычным, и привычным одновременно. Ему казалось, что он видел розоватое свечение со вчерашнего дня, но почемуто не обращал на это внимания.

Он моргнул. Облачко оставалось. Молодой человек закрыл глаза. Он теперь мог видеть розоватое облачко на месте руки, не смотря на нее. Но оно имело очертания, лишь отдаленно напоминающие его конечность. Затем он снова открыл глаза. Теперь опять видел руку и облачко одновременно.

– Я вижу! – раздался его радостный крик. – Я вижу ти!

Старичок медленно вышел изза дома.

– Чего орешь? – спросил он. – Вся деревня уже слышит, какой ты бездарь. Вот скажи, на каком расстоянии ти исчезает для тебя?

Михаил стал медленно отводить руку от себя, смотря на кисть. Внезапно ти вокруг кисти не стало.

– Вот сейчас исчезла, – сказал он.

– Полметра, – хмыкнул Аррал. – Негусто. После обучения будешь видеть метра на дватри. Твой предел. Если не выпускать щуп.

– Щуп?

– Часть твоей ти, которую ты можешь использовать для исследования всего окружающего, чтобы увидеть ти гораздо дальше, чем обычно. Представляй это как тонкий и узкий луч, который ты направляешь к любому интересующему тебя объекту и как бы ощупываешь им предмет. Мы, ишибы, называем это щупом.

– А дальше трех метров видеть без щупа можно? – разочарованно спросил ученик.

– Можно. Но не тебе, – уверенно ответил старик.

Глава 5

Обучение

Враг всегда бывает неприятным, но не всегда смертельным.

Благородный Ферен – своим сыновьям

Местность, где оказался Михаил, имела умеренный климат с небольшими сезонными колебаниями температуры. День в этом мире насчитывал двадцать четыре часа, а год равнялся земному. Если бы это место располагалось неподалеку от приветливого моря, то его можно было бы по праву назвать курортом.

Деревня Камор, в которую попал Михаил, до нашествия кочевников была спокойным и безопасным местом. Поблизости не проходил большой торговый тракт, не протекала изобилующая рыбой река, поэтому Камор был небогатым поселением, хотя и не бедствовал. Жизнь осложнялась разве что жадностью сборщиков налогов, но жители деревни научились бороться с этим, выставляя совместный налог со всех дворов. Уплачиваемый один раз в год общий налог, естественно, казался очень большим, гораздо больше, чем крошечные сборы с каждого двора по отдельности, да еще и в разное время года. Поэтому сборщики податей не утруждали себя подсчетом того, что же потеряла казна и они лично от совместного налога. Чернобородый мужчина, который возглавлял нападение на пришельца, был автором идеи этого налога. Рабов у деревенских жителей не было по двум причинам: никто не мог их себе позволить в финансовом плане, да и в местном хозяйстве они не были особенно нужны.

Все изменилось, когда пришли кочевники. Они и слышать не хотели ни о каком упорядочивании дани. Сначала они забрали скот. Потом угнали в рабство всех молодых женщин, включая и жену чернобородого Ксарра. Затем кочевники стали появляться в любое время, когда им только заблагорассудится. Они брали, что хотели, избивали выборочно мужчин, а потом исчезали. В деревне сложилась критическая ситуация, Камор оказался на грани выживания. И тогда Ксарр выступил с идеей общины, при которой считается, что любое имущество принадлежит не конкретному человеку, а деревне в целом. Пожалуй, это был единственный способ выжить в то время. И при этом платить дань. Конечно, некоторые жители сопротивлялись, но чернобородый сумел быстро убедить большинство в необходимости общины. И в скором времени стал ее главой.

Надо сказать, что за последнее время кочевники никого не убили. Они понимали: мертвая курица не будет нести яйца. Однако если бы они заметили хоть у когото меч или копье, то этот человек был бы сразу же уничтожен, невзирая на то, сколько он заплатил или мог бы заплатить им в дальнейшем. Это была общая политика завоевателей, и кочевники придерживались ее неукоснительно.

За короткое время, проведенное в Каморе, желание Михаила вернуться домой значительно усилилось. В первые дни он не мог думать ни о чем другом. Но в то же время понимал, что все его подобные устремления в данный момент бессмысленны. Что он мог сделать? Где его дом? Куда идти, чтобы туда попасть? Он не имел ни малейшего понятия, почему и как оказался в этом мире. Поэтому у него не было никакой отправной точки в размышлениях о том, что нужно предпринять, чтобы вернуться обратно. Молодой человек неоднократно пытался говорить с Арралом об этой проблеме, но тот лишь отмахивался. Старик полагал, что утверждения его гостя о другом мире являются продуктом больного ума. Или следствием травмы головы. Аррал многое повидал, учился у хорошего ишиба, встречался с еще более сильными ишибами, но никогда не слышал ни о каких местах, где бы не было ти. Поэтому у него не находилось оснований даже предполагать, что его гость говорит правду.

Поэтому Михаил решил, вопервых, остаться на некоторое время в деревне, чтобы присмотреться к местным жителям и обычаям. А вовторых, он захотел учиться. Всему, чему мог научить его Аррал.

Старик не возражал. По причине слабого аба своего ученика он не считал того своим будущим конкурентом, скорее помощником. К тому же Арралу было лестно иметь своего собственного ученика. В иных условиях ему не приходилось даже надеяться на это. Ишибы со слабыми способностями, как правило, не становились учителями в мире Горр. Считалось, что лишь учитель с выдающимся абом может дать ученику чтото полезное. В целом это мнение было правильным. Чем сильнее ишиб, тем выше его способности к развитию и тем большими практическими знаниями он обладает. Ишибы, способности которых были достаточны для того, чтобы иметь своих учеников, никогда не бедствовали, потому что стоимость обучения была очень высока. И Аррал часто мечтал об учениках. О множестве учеников. Потому что множество учеников равнялось множеству денег и совсем иному статусу в обществе. Поэтому он был рад даже такому бездарю, как Михаил. Ведь даже один ученик уже поднимал его статус. Хотя бы в собственных глазах.

Однако старик честно предупредил молодого человека, что способен ему дать не слишком много. Лишь основу, не более. Тот был рад и этому. Ведь какой выбор был у него? Либо знать и уметь хоть чтото, либо не знать и не уметь ничего. Поэтому он горячо поблагодарил старика за доброту. Аррал, естественно, воспринял благодарность как нечто само собой разумеющееся и нагрузил своего ученика кучей дел и забот. Очень скоро тот подумал, что погорячился и с выбором учителя, и с благодарностями.

Даже за ту малость, которую Аррал мог ему дать, ученик оказался запряжен в работу, словно вол. Старик оказался придирчивым, въедливым и мелочным типом, который не мог не вмешаться, если ктото, находящийся в зависимости от него, бездельничает. Он то и дело придумывал задания, которые не имели ровно никакого смысла. Михаилу то и дело вспоминались рассказы его приятеля, который отслужил в армии срочную службу. Там огромное число людей загружалось работой не столько для того, чтобы чтото сделать, а для того, чтобы у них не было времени бездельничать. Они могли, фигурально выражаясь, с утра выкапывать ямы, чтобы после обеда закапывать их.

Впрочем, вечерами он был свободен от заданий и мог совершенствовать свои навыки, а также думать о доставшейся ему нелегкой судьбе.

Рассуждая логически, молодой человек должен был провести в деревне лишь столько времени, сколько было достаточно для привыкания к новому миру. А затем – двигаться дальше. В надежде, что он найдет гдето ответ на вопрос, как вернуться домой.

Поэтому Михаил решил работать. И учиться. И выполнять все капризы старика. Потому что ему хотелось найти какойто выход из безнадежного положения, в котором он оказался.

Иногда молодой человек заговаривал со своим учителем о том, что происходит там, далеко, где нет кочевников, а есть многочисленные ишибы и какоето подобие закона. Старик отлично понимал смысл этих разговоров. Его странный гость собирался получить знания ишиба, а потом покинуть Камор. Это было вполне объяснимо.

– На севере много интересного для тебя, – говорил Аррал. – Города, жрецы, ишибы… Ктото из них, возможно, сможет помочь в твоем… состоянии. Но не думай, что тебе будет легко туда добраться. Кругом кочевники. Их разъезды. Деревню они уже не трогают, но с одиноким путником могут сделать что угодно.

– И что, нет никакой возможности? – переспрашивал ученик.

– Будь ты великим или хотя бы просто хорошим ишибом, то мог бы пройти. Но с таким абом – не сможешь.

Однако Михаил был не из тех, кто смиряется с неблагоприятными обстоятельствами. Он много думал о том, как использовать свои новые умения и навыки, как увеличить способности. Искусство управления ти могло бы дать ему безопасность! Молодой человек точно знал это. А старый Аррал подтверждал эту уверенность. Неизменно при этом повторяя, что лишь очень хороший ишиб может пройти через земли, захваченные кочевниками.

Михаил часто вспоминал свой дом. Вспоминал работу, друзей, подружек. Тогда, в прежнее время, он относился ко всему этому с легкостью. С этакой небрежностью. У него была приятная внешность: высокий рост, черные волосы, карие глаза, что в сочетании с умом и хорошим образованием обеспечивало ему успех у женского пола. Теперь же у него не было ничего: ни дома, ни работы, ни женщин, ни безопасности. Он был глубоко несчастен.

Но делало его несчастным не только это, но также мысль о том, что он в самом лучшем случае будет вечным двоечником. Ведь его талант ишиба был безнадежно слаб. Конечно, он понимал, что у многих людей не было и такого дара. Но ведь ишибов в этом мире тоже было очень много! А он, который всегда старался хорошо учиться и быть первым в своей профессии, теперь был обречен на последнее место. Всегда казаться муравьем по сравнению с гигантами. Что может быть хуже?

Такой разницы не было в его мире! Там были богатые и бедные. Но бедные всегда имели хоть небольшой, но шанс стать богатыми. Ведь на Земле залогом положения в обществе, здоровья и счастья являлись деньги. А здесь, похоже, – лишь уровень таланта ишиба. Аррал четко указал ему на пределы его способностей. Пришелец не мог даже надеяться стать ишибом какойнибудь деревни, потому что, появись любой другой ишиб, он с треском бы вышиб Михаила с этого места, так как почти все имеющие аб превосходили его по своим способностям. У него не было никакой надежды выиграть магическую – или что тут у них вместо этого – схватку, потому что противники расправились бы с ним на расстоянии, недосягаемом для него. А все способности ишиба легко можно было прочитать по его абу. Дальнейшая жизнь представлялась Михаилу полной катастрофой.

Но он привык думать. Учиться. Бороться. Он рассуждал ясно и логично. Ему оставалось одно из двух: либо стать оригинальным врачевателем, сочетающим методику управления ти с приемами классической медицины (но и здесь хорошие ишибы превосходили бы его), либо придумать чтонибудь необычное, что позволило бы ему стать вровень с самыми лучшими. И если есть хоть небольшой шанс изобрести чтото особенное, то почему бы не поставить на него?

И Михаил сделал свою ставку.

– Нельзя ли скрыть свой аб от тех, кто хочет или может его увидеть? – както спросил он у Аррала.

Это был очень важный вопрос. Ведь если не видеть аб, то нельзя и определить, кто находится перед тобой, на что способен твой соперник или противник.

Старик внимательно выслушал ученика. Немного задумался. И ответил:

– Да, это можно сделать. Если не спишь. И если ты – хороший ишиб. Чем выше твой уровень, тем лучше у тебя это получится. И тем дольше будет получаться.

Конечно же молодого человека такой ответ не устраивал. Ему хотелось, чтобы он сам, с его небольшими способностями, мог делать это.

Он переспросил. И старик разразился целой лекцией. Из которой ученик почерпнул много новой информации.

Дело было в том, что ти объекта состоит из пяти слоев. По сути, как объяснил для себя Михаил, это – одно и то же поле, вернее, несколько полей, которые изменяются при удалении от источника. Причем сильные поля замещают собой слабые. Поэтому искусственно были выделены пять слоев, на которых эти изменения наиболее заметны. Если аб ишиба не очень силен, то его практически нельзя увидеть во внешних слоях. Но любой ишиб может выпустить щуп, сформированный из его собственной ти. Этот щуп пройдет все слои без помех, и с его помощью ишиб увидит все, что захочет увидеть. Большинство ишибов везде и всегда ходят со щупом и изучают им то, на чем задерживается их глаз. Это у них происходит автоматически. Даже Аррал всегда использовал щуп наравне со зрением. Обычно длина щупа не превышает ста метров. Но чем дальше объект находится от ишиба, тем труднее тому изменять его ти с использованием щупа.

Аб Михаила был совершенно не виден в двух внешних слоях, но уже в третьем слое худобедно отображался. И знающий ишиб на основании короткого вгляда мог не только составить полное и правильное мнение о владельце аба подобного уровня в настоящий момент, но и предсказать, каким он будет впоследствии, даже после трудоемких тренировок.

– Ты не сможешь никак спрятать свой аб, – говорил ему старик. – Не твой уровень. Вот если бы у тебя был соответствующий амулет, то это могло бы тебе помочь изменить свою ти. Но лишь на одном слое, может быть, на двух. Никак не на трех, что делает амулет полностью бесполезным для тебя.

Ученик слушал его очень внимательно и услышал слово «амулет». Но сначала не придал ему никакого значения, завороженный жестокими словами старика. Между тем именно это слово должно было сыграть огромную роль в истории деревни Камор, королевства Раниг и многих других населенных пунктов и стран. Но никто еще не знал об этом.

И уточнить вопрос об амулете в тот момент ему не удалось. Потому что пришли кочевники.

Глава 6

Кочевники

Даже очень тяжелую работу человек делает, чтобы потом отдыхать.

Грузчик в порту Кманта – в ответ на просьбу поработать еще немного

Так как приход кочевников оказался неожиданным, у жителей не было времени увести детей в лес. Их стали в срочном порядке направлять к каменному дому, чтобы спрятать в убежище, то есть в тот погреб, который находился рядом с настоящим.

И ученика ишиба почемуто решили спрятать вместе с детьми. К дому Аррала примчался мальчик лет десяти, которого звали Еннер, и закричал:

– Кочевники идут! Ишиб, прячь гостя!

Старик тут же велел тому бежать в центр деревни. Такая решительность озадачила молодого человека, но он подчинился. А когда прибежал туда, его без лишних слов направили ко входу в погреб.

Решение спрятать Михаила было неожиданным для него, но ожидаемым для жителей деревни. Они уже воспринимали его как ученика их ишиба и знали, что появление перед кочевниками нового лица, тем более взрослого мужчины, может вызвать нежелательные осложнения.

Жители деревни перестали относиться к нему враждебно. На его вопросы они отвечали. Хоть неохотно, односложно, но отвечали. А некоторые даже здоровались с ним, когда видели, что он выполняет одно из учебных заданий старика. Например, носит воду из колодца во время дождя, чтобы поливать ей его скудный огород.

До того, как спрятаться в погребе, Михаил изза угла попытался рассмотреть кочевников. Они ехали на низких коротконогих лошадях, их головы были обернуты какимито косынками, изза плеч выглядывали то ли длинные луки, то ли копья.

У него мелькнула безумная мысль о том, что, используя новые умения, он мог бы напасть на них. Но, нимало не колеблясь, он отбросил эту идею. Потому что для атаки на воинов был нужен очень хорошо подготовленный и сильный ишиб. Никакой другой не годился.

Причина этого лежала в том, что никто не мог изменить ти мгновенно. Она сопротивлялась изменениям. Даже ишибам высших уровней на изменение ти своего противника требовались однадве секунды. А этого времени могло быть достаточно для воина, чтобы атаковать. Особенно если тот находится в непосредственной близости от врага. Поэтому в дополнение к воздействию на ти противника ишиб должен был еще управлять собственным ти, не позволяя нанести себе никакого вреда. Защита, а потом уже нападение – вот был принцип любого ишиба, который собирался сражаться.

Если же ишиб не держал защиту, то в случае внезапной агрессии со стороны воина у него не было никаких шансов. Он был бы убит, как и любой другой человек. Поэтому большинство ишибов всегда так или иначе постоянно воздействовали на собственную ти, препятствуя любым ее изменениям, источник которых приходит извне. Это могли быть как физические атаки, так и нападения коллег. Ишиб мог контролировать ти лишь в бодрствующем состоянии. Во сне никто не мог в достаточной степени управлять ею. Хотя легенды об этом ходили. Но, как всякие легенды, были ничем не подтверждены. Поэтому считалось, что истинный аб всякого выдающегося ишиба можно увидеть лишь тогда, когда он спит.

Когда всадники подъехали ближе и находиться вне убежища стало опасно, Михаил спустился в погреб. Он зашел туда последним. Дверь над ним захлопнулась, и жители даже чемто ее забросали сверху.

На мгновение все стихло. Было совершенно темно. Но потом он услышал перешептывание. Похоже, что подросткам было не привыкать сидеть в этой яме. И они тихо переговаривались, определяя положение друг друга на звук.

– На этот раз их меньше, – сказал молодому человеку Еннер, сидевший рядом, – а месяц назад была почти сотня.

Слово «сотня» он выговорил с гордостью. Похоже, что не каждый ребенок в этом мире умел считать. Возможно, даже не каждый взрослый.

– Так они приходят каждый месяц? – шепотом уточнил ученик ишиба.

– Как когда, – ответил мальчик. – Но не очень часто. Иначе нам бы нечего было им давать. А так мы припрячем урожай, а потом достаем по частям. И всем хватает.

Молодого человека пронзило острое чувство жалости к жителям деревни. Мало того что они возделывали землю, используя примитивные орудия труда и тяжелым трудом добывая скудный урожай, так их еще пытались обокрасть все, кому не лень.

– А раньше как было? До них?

– Ооо, – мечтательно протянул мальчик, – раньше мы жили богато. Ели вообще сколько хотели. Я пас наших коров. А мама очень вкусно готовила.

– А сейчас где твоя мама?

– Не знаю, кочевники забрали.

Продолжить расспросы помешали резкие звуки наверху, над погребом. Сначала это были крики. А потом отчетливо послышались какието хлопки, напоминавшие щелчки кнутом. Михаил почувствовал, как сидящий рядом мальчик вздрогнул. А ктото неподалеку всхлипнул.

Все стихло так же внезапно, как и началось. Больше никто не решался говорить. Так они и сидели в полной тишине до тех пор, пока дверь погреба не распахнулась. Можно было вылезать наружу.

На этот раз набег прошел без особого ущерба, если не считать побоев, полученных одной из пожилых женщин за то, что она отказалась без скандала расстаться с кожаной сумкой, приглянувшейся одному из визитеров.

Этот случай окончательно примирил местных жителей с пребыванием Михаила в деревне. Тот с горечью подумал, что для того, чтобы быть своим, совсем не обязательно чемто помочь людям. Для этого достаточно лишь разделить с ними тяготы жизни. Хотя бы один раз.

Именно после совместного сидения в погребе с подростками молодой человек превратился почти полностью в своего. Местные жители стали советоваться с ним по разным пустякам и даже иногда сплетничать.

За пару недель жизни в деревне ученик ишиба коечему научился и даже слегка привык к новому миру, хотя временами пронзительная тоска по оставшимся друзьям, работе, удобным вещам давала о себе знать. Но конечно же больше всего он тосковал по девушкам. В этой тоске выражались не столько эстетические идеалы Михаила, сколько физиологические потребности. Но девушек в деревне не было.

За это время он научился не только различать, но и изменять ти предметов, животных и людей. Пока слабо и на близком расстоянии, но все же, когда ему удалось в первый раз заставить летать небольшую палочку, он радовался как ребенок. Это действие и было сродни первому шагу, который делает малыш, переходя из качества «ползающего» в совершенно новое качество «ходячего» или даже «бегающего». Это был прорыв. Совершенно новое чувство власти над окружающим миром, о котором молодой человек раньше даже не подозревал. Но в каждой бочке меда найдется своя ложка дегтя. Он обнаружил, что изменение ти, как и любое другое действие, требует энергии.

Обычно ишибы берут энергию либо из своей собственной ти, если ее требуется немного, либо из окружающей среды. Второе – не так просто, ведь энергию нужно брать только от объектов с часто меняющимся уровнем ти. Например, из бегущего ручья, от колышущейся листвы, движущихся животных, при сильном ветре – из потоков воздуха и тому подобное. Из неживого неподвижного объекта забрать энергию ти очень сложно. Затраты на это будут равны полученной в результате энергии.

У Михаила ушло немало времени, прежде чем он научился извлекать энергию не из собственного ти. Аррал рекомендовал ему сначала пытаться размахивать палкой и питать свой аб энергией ее движения. Это на первых порах получалось с трудом как раз изза малого радиуса видения ти. Но потом, по мере дальнейших тренировок, выходило все лучше и лучше.

Он много занимался, и ему хотелось достичь двух вещей: вопервых, попасть домой, а вовторых, если первое невозможно, найти всетаки способ не быть вечно в числе отстающих, перестать казаться жалкой пародией на настоящего ишиба.

Он, окрыленный успехами, иногда спрашивал Аррала, не ошибся ли тот, оценивая его аб. Старик смеялся, его бородка подрагивала, и он говорил, что нет, не ошибся. Что ученик уже почти достиг предела в томто и в томто. Что, конечно, улучшение возможно, но оно будет уже не столь заметно. Хотя хороший ишибучитель и смог бы помочь Михаилу повысить качество управления ти, но никто не сможет увеличить силу его действий.

Аррал, разумеется, оказывался прав. Ученик грустил, но не сдавался. И однажды он вспомнил о несостоявшемся разговоре об амулетах.

Глава 7

Амулеты

Возьми чужое оружие и не отдавай. Оно сразу же станет твоим оружием.

Некий разбойник с большой дороги

Разговор об амулетах произошел во время охоты на зайцев при помощи силков. Совершенно новый в этой области мира способ охоты был изобретением Михаила.

Его чрезвычайно удивляло, что идея такого примитивного орудия охоты не пришла никому в голову. Однако он мог привести еще более показательный пример из своего прежнего мира – колесо. Ольмеки, инки, майя, ацтеки и другие аборигенные цивилизации Америки на протяжении сотен или даже тысяч лет обходились без колеса. Хотя, казалось бы, что может быть проще?

Давно, еще будучи подростком, он увлекся искусством завязывания узлов и в процессе совершенствования навыков научился изготавливать и ставить силки, хотя тогда практической пользы от них не было.

Теперь же, совершенно неожиданно, эти умения пригодились. Жители деревни практически не охотились. У них, конечно, были охотничьи луки, простые и малоэффективные самоделки. Но мужчины, которые болееменее умели пользоваться луками, погибли еще при первом набеге кочевников.

Когда ученик ишиба впервые поймал зайца, чернобородый очень заинтересовался этим. Вообще глава общины был чрезвычайно любознателен. Его очевидный талант организатора сочетался с почти детским любопытством. Но если ктото впервые видел его, то обращал внимание прежде всего не на внутренние качества, а на внешние. Внешность у Ксарра была весьма колоритной. Иссинячерная окладистая борода доходила до середины груди. Рот практически не был заметен под черными усами. А над глазами нависали широченные и косматые брови. Эти брови в свое время произвели впечатление и на Михаила, потому что они были в постоянном движении. Во время разговора брови Ксарра иногда принимали такое причудливое положение, что его речь получала дополнительную эмоциональную нагрузку, хотя это невольно отвлекало от восприятия смысла высказываний.

Вопросы, которые Ксарр задал по поводу зайца, звучали так:

– Это получилось случайно или ты можешь поймать еще?

– Могу еще.

– Как много?

– Зависит от количества силков.

– А что для силков нужно?

– Веревки.

– Ты их получишь, – кратко подытожил Ксарр, решительно шевельнув бровями.

С тех пор ученик ишиба в веревках нужды не испытывал.

Силки, простые в изготовлении, но надежные охотничьи снасти, помогли существенно разнообразить скудный рацион деревни. И молодой человек ставил их практически каждый день. Аррал пристрастился сопровождать Михаила, когда тот шел проверять ловушки. При этом старый ишиб проявлял истинно охотничий азарт. Примерно такой бывает у заядлого рыбака, когда рыба клюет. Он еще не знает, что вытащит, если вытащит вообще, но всегда надеется на лучшее.

Эти совместные походы за добычей были очень полезны для тренировки умения управлять ти животных. Под руководством Аррала Михаил старался обездвижить зайца, не прикасаясь к нему. Причем сделать это в кратчайший промежуток времени. С каждым разом у него получалось все лучше и лучше.

– Что же это за амулеты, о которых ты говорил в прошлый раз? – спросил Михаил во время третьего или четвертого похода.

– Любые предметы, ти которых изменена определенным образом. И это изменение должно быть очень длительно и устойчиво.

– Получается, что амулеты могут делать чтото полезное? – уточнил молодой человек.

Старик ответил утвердительно.

– Почему же тогда нельзя использовать амулеты для увеличения своих способностей?

– Потому что такие амулеты невозможно создать, – произнес Аррал и снова пустился в объяснения. Ему очень нравилось читать лекции. Возможно, он наслаждался при этом собственной значимостью.

В конце концов ученик понял, что изготовить амулет очень сложно. Потому что ти – крайне изменчивая субстанция. Когда с ней работает человек, то он автоматически учитывает все влияния извне и корректирует изменения в зависимости от условий работы. Амулет же хотя и может изменить ти, но делает это очень прямолинейно. То есть простейший амулет влияет на ти строго в определенном отношении. Но кому нужна вещь, которая перестает работать, например, при облачности, или во время заката, или когда неподалеку ктото громко засмеется? А ведь все эти факторы, как и многие другие, влияют на ти. Поэтому простейший амулет большую часть своего цикла жизни не работает, нежели чем работает. А ведь он тоже потребляет энергию, что делает плохо работающий амулет совершенно неэффективным. И даже опасным. Опасным не только потому, что надежды, возложенные на него, могут не сбыться, к примеру, в бою. Но также потому, что никто и никогда не может предугадать, что случится в следующую минуту изза плохо работающего амулета, прямолинейно изменяющего ти .

К середине объяснения они вышли к одному из силков. В них попался необычайно крупный заяц.

– Смотри какой! – восхитился Аррал. – Из него получится хорошее жаркое.

Под словом «хороший» старик часто подразумевал «большой».

Михаил не стал подходить близко к животному, а попытался воспользоваться своим абом и обездвижить его. Но, к удивлению молодого человека, заяц словно почувствовал это намерение. Забился, задергался и… откатился в сторону. Ученик сделал новую попытку. На этот раз с большего расстояния. Он осторожно сформировал щуп и направил его в сторону зайца. Животное снова забилось, дернулось и изменило свое положение. У молодого человека создалось четкое ощущение, что заяц тоже ощущает ти.

Михаил сосредоточился. Ему было еще трудно изменять ти подвижного объекта. А заяц был подвижен, даже очень. В конце концов, после нескольких минут попыток и непрерывных подтруниваний старика, молодому человеку удалось усмирить странное животное. Он даже вспотел.

– Я думаю, что заяц чувствовал ти, – заявил он.

– Нет, предвидел будущее и увидел себя в качестве жаркого, – ехидно ответил старик.

Аррал слышал легенды о животных, которые могут ощущать или управлять ти, но никто из его знакомых не видел их своими глазами. Так что ишиб не особенно верил в подобные сказки.

– А где у зайца примерно может быть аб? – спросил Михаил.

– Между рогов поищи, – продолжал издеваться старик.

Молодой человек промолчал.

– Ты все еще неуч, – подытожил Аррал с печальным выражением на подвижном лице. – Занимайся больше.

– Куда уж больше, – буркнул тот. – И так три раза на день вскапываю твой огород. Ты бы посадил туда чтонибудь, что ли.

– Работа должна помогать мыслям, – поучительно заметил старик.

– Да, мыслям о том, чтобы поскорее выучиться и побыстрее от этой работы избавиться, – согласился ученик.

Потом разговор об амулетах продолжился.

Молодой человек узнал, что хороший амулет должен учитывать если не все факторы, то многие. Для этого много лет или даже веков назад ишибы создали перечень основных условий, которые могут влиять на работу амулета. Казалось бы, нет ничего проще, сделай амулет с определенной функцией, учти перечень и – готово! Но трудность заключалась в том, что при этом создание амулетов превращалось из технической проблемы в математическую. Нужно рассчитать, как изменится основная функция амулета при наложении каждого из факторов. Хотя математика в мире под названием Горр не была в зачаточном состоянии, расчеты проекта нового амулета с одной функцией занимали месяцы. А расчеты проекта амулетов с двумя функциями – раз в двадцать – тридцать дольше. То есть годы. Потому что требовалось достичь совместимости функций друг с другом. Амулеты с тремя функциями, насколько было известно Арралу, не создавал никто. А по причине несовместимости большинства амулетов их нельзя было использовать одновременно.

Конечно, сбои происходили не во всех случаях, но существовала вероятность, что амулеты поведут себя непредсказуемо. Шанс мог быть маленьким или большим, но, несомненно, увеличивался при длительном использовании двух амулетов. Поэтому мало кто хотел рисковать, работая с ними одновременно.

– Что же тогда существующие амулеты делают? – удивился Михаил.

– Хорошие вещи с двумя функциями очень полезны, – ответил старик. – Например, воину. Они могут увеличивать его физическую силу или выносливость и при этом еще обладают способностью к самостоятельному собиранию энергии. Так что воину не нужно каждый день посещать ишиба, чтобы вновь наполнить амулет энергией.

«Они самозаряжаются», – догадался ученик. Ему было гораздо удобнее думать в терминах его родного мира.

Аррал также объяснил, что существуют уже разработанные инструкции по созданию стандартных амулетов с одной и двумя функциями. Но если комуто требуется создать принципиально новый и необычный амулет, он будет должен провести огромные расчеты.

Обычные амулеты с двумя функциями большей частью строились по одному и тому же принципу. Они представляли собой предметы, которые могли, вопервых, поглощать энергию, а вовторых, превращать ее во чтото полезное. И все. Впрочем, существовало множество сказок и легенд, связанных с амулетами, но старик был очень критически настроен по отношению к ним. Михаил заметил, что Аррал вообще был изрядным скептиком. Настолько, насколько возможно быть скептиком в мире, в котором есть внутренняя энергия ти, проявляющаяся как видимая аура и позволяющая управлять свойствами всех предметов!

Михаил теперь понял, что при его обучении местному языку Аррал воспользовался своим амулетом, функцией которого было удержание в своей «памяти» запаса слов и образов и высвобождение их при необходимости. Источником энергии для этого амулета служила ти самого ишиба.

Старик объяснил ему, что, хотя в королевстве Раниг, как и в соседних странах, говорили на одном и том же языке, в более удаленных областях языки были совсем другими. Поэтому в мирное время, когда поток путешественников возрастал, такие амулеты пользовались спросом.

Когда наконец Аррал замолчал, похоже подустав от обширной лекции, Михаил призадумался. Ему понравился рассказ об амулетах, хотя и пугала сложность их изготовления. Впрочем, молодому человеку сразу же стали приходить в голову свежие мысли.

– А что если посадить группу людей для расчета одного амулета? – спросил он.

Старик расхохотался.

– Ты не один такой умный. Это не работает. Вот придем домой, попробуешь сам все подсчитать. У меня гдето свиток завалялся с инструкциями.

Михаил точно знал, где «завалялся» этот свиток. Все ценные вещи старик заботливо хранил во вкопанном в землю сундуке. И содержались они в идеальном порядке.

Молодой человек подумал, что у него есть только одно объяснение того, почему командная работа невозможна. Это может быть лишь тогда, когда расчеты ведутся строго по цепочке. То есть полученное значение немедленно используется в следующих вычислениях. Позднее он понял, что совершенно прав. Ситуация ухудшалась еще и тем, что эти вычисления были необычными. Большинство из них основывались лишь на подборе значений. А это не позволяло привлечь к работе математических гениев, даже если таковые здесь и обнаружились бы. Кроме того, в мире Горр напрочь отсутствовала десятеричная система счисления. Существующая же система напоминала римскую, в которой было чрезвычайно сложно работать с многозначными числами.

Когда они возвращались в деревню после похода к силкам, жители радостно улыбались им, а еще больше радовались добыче. До появления кочевников каждый двор занимался своим пропитанием отдельно. Но потом, когда они перешли на совместное хозяйство, сформировав общину, то заботились о еде сообща. Вот и сейчас чернобородый Ксарр, глава общины, обрадовался крупной добыче больше всех. Онто знал, кому достанутся лучшие части зайца.

Глава 8

Хирургия

Побеждай болезнь разными способами. Один и тот же способ никому не интересен.

Богатый ишибцелитель

Солнечное утро следующего дня не предвещало беды. Стояла прекрасная погода. Михаил нехотя занимался очередным делом по поручению Аррала. На этот раз молодой человек с лопатой в руках выяснял, а не закопал ли чтонибудь на заднем дворе прежний владелец хибары. И уже успел вырыть и обратно засыпать землей несколько больших ям. Он копал и думал о том, что, наверное, никакого прежнего владельца у этого дома не было. Хибара могла не выдержать смены жильцов.

Аррал давал своему ученику бесполезные в практическом смысле задания не из вредности, а исходя из фундаментальных основ педагогики. Он искренне считал, что безделье не идет на пользу людям, особенно тем, кто учится. И если они хотят о чемто подумать, то тяжелая и монотонная работа лишь стимулирует мысли о других вещах.

Так вот, в это прекрасное солнечное утро к дому Аррала снова прибежал запыхавшийся Еннер. Судя по всему, бежать ему пришлось издалека.

– Что случилось? – спросил старик, сидя на бревнышке и прислушиваясь к звукам, доносившимся изза дома, где Михаил проводил раскопки культурных слоев Камора.

– Нужно быстро бежать к полю, – выговорил ребенок, пытаясь перевести дыхание, – там Сантр умирает.

– Почему умирает? – деловито спросил Аррал.

Сантр был мужчина лет тридцати и обладал вполне здоровым ти. Умирать ему было рановато.

– Косой поранился! – Еннер стал показывать знаками, куда нужно бежать.

– Пойдем, Михаил, – крикнул старик. – Посмотришь, как нужно работать с ти при ранениях.

Молодой человек с удовольствием отбросил ненавистную лопату и устремился за Арралом.

Несчастный случай произошел примерно в полукилометре от Камора. Расстояние невелико, но нужно находиться в хорошей физической форме, чтобы преодолеть его быстро. К удивлению Михаила, старик отлично справился с этой задачей, несмотря на легкую хромоту.

Когда они подбежали к пострадавшему, то обнаружили, что тот еще жив, хотя и потерял много крови. На его бедре зияла обширная, обильно кровоточившая рваная рана. Люди, столпившиеся вокруг раненого, пытались хоть както остановить кровь. Сантр лежал на спине и уже даже не стонал, он был без сознания.

Ишиб раздвинул толпу и начал изменять ти мужчины. Это сразу же помогло – кровотечение прекратилось. Также старик показал ученику, как нужно снимать боль на случай, если Сантр придет в себя. Это было несложно, если воздействовать лишь на ограниченный участок.

Затем Аррал еще раз неторопливо осмотрел бедро и нахмурился.

– Я могу заживить рану лишь в таком виде, как она есть сейчас. Кровотечение не возобновится, рана закроется очень быстро, но будут огромные рубцы. Может быть, ишиб получше и смог бы избежать этого, но я не могу. Скорее всего, Сантр не будет ходить.

Михаил внимательно наблюдал, как старик изменяет ти, останавливая кровь. Ему казалось, что он понял общий принцип воздействия на ти при повреждениях.

– Подождика, – сказал он Арралу. – Не делай пока ничего. Я могу использовать свои способности целителя. Если все получится, то рубцы не возникнут.

– А что ты собираешься делать?

– Для начала перенести его в деревню. Ведь кровотечение прекратилось.

Аррал согласился с этим и начал отдавать распоряжения. Сантр был крупный мужчина. Поэтому сначала прикатили повозку и уложили на нее пострадавшего. Лошадей в деревне после прихода кочевников не было. Поэтому толкать повозку пришлось людям.

В деревне ученик ишиба развил бурную деятельность. Ему нужны были три вещи: стол, игла и нить. При молчаливом одобрении Аррала и чернобородого жители выполняли все его просьбы. Ксарр предоставил свой большой и прочный стол. А пожилая мать Сантра принесла иглу и нить. Михаил предупредил ее, что иглу придется сильно согнуть. Она нисколько не возражала, только просила помочь сыну – сделать так, чтобы он снова мог ходить.

Когда все было готово, а пациента уложили на стол, молодой человек согнул иглу и приступил к процессу зашивания. Теперь пришло время показать его навыки классического врача. К счастью, о стерильности здесь можно было не заботиться – правильная работа с ти позволяла подавлять всякую инфекцию. Он еще раз нейтрализовал чувствительность нервов в области раны, проведя таким образом анестезию. А затем начал, не торопясь, слой за слоем сшивать разрезанные мышцы. У него не было особенных навыков в наложении глубоких швов, но, с другой стороны, спешить тоже было некуда. Поэтому малопомалу молодой человек сшил все ткани.

Способность видеть ти значительно помогала ему. Казалось бы, прошло совсем немного времени с момента его появления в мире Горр, а он уже не представлял себе жизни без возможности управления ти. Михаил использовал свои новые навыки везде, где только можно. И даже ходил, как заправский ишиб, выпуская впереди себя щуп и изучая все, на что падал его взор.

Когда ученик ишиба наложил последний стежок на кожу, то увидел одобрительный взгляд Аррала. После этого он постарался скопировать заживляющие воздействия старика. Ишиб с большим удовлетворением и самодовольством наблюдал за его работой. Ему начинало казаться, что он сделал правильный выбор, обучив странного гостя. Ведь его сумасшествие отступило, и сейчас он выглядел вполне нормальным. Если, конечно, не пытаться говорить с ним о том месте, где он жил ранее. Тогда, по мнению Аррала, ученик нес полную чушь. Однако старик не терял надежды на его полное выздоровление. Он считал, что это – лишь вопрос времени и интенсивного труда. К тому же ишибу было любопытно узнать, что случилось с Михаилом на самом деле. И, как Аррал не раз говорил себе, нужно лишь дождаться, когда молодой человек полностью восстановится после непонятной травмы.

Ни старик, ни его ученик не могли сразу и окончательно заживить рану Сантра. Для этого требовался ишиб более высокого уровня, чем они вместе взятые. Но все равно выздоровление теперь стало возможно и лишь требовало времени.

– Ты можешь стать неплохим врачевателем, – сказал старик. – Не самым дорогим, но на жизнь тебе хватать будет. Даже в городе, если не будешь заламывать цены. Эта работа как раз для твоих ограниченных способностей по управлению ти .

– Для этого до города еще нужно добраться. Сколько мне еще учиться?

– У хорошего ишиба ты учился бы года два, – честно ответил старик. – У одного из лучших – лет пять. А то, что умею я, ты можешь освоить и за полгода.

– Мне не очень хочется быть целителем здесь, – произнес молодой человек.

– Почему? – удивился Аррал.

Михаил помедлил с ответом. Даже дома ему больше хотелось заниматься наукой, чем лечить больных. Но там были условия для того, чтобы выбирать. А в мире Горр все упиралось в две проблемы. В его слабые способности и в отсутствие прав и безопасности. Даже если он доберется до города, то что с того? Во что при случае будет оценена его жизнь в этом мире? Заступится ли за него ктонибудь? Он ведь не великий ишиб, даже не дворянин, а бесправное существо. Хорошо, что хотя бы не раб. Каким бы он ни был врачевателем, власть предержащих ему не лечить. А только это могло бы хоть както обеспечить его безопасность.

– Сейчас я живу у тебя, в твоей деревне, и очень благодарен за это, – наконец произнес он. – Но разве это жизнь, по большому счету? Я прячусь в погребе, как крыса, при малейшей опасности. Да и ты, и Ксарр не можете быть уверены, что кочевники вас не убьют – просто так, желая развлечься.

– О чем ты говоришь? – удивился Аррал. – Это совершенно естественно. Убить могут любого! Я думаю, что даже король не чувствует себя в безопасности. Только великие ишибы, может быть, спокойны по этому поводу. Вот их убить очень сложно, почти невозможно.

– Убить могут любого, – горько повторил Михаил. – В моем мире, там, откуда я пришел, могли тоже убить любого. Но потом скрывались бы от наказания. И с очень большой вероятностью оно бы последовало. Поэтому убийств совершалось мало. Чрезвычайно мало относительно численности населения. И не было рабства. Не было дворян. Все были равны в сословном смысле.

Старик скривился. Опять его гость начал говорить о том, чего не может существовать.

– Но здесь не твой мир, – заметил он. – Простолюдины гибнут от рук лихих людей или дворян, дворяне гибнут в войнах, рабы гибнут от побоев, голода, изнурения, их могут убить и просто так. Нас вот вообще никто не защищает.

– Это очень плохо. Я бы хотел это изменить.

– Изменить? Как?! – Аррал был поражен и раздражен.

– Не знаю, – честно ответил молодой человек и добавил: – Пока что не знаю.

– Ты это брось, – серьезно произнес старик. – Я понимаю, что тебе бывает тяжело контролировать свои желания по причине безумия, но ты пытайся хотя бы. Если человек собирается изменить мир в одиночку, то он гибнет. А терять своего единственного ученика мне не хочется.

Михаил мог бы поспорить с тем, что одиночка неизбежно гибнет. Его мир знал несколько примеров, когда один человек полностью менял ход истории. Также он мог бы поспорить и с тем, что безумен. Но не стал делать ни того, ни другого.

– Я уже многого достиг в обучении, – вместо этого сказал он. – И мои способности могут позволить мне хотя бы выжить…

– Выжить?! – воскликнул Аррал. Он был понастоящему разгневан. В основном, наивностью своего ученика. – Ты действительно думаешь, что можешь выжить в одиночку?!

– Ну… да. Почему нет?

– Почему нет?! Ну ты и бестолочь! – бородка старика затряслась. – Я тебе сейчас покажу, какая ты бестолочь. Пошли!

Аррал быстро вышел из дома. Ученик, недоумевая, последовал за ним.

– Ксарр, – сказал старик чернобородому, который находился неподалеку. – Этот вот человек считает, что он может выжить сам.

– Ты так думаешь? – удивился тот, обращаясь к Михаилу.

– Думаю, – осторожно ответил тот.

Ксарр пожал плечами и слегка нахмурил брови. Ему даже не хотелось спорить с этим нелепым утверждением.

– Возьмика оглоблю, – сказал чернобородому Аррал.

Ксарр усмехнулся, отчего его усы встопорщились. Оглобля стояла рядом. Она была прислонена к сараю, в котором раньше содержались лошади. Чернобородый взвесил ее в руке. Он был силен. Оглобля не представляла для него особенной тяжести.

– Ты, – произнес старик, обращаясь к ученику, – отойдика туда, подальше. К воротам.

Молодой человек подчинился. Он догадывался, что задумал старик. И сейчас изо всех сил пытался сконцентрироваться.

– Я не буду просить тебя победить в схватке с Ксарром, – сказал Аррал. – Но постарайся хотя бы продержаться минуту. Только одну минуту. Можешь бегать, прыгать по двору, нападать на Ксарра. Можешь использовать свой аб, можешь делать что угодно. Но продержись лишь минуту.

Задание представлялось Михаилу несложным. Что такое минута? Она пролетит очень быстро. К тому же Аррал собирался отсчитывать время по биению своего сердца. Возможно, что на самом деле получилось бы еще меньше минуты.

– А ты смотри, не убей его, – рявкнул разгневанный старик на Ксарра.

Тот пожал плечами. У него и в мыслях не было убивать человека, который только что так помог одному из сельчан.

– Начинайте, – пробурчал Аррал.

Михаил напрягся. Он был уже готов немедленно воздействовать на ти Ксарра, чтобы остановить его. Но, несмотря на всю готовность, сделать ничего не успел. Какоето мгновение, и оглобля просвистела над ним. Ему едва удалось пригнуться. Затем он бросил быстрый взгляд в сторону – оглобля возвращалась. Ксарр орудовал ею на удивление ловко. Теперь уже было не до управления ти. Михаил перекатился, уходя от очередного удара, коекак поднялся на ноги и припустил, как заяц, вдоль ограды в надежде, что сумеет хоть таким образом продержаться минуту или то время, которое осталось до ее окончания. Он ошибался. Не успел Михаил толком разогнаться, как резкий удар по ногам сбил его. Молодой человек упал в пыль, как подрубленное дерево. Или как мешок с картошкой. Каждый мог сравнить это падение с тем, что подсказывало ему воображение. Он сильно ударился рукой и лицом. А Ксарр, неторопливо подойдя к нему, слегка постучал его оглоблей по спине. Результат схватки был ясен.

– Поднимайся, – сказал Аррал, обращаясь к побежденному. – У тебя нет особенных повреждений.

Кряхтя и опираясь на ограду, ученик начал вставать на ноги.

– Видишь теперь, что ты переоценил себя? – спросил старик.

Он был уже не так разгневан, как прежде. Длительные эмоции вообще не являлись его характерной чертой. Он был типичным холериком – вспыхивал, как спичка, и так же быстро остывал.

Михаил ничего не ответил. Да и что он мог сказать? Схватка показала, насколько молодой человек заблуждался. А также то, что наглядные примеры гораздо эффективнее споров и увещеваний.

Когда он возвращался домой, его одолевали смешанные чувства. С одной стороны, Михаил был горд тем, что так хорошо справился с лечением больного. С другой стороны, ему было невыносимо стыдно за столь бездарно проведенный поединок. Хуже всего было то, что он даже не мог найти своих ошибок, чтобы подкорректировать их в дальнейшем. Выходило, что он оказался побежденным, не совершив ни единого промаха. Это означало лишь одно – у него не было шансов выиграть схватку. Никаких.

Впрочем, сдаваться он не собирался. Столь тягостные раздумья приводили его лишь к одной мысли – нужно совершенствоваться. Совершенствоваться любым доступным способом. Разрабатывать свой аб, если это возможно. Или стать великим ишибом, не разрабатывая его, если это тоже возможно. Он ясно понимал, что от его личной силы зависит самое дорогое, что у него есть, – жизнь.

После этого случая, даже занимаясь бесполезной работой, навязываемой стариком, Михаил не терял времени даром. Он размышлял. Ему уже было понятно, что единственный способ нормально жить в этом мире – это быть великим ишибом. Но как им стать?

Как можно стать выдающимся художником, если ты умеешь писать картины только на среднем уровне? Как можно стать замечательным писателем, если даже сам четко видишь, что твои строки не дотягивают до вершины? Обычным путем этого достигнуть невозможно. Даже если тренироваться все ночи и дни напролет. Возможно, в результате мастерство лишь возрастет немного – и все. Никаких откровений не будет. Толпы людей не восхитятся красотой и точностью мазка. Множество читателей не будет плакать и переживать вместе с героями. Как же быть? Что делать человеку с небольшими способностями, если его выживание зависит от того, чтобы эти способности увеличивались?

Михаил знал только один ответ на этот вопрос. Ответ простой и одновременно сложный. Чтобы стать великим в какойлибо области, нужно найти свой особый путь. Хочешь стать выдающимся художником – найди особенный стиль, хочешь стать замечательным писателем – пиши так, как никогда и никто еще не писал до тебя. Хочешь стать великим ишибом… – опятьтаки, иди своим, особенным путем.

День за днем, ночь за ночью он обдумывал разные варианты усиления своего аба. У него были хорошее воображение и логика настоящего ученого. Но они приводили его к неутешительным выводам. В результате длительных размышлений Михаил пришел к твердому убеждению, что либо аб изменить невозможно, либо у него не хватает информации для других выводов. Поэтому он стал с прежней энергией думать о том, каким способом и посредством чего можно компенсировать слабость аба. И конечно же амулеты занимали в его мыслях центральное место.

Амулеты могли дать человеку новые способности. Или усилить существующие. В этом было их преимущество. Но, чтобы амулет действительно помог, он должен обладать не однойдвумя, а многими функциями. Как же этого достичь? Молодой человек уже пытался рассчитать простейший однофункциональный амулет на основе свитка, выданного ему стариком. Он чуть не сошел с ума. Вычисления были грандиозные, даже несмотря на использование им десятеричной системы счисления. Ему было вообще непонятно, как местные ишибы чтото могут подсчитать, используя римскую систему. Пожалуй, тут спасовал бы и выдающийся математик. К тому же формулы практически не использовались, а шел обычный перебор значений. Возможно, профессиональный математик и установил бы какуюнибудь закономерность, вывел бы формулы. Но Михаил математиком не был. Да и сильно сомневался в том, что вычислительный хаос, с которым он столкнулся, можно упорядочить.

Но молодой человек твердо был уверен в другом. Что эти расчеты могут быть ускорены. Во многомного раз. Он ведь прибыл из такого мира, где сложные вычисления вообще не представляли собой никакой проблемы. Там давно и в массовом порядке выполнялись очень быстрые расчеты. Почти мгновенные. Особенно на основе перебора значений или непосредственного моделирования изучаемых функций.

Глава 9

Память

Тренируй память. Только совершенная память может чтото забыть наверняка.

Ишиб Парет – ученику, решившему идти на службу к знатному дворянину

Ксарр снова подошел к ученику ишиба вечером, когда тот изо всех сил пытался увеличить расстояние, на котором можно было бы видеть ти .

– Каковы твои дальнейшие планы? – поинтересовался чернобородый.

– Не знаю, – пожал плечами гость. – Думаю еще поработать над своими навыками ишиба.

– Тебе не стать приличным ишибом, – заметил Ксарр. – Но деревне ты можешь пригодиться. Твои зайцы хороши. Кроме того, ты показал, что можешь приносить и другую пользу. Возможно, ты будешь полезен и в чемто еще.

Ученик ишиба задумался… Несмотря на роль главы общины в организации того первого, нерадушного приема, Михаил вскоре убедился, что Ксарр вовсе не был плохим человеком. Несчастным по причине разлуки с женой – да, талантливым управляющим – да. Сложным и непростым человеком – да, но ни в коем случае не плохим.

Чернобородый возглавлял общину, которую фактически сам же и создал. Деревня стояла на пороге вымирания, дворы не могли выживать отдельно. Сначала кочевники покончили бы с бедными дворами, а потом пришла бы очередь и богатых. Ксарр был неглуп и сразу понял это. Отчаявшиеся жители деревни в тот момент готовы были поверить любому, кто пытался сделать чтото конкретное. Сначала он придумал двойные погреба. А потом довольно быстро организовал все так, чтобы люди помогали друг другу, чем могли. И размеры помощи определял сам. Были и другие достижения, в частности общая подать. Вскоре жители Камора на деле почувствовали перемены к лучшему и, видя в этом несомненные заслуги Ксарра, признали его очевидное право руководить общиной. Впрочем, он не злоупотреблял властью в крупных размерах. Но в мелочах конечно же себе не отказывал, искренне считая это справедливой платой за труды. Даже в незначительных вопросах жизнеустройства Камора проявлялся его талант организатора и управленца.

Возможно, не только талант, но и полученные гдето знания и умения. Как догадался Михаил по некоторым намекам и разговорам, Ксарр не родился в этой деревне, а пришел в нее много лет назад. О его прошлом никому и ничего не было известно…

– Мне нравится деревня, – сказал наконец ученик Аррала. – Насколько я понял, сейчас это единственное относительно безопасное место в округе. Но, с другой стороны, в этом мире, кроме вашей деревни, я еще ничего не видел. Поэтому в будущем мне бы хотелось немного попутешествовать. Чтобы посмотреть хотя бы на города. И на других ишибов. Которые лучше…

Ксарр кивнул.

– Ты вправе идти, куда хочешь. Но помни две вещи. Первая – твоя жизнь вне нашей деревни ничего не стоит. Ты даже пока что не можешь постоять за себя. Мы с Арралом убедительно доказали тебе это всего лишь одним легким ударом оглобли. Вторая – даже если ты сумеешь добраться до ближайшего города живым, там тебе никогда не получить такого уважения, каким ты мог бы обладать здесь. А мы бы для тебя подобрали даже какуюнибудь невесту. Немного попозже. Когда дети подрастут или король прогонит кочевников.

Чернобородый совсем не хотел отпускать потенциально полезного жителя. В это смутное время каждый человек был на счету, и он пытался убедить гостя остаться. Как пытался бы убедить любого мужчину, заслуживающего доверия.

Тот лишь поблагодарил его и заверил, что пока никуда уходить не собирается. Он не готов как ишиб, и неизвестно, когда будет готов.

Ксарр ушел удовлетворенный. А Михаил между тем переживал. В дополнение к стыду и ощущению своей беспомощности его одолевала тоска по родному миру. Когда он сшивал рану Сантра, ему внезапно вспомнилась учеба в университете. Курс хирургии, его сокурсники, учителя… Как можно вернуться в привычный мир? А если это нельзя сделать, то как можно жить здесь нормально? Чтобы не беспокоиться о завтрашнем дне? Его темперамент требовал действий, требовал результатов.

Но результаты не могут прийти сами по себе. Над ними нужно работать. Нужно использовать свои умения, свои знания… А какие у него были знания? Очень специализированные. Они не могли ему помочь в данной ситуации. Но, с другой стороны, он был человеком своей эпохи. Который получал от чтения намного больше информации, чем могло бы ему пригодиться. И эта информация, будучи невостребованной, исчезала из памяти. Иными словами, Михаил сейчас знал гораздо меньше, чем успел забыть. Но, может быть, есть возможность вспомнить чтото понастоящему полезное?

На следующий день, с утра, он подошел к Арралу. Ему не терпелось выяснить один очень важный вопрос.

Старик сидел на своей завалинке и крутил в руках пучок травы, словно стараясь рассмотреть чтото в ней. Солнце еще не взошло, и было довольно темно. Но для того чтобы видеть ти, освещенность не имеет никакого значения.

– Можно ли использовать ти для улучшения своих внутренних качеств? – спросил его ученик.

– Что ты имеешь в виду? – не понял старик.

– Например, я бы хотел улучшить память. Это можно сделать?

Аррал хмыкнул.

– Нет ничего проще. Это умеет любой ишиб. Я вскоре собирался научить тебя этому. Когда ты… гм… окончательно выздоровеешь.

– Я думаю, что здоров, – медленно произнес тот.

Старик скептически посмотрел на него:

– А кто недавно опять говорил про то, что дворяне не нужны? Что рабство вредно для любого государства? Кто? Я говорил? Да если бы ты это ляпнул в любом городе, то точно оказался бы в яме для преступников. Как смутьян. Если бы тебя не проткнул мечом первый же беститульный дворянчик. Это я знаю о том, что ты – сумасшедший. А там сначала бы убили, а потом разбирались!

– Мы ведь сейчас не говорим о дворянах, – дипломатично заметил Михаил. – А всего лишь о памяти. Какой может быть вред в том, что я узнаю, как ее улучшать?

– Не знаю, – мрачно буркнул старик, нахмурившись. – Думаю лишь о том, чтобы тебе не было вреда. Вдруг опять бредить начнешь?

– Не начну, – твердо пообещал молодой человек. – Вот увидишь!

Аррал еще немного поколебался. Он полагал, что в некоторых случаях человека стоит пощадить и не напоминать ему о прошлом. Мало ли что там произошло, если рассудок человека постарался забыть это? И вот сейчас он опасался, что настоящие воспоминания о случившихся событиях, казалось бы похороненные в глубинах памяти молодого человека, нахлынут и вызовут обострение заболевания. Старик считал, что в случае его ученика ложные воспоминания о какомто нелепом мире подменили собой настоящие. Но, с другой стороны, не может же эта ситуация продолжаться вечно? Каждый ишиб знает, как управлять своей памятью!

– Собственную ти изменять проще всего, – с неохотой начал Аррал. – Ведь ты живешь с ней, она всегда с тобой, ты к ней привык, ты ее используешь для влияния на другие ти. А память – такая же часть твоей ти, как и все остальное. Хорошо заметная часть.

– Но ты же говорил, что ишибы не могут воздействовать на психику? – удивился Михаил.

– Мы не можем, да. Ни на свою, ни на чужую. Но память – единственное исключение. Ишиб может управлять своей памятью. И только своей! Каждый ишиб может помнить абсолютно все, что видел или слышал. Если захочет, конечно. Не все, правда, хотят.

– Как это сделать?

Старик скривился и внимательно посмотрел на собеседника. Он снова немного подумал. Однако же на этот раз Аррал колебался недолго. Тот был его учеником. А память – важная вещь для обучения.

– Наблюдай за мной, – сказал он. – Смотри на мою ти. Вот сюда.

Михаил приблизился к старику, чтобы видеть, что и как он делает. Аррал выделил участок ти в верхней части своего тела.

– Вот это и есть память. Или то, что связано с ней. Изменяя ее, ты забываешь чтото или вспоминаешь то, что забыл.

– То есть можно вспомнить все то, что видел когдато? Абсолютно все? – уточнил ученик.

– Человек держит в своей памяти все, – сказал старик, – но может вспомнить лишь малую часть.

С точки зрения Михаила, эта фраза имела смысл. Любая деятельность человека может быть разделена на сознательную и бессознательную. В первом случае все происходит под контролем сознания. А во втором – автоматически, без участия сознания и внимания. Поэтому и память может быть разделена на сознательную и бессознательную. Сознательная память обычно не удерживает совершенно все, что человек когдато делал или видел. А удерживает лишь то, что человек часто использует. Но бессознательная память, в отличие от сознательной, велика. Она вмещает все. Или почти все.

Например, ктото учится ездить на велосипеде. В самый первый раз он внимательно следит за каждым своим движением, отслеживая ошибки. Но когда получается все лучше и лучше, внимание ослабевает, и затем оно становится не нужным! В конечном итоге человек может ехать, совсем не думая о том, что он делает. Когда пройдет время, то человек забудет, какие ошибки он совершал. Но при этом все его бессознательные навыки сохранятся. Он уже никогда не забудет, как нужно ездить на велосипеде. Из его сознательной памяти исчезнут воспоминания, которые отражают процесс обучения езде. Они этому человеку больше будут не нужны. И это касается любого обучения.

Поэтому сознательной памяти не требуется вся информация, полученная на протяжении жизни. Ей нужен лишь тот минимум, который позволяет думать над текущей проблемой. Однако же полученная информация никогда не забывается полностью, она просто становится недоступной для сознательной памяти. Но при определенных условиях воспоминания о многих вещах, увиденных или услышанных человеком, возможны. И вот сейчас Михаил наблюдал за процессом перевода информации из глубин подсознательной памяти в сознательную память с помощью ти .

– Смотри, вот это то, что я использую часто, что находится у меня в памяти сейчас, – говорил старик. – А вот – очень интересная часть. То, что я когдато знал, но забыл. А вот – то, что я вообще никогда не знал. А видел лишь случайно, мельком, не обратив на это внимания.

Ученик пытался просматривать и изменять свою ти точно так же, как делал Аррал.

– А сейчас я перехожу к своим самым ранним воспоминаниям, – сообщил старик. – Воспоминания нельзя видеть все одновременно. Ты можешь лишь как бы пролистывать их, используя либо сходство с чемто, либо временные промежутки твой жизни. Чтото полезное всегда нужно искать шаг за шагом, не торопясь. Попробуй сам, попробуй. Все очень просто.

И Михаил попробовал. Он бы сделал это и без напоминания Аррала. У него всегда после увиденного действия возникало непреодолимое желание немедленно все повторить. Управление памятью действительно не было сложным. Делая то же, что и старик, он сначала выхватывал случайные куски воспоминаний и отчетливо видел все, что переживал когдато. Вот он в школе, стоит у доски и решает задачку по математике, вот он играет в футбол во дворе, вот он идет кудато, очень торопится…

Сначала молодой человек плохо контролировал то, что желал бы вспомнить. Воспоминания были случайны. Но потом у него начало получаться выбирать те участки памяти, которые ему хотелось. Первое свидание, поступление в университет, первая его больная на практике…

Старик внимательно смотрел на своего ученика. Его очень удивляло, как легко у него все получается. Онто сам потратил гораздо больше времени, чтобы научиться самым примитивным вещам. Старому Арралу было невдомек, что его гость действительно пришел из странного места. Где не было дворян, не было рабов, но также не было ти. Ишиб не знал, что Михаил, как и многие другие представители его мира, учился так много, что научился учиться.

А перед Михаилом открывались новые горизонты. Он был глубоко потрясен. Будь у него такие возможности в деле управления памятью дома, он был бы выдающимся человеком. Может быть, действительно выдающимся ученым. Объективно говоря, он и так был неплох, но свою жизнь видел ясно. Безусловно, он стал бы профессором. Если бы повезло, то академиком. Если бы очень сильно повезло, то получил бы Нобелевскую премию. Но действительно невероятное и очень важное открытие он бы вряд ли сделал. И «нобелевку» мог получить либо за совокупность работ, либо за какойто полезный практический результат, как, например, злополучный усовершенствованный томограф. Совсем другое дело, обладай он феноменальной памятью. Тогда бы ему ничего не стоило работать на стыке наук. На стыке многих наук. Где и рождаются великие открытия.

Впрочем, сейчас он был не дома. И его очень интересовал вопрос, почему он не дома и как попасть обратно. Также его интересовало, в каком месте он оказался. И, разумеется, хотелось выяснить, как извлечь максимальную пользу из ситуации. В таких случаях совершенная память могла быть очень полезной.

Глава 10

Первый амулет

Если хочешь чтото спрятать, прячь поглубже. Пусть враги хотя бы помучаются, откапывая.

Некий опытный кладоискатель

Михаил уже не раз задумывался о своей судьбе. Он вспоминал о доме, где ему жилось вообщето неплохо. Сравнивал свою жизнь здесь и там. Жизнь в деревне определенно проигрывала почти во всех отношениях. За исключением прекрасного и прежде неведомого ощущения власти над тем, что раньше казалось неподвластно никакому контролю.

Существование людей, известных животных и знакомых растений в мире Горр наводило на мысль, что оба мира, Горр и Земля, очень похожи. Разница лишь в проявлении ти. Для себя он объяснял ти как особое поле, окружающее любой материальный объект. По какойто причине этого поля в его мире не было, или оно не проявлялось, а здесь оно присутствовало. Существование ти, похоже, определяло и второстепенные отличия миров друг от друга: например, развитие науки или политическое устройство стран. Он часто размышлял об этом, но у него не было всех данных, чтобы провести полноценное сравнение, – в мире могучих ишибов он видел лишь убогую деревушку.

Молодой человек часто предпринимал вылазки из Камора, чтобы расширять свои познания о новом месте обитания. Он опасался слишком далеко отходить от деревни, но охотно изучал окрестности. Лес и рощи вокруг Камора напоминали земные, поля были возделаны, а редкие ручейки весело пробивались изпод земли. К тому же по этим местам было бы очень приятно гулять, если бы не отряды кочевников, которые могли появиться совершенно внезапно.

Он был очень осторожен в выборе маршрутов для своих прогулок. Прежде чем выходить на открытую местность, внимательно осматривал все кругом. Но однажды утратил бдительность и повстречал кочевников во второй раз за время жизни в деревне. Это случилось, когда он прогуливался по лесу неподалеку от Камора. Может быть, ему элементарно не повезло, а возможно, встреча была закономерной, ведь молодой человек посещал данный лес слишком часто и рано или поздно, по теории вероятности, должен был встретиться с кочевниками. Но Михаил не мог не ходить сюда, именно этот лес был ему очень нужен.

Когда он стал задумываться об изготовлении амулетов, то попытался начать с простейших. Казалось бы, чего легче: измени ти предмета так, чтобы под влиянием какогото внешнего фактора с предметом чтото происходило, – и амулет готов. Михаил предпринял множество попыток сделать это, но, к своему разочарованию, обнаружил, что большей частью его самодельные амулеты не работают. Аррал был полностью прав: при изготовлении амулета нужно учитывать многие факторы, поэтому создание даже самого несложного из них превращалось в трудоемкий процесс. Ученика это не устраивало, его планы напрямую зависели от того, как быстро он сможет создавать и испытывать новые амулеты.

– А нельзя ли сделать такой амулет, который бы работал без учета внешних условий? – спросил он у Аррала. – Это ведь не потребует расчетов.

– Можно, – ответил ишиб. – Все можно. Помни лишь, что либо ты долго считаешь и делаешь амулет, работа которого ни от чего не зависит, либо ты убираешь все изменения внешней среды, и тогда любой амулет будет работать. Третьего не существует.

– А как можно убрать все изменения? – удивился Михаил. – Я ведь не могу контроливать, скажем, погоду.

– Говорят, что глубоко в горных пещерах все амулеты работают. Ведь там нет и ветерка, – улыбнулся Аррал.

Молодой человек не хотел идти в горы, чтобы искать какието подземелья. Однако фраза старика натолкнула его на интересную мысль.

Он решил сделать простейший амулет и проверить его работоспособность в подвале, где дети обычно прячутся от кочевников.

В чем должна быть функция этого амулета? Да в чем угодно для начала! Пусть это будет кусок деревяшки. И пусть он, нормально работая, изменяет свой цвет на флуоресцирующий зеленый. Это значит, что если амулет будет работать ненормально, то изменения цвета не произойдет.

Ученик ишиба начал экспериментировать. Простейший амулет было сделать удивительно легко: взять деревяшку и слегка изменить ее ти. Но, к разочарованию Михаила, в подвале или где бы то ни было еще этот амулет работать отказывался.

Он вертел его и так и сяк. Оставлял в необычных положениях, даже слегка прикапывал. Загораться амулет не желал. В конце концов, измучившись, обратился к старику.

– А как узнать, что простейший амулет работоспособен? – спросил молодой человек.

– Что, не получается? – ехидно рассмеялся старик.

– Нет, – насупился тот.

– А где ты сделал амулет?

– Вот здесь, в доме.

– А проверял где?

– В подвале Ксарра.

Аррал расхохотался:

– Сделай плот под водой, а потом заставь его плавать!

Михаил подумал немного:

– Ты имеешь в виду, что если я хочу, чтобы амулет работал в подвале, я должен его и делать в подвале?

– У меня удивительно догадливый воспитанник, – пробурчал старик, почесывая бородку. – Только неуч. И неуч гордый. Не хочет лишний раз спросить! Да, Михаил, так все делают. Так делал мой учитель, так делал я, когда он меня заставлял создавать амулеты! И ты тоже так сделай!

И молодой человек последовал совету, предварительно обругав себя, что потратил столько времени и сил, хотя решение было известно старику. Пообещав себе в следующий раз не изобретать велосипед, он принялся за работу.

Спустившись в подвал со своей деревяшкой, он быстро убрал все прежние изменения ти. Затем наложил их по новой. И – о чудо! – амулет заработал.

Правда, работал недолго, всего лишь несколько секунд. Потом мигнул и погас. Ученик ишиба снова стер все изменения и снова наложил их на ти. Амулет заработал… и опять погас. Сколько раз молодой человек ни делал это, столько раз он получал один и тот же результат – амулет работал совсем недолго.

Михаил задумался. В чем же было дело? Опыт показал, что амулет может работать в подвале, где была относительно устойчивая среда. Но потом действие его прекращалось. Почему?

Вывод был только один: в подвале чтото изменялось и влияло на работу амулета. Но что могло изменяться, если даже двери были задраены так, что туда не попадало ни лучика света, ни глотка свежего воздуха?

После минуты размышлений молодого человека осенило. Он ведь и был помехой! Его тело, его ти!

Решив последовать своему обещанию не изобретать велосипед, Михаил поспешил к старику.

– Что делать, если амулет реагирует на мою ти? – поинтересовался он.

– О! – ответил старик. – Ты уже дошел до этого этапа. Молодец. Поступи еще проще: сделай амулет, который будет учитывать только одно условие. Тебя. И он будет работать в подвале. Независимо от твоего присутствия или отсутствия. Расчеты одного условия не займут много времени.

Аррал оказался прав. Подсчитав буквально за несколько минут, что он должен изменить в своем амулете, ученик повторил попытку. Деревяшка начала излучать мерцающий зеленый свет. И огонек не ослабевал… Михаил был горд собой.

Он решился на дополнительные эксперименты. Менял расположение амулета, его ориентацию, даже бросил один раз в кувшин с водой. Результаты не всегда вдохновляли. Амулет чаще сбоил, чем продолжал работать. Но молодой человек не сдавался.

В результате многочисленных проб и ошибок удалось добиться того, что положенный в самый дальний угол подвала амулет продолжал светиться, когда ученик Аррала осторожно выползал из двери и заползал опять. Это был хороший результат. И Михаил решил остановиться на нем.

Так как он не хотел лишний раз беспокоить Ксарра, да и вообще у него были большие планы по поводу подвального помещения, то решил перенести свои эксперименты подальше от деревни, в лесок.

Там он выкопал огромную яму, которую перекрыл толстыми ветвями, а сверху насыпал слой земли. Он специально выбрал место рядом с небольшим оврагом – надо было кудато сбрасывать лишний грунт. Ему совсем не хотелось привлекать внимание к своей деятельности.

Продолжая свои опыты, Михаил стал все чаще уходить в лес, изза этого даже несколько раз поссорился с Арралом, потому что эксперименты и поиски своего особого пути к овладению технологией производства амулетов представлялись молодому человеку гораздо более важными, чем бессмысленные задания старика.

Злополучная встреча с кочевниками состоялась на пути обратно после очередного посещения лесной лаборатории.

В тот день Михаил, выходя из леса, задумался и утратил свою обычную осторожность. И то ли благодаря невезению, то ли еще по какойто причине, вышел прямо на двух кочевников, мирно ехавших по дороге. Они оказались так близко, что ему удалось ощутить даже запах от вспотевших лошадей. Молодой человек удивился. Всадники удивились тоже. Действительно, человек в странной одежде (ведь он так и не расстался со своими джинсами и рубашкой), легкой прогулочной походкой выходящий прямо на вооруженных людей, способен вызвать прежде всего удивление. Возможно, именно это и спасло ему жизнь. Потому что кочевники схватились за луки, но сделали это с небольшой задержкой.

Михаил резко развернулся и опрометью бросился обратно в лес. Прошло несколько секунд, и одна стрела пролетела над его плечом, а вторая воткнулась в ствол неподалеку. Кочевники, возможно, стреляли хорошо, но он петлял, а деревья мешали им прицелиться. Молодой человек бежал и бежал. Он был очень испуган. Поэтому прошло много времени, прежде чем обратил внимание, что его уже никто не преследует. Видимо, конные решили не гоняться за пешим по лесу.

Но происшествие оказало на Михаила стимулирующее воздействие. Отдышавшись, он преисполнился негодования. Почему мирный человек, не сделавший ничего плохого, как какойто зверь, должен бегать от каждого встречного? Где справедливость? И есть ли она вообще? А если ее нет, то не будет ли правильным, что он эту справедливость создаст?

После этого случая ученик Аррала начал работать еще более интенсивно.

Изготавливать амулеты было легко, если знать, что именно ты изготавливаешь. Михаил это знал, потому что в своих расчетах учитывал лишь один фактор – себя. Поэтому в глубокой лесной землянке амулеты работали как часы. Независимо от присутствия человека или его отсутствия.

Сначала он убедился, что может создавать хоть чтото. Потом создавал простейшие амулеты с различными функциями. Конечно, они не могли работать в присутствии других амулетов, но Михаил использовал для этого одну и ту же болванку – тот самый первоначально выбранный кусок дерева. На который накладывал новые функции и стирал старые. В принципе основой для амулета могло служить все что угодно, любой предмет. С одним обязательным условием – этот предмет не должен был изменяться или должен был изменяться очень медленно. Впрочем, у любимого и единственного ученика Аррала имелись и на этот счет коекакие идеи.

Как только навык изготовления амулетов был закреплен, он обратился к собственной памяти. Когда он был подростком, его мир переживал настоящий бум, связанный с распространением компьютеров, и молодой человек очень увлекался ими. Поначалу у него не было своего компьютера, но он любил читать об этих чудесных машинах. Среди всего прочего, ему встречались и заметки, описывающие структуру самых первых вычислительных устройств. Тех, которые были созданы за много лет до его рождения. И вот сейчас, сидя в темной землянке, Михаил вспоминал структуры простейшего четырехбитного арифметическологического устройства фон Неймана, а также аналоговых компьютеров – предшественников цифровых.

Глава 11

Как считать быстро

Успех сопутствует не тем, кто много знает и много работает, а тем, кто знает, как работать мало.

Пармский нищий

Разумеется, у него не было под рукой никакого электронного оборудования. Не было ни микросхем, ни транзисторов, ни даже электронных ламп, не говоря уже об электричестве. Но была ти, которая могла выполнять многие функции, которую можно было направить по определенному контуру, как ток, менять ее уровень и организовать прерывания этого «тока». Ведь, по сути, не имеет значения, что используется для реализации алгоритмов. Шестеренки, храповики и кулачки, как у Паскаля или Бэббиджа, электромагнитные реле, как у Зуса или Айкена, или даже интегральные схемы, изобретенные Нойсом. Главное – чтобы система имела понятные ввод и вывод, могла реализовывать определенные функции, а также работала относительно стабильно.

Ти вполне позволяла создавать суммирующие и вычитающие устройства, работающие на двоичной логике, своего рода ти элементы.

Отсутствие под руками первоначально необходимых приборов и инструментов не пугало Михаила, в этом плане он был уверен в несомненных преимуществах известного политехнизма, приобретенного им в процессе обучения и закрепленного в ходе научных исследований. Хотя он получил базовое медицинское образование, но опыт подготовки лабораторных экспериментов научил его самостоятельно решать технические проблемы по мере их поступления. Работая много лет в сфере электрофизиологии, Михаил не только был знаком с принципами работы медицинских и биологических аппаратов различных типов и систем, но мог собрать и настроить их. В его лаборатории не было ни штатного инженера, ни штатного программиста. Поэтому волейневолей ему приходилось выполнять все их функции. Конечно, это было нелегко, но даже самая тяжелая проблема рано или поздно падет под натиском трудолюбия и усидчивости. Трудолюбия у него было хоть отбавляй.

Сначала Михаил собирался на основе изменений ти построить цифровой компьютер, программируемый и в достаточной степени универсальный. Но, начав работу, он столкнулся с неоходимостью разработки компиляторов и языка программирования. Это было чересчур сложно. Может быть, в дальнейшем он и справился бы с подобной задачей, но сейчас попросту не хватало времени. Поэтому, поразмыслив, он решил сконцентрироваться на аналоговом вычислительном устройстве, которое не требует ни операционной среды, ни специальных программ.

Аналоговый компьютер вообще очень интересная вещь. Если цифровое вычислительное устройство может выдать совершенно точный результат, например «трижды три равно девяти», то аналоговое, если сказать упрощенно, сообщит, что трижды три равно девяти плюсминус одиндва процента от конечного результата. Дело в том, что аналоговые компьютеры программируются заданием физических характеристик составных частей компьютера. Например, положением механического задающего элемента, или значением напряжения электрического тока, или… величиной ти. Конечно, создание компьютера, даже аналогового, – весьма трудоемкий процесс. Но у Михаила было одно неоспоримое преимущество перед обитателями его прежнего мира. Кроме того, что он знал принципы работы подобных устройств, ему ничего не нужно было делать руками – все связи между ти элементами могли изменяться лишь с помощью аба, а фактически – мысли. Это в значительной степени ускоряло процесс.

Было бы излишним описывать тот путь, который он преодолел в поисках лучших решений. Ему очень помогло то, что он сталкивался раньше с работой вычислительных нейрональных сетей – одной из разновидностей аналоговой системы. Эти подобия реальных нейрональных сетей раньше казались ему забавными, очень далекими от биологии. Но он не мог не признавать их вычислительной мощи, особенно в условиях отсутствия строгих классификаций и известных закономерностей. Претерпев множество неудач, исправив ошибки, решив проблемы совместимости элементов, а также научившись регулировать скорость изменения ти в ограниченной области пространства, ученик Аррала в конечном итоге построил нечто пригодное для выполнения расчетов. Возможно, это была первая вычислительная машина в мире Горр.

Она давала возможность вводить желательные функции амулета, учитывала все известные ишибам условия изменения внешней среды и выводила конечный результат. Окончательный вариант вычислительного устройства не отличался большой производительностью, но его должно было хватить на первое время. На создание машины у Михаила ушло четыре месяца.

Это устройство работало не очень точно, но зато вполне стабильно. Если требовалось чтото пересчитать, то он изменял связи, выбрасывая или включая новые элементы, либо мог менять даже свойства некоторых объектов, входящих в состав тити машины.

Когда главная задача обеспечения вычислительным ресурсом была решена, производство многофункциональных амулетов стало лишь вопросом времени. Именно на многофункциональные амулеты молодой человек решил сделать основную ставку. Он хотел выжить в этом мире и, по возможности, преуспеть.

Создание машины потребовало от него частого присутствия в землянке. Поэтому вскоре состоялся непростой разговор с Арралом.

– Я пытаюсь создать необычный, особенный амулет, – както сказал Михаил старику. – Мне понадобится много времени.

– Сколько же? – ехидно спросил тот. – И что это за амулет? Может быть, он уже давно известен?

– Сомневаюсь, что известен, – покачал головой ученик. – Это будет нечто совершенно новое. А времени займет много. Мне придется работать над ним от рассвета и до заката.

– Что?! – поразился Аррал. – Ты хочешь бросить обучение у меня?

Молодой человек знал, что фактически обучение уже закончилось. А вскапывание огородов продолжалось.

– Нет, что ты, – ответил он, всем своим видом отметая чудовищные предположения. – Я – твой ученик, что бы ни было. Но, однако же, нужно думать о будущем. О моем будущем, о твоем, о будущем этой деревни. И новый амулет может быть очень полезен, если мы хотим улучшить наше положение. Прошу тебя, дай мне шанс и немного времени. Хотя бы несколько месяцев.

– Месяцев?! – воскликнул ишиб. – А кто же мне будет помогать?!

– Я и буду, и зайцев с тобой продолжим ловить. Но амулет – прежде всего. Когда ты его увидишь, то поймешь, как я был прав.

Аррал уже давно заметил, что его ученик не скупится на обещания. Хотя, надо признать, большую их часть выполняет. Или старается выполнить.

Старик махнул рукой, показывая, что хотя он и недоволен, но препятствовать не собирается.

Отлучки Михаила изо дня в день становились все дольше и дольше. И Аррал с прежней неприязнью наблюдал за ними. Трудно сказать, о чем старик думал. Может быть, о том, что сумасшествие его ученика всетаки обострилось после обучения управления памятью? В любом случае, он мало верил, что у молодого человека чтонибудь получится.

Однако по мере наблюдения за ним мнение Аррала менялось в лучшую сторону, поскольку старик отчетливо видел, как усиливается аб его ученика. Через пару месяцев работы над загадочной новинкой его аб стал приближаться к уровню амулетного мастера.

Поэтому, хотя Аррал и не знал, чего ожидать от обещанного амулета, но предполагал, что ученик сможет удивить его в той или иной степени. Он не ошибся.

Первое удивление постигло ишиба, когда Михаил принес все ту же деревяшку, но она полностью маскировала два слоя его ти. Это был нестандартный двухфункциональный амулет, работавший надежно, без сбоев. Увидев его, Аррал не только не поверил своим глазам, но и усомнился в своей способности видеть ти. Деревенский ишиб специально использовал все известные ему методы, чтобы проверить работоспособность старого куска дерева, но ничто не могло повредить маскировке ти. Аррал был потрясен. За несколько месяцев создать новый двухфункциональный амулет было невозможно, на это требовались десятилетия!

– Как ты это сделал? – удивленно спрашивал старик.

– У меня есть свой, новый метод, – улыбался Михаил. – Этот метод позволяет еще и не такое.

– На что же он годится еще?

– Полностью скрыть мой аб, например.

– Это невозможно! Твой аб виден на трех слоях твоего ти. Тебе нужен трехфункциональный амулет. Совершенно невозможно! Никто еще не делал их!

– Но легендыто есть, – усмехнулся ученик.

– Есть, – согласился Аррал. – Например, ходят рассказы о великом амулете Террота, который делает из рядового воина непобедимого бойца. Даже ишибы не могут одолеть обладателя такого амулета. Но кто в это поверит? Чтобы могучие ишибы не смогли справиться с какимто воином! Сколько же функций должен выполнять такой амулет! Я не могу даже подсчитать.

– А я могу, – ответил Михаил. – Пять функций. Увеличение скорости, физической силы, защита от вооруженного нападения, защита от изменений собственного ти ишибом и самоподзарядка.

– Само… что? – спросил Аррал.

– Самоподзарядка. Это такое слово из моего мира, которое обозначает способность предмета самостоятельно собирать энергию.

– Мы называем это самопитание, – заметил старик. – Но даже с этими пятью функциями ишиб сможет одолеть воина. Выпустит в него струю пламени, например.

– Возможно. Значит, нужно еще больше функций. Но это ничего. Здесь нет сложностей.

– Нет сложностей?! – старик задохнулся от такой наглости. – Ты что, знаешь как заставить богов считать вместо тебя?

Молодой человек рассмеялся. Аррал почти попал в точку. Ведь Михаил точно не собирался считать сам.

– Чего смеешься?! – возмутился старик. – Да, ты создал амулет с двумя функциями очень быстро! Да! Но что он тебе дает? Твой аб все равно виден на третьем слое. И любой ишиб запросто сможет определить, кто ты и на что способен!

Ученик рассмеялся еще больше. Он знал, что это плохо, невежливо, но не мог себя контролировать. Эмоции переполняли его, ведь грандиозный труд был завершен.

– Вернемся к этому разговору завтра, – пытаясь преодолеть смех, сказал он.

Аррал нахмурился. На него двухфункциональный амулет произвел неизгладимое впечатление. Но легкость, с которой ученик рассуждал об очевидных проблемах, настораживала. Старик все время боялся, что Михаил вновь начнет бредить.

Однако на следующий день Аррал подумал, что бредить начал он. Потому что молодой человек пришел с амулетом, который скрывал его аб на всех трех слоях!

Амулет был трехфункциональный, и старик находился на грани помешательства. Охваченный сомнениями, он то приближался к амулету, то отходил подальше, убеждаясь раз за разом, что чувства его не обманывают. Наконец, когда ему надоело ходить взад и вперед, он остановился.

– Здесь нет никакого обмана? – спросил Аррал. – Ты действительно пришел с трехфункциональным амулетом?

Михаил кивнул, улыбаясь.

– А нука убери свою деревяшку, вот туда положи.

Молодой человек выполнил просьбу, и его аб снова стал виден.

– Теперь возьми опять.

Михаил взял амулет в руки, и аб исчез. Мир, привычный старику, рушился на глазах. Аррал наблюдал нечто прежде невозможное.

– Ты гдето нашел старинные свитки? – поинтересовался ишиб. – Которые описывают тайны изготовления предметов со многими функциями?

– Нет. Это знание принадлежит миру, из которого я пришел.

– Еще пара таких сюрпризов, и я действительно поверю в твой мир, – проворчал старик. – А другие амулеты ты можешь делать? Не только те, которые прячут аб?

– Могу. Любые могу.

– Любые? Даже самые совершенные? Лучше, чем этот?

– А чем же этот плох? – удивился ученик. – Он скрывает совершенно все.

– Все, да не все, – проворчал старый ишиб. – Вот, присмотрись.

– Как? Куда?

– Напрямую твой аб не виден, – пояснил Аррал. – Но если приглядеться, то можно заметить полную неподвижность на участке ти, где он должен быть. Поэтому внимательный ишиб может чтото заподозрить.

Михаил задумался.

– Значит, нужна еще одна функция, – пробормотал он.

– Да, нужна, – ответил старик. – Но если ты принесешь мне амулет с четырьмя функциями, то я либо сойду с ума, либо действительно поверю в твой мир.

На следующий день, когда ученик ишиба пришел в деревню, его аб был полностью скрыт. А тот участок ти, где он должен был быть, изменялся так же, как и все остальные.

Старик увидел это сразу, но сохранял молчание минут десять. Возможно, в тот момент он просто не мог говорить.

Потом, когда Аррал пришел немного в себя, то подошел к Михаилу, похлопал его по плечу и произнес:

– Я хочу поделиться с тобой двумя мыслями. Первая, сложная. Спасибо за то, что сразу же не заявился ко мне с четырехфункциональным амулетом. Мой разум, конечно, здоров, но не настолько, чтобы воспринять этот факт без подготовки. Вторая, простая. Расскажика мне еще раз о твоем мире.

Глава 12

Подготовка к путешествию

Изобретая полезные вещи, не забывай, что пользоваться ими будут и другие.

Сапожник Ломтер

Теперь, когда у Михаила была машина, позволяющая проводить расчеты многофункциональных амулетов, он был почти готов к путешествию. Он считал своим долгом честно предупредить об этом людей, которые предоставили ему кров и защиту. Поэтому молодой человек снова поговорил с Ксарром.

– Мне нужно посмотреть на эту страну. Примерно через месяц я уйду, но потом постараюсь вернуться.

– Мы тебе будем рады, если ты вернешься, – ответил Ксарр, но особой уверенности в том, что молодой человек вновь появится в деревне, он не испытывал.

Это настолько ясно отразилось на его лице, что ученик ишиба поспешил утешить чернобородого:

– Вернусь. Должен вернуться. Мне бы очень хотелось спасти вас от кочевников. А может быть, принести еще какуюнибудь пользу.

– Ты испытываешь благодарность за то, что мы приютили тебя? Правда, чуть перед этим не убив? – поинтересовался Ксарр.

Его, как всякого талантливого руководителя, очень интересовали причины, по которым люди совершают то или иное действие. Если бы он жил на Земле, то, может быть, не задавал бы таких прямых вопросов, а узнавал бы все окольными путями. Но нравы в мире Горр были очень просты, по крайней мере, в этой местности. Поэтому Ксарр предпочитал спрашивать в лоб об интересующих его вещах.

– Благодарность и жалость, – честно ответил Михаил. – Мне не кажется справедливым, что вы должны отдавать последние крохи еды непонятно кому. А также то, что ваши дети растут без матерей.

Чернобородый помрачнел:

– А что можно с этим сделать? Даже если прогнать кочевников, разве это поможет вернуть нам жен и дочерей?

– Почему же нет? – спросил Михаил. – Кочевники ведь не убили их, а, вероятнее всего, комуто продали. Зачем убивать тех, кто приносит деньги? В лагерях кочевников рабов нет, ты сам знаешь. Наверное, у них не принято их иметь, но принято ими торговать. Поэтому нужно лишь выяснить, кто покупает у них рабов. Вряд ли это множество торговцев. Одиндва, в крайнем случае три. И если найти торговцев, то найдутся и ниточки, которые приведут нас к угнанным в рабство.

– Твои слова несут надежду, – сказал Ксарр. – Небольшую, но надежду. Как же ты хочешь избавить нас от кочевников?

– Проще всего обратиться к королю, – ответил Михаил. – Если он откажет, то можно попытаться накопить денег, нанять большой отряд наемников и сделать все самим.

– Понадобится очень много денег, – заметил чернобородый. – Столько быстро не накопишь.

– Как знать, я слышал о людях, которые становились богачами в течение недель, а то и дней. Главное – это работа и везение. То есть работа над везением.

Верил ли он сам в то, что говорил? В какойто степени. У него были амулеты, такие, какими в мире Горр не обладал никто. Если подойти к этому вопросу с должной практичностью, то возможно многое.

Ксарр внимательно посмотрел на Михаила. Он уже слышал от старика о его невероятных успехах. Он понимал, что этому человеку можно доверять, что ученик ишиба старается приносить пользу и что он ни разу не был пойман на лжи. Но, несмотря на это, прожекты, предложенные собеседником, казались чернобородому фантастическими.

– Тебе лучше знать, что делать, – ответил Ксарр. – Аррал отзывается о тебе так, как не отзывался никогда ни о ком другом. А я с ним давно знаком – без веской причины он не похвалит. Скажи, что тебе нужно, мы снарядим тебя в дорогу, а потом будем ждать обратно.

Путешествие для Михаила было очень важно. Только оно могло дать ему новую информацию о мире Горр. Об ишибах этого мира, о простых людях, о местных способах управления. Он уже знал, что Раниг был рабовладельческим государством. Но в Каморе никогда не было рабов – люди были слишком бедны, чтобы их иметь. Кроме того, ему было известно, что в крупных городах имеются философские школы, напоминающие школы древности на Земле. Лучшие ишибы были именно там. Кто знает, может быть ктонибудь из них сможет хоть немного пролить свет на то, что с ним произошло, как он очутился здесь, а еще лучше – узнать, как вернуться домой.

А домой его очень тянуло. Он провел в этом странном мире не один месяц и вроде прижился, но желание попасть обратно, в знакомый с детства и уютный мирок, лишь усиливалось.

«Где вы, мои друзья и подружки? – часто печалился молодой человек. – Что там с вами? Что думаете о моем исчезновении? Или, может быть, и время здесь течет иначе, чем на Земле, как это часто бывает в фантастических романах?»

Вообщето Михаил прежде любил фантастику. И много читал. Ситуации, в которые попадали герои, представлялись ему романтическими и отнюдь не безвыходными. А герои конечно же были наделены не только отвагой, но и огромными способностями, могли сокрушить любого врага.

Вот только никаких уникальных способностей у Михаила не наблюдалось. Был обычный для этого мира талант ишиба. Очень слабенький. С таким тут выжить и пробиться трудно. Также он не мог назвать себя отважным. Что поделать, он както не привык рисковать своей жизнью. Даже наоборот, привык ее беречь. И делал для этого все, что было в его силах: не посещал опасные районы по ночам, а также соблюдал технику безопасности на работе. Больше для сохранения жизни от него ничего не требовалось. На Земле.

В мире Горр ситуация была иной. Михаил признавал: ему несказанно повезло, что он вышел сначала к Камору, а не к какомунибудь лагерю или разъезду кочевников. Если бы не Аррал, то тоже неизвестно, как бы все сложилось. Он дал Михаилу бесценные знания ишибов, и они в сочетании с собственными знаниями дарили надежду. На многое. Как минимум на то, что он сумеет обеспечить свою жизнь в этом мире.

Решение вернуться обратно после путешествия по Ранигу Михаил принимал не под влиянием привязанности к жителям Камора. То есть не только изза этого. Он, разумеется, был благодарен им, особенно старику, за то, что они так помогли ему. Однако его благодарность никогда не разрасталась до пределов, позволяющих рисковать своей жизнью. Но, если непосредственная угроза жизни будет отсутствовать, то Михаил сделает, что только сможет, чтобы отблагодарить жителей деревни.

Кроме этого, были и другие причины для возвращения. Достаточно простые. Здесь его знали, могли всегда предоставить кров и стол, здесь было относительно безопасно, здесь находилась его машина, которую он совсем не хотел строить заново, пока не выжмет из нее все, что можно. Но самой главной причиной был его план. Если уж ему будет не суждено вернуться домой на Землю, то он хотел коечто сделать в этом мире, чтобы по крайней мере обезопасить себя. И проще всего претворение плана было начинать отсюда. От Камора.

Итак, он приступил к сборам.

Прежде всего, путешествие должно было быть безопасным. Что для этого нужно? В идеальном случае – способность мгновенно переместиться в конечную точку пути. Но это было ему не дано. Даже Аррал никогда не слышал, чтобы ктонибудь из ишибов мог это делать. Оставался второй вариант: долететь до цели назначения. Это было уже ближе к реальности.

Михаил на полном серьезе занялся изучением возможных способов полета. Но быстро понял, что терпит полное фиаско. Дело было в энергии. Точнее, в ее недостатке. Ишибы высоких уровней могли летать, но их возможности по извлечению необходимой энергии из наличествующих источников во многомного раз превосходили возможности ученика Аррала.

По теории, летать можно было тремя способами: либо ты преобразуешь собственную ти, либо участок ти земли под собой, либо ти воздуха. Все это позволит подняться в воздух и полететь или отправить в полет какойлибо объект. И Михаилу удавалось заставить летать щепки всеми тремя способами. Но онто сам весил гораздо больше, чем какието кусочки дерева, а значит, и энергии для преодоления притяжения планеты ему тоже требовалось больше! А ее он мог получать в очень ограниченных количествах. Для того чтобы поднять собственное тело, энергии катастрофически не хватало. Поэтому ему пришлось отложить полеты на будущее и заняться тем, что помогло бы выжить пешеходу.

Что может помочь путнику сохранить свою жизнь в этом сложном мире, если вокруг полно врагов? Прежде всего сила великого ишиба. Но он был еще не готов эту силу приобрести. Ему требовалось время. И знания других ишибов, полученные не только от Аррала. И вообще как можно больше информации об этом мире.

Что остается еще? Михаил задумался. Он вспомнил совет, который дал в свое время боецактер Брюс Ли: «Лучший способ блокировать удар – это не быть на месте удара». Иными словами, Брюс учил не противопоставлять силе силу, а использовать ловкость. Значит, что нужно для путешествия? Скорость, хорошая реакция и… невидимость.

Дада, невидимость решала бы все проблемы. Если уж не можешь летать, то хотя бы передвигайся по земле так, чтобы тебя было невозможно засечь.

Молодой человек даже поздравил себя, когда ему пришла в голову эта мысль. Но он был вынужден ее отложить – ему было непонятно, что выбрать в качестве амулета.

В его планах центральное место занимал именно такой амулет, который в будущем должен был придать Михаилу новые способности. По крайней мере те, которые способствуют выживанию.

Что же следовало выбрать? Посох? Куртку? Рубашку?

Эти варианты были хороши, но имели недостатки.

Посох могли отнять или разлучить с ним владельца, и он остался бы беззащитным. По этой же причине не подходили одежда и украшения.

А если взять пояс? Перевязаться им потуже? Лучше – под одеждой. Нет, это тоже не подошло бы. Вдруг его схватят и разденут? Мало ли что может случиться…

Михаил не хотел рисковать. Ему нужна была стопроцентная гарантия, что с амулетом его не разлучат.

Он подумал еще. И внезапно его озарила поистине гениальная идея. А если выбрать в качестве амулета то, что всегда с ним, но изменяется очень медленно. То, что нельзя отнять ни в коем случае? Разве только вместе с жизнью. Свой скелет.

Он знал, что клетки костей, остеоциты, живут долго. Примерно от пяти до тридцати лет. Возможно, даже дольше. Конечно, если брать их совокупность, то некоторые изменения происходят. Но ему ничего не стоило время от времени обновлять свой амулет. Это был отличный вариант амулета, который всегда с собой.

Вот теперь уже можно было думать и о невидимости, и обо всем остальном.

На первый взгляд, с невидимостью дела обстояли неважно. Михаил не знал, как можно изменить цвет тела так, чтобы сделать его прозрачным. Но даже если бы он мог это сделать, главной проблемой стали бы глаза. Ведь человек видит потому, что глаза преломляют свет. Свет проходит через хрусталик, преломляется, а затем фокусируется на сетчатке. Этого всего не будет происходить, если глаз станет полностью прозрачным. Получается, для того, чтобы видеть, глаза должны быть тоже видимыми. То есть знаменитый невидимка Уэллса, если бы существовал на самом деле, был бы слеп как крот. Все его преимущества сводились бы к нулю.

После некоторых раздумий молодой человек вспомнил о научнопопулярной статье, которую читал когдато. Там описывался плащневидимка. Этот плащ состоял из множества ячеек, каждая из них передавала то изображение, которое было перед ней, на противоположную ячейку с другой стороны плаща. И, соответственно, получала изображение от противоположной ячейки. Выходило так, что задняя часть плаща как бы транслировала изображение на переднюю часть, а передняя – на заднюю. В результате создавалось впечатление, будто смотришь сквозь плащ.

Это вполне подходило. Потратив немало времени, ему удалось разбить внешний слой ти на маленькие кусочки, каждый из которых обменивался информацией с таким же кусочком, но с противоположной стороны, а потом преобразовывал эту информацию в световую. Издалека все выглядело отлично. Вблизи – отвратительно. Если смотреть на получившегося невидимку в упор, то казалось, что видишь какоето переливающееся пятно. Впрочем, пока его устраивал и этот вариант.

Что еще он хотел от амулета? Средства защиты и нападения. На тот случай, если невидимость не сработает и врагам удастся загнать его в угол.

Но для того чтобы этого не произошло, Михаил решил немного подкорректировать свои скорость и реакцию. Изменяя ти разнообразными способами, он добился того, что при работающем амулете скорость его бега составляла до сорока километров в час. Это была предельная крейсерская скорость: если не превышать этого значения скорости движения, то энергия поступала в таком же количестве, в каком и расходовалась. Михаил мог бежать немного быстрее, но очень недолго. Если бы он способен был создавать нечто вроде резервуаров ти энергии, это решило бы множество проблем. Но тут сыграл свою роль недостаток знаний: как это делается, возможно ли это в принципе – даже консультации Аррала не прояснили суть проблемы. Единственное, что ученику ишиба приходило в голову, – это аналогия с аккумуляторами, резервуарами электрической энергии. Пожалуй, если бы он поработал в этом направлении, то смог бы переводить один вид энергии в другой. Но для этого ему следовало таскать с собой свинцовые или какиенибудь другие батареи. Не говоря уже о том, что сначала пришлось бы их изготовить и зарядить. Поэтому он временно отложил решение вопроса о запасах ти энергии.

Изменение физических данных уже не отняло много времени. Сила молодого человека благодаря амулету возрастала раза в два. Дальнейший прирост был затруднителен по причинам, которых Михаил не понимал. Но даже этот выигрыш в силе его устроил. В конечном итоге получилось, что, пока амулет действует, он будет силен и быстр.

С защитой от нападений ему повезло гораздо больше, потому что сразу же удалось найти нужные изменения ти. Видимо, многие ишибы в мире Горр использовали этот принцип. И, наверное, существовали амулеты, именно так защищающие своего владельца. Принцип был прост: все, что приближалось к телу со скоростью, больше заданной, замедлялось, а сила удара перераспределялась по всей поверхности тела. Это могло существенно помочь против стрел или удара меча. Но, скажем, в случае удара чемто очень тяжелым на эффективность подобной защиты рассчитывать не приходилось. Такой удар опрокинет владельца амулета, а потом опытные бойцы смогут его добить. Однако Михаил не собирался вступать в схватку с опытными бойцами. Он вообще ни с кем не собирался вступать в схватку. Его миссия являлась целиком разведывательной, направленной на сбор информации.

Таким образом, он был хорошо экипирован. Но никаких иллюзий по поводу своей защищенности не имел, потому что многие события в мире Горр обострили его и без того немалое чувство осторожности. Тем более, что, по словам Аррала, вся его экипировка примерно соответствовала ишибу среднего уровня, находившемуся в бодрствующем состоянии.

Последним был вопрос об оружии. Хоть какомто оружии. Михаил многого добился в защите, но у него не было ничего на случай, если ему придется атаковать. Мало ли какие могут случиться происшествия.

Обычное оружие он отверг сразу, потому что совсем не умел им пользоваться, а времени на обучение у него не было. Он снова отправился с расспросами к Арралу.

– Любое нападение требует энергии, – сказал старик. – Чем больше ты вложишь в атаку, тем лучше результат. Есть ишибы, которые отлично работают с огнем. Они могут создавать и гигантские очаги горения, и пламя на ограниченном участке, где температура превышает все мыслимые пределы. Против такого, как правило, защиты нет.

С энергией у Михаила было негусто. И пока что ему не приходила в голову мысль, как изменить положение дел с помощью амулета. Вопрос об энергии заслуживал всестороннего обдумывания, а молодой человек торопился.

Поэтому он начал думать о нестандартных методах атаки. Можно посылать активный щуп, который будет воздействовать на нужные участки тела противника непосредственно. Но любой ишиб с легкостью отобьет это нападение.

Что еще оставалось? Атаки с помощью огня, воды или воздуха он отверг сразу. Возможно, они будут эффективны против обычного противника. Но обычный противник ему и так не был страшен хотя бы потому, что не смог бы догнать или причинить особенный вред. А вот ишибы были страшны.

Михаил мысленно еще раз перечислил все варианты. Оставалось лишь то, о чем он имел представление, а другие ишибы этого мира – нет. Так молодой человек пришел к мысли об электричестве.

– Ишибы используют молнии? – спросил он Аррала.

– Никогда не слышал об этом, – ответил тот. – Считается, что это очень затратно. Ведь молнию придется постоянно удлинять, вытягивая ее к противнику. И нужно делать это исключительно быстро. А короткие молнии будут неэффективны. Да и их никто почемуто не делает.

Михаил с радостью понял, что о молниях в мире Горр, скорее всего, не знают ничего. Поэтому он решил в качестве оружия использовать электрический разряд.

Сначала он задумался о создании атмосферного электрического разряда, истинной молнии. Но понял, что, вопервых, это будет медленный, а вовторых, действительно очень затратный процесс. Ведь нужно не только создать разность потенциалов, но и ионизировать воздух хотя бы на узком участке между созданными потенциалами. Как это сделать быстро и малозатратно, он не знал.

Тогда Михаил вспомнил об электрических скатах. У этих рыб имелись специальные органы, состоящие из видоизмененной мышечной ткани. Каждая мышечная клетка любого живого существа обладает способностью генерировать ток. Очень слабый ток. Но у скатов эта способность увеличена в десятки раз! Их электрические органы имеют два полюса: анод на спине и катод на брюхе. Напряжение, которое может выдавать скат, доходит до двухсот двадцати вольт. Страшная вещь, особенно если схватиться руками за полюса.

Поэтому Михаил решил пока что ограничиться контактным воздействием на противника. С помощью амулета он подкорректировал ти рук таким образом, чтобы там постоянно присутствовал электрический заряд, который можно при необходимости очень быстро высвободить. Если быть точным, то на каждой руке имелись по два полюса. Один был на большом пальце, а другой – на указательном. Схваченный одной рукой, противник получит ощутимый удар током, но если задействовать обе руки, то удар в большинстве случаев будет смертельным по той причине, что ток пройдет через значительную часть тела. Он потратил много времени, выясняя примерную мощность заряда, и в конечном итоге остановил свой выбор на зарядах значительной силы числом до пяти в каждой из точек. То есть мог ударить током с каждой руки по отдельности или одновременно ровно десять раз. Затем несколько минут ожидания, пока будет длиться перезарядка. Но этого должно было хватить. Как уже было сказано, Михаил не собирался вести наступательные действия. Его цель – выдержать первую атаку, по возможности контратаковать, а затем как можно быстрее скрыться.

О последней функции он едва не забыл. Конечно же, будь владелец амулета хоть трижды невидимым, его смогут найти по следам. В этом странном мире следы оставляли не только ноги человека, но и его ти. Поэтому нужно было сделать такой амулет, который сможет восстановить ти вещей в том виде, в котором она была до появления владельца амулета. Эта функция являлась относительно простой: амулет запоминал состояние ти около земли в начале движения, а потом старался восстановить все как было. Результат был далек от идеального, но подавляющее большинство преследователей могло быть сбито с толку.

После того как арсенал защиты и нападения был полностью готов, он решил проверить новые способности на практике.

Глава 13

Проверка амулета в деле

Вступив в бой, не думай о причинах боя, но заставь врагов думать о них.

Однорукий наемник, бывший философ

Как можно проверить новые способности, если не прибегать к открытому столкновению, которое, вероятнее всего, приведет к убийству? Гостю этого мира не нравилась мысль об убийстве, особенно об убийстве его, Михаила. Можно прямо сказать, что размышления на эту тему повергали его в состояние дискомфорта.

Мысль об убийстве кочевников ему тоже не нравилась, хотя не так сильно. Но все равно не нравилась.

Между тем другого выхода у него не было, и он совершенно отчетливо это понимал. В его новом мире ему придется убивать, рано или поздно. Хотя бы для того, чтобы выжить. А если принять во внимание план, который он рассчитывал реализовать в будущем, то кочевники так или иначе оказались бы под ударом. Поэтому Михаил утешал себя тем, что всего лишь начнет войну с ними немного раньше запланированного срока. И еще тем, что захватчики принесли много бедствий деревне Камор. Как обычный современный житель Земли, он пытался подменить нравственный запрет нравственным же разрешением. В простом изложении это звучало так: «Убивать нельзя, но если жертва – очень плохой человек, то можно». Молодой человек даже вспомнил о том, что вроде бы в самых первых версиях Ветхого Завета тезис «не убий» звучал несколько иначе: «Не убий без крайней необходимости» – вот так. Потом, чтобы не путать людей, тезис сократили до двух слов. Он не особенно верил в эту версию, но как истинный цивилизованный гуманист приобщил и ее в числе прочих к оправданию того, что собирался сделать. Практическая необходимость в сочетании с моральным оправданием – страшная сила.

Практическая необходимость заключалась в том, что Михаилу нужно было испытать свое изделие в условиях реального боестолкновения. Генеральная проверка предполагала несколько этапов. Сначала Михаил обнаруживает небольшой отряд кочевников, потом позволяет им попытаться себя убить, а когда это у них не получается, то испытывает поражающее действие электрического разряда на бедолагах. Все просто и логично.

Но, в соответствии с той же логикой, перед общей проверкой следовало организовать проверки частные, по каждой из функций отдельно.

– Скажика, Ксарр, – обратился он к чернобородому, когда амулет был готов. – Ты хорошо умеешь пользоваться топором?

– Умею, – степенно ответил тот.

– А смог бы напасть с топором на меня?

Ксарр недоуменно нахмурился, отчего его косматые брови наполовину закрыли глаза:

– Нет. Зачем мне на тебя нападать?

– Ну а если я попрошу это сделать?

– Ударить тебя топором?

– Да.

– Ты постойка здесь, никуда не уходи. А я схожу за Арралом и вернусь. Главное – стой спокойно и ни с кем не разговаривай.

– Подожди, Ксарр! Куда ты побежал?

– Стой спокойно и не волнуйся. Я приведу Аррала и вернусь.

– Со мной все в порядке, Ксарр, ты не так понял. Дело в том, что я сделал амулет, который должен защищать от атак. Его нужно проверить.

– Ух, – вздохнул чернобородый. – Ты меня напугал. Думал, что опять твое сумасшествие вернулось.

– Аррал считает теперь, что я не был сумасшедшим, – уточнил Михаил.

– Это он тебе так говорит, – брякнул Ксарр и смешался. – Так тебе топор нужен? – быстро добавил он.

– И лук тоже, – ответил Михаил, решив не обращать внимания на двуличие своего учителя. – Если ты и луком умеешь пользоваться.

– Плохо умею, – признался Ксарр. – Да и лук тоже плохой. Охотничий. Но если с близкого расстояния, то чтонибудь получится.

Оборонительные функции амулета проявились неплохо. По крайней мере в эксперименте с топором. Сначала чернобородый бил Михаила им не в полную силу. Потом, увидев, что это не наносит тому никакого вреда, разошелся. Он размахивал топором, как заправский викинг, но защита амулета работала надежно. Только несколько раз после особо сильных ударов Михаил был вынужден отступать на пару шагов назад, чтобы сохранить равновесие. Как он и ожидал, в этом и была слабость защиты – в невозможности удержаться на ногах при атаках тяжелым оружием.

Проверка на пробиваемость стрелами отняла гораздо больше времени. Ксарр отошел метров на десять и выстрелил.

– Ну что, попал? – спросил он, потеряв из виду стрелу.

– Попал, – честно ответил Михаил, следивший за стрелой. – Но не в меня.

Молодой человек показал на курицу из хозяйства Ксарра, которая лишилась значительной части оперения на хвосте.

– Нам лучше выйти за околицу, – немного подумав, сообщил чернобородый.

Там, после многих неудачных попыток и значительного сокращения расстояния, удалось установить, что защита Михаила выдерживает и стрелы. Даже выпущенные в упор. Точнее, только стрелы, выпущенные в упор, потому что остальные никуда не попали.

По результатам предварительных экспериментов молодой человек установил, что он готов для главной проверки. Однако у него всетаки не было абсолютной уверенности в успехе. Вдруг луки кочевников окажутся более тугими, а мечи – более острыми? А если они будут бить с гораздо большей силой?

Поэтому Михаил очень хотел совершить первый акт войны в таком месте, из которого ему было бы легче всего удирать. Задействовав и невидимость, и все свои физические резервы.

Поэтому он не торопился и, рыская по окрестностям, обходил стороной лагеря кочевников много раз, ожидая, когда ему представится удобный случай.

Через пару дней удача улыбнулась ему.

Выглядывая из небольшой рощицы, он заметил неподалеку двух воинов, спешившихся у ручья. Один из них подошел к воде совсем близко, а второй оставался около лошадей. Это был удобный момент. Воины были одеты примерно одинаково – в кожаные доспехи и странного вида шлемы, больше напоминавшие тюбетейки.

Немного поколебавшись, Михаил под прикрытием невидимости двинулся к ним. Он не бежал, но шел достаточно быстро. Когда до кочевников оставалось метров пять, они чтото заметили, ведь ученик Аррала вблизи представлял собой странное зрелище. Как уже говорилось, невидимость была неабсолютной. То ли кусочки ти, обеспечивающие ее, были слишком велики, то ли он еще не научился работать с такими процессами, но чем ближе подходил Михаил, тем больше он казался состоящим из прозрачных, но слегка расплывчатых пятен. К тому же невидимостью было скрыто не только тело, но и некоторое пространство около него, и в результате это скопление пятен казалось еще и круглым.

Решив в любом случае не отключать режим невидимости, он бросился к воинам. На таком расстоянии атакующий был явно заметен и выглядел как очень странная переливающаяся фигура. Но тем не менее ему удалось застать воинов врасплох. Он схватил ближайшего из них, который стоял около лошадей, левой рукой за шею, а правой – за локоть. Затем Михаил выпустил разряд. Воин резко дернулся и обмяк – разряд должен был пройти через его сердце.

Но второй кочевник уже среагировал. Он выхватил меч и резко ударил им в скопление странных пятен. Защита Михаила справилась с нагрузкой, но он покачнулся. Воин сразу же ударил еще и еще, сбивая противника с ног. Все произошло очень быстро. Пара секунд – и молодой человек оказался на земле. Конечно же это не понравилось ему. Он рвался в бой.

Михаил быстро поднялся, но все же недостаточно быстро, чтобы опередить противника в его отступлении. Кочевник в бой не стремился. Может быть, он не был безумно храбр, а может быть, его жизненные принципы не позволяли сражаться с тем, чего не понимаешь. Но в любом случае он побежал к своему коню, который начал движение еще до того, как всадник оказался в седле. Раздался свист, конь рванулся вперед, и вскоре молодой человек видел лишь пыль, которая стелилась за мчавшимся без оглядки всадником.

Михаил не стал его преследовать. С одной стороны, он мог посоревноваться в скорости с лошадью, а с другой – не видел в этом смысла, ведь он выяснил все, что хотел. Мощность его разрядов была достаточной для человека – первый кочевник был мертв, а защита надежно противостояла ударам меча.

Осмотрев поле боя, он решил ничего не брать, кроме поясного кошеля с серебряными монетами. На лошади Михаил не умел ездить, а невидимость ее не покрывала. Меч и копье ему были без надобности, и в кожаных доспехах он тоже не нуждался.

Вернувшись в деревню, он первым делом рассказал о своей первой схватке Арралу и Ксарру.

– Я совершил нападение с противоположной стороны лагеря, – пояснил Михаил. – Так что это не может иметь никаких последствий для Камора. Кочевники даже не свяжут вас с этим происшествием.

Ксарр согласился со словами молодого человека. Ранее они уже обсуждали с Михаилом возможности безопасного нападения на кочевников.

– Что значат здесь эти деньги? – молодой человек вытащил добытый им кошель и протянул его собеседникам. В словаре, созданном в его памяти при овладении местным языком, данный тип монет не упоминался.

Аррал высыпал монеты на руку.

– Серебро Томола, – сказал он. – Весит чуть больше нашего, ранигского.

Ксарр взял кошель из его рук и пересчитал содержимое.

– Тридцать четыре монеты серебром, – произнес чернобородый. – На эти деньги ты можешь купить пару неплохих коров. Или четырепять похуже.

Покупать коров Михаил не собирался, но для путешествия деньги ему могли понадобиться.

Он привязал кошель к своему поясу и обратился к Ксарру, показывая на его пояс, который был яркокрасного цвета:

– А что для тебя значит этот пояс? Он тебе дорог?

– Его сделала моя жена, – сказал чернобородый. – Как раз перед тем, как ее угнали кочевники.

– Можно одолжить этот пояс у тебя до завтрашнего дня? – поинтересовался молодой человек.

Ксарр очень удивился, услышав такую просьбу, но снял пояс и протянул его Михаилу.

– Благодарю. Между прочим, через деньдва я покину деревню.

Арралу было жаль расставаться со своим учеником. Но он понимал необходимость отъезда и лишь предостерег его от схваток с ишибами.

– Хотя сейчас ты и можешь пережить некоторые сражения, старайся их избегать. Хороший ишиб тебя в два счета развеет по ветру, несмотря на твой выдающийся амулет.

Михаил был полностью согласен с ним. Ему еще не приходилось видеть ишибов высших уровней, но он вполне представлял себе их возможности.

Следующий день был его последним днем перед путешествием. Хотя он пробыл в деревне немногим более полугода, но успел в значительной степени привязаться к некоторым из жителей. Однако друзей Михаил так и не приобрел – возможно, лишь за исключением Аррала. Утром ученик ишиба вручил наставнику посох, который сам вырезал из дерева. Этот посох был амулетом со всеми функциями, которые Михаил знал и использовал. Пояс Ксарра превратил в такой же амулет, как и посох, и вернул владельцу. Хотя чернобородый не был ишибом и не мог пользоваться многими его свойствами, например, включать и выключать невидимость, амулет давал ему защиту от нападений, а также увеличивал физическую силу и реакцию.

И старик, и Ксарр были растроганы. Аррал чуть не заплакал, потому что никто и никогда не преподносил ему таких подарков. Ксарр же быстро оправился.

– Ты теперь можешь легко делать подобные амулеты? – спросил он.

– Конечно, – кивнул Михаил. – Главное – правильный расчет, а изготовление – просто ремесло, не более.

Изготовление амулета действительно занимало считаные минуты. А по накоплении опыта ишиб мог укладываться даже в десятки секунд. Поэтому стандартные одно– и двухфункциональные амулеты стоили очень дешево. Они были известны всем, и любой среднего уровня ишиб, нисколько не напрягаясь, мог их создавать в огромных количествах. Необычные же амулеты стоили гораздо дороже. Дело в том, что владельцы секрета их изготовления хранили свои тайны, могли сами диктовать цены и регулировать количество своих амулетов в свободной продаже.

– Почему же тогда ты не сделал амулеты для всех мужчин в деревне?

Михаил рассмеялся. Подобного вопроса он ожидал от практичного Ксарра.

– Я дал вам двоим амулеты для защиты, потому что вы оба мне нужны. Если бы амулетов было больше, то ты, Ксарр, использовал бы их совсем не для защиты. Мне известен твой склад ума. С таким же успехом я мог бы не давать ничего. Мне пришлось сделать лишь два амулета, чтобы иметь возможность точно встретить вас живыми по возвращении. Будь амулетов меньше или больше, это уже не смогло бы гарантировать нашу встречу.

Ксарр, прищурившись, посмотрел на него:

– А ты хитер, Михаил.

– Я пришел из очень практичного мира. Кстати, ты хорошо бы в нем себя чувствовал.

Прощание не заняло много времени.

Когда он покидал деревню, кроме старого ишиба и чернобородого главы общины, его провожали спасенный им мужчина, его пожилая мать и парочка подростков, с которыми Михаил имел обыкновение прятаться в погребе от набегов кочевников.

Ему предстояло долгое путешествие.

Глава 14

Зарр и дорога к нему

Сколько бы ни съел, выпить можно больше.

Сотник Манк, благородный уру

Ранней весной Михаил покинул деревню Камор, прожив в ней восемь месяцев. Он чувствовал, как по мере отдаления от Камора растет печаль на душе. Нельзя сказать, что он ощущал привязанность к этому месту, жизнь там была тяжелая и опасная. Понастоящему его печалило другое – расставание с прежним миром, уютной Землей. И молодому человеку хотелось все исправить и найти способ вернуться обратно. Хотя в последнее время в его голову волейневолей, но закрадывались мысли о том, что в мире Горр всетаки есть и приятные вещи. Например, возможность управления ти. Эти мысли еще не были сильны и настойчивы, поэтому никак не могли повлиять на главную цель молодого человека – найти путь домой, домой, домой!

И вот прекрасным прохладным утром он в холщовых штанах и рубахе, но в своих ботинках из прежней жизни размеренно бежал по проселочной дороге. При этом иногда думая о чемто, а иногда просто отсчитывая шаги, наслаждаясь равномерным бегом, не приводящим к усталости. Это поведение было обычным для бегущего человека. Необычным являлось то, что он бежал с постоянной скоростью в сорок километров в час и под покровом невидимости.

Его путь лежал на север. Там располагались основные города Ранига. Деревня Камор находилась на южной границе королевства и соседствовала с небольшим лесом. Еще южнее были совершенно безлюдные в этой местности горы. Аррал рассказывал Михаилу легенды о том, что раньше там жили две разновидности людей. Одни пасли животных на склонах и добывали чудесную шерсть, которой торговали. Другие жили в глубоких пещерах и преуспевали в кузнечном и строительном деле. Но потом произошел какойто катаклизм. То ли извержение вулкана, то ли землетрясение – Михаил так и не смог понять по описанию, что именно это было. Но в любом случае катаклизм привел к тому, что жители гор погибли. Может быть, все, а может быть, только часть из них. Но те, кто спасся, все равно покинули неспокойное место. И, как оказалось, зря. Потому что с тех самых пор в горах все было тихо и спокойно.

Ближайший к Михаилу город королевства Раниг, который лежал к северу от Камора, назывался Сцепра. По рассказам Аррала, он был небольшим, примерно тысяч на десять жителей. Конный мог достичь этого города за три дня. Михаил рассчитывал добраться за полтора суток благодаря поддержанию постоянной и высокой скорости. Лошади так не могут. Конечно, лучшие из них способны обогнать владельца многофункционального амулета, но лишь на коротких дистанциях. Сцепра лежал как раз между Камором и столицей Ранига, белостенным Пармом.

Разумеется, он не мог бежать, не останавливаясь. Хотя его скорость не требовала повышенного расхода физических сил, поскольку при движении организм подпитывался в основном энергией от его собственной ти и потоков воздуха, он все равно уставал. Как долго может идти не особо тренированный пеший, находящийся в хорошей физической форме, прежде чем устанет? Часа два, может быть, три. Способности ишиба позволяли снимать усталость лишь частично. Поэтому он рассчитывал через каждые пятьшесть часов бега делать большой привал.

На проселочной дороге ему иногда встречались группы людей. Чаще всего это были кочевники, а один раз Михаил заметил странный отряд с большим количеством повозок, охраняемый не только степняками, но и другими воинами, закованными в тяжелые доспехи. Возможно, это был купеческий караван.

Не желая преждевременно вступать в контакт с кем бы то ни было, молодой человек замечал путников издалека и обегал их по широкой дуге, держась от них на таком расстоянии, которое обеспечивало ему полную незаметность.

Михаил старался не бежать через рощи и леса. Поля были достаточно большие, достаточно просторные, чтобы спокойно обогнуть группу путешественников и выйти к свободному участку дороги, не наматывая лишние километры. Но както раз, примерно часа через два после начала движения, он заметил, что дорога, проходящая между лесом и оврагом, занята очередным обозом. Ему не оченьто хотелось спускаться в овраг, который мог быть наполнен водой. Поэтому он снизил скорость и решил обойти обоз по лесу, но там испытал неожиданное затруднение – он обнаружил, что не может передвигаться тихо, потому что земля под деревьями была усеяна множеством сухих веток. В связи с этим Михаил, чтобы не привлекать внимание шумом и хрустом, решил углубиться в лес и взял еще больше влево. Деревья росли не густо, и особых неудобств он не испытывал. Слегка довернув, молодой человек хотел было продолжить свой путь параллельно дороге, как вдруг услышал голоса. Они доносились со стороны, противоположной обозу. Голосов было несколько: дватри мужских и женский. Женский голос был очень хорош. Он звенел как колокольчик.

Его разобрало любопытство. Стараясь двигаться тихо, как только мог, молодой человек пошел по направлению к голосам. Вскоре вдалеке мелькнули какието фигуры. Михаил выбрал толстое дерево, чтобы наблюдать изза него. Но стоило ему приглядеться, как выяснились два важных обстоятельства. Вопервых, люди были верхом, что показалось ему очень странным для леса. Вовторых, все они были ишибами. Почти сразу же открылось еще одно обстоятельство, гораздо более важное, чем все предыдущие. Ишибы его почувствовали.

Внезапно тональность их голосов изменилась. В этот момент Михаил осознал, что не мог понимать то, что они говорили, не по причине удаленности, а по причине того, что язык был ему не знаком.

После нескольких фраз на чужом языке всадники перешли на местный.

– Эй, там, выходи! Мы знаем, где ты прячешься! – неожиданно воскликнул один из ишибов.

Михаилу не хотелось встречаться со странными ишибами в лесу. Поэтому он решил развернуться и убежать. Ему удалась первая часть плана – развернуться. Но вот со второй частью – убежать – определенно были проблемы. Лес за его спиной словно сгустился. Он точно помнил, что, когда шел к этому месту, деревья росли не густо, а теперь он смотрел на чащу, которой еще две минуты назад определенно не было. Он заколебался, но тут, к своему ужасу, услышал, что всадники приближаются к нему. Приближаются очень быстро. Необычно быстро для леса. Нужно было срочно решать, что делать. Можно сохранить невидимость и ринуться сквозь чащу к дороге. Но даже если он и успеет так сделать, то выйдет прямо на охраняемый обоз. А там наверняка ишибы. Причем ишибы во всеоружии, начеку, ожидающие нападения в этих неспокойных краях. Можно побежать вдоль дороги, опятьтаки через чащу. Но всадники наверняка догонят его благодаря своей странной способности к быстрому передвижению по лесу. Третий и последний вариант был прост – сбросить невидимость и притвориться обычным человеком. Пожалуй, в данной ситуации это будет самое лучшее. Тогда он сохранит свои козыри.

Молодой человек сбросил невидимость и вышел изза дерева. Всадники уже были в нескольких метрах – деревья словно расступались перед ними.

Их было трое: двое мужчин и женщина. Михаил бросил быстрый взгляд на мужчин, хотел было столь же быстро осмотреть женщину и замер. Мужчины были очень представительны: богатые камзолы, мечи, луки за плечами, высокомерные лица. А женщина выглядела потрясающе. Длинные черные волосы обрамляли бледное лицо с тонкими чертами лица. На, казалось бы, прекрасном и холодном лице «снежной королевы» алели губы. Яркость красного цвета губ казалась нереальной, но он понял, что это отнюдь не помада, а естественный цвет. Зеленые глаза незнакомки довершали образ. Она была красива, как нимфа, как богиня. Безусловно, молодому человеку в своем мире приходилось видеть очень красивых женщин. Если не вживую, то хотя бы по телевизору. Но ни одна из них не могла сравниться с этой всадницей, Михаил просто не мог оторвать от нее глаз. Его взор наполнился восхищением.

Между тем незнакомка смотрела на него равнодушно и слегка презрительно.

– Кто ты такой? – спросил один из мужчин, подъехав слегка поближе.

От спутника его отличал почтенный возраст, а его зеленый камзол казался темнее, чем у молодого всадника.

Михаил быстро исследовал собеседника тонким щупом. Аб всадника был в чемто задействован. Возможно, именно с этим связано внезапное возникновение чащи.

– Я пришел сюда с дороги, – путешественник кивнул назад. – По нужде.

– Так ты идешь с ними? С обозом? – спросил всадник.

Судя по этому вопросу, они к обозу не имели никакого отношения. Но молодой человек не любил судить о важных вещах по какойто фразе. Потому что они могли задать этот вопрос специально, а на кону стояла его жизнь. Но тем не менее он решил рискнуть:

– Да, с обозом.

– Куда же вы направляетесь? – спросила женщина. Ее голос был мелодичен и звонок. Первое сравнение с прекрасно сделанным колокольчиком оказалось верным.

Михаил сглотнул. Ему трудно было отвечать этой женщине. Но он попытался сосредоточиться:

– Мы идем в Зарр.

Обоз двигался именно в том направлении.

– А что происходит здесь? – снова спросила женщина. – В этой местности? Идет какаято война? С кочевниками?

Вопрос был странен. Он прямо указывал на то, что всадники не имели никакого представления о местности, где они оказались. Или, может быть, это всетаки проверка? Михаил решил быть осторожен.

– Я здесь не живу, госпожа, – сказал он. – Сейчас я сопровождаю обоз. Знаю лишь, что в этих местах действительно очень много кочевников.

– Он для нас бесполезен, – заметил пожилой всадник.

Молодой мужчина хранил молчание.

– Наверное, – ответила женщина.

По какойто причине, обсуждая незнакомца, они даже не перешли на другой язык. Возможно, изза пренебрежения к простому человеку, стоящему перед ними.

– Что же с ним делать?

– Убить. Он видел нас, – без выражения сказала прекрасная незнакомка.

Михаил напрягся. Он был готов бежать, но одновременно с ужасом отметил, что даже после этих страшных слов она была попрежнему прекрасна в его глазах.

Он быстро осмотрелся. Чаща вокруг него исчезала, превращаясь в нормальный лес. Видимо, она была необходима для того, чтобы задержать его. Но потом ишиб счел, что нет смысла поддерживать столь сильные изменения ради какогото простолюдина.

Пожилой ишиб, который находился буквально в двух шагах от Михаила, чуть пошевелился. Его аб снова вспыхнул. Видимо, именно он решил воплотить в жизнь слова девушки об убийстве.

Любимого ученика ишиба Аррала спасло в данной ситуации лишь то, что всадник не ожидал увидеть перед собой ишиба. Пусть слабого, но ишиба. Поэтому влияние пожилого мужчины на ти незнакомца было незначительным. Скорее, небрежным. Ведь когда ктото прихлопывает муху, он не вкладывает в это движение всей своей силы.

Молодой человек напряг все свои способности. Он старался противостоять непонятным изменениям своего ти. Одновременно включил невидимость и шагнул вперед. В момент, когда Михаил превращался в расплывчатое пятно, он заметил изумление, мелькнувшее на лицах всадников. Но у него не было лишнего времени, чтобы интересоваться эмоциями своих убийц. Михаил быстро прикоснулся к передней ноге лошади. Разряд. Молодой человек едва успел отскочить. Лошадь взвилась на дыбы. Михаил мгновенно развернулся и понесся в сторону дороги со всех ног, рискуя в любую секунду столкнуться со стволом дерева или напороться на какойнибудь острый сук. Но чудесная реакция тоже не подвела. Искусно маневрируя, Михаил бежал через лес к спасению, изо всех сил удерживая свою ти в прежнем состоянии.

Хотя в ту минуту он мог бы уже не беспокоиться за свою безопасность. Лошадь, пострадавшая от удара током, прыгнула в сторону и столкнулась с лошадьми двух других всадников. В течение нескольких десятков секунд все были озабочены не проблемой поимки непонятного человека, а удержанием своих тел в седлах, а также усмирением лошадей. Этих мгновений Михаилу оказалось достаточно, чтобы выскочить на дорогу.

К счастью, он пронесся не через центр обоза, а едва зацепил его хвост. Михаил не стал выяснять, какое впечатление произвело его появление на ишибов конвоя. Он еще ускорился и умчался в поле. Амулет позволял ему двигаться некоторое время со скоростью, чуть большей сорока километров в час. Михаил выжал из амулета все, что мог. Минут пять он бежал, не оглядываясь.

Когда же молодой человек остановился, то обнаружил, что никакой погони нет, а он сам оказался довольно далеко от дороги. Слегка отдохнув, молодой человек снова отправился в путь на своей обычной скорости. Образ прекрасной незнакомки не выходил у него из головы.

Продвинувшись за пять часов на расстояние около двухсот километров, он вышел к населенному пункту, окруженному высокой деревянной стеной. Это было поселениекрепость Зарр. Над ним реял флаг королевства Раниг с изображением вздыбленного льва, что весьма обрадовало Михаила. Потому что, с точки зрения молодого человека, наличие символики неразрывно связано с цивилизацией и законом.

Обежав поселение вокруг крепостной стены и внимательно осмотревшись, он вернулся на дорогу на некотором расстоянии от ворот, сбросил невидимость и побрел к городу.

Одна половина ворот была затворена, а другая – чуть приоткрыта. На небольшой башенке около входа стоял солдат и внимательно смотрел на незнакомца, который, похоже, был единственным посетителем за долгое время.

Михаил поздоровался.

– Ты кто такой? – спросил солдат вместо приветствия.

Он был одет в железный полудоспех, а на голове красовался шлем, оставляющий лицо открытым.

– Меня зовут Ксант, я из Камора.

– Из Камора? – удивился солдат. – Как же ты пробрался через разъезды кочевников?

Михаил пожал плечами:

– Шел лесом, рощами, держался вдалеке от дорог. Одному можно пройти незаметно.

– Можно, – согласился солдат. – Только ты первый пришел оттуда за последний год. Как там сейчас?

– Плохо. Баб угнали, постоянные набеги, жрать нечего.

Он твердо решил казаться деревенским простаком до тех пор, пока это будет вообще возможно.

– Нука, заходи, – страж кивнул на ворота. – Сотник будет рад тебя видеть.

Протиснувшись в узкое отверстие между створками ворот, он очутился на небольшой улице. Расстояние между домами и крепостной стеной было очень небольшим.

Рядом с башенкой сидели в свободных позах еще двое солдат. Возможно, в их функцию входило быстрое запирание ворот по сигналу наблюдателя на башенке. Они не могли не слышать разговор.

– Где сотникто? – спросил путешественник.

– Иди прямо на площадь, он в самом большом доме, – ответил один из них.

Поселение было не очень велико, примерно человек на пятьсот, как прикинул Михаил. Звание «сотник» позволяло предположить, что гарнизон состоит как минимум из нескольких десятков солдат. Пройдя по узкой улочке, молодой человек вскоре обнаружил, что оказался на небольшом открытом пространстве, которое страж назвал площадью.

Несколько человек, одетых чуть лучше, чем одевались в деревне Камор, с интересом наблюдали за новой личностью.

Без труда обнаружив самый большой дом среди неказистых построек, Михаил постучал в дверь.

– Заходь! – раздался крик изнутри.

Он толкнул дверь и чуть было не споткнулся о ноги солдата, который сидел на стуле.

Тот смерил пришельца недоумевающим взглядом и спросил:

– Че тебе?

– Стражник у ворот отправил меня к сотнику, – пояснил тот. – Я пришел из Камора, деревни, захваченной кочевниками.

– Ааа, – протянул служивый, – постойка тут.

Он встал и пошел в глубь дома, откуда до Михаила доносились приглушенные звуки, обрывки разговора. Вскоре солдат вернулся.

– Сотник примет тебя, – сказал он. – Иди вот туда. Обе двери открыты.

– Как его зовут хоть?

– А тебе оно надо? – рассмеялся солдат. – Называй «господин сотник».

Потом подумал и добавил:

– Он из семьи Манк. Уру.

Внутренний словарь Михаила сообщил, что уру означает младший дворянский титул. Чтото вроде виконта или баронета.

Он пошел в указанном направлении, пересек небольшую комнату, открыл вторую дверь и предстал перед сотником.

Сотник Манк, потомственный дворянин, сын генерала, обладатель огромного количества предков, покрывших себя славой на поле брани, ненавидел армию всей душой. Начиная с отроческого возраста, он старался увильнуть от любых дел, связанных со сражениями. Сначала тому были две причины: лень и трусость. Потом количество причин возросло до четырех. Добавились более высокие чувства в виде страсти к вину и любви к женщинам. Когда ему исполнилось восемнадцать лет, младший Манк захотел большей независимости от родительской опеки. Он пришел к отцу и попросил того выхлопотать для него какуюнибудь спокойную придворную должность. Старикгенерал понял это посвоему, и через некоторое время изумленному Манку вручили патент на чин десятника гвардии. Когда первое ошеломление прошло, молодой уру попытался оставить службу. Но не тутто было. После грандиозного скандала и угрозы лишения наследства он был вынужден влачить жалкое существование, выходя в караулы и заступая на дежурства. К счастью, гвардия в то время не принимала никакого участия в военных действиях, и Манку удалось спокойно дослужиться до сотника. Свободное от службы время он проводил во власти своих высоких чувств: в окружении спиртного и женщин. Это его и погубило. Однажды во время королевской охоты он слегка переоценил свои силы в деле потребления вина. Ему удалось свалиться с лошади таким образом, что он сбил с ног фаворитку короля, упал на нее сверху, да еще и испачкал прежде выпитым вином ее платье, пытаясь подняться. Стоит ли говорить, что король был в ярости. Не слушая увещевания многочисленных и почтенных родственников Манка, он немедленно отправил того в дальний гарнизон в том же чине. Это был позор. Позор для всего рода. Так уру Манк оказался на границе с кочевниками.

Когда Михаил предстал перед ним, он как раз приканчивал очередную бутылку вина, сидя за столом.

– Подойди поближе, – сказал Манк, почесав свое объемистое брюшко. – Мне сказали, что ты из дальней деревни. Что там слышно о кочевниках?

– Я видел последний разъезд в дне пути отсюда, господин сотник, – ответил путник, мысленно переведя свой бег в скорость обычного пешехода. – А рядом с Камором их вообще очень много.

– Сколько же у них воинов? – спросил сотник.

Собеседник пожал плечами:

– Больше, чем здесь людей. Много больше. Тьма.

Манк поморщился. Он любой ценой хотел избежать военных действий. До сих пор ему несказанно везло, потому что кочевники еще ни разу не пытались штурмовать крепость Зарр.

– Зачем же ты пришел сюда?

– Иду к королю с челобитной, – ответил Михаил.

На лице сотника мелькнул интерес. Он протянул руку.

Молодой человек вытащил изза пазухи свиток, загодя написанный Арралом. Прошение к королю было неплохим прикрытием его перемещений по стране.

Сотник принял челобитную и развернул ее.

Она состояла из трех разделов. Вопервых, следовало скрупулезное описание убытков, понесенных деревней, вовторых, приводились скупые, но вполне достоверные сведения о численности кочевников, а втретьих, сей документ завершался слезной и витиеватой просьбой избавить верных короне жителей Камора, далекого, но важного форпоста ранигской цивилизации, от бедствия. Под всем этим стояла подпись «ишиб Аррал».

Прочитав, сотник вернул свиток. Что бы Манк ни думал о человеке, стоявшем перед ним, до прочтения документа, теперь его мнение изменилось. Сейчас он видел не просто мужика, а посланца населенного пункта, находящегося под вражеской оккупацией и взывающего к законным властям о помощи. С этой челобитной в глазах всех Михаил приобретал статус официального лица.

– К королю идешь, значит… Нуну. Попытай счастья. А чем ты занимаешься? Хлеб выращиваешь?

– Нет, я – охотник.

– Где же твой лук?

– Мне не нужен лук, охочусь с помощью ловушек.

Сотник хмыкнул:

– Ладно, ступай.

Михаил попрощался и вышел. Образ простого деревенского труженика ему явно удавался.

– Ну что, не прогневил нашего сотника, значит? – спросил у него солдат у входа. – Ты смотри, он мужик хороший, непридирчивый. Пьет, правда, много. Но зато как рвется в бой! Все время кочевниками интересуется. У всех о них спрашивает.

У путешественника создалось другое впечатление о причинах повышенного интереса сотника к степнякам. Но он предпочел об этом умолчать.

– Где тут можно пожрать?

– В трактир иди, там, за углом, – махнул рукой солдат.

Михаил вышел из помещения и повернул в указанном направлении. Хотя он и взял с собой припасы в дорогу, но считал себя обязанным познакомиться с местной жизнью во всех подробностях. А где же эта жизнь видна лучше, чем в трактирах?

Зал заведения оказался на удивление большим. Не все скамьи и столы были заняты, но чувствовалось, что трактир явно процветал.

По понятным причинам он еще не был знаком с порядками в заведениях общепита этого мира, поэтому подошел к стойке и сообщил трактирщику, что хотел бы недорого пообедать. А потом, возможно, и остановиться на ночлег.

Трактирщик походил на жука. Его большие усы торчали в стороны, а глаза были слегка навыкате. Впрочем, жуком он был не только снаружи, но и внутри. Если так можно назвать человека, который последовательно выдавливал всех конкурентов из поселениякрепости, чтобы держать заоблачно высокие цены. У него были хорошие отношения с начальством и плохие – с рядовыми посетителями, за чей счет он поддерживал хорошие отношения с начальством. Михаил на начальство похож не был.

– А много ли у тебя денег, мил человек? – спросил у него трактирщик.

Молодому человеку такое начало не понравилось. Но он подумал, что оно, возможно, является нормальным для этих мест. Поэтому показал одну серебряную монетку.

– Дайка, – сказал трактирщик, протягивая толстую ладонь. – Чтото она у тебя подозрительно блестит.

Будь на его месте обычный деревенский житель, он, возможно, отдал бы монетку, чтобы распрощаться с ней навсегда. Но молодой человек читал о жуликах, встречался с жуликами и мог их вовремя заметить и распознать. Он спрятал монетку:

– Как хочет, так и блестит. Это ее дело и мое. Вот когда дашь мне еду и ночлег по нормальным ценам, это дело станет твоим.

Трактирщик презрительно усмехнулся:

– Я сейчас крикну страже, что ты пытался всучить мне фальшивое серебро. И тебя бросят в яму.

Михаил уже сидел в ямах много раз. И когда прятался от кочевников, и когда работал над амулетами. Но в данный момент ему в яму не хотелось.

– Да ты шпион, – сказал он. – Шпион кочевников. Я узнал тебя.

– Чего? – опешил трактирщик.

– Я прибыл из Камора, деревни, захваченной кочевниками. Прибыл с просьбой о помощи. Уже поговорил с сотником. Он разрешил мне следовать к королю. Но сейчас понимаю, что кочевники вошли в страну изза предательства. Только что я внезапно вспомнил, что видел тебя в их лагере. Они передавали тебе деньги.

Слова «сотник», «король», «кочевники», «деньги» и «предательство» оказали на трактирщика завораживающее влияние. Сначала он чуть не задохнулся от наглости и нелепости обвинений, но потом взял себя в руки. Он не был туп и знал местную жизнь. Поверят ли солдаты незнакомцу или нет – дело второстепенное. Важно лишь, что у трактирщика были деньги, и солдаты это знали. Если же заподозрят, что его состояние нажито путем сговора с врагом, то ему придется вскоре оказаться на виселице, потому что никто не станет выяснять, виновен он или нет. Ведь появится отличный предлог наложить руку на все его имущество. Конечно, можно было попробовать оправдаться, но одна монетка не стоила такого риска. Трактирщик был богат, а в текущий момент наличие денег не только не могло отвести подозрения, но резко усилило бы их. Сразу же нашлось бы много охотников наложить руку на его собственность.

– Ты получишь кров и обычную еду на один день за эту монету, – сказал трактирщик.

– Обычную хорошую еду, включая завтрак, – поправил его Михаил, одержавший моральную победу.

– Договорились, – скрипнул зубами трактирщик и опять протянул руку за монетой.

– Оплата состоится завтра после выполнения всех условий, – дипломатично высказался путешественник.

Трактирщик позеленел.

– Эй, ктонибудь! Накормите этого… человека! – крикнул он.

Михаил уселся за свободный столик. Из двери, расположенной за стойкой, вышла немолодая женщина и направилась к нему. На ней был ошейник. Так он впервые за время пребывания в мире Горр столкнулся с рабством.

Глава 15

Знакомство с монополией

Враги не спят. Особенно, когда ты спишь.

Один сумасшедший отшельник

– Что будет заказывать господин? – спросила она.

– А что есть? – поинтересовался Михаил, чувствуя некоторую стесненность, поскольку никогда в своей жизни не встречался с людьми, приравненными к движимому имуществу.

– Жареная курица, картошка, суп и вареная говядина.

– Какие у вас тут приправы?

– Обычные, – удивленно ответила женщина. – Соль и перец.

– Тогда принеси курицу и картошку.

Насчет приправ он спросил не из пищевкусовых соображений. Будучи от природы человеком недоверчивым, он заранее допускал наличие недоброго умысла в действиях всех тех, с кем у него сложились плохие отношения. В данном случае это был трактирщик. Михаил мог проверить ти заказанных блюд и выявить присутствие ти соли и перца. Но он вряд ли сумел бы отличить ти неизвестной приправы от яда. Конечно, молодой человек не особенно верил в то, что трактирщик решит его отравить. Быстрый яд мог плохо сказаться на репутации заведения и, возможно, на жизни владельца, а медленный яд не гарантировал молчания путешественника и был трактирщику также невыгоден. Тем более что спор они решили полюбовно. Но все же на всякий случай Михаил решил перестраховаться.

Вопреки ожиданиям, принесенные блюда оказались недурно приготовленными. Трактирщик, хоть и был подлец, но на продуктах не экономил, предпочитая вместо этого устанавливать заоблачные цены.

Затем женщина принесла слабое сладкое вино, больше похожее на компот. Против пониженной крепости напитка он не возражал, поскольку предпочитал всегда сохранять ясность мысли, поэтому имел привычку пить либо немного, либо чтонибудь некрепкое.

– Господин еще желает чтонибудь? – спросила она тоном, который намекал на что угодно.

Он в последний раз был с женщиной несколько месяцев назад в своем мире. Но та, что стояла перед ним, нисколько его не привлекала. Она выглядела слишком старой для него, чересчур изможденной и слишком несчастной. Ее вид возмутил Михаила. Женщина как объект вожделения в его понимании не должна была так выглядеть.

– Пока ничего, – сказал он.

Рабыня поклонилась и ушла.

В ожидании своего заказа он успел внимательно рассмотреть посетителей. В дальнем углу сидели несколько солдат, уже достаточно пьяных. Неподалеку располагались какието ремесленники, а в другом углу в полном одиночестве сидел, повидимому, местный пьяница.

Доев курицу, Михаил собирался сначала потребовать свою комнату, а потом пойти прогуляться по поселению. Но его планам не суждено было сбыться. Внезапно дверь отворилась, и в трактир вошел еще один посетитель, одетый в халат синего цвета. Михаил протянул к нему тонкий щуп и в ужасе узнал в нем ишиба. Причем не самого слабого. Он быстро отдернул щуп, хотя знал, что мог бы этого не делать. Обычно тонкие щупы не мог заметить даже самый опытный ишиб, если, конечно, все время не проверял свою ти целенаправленно, слой за слоем.

Вошедший направился к трактирщику, сказал ему пару слов, а потом, резко развернувшись, пошел по направлению к Михаилу. Молодой человек похолодел. «Неужели он увидел мой аб? – подумал он. – Но как это возможно?»

Между тем ишиб подошел к нему совсем близко.

– Можно мне присесть? – спросил он, кивнув на соседний стул.

– Конечно. Буду рад пообщаться.

Ишиб улыбнулся:

– Меня зовут Иашт.

– Ксант, – представился Михаил и добавил: – Из Камора.

Иашт кивнул:

– Как поживает Аррал?

– Живет помаленьку, не болеет, – осторожно ответил путешественник.

– Мы учились у одного учителя, – сказал ишиб. – У нас с ним всегда были хорошие отношения, возможно, даже дружеские.

Когда страх разоблачения прошел, молодой человек внимательно присмотрелся к внешности собеседника. У Иашта было узкое лицо, крючковатый длинный нос и внимательные глаза. Они, казалось, буравили собеседника. Несмотря на то что Иашт учился с Арралом у одного учителя в одно и то же время, он выглядел значительно моложе. Только на висках была заметна седина.

Михаил вежливо ответил:

– Он мне ничего об этом не рассказывал, господин ишиб.

Действительно, с чего бы стал ишиб рассказывать о своей учебе какомуто охотнику.

– Король не пошлет солдат против кочевников сейчас, – внезапно сказал Иашт. – И я хочу, чтобы ты передал это Арралу.

Михаил понял, что тот уже успел переговорить с сотником. Он посмотрел прямо на собеседника.

– Я все же попытаюсь донести прошение.

– Твое дело, – произнес ишиб. – Но сейчас идет война с соседями. Королевства Кмант и Томол объединились, чтобы оттяпать у нас приличный кусок. Пока король не решается на генеральное сражение. И неизвестно, когда решится. Идут осады то тут, то там.

Ишибы обладали силой. А сила означает власть. Поэтому Михаил нисколько бы не удивился, если бы собеседник знал не только то, что он сказал, но и все ближайшие планы короля. Молодого человека, правда, сначала удивило то, что ишиб решил поговорить о таких вещах с простым охотником. Но он быстро понял, что все эти слова предназначались для Аррала, друга Иашта.

– Почему же король это допустил?

– Потому что у него плохие советники, – последовал ответ.

Эта фраза означала многое. У хорошего короля не могло быть плохих советников. Мог быть один плохой, возможно, два. Но не все.

– А когда появятся хорошие? – поинтересовался Михаил.

Ишиб внимательно посмотрел на него и хмыкнул.

– Странный ты охотник, – сказал он. – Задаешь правильные вопросы. Они вряд ли появятся.

– Почему?

– Это слишком сложно, но я попробую объяснить. Представь, что одно дерево растет слишком близко от других. Очень близко. Оно и другие деревья заслоняют свет друг другу. Дерево может выжить, если будет выше. Но по какойто причине оно не может посылать ветви вверх. Ветви растут сами, куда хотят. Растут вширь, пытаясь ухватить хоть маленький кусочек света. Хоть ненадолго. Это дерево обречено. Тебе понятно?

– Да, вполне, – собеседник понял, что король был не только плох, он еще ничего и не контролировал. Различные группы вельмож рвали королевство на части ради сиюминутной выгоды.

– Тогда можешь продолжать свой путь, если хочешь, странный охотник. Счастливо, и передавай привет Арралу, когда увидишь его. Этот разговор тоже можешь передать. Но я бы тебе советовал вернуться в Камор сразу же и все ему рассказать.

Михаил был готов спорить на что угодно, что истинным хозяином крепости был этот ишиб, потому что сотник передал ему практически весь их разговор. Возможно, даже дословно. Это выглядело как отчет. Еще молодой человек теперь был совершенно уверен, что единственной причиной, по которой ишиб завел беседу с ним, было желание Иашта через посланца известить Аррала, что помощи не будет.

Иашт ушел, а Михаил остался сидеть, обдумывая, какую всетаки роль занимают ишибы в деле управления государством.

Не придя к окончательному выводу, он потребовал отвести его в комнату, где будет спать. Она оказалась тесной каморкой, в которой, кроме небольшого топчана, располагались полстола и один стул. Впрочем, на первый взгляд, там все было чисто.

Уже наступил вечер, а он здорово устал. Отпустил рабыню, запер дверь на хлипкую щеколду и прилег на топчан. Перед сном его посетили мысли о далеком доме. Казалось даже, что той, прежней жизни с белыми простынями, веселыми подружками и чувством свободы никогда не было, она ему либо приснилась, либо он создал ее в своем воображении. Тоска на миг защемила его сердце, но тут же отпустила. Михаил, как и многие в его мире, не мог подолгу испытывать сильные эмоции.

Справившись с приступом ностальгии, он вернулся к практическим вопросам, вспомнив всех людей, с которыми встречался сегодня. Они производили впечатление наивных и плохо образованных, за исключением ишиба. Михаил мысленно перебрал также их ти .

Когда ишиб смотрит на человека, то видит не только то, как он выглядит, но и что собой представляет его ти. Поэтому образы знакомых людей у каждого ишиба ассоциируются с двумя вещами: внешностью и ти . И то, и другое, как правило, уникально.

Незаметно для себя он задремал. Его сон никогда не был глубок на новом месте. Он обычно чутко реагировал на каждый шум, пусть даже слабый. Поэтому сейчас молодой человек спал недолго. Его разбудила какаято возня около топчана.

Он открыл глаза, но в темноте сначала не смог ничего разглядеть. Однако же Михаил отчетливо чувствовал ти человека рядом с ним. В ней было чтото знакомое. Сосредоточившись, он узнал пьяницу из трактирного зала. Трактирщик либо нашел способ отомстить, либо обыск был обычной процедурой, которой подвергались комнаты всех новых постояльцев.

Михаил схватил незнакомца за кисть одной рукой. После чего сразу же выпустил разряд. Непрошеный гость коротко вскрикнул и упал на пол. Можно было не опасаться, что пьяница расскажет комуто о невиданном оружии. Если не знать, что собой представляет электричество, то ощущения от близкого знакомства с ним невозможно описать или классифицировать. В свое время Аристотель искренне считал, что электрические скаты вырабатывают какойто яд или эликсир.

Злоумышленнику сильно досталось, но он был жив, потому что основная часть тока прошла лишь через конечность. Он катался по полу, обнимая свою руку, и подвывал. Кроме его стонов, в трактире не было слышно ни звука. Его сдавленный вопль в момент поражения током никого не разбудил.

Михаил не нуждался в свете, теперь он видел ти предметов на расстоянии двух метров. А если бы выпустил щуп, то мог бы изучать все на гораздо большем отдалении.

Он сел на топчане и чувствительно, хотя и несильно, пнул забулдыгу в бок.

– Заткнись.

Твердость подошвы ботинка и дозированная боль от удара сработали как дополнительные средства убеждения, пьяница всхлипнул и замолк.

– Тебя послал трактирщик? – спросил молодой человек. К своему удивлению, он был совершенно спокоен.

– Нет, – пробормотали внизу.

Михаил прижал подушку, набитую соломой, к лицу допрашиваемого, а левой рукой схватился за его согнутую ногу. Разряд. Кажется, он нашел еще одно применение электричеству в этом мире.

Человек на полу завопил, но громкость звука легко регулировалась подушкой.

Когда тот слегка успокоился, входящий в роль следователя постоялец убрал своебразный кляп.

– Говори правду, и тогда больше не будет больно, – беззлобно заметил он.

– Трактирщик, это все трактирщик! – без задержек выложил пьяница.

– Тебя как звать?

– Марл. Я горшечник.

– Ну что же, Марлгоршечник, тебя трактирщик посылает ко всем новым постояльцам или лишь ко мне?

– К тебе. Я ему задолжал, не мог отказаться. А он обещал простить долг, если я узнаю, сколько у тебя денег.

– Всегото? – удивился Михаил. – Он не приказывал тебе меня обокрасть?

– Нет, только найти и пощупать кошель. И быстро уйти. Ничего не брать.

Ситуация была забавной. Видимо, трактирщик имел свой кодекс чести: он не обкрадывал постояльцев напрямую, а предпочитал выуживать деньги мошенническим путем.

«Не все так просто в подлунном мире», – философски подумал молодой человек.

– Иди, – распорядился он. – Скажешь трактирщику, что ничего не нашел. Это значит, что денег немного.

Неудачливый воришка попытался встать, но не смог: нога его не держала. Всхлипывая, он начал выползать из каморки. Михаил хотел было подлечить своего незваного гостя, но затем подумал, что этот тип до утра какнибудь оклемается. А от пьянства его все равно не вылечит никакой ишиб.

По словам Аррала, ишибы отлично справлялись со всеми физическими недугами, но были совершенно не способны воздействовать на психические функции других людей. Не могли они влиять и на свою психику. Лишь память была исключением, потому что механизм ее работы на уровне ти был понятен всем и достаточно управляем. Михаил понял, что максимум, на что были способны ишибы, – это создание иллюзорных сигналов, идущих к рецепторам органов чувств. Так работал амулет, обучающий языку. Но даже для того, чтобы этим амулетом воспользоваться, необходимы были отсутствие сопротивления, добрая воля обучаемого, его неподвижность и спокойная обстановка. Поэтому никто из ишибов не мог излечить сумасшествие или избавить от пагубных привычек. С другой стороны, никто не мог читать мысли и воздействовать на них. Всегда и во всем есть положительные и отрицательные стороны.

Утро выдалось туманное, сырое и прохладное. Михаил, покидая ночлег, решил ничего не говорить трактирщику о ночном происшествии. Он съел свой завтрак, отдал обещанную монетку и двинулся к воротам. Немного поболтав со стражниками и выслушав дурацкие напутствия, которые должны были изображать шутки, посланец из Камора вышел из крепости Зарр и побрел на север.

Скрывшись из вида, Михаил развил свою обычную скорость. На этот раз было много лишней беготни. На дорогах было уже не так малолюдно. Молодому человеку часто приходилось делать петли. По тракту двигались многочисленные крестьяне, какието повозки, караваны, небольшой строй солдат. Пару раз он видел рабов, которых гнали на полевые работы. Пробежав еще немного, Михаил понял, что большая часть местных полей возделывается рабами, которых в этой области королевства было великое множество. А затем он увидел, как поступают с отходами рабовладельческой экономики, и эта картина вызвала у него глубочайшее возмущение. Около дороги стояли две телеги. Рядом с ними никого не было из сопровождающих, как не было и лошадей. Молодой человек решил не сворачивать на этот раз с дороги и проверить груз. Что жители Ранига могут бросить или оставить на время без присмотра вот так небрежно? Не боясь, что это будет украдено? Любопытство разбирало его. Но когда он подошел поближе, то пожалел о своем любопытстве. Потому что увидел сваленные в беспорядке трупы, заполнившие телеги почти доверху. Очевидно, трупы рабов, работавших здесь же, на окрестных полях.

Михаилу стало нехорошо от этого зрелища. И не потому, что он никогда не видел трупов ранее. Видел, конечно. А потому, что он представил себе, что здесь находятся близкие люди его знакомых из Камора. Возможно, того же Ксарра. Совершенно ни в чем не повинные люди, которые пали жертвой чудовищной системы под названием рабовладельческий строй. Воспитанный в прогрессивном и относительно свободном мире, он не мог принять саму идею рабства. Оно ему совершенно не нравилось. Но молодой человек также понимал, что сделать ничего с этим не может. Пока не может. Поэтому он лишь сжал зубы и продолжил свой путь.

Глава 16

Сцепра

Сначала надень корону, а потом убивай принцев. Обратный порядок нежелателен.

Наследный принц Томола – мертвому заговорщику

Успешно миновав дорожные помехи, Михаил к вечеру все же подошел к городку Сцепра. Впервые в этом мире он увидел каменные крепостные стены, и они произвели на него впечатление. Стены высотой около пяти метров были возведены из слегка обтесанных валунов, скрепленных известкой, и, видимо, давно – судя по сероватому цвету камней. Через равные промежутки над стенами возвышались сторожевые башенки. Город выглядел очень грозно, несмотря на многочисленные хижины и деревянные дома, расположенные рядом со стенами с наружной стороны. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться: в случае осады эти внешние постройки могут быть разобраны и использованы для штурма. Михаил сначала удивился такой расточительности, но потом сообразил, что, скорее всего, в случае военной угрозы хижины и лачуги будут по большей части разобраны для нужд обороны крепости, что останется – будет сожжено, а жители этих домишек уйдут под охрану стен. Пройдя через наружный круг домов, путешественник подошел к воротам.

Там его ожидал сюрприз – за вход в город взималась плата. Встав в хвост небольшой очереди, он разузнал, что посещение города обойдется ему в два медяка. Медяк за то, что он пеший, и медяк за то, что он крестьянин. Если бы он был благородным и без свиты, то не платил бы ничего благодаря своему происхождению, но зато заплатил бы два медяка за свою лошадь. То есть пеший крестьянин приравнивался к конному дворянину. Такое сравнение слегка развеселило молодого человека, воспитанного в бессословном обществе.

На входе он протянул стражнику серебряную монету. У него было с собой еще девять таких же. Остальные мирно покоились в роще неподалеку. Из соображений безопасности Михаил решил их в город не брать.

– Смотрика, серебро Томола, – хмыкнул стражник, одетый в такой же полудоспех, как и солдат в Зарре. – Ты откуда, парень?

– Из Камора, – ответил тот, махнув рукой кудато назад. – Нас захватили кочевники.

– Да, не повезло, – протянул другой стражник. – Но все равно эти деньги мы поменяем по цене местного серебра.

Михаил уже знал, что местные серебряные монеты имели чуть меньший вес, чем монеты королевства Томол. За одну местную обычно давали двадцать два медяка, а за одну монету Томола – двадцать четыре.

Однако он не собирался спорить, поэтому кивнул. Ему отсчитали двадцать медяков сдачи, и молодой человек оказался в настоящем древнем городе.

Узкие извилистые улочки переплетались, должно быть образуя невиданные узоры, если смотреть сверху. Дома в дватри этажа стояли впритык друг к другу, но встречались и богатые городские усадьбы, обнесенные высокими заборами. Красиво, романтично. Правда, впечатление портили кучи мусора и выплеснутые у стен и заборов помои, приходилось ступать с оглядкой. Камор, да и Зарр были гораздо чище. Впрочем, Михаилу понравилось, что все длинные улицы вели к одной и той же площади в центре города. Там он вскоре и оказался.

Аррал рекомендовал ему обратиться в Сцепре к знакомому сапожнику. По словам старика, всего за монету он предоставит кров и еду. А еще за тричетыре монеты изготовит хорошую местную обувь, которой можно будет заменить привлекающие внимание ботинки.

По словам Аррала, сапожник жил неподалеку от площади. По пути к нему Михаил с интересом разглядывал здания и вывески. В городе было судебное присутствие, имелись и казармы для солдат. Как начал догадываться молодой человек, встречая на улицах патрули воинов, выглядевших так же, как и крепостная стража, солдаты гарнизона почемуто не делились на внутреннюю и внешнюю стражу, а выполняли полицейские функции наравне с защитой города от нападений извне. На площади также располагалось градоуправление. Он изумился, когда обнаружил, что здание Управления рабами сравнимо по размерам с тем, которое Михаил про себя назвал магистратом. Еще на площади был храм, в котором проводили службы жрецыишибы.

Как рассказывал своему ученику Аррал, религия в мире Горр развивалась весьма своеобразно. Сначала, давнымдавно, на огромной территории чтили, в общемто, один и тот же пантеон богов. Затем, по мере появления современных государств, этот пантеон преобразовывался, на первое место выходили одни боги, а другие отступали в тень. В какойто момент зародилась идея единобожия. И довольно быстро – по историческим меркам – в разных частях материка из одного и того же пантеона выделились совершенно разные единые боги. Прочие боги, помельче, сохранились, но превратились в подручных, помощников на службе у единых богов. Золотое время отсутствия религиозных противоречий, а значит, и поводов для войн за веру подходило к концу.

В королевстве Раниг единым богом был Оззен – прежде бог плодородия. Его церкви и принадлежал храм, который Михаил видел перед собой.

Вспомнив наставления Аррала, молодой человек повернул от храма налево, прошел несколько домов и оказался перед очень узким строением под вывеской, отдаленно напоминавшей то ли сапог, то ли очень высокий сандалий.

Михаил постучал. Дверь приоткрылась, и он увидел очаровательную кареглазую девушку лет восемнадцати.

– Добрый вечер, – церемонно поздоровался молодой человек. – Здесь ли живет сапожник Ломтер?

– Здравствуй, – ответила девушка. – Господин пришел за заказом?

– Нет, я прибыл от ишиба Аррала. Можно увидеть господина Ломтера?

– Конечно, проходи.

Михаил оказался в просторной комнате, которая, повидимому, служила и мастерской, и местом для приема посетителей. За столомверстаком сидел пожилой человек с длинными седыми волосами, ниспадающими до плеч. Сапожник вопросительно взглянул на вошедшего. Молодой человек еще раз объяснил, кто он и откуда, закончив все просьбой переночевать и сменить обувь.

Старик, не ответив на приветствие, все это время пристально смотрел на ботинки Михаила. Наконец он поднял глаза:

– Можно взглянуть?

На полу в комнате было чисто, так что посетитель снял ботинки и передал их пожилому сапожнику. Тот долго рассматривал их и так, и этак, крутил в руках и даже попытался оторвать подошву.

– Значит, ты – охотник? – переспросил сапожник, даже не пытаясь скрыть сарказм.

– Охотник, – не моргнув глазом, подтвердил Михаил.

– Да, старый Аррал нисколько не изменился. В прошлый раз он выдавал эльфа за выходца с побережья Кманта.

Молодой человек изумился. О слове «эльф» сообщил ему внутренний словарь, но он считал это понятие такой же сказкой, как и у себя дома. Ведь никто прежде о них не упоминал, а «словарь» не содержал точных определений, только образы.

– Конечно же я помогу тебе. Ты можешь остаться, а новую обувь закончу завтра к обеду. Все будет стоить пять монет серебром.

Михаил всегда предпочитал расплачиваться сразу – случай с трактирщиком был исключением. Он отсчитал и положил пять монеток на стол.

– Здесь больше, – ответил сапожник, намекая на иной вес серебра.

– Пустяки. Меня интересует качество обуви, ведь в ней мне придется еще долго ходить по этой стране.

– Если ты хочешь есть, то Инкит накормит тебя, – Ломтер кивнул на девушку.

– Благодарю.

Пройдя в соседнюю комнату, которая, как и предыдущая, совмещала в себе разные функции, Михаил принялся за еду. Заодно он расспрашивал девушку о жизни в городе, о местных людях, а также о хозяине дома и его семье. В результате он узнал, что она – дочь старого сапожника. Была замужем за подмастерьем известного каменщика, но недолго: в результате несчастного случая осталась вдовой и была вынуждена вернуться к отцу.

Девушка понравилась ему. Она была вежливой и веселой. Трудно было назвать ее красавицей, но правильные черты лица и молодость могли очаровать кого угодно. Проникся к ней симпатией и молодой человек, тем более что он долго был вынужден обходиться без женского общества. Но даже когда Михаил смотрел на милое личико Инкит, перед его глазами все равно часто возникал образ прекрасной незнакомки, встреченной им в лесу. Слишком часто.

Еще было не очень поздно, солнце только начало садиться, и молодой человек уговорил Инкит показать ему центр города. Прогулка с девушкой вновь пробудила в нем далекие воспоминания. Он увлекся и вместо того, чтобы расспрашивать свою спутницу, запасаясь нужной информацией, сам стал ей рассказывать о городах, в которых побывал. О домах, подпирающих небо, о скоростном транспорте, мелькающем как молния, о грохочущих вагонах, идущих и под землей, и над ней.

На вопрос Инкит, где же все эти города, он отвечал, что они находятся так далеко, что он вряд ли способен найти дорогу обратно к ним.

– Наверное, там живут лишь великие ишибы, – сказала девушка.

Михаил лишь печально улыбнулся.

Потом, когда они уже практически вернулись домой, он вспомнил об эльфах. Но девушка могла рассказать ему лишь немногое, и это было все, что она знала о загадочных существах. Из ее слов молодой человек понял, что эльфы были отдельной человеческой расой, обладающей рядом интересных особенностей. Так, у подавляющего их большинства были способности ишибов, но очень узконаправленные. В основном они могли эффективно изменять лишь ти растений. Если раньше эльфы контролировали большую территорию, то в ходе нескольких войн оказались вытесненными за ее пределы. Их остатки сейчас проживали в лесах на северовостоке.

Они вернулись домой, и Михаил отправился спать в отдельную маленькую комнату, выделенную ему. Очевидно, по традиции этого дома, его спальня была также многофунциональной и явно использовалась еще и как чулан.

Ночью Инкит пришла к нему. Вечером она не давала никаких намеков на словах и в поведении, но он подсознательно ожидал этого, помня о тех взглядах, которые она бросала на него при расставании. В мире Горр отношения между людьми были гораздо проще, чем на Земле.

Инкит, не говоря ни слова, скользнула под одеяло и прижалась к Михаилу всем телом, необычайно ладно, гармонично, как будто они встречались много раз и давно привыкли друг к другу. Волна доброго тепла и мягкого света накрыла его, сделала невесомым… У него уже давно не было девушки, поэтому его руки немного дрожали, когда он ласкал ее через ночную рубашку. Потом рубашка полетела в сторону. У Инкит были удивительно упругие груди. Ему не приходилось видеть таких даже у самых красивых земных женщин, с которыми он был близок раньше. Инкит трепетала под его руками и поцелуями. В этот момент Михаил почти любил ее. Он целовал ее губы, лицо, шею. Девушка учащенно дышала и шептала чтото – молодой человек никак не мог разобрать. Да он и не пытался.

Михаил ощущал губами молодую кожу, пахнущую молоком и почемуто земляникой. Его руки ласкали тело Инкит, и она отвечала ему с такой же страстью. Сердце учащенно билось, и он в этот момент был совершенно счастлив. Они провели вместе пару часов, и молодой человек потерял счет, сколько раз он овладевал девушкой. В конце концов даже вновь приобретенные умения контролировать усталость оказались бессильны. Михаил уснул.

Когда это случилось, Инкит тихо выбралась изпод одеяла и посмотрела на молодого человека долгим взглядом. Потом наклонилась к нему и слегка прикоснулась губами к щеке. А через несколько секунд дверь за ней тихонько закрылась.

Он обычно трудно и тяжело засыпал в новом месте, но в этот раз заснул легко, подетски, и сны были приятны. Ему поочередно снились то мир, котором он жил раньше, то Инкит, зовущая его кудато, то черноволосая красавица, ускользающая от его объятий.

Утром постель все еще сохраняла запах девушки. Настроен Михаил был бодро, его переполняла энергия, жажда действий. Ему даже начало казаться, что и в этом мире есть приятные вещи. Включая управление ти, разумеется. Он вышел из комнаты и застал сапожника за работой. Под стук его молотка с грустью подумал о том, что та вчерашняя прогулка, а потом и мимолетное ощущение счастья уже никогда не вернутся.

– Доброе утро, – поздоровался Ломтер. – Будешь завтракать?

– Доброе утро. Нет, наверное, не буду. Мне бы хотелось еще посмотреть город, поэтому позавтракаю в какомнибудь трактире.

Он принял такое решение еще вчера. Чтобы, вопервых, не особенно отягощать сапожника, а вовторых, накопить больше информации обо всем. Трактиры в этом смысле для Михаила были предпочтительнее.

Инкит не было дома – сапожник отослал ее с какимто поручением. Но молодой человек и так не взял бы девушку с собой. Ведь он собирался посетить те уголки города, в которые они вчера не заглядывали и куда приличных девушек лучше не водить.

Выйдя из дома сапожника, Михаил быстро зашагал по узким улочкам. Он внимательно приглядывался к одежде прохожих, а также оценивал внешний вид встречавшихся трактиров, выискивая, какой из них выглядит более пододозрительно. При этом то и дело хмыкал про себя: «Ну надо же! Как быстро может подающий надежды физиолог, минуя стадию ишиба, стать шпиономлюбителем».

Подходящее место обнаружилось на достаточном отдалении от центральной площади. Михаил признался себе, что, не будь он хорошо защищен от физических атак, никогда не зашел бы добровольно в подобное заведение. Этот трактир выглядел в высшей степени подозрительно. Проще говоря, очень напоминал разбойничий притон.

На вошедшего Михаила обратил внимание лишь некто, стоящий за стойкой. Он был одет весьма странно: кожаная куртка без рукавов на голом теле и большая мягкая шляпа с висящими полями. Лицо в тени шляпы рассмотреть было невозможно. Михаил сразу мысленно окрестил эту личность барменом.

Молодой человек, убедившись, что его заметили, отправился к столику в углу. Сначала он хотел присмотреться к посетителям, оставаясь в тени. Но очень быстро понял, что никто не обращает на него никакого внимания. Через некоторое время рядом возник мужчина в замусоленном переднике. Ясное дело, исполняющий обязанности подавальщика.

– Что угодно господину?

– Я бы хотел вина.

– Покрепче? Послабее? – подавальщик всем своим видом излучал желание угодить. Похоже, он ничуть не сомневался в том, что заказ не останется неоплаченным.

– Понимаешь, – Михаил замялся и вопросительно посмотрел на собеседника, – я както не привык пить в одиночестве.

– Господин желает девушку? – уточнил мужчина.

– Да нет, мне нужен ктото, кто любит пить. Я плачу.

На губах его собеседника наконецто мелькнула понимающая и довольная улыбка.

– Есть! Есть такой человек! – воскликнул он, неопределенно показывая в зал.

Эта реплика чтото смутно напомнила Михаилу, но он не стал заострять на этом внимание:

– Так пригласи его сюда. Здесь хорошее место. И подноси вино покрепче, пока не закончатся деньги.

Молодой человек выложил на стол одну серебряную монету, и она мгновенно пропала.

– Сию минуту, – подавальщик исчез практически со скоростью монеты.

Буквально через пару минут к его столику подошел человек, одетый еще более живописно, чем личность за стойкой. Он тоже был в шляпе, но ее поля топорщились кверху и какимто чудом не опускались. Камзол нового персонажа когдато, наверное, был роскошен, но сейчас вид портили пара дырок размером с кулак, а также рукав, ранее принадлежавший совершенно другому платью. Возможно, даже женскому. Общее впечатление этот субъект производил прекомичнейшее, нечто вроде драного, но отважного пиратского попугая.

Подойдя, он без слов, сурово и чутьчуть укоризненно посмотрел на потенциального собутыльника.

– Присаживайся, – как можно радушней сказал ему нежданный благотворитель.

Человек грузно плюхнулся на противоположный стул. В этот же момент за его спиной возник мужчина в переднике с кувшином и с двумя кружками. Если бы Михаил не знал, что все происходит совершенно случайно, он бы мог подумать, что стал участником отлично отрежиссированной и много раз сыгранной постановки.

– Как поживаешь? – спросил он первое, что пришло ему в голову, наливая вино в обе кружки.

Человек хмуро наблюдал за процессом.

– Уже хорошо, – ответил он, когда полная кружка оказалась в его руке. – А сейчас будет еще лучше.

И все содержимое полулитровой емкости мгновенно исчезло в его глотке.

– Жажда – опасная вещь, – глубокомысленно заметил Михаил, отставляя свою нетронутую кружку в сторону и снова наливая собеседнику из кувшина.

– Целители говорят наоборот, – буркнул тот. – Все врут, мерзавцы.

Содержимое второй кружки последовало вслед за содержимым первой. Лицо «драного попугая» сначала разгладилось, подобрело, а затем подозрительно быстро стало терять осмысленное выражение.

«Третья стадия алкоголизма, – отметил Михаил. – Сейчас вырубится».

В его планы это никак не входило. Он слегка подправил ти печени собутыльника. Хотя она находилась в ужасном состоянии, но его лечение могло помочь хотя бы временно.

Он не спешил наливать третью кружку, а сосед по столику, казалось, забыл о спиртном. Сначала медленно, а потом все более оживляясь, он стал поносить всех, кого только мог припомнить, начиная с владельца трактира, в котором они находились.

Вскоре выяснилось, что владельца рваного камзола зовут Торнак и он происходит из одной невероятно знатной семьи, которую не может называть вслух, опасаясь бросить на нее тень. В существование семьи верилось слабо, но Михаил был весь внимание, буквально излучая доверие.

Интриги врагов довели благородного Торнака до этого состояния (при этом тот сделал жест, указующий в первую очередь на дыры в камзоле), но «он еще всем покажет». Михаил немедленно с ним согласился и попросил перечислить хотя бы врагов.

– Все, все они! – свирепо пробормотал Торнак, вставляя нецензурную брань. – Этот Миэльс и вся его шайка.

Миэльсом, между прочим, звали короля Ранига.

Внимая пьяным откровениям «драного попугая», молодой человек не без оснований подозревал, что за такие речи их обоих могли запросто посадить в какуюнибудь яму, причем надолго, но интересы дела были превыше всего.

Между тем Торнак разразился длинной речью, из которой следовало, что Миэльс не только глуп, как пробка, но и отмечен всеми возможными пороками. А окружение короля являет собой сборище точных копий его мерзейшей личности.

– Когда уже этот детоубийца сдохнет! – подытожил он.

– Почему детоубийца? – тут же спросил молодой человек, автоматически реагируя лишь на последнюю фразу. Хотя с тем же успехом мог бы спросить и о чемнибудь другом. Речь его собеседника пестрила разнообразнымими эпитетами и сравнениями и, надо сказать, была посвоему художественно убедительна, во всяком случае по отношению к королю.

Торнак уставился на него туманным взглядом:

– Так он же убил малолетнего наследника, чтобы подсунуть трон под свой зад!

Это было уже интересно.

– Родственника? – уточнил Михаил.

– Племянника, – сплюнул Торнак. – Ему годика два было.

– Ты прости, я не местный, – сказал молодой человек. – Когда же это случилось?

– Да вот уже двадцать пять лет как царствует эта сволочь, – собеседник начал покачиваться.

– Как же его звали?

– Его и сейчас Миэльсом зовут, негодяя.

– Да нет, ребенка как звали?

– Нерманом, как и деда…

Больше от Торнака ничего услышать не удалось, поскольку он уронил голову на стол и захрапел.

Михаил поднялся изза стола и хотел отправиться к выходу. Рядом с ним тут же возник мужчина в переднике и поинтересовался, не желает ли господин взять с собой недопитое вино, которого оставалось еще три кувшина. Учитывая вкусовые качества пойла, называемого здесь вином, молодой человек с ужасом отказался. За что немедленно был зачислен в разряд самых лучших клиентов, судя по очередной улыбке подавальщика.

Около выхода из трактира стояли трое, эти непонятные личности определенно когото ждали. Судя по оживлению, которым они отметили появление Михаила, ждали его. Они были одеты не менее живописно, чем оставшийся в трактире Торнак. В основном благодаря разноцветным заплатам на куртках и штанах.

– Эй, богач! – крикнул один из них. – Пойдика сюда!

Трудно было сказать, сообщил ли ктото этим мужикам о щедрости Михаила, или они какимто образом заметили все сами.

Молодой человек не имел ни малейшего желания вступать с ними в беседы или задерживаться. Эти люди его не интересовали. По большому счету, он даже не воспринимал их как помеху. Поэтому спокойно, не обращая ни на кого внимания, проследовал дальше. Подчеркнутое неуважение разозлило троицу. Наверное, им не понравилось, что ктото смеет относиться к ним как к пустому месту. Они быстро двинулись на перехват, предвкушая легкую добычу. Рядом с трактиром никого не было, а если бы и был ктото, то, возможно, вряд ли вмешался.

Михаил даже не ускорил шаг. Он был уже уверен в себе, в своим амулете и в своих способностях ишиба. Хотя, конечно, последовавшей наглой атаки не ожидал.

Один из троицы выхватил нож и ударил молодого человека в спину. Нож не принес тому никакого вреда – замедляющее поле амулета сработало. Но мужик оказался настойчивым – он схватил Михаила за плечо одной рукой, а другой продолжал попытки воткнуть нож. Молодой человек в достаточной мере управлял своей ти, чтобы избегать одиночных медленных атак чемто острым. В целом он боялся лишь двух вещей: массивного оружия и атак с помощью ти. Но происходящее все равно ему не понравилось. Ударом руки он отбросил нападавшего с ножом, задействовав весь свой потенциал приращенной силы. Быстро повернувшись, Михаил схватил второго на плечо и поразил его разрядом. Третьего ударил ногой в бедро. Молодой человек раньше никогда не занимался единоборствами, о чем теперь часто жалел. Сочетание физической силы и умений резко повысило бы его шансы на выживание в этом мире. Но противнику хватило и одного очень сильного удара, он упал. Михаил бросил быстрый взгляд на поле боя. Первый налетчик находился метрах в трех, все еще пытаясь подняться, второй лежал неподвижно и был то ли мертв, то ли без сознания, третий кричал, видимо испытывая проблемы со сломанной ногой. Сочтя инцидент исчерпанным, Михаил развернулся и направился к дому сапожника, быстро выбросив грабителей из головы. Возможно, в прежние времена он бы постарался оказать им помощь, но месяцы, проведенные в этом мире, изменили его. Практичность и рациональность возросли еще больше, он не видел никаких выгод ни для себя, ни для своих знакомых в том, чтобы помочь трем негодяям. Даже наоборот, полагал, что если восстановить их здоровье, то от их действий в будущем могут пострадать другие люди.

Поэтому спокойно шел к дому сапожника, не вспоминая более о произошедшей драке, и осмысливал извлеченную из беседы с Торнаком информацию. Безусловно, заранее Михаил не мог даже предположить, о чем узнает в трактире. Сейчас можно было подвести промежуточный итог небольшой вылазки: риск оправдался, приобретен новый опыт общения, кроме того, ему частично повезло – услышал интересный рассказ. С подобными сюжетами он был знаком из истории. Когда неожиданно умирает младенецнаследник, неизбежно возникают слухи. Ребенка могли действительно убить, а мог умереть и сам. Но слухи об убийстве расходятся, как круги по воде. Во всем винят, естественно, второго наследника – дядю. Тем более что как правитель он плох. Обычное дело.

Именно после таких размышлений Михаил впервые начал ощущать, что наконец проникается духом этого странного мира, в который он попал. Начинает его понимать.

Время до обеда прошло быстро, и ему торжественно и в срок вручили новую обувь. Больше всего обновка напоминала короткие сапоги, которые, впрочем, были выше его прежних ботинок. Убедившись, что сапоги подходят по размеру и не жмут, Михаил остался ими доволен.

Пришло время прощаться с гостеприимной семьей. Расставаться ему было нелегко, потому что он видел глаза девушки. Она явно не хотела, чтобы он уезжал.

Подойдя к нему, Инкит произнесла:

– Ты не вернешься.

Ее уверенность настолько поразила молодого человека, что он неожиданно для себя твердо ответил:

– Вернусь.

Подумал и добавил:

– Если буду жив.

– Возвращаются к благородным, – грустно улыбнулась девушка, – а я – дочь сапожника.

– Если очень хочешь быть дворянкой, ты будешь ею, – заметил он.

Михаил не был связан условностями. Всю свою жизнь он убеждался, что достичь можно многого, если целенаправленно работать над этим. Но у девушки, видимо, был иной опыт. Инкит промолчала. Она даже не сделала попытки обнять его на прощание. Хотя, возможно, слегка стеснялась своего отца. Но глаза ее были печальны.

Он покидал город с сожалением. Конечно, мог бы и остаться, но это нарушило бы все его планы. Он хотел быть лучшим, хотел безопасности. К тому же, хотя девушка ему и нравилась, он ее не любил и вряд ли полюбил бы, как ему казалось. Возможно, это и была главная причина.

Когда Сцепра осталась за спиной, он перешел на свой обычный бег. Впереди была столица.

Глава 17

Ворота Парма

Когда ты побеждаешь противника, который сильнее тебя, не спеши радоваться и будь осторожен в схватке с тем, кто тебе кажется слабее.

Наемник Танер, бывший офицер империи Фегрид

Белокаменный Парм отвечал всем представлениям о столице средневекового королевства, которые сложились у Михаила под впечатлением прочитанного в книгах, увиденного в исторических фильмах и в туристических поездках. Зубцы в человеческий рост на белых крепостных стенах, изящные круглые башни и высокие шпили дворцов придавали городу величественный и торжественный вид. Ворота были огромны, их украшали мраморные фигуры на выносных полках стены. Впрочем, не сочетание архитектурного великолепия и оборонительной мощи удивило путешественника. Достигнув конечной точки маршрута, он обнаружил, что ворота были наглухо закрыты.

Как выяснилось, такая мера предосторожности была предпринята в связи с появлением неподалеку конных отрядов противника, принадлежащих королевствам Томола и Кманта. С недавних пор вход в город был открыт в строго определенное время: с полудня до четырех часов вечера. Молодой человек к моменту закрытия опоздал. Впрочем, он был не одинок. У ворот и вдоль примыкающих к ним участков стены шаталось немало припозднившихся путников, вынужденных теперь ждать почти сутки. Были среди них даже дворяне. Очевидно, король твердо решил по вечерам не пускать в город вообще никого.

Михаилу не очень хотелось ночевать на улице. Он собирался расспросить людей насчет ближайших населенных пунктов и последовать туда, пользуясь своей повышенной скоростью передвижения.

Поблизости от ворот стояла повозка торговца овощами, доверху набитая его товаром. Подойдя к приунывшему коммерсанту, молодой человек поинтересовался, где здесь можно остановиться на ночлег. Печально оглядев товарища по несчастью, торговец ответил, что его величество не любит, чтобы столицу окружали бедные деревни. Поэтому ближайший населенный пункт с трактиром находится в часе езды верхом. Так что к поздней ночи молодой человек доберется туда на своих двоих. Тот имел иное мнение на этот счет и, узнав направление, отправился, не мешкая.

Путь в деревню Мялик, так называлось ближайшее селение, лежал вдоль леса. Погода стояла отличная, и Михаил, уже привыкший к таким пробежкам, наслаждался запахом трав, равномерным бегом и своей скоростью. Мелькали деревья, дорога была почти пустой, и молодой человек мчался, лишь изредка отклоняясь от своего маршрута.

Но примерно на половине пути Михаил был вынужден замедлить бег. Ему послышались какието звуки за поворотом. Молодому человеку совсем не хотелось неожиданно столкнуться, например, с ишибами. Поэтому он сбросил скорость и осторожно, под покровом невидимости, выглянул изза дерева, у которого дорога резко брала вправо.

Недалеко за поворотом пятеро солдат в странной форме, не имевшей ничего общего с формой солдат Ранига, пытались обойти полукругом двоих путников. И у тех, и у других были кони, но все спешились. Видимо, путники хотели скрыться в лесу, но немного не успели. И, что самое главное, среди пятерых вражеских солдат был ишиб.

Как это не раз бывало, Михаил мог принять одно из двух принципиальных решений: либо оставить все как есть, либо вмешаться. Он пока оставался в относительной безопасности, примерно в тридцати метрах от намечавшейся схватки. Ишиб либо не заметил его, либо не мог заметить по причине малого радиуса видения ти. Но не исключалось, правда, что воспитанник Аррала даже на такой дистанции был в опасности, находясь на границе восприятия ишиба.

Обнажив мечи, двое путников прислонились к большому дереву. Защитное вооружение обороняющейся пары состояло из легких пластинчатых доспехов. Четверо нападавших солдат имели более тяжелую броню, а ишиб ограничивался обычным халатом, что в принципе говорило о его способности защитить себя и без доспехов.

– Сдавайтесь, – произнес он, интонацией и небрежным жестом показывая, что у этих двоих нет ни единого шанса.

Возможно, они думали точно так же, но самый молодой из них гордо ответил:

– Никто и никогда из рода Ферен не сдавался врагу!

Как узнал Михаил позже, это было абсолютной правдой. Древний род ни разу не испытывал позора пленения, что являлось поводом для гордости всех Ференов. Углубляясь в историю, можно было установить, что эта достойная во всех отношениях традиция зародилась, когда у первых славных представителей рода Ференов не хватило денег для выкупа. Поэтому сдаваться в плен не имело смысла. Впоследствии обычай укоренился, первоначальные причины забылись, как это часто бывает, зато укрепились романтические понятия о чести и гордости.

– Тогда вы умрете, – равнодушно сказал ишиб.

И тут ученик Аррала бросился вперед. Дада, он догадывался в тот момент, что, возможно, совершает ошибку. Но такой поступок объяснялся двумя причинами. Вопервых, с его точки зрения, у него были большие шансы победить ишиба благодаря внезапности нападения. А убийство ишиба – это убийство ишиба. Очень полезный опыт для всей его дальнейшей жизни в мире Горр. Вовторых, Михаилу нужны были знакомые, а лучше друзья из высшего сословия. Очень нужны. А как быстрее всего приобретать друзей? Конечно, оказав им услугу. Неизвестно, когда еще мог представиться подобный случай убить одним ударом двух зайцев, поэтому он решил рискнуть.

Итак, прикрываясь невидимостью, со всей возможной скоростью воспитанник Аррала рванулся к ишибу. Ну конечно же тот заметил опасность. Не мог не заметить. И, естественно, как всякий нормальный ишиб, он усилил свою защиту, видя, как нечто непонятное несется к нему на огромной скорости. Он сделал все правильно. Вот только с атакой запоздал. А может быть, понадеялся на свое защитное поле, стремясь понять, с чем же имеет дело. Многие ишибы любопытны по определению.

Так или иначе, но любопытство сгубило не только кошку из поговорки, но и данного конкретного ишиба. Воспитанник Аррала подлетел к вражескому ишибу и схватил его одной рукой за шею, а второй – за плечо, как когдато схватил кочевника. При этом он восхитился защитными способностями ти своего противника. Оно оберегало от всего: от ударов, от сверхбыстрых стрел, от мечей, от боевых молотов, от огня, возможно, даже от яда. Но вот от электричества это прекрасное защитное поле не предохраняло никак. Разряд, потом еще один… Ишиб дважды дернулся и обмяк. Защитные свойства его ти исчезли, а сама ти потускнела.

Тем временем другие участники схватки торопливо стали предпринимать действия, направленные на изменение ситуации. Четыре солдата, увидев расплывчатое пятно на фоне красивого вечернего неба, не проявили склонности к поэтическим аллегориям. Да это и понятно: пятно ведь только что угробило их предводителя. Они разделились на две пары, одна из которых атаковала двоих путешественников, которые не менее своих врагов были удивлены бесславным концом ишиба.

Вторая пара напала на странное пятно. Точнее, попыталась напасть.

К этому времени молодой человек уже вполне освоился и со своей новой силой, и со своей новой реакцией. На открытом пространстве обычному человеку было бы крайне трудно не только поймать его, но даже случайно приблизиться или прикоснуться к нему. Воспитанник Аррала маневрировал и уворачивался легко и умело. Мелькнувшая было мысль, что он мог бы стать баскетбольной звездой в своем мире, тут же была отброшена: проявись на Земле ти, вряд ли Михаил стал бы монополистом на ее видение…

Сначала он слегка отбежал назад, освобождая себе поле для маневра. Двое солдат двинулись за ним. Они пытались атаковать его, но только секли мечами воздух – Михаил не хотел очутиться на земле. При этом он не только активно уворачивался, но и предпринимал попытки либо зайти к врагам со спины, либо схватить их за любую часть тела. Солдаты были не новичками, поэтому прошло много долгих секунд, прежде чем ему удалось дотронуться до левой руки одного из них. Солдат завопил и попытался рефлекторно отдернуть руку. Он ненадолго вышел из строя, что и предрешило исход боя. У них были какието шансы вдвоем против ученика Арала, но в поединке – нет. Пара касаний и разрядов довершили дело…

Когда Михаил остановился, то с легким удивлением отметил, что другая пара врагов уже повержена. Двое путников, которых он спасал, стояли неподалеку, наблюдая за схваткой, но не опуская мечи. Видимо, они были отменными фехтовальщиками, молодой человек даже пожалел, что поторопился с расправой. Он мог бы заманить свою пару подальше, а потом выпустить ее на этих великолепных мечников. Тогда ему не пришлось бы самому убивать солдат. Как всякий представитель современного мира Земли, Михаил был практичен в своей гуманности. Что проявлялось, вопервых, в умении перекладывать кровавую работу на других, а вовторых, в сохранении при этом иллюзии чистоты рук и совести.

Подумав об упущенных возможностях, он вздохнул и отключил режим невидимости. Двое путников также испустили громкий вздох облегчения и слегка расслабились. Однако убирать мечи в ножны они не спешили.

– Хорошая погода, не правда ли? – сказал Михаил. – Хотя я думаю, что под утро похолодает.

После легкого недоумения оба путника рассмеялись.

– Меня зовут Маэт Ферен, наследный уру, – представился тот, что помоложе, – а это – мой наставник и телохранитель Торк.

Когда Михаил предположил, что защищает двух дворян, он ошибся. Он сражался за одного дворянина и одного наемника.

– Обычно я представляюсь как Ксант, охотник, – представился в свою очередь Михаил.

Маэт посмотрел на его одежду, затем перевел взгляд на трупы и спросил:

– Охотник на кого? На ишибов?

Теперь уже Михаил рассмеялся.

– Нет, это – первый ишиб, убитый мной.

– Как может неишиб убить ишиба, готового к схватке? – спросил Маэт.

– Ты видишь ти, поэтому понял, что я – не ишиб, – догадался воспитанник Аррала.

Маэт Ферен кивнул.

Видение ти не обязательно предполагало способность ею управлять. Так что в мире Горр этот феномен никого не удивлял. Люди, всего лишь видящие ти, не могли использовать аб. Но зато некоторые из них могли видеть ти на большем расстоянии, чем иные ишибы.

– Так вот, это не так. Я – ишиб, – сказал псевдоохотник.

– Понятно, – одновременно ответили Маэт и Торк.

Хотя на самом деле они были далеки от ощущения, что с их нежданным спасителем все ясно и просто.

– Я вам потом все объясню, – пообещал их новый знакомый.

Он действительно собирался им все рассказать. Или почти все. Но не раньше, чем узнает о них побольше. Размеры его подозрительности во много раз превышали размеры его доверия.

Маэт Ферен был еще очень молод. По сути, он только что вышел из отроческого возраста. Лет девятнадцатидвадцати на вид, среднего телосложения, высокого роста, Маэт имел мгновенно запоминающуюся особую примету: слишком уж широкие губы в сочетании с узкими юношескими усиками.

Торк олицетворял мощь и силу и выглядел как настоящий богатырь. Его обветренное лицо буквально излучало жизненный опыт. Будь Михаил режиссером, без колебаний предложил бы наемнику сыграть роль какогонибудь морского волка или сержанта с многолетним военным стажем. Торк безукоризненно подходил для всех мужественных ролей.

Когда новоявленные союзники, без потерь победившие численно превосходившего врага, представились друг другу, выяснилось, что им предстоит решить два вопроса. Вопервых, что делать с лошадьми, а вовторых, как поступить с трупами.

Ферен сказал, что лошадей нужно забрать и поделить, а трупы оставить как лежат.

Торк уточнил, что забрать и поделить нужно лошадей и доспехи.

Михаил предложил поделить все, что можно, а трупы спрятать.

Ферен заявил, что его чести дворянина претит обыскивать трупы. Михаил в ответ на это сообщил, что его чести претит не только обыскивать трупы, но и говорить о них. Однако трупы могут содержать важные послания, которые прольют свет на состояние дел во вражеском лагере.

После пары минут препирательств Ферен согласился с доводами Михаила, но, как и следовало ожидать, трупы пришлось обыскивать Торку.

Никаких вражеских посланий не нашлось. Но зато нашлись восемь золотых и шестьдесят четыре серебряных монеты.

Михаил отказался от немедленного дележа, сказав, что он не против, если Торк будет хранить общие деньги, и отказался неспроста. В настоящий момент деньги были безразличны молодому человеку, но ему нужен был предлог, чтобы подольше оставаться рядом с новыми приятелями. Мало ли что они могли ему рассказать. Впрочем, ни один из двух путников не возражал против его общества. Так что, возможно, некоторая часть его действий объяснялась склонностью к интригам.

Как выяснилось, Ферен и Торк тоже опоздали к закрытию ворот, но пришли немного раньше Михаила. Они неспешно направлялись в Мялик, когда на них напал отряд вражеских разведчиков.

Молодой человек узнал, что в последнее время появилось множество подобных отрядов. Враги чувствовали себя в Раниге как дома. И все потому, что король не только избегал генерального сражения, но также не хотел подписывать предложенную противниками капитуляцию, по условиям которой Раниг терял два крупных города и часть северозападных и северовосточных земель.

Когда Торк, ворча, закончил обыск трупов и взвалил на захваченных лошадей доспехи и оружие, Маэт произнес:

– Ну вот, теперь время все же двинуться в Мялик. Там переночуем. Ты какую лошадь выберешь для себя, Ксант?

Михаил замешкался. Он уже видел, куда идет дело. Верховая езда совсем не отвечала его намерениям. Молодой человек ни разу в жизни не ездил на лошади, поэтому очень боялся показать свое неумение новым приятелям.

– Пожалуй, я обойдусь без лошади, – ответил он.

– Почему это? – удивился Маэт. – Ты не собираешься в Мялик?

– Собираюсь. Но не верхом. В силу некоторых… обстоятельств в данную минуту верховая езда мне противопоказана.

Это заявление удивило Торка и Маэта. Ни тот, ни другой не могли даже предположить, что может помешать верховой езде. Они просто умирали от любопытства, но дальше расспрашивать не решились. К портрету загадочного нового приятеля был добавлен еще один существенный штрих.

– Както невежливо получится, если ты пойдешь пешком, а мы поедем верхом, – неуверенно сказал Маэт.

– Правда, – подтвердил Торк.

– Будет лучше, если мы тоже пойдем с тобой пешком, – решил молодой Ферен.

Это было на руку Михаилу. Беседа по пути могла бы ему помочь побольше узнать о спутниках.

Путь занял много времени. Они говорили о разных вещах, но от вопросов по поводу его личности он ловко уклонялся. Хотя сам не стеснялся расспрашивать обо всем.

– Почему же началась эта война? – поинтересовался он, когда примерно половина пути уже была пройдена.

– Наш король смертельно оскорбил Раста – короля Кманта во время личной встречи и при свидетелях. Что он сделал точно – неизвестно, но ходят слухи, что это было нечто ужасное, – ответил Ферен. – А король Томола Гношт всегда имел виды на наши территории. Его величество извиняться не захотел, переговорщиков прислал бездарных, вот и началось… По сути, Гношт хотел бы получить все территории, а Раст – голову короля, но империя Фегрид никогда не допустит их значительного усиления. Поэтому они хотят всего лишь оттяпать пару городов.

– Почему же король не даст генеральное сражение? Уверен, что проиграет?

– У него сейчас нет солдат, – сказал Маэт, – да и никогда не было. Когда он воцарился, все вооруженные силы были поделены между четырьмя самыми влиятельными семействами, которые до сих пор не могут выяснить, кто главнее.

– И что, это всех устраивает?

– Какое там! – рассмеялся Ферен. – Остальные дворяне хотят крепкой власти, а не этого безобразия. Но что мы можем сделать? Корольто у нас такой, какой есть.

Михаил узнал очень любопытные вещи. Если раньше он колебался, думая, стоит ли ему какимто образом пробраться поближе к королю, то сейчас он утвердился во мнении, что это простотаки необходимо. Ситуация могла быть совершенно иной, чем кажется с чужих слов.

– Вы очень хорошо владеете мечами, – сказал он. – Думаю, что не каждый воин мог бы столь быстро вывести из строя противника.

Маэт и Торк улыбнулись. Похвала странного спутника была им приятна.

– Вот Торк действительно отлично фехтует, – сказал молодой Ферен, – а я еще недостаточно хорошо. Проигрываю ему восемь схваток из десяти. Плохой результат.

– Ты совершенствуешься на глазах, – заметил наемник. – К тому же ты один из лучших моих учеников. Очень быстро учишься.

– Сколько же у тебя было учеников? – поинтересовался Михаил.

– Семеро, – ответил Торк. – Трое из них уже мертвы, а судьба остальных мне неизвестна.

– А как ты стал учителем Маэта?

– Однажды наш мастер меча вынес моего раненого отца с поля боя, – ответил вместо наемника Маэт. – Не располагая средствами, чтобы достойно вознаградить спасителя, но будучи человеком чести, отец вместо этого предложил Торку место в нашей семье. Если бы он имел право возводить в дворянское достоинство, то мой учитель давно уже был бы дворянином.

Новый знакомый стал расспрашивать подробно об этом случае. Ему не только было интересно узнать как можно больше, ему было важно привязать к себе двух спутников, чтобы провести дальнейший путь в их обществе. Поэтому он был вежлив, внимателен и не скуп на похвалу. Ему был известен главный и нехитрый принцип общения – если хочешь понравиться собеседнику, то старайся говорить о нем как можно больше.

Когда они достигли Мялика, был уже глубокий вечер. За время пути спутники стали почти близкими друзьями Михаила благодаря его дипломатическим способностям. Так как их финансовое положение значительно улучшилось, они выбрали самый дорогой постоялый двор, на конюшне которого разместили всех лошадей.

Поговорив еще немного, приятели разошлись по комнатам спать. В Мялике был приличный гарнизон, поэтому нападений мелких отрядов можно было не опасаться. Ночь прошла спокойно. Но не для всех. Глубоко за полночь некая мрачная личность разбудила конюха постоялого двора, дала ему денег и приказала вывести из стойла одну из лошадей приезжих. Конюх удивился, но подчинился. Плохо различимая в сумраке фигура увела лошадь за пределы деревни, а потом, через пару часов, вернула обратно. При этом загадочная личность казалась еще мрачнее. Это был Михаил. Ночью он учился ездить верхом.

На следующий день трое приятелей встретились перед воротами Парма почти ровно в полдень. Они прибыли к воротам не вместе, потому что Михаил сослался на неотложные дела в деревне. Пусть они едут сами и берут с собой всех лошадей, а он их нагонит. Пешком. Уже не проявив особого удивления, Ферен и Торн согласились. Возможно, если бы они двигались на рысях, даже не галопом, Михаил и не смог бы их догнать. Но, не желая переутомлять лошадей, которые будут выставлены на продажу, пустили их быстрым шагом. И когда путники подъехали к Парму, молодой человек стоял уже там, скучая около ворот.

– Вот это да! – воскликнул Маэт, завидев своего нового приятеля. – Мы двигались не очень медленно и полагали, что нам придется тебя ждать. А вышло наоборот.

– Я передвигаюсь достаточно быстро, если хочу этого, – туманно ответил тот.

– У тебя есть в Парме знакомые или родственники? – поинтересовался Ференмладший. – Где вообще ты собираешься остановиться?

– Никого нет, – произнес молодой человек. – Собирался остановиться в какомнибудь трактире. Какой ты посоветуешь?

– В трактире?! – возмутился Маэт, его широкие и толстые губы даже задрожали. – Человек, который спас мне жизнь, собирается остановиться в трактире! Какой позор! Что скажет мой отец? Он ведь убьет меня! Прошу тебя, остановись в моем доме! Располагай им, как своим!

Михаил принял бы это предложение, будь оно произнесено и не с таким пылом.

– Конечно, Маэт. Благодарю за предложение.

В воротах с посетителей денег не брали, но скрупулезно расспрашивали о том, кто они и откуда. Михаил был вынужден даже предъявить прошение, которое он ранее успел показать своим новым друзьям.

Внутри Парм показался молодому человеку похожим на Сцепру. Только улицы шире и площадей больше. В Парме проживало около двухсот тысяч человек. По меркам мира Горр это был большой город.

Центр Парма, видимо, строили по какомуто плану, потому что там присутствовала строгая прямоугольная симметрия улиц, но дальше от центра улицы и улочки хаотично переплетались, как и в Сцепре.

Фамильный дом Ференов, откровенно говоря, был неказист. Старинное двухэтажное здание настолько нуждалось в ремонте, что можно было усомниться, а знавало ли это строение лучшие времена. Дом был подарен одному из предков Маэта правившим тогда королем за то, что сей представитель рода Ференов не сдался врагам живым вместе с вверенной ему небольшой армией. Точнее, был подарен его родственникам, потому что героический поступок, явившийся причиной подарка, привел к преждевременной смерти означенного предка. Возможно, не все Ферены были хорошими полководцами, но умирали они охотно, предпочитая захватывать с собой как врагов, так и свои же войска. Ферены в силу этой своей особенности были бы очень удобны для многих правителей, если бы не один недостаток. Он заключался в том, что умение Ференов героически умирать было одноразовым.

Кроме этого дома, у отца Маэта было еще небольшое поместье, которое позволяло худобедно существовать, но иногда семье Ференов приходилось экономить даже на еде. Потому что денег хватало лишь на обучение детей военному ремеслу и на закупку оружия.

Поэтому отец Маэта, уру Ферен, искренне обрадовался добыче, захваченной сыном. Настолько, что быстро оставил попытки выяснить, кто же такой Михаил. Надо сказать, что молодой человек представился деревенским охотником, сын старшего Ферена назвал нового приятеля ишибом, а наставник и телохранитель Торк сообщил, что, возможно, спасший им жизнь Ксант еще и военный. На Торка скорость передвижений Михаила в бою произвела немалое впечатление.

Кратко побеседовав с новым приятелем сына, Ференстарший немедленно пожалел, что это сделал. Он хорошо разбирался в людях, поэтому сразу же отметил правильную постановку фраз, убеждающий голос своего собеседника, логические подтверждения сказанному, искреннее и открытое лицо. Михаилу он не поверил ни на грош.

Ронел, как звали старшего Ферена, был незаурядной личностью. Он родился в семье, уже имевшей трех мальчиков. Изза финансовых проблем его отправили в один из монастырей Оззена, где ишибы приложили все свои силы, чтобы обучить малыша грамоте и привить веру. Если им удалось первое, то совершенно не удалось второе. Малыш был наблюдателен, поэтому долго не мог понять, почему, например, монахи, днем говорящие о воздержании от еды и вина, ночью тайно посещают трактирщика в соседней деревне. Да еще после трактирщика идут к тем женщинам, которые почемуто не пользовались всеобщим уважением. Когда Ронел подрос, то открыл в себе странную способность: полную устойчивость ко всякого рода лицемерию. К сожалению, эта способность не проявлялась постоянно, а требовала от Ронела определенного сосредоточения. При желании или необходимости он вводил себя в состояние, в котором мог распознавать ложь. Другим ограничением являлось то, что он должен был не только слышать, но и видеть собеседника. Выдерживать это неприятное состояние было само по себе тяжело. Мало того, выслушивая ложь, Ферен глубоко страдал, она причиняла ему почти физические мучения. В связи с этим он старался не злоупотреблять данной способностью, а использовать ее лишь в самых крайних случаях.

Именно поэтому, вместо того чтобы вдаваться в подробности происхождения Михаила, он отправился осматривать захваченных лошадей и доспехи. В любом случае он был очень благодарен молодому человеку за то, что тот не позволил его старшему сыну умереть раньше времени. То есть умереть раньше, чем тот, в свою очередь, оставит после себя хотя бы парочку сыновей.

Внешне Ронел был похож на Маэта. Точнее, сын был похож на отца. Возможно, широкий рот являлся фамильной чертой Ференов. Также Ронел был слегка худощав, что впрочем, не позволяло усомниться в его отличной физической форме. Для этого достаточно было взглянуть, как он двигался. Во всех его движениях угадывался опытный и тренированный воин. Кроме этого, обращали на себя внимание его пышные усы, слегка загнутые кверху.

В связи с последними событиями планы Михаила претерпели изменения. Сначала он всего лишь хотел собрать в Парме некоторые сведения, поговорить со знающими людьми, в том числе с ишибами. Теперь к этому пункту добавился еще один. Он страстно желал научиться ездить на лошади, а также немного фехтовать и приобрести хотя бы элементарные навыки рукопашного боя. Ведь долго оставаться в крестьянском сословии он не собирался, а дворяне обязаны были обладать всеми перечисленными умениями.

Михаилу снова предстояло учиться.

Глава 18

Вводящий в заблуждение

Будь достаточно счастлив, чтобы кудато попасть, и достаточно несчастлив, чтобы оттуда выйти.

Великий ишиб Йонер

В Парме было много интересовавших Михаила объектов. Например, процветали школы ишибов, размещался королевский дворец, имелись манежи для верховой езды и фехтовальные залы. Молодой человек оказался перед выбором: чем заняться прежде всего.

Чтобы ответить на этот вопрос, он начал рассуждать. Вопервых, ему хотелось взглянуть на короля и, если выпадет такая возможность, пообщаться с ним. Пропуск к королю в виде прошения от жителей деревни Камор у него был. Но для этого нужно оставаться крестьянином. Вовторых, ему хотелось поговорить с ишибами и овладеть достойными дворянина навыками. Для этого нужно обрести хотя бы внешние атрибуты благородного происхождения, ведь с крестьянином никто из тех же ишибов не захочет иметь дела.

Поэтому порядок действий сформировался сам собой: сначала он выдает себя за простолюдина, а потом – за дворянина. По возможности, конечно.

Вечером, в день прибытия, семья Ференов и гость собрались за ужином, на этот раз не таким скромным, как обычно в этом доме. Трофейные деньги, добытые вчера, сразу же пошли в дело.

После обмена ничего не значащими фразами Ронел перешел к самому главному, на его взгляд, вопросу.

– Конечно, я понимаю, что ты, господин ишибохотник, по какойто причине должен оберегать свои тайны, но нельзя ли делать это хотя бы в другой одежде? Более достойной ишиба и дворянина?

Старший Ферен автоматически причислил Михаила к дворянскому сословию по двум причинам. Вопервых, ишиб высокого уровня не мог не быть дворянином – специальная коллегия следила за этим и подавала королю прошения о переводе могущественного ишиба в дворянское достоинство, если тот рождался в семье простолюдинов. Это был очень разумный ход, потому что восстания ишибов никакая страна в мире Горр не пережила бы. А ишиб, способный отлично скрывать свой аб, по общепринятым представлениям, не мог не быть могущественным ишибом. Вовторых, только дворянин мог без оглядки ввязаться в драку, которая не только его не касалась, но и в которой перевес был на стороне противника. Потому что крестьянину или рабу такая мысль даже не могла прийти в голову, а наемник не захотел бы рисковать из соображений доблести, славы или изза угрызений профессиональной совести.

– К сожалению, пока что я не могу надеть более приличную одежду, – ответил Михаил. – Завтра собираюсь к королю.

Воцарилось недоуменное молчание.

Ференстарший еще не знал о прошении, а те, кто знал, сначала не увязали его со словами своего нового друга.

– Понесу к нему прошение от деревни Камор, – объяснил молодой человек, когда молчание начало плавно переходить в некоторую растерянность от столь неожиданной логики.

Когда Ронел вник в суть дела и узнал, что деревня расположена на территории, захваченной кочевниками, он заявил:

– Король войска не даст, у него нет солдат.

– Я знаю, – сказал Михаил и, чтобы не провоцировать следующего приступа молчания, добавил: – Мне хотелось бы лишь взглянуть на короля и его окружение своими глазами.

Ференстарший хмыкнул.

– Можно, конечно, найти для этого не столь экзотический способ, но, может быть, прошение сработает быстрее всего, – заметил он.

Гостя дома Ференов очень заинтересовало, как это всетаки может быть, что у самого короля нет солдат. Он спросил об этом, и Ронел с удовольствием просветил его. Все было очень просто: нет денег – нет армии. Налоги с крупных провинций поступали не в королевскую, то есть государственную, казну, а присваивались четырьмя влиятельными дворянскими родами. Поэтому король Миэльс мог позволить себе лишь сравнительно небольшое по численности войско.

В остальном ужин прошел неплохо. Если, конечно, не считать странной задумчивости хозяина дома, появившейся ближе к концу трапезы.

Ночью Ронел спал очень скверно. Его голова болела от тяжких раздумий. Впервые в жизни он не мог ни на что решиться. Он колебался между долгом и… долгом.

С рассветом Ронел разбудил своего сына и Торка. Чтото долго объяснял им, а потом, когда уже отдал все распоряжения, которые собирался, приказал будить Михаила.

Встретив утро на новом месте, молодой человек стал свидетелем одной торжественной церемонии. Конечно, Михаил еще ни разу не ночевал в дворянских домах, но чтото в этой атмосфере торжественности показалось ему странным. Както это было чересчур протокольно.

После завтрака, проходившего почти в полном молчании, старший Ферен, сегодня немногословный и чопорный, сам подал своему сыну меч.

– Не беспокойся, – пояснил он свои действия Михаилу. – Мой сын еще не приносил присяги королю. Он не подведет.

Это Михаила озадачило.

– Я бы рекомендовал вам всем сходить в общественные купальни, правда, тебя, Ксант, в твоем наряде могут туда не пустить, – добавил Ронел. – Но ваша смерть будет и без этого не менее благородной. Тем более неясно, когда тебе представится возможность…

– Какая смерть? Какая возможность? – не понял Михаил.

Старший Ферен понимающе улыбнулся:

– Сын мой, – позволь мне так называть благородного друга моего родного сына, – я прожил большую жизнь, многое повидал, но присяга и честь связывают меня. С одной стороны, я присягал королю, но с другой – стране. Скажу тебе откровенно, история Ранига еще не знала такого неподобающего правления и беззакония, как в годы царствования Миэльса. Если так пойдет дальше, то мы, возможно, вообще лишимся страны. Поэтому я целиком и полностью одобряю то, что ты собираешься делать. Но, догадываясь об этом, не могу сказать, что я это твердо знаю. И сей факт избавляет меня от необходимости исполнить долг перед королем и предупредить его.

Михаил был ошарашен.

– Предупредить о чем?! – вскричал он.

– Не нужно ставить меня перед необходимостью прямо нарушить присягу, – сурово сказал Ронел.

Михаил наморщил лоб, стараясь осмыслить происходящее. И уже хотел разразиться очередными вопросами, как вдруг понял, все понял!

О чем может думать старый солдат, дворянин, который видит перед собой ишиба, скрывающего свой аб и умеющего быть невидимым? И при этом ишиб является благородным, но желающим непременно носить одежду крестьянина? Да к тому же имеет на руках прошение, которое, как всем известно, не может быть удовлетворено, но при этом служит отличным пропуском к королю? О чем может думать неглупый человек, который видит все это? О чем?

– Я не собираюсь убивать короля, – сказал Михаил.

Когда страсти улеглись и ему удалось убедить всех, что Ронел ошибся, трудно было сказать, доволен ли старый Ферен таким исходом или нет. Михаил подозревал, что старик втайне сильно разочарован тем, что идеальный убийца таковым не оказался и бесславному правлению еще не настал конец. Он не без основания предполагал, что такие чувства испытывает большинство местных дворян средней руки.

Но все же Маэт и Торк проводили Михаила до дворца, где тот попал в объятия средневековой бюрократии.

Дворец располагался примерно в десяти кварталах от дома Ференов. Это было большое здание в четыре этажа. Его фасад украшали многочисленные скульптуры наряду с ложными колоннами. Между входом во дворец и остальной частью города располагался парк. В него нельзя было попасть случайному прохожему. Парк был обнесен высокой ажурной решеткой, а ворота тщательно охранялись.

Сначала Михаил изложил суть своего дела десятнику гвардии, который стоял на посту у ворот вместе с тремя подчиненными. Тот, ознакомившись с прошением, отправил его к сотнику. Сотник признал, что крестьянин имеет полное право видеть короля как представитель пострадавшей части королевства, но намекнул, что положительного решения не будет. Однако посетитель сказал, что все равно хотел бы попытать счастья. Сотник пожал плечами и отправил его к королевскому советнику, ведавшему официальными встречами его величества. Это был член семьи Раунов, одного из пресловутых четырех родов, державших в руках финансовые потоки страны.

Толер Раун был тагга. Как понял Михаил, этот дворянский титул считался выше уру и примерно равнялся титулу графа или маркиза. Кроме того, советник был ишибом.

Среди дворян ишибы рождались гораздо чаще, чем среди всех остальных сословий. Объяснялось это тем, что когдато давно именно ишибы взяли власть в свои руки и выбрали королем самого сильного из них. Но, к сожалению или к счастью, сохранили наследственный порядок передачи властных полномочий. Потом, по мере смены поколений, дар ишиба проявлялся в дворянских семьях слабее, продуктивность сословия в отношении воспроизводства ишибов постепенно угасала. Однако даже сейчас многие представители древней высшей знати обладали способностями к управлению ти. И конечно же ишибами являлись король и большинство членов его семьи. Позднее, думая над этим, Михаил пришел к выводу, что когда количество и качество ишибов в королевском роду или знатных семьях резко снизятся, то обычные дворянеишибы захватят власть, изберут короля из своей среды, и все начнется сначала.

Толер Раун задумчиво смотрел на стоявшего перед ним крестьянина. Он был неплохим ишибом и сразу же изучил ти посетителя. Как Толер и ожидал, никакого намека на аб не обнаружилось.

Тапа Раун был очень подозрительным человеком и всегда предполагал вероятность подвоха, который готовят ему представители других семей. В этом же случае он такую возможность исключил сразу. Кому было выгодно посылать крестьянина с глупым прошением? Что из этого можно было извлечь? Никому и ничего.

Вообще же его первым желанием было послать наглого простолюдина куда подальше. Но Толер слишком много времени провел при дворце, поэтому давно уже не принимал импульсивных решений. Он увидел возможность использовать этого крестьянина. Совсем недавно возобновился очередной поток упреков в адрес его, тагга Рауна, что он якобы обеспечивает аудиенции у короля только нужным людям. А многие дворяне и послы не только ждут месяцами, но иногда и вообще не могут попасть на прием. Это было абсолютной истиной. Но тапа Раун, естественно, не хотел этого признавать, и здесь крестьянин подошел бы как нельзя было кстати. Его визит к королю не приносил никакой пользы Толеру, но не приносил ничего и соперникам. Зато потом можно было бы долго приводить этого крестьянина в качестве примера своей беспристрастности и верности долгу.

Михаил ничего не знал о мыслях тагга Рауна. Он просто осматривался. Кабинет советника был роскошен. Дорогие картины, мягкие ковры, изящная мебель… Одежда простолюдина смотрелась здесь неуместно.

– У кого учился этот твой ишиб Аррал? – спросил Толер.

– Я не знаю, господин тагга…

– Обращайся ко мне «господин советник», – перебил его Толер.

– Ишиб мне ничего об этом не рассказывал, господин советник.

– Ну хорошо, – равнодушно произнес тагга. – Я наведу справки об этом твоем Аррале. Приходи завтра в это же время. Будь готов – может быть, ты сразу же попадешь к королю.

Михаил удивился такой оперативности, но еще больше удивился бы, если бы знал, какие интриги за этим стояли!

Он немедленно отправился к Ференам и поведал им хорошую новость. Однако Ронел не разделял его радости. Подробно и спокойно он объяснил другу своего старшего сына, что быстрое назначение аудиенции у короля – вещь совершенно неестественная. И если Михаил завтра действительно окажется на приеме, это будет означать лишь одно: ктото комуто готовит каверзу, используя молодого человека в качестве инструмента.

В любом случае, удача сама шла к нему в руки, и отказываться было бы верхом безрассудства.

Михаил был знаком с Маэтом Ференом всего пару дней, но уже испытывал к нему дружеские чувства. Маэт был решительным, искренним и честолюбивым юношей. Разумеется, голова его была забита представлениями об особой дворянской чести, а также сословными предрассудками, но он был лишен отталкивающего высокомерия по отношению к простолюдинам. Все это делало Маэта в глазах Михаила даже забавным.

Рассудив, что не случится ничего плохого, если он на один вечер перед аудиенцией сменит одежду, молодой человек занял у Феретамладшего камзол и кожаные штаны, недавно вошедшие в моду. Также Ронел настоял, чтобы Михаил повесил на бок оружие, благо сейчас было из чего выбирать. Торк посоветовал взять самый простой и хорошо сбалансированный меч, ранее принадлежащий одному из убитых ими вражеских солдат.

С трудом прикрепив меч к поясу, молодой человек и два его новых друга отправились на прогулку по городу.

В Парме существовало некое подобие сточных канав, поэтому Михаил смог уделять больше внимания не местным запахам, дабы не вступить нечаянно во чтото, их источающее, а особенностям архитектуры и внешнему виду прохожих. Здания нравились ему: не мрачные, почти все белого цвета, украшенные по фасадам фигурками людей и животных. Прохожие были одеты болееменее однотипно, что наводило на мысль о наличии моды как явления общественой жизни.

Пройдясь по основным достопримечательностям и заглянув в пару веселых местечек, молодой Ферен вдруг остановился перед одним из роскошных домов. Его вид выражал печаль.

– Что случилось? – спросил Михаил.

– Дама случилась, – улыбнулся Торк. Улыбка на его лице напоминала улыбку бывалого капитана, привыкшего встречать шторм в семь баллов прямо у рифов. – Наш общий друг страдает от неразделенных чувств.

– Неизвестно еще, разделены они или нет, – поправил его Маэт с очень серьезным выражением лица.

– Футы, – сказал Торк. – Какая уж разница? Все равно ее отец даст тебе от ворот поворот.

Постепенно выяснилось, что Маэт был давно и безнадежно влюблен в Ларету, дочь могущественного далла Каретт. Как понял Михаил, далл был высшим дворянским титулом, сравнимым с титулом герцога в его мире. Семья Каретт являлась не только знатной, но и богатой. Возможно, если бы разница между родами Каретт и Ферен заключалась лишь в титулах, то можно было бы на чтонибудь рассчитывать, ведь Ферены были прославленной семьей. Но разница была также и в деньгах. И разница гигантская.

– Не расстраивайся, Маэт, – сказал Михаил, – вот я вообще не могу выбросить из головы девушку, которую видел всего раз в жизни. К тому же она собиралась меня убить.

Взяв печального Маэта под руки, приятели отвели его в ближайший трактир. Совсем ненадолго. Как раз на время, достаточное для того, чтобы тот забыл, почему его туда отвели.

Утро дня, когда посланец деревни Камор, он же ученик Аррала, должен был предстать перед королем для подачи прошения, было тяжелым, переносить жуткую головную боль помогало предвкушение аудиенции.

В привычной одежде профессионального крестьянина он вышел из своей спальни на втором этаже. И обнаружил во дворике дома Маэта и Торка, отрабатывавших учебный бой на мечах. Ему тоже очень хотелось позаниматься с ними, но останавливали две вещи. Первая – грядущая аудиенция, вторая – он не знал, как признаться тем, кто принимал его за дворянина, что он не умеет фехтовать.

– Приветствую! – поздоровался Михаил.

– Привет! – откликнулись приятели.

– Я смотрю, ты уже переоделся для аудиенции у короля, – заметил Маэт, улыбнувшись своей незабываемо широкой улыбкой. – Удивительно элегантные лохмотья.

– Пойдем, мы проводим тебя ко дворцу, – сказал Торк, который не считал одежду чемто заслуживающим особенного внимания, а относился к ней лишь с точки зрения «удобно или нет».

Как и вчера, они довели Михаила до гвардейского десятника у ворот дворца. Тот, видимо получив насчет него инструкции, направил молодого человека прямо к советнику.

Аудиенция была близка.

Глава 19

Аудиенция

Будь вежлив с обедающим королем. От этого зависит не только твоя жизнь, но и, что самое главное, его аппетит.

Советник Раун

Королевский советник тагга Толер Раун тоже допускал возможность покушения на короля. Но убийство монарха лично ему не было выгодно. В результате этого он мог потерять хорошую должность, мог оказаться сосланным вместе со всей своей семьей, мог наконец лишиться жизни. Потому что даже советник по официальным встречам его величества, человек, приближенный к высшей власти, не мог предсказать, к чему бы привела смерть сорокапятилетнего Миэльса в сложившейся обстановке, когда идет неудачная война, управление и финансы расстроены, а король не имеет прямых наследников.

Поэтому Толер предпринял все усилия, чтобы установить личность ишиба Аррала. И это ему удалось, потому что многие ишибы королевства были занесены в специальный реестр. Короли издавна чувствовали угрозу своей власти со стороны людей, умеющих работать с ти, и старались держать ситуацию под контролем. Толер, впрочем, узнал, что Аррал был самым безобидным из всех безобидных ишибов по причине слабости своего дара. Подобные ишибы обычно оседали в небольших населенных пунктах, чаще всего – на границе. Поэтому история, рассказанная Михаилом, в сочетании с официальными сводками не вызывала никаких подозрений.

– Сейчас ты пойдешь к королю, – сказал Толер, едва только Михаил появился на пороге, – и должен соблюдать инструкции. Вопервых, называй короля «твое величество», вовторых, не говори первым, втретьих, не задавай вопросы, пока тебе не будет позволено, вчетвертых, отвечай на вопросы коротко и ясно, если они последуют. Войдя к королю, низко поклонишься и останешься стоять, если тебе не прикажут сесть. Но такого не случится, будь уверен. Покидая короля, пяться задом. Есть вопросы?

– Ннет, – неуверенно ответил Михаил.

Обращение к королю на «ты» нисколько не удивило его. Таков был местный язык. В нем множественного лица в употреблении местоимений при обращении к единственному человеку, кем бы он ни был, не существовало.

– Если чтото сделаешь не так, я прикажу тебя казнить, – заметил Толер. – Честь попасть на прием к королю очень редко выпадает крестьянам.

– Я понял, господин советник, – сказал молодой человек.

Михаил впервые в своей жизни собирался предстать перед настоящим королем. Он слегка волновался, но совершение глупостей не входило в его планы.

– Это даже хорошо, что ты не сменил одежду, – произнес Толер, оглядывая холщовые рубаху и штаны. – Так гораздо лучше. Некое единение власти и народа.

По тонким губам махрового бюрократа скользнула легкая улыбка.

– Пойдем же, подождешь в королевской приемной.

Советник собирался выжать из этой ситуации максимум, что заключалось в предъявлении вещественного доказательства его преданности долгу как можно большему числу людей.

Он повел «крестьянина» по хитросплетениям коридоров дворца. Молодой человек отметил некоторую однотонность в убранстве. То ли оформитель, то ли еще ктонибудь рангом повыше очень любил фиолетовый цвет. Михаилу этот цвет никогда не нравился.

На пути им встретились несколько караулов, которые стояли или для значительности, или для красоты, учитывая тяжесть и очевидное неудобство их доспехов и вооружения.

Достигнув приемной, советник остановился. Там уже находились несколько человек. Михаилу показалось, что часть из них относилась к вечным и безнадежным обивателям королевских порогов. Слишком уж печальны были их глаза.

– Господа! – громко сказал советник, показывая на спутника. – В связи с тем, что его величество будет принимать делегацию от оккупированных дикарями провинций, сегодняшний прием отменяется.

На Михаила устремилось множество злобных взглядов. Впрочем, те люди, которых он сразу же отнес к безнадежным, смотрели на него довольно равнодушно. Но столь же печально.

– Я оставлю вас, господа, – и с улыбкой человека, только что выполнившего свой долг, Толер удалился.

Злобные взгляды немедленно трансформировались в злобные комментарии.

– Мужик! – сказал человек в зеленом камзоле, расшитом серебром. – Мы не попадем на прием изза какогото мужика!

– Мало того что от них на улицах не протолкнуться, все время бросаются под копыта, так теперь они и в королевской приемной! – злобно прошипела красивая молодая девица.

– Совершенно справедливо, тапа, – поддержал ее человек в зеленом камзоле, – нужно их всех изгнать из столицы!

Мужчина, одетый преимущественно в черный цвет, хмыкнул:

– А кто будет убирать за тобой, уважаемый уру?

«Зеленый камзол» побледнел, но насмешливый тон проигнорировал.

– Можно же пускать их по ночам! Пусть по ночам убирают, а днем убираются с глаз долой! – запальчиво воскликнул он.

– «Убирают»… «убираются», – задумчиво процитировал его мужчина в черном. – Да ты поэт, уважаемый. Не пробовал себя на этом поприще? Вот прямо сейчас бы и начал. Время, просиживаемое тобой тут, проходило бы с пользой.

Это было уже почти прямое оскорбление, но «зеленый камзол» проглотил и его. Он либо не мог требовать удовлетворения по какимто причинам, либо просто боялся это делать.

– Что ты их защищаешь, Комен? – возмутилась девица. – Ты ведь тоже изза этого – она выразительно и брезгливо посмотрела на посланца оккупированных территорий – никуда не попадешь!

– В данную минуту его защищает король, – вежливо напомнил девице мужчина в черном.

Ее лицо слегка вытянулось.

– И почему я никуда изза него не попаду? – задумчиво добавил он. – Тагга, ты не видела, как я стреляю из лука. Этот человек мне не помеха.

Раздался легкий смешок. Смеялись в основном люди с печальными лицами.

«Зеленый камзол» замолк, видимо опасаясь попасть в ситуацию, когда не бросить вызов было бы нельзя, но девица еще долго продолжала донимать «крестьянина» своими репликами. Тому в конечном итоге стало скучно. Он попытался думать о важных вещах. О ти, об амулетах, о своей ти машине. Но раздраженное верещание девицы отвлекало его. Наконец его мысли както сами собой перешли на красавицу, встреченную им в лесу по пути в Зарр. Михаил еще и еще раз вспоминал ее чувственный рот, взгляд, звук голоса… Мысли об этой девушке преследовали его.

Наконец вернулся советник.

Окинув зорким взглядом присутствующих, он уловил раздражение девицы, злобное сопение «зеленого камзола» и насмешливую улыбку человека в черном. Михаилу показалось, что Толер очень доволен увиденным.

– Его величество примет тебя! – торжественно сказал советник, обращаясь к посланцу деревни Камор. – Следуй за мной.

Пройдя через приемную, «крестьянин» оказался в следующей комнате. Он внутренне напрягся. Там присутствовали два солдата в легких доспехах и два ишиба. Ишибы очень внимательно изучили его ти. Так как комната была небольшой, то все объекты в ней находились в пределах досягаемости их видения.

Михаил прошел и эту проверку. Он двинулся за советником в следующую дверь. Эта дверь была тяжела и красива. Резной орнамент, покрывавший ее сверху донизу, являл собой совершенство линий и форм. Михаил даже чуть остановился, чтобы рассмотреть ее поподробнее. Но долго стоять ему не позволили. Дверь распахнулась, и молодой человек предстал перед его величеством.

Король Миэльс в данный момент обедал. Это был тучный мужчина с обрюзгшим лицом и маленькими бегающими глазками. Его внешность напомнила Михаилу одного старого университетского преподавателя, которого студенты называли дядюшкой Месселем или просто дядюшкой.

Перед королем на небольшом столике стояли фрукты, нарезанные на мелкие кусочки и наколотые на палочки. Ленивыми движениями он брал эти палочки и отправлял кусочки фруктов себе в рот.

За его спиной пребывал ишиб, а рядом с дверью находились также два солдата в легких доспехах. Михаил подумал, что если бы он и хотел убить монарха, то у него вряд ли могло чтолибо получиться. Молодой человек сомневался, что смог бы даже приблизиться к королю. Стоящий за ним ишиб очень высокого уровня создавал странное поле, которое, возможно, препятствовало вообще всем резким движениям. Если попытаться преодолеть эту преграду, а ишиб ничего не предпримет или не успеет предпринять, то легковооруженные солдаты могут прикончить или обездвижить его. Несомненно, они являлись профессионалами и, возможно, были усилены амулетами. К тому же сам король был ишибом среднего уровня. Не стоило сбрасывать со счетов и советникаишиба. Михаил прикинул, что у него был шанс только в одном случае: если рядом с ним находились бы еще два человека, обладающие такими же способностями, как и он. Возможно, они втроем убили бы короля, но вряд ли сами выжили после этого.

К счастью, он убивать короля не собирался. Напротив, остановился с самым верноподданическим видом и отвесил глубокий поклон.

После некоторой паузы, обусловленной жеванием, Миэльс произнес:

– Рад, что мои подданные даже под гнетом врагов сохраняют верность мне.

Михаил помнил о том, что говорить нельзя, пока не спросят, поэтому еще раз поклонился.

– Я ознакомился с прошением твоей деревни, крестьянин, – сказал король, – и подумаю, что можно сделать для облегчения вашей участи.

Молодой человек внимательно слушал.

– Как ты считаешь, вы могли бы выплачивать казне налоги, минуя посты этих дикарей, кочевников? – продолжил король.

Михаил похолодел. Король Ранига был полнейший идиот. О каких налогах могла идти речь, если король ни от чего не может защитить? Каким образом можно переправлять налоги с натурального хозяйства через вражескую территорию?

– Может быть, это возможно, твое величество, – дипломатично ответил он. – Я непременно передам старшинам эти пожелания.

– «Может быть»… «возможно»… мне не нравятся эти слова, – сказал Миэльс. – Доставьте налоги за все это время, докажите свою преданность, и мои войска освободят вас.

«Ранигу конец, – подумал Михаил. – От этого типа на троне не только нет пользы, но и есть ощутимый вред. Он лжец, идиот и скупердяй. И как только у него хватило ловкости спланировать убийство наследника? Или, может быть, тот умер сам?»

Впрочем, он промолчал – вопроса не было.

– Говори, – разрешил король.

– Конечно, твое величество, приложу все силы, чтобы казна получила все причитающееся.

– Я знал, что крестьянство – надежная опора трона, – подытожил Миэльс. – Ступай и передай всем, кого встретишь, что, пока мне идут налоги, я защищаю своих подданных.

Михаил, поняв, что аудиенция окончена, попятился и задом вышел в дверь. Встреча с королем была короткой, но молодой человек и не ожидал, что она затянется.

– Вот так надо с ними обращаться, – сказал король своему советнику. – Теперь этот глупец принесет деньги, или что там они используют для уплаты. А мне не придется туда посылать ни одного солдата.

– Браво, твое величество, – ответил советник. – Я восхищен подобной проницательностью.

Неизвестно, о чем думал Толер на самом деле. Мысли бюрократа надежно скрыты под стандартными словами и фразами. Но вряд ли его мнение о короле сильно отличалось от мнения Михаила. Бюрократ ведь тоже человек. А люди думают одинаково. Если, конечно, умеют думать. Тагга Раун это делать умел.

Михаил прошел через комнату с охраной и вновь оказался в приемной. Там были все те же лица. Очевидно, они рассчитывали, что может всетаки случиться чудо, и король примет их.

Когда он проходил мимо «зеленого камзола», тот сильно ударил его ножнами по ноге.

– Кланяться надо, когда видишь благородных, смерд, – злобно сказал тот.

«Крестьянин» низко поклонился, при этом его рука как бы невзначай задела кончик ножен. Этот кончик был железным и наверняка сообщался с лезвием меча. Разряд…

Левую руку высокородного хама скрутила судорога, он завопил и схватился за сердце.

– Господину плохо! – громко и испуганно сказал «крестьянин». – Чтото с сердцем!

Люди, присутствующие в приемной, подались по направлению к пострадавшему. Все же какоеникакое, а развлечение после долгих часов ожидания. Только мужчина в черном не двинулся с места.

Михаил, воспользовавшись суматохой, незаметно выскользнул из комнаты. Человек в черном проводил его взглядом и пробормотал себе под нос: «Он такой же крестьянин, как я – монах Оззена».

Кроме этого случая, помех на пути молодого человека из дворца не возникло. Когда он миновал последний пост охраны, то завершил тягостные раздумья по поводу своей дальнейшей жизни. По пути в дом Ференов ему пришлось отвергнуть прежний план, заменив его новым. Конечно, первоначальный замысел был прост в реализации. Но, как показал визит к королю, этот план более не удовлетворял основному требованию – безопасности исполнителя.

В первое время своего пребывания в мире Горр молодой человек думал лишь о двух вещах. О том, как вернуться домой, и о том, как лучше всего обеспечить свою безопасность, если с возвращением домой придется подождать. Вывод был неоригинален: нужно примкнуть к могущественному владыке, доказать ему свою полезность и затем почивать на лаврах. То есть он будет делать чтото полезное, а владыка станет его в обмен на это «чтото» всячески защищать. Молодому человеку было что предложить любому правителю. Многофункциональные амулеты – мечта любого ишиба и неишиба в мире Горр. Человек, умеющий их делать, точно бы не бедствовал. Но ключевыми элементами плана были должность и личность правителя. Королевский статус нанимателя устраивал Михаила как нельзя лучше. Но личность конкретного короля, на аудиенции у которого только что привелось побывать… скажем уклончиво, произвела на молодого человека совсем не то впечатление, на которое он рассчитывал. Иными словами, король Ранига был последним человеком в этом мире, которому он бы доверился. Конечно, существовали и другие короли. Но, вопервых, кто мог поручиться, что они лучше? А вовторых, кто мог поручиться, что ему удастся добраться до них живым?

Поэтому, покидая королевский дворец, Михаил на ходу разработал новый план. Даже два. Он всегда думал очень быстро и не представлял себе жизни без планирования. Первый план был прост до чрезвычайности: затаиться в Каморе, работать над амулетами, достичь с их помощью высших уровней управления ти, а потом уже продолжить свое путешествие. Тут, конечно, были свои риски. Например, никто не мог гарантировать, что ему действительно удастся эффективно затаиться. Даже его убежище в лесу около Камора могло быть раскрыто. А в случае нападения кочевников и их ишибов на Камор шансы на выживание стремились к нулю. Второй план был опасен, авантюристичен и блестящ. Он понравился Михаилу гораздо больше. Хотя в плане безопасности уступал первому плану. Но здесь молодой человек рассуждал просто: зачем рисковать много раз по мелочам, если можно рискнуть один раз, но покрупному? Ведь ставкой и в том, и в другом случае все равно является его жизнь. Эта ставка фиксирована и нисколько не зависит от масштабности плана.

Размышляя над этим, он двигался не просто к дому Ференов, а двигался к новому будущему Ранига и всех близлежащих земель.

Глава 20

Признание

Один человек – идеальное количество для тайного заговора. Армия – идеальное количество для успешного заговора.

Некий генерал, казненный за мятеж

Ференастаршего не было дома, а младший вместе с Торком ожидали прихода Михаила. И занимались ровно тем же, чем занимались утром, – фехтованием. Кстати, молодой человек подозревал, что это – единственное из немногих занятий, доступных дворянам, которое понастоящему им нравится.

Маэт был не единственным сыном Ронела. У Ференастаршего было три брата и два сына. Все его братья еще раньше погибли в бою в соответствии с доброй семейной традицией и не успели обзавестись детьми. Старший сын Ронела, друг Михаила Маэт, являлся опорой и надеждой рода. Ференстарший очень хотел, чтобы тот женился прежде, чем начнет принимать участие в военных действиях. Младшему сыну Лонну было всего двенадцать лет, и он находился на обучении у монахов Оззена, опятьтаки по доброй семейной традиции.

Сказать, что после аудиенции Михаил был расстроен, значило не сказать ничего. Эмоции переполняли его. В основном он испытывал глубокое возмущение. По его мнению, такие люди, как король Миэльс, вообще не должны править. Каждый человек на своем месте обязан приносить хоть какуюто пользу. Ему приходилось встречать бездарных руководителей, но Миэльс действительно смотрелся королем среди них.

Михаил кратко пересказал Маэту и Торку, как проходил визит к королю. Он старался быть как можно более объективен, но брови друзей упорно ползли вверх, выражая удивление некоторыми качествами их монарха.

– Да, – сказал Торк. – Знаете ли, иногда я даже рад, что не дворянин и коекому ничем не обязан. Свободен, как птица.

Маэт ничего не сказал. Защищать короля в глазах друзей он не собирался.

После некоторой паузы Михаил обратился с просьбой:

– Я бы хотел, чтобы вы давали мне уроки фехтования.

– А на каком уровне ты фехтуешь? – спросил Торк. – Возьмика меч, проверим!

Тот брать меч не стал.

– Я не умею фехтовать вообще, – сказал он.

– Как это может быть?! – воскликнули оба. – Ты же дворянин!

Он опасался подобной реакции. Неумение фехтовать выглядело очень странно. Очень. По сути, у него сейчас было два выхода. Либо придумать какуюто малозначащую увертку, либо начать немедленно претворять в жизнь свой второй, авантюристичный план. Момент был подходящий. То есть на высоте переполнявшего его возмущения казалось, что момент был подходящий.

«В конце концов, чем я рискую? – думал Михаил. – В данную минуту я среди друзей. Даже если чтото пойдет не так, как я рассчитываю, можно превратить все в глупую шутку. Или даже скрыться. А если все пойдет как надо, то что же… тем лучше для меня».

Он решился.

– Дело в том, что я – вообще не тот, за кого себя выдаю, – сказал молодой человек. – Я ишиб, это да, дворянин – совершенно точно, но зовут меня вовсе не Ксант и не Михаил, этими именами я иногда пользовался.

Он сделал трагическую паузу.

– Как же тебя зовут? – осторожно спросил Маэт.

Уж онто, по причине молодости, нисколько не сомневался, что Михаил говорит правду. Слишком таинственным был его новый приятель. С точки зрения Маэта, от него всего можно было ожидать.

– Нерман, – ответил молодой человек.

Сначала друзья не поняли, что это значит. Но потом их лица начали вытягиваться.

– Ккакой Нерман? – шепотом переспросил Ференмладший.

– Племянник нашего королька, – сказал молодой человек. – Так называемого королька.

Михаил решил играть покрупному. Он, держа в памяти историю Смуты в земной России и сюжет с Лжедмитриями, фактически объявил себя законным наследником, а Миэльса – узурпатором.

Торк выронил меч, который уже собирался вручить молодому человеку. Это случилось с ним впервые в жизни.

– Ты же умер, – пробормотал Маэт. – То есть Нерман умер. То есть младенецнаследник умер.

– Вопервых, младенец не умер, а был убит, – наставительно заметил Михаил. – Вовторых, наследника подменили перед покушением. Втретьих, он перед вами.

– Кто подменил? – спросил Торк.

– Ишиб Аррал, – не моргнув глазом, заявил молодой человек. – Доверенное лицо прежнего короля Ортера.

Бедный, бедный ишиб Аррал. Он, прожив всю жизнь тише воды и ниже травы в далекой глуши, попав под гнет кочевников, нисколько не догадывался, что успел совершить такие важные и, говоря прямо, государствообразующие деяния. Впрочем, в ближайшем будущем Михаил несомненно собирался открыть ему глаза на его выдающуюся роль.

– Что же тогда произошло? – спросил Маэт.

Молодой человек разработал план только в общих чертах, но сейчас на него снизошло вдохновение.

– Когда мой отец король Ортер умер, прямым наследником остался я, – начал объяснение Михаил. – Дядюшка Миэльс не хотел мириться с этим и, вступив в сговор с представителями четырех семейств, которых вы отлично знаете, решил меня убить. К счастью, в свое время мой отец сделал ишиба Аррала доверенным лицом. Тайным доверенным лицом, и он сообщал Ортеру о ситуации в стране и делился иными любопытными новостями. Уж не знаю, подозревал ли чтото мой отец, но выбор сделал правильный. Непосредственно перед покушением Аррал подменил детей. Бедный чужой ребенок! Я часто думаю о том, кто умер вместо меня. Но ишиб хранит тайну, не хочет мне ничего говорить. Наверное, чтобы не расстраивать еще больше. Так вот, Аррал спас меня и решил укрыть в отдаленной деревушке, где он жил или притворялся, что живет там. В этой деревушке я вырос, овладел навыками ишиба и грамотой. Но воинским искусствам и верховой езде меня никто не обучал. Кто бы это мог сделать? Во всяком случае, не ишиб, который никогда в руках меча не держал. Вот такая история.

История, в самом деле, была потрясающей. То есть именно такое впечатление она произвела на обоих слушателей – они были буквально потрясены.

Их вообще обуревали сильные чувства. Будь перед ними не Михаил, а какойто другой человек, возможно, они не поверили бы. Но личность их загадочного друга, обладавшего загадочными умениями в сочетании с необычной маскировкой и неожиданно представшего в новом качестве, произвела на них совершенно особое впечатление. Мгновенно и бесповоротно все сомнения были отброшены, едва возникнув. И Маэт, и Торк сразу уверились, что перед ними настоящий Нерман. Законный король Ранига. К тому же им хотелось верить в это! Очень хотелось. Прибавьте к сильному желанию слабые доказательства, и вы получите неопровержимую убежденность.

И конечно же долг любого дворянина и любого наемника состоял в том, чтобы поддерживать законного претендента на трон изо всех сил. Потому что это очень выгодно в случае победы.

Как и подозревал самозваный принц, убедить этих двоих не составляло никакого труда. Маэт был молод и неопытен, а Торк – слишком прямолинеен, да к тому же еще плохо образован. Вот с Ференомстаршим могут возникнуть проблемы. Этот может потребовать доказательства, которых, естественно, у Михаила не было.

После небольшой паузы, вызванной растерянностью от неожиданных откровений гостя дома Ферен, Маэта стала обуревать жажда деятельности.

– Тебе нужно поговорить с моим отцом, – сказал он. – У него очень много старых друзей, которые недовольны существующим положением дел. Конечно, парочка надежных приятелей есть и у меня, но у отца их гораздо больше. Но будь осторожен: говори ему лишь правду, не скрывай и не утаивай ничего. Он, видишь ли, чувствует любую ложь.

– Как это любую? Ты имеешь в виду, он может распознать вообще любую ложь? Вывести на чистую воду любого человека, говорящего любую ложь?

– Именно так, – ответил Маэт. – Такой вот странный дар, который к тому же проявляется лишь по его желанию. Конечно, он пользуется им не всегда, но ради такого случая, я уверен, отец сделает исключение.

Это резко осложняло планы Михаила и ухудшало его положение. Настолько, что он почти впал в отчаяние. Молодой человек начал серьезно рассматривать вариант, чтобы вообще бросить все и скрыться из этого дома. Ведь как можно обмануть человека, который видит любую ложь? С одной стороны, конечно, в этом случае Ронел Ферен не потребует какихнибудь доказательств, но, с другой стороны, они ему и не нужны, если он сам по себе является ходячим детектором лжи.

– Когда же придет твой отец?

– К вечеру, – ответил Маэт. – Раньше и ждать не стоит.

Самозванный принц облегченно вздохнул – время еще было. Ему нужно срочно чтонибудь придумать. И лучше всего делать это в спокойной обстановке.

– Вы тут пока позанимайтесь, а я пойду прилягу, – сказал он. – Сильно перенервничал, когда увидел «дядюшку».

– Может, позвать целителя? – озабоченно поинтересовался Маэт. Теперь он чувствовал двойную или даже тройную ответственность за своего гостя.

– Зачем ишибу целитель? – улыбнулся Михаил. – Не переживай. Я выйду чуть позже.

И с этими словами удалился в свою комнату, оставив Маэта и Торка обсуждать грандиозные новости.

Он отдавал себе отчет, что, возможно, сделал глупость. Пошел на поводу у эмоций. Ну какое ему дело до Миэльса? Какое ему дело до Ранига? Теперь, когда он знает, как изготавливать амулеты, можно тихо сидеть и улучшать их до тех пор, пока они не обеспечат ему власть и доходы на уровне великого ишиба. И вот тогда появится настоящая безопасность, если, конечно, его не убьют ишибы кочевников или не станет известно, что он в принципе может создать любой амулет. Но это вряд ли, он бы хранил секрет, раскрывать его смерти подобно. Будь он «простым» великим ишибом, то врагов у него было бы гораздо меньше, чем у наследного принца. Как раз с точки зрения спокойствия и безопасности путь самозванца не был самым легким. Но зато власть дает больше возможностей. Для всего. В том числе и для того, чтобы попытаться найти путь домой. А иначе… снова забиться в нору? Достаточно! Он уже сидел в норах, с него хватит!

Молодой человек решил пока что ничего не предпринимать, пусть все идет так, как идет. Скрыться он может в любой момент. В обстановке всеобщего хаоса его найти будет трудно. Жаль, конечно, Камор, ведь все следы приведут туда. Камор… – вот еще один довод в пользу самозванства. Деревне нужно было помочь. Один ишиб, даже великий, с этим не справится. Конечно, помощь деревне была для него отнюдь не на первом месте. Но, с другой стороны, его не привлекала и возможность терзаться изза укоров собственной совести в будущем.

Приняв решение следовать высказанной легенде, молодой человек долго размышлял над вопросом о том, как преподнести все Ференустаршему. Он ходил из угла в угол, садился на кровать, а потом снова вставал. Прошел почти час, пока его не озарила отличная мысль.

Михаил по счастливой случайности вспомнил об адвокатах. Нет, не об адвокатах мира Горр, если таковые вообще существовали. А об обычных земных адвокатах. В основном, американских, которые хорошо знали, что такое правда. Если, конечно, верить фильмам и историям о них.

Правда бывает двух видов. Правда как истина и правда как формальность. Адвокаты в совершенстве владеют именно вторым видом правды. Которая часто является ложью в принципе, по факту оставаясь правдой. Например, можно спросить ловкого адвоката, видел ли он приятеля Н. сегодня. Адвокат может ответить примерно так: «Приятель Н. проходил через мой офис много раз». Большинство людей из таких слов сделают вывод, что да, он видел. Но на самом деле это не так. Ведь что значит его фраза? Все что угодно, но только не ответ на вопрос. Потому что адвокат, сказав фактическую правду, ни на что не ответил. Из его слов внимательному наблюдателю совершенно неясно, видел он приятеля или нет. Ведь приятель мог проходить через офис, когда адвоката там и в помине не было. И проходить там он мог вообще даже не сегодня, а неизвестно когда, может быть, в далеком прошлом. Что обнуляет ценность ответа.

Вот именно такой правдой и собирался воспользоваться Михаил. Правдой формальной и подразумеваемой.

Конечно же молодому человеку не нравилось водить за нос людей, которые доверяли ему. Но другого выхода он не видел. К тому же, утешал он себя, в случае успеха все эти люди получат достойное вознаграждение. Пройдя еще немного по комнате и продумав все мелочи, он спустился вниз.

– Ну что, тебе лучше? – озабоченно спросил Маэт, увидев его.

– Лучше, – ответил тот, и это было абсолютной правдой.

– Может, всетаки пофехтуем? – предложил Торк, которого Маэт уже замучил своими грандиозными планами по поводу их будущего.

– Пофехтовать можно. Но я бы хотел сначала переодеться. Могу ли я опять воспользоваться твоим гардеробом, Маэт?

– Конечно! Выбирай что захочешь! – пылко воскликнул тот. – Все мое имущество в твоем полном распоряжении!

– Вон, кстати, господин Ферен идет, – Торк кивнул на фигуру, показавшуюся изза угла.

– Я пойду переодеваться, – сообщил Михаил, – а ты, Маэт, пока введи своего отца в курс дела.

Молодой человек попросил об этом неспроста. В его планы входило то, чтобы Ференмладший поговорил со своим отцом до того, как это сделает Михаил. И Маэт конечно же согласился. Он предполагал, что подобная просьба вызвана тем, что любые новости сын до отца донесет мягче и яснее, чем чужой человек.

Пока гость переодевался, Маэт успел рассказать отцу обо всех сегодняшних событиях.

Выдержав небольшую паузу, молодой человек вышел из своей комнаты и приблизился к Ронелу. Он был готов к разговору. Надо сказать, что отец Маэта тоже был вполне подготовлен, находясь в своем состоянии «детектора лжи».

– Что я узнал?! – вскричал старший Ферен. Он выглядел очень взволнованным. – Это все правда, что мне рассказал сын? Ты – Нерман, наследный принц?!

Михаил откашлялся и с трагическим видом начал:

– Позволь мне рассказать все с самого начала. В этом мире у меня нет ни отца, ни матери. Есть только ишиб Аррал. Который спас меня, когда я только появился под этим солнцем. Почти всю свою жизнь здесь я провел в деревне Камор. Аррал обучил меня многим вещам, практически дал мне все, что мог. За что я чрезвычайно благодарен ему. Когда же пришло время увидеть «дядюшку», я отправился в столицу. Разумеется, король не признал во мне своего племянника. Да и как могло быть иначе? Ведь он думает, что его племянник мертв. Я никогда не видел раньше Миэльса, но он произвел на меня отвратительное впечатление. Более тупого и самодовольного человека мне, возможно, даже встречать не приходилось. После аудиенции я долго колебался, говорить ли о моих планах твоему сыну. Но потом решил – будь что будет. И рассказал ему все, что решил рассказать!

Может быть, ловкий адвокат или даже опытный дипломат справились бы с задачей и лучше, но Михаил все равно превзошел сам себя. Он не сказал ни слова лжи. И теперь внимательно наблюдал за выражением лица собеседника. Оно менялось прямо на глазах. За время краткого рассказа Ронел пережил бурю противоположных по знаку эмоций, выражение его лица постоянно менялось… Наконец он успокоился и както подоброму, легко улыбнулся.

Ференстарший был счастлив. Долгое, долгое время он думал о том, что будет со страной, что будет с его семьей, с его детьми, что будет с ним. Он ярко видел распад и гибель страны. Еще лет пять подобного правления, и, возможно, все было бы кончено. И вот блеснул луч надежды. И какой луч! Новый король! Да еще и благоволящий к его сыну.

Ференстарший в свое время давал присягу королю Миэльсу, но теперь выяснилось, что корольто ненастоящий. Значит, и присяга недействительна!

– А что, Аррал – великий ишиб? – спросил Ронел.

Это был сложный вопрос. Михаил еще больше сосредоточился.

– Многие, многие люди считают его никудышним ишибом, – ответил он. – Но он еще покажет свою мощь! В будущем, когда он не будет ни от кого скрываться!

Услышав сказанное, старший Ферен понял, что таинственный Аррал достиг немалых высот в сокрытии своего истинного аба и что научил этому и Михаила.

Ронел хотел задать еще один уточняющий вопрос, но Михаил увидел это и поспешил опередить старика. Оказаться под градом вопросов, на которые нужно отвечать только честно, в его планы не входило.

– Только я сразу хочу всех предупредить! – воскликнул он. – Я категорически против рабства! И немедленно его отменю по восшествии на престол!

Это восклицание достигло своей цели. Все уточняющие вопросы были забыты, а присутствующие сосредоточились на вопросе рабства. Это ведь неслыханное дело – рабство существовало испокон веков, а тут, вот так внезапно, ктото хочет отменить устоявшийся порядок. Оживленная дискуссия по этому поводу очень устраивала гостя Ференов.

Его пытались переубедить, но он был неуступчив. В конце концов Ронел с грустью подытожил, что богачи их не поддержат. На чем вопрос и был закрыт. Ни Михаил, ни присутствующие не разбирались толком в экономике. У Ронела было маленькое поместье, которым он не управлял, а самозваный принц вообще не имел к управлению никакого отношения. Они и предположить не могли, что отменять основы заведенного порядка вещей совсем непросто. Если знание умножает скорбь, то незнание умножает счастье. Обсуждая вопросы отмены рабства, заговорщики были счастливы.

– Что же ты собираешься делать потом? – спросил Ронел, когда вопрос о рабстве, по их представлениям, был решен.

– Женю твоего сына на Ларете Каретт и сделаю Торка уру, – ответил молодой человек с улыбкой.

Может быть, это было и шуткой, но очень правильной шуткой. Обычно после таких шуток короли приобретают самых верных и надежных вассалов. А Маэт уже сейчас был готов бежать и свергать Миэльса.

– У меня есть много друзей, – сказал Ронел. – Они мне безгранично доверяют и помогут нам, мне надо лишь слегка подготовить их к такому повороту. Конечно же все нужно делать очень осторожно. Лучше формировать отряд, когда тебя, принц, нет в столице. На всякий случай.

– Пока не называйте меня принцем, – попросил Михаил. – Называйте по прежнему имени. А то еще случайно на публике назовете так, а ктонибудь услышит.

Затем разговор перешел к планам захвата власти.

– Имеет ли смысл устраивать переворот в столице? – спросил Торк.

– Нет, – покачал головой Ференстарший, – даже если удастся свергнуть Миэльса, на троне Ксанту не удержаться. У всех четырех родов здесь сконцентрированы слишком большие силы. И этим семействам будет что терять.

Михаил кивнул:

– Я думал над тем, чтобы захватить столицу извне. Но для этого мне понадобятся две вещи. Время – примерно месяца три. И армия. Не очень большая. Однойполутора тысяч воинов для этого смутного времени должно хватить. Может быть, даже меньше.

– Как можно штурмовать столицу с тысячей?! – воскликнул Ференстарший. – Здесь же гвардия, ишибы…

– У меня есть один секрет, – ответил Михаил.

Он хотел, как обычно, промолчать с таинственным видом, но на него устремились ожидающие взгляды. Они были его союзниками, согласились рисковать вместе с ним и заслуживали откровенности.

– Я знаю, как сделать для воина амулет, который равен или превосходит легендарный амулет Террота. Идеальный многофункциональный амулет для солдат. Сила, реакция, защита и самозарядка.

Все ахнули. Положительно, этот день был днем сногсшибательных новостей.

– Что же нужно тебе сейчас? – спросил у Михаила Ронел.

– Я бы хотел встретиться с ишибами. Мудрыми, знающими ишибами и поговорить с ними кое о чем. Инкогнито, не как наследник трона, безусловно. Затем отправлюсь в Камор заниматься подготовкой. Это нужно для амулета. Также мне бы хотелось хоть немного освоить то, что умеют все. Воинские искусства и верховую езду. Но если Торк последует за мной в Камор, то это можно совместить с основной подготовкой. Затем, через три месяца мне нужно человек пятьдесят – сто для начала. Потом можно будет вербовать всех подряд: крестьян, рабов… Рабов особенно. Хоть часть их должна пойти за теми, кто несет свободу.

Торк вопросительно посмотрел на Ференастаршего.

– С тобой отправится не только Торк, но и мой сын. Я останусь здесь собирать отряд. Сегодня же договорюсь о том, чтобы великий ишиб Парет принял тебя. Это глава одной из самых могущественных школ.

Михаил был очень рад, что дело заговора перешло в столь умелые руки. Он нисколько не сомневался, что Ронел найдет достаточно людей. Залогом была репутация Ференастаршего. Сам он не лгал и мог видеть ложь. Как можно не поверить такому человеку?

– Я не знаю, когда ты собираешься отъезжать в Камор, но думаю, что перед этим под какимто предлогом нужно организовать небольшой прием. Это позволит мне пригласить всех нужных людей и показать тебя им, чтобы запомнили. А потом, после твоего отъезда, я открою, кто ты на самом деле.

Михаил согласился и с этим. Старик был определенно мудр.

– Вот еще что, – замялся Ронел. – Нужны будут деньги. Много денег. Снаряжение для отряда, зарплата наемникам, оружие для вновь прибывших… У меня есть несколько идей, где их взять, но они все ненадежны.

– Я тоже подумаю над проблемой денег, – сказал молодой человек. – Они никогда не будут лишними.

Так сложился примерный план заговора.

Глава 21

Великий Парет

Если мудрец знает меньше, чем ты, это не делает мудрецом тебя.

Ученик ишиба Парета – виноделу

Раун, Каретт, Бинтор и Хрост – эти четыре семейства фактически правили Ранигом, держа в своих руках финансовые потоки. Возлюбленная Маэта была как раз из благородного рода Каретт. Семьи терпеть не могли друг друга. Но вздумай король или еще ктонибудь отлучить от кормушки хоть один род, остальные грудью вставали на его защиту, потому что от этого зависело существование всей «банды четырех родов», как ее хотелось назвать Михаилу во всеуслышание, когда (и если) представится такой случай. Если можно покончить с одной семьей, то почему нельзя потом покончить с другими? Конечно, семьи занимались интригами друг против друга и пытались еще более улучшить свое положение. Главы родов Бинтор и Хрост даже всерьез задумывались о том, чтобы захватить трон после смерти Миэльса, но пока что не решались выносить эти планы за пределы узкого круга посвященных.

Ишиб Парет принадлежал к побочной ветви семейства Хрост. Его дар обнаружился очень рано и поразил всех своей силой. Конечно же ишиба такой мощи хотели использовать все, включая короля Ортера. Но Парет отказался от военной службы. Его привлекало познание. Долгие годы Парет провел в обучении у лучших ишибов, затем предпринял многолетнее путешествие по различным странам материка. Потом он осел в столице и основал свою школу, которую назвал «Возвращение». Многие связывали смысл названия с тем, что ишиб вернулся наконец домой, но он не подтверждал и не опровергал их догадки.

К немуто и направлялся Михаил на следующий день после своего признания в том, что он – единственный законный претендент на престол.

Школа размещалась в центре Парма на территории огромного сада, бывшего собственностью школы. Состояние Парета должно было быть очень велико, чтобы владеть таким большим куском недвижимости в столице. В саду росли цветы и деревья. Последние произрастали так густо, что за ними не было ничего видно.

Михаил, оказавшись рядом с садом Парета, сначала долгое время безуспешно пытался чтолибо рассмотреть сквозь ветви деревьев. Но, так и не увидев ничего существенного, толкнул незапертые ворота и оказался внутри. Дорожка, посыпанная мелкими камушками, вела в глубь сада. По ней Михаил и направился.

Довольно скоро он оказался около ажурной беседки, рядом с которой находилась группа мужчин разного возраста, одетых в халаты.

«Ученики», – догадался молодой человек.

Пройдя через ряд сидящих учеников, он подошел к беседке, где великий ишиб обычно проводил занятия. Парет, сорокалетний мужчина в расцвете сил, производил впечатление человека, не чуждого радостям жизни. Его волосы были завиты явно у лучшего парикмахера столицы. Покрой его расшитого драгоценными камнями халата слегка отличался от общепринятого. Парет выглядел даже немного щеголевато. Многочисленные перстни украшали пальцы ишиба. На взгляд Михаила, Парет выглядел как денди – по меркам королевства Раниг.

Робея, молодой человек исследовал тонким щупом аб Парета. Это было чтото невероятное. Он догадывался, конечно, что у выдающихся ишибов аб может быть очень сильным, но чтобы настолько! Аб занимал добрую четверть объема ти Парета.

«Он, наверное, умеет летать», – подумал Михаил, подходя ближе. На него было устремлено множество глаз, но никто не делал попытки задержать его. Если человек идет к великому ишибу, значит, пусть великий ишиб решает, нужен ему этот человек или нет.

– Ты, должно быть, тот самый дворянин из провинции, которого меня так просили принять, – сказал Парет. Его взгляд был спокоен и даже безмятежен.

Тот вежливо поздоровался.

– Что же привело тебя ко мне? – спросил ишиб, когда в свою очередь поприветствовал гостя. – Ты чемто болен? Нет, этого я не вижу. Болен ктото из родственников?

– Я пришел за знаниями, великий ишиб, – сказал молодой человек.

– Знания знаниям рознь. Мои знания вряд ли тебе пригодятся, учитывая отсутствие аба.

– Меня интересуют знания вообще, – уточнил Михаил. – Хотел бы расспросить тебя не только как ишиба, но и как путешественника.

– Любопытно, – заметил ишиб. – Присаживайсяка рядом.

Гость великого Парета благодарно кивнул и с удобством расположился. По сути, его интересовали два вопроса. Вопервых, везде ли в этом мире есть ишибы или это только местная аномалия. Вовторых, знает ли чтолибо великий ишиб о перемещениях между мирами.

– Хотя я не обошел весь мир целиком, – ответил Парет, – могу тебе сказать, что везде, где я был, люди имели способности к управлению ти. А иногда даже и животные могли делать это.

– Животные? – удивился Михаил, вспоминая давнего зайца.

– Да, – подтвердил ишиб, чуть поморщившись. – Но не со всеми из этих животных приятно встречаться.

Молодой человек пока что не стал заострять внимание на этом предмете и перешел к более важному вопросу.

– Ты спрашиваешь так, словно уверен, что наш мир – не один, – улыбнулся ишиб. – Мне же ничего не известно об этом. Мир может быть один, а может и не быть один. Все зависит от того, с какой точки зрения это рассматривать и с какой целью.

Гостю этот ответ был понятен. И в его мире в области гуманитарных наук результат тоже часто зависел не от логики выводов, а от цели, с которой предпринималось исследование. Впрочем, некоторые умельцы применяли этот принцип и к естественным наукам.

– Значит, ишибы не могут, используя ти, путешествовать между мирами, если они существуют во множестве? – переспросил Михаил.

– Мне об этом ничего не известно, – вежливо повторил ишиб. – Мои предшественники неоднократно пытались научиться мгновенно перемещаться на большие расстояния в пределах одного этого мира. Но не достигли скольконибудь значимого успеха. Их постигла такая же неудача, как и с бессмертием.

Бессмертие было давней, так и не сбывшейся мечтой многих ишибов. Действительно, если они могли в совершенстве контролировать ти, то почему бы им не создать себе вечное тело? Однако все было не так просто. Вопервых, полноценный контроль над ти был доступен лишь в бодрствующем состоянии. Вовторых, старение ишиба проявлялось сначала не в старении тела, а в старении способностей. Прежде всего – в старении аба. Ишибы жили очень долго. Иногда до трехсот лет. Но рано или поздно их способности к управлению ти угасали. Когда это происходило, стареть начинало и тело ишиба, которое тот уже не мог поддерживать в хорошем состоянии.

Михаил узнал, что хотел. Он вежливо попрощался и, к своему удивлению, получил приглашение заходить еще, если у него возникнут такие же интересные вопросы.

Когда молодой человек покидал гостеприимный сад, начал накрапывать дождь. Он подумал, что этому миру явно не хватает зонтов, и медленно побрел в сторону дома Ференов, вспоминая великого ишиба, его чудесный сад и не менее чудесный аб.

Внезапно, когда он еще недалеко отошел от ворот школы Парета, он увидел человека в черной одежде, который шел прямо на него. Этого человека ему приходилось встречать раньше в приемной короля. Звали его Комен.

Встреча была очень нежелательной, и Михаил хотел было проскочить мимо, но Комен тоже узнал его.

– Так, так, – протянул он, разглядывая камзол молодого человека, который совсем не походил на крестьянский, хотя и был не впору. – Вот и наш простолюдин, который чуть не убил толстяка Тенна одним прикосновением к его мечу. Без использования ти, ведь иначе это все бы заметили. Такие вот у нас в стране простолюдины.

– Я не простолюдин, – ответил тот.

– Конечно нет, – подтвердил Комен. – Я думаю, что ты – один из родственничков честнейшего советника Рауна, которого он выдал за крестьянина. Скоро советник начнет выдавать своих родственников за королевских лошадей.

То ли выражением лица, то ли манерой держаться Комен чемто неуловимо напоминал Ференастаршего. Хотя ростом был выше и определенно моложе его. Усы, опятьтаки, в отличие от усов Ронела, были не загнуты вверх, а направлены строго параллельно земле.

– К советнику я тоже не имею никакого отношения, – заметил молодой человек.

– Вот это да! – изумился человек в черном. – Советник не знает о том, что ты – не крестьянин? Я вижу перед собой того, кто смог провести эту бестию? Как же тебя зовут?

– Называй меня Ксант, – ответил Михаил.

– Ксант? Нормальное имя, ничем не хуже остальных, – с нескрываемой иронией ответил Комен. – Ты мог бы с таким же успехом выбрать любое другое. Меня зовут тагга Комен Каретт.

Имя Каретт уже было знакомо Михаилу. Его много раз с такой страстью произносил Маэт.

– Можно поинтересоваться, кем ты приходишься Ларете? – вежливо произнес он.

– Можно. Она – моя младшая сестра. А почему ты спрашиваешь?

– Я знаком с Маэтом Ференом, – пояснил молодой человек.

– Понятно, – рассмеялся Комен, продемонстрировав великолепные белые зубы.

Михаил подумал, что о страданиях юного Ферена знала вся столица.

– Послушай, загадочный Ксант, а ты сейчас очень занят?

Его удивил вопрос, но время у него было. Он рассчитывал, что визит к великому ишибу затянется, поэтому договорился о встрече с друзьями на более позднее время.

– Сейчас не очень.

– Видишь ли, – сказал ему Комен, – у меня прямо сейчас намечается небольшое дельце. И срочно требуется секундант. Конечно, можно и без него, но както неприлично. Не составишь ли мне компанию?

Михаил оказался в двойственном положении. Даже в тройственном. С одной стороны, ему не хотелось слишком сближаться ни с какой из четырех семей. С другой стороны, было любопытно, как происходят дуэли. С третьей стороны, знакомство с братом Лареты могло бы пригодиться для Маэта.

– Конечно, – ответил он. – Буду рад оказаться полезным.

– Тогда пойдем, это здесь, недалеко, – сообщил Комен. – Вон за тем поворотом на заднем дворе.

Дуэли в Раниге были разрешены. И место, указанное новым знакомым Михаила, давно облюбовали столичные бретеры.

Пока они шли к назначенному месту, дождь усилился. Спутники непроизвольно прибавили шаг. Хотя какое это уже имело значение? Им совершенно незачем было спешить – дуэль проходила на открытом месте.

Там Комена уже поджидали два человека. Один из них – нервный мужчина лет двадцати пяти, а второй – невысокий крепыш с приплюснутым носом. Нервный мужчина все время потирал руки и оглядывался по сторонам. Сначала Михаил подумал, что противником его знакомого будет как раз он, но потом опознал в нем ишиба. Дуэль ишиба и неишиба представлялась ему невозможной.

Приглашенный секундант оказался прав – противником Комена был крепыш. Они сухо представились. Дождь еще более усилился, но дуэль было решено не отменять, а начать немедленно.

Комен и крепыш, которого звали Моррот, обнажили мечи и начали медленно, словно нехотя, прощупывать оборону друг друга.

Внезапно Комен ускорился и оставил царапину на руке противника. Моррот крикнул, что рана несерьезна и он может продолжать. Через минуту на его плече возникла еще одна царапина. Моррот начал двигаться уже не столь плавно. Михаил видел, что тот паникует. Иногда соперник Комена бросал странные взгляды на своего секунданта.

Секундант Комена занял место наблюдателя немного позади ишиба. Желая получить новый опыт, случайный секундант периодически просматривал ти противника Комена. Внезапно Михаил увидел, что ишиб активировал защиту. Она выглядела примерно так же, как и защита ишиба из Томола, которого пришлось убить, спасая Ференамладшего.

«Вот что значит классическая школа, – отметил молодой человек. – Все у всех одинаково».

Между тем Комен ускорился еще больше. Казалось, развязка близка. Еще несколько ударов, и его противник будет повержен. И вдруг в сражении наступил перелом. Михаил увидел, что движения его нового знакомого потеряли быстроту и точность. Казалось, чтото мешает Каретту двигаться в полную скорость. Этим немедленно воспользовался Моррот, перейдя в атаку. Буквально несколькими движениями он нанес Комену три неопасные раны и сильно потеснил его, видимо рассчитывая покончить одним ударом. Комен с большим трудом сопротивлялся. На его лице было написано недоумение.

Такое же недоумение возникло на лице его секунданта, но быстро исчезло. Он понял, что происходит. Секундант Моррота влиял на ти Комена, замедляя его движения. Это было явно против правил.

Михаил заколебался. У него было три варианта действий. Вопервых, он мог закричать и предупредить Комена. Но что это дало бы? Возможно, ишиб атаковал бы и его, чтобы убрать свидетеля, а Комен все равно был бы убит. Вовторых, он мог бы сам напасть на ишиба и убить того с помощью электричества. Но Михаилу не хотелось так поступать изза опасности разоблачения. Внезапная смерть ишиба вызвала бы подозрения. Втретьих, он мог попытаться спасти Комена, не раскрываясь.

Михаил внимательнее посмотрел на место схватки и обнаружил, что ишиб стоит в небольшой луже. Его легкие матерчатые туфли на деревянной подошве насквозь промокли…

Чтобы со стороны все выглядело безукоризненно, секундант Комена подошел чуть ближе, а потом внезапно закричал:

– Моя нога! – молодой человек присел, одной рукой схватился за ногу, а вторую опустил в лужу, в которой стоял ишиб. Разряд…

– Моя нога! – закричал теперь уже ишиб.

Он разом забыл о необходимости наблюдать за схваткой. Возможно, он забыл и о своих щитах. Его ногу свело судорогой, и он держал ее руками изо всех сил, словно боясь потерять.

Михаил бросил быстрый взгляд на фехтовальщиков. Меч Комена пронзил живот Моррота. Это был не очень красивый удар с точки зрения фехтовального мастерства. Видимо, Комен чтото заподозрил и хотел побыстрее завершить схватку, как только к нему вернулась его обычная скорость.

Состояние противника не интересовало Комена в данной ситуации – это было дело его секунданта.

– Что случилось? – спросил он у Михаила, глядя, как тот держится за ногу.

– Не знаю, – ответил молодой человек. – Только я наступил в эту лужу, и мою ногу свела судорога. Было очень больно. Лишь сейчас начало отпускать.

Секундант Моррота тоже начал понемногу приходить в себя. Он бросил недоумевающий взгляд на Михаила, потом на лужу, изменил немного ти своей конечности и захромал, чтобы оказать помощь раненому приятелю.

– Да? – удивился Комен. – Очень странная лужа. Очень.

А затем он крикнул противнику, что считает инцидент исчерпанным. Но если тот хочет продолжить, то Комен будет доступен в любое время.

– В чем же была причина дуэли? – поинтересовался Михаил, когда они покинули место схватки. Он решил ничего не рассказывать своему новому приятелю во избежание ненужных вопросов.

– Мы поспорили по поводу одежды, – ответил Комен. – Он заявил, что плащ выдержит мой вес, когда я буду спускаться из окна спальни его жены, а я утверждал обратное.

– Да, сейчас стали появляться удивительно непрочные плащи, – подтвердил собеседник.

– А также странные лужи и не менее странные ишибы, о которых никто не знает, что они ишибы, – тем же тоном ответил Комен.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего особенного, – сказал человек в черном. – Вот, например, ишиба в одежде крестьянина никогда не пустили бы к королю. С другой стороны, неишиб не смог бы помешать ишибу заниматься грязными делишками. Даже если бы он снял одежду крестьянина. Какой из этого следует вывод?

– Что дождь пошел удивительно вовремя.

Комен рассмеялся. Вскоре они попрощались.

Придя к Ференам, молодой человек рассказал им о происшедшем.

– Комен Каретт – человек чести, – охарактеризовал его Маэт. – Правда, у него очень сложные отношения с отцом, да и со всем семейством. Хотя дружбой с ним можно было бы гордиться.

– Когда твой отец планирует устроить званый ужин? – поинтересовался Михаил.

– Завтра, – ответил Ференмладший.

– Тогда послезавтра мы покинем столицу, – подытожил самозваный принц.

Глава 22

Ограбление века

Не старайся поймать всех воров – ты останешься без правительства.

Король Томола – сыну

Михаил долго колебался, стоит ли ему приглашать на ужин и Комена. Старший Ферен развеял его сомнения, сказав, что это был бы поистине идеальный союзник. Верный, смелый и благородный. Молодой человек не считал, что в его заговоре благородство будет иметь какоето значение, но два остальных качества признал полезными. И отправил приглашение Комену.

Вечерело. На главных улицах города стали зажигаться масляные фонари. Михаил, Маэт и Торк прогуливались по одной из площадей. Маэт, как обычно, либо говорил о своей возлюбленной, превознося ее до небес, либо строил потрясающие своей наивностью планы на будущее. Внезапно раздались крики: «Разойдись! Дорогу!»

Им навстречу ехала процессия из нескольких всадников и кареты, запряженной парой лошадей. На карете был герб рода Бинтор.

– Кто это, – спросил Михаил, – и куда они едут?

– Не знаю, – пожал плечами Маэт.

Друзья посторонились, пропуская процессию. Самозваный принц использовал щуп и выяснил две интересные подробности, связанные с проехавшей мимо каретой. Вопервых, среди всадников было двое ишибов. Вовторых, в карете было золото.

– Там деньги, – сказал он.

– А, ну тогда понятно, – заметил Торк. – Они везут собранные налоги в свою знаменитую башню.

– В какую башню?

– О, эта башня – гордость Бинторов. Они называют ее совершенным хранилищем.

– Что же в ней совершенного? – удивился молодой человек.

– Помимо обычной стражи, эту башню охраняет амулет, не пропускающий никаких ишибов, за исключением владельцев башни.

– Было бы любопытно взглянуть…

– Нет ничего легче, – ответил Маэт. – Эта башня у всех на виду, она выходит одной из стен прямо на площадь. Тем и отличается от всех остальных хранилищ, которые спрятаны неизвестно где глубоко под землей.

– И что, воры не могут туда забраться?

– Пойдем, увидишь сам, – и младший Ферен махнул рукой по направлению к хранилищу.

Пройдя несколько кварталов, приятели быстро добрались до цели незапланированной прогулки. И действительно, там стояла башня, которая одной стороной выходила на площадь, а остальными – во внутренний двор большого дома.

– Фамильный дом Бинторов, – пояснил Торк.

Михаил подошел поближе. Башня была высокой, около двадцати метров. Сделанная из огромных камней, составлявших нарочито грубую кладку, она казалось частью какойто мрачной скалы, случайно оказавшейся в городе.

– Где же хранятся деньги? В подвале?

– Нет, Бинторы утверждают, что наверху, – ответил Маэт.

– Наверху? – удивился молодой человек и показал на темный прямоугольник почти под самой крышей. – Там же окно.

– Ну и что?

– Не боятся, что туда залезут?

– Все же просматривается, – рассмеялся Маэт. – Вот там стражник, а еще один с другой стороны. Им отлично видно стену. Даже если ктото прилетит, они увидят его.

Михаил подошел к самой башне и провел рукой по кладке. Между камнями были щели, достаточные, чтобы зацепиться пальцами. Если пальцы очень сильные. Затем еще раз посмотрел наверх. Стражникам действительно было видно все, как на ладони. Даже ночью, потому что башня неплохо освещалась. Он вернулся к друзьям.

– Интересно было бы попробовать залезть, – сказал он, рассчитывая на свой амулет, который увеличивал физическую силу.

– Но зачем? – удивился Маэт.

– За деньгами, – ответил молодой человек.

– Как это? – изумились оба его друга. – Ты собираешься ограбить Бинторов? Как обычный вор?

Он нахмурился. Ему, как и многим другим в определенных ситуациях, не нравилось, когда вещи назывались своими именами.

– Где они взяли эти деньги? – спросил он.

– Собрали со своих провинций, вероятно, – ответил Маэт.

– Почему это из ИХ провинций? Кому принадлежат эти земли?

– Ранигу… королю…

– Вот! – Михаил поднял вверх указательный палец. – Они почемуто собирают деньги с земель короля. И кладут их в свой карман. А кто законный король?

– Ты.

– Значит, чьи это деньги?

– Твои, – неуверенно ответил Маэт.

– Правильно. И есть еще одна вещь. Очень важная.

– Какая?

– В одной далекой стране жил человек. Его звали Ленин. Странное такое имя, если вдуматься. Так вот, он задумал заговор. Очень большой заговор. А возможности у него были маленькие. И тогда он собрал своих соратников и сказал им, что для достижения цели хороши все средства. После этого заговорщики грабили караваны с деньгами, как обычные разбойники, чтобы оплатить свой заговор.

– Он удался? – спросил Торк.

– Да.

– Гм… Но они нас увидят, если мы полезем на стену, – заметил Маэт, которого уже больше волновали мысли об успехе заговора, чем о том, пристало ли красть дворянину даже с разрешения наследного принца.

– Полезу лишь я. Вы останетесь внизу. Моей невидимости при таком расстоянии до стражников, я полагаю, хватит, меня не должны заметить. Единственное, в чем я не уверен, хватит ли у меня сил забраться туда. Но это легко проверить.

– А что будем делать мы? – поинтересовался Маэт.

– Еще не знаю. Ждите тут, нужно сначала все проверить.

Маэт и Торк кивнули. Кивок Ференамладшего был несколько неуверенным, а Торка – совершенно безмятежным. Казалось, его нисколько не волновало предстоящее мероприятие.

Михаил, однако, задумался. Ему не нравилось то, что он был вынужден предпринять. Его тяга к безопасности сначала породила несусветную ложь, а теперь вот дело дошло до воровства в крупных размерах. Возможно, и это не конец.

Вообщето он уже размышлял над проблемой сбора денег для финансирования заговора. Сначала задумался над изготовлением и продажей амулетов. Но двухфункциональные стандартные амулеты стоили недорого. Нестандартные и трехфункциональные он массово создавать не мог – слишком опасно. Они могли привлечь нежелательное внимание.

Затем самозваный принц предположил, а не развернуть ли какоето технологическое производство, о котором он, землянин, знает больше, чем жители мира Горр. Но производство требовало времени. Его ни у кого не было. Он явно поторопился признаться друзьям в своем королевском происхождении.

Наконец, он спросил себя, каким образом можно достать деньги в кратчайшие сроки? Ответ был ясен: либо занять, либо украсть. Занимать ни у кого не хотелось. Оставалось второе. И это второе в данный момент предстало в виде неровной стены, на которую следовало забраться.

Михаил активировал невидимость и снова подошел к стене. Нащупал пальцами первый выступ, подтянулся. Потом опять и опять. Иногда выступы были такими большими, что можно было даже поставить ногу. Но он не обманывался – не будь с ним добавочной силы, этот трюк со стенолазанием удался бы лишь после многомесячных тренировок, если удался вообще.

Впрочем, и сейчас он продвигался очень медленно, с огромным трудом. Вот он миновал половину пути, еще немного, вот удобное место для отдыха – можно опираться на ноги. Как и ожидалось, никто из стражей не обратил на него внимания, хотя он был под грубоватым, некачественным, простотаки дилетантским покровом невидимости. Михаил передохнул, сделал последний рывок и достиг окна. Там была решетка.

Молодой человек вздохнул. Он и раньше подозревал, что в ремесле вора нет ничего легкого, но теперь убедился в этом на примере своих уставших рук. Конечно, если бы он был ишибом высшего уровня, то мог бы попробовать изменить свойства решетки. Хотя бы временно. Но он – тот, кто есть сейчас. Никаких преобразований или изменений, только лишь одно желание – как бы не упасть.

Михаил решил хотя бы осмотреться, раз уж оказался здесь. Схватившись руками за решетку, подтянулся и сделал два открытия: первое, неприятное, и второе, приятное. Неприятное открытие: за решеткой находилась какаято странная ти. Она была большого размера, явно искусственного происхождения и охватывала собой все помещение. Приятное открытие больше походило на банальное везение – толстая решетка была ржавой. Неизвестно, сколько лет или веков она служила верой и правдой, но, похоже, срок службы подошел к концу. Михаил с его физической силой мог бы попробовать погнуть ее или поломать.

Решив сначала разобраться с решеткой, он поднатужился и, упираясь ногами в один из выступов, попытался отогнуть центральные прутья так, чтобы можно было протиснуться в получившееся отверстие. К его разочарованию, ничего не получилось. Ржавая решетка все еще сохраняла достаточную прочность.

Новоявленный вор воспринял это философски, ему не всегда должно было везти. Поэтому, не предаваясь бесцельному огорчению, он решил изучить странную ти. Ничего не оставалось, как послать вперед щуп. Вскоре он обнаружил источник ти. Это был непонятный предмет, который лежал на небольшом постаменте посередине комнаты и формировал объем ти довольно большого радиуса.

Михаилу понадобилось некоторое время, чтобы разобраться с предметом. Он представлял собой двухфункциональный амулет, который заряжался не сам, это должен был делать ишиб. И, видимо, регулярно. Первая функция амулета выяснилась сразу же: определять, кто попал в поле действия – ишиб, неишиб или, возможно, ишиб, которому разрешено приближаться к амулету. В случае, если ишиб не опознан как «свой», должна была включиться вторая функция, назначение которой было не вполне понятно. Но, скорее всего, она не сулила нарушителю ничего хорошего.

Даже если бы ему удалось както преодолеть решетку и попасть внутрь, имело ли смысл это делать? Вдруг этот странный амулет сумеет распознать в нем ишиба? Тогда его жизнь не будет стоить и ломаного гроша.

Так и не приняв никакого решения, Михаил начал спускаться. Спуск ожидаемо занял больше времени, чем подъем. Последние месяцы научили его брать за основу планирования пессимистичные оценки.

Спустившись, он побрел в тень дерева, где находились его друзья.

– Ну как? – нетерпеливо спросил Маэт. – Можно туда забраться?

– Можно. Но мешают две вещи: ржавая решетка и странный амулет. От амулета не знаю, чего ожидать.

– Решетку можно перепилить, – все еще с энтузиазмом произнес Маэт.

– Будет слышен скрежет пилы, – спокойно заметил Торк. – Стража его услышит.

Михаил кивнул.

– Решетка – это не главное, даже шум от пилы – не главное. Главное – этот амулет.

– Тогда не рискуй, – сказал Торк, – зачем этот риск нужен?

Принц улыбнулся:

– Не ожидал услышать такое от наемника. Вы же рискуете именно за деньги.

– Но мы же не принцы, а обычные люди.

– Если обычные люди рискуют просто за деньги, то принцы могут рисковать за большие деньги, – еще шире улыбнулся Михаил.

В самом деле, был ли у него выбор? Многие могут сказать, что выбор есть всегда. Брать или не брать, делать или не делать, бежать или стоять на месте. На самом деле это не всегда так. Возможно, на какомто этапе своей жизни человек действительно совершает выбор. Но затем этот выбор уже не оставляет ему никаких шансов, если человек хочет быть последовательным. Например, ктото решает стать хорошим танцором. Следствием этого выбора становится необходимость в ежедневных тренировках. Человек, конечно, может выбирать: тренироваться ли ему каждый день или нет, но это ни к чему хорошему не приведет. Его первоначальный выбор уже сделан, дальше выбирать нет смысла, нужно тренироваться каждый день.

Вот и Михаил имел неосторожность объявить себя принцем. Это само по себе подразумевает большие риски в обмен на большую награду. Тут уже не нужно выбирать, нужно лишь соизмерять степень рисков и награды. Награда в данном случае была велика. Риск того стоил, и выбор был уже сделан. Самозванный принц это отчетливо понимал и в своих решениях не мог идти против логики, даже потакая собственному страху.

– Можно ли сейчас достать пилу или придется отложить попытку забрать у Бинторов деньги?

– Пилу я найду, – ответил Торк. – Нужно только сходить в ремесленные кварталы.

– А с шумом что будем делать? – поинтересовался Маэт.

– Шум тоже не проблема, – очевидно, наемник продумал и этот вопрос. – Заглянем в один из трактиров, наймем коекого для громкой потасовки перед башней. Если Ксант будет работать быстро, то как раз успеет перепилить решетку к тому времени, когда стража разгонит сброд. Но, может быть, нужно отложить это до завтра? Будет больше времени для подготовки.

– Здесь нет особенной подготовки, – возразил Михаил. – Нужна пила, большая сумка, телега и кричащая толпа. Если удастся найти это в ближайшие часдва, то откладывать ничего не будем.

Самозваный принц очень хотел сделать все сегодня, потому что не был уверен, что завтра сохранит кураж. Тот амулет откровенно пугал его.

Он ясно сознавал, что у него было преимущество перед обычными ворами и перед ишибами. Невидимость, возможно вообще неизвестная в мире Горр, позволяла ему незаметно преодолеть открытое пространство, а идеально и механически однородно скрытый аб давал шансы на то, что амулет башни не воспримет его как ишиба. Глупо было бы не воспользоваться такой возможностью.

Через полтора часа все было готово. Торк показал потрясающее знание окрестностей и сомнительных личностей. Под сенью деревьев в одном из переулков покоилась телега, в руках Михаила была пила, а на плече висела сумка. Когда он начал подниматься по башне, то слышал приближавшийся гомон толпы. Это заставило его торопиться.

Странная компания из десятидвенадцати человек достигла площади, когда принц уже был рядом с решеткой. Он отчетливо слышал сначала крики, потом звуки ударов, а потом лязг железа. Как и было запланировано, подгулявшая компания начала драку прямо перед башней.

Пилить без существенной опоры под ногами было исключительно трудно и неудобно. Михаил одной рукой держался за решетку, а другой – орудовал инструментом. Он очень торопился.

Стража Бинторов, видимо, имела специальные инструкции насчет подобных происшествий. Не успела драка как следует начаться, а оба ближайших стражника уже подняли тревогу. Самозваному принцу нужно было успеть перепилить решетку до того, как прибудет усиленная стража, пила быстрее замелькала в его руке. Скрежет ее зубьев о металл прутьев был полностью заглушен криками толпы и звоном оружия. Вот лопнул один штырь, потом другой, потом третий. Он был уже готов праздновать победу над ржавой железякой, как вдруг стало ясно, что радоваться преждевременно.

Решетка, как оказалось, проржавела больше, чем он рассчитывал. Ячейка, за которую Михаил держался, внезапно лопнула с мелодичным звуком. Больше не было опоры, и, по всем законам физики, предводитель группы экспроприаторов устремился вниз, сжимая в одной руке пилу, а в другой – фрагмент злополучной решетки.

Время свободного падения тела с высоты двадцати метров занимает пару секунд. Для стороннего наблюдателя это очень мало. Но для человека, которому принадлежит данное тело, пара секунд может показаться вечностью. Ворнеудачник не был исключением. Перед его мысленным взором промелькнула вся жизнь. Но если быть точным, то именно та ее часть, которая имела отношение к спасению. Даже в состоянии полета вниз Михаил сохранял присущую ему рациональность. Когда твоей жизни угрожает опасность, то не имеет смысла думать, например, о детских переживаниях или о близких людях. Нужно вспоминать лишь то, что могло бы помочь в данной ситуации. Конечно, на анализ происходящего и изобретение новых хитроумных путей выхода из кризиса времени не всегда хватит, а вот извлечение из памяти предыдущего опыта, который окажет немедленную помощь, может быть очень кратковременным процессом.

Он сразу же отпустил и пилу и решетку, пытаясь схватиться за стену башни или хотя бы прижаться к ней, чтобы затормозить падение. Пару раз ему даже удалось нащупать чтото вроде выступа, но скорость была велика, и закрепить успех он не смог – сорвался в обоих случаях. Но это слегка погасило скорость и, возможно, в сочетании с амулетом спасло ему жизнь.

Новоявленный вор приземлился на спину. Он изо всех сил старался сберечь голову от удара, поэтому непосредственно перед соприкосновением с землей слегка согнул шею. Его амулет, как и было задумано, перераспределил силу удара по всей площади тела, за исключением головы. Но все равно падение едва не вышибло из него дух. Рядом с лязгом приземлились решетка и пила. Несколько секунд Михаил не мог не только двигаться, но и дышать. Полежав немного, он удивился, что ни Торк, ни Маэт не бегут к нему, но потом понял, что они не видели падения. Даже при ударе о землю его амулет работал исправно и поддерживал режим невидимости. Удар пилы и решетки о каменистую землю тоже не привлек ничьего внимания. Они упали прямо за спинами людей в доспехах, изо всех сил изображавших драку. Доспехи и оружие гремели так, что два резких звука не особенно выбились из общего ряда.

Со стоном молодой человек приподнялся. Болел каждый сантиметр его тела. Но, похоже, ничего не было сломано. Он бы полежал еще немного на земле, но из толпы раздались крики: «Стража! Стража!»

Охрана Бинторов отреагировала довольно быстро. Похоже, что к месту драки приближался целый отряд. Михаил подумал, что Торк вряд ли заплатил массовке за реальную схватку с хорошо вооруженными и обученными стражниками. Поэтому ему следовало как можно скорее убираться от башни, прихватив с собой решетку и пилу.

Возможно, в других условиях странное шатающееся расплывчатое пятно и привлекло бы чьето внимание. Но сейчас толпа, еще минуту назад увлеченно дерущаяся, мигом забыла прежние распри, сплотилась и стала медленно пятиться прочь от приближавшихся стражников. Им было не до того, чтобы оглядываться по сторонам. К тому же самозваный принц старался держаться в тени от фонарей, а решетка и пила были скрыты объемным полем его невидимости. Он сумел дохромать до Торка и Маэта, находившихся с телегой в одном из дальних переулков, как раз к тому моменту, когда толпа перешла в откровенное бегство, а стражи бросились за ними.

Оба приятели были очень удивлены, увидев Михаила, который отключил невидимость.

– Что произошло? – взволнованно спросил Маэт.

– Я сорвался. Возьми это и положи на дно телеги.

Ференмладший принял пилу с решеткой.

– Можешь продолжать? – поинтересовался Торк. – Или отложим?

– Откладывать нельзя, – поморщился Михаил. – На рассвете все увидят, что решетки нет. Неизвестно, что предпримут Бинторы. Они поймут, что ктото сумел снять ее незаметно. Сейчас – наш единственный шанс взять хоть чтото.

Маэт смотрел на него с неприкрытым сочувствием.

– Продолжайте ждать здесь, постараюсь вернуться с золотом, – добавил принц.

Руки и ноги все еще плохо слушались его, но он принял решение немного отдохнуть уже в самой башне. Если, конечно, враждебный амулет позволит.

Впрочем, сразу подойти к хранилищу ему не удалось. Стража возвращалась. Видимо, они решили не преследовать пьяную толпу и довольствовались лишь ее бегством. Это было хорошо. Теперь, в отсутствие арестованных, никто не мог бы выйти на след Торка как главного нанимателя.

Подождав, пока стража исчезнет из вида, принц двинулся дальше. На этот раз подъем дался еще тяжелее. Множественные ушибы не позволяли ползти по стене с прежней скоростью. Он чувствовал, что, даже несмотря на чудесные свойства амулета и его способности ишиба, усталость накапливается. С мыслями, что поторопился с восхождением, Михаил всетаки достиг проема окна.

Странная ти была на своем месте. Молодой человек почувствовал, что его руки начинают дрожать. Эта дрожь отнюдь не была вызвана усталостью. Он снова подумал о том, чтобы отступить. Если амулет башни распознает в нем ишиба, то его карьера принца, возможно, закончится, не начавшись.

Но тут же одернул себя – успеху дела подобные мысли не способствовали. Это все равно что идти по канату над пропастью, разглядывая дно во всех подробностях. Медленно он просунул руку в проем. Ничего не произошло.

Михаил подтянулся и стал вползать в башню, готовый в любую секунду резко отпрянуть. И даже, если понадобится, снова прыгнуть вниз вдоль стены. Но все было спокойно. С его сердца словно упала глыба камня. Он только сейчас почувствовал, что может свободно дышать. Медленно заползая в башню, в конце концов он оказался в комнате целиком. Затем огляделся. Одно дело – условно смотреть на золото, видя его ти посредством щупа, и совсем другое – видеть благородный металл своими глазами. А в комнате находилось именно золото. И еще редкие камни.

Ценности были аккуратно сложены в пять сундуков, стоявших не вдоль стен, а как раз посередине помещения вокруг странного амулета.

Михаил решил амулет не трогать и на всякий случай держаться от него подальше. Вдруг вблизи его ти работает лучше, чем на расстоянии.

Он подошел к ближайшему сундуку и принялся набивать сумку его содержимым. Она была вместительна и прочна, что особенно важно для переноски золота.

Эта работа не требовала повышенного расхода сил, наоборот, делая ее, молодой человек отдыхал. К его разочарованию, в сумку вместилась лишь небольшая часть содержимого сундука. Ночь обещала быть трудной. Его утешало только одно: невидимость полностью скрывала достаточно объемную поклажу. Идею спускать сумку на веревке он забраковал – сама по себе, без его прикрытия, сумка была бы слишком заметна.

После первых пяти путешествий к телеге и обратно Михаил в полной мере оценил трудности воровского промысла. Возможно, так интенсивно физически он еще никогда не работал. Последние ходки делал уже бездумно, механически. Он превратился в ломовую лошадь, переносящую золото. Хотелось лишь как можно скорее упасть, не двигаться и забыться сном.

С первыми лучами солнца тяжелая повозка уже заезжала во двор Ференов. Они вынесли все.

– Что вы это делаете? – спросил Ронел. Он вышел прямо в пижаме, привлеченный звуками разгрузки. – Где вы были всю ночь?

– Доставали деньги для снаряжения и наемников, – ответил Михаил, который в разгрузке не принимал участия, а сидел прямо на земле рядом с телегой.

– Много достали?

– Полную повозку золота.

– Огого! Кто вам занял столько?

– Бинторы, – улыбнулся Маэт.

– Бинторы?! Эти скряги? Вы их ввели в курс дела и пообещали отдать им часть страны во временное пользование?

– Да, – ответил Михаил. – Только пожизненно. Ту небольшую часть страны, которая как раз находится под тюрьмой.

Глава 23

Как правильно одеваться

Обычный портной сначала шьет одежду, а потом ее продает. Хороший портной сначала продает одежду, а потом ее шьет.

Портной Заунт – клиенту,который не хочет платить вперед

Михаил, Ференмладший и Торк проспали полдня после ударного ночного труда. Когда они проснулись, наступало время подготовки к званому ужину.

– Мы совсем забыли одеть тебя нормально, – сказал Ронел Михаилу. – Камзолы Маэта не очень хорошо сидят на твоей фигуре. Нужно поискать чтонибудь получше. На тебя должны обращать внимание. Они должны запомнить того, кого вскоре узнают как принца.

– Наверное, уже не успеем, – ответил молодой человек. – Я ведь еще собираюсь посетить лавки для ишибов. Меня интересуют коекакие свитки. Это очень важно.

– Ничего, были бы деньги, а успеть можно все.

Денег было навалом.

– Нужно отправиться к Заунту сейчас же, – произнес старший Ферен.

– Кто это? – спросил молодой человек.

– Самый лучший портной столицы. Он обшивает всю верхушку знати. Конечно, ничего нового сделать Заунт уже не успеет, но у него обычно запасено изрядное количество готовых вещей. Как раз для подобных случаев. Правда, цены кусаются…

– Отец прав, – подтвердил Маэт. – Поспешим, я провожу тебя к нему.

– Меч, нужно еще выбрать придворный меч. И ножны! – воскликнул Торк, всегда первым делом заботившийся об оружии. – Побогаче!

– Зачем мне богатый меч, если он будет в ножнах? – усмехнулся Михаил.

– Все увидят рукоять. Торк прав, – подтвердил Ронел. – Так что вам еще придется нанести визит оружейнику.

Михаил, Маэт и Торк спешно покинули дом в старенькой фамильной карете Ференов. У них оставалось еще несколько часов до начала ужина.

Маэстро Заунт был не в духе. Жемчуг, который он обычно получал с караванами, на этот раз оказался совсем не того качества, которое требовалось. Он – он! Заунт! – не сможет выполнить заказы одной даллы и двух тагга на высшем уровне. Маэстро рвал и метал.

В этот несчастливый для него день дверь мастерской распахнулась, и на пороге возникла компания из трех человек. Как мгновенно отметил портной, все они были одеты безобразно.

Заунт изумленно воззрился на них. Он узнал молодого Ферена и очень хотел знать, что привело к нему человека, который славился постоянным отсутствием денег.

– Нам нужен хороший камзол, – сказал ему Маэт, приблизившись.

– Очень хороший, – пробасил Торк, сурово посмотрев на портного взглядом морского волка.

Маэстро закашлялся. После общения с верхушкой дворянства никакие взгляды обычно не производили на него впечатления.

– У меня сейчас ничего нет! – фальцетом воскликнул он. – Недавно был праздник у далла Раун. Мои склады опустели.

Тонкий голос Заунта контрастировал с тучной фигурой.

Михаил внимательно разглядывал портного. Он был удивительно похож на сотника Манка, коменданта крепости Зарр. Не только лицом, но и голосом и манерой движений. Могло ли это быть случайным? Михаил проверил ти Заунта. По некоторым свойствам ти этого мастера очень сильно походила на ти сотника Манка. Они были определенно родственниками. Причем ближайшими.

– Как это ничего нет? – переспросил Маэт. – Нам нужен всего лишь один камзол вот на этого господина. А заплатим мы немедленно полную цену.

Заунт скользнул профессиональным взглядом по Михаилу.

– Нет у меня камзола для этого господина, – ответил он, не особенно даже поверив в слова о деньгах.

Ведь с дворянами нужно было держать ухо востро. Пообещают с три короба, заберут товар, а потом выплачивают долги годами. К тому же у портного не было недостатка в спросе. Поэтому и предпочитал известных, богатых и очень знатных покупателей. А продай он чтонибудь одному из Ференов, это не принесло бы ему никакой славы.

У Маэта, очевидно, не было особенного опыта общения с продавцами, поэтому Михаил решил взять дело в свои руки. Наблюдая за выражением лица портного, молодой человек примерно догадался о ходе его мыслей.

– А это что за камзол? – он ткнул пальцем в великолепное белое одеяние, висящее на манекене.

– Это для далла Хрост! – воскликнул портной. – И вообще не твой размер.

– Как же не мой? – пробормотал Михаил, подходя поближе. – Позволька примерить.

– Это невозможно! – воскликнул Заунт, грудью заслоняя камзол. – Наше семейное правило гласит, что камзол может надевать только владелец и никто другой! До свидания, господа. Сегодня я ничем не могу вам помочь.

– Семейное, значит, – протянул Михаил. – А кто же твои родители?

– Знаменитый портной Руангт и почтенная Топера, – гордо ответил Заунт.

– Вот как, – произнес молодой человек. – Тебе определенно повезло с родственниками. – Скажи, – он повернулся к Маэту, – а рожденные вне брака пользуются тут уважением? Я имею в виду рожденные в браке, но не от мужа, а, скажем, от любовника.

– Репутация известного и уважаемого человека, как правило, сильно страдает, – разумеется, когда и если такое вдруг выясняется, – ответил тот. – Почему ты спрашиваешь?

– Просто так, интересно стало, – сказал Михаил. – Вот смотрю на этого уважаемого, известного человека и думаю, что он – поистине пример добродетели. Несомненно, он добродетелен не только сам, но этим же может похвастаться и вся его семья.

Портной с недоумением слушал похвалы молодого человека.

– С другой стороны, – продолжал тот, – есть семьи, которые не могут похвастаться устойчивой моралью. Причем это иногда даже передается от отца к сыну. Возьмем, к примеру, семейство Манк. Не удивлюсь, что отец сотника, несущего службу в пограничном гарнизоне, тоже совершал коекакие грешки в свое время. Хотя до сына ему далеко.

Маэт и Торк с непониманием смотрели на Михаила. Смысл его речи ускользал от них. Но если бы они взглянули в этот момент на портного, то догадались бы, что все это неспроста. Заунт побледнел как полотно. Он отлично знал, кто его настоящий отец. Известный столичный мастер приходился сводным братом сотнику Манку. И кроме отца сотника, матери портного и его самого об этом не подозревала ни единая душа. Так Заунт думал до сегодняшнего дня.

– Манк – очень почтенная фамилия, – пробормотал он. – В прошлом они делали очень много заказов. Как у меня, так и у моего отца.

– Конечно, – сказал Михаил, внимательно наблюдая за портным. – Может быть, они еще будут делать заказы. И остальные фамилии тоже будут делать заказы. Если я получу камзол.

Ни Маэт, ни Торк не увидели никакой связи между заказами и камзолом Михаила. Но портной увидел.

– Я могу подобрать для господина коечто, – пробормотал он, – но только не этот! Этот камзол сшит по мерке далла Хрост! Он будет тебя полнить к тому же!

– Полнить? – переспросил Михаил. – Помилуй, я не собираюсь этот камзол есть. Но покажи нам все. А мы выберем.

Взволнованный портной проводил их в соседнее помещение. Там было множество готового платья, включая несколько вещей, которые могли бы подойти молодому человеку.

Придирчиво осмотрев коллекцию Заунта, приятели остановили свой выбор на чудесном зеленом камзоле, расшитом драгоценными камнями. Заунт назвал цену.

– Сколько?! – воскликнул молодой Ферен.

Заунт повторил.

– Разумеется, мы можем заплатить эту сумму, – сказал Михаил с милой улыбкой на лице, доставая объемный кошель. – Но хочу сказать уважаемому мастеру, что я собираюсь через некоторое время стать его постоянным клиентом. Поэтому хотел бы получить скидку. Примерно половину суммы.

Маэт посмотрел на друга, думая, что он шутит.

– Конечно, для постоянного клиента я дам такую скидку, – скрепя сердце выдавил из себя портной.

Теперь Маэт взглянул на Заунта, широко открыв глаза. Еще никто не слышал, чтобы маэстро сбросил хоть малую часть цены.

После удачного визита к портному трое приятелей торжественно погрузили камзол в карету и отправились в оружейные кварталы.

У Торка среди оружейников оказалась масса знакомых. Они задерживались в каждой мастерской, рассматривали товары, а также болтали с хозяевами. Тема разговоров была одна – дерзкое ограбление знаменитой башни Бинторов. Друзья сильно удивились, узнав, что они похитили не пять сундуков, а якобы многие тонны золота, которым была забита вся башня под самую крышу. Также выяснилось, что стражей, которые были в ту ночь на посту, арестовали. Подозревали, что они вступили в сговор с грабителями, потому как невозможно не заметить, когда выносят такое количество золота, даже если преступникам удалось незамеченными пробраться в башню! Последнее тоже было совершенно нереально. Новость об аресте совершенно невиновных людей не понравилась Михаилу.

Между тем Торк обнаружил то, что искал. Небольшой декоративный меч, чьи боевые качества были сомнительны, но чистота самоцветов на рукоятке сомнения не вызывала. Ножны были под стать: тяжелые не потому, что прочные, а изза декоративных накладок.

– Вот это – меч, достойный принца, – гордо произнес Торк.

И Михаил согласился с ним. Принцы в большинстве своем не должны предпринимать активных боевых действий. Они должны эти действия символизировать.

Когда приятели вышли от оружейника с новым мечом, молодой человек поинтересовался у спутников, что будет с арестованными стражниками.

Торк пожал плечами:

– Они невиновны, значит, не смогут ничего рассказать. Их будут пытать. Стражники либо умрут под пыткой, либо останутся инвалидами.

– Нельзя ли их както спасти? – спросил Михаил.

Спутники удивленно посмотрели на него.

– Мы ведь косвенно виновны в том, что с ними произойдет, – пояснил он.

Затем немного подумал и добавил:

– Вообще кто сидит здесь в тюрьмах? Только воры и убийцы?

– Что ты, – рассмеялся Маэт. – У нас есть два здания, где содержатся заключенные: одно рядом с северными воротами, там находится всякая шпана, попавшаяся на воровстве или уличных ограблениях. Другое здание – замок Курут. Там содержатся дворяне или особо опасные заключенные. Воров среди них очень мало, наверное, убийц тоже. Всех неугодных королю или четырем самым влиятельным семьям бросают туда. Гиблое место. Из него практически никто не выходит.

– Где же стражники?

– Думаю, что в Куруте. Они же на вес золота, – с улыбкой заметил Торк.

Михаила удивило легкое отношение к этому вопросу его спутников. Они нисколько не мучались угрызениями совести потому, что изза них пострадают невиновные. Он так не мог, поскольку, будучи представителем цивилизованного мира, был отягощен разного рода моральными устоями, которые предписывали, что нужно делать в той или иной ситуации. А иногда даже вступали в противоречие друг с другом.

– У нас еще много времени, где я могу поискать свитки, которые мне нужны?

– Книжные лавки тут недалеко, – произнес Маэт. – Но если тебе нужны книги, связанные с управлением ти, то они могут стоить ох как дорого.

– А у кого самая большая лавка?

– У Акенера. Говорят, у него есть все, что только можно купить за деньги.

Ишиб Акенер выглядел довольнотаки пожилым и напоминал хомяка. Но не избыточной массой тела или большими щеками, – нет, ишиб был худ. На хомяка он был похож своим поведением.

Акенер сидел на хлипком табурете за узкой стойкой прямо около входа в свою лавку. Казалось, что он таким образом охраняет ее. За его спиной возвышались стеллажи. На них были свитки и ничего кроме свитков. Тысячи и тысячи. Ишиб нервно оглядывал их с видом безраздельного собственника, его глаза жадно перебегали с одной полки на другую.

«Продает ли он чтонибудь вообще?» – подумал Михаил, когда ишиб предстал перед ним.

Словно угадав его мысли, Акенер улыбнулся. В этой улыбке было все: оценка посетителей, попытка угадать то, зачем они пришли, и неистребимое желание приобщить к своим запасам еще хоть чтото. Хотя бы деньги.

– Рад видеть воинов в моей скромной лавке, – сказал ишиб. – Нечастые посетители. Что же вы желаете? Стихи в подарок даме? У меня есть очень редкие стихи, их никто не знает.

Он понизил голос:

– Вы даже можете их выдать за свои собственные.

Михаил, как и многие его современники, в прежней жизни мало интересовался чужими стихами. Когда он был подростком, его больше волновали собственные вирши, но потом прошло и это. К моменту появления Михаила в мире Горр поэзия абсолютно не интересовала его.

– Мне нужны труды по изготовлению амулетов.

– Что именно?

– Все, что есть.

Глаза Акенера округлились.

– Пожалуй, у меня найдется несколько свитков… несколько десятков свитков. Но они стоят очень дорого!

– Покажи их.

Ишиб слез с табурета. Подойдя к ближайшей полке, он, казалось бы, наугад взял из одного места один свиток, из другого – другой, затем – третий. Выложив их перед посетителем, он выжидающе посмотрел на него.

Михаил бросил на них беглый взгляд и повернулся к приятелям:

– Если вам тут нечего делать, то идите в оружейные кварталы. Возвращайтесь через час. Думаю, этого должно хватить.

Для Акенера фраза звучала загадочно. Должно хватить на что? Но Маэт и Торк, не говоря ни слова, покинули лавку. Ишиб остался один на один со странным посетителем.

Михаил быстро просмотрел начальные строки предложенных свитков. Дальше они не открывались – мешали печати. Это, безусловно, имело смысл как локальная мера против злоупотребления правами владельца свитка – если ишибычитатели обладают абсолютной памятью, то зачем им чтото покупать? Прочитал один раз и все помнишь.

– Это немного не то. Я ищу нечто другое, поближе к практике. Инструкции по созданию амулетов разных видов, например. Желательно с углубленным теоретическим обоснованием.

– Но зачем тебе? – еще более удивился продавец. – Ты же даже не ишиб!

– Если я не ишиб, то мне положена скидка? – сразу же отреагировал Михаил.

– Нет, – испугался Акенер.

– Тогда какая разница, кто я такой? Я – тот, кто платит. Неси другие.

Вскоре Акенер понял, на что должно хватить часа – на просмотр всех его свитков, имеющих хоть какоето отношение к амулетам!

В конце концов покупатель отобрал восемь штук и колебался, брать ли еще один, рассматривая его и так, и эдак.

– Бери, это очень ценная вещь, – посоветовал Акенер. – Управление огнем. Я его приобрел только вчера. Завтра его точно не будет – купят.

Под верхним слоем печати скрывалась дата приобретения свитка. Акенер купил его три месяца назад. Человек, не видящий ти, эту дату заметить бы не мог.

Михаил отложил девятый свиток в сторону.

– Сколько за эти?

– Шестьдесят золотых.

Сумма была несуразной, впрочем, покупатель уже составил мнение о продавце.

– Десять. Учитывая то, что ты пытался меня обмануть.

– Обмануть?! Когда же?!

– Когда сказал, что купил свиток об управлении огнем вчера. Ему уже несколько месяцев. То, что я не ишиб, не означает, что я не могу видеть ти .

Акенер даже не сделал вид, что ему стыдно.

– Десять?! Это слишком мало! Я готов немного сбросить, но не столько!

Маэт и Торк пришли в разгар спора. Торговец был очень упрям, но молодой человек пошел на принцип. Даже на один золотой можно было купить очень многое. Торгуясь, Михаил не забывал о том, что фактически зарабатывает деньги, сбрасывая цену и сокращая возможные расходы.

Торговля завершилась на двадцати двух золотых. Акенер причитал, что скоро пойдет по миру. Это выглядело столь натурально, что принц восхитился глубиной актерского таланта ишиба. В связи с этим ему стало очень интересно – а есть ли в Раниге театры?

Когда приятели вернулись в дом Ференов, до ужина оставался примерно час.

– Сегодня утром, перед тем как отправиться спать, я подготовил коечто для вас, – Михаил протянул каждому по золотой монете. – Пусть каждый из вас положит монету в карман и постарается приучить себя к тому, чтобы не расставаться с ней никогда. Это – амулет. С ним вы станете сильнее, быстрее и будете обладать защитой от физических воздействий. Подзарядки у ишиба он не требует.

– Так это и есть легендарный амулет Террота?! – с восторгом воскликнул Маэт.

– Тише. Не кричи так. Да, это – лучший амулет для воинов. На сегодняшний день.

Все время, оставшееся до ужина, Ференмладший и Торк провели на заднем дворе, привыкая к новым способностям. Если бы не строгость Ронела, к приему гостей они бы точно опоздали.

Ференстарший пригласил шестнадцать приятелей. Часть из них прибыла с женами, часть – с сыновьями. В общей сложности на званый ужин пришли около сорока человек. Комен явился одним из последних в совершенном одиночестве.

Михаил стоял рядом с Ференом, когда тот встречал гостей. Ронел представлял молодого человека как «благородного уру Ксанта и сына его старого знакомого, с которым они неоднократно сражались против врагов». Старик нисколько не лгал, то есть был уверен, что не лжет. Ведь он действительно знал короля Ортера, отца Нермана. И неоднократно сражался в составе его войска. А то, что он называл принца другим именем, – это не ложь, а необходимая маскировка.

Многие гости тоже принимали участие в тех же сражениях. Поэтому они недоумевали, пытаясь припомнить загадочного отца Ксанта. Богатство одежд молодого друга Ронела произвело на них немалое впечатление.

Когда к ним подошел Комен, то на его лице играла привычная ироническая улыбка.

– Когда я увидел тебя в первый раз, – тихо сказал он Михаилу, – ты был крестьянином. Когда увидел во второй раз – ты был просто дворянином. Сейчас же тебя представляют как уру. Кем же ты станешь при следующей нашей встрече?

– Принцем, – рассмеялся тот.

Комен оценил шутку.

Званый ужин удался. Гости активно общались с Михаилом. Многие из них пытались узнать хоть чтото о его отце. Но молодой человек на все вопросы отвечал лишь, что отец умер, когда он был совсем маленьким, поэтому ничего не помнит о нем.

Михаил был безукоризненно вежлив, шутил, запросто общался с молодежью и произвел на всех очень приятное впечатление.

Когда гости покидали дом, Михаил также стоял рядом с хозяином. Прощание было так же значимо, как и встреча. В протоколе дворянских приемов, сложившемся в мире Горр, как и в любом другом мире, каждое действие, даже мелкая деталь, может нести определенную смысловую нагрузку. Если совершенно посторонний человек стоит рядом с хозяином дома, не только встречая, но и провожая гостей, то это должно было иметь какоето объяснение. Но пока что никто объяснения не знал. Гости уходили, мучимые любопытством.

Комен пришел последним, последним же и собирался уйти.

– Ты не проводишь меня немного? – спросил он у Михаила.

Тот согласился. Они вышли на улицу.

– Старик Ферен – очень достойный человек, – сказал Комен. – Настолько же достойный, насколько вредный и упрямый. Я с трудом представляю себе ситуацию, в которой он комуто оказывал бы такие почести, как тебе.

Собеседник слегка улыбнулся.

– Если же ты спросишь меня, на что похож этот прием, – продолжал Комен, непрерывно приглаживая свои длинные усы, которые ворошил ветер, – то я тебе отвечу: на сборище заговорщиков, хотя никаких намеков на заговор не прозвучало. Это все кажется мне странным. Могу даже предположить, что речи прозвучат в будущем.

– Почему ты так думаешь? – Михаил уже широко улыбался.

– Вот смотри. У Ферена внезапно появляются деньги, что удивительно само по себе. Он приглашает старых боевых приятелей в гости. Те, у кого есть взрослые сыновья, приводят их. Видимо, он намекнул на это в приглашении. При этом Ферен торжественно представляет им никому не известного молодого человека, который одет так, словно он по меньшей мере далл. А если прибавить к этому хотя бы то немногое, что мне – пока – известно о личности этого молодого человека, то все во мне кричит: «Это заговор против короля! Это заговор против короля!»

Михаил рассмеялся. Комен был очень умен и догадлив.

– И что бы ты решил, если пришлось бы выбирать, поддержать или нет сей гипотетический заговор?

– Я не испытываю к королю никаких нежных чувств, – ответил Комен. – Он губит страну. Это видят даже дети. Он ведь не принял меня, когда я принес ему план обороны двух крепостей. Отличный план, надо сказать. И я охотно приложил бы свои силы для спасения государства. Но при двух условиях.

– Каких же?

– Вопервых, заговор должен иметь под собой какуюто основу, какоето будущее. Вовторых, я бы не хотел, чтобы мою семью казнили, если заговор будет успешным. Хотя все они ко мне относятся плохо, но смерти им я не желаю.

– Хорошо, – будничным тоном сказал молодой человек, – договорились.

– Договорились? – переспросил Комен. – Возможно, мы и договорились по второму пункту. Но как быть с первым?

– Я – принц Нерман.

Комену изменило обычное самообладание, и он, оглянувшись по сторонам, пробормотал нечто нечленораздельное. При этом на лице нового участника рискованного предприятия читались одновременно две мысли: «Не может быть!» и «Я так и знал!» Видимо, на несколько мгновений он утратил способность говорить…

– Вот оно что. Тогда все логично, – как будто с облегчением сказал он, когда вновь обрел дар речи. – Могу ли я узнать детали?

– Встреться завтра с Ференом, он тебе их расскажет. Все по поводу того, что случилось много лет назад, и почему я здесь. Также он поделится с тобой планом восстановления справедливости. А сейчас мы попрощаемся. Рано утром мне нужно покинуть столицу.

Глава 24

На пути обратно в Камор

Возвращаясь домой, не забудь захватить подарки. Или хотя бы убеди себя, что ты собирался их захватить.

Некий купец, промотавший прибыль

Когда Михаил вернулся в дом Ференов, то увидел, что Торк и Маэт возобновили испытания своих амулетов. Они выполняли различные физические упражнения, фехтовали и бегали по двору, привыкая к новой скорости.

– Мы завтра выступаем, – сказал им Михаил, – но проснемся пораньше. Примерно часа в три ночи. Поэтому нужно сейчас ложиться спать.

– В три ночи? – удивился Маэт. – Зачем так рано?

– Хочется изучить замок Курут. Мы попытаемся освободить попавших в беду стражников. Может быть, даже не только их.

Торк рассмеялся:

– С этим амулетом я мог бы попробовать сделать все что угодно.

Маэт был настроен менее оптимистично. К удивлению Михаила, он проявил осторожность, не свойственную Ференам:

– Нам даже неизвестен план замка. Мы совершенно не готовы к штурму.

– Разберемся на месте, – произнес Михаил. – Если там будут ишибы, то на штурм не пойдем. А так, возможно, у нас есть шанс.

Маэт, немного поколебавшись, согласился с этим. В любом случае, особого выбора у него не было. А был принц, который иногда высказывался совершенно определенно. Или, точнее, у него был принц со странностями.

Как и было задумано, в три часа ночи они проснулись, а еще через полчаса уже были около замка. Всех троих окружало поле невидимости.

Такое свойство он заложил и в амулеты своих приятелей. Когда принц включил режим невидимости, Маэт и Торк до крайности удивились и сразу же спросили, как они сами могут активировать соответствующее свойство. Каково же было их разочарование, когда они узнали, что это может делать лишь ишиб. И не каждый, а только тот, который знает, как это делать.

Достигнув цели, приятели осмотрелись. Замок Курут представлял собой сооружение с высокими стенами и узкими решетчатыми окнами. И днемто узилище для врагов короны выглядело неприветливо, а ночь делала его еще мрачнее. Торк заметил лишь двоих постовых на башенке около ворот.

– Наверняка внутри больше охранников, – сказал новоявленный принц, проследив за взглядом Торка, – но, может быть, мы прокрадемся незамеченными. Надеюсь, что нам повезет. Двинулись, а там разберемся.

Он был прав. Учитывая отсутствие всякого плана, приятелям оставалось уповать лишь на везение.

Они быстро перелезли через стену. Внутренний двор был пуст.

«Пока что все идет неплохо, – подумал Михаил. – Осталось лишь достигнуть главных помещений и узнать, где находятся арестованные стражники».

Впрочем, как выяснилось через короткое время, молодой человек в данной ситуации проявил излишний оптимизм.

Трое авантюристов – а как их еще иначе было назвать, учитывая рискованность предприятия, – начали медленно продвигаться в сторону главного входа в замок. Молодой человек использовал свой щуп, чтобы проверять ближайшие стены и двери. Пройдя несколько метров, он внезапно обнаружил, что за дверью главного входа находится ишиб. И тут раздался оглушительно громкий звук, быстро переросший в частые удары металла о металл. Это бил сигнальный колокол.

«Тревога! – раздались крики. – Нападение!»

Михаил услышал топот бегущих людей и горько пожалел, что забыл о простом факте: не он один умеет выпускать щуп.

– Ишиб нас заметил! – крикнул он остальным. – Отходим!

Троица устремилась обратно к стене. К сожалению, они не могли достаточно быстро залезть на нее и спуститься с другой стороны.

Однако сначала все было хорошо. Насколько это может быть, когда двор наполняется солдатами, готовыми встретить врага во всеоружии. Охранники тюрьмы не могли заметить три неясных пятна на фоне каменной кладки в ночной тьме, поэтому троица благополучно достигла края стены и начала спускаться вниз. Внезапно раздался крик ишиба:

– Я вижу их! Они уже с другой стороны! Открыть ворота!

Михаил и его приятели попытались ускориться еще больше, потому что ворота открывались быстро. Едва они достигли земли, как группа солдат выскочила из ворот и ринулась прямо к ним. Ее вел ишиб.

– Ходу! – крикнул Михаил.

Он и его друзья понеслись по улицам изо всех сил, выжимая свои сорок километров в час. Может быть, ишиб и догнал бы их, но сделать это не решился, ведь солдаты не успевали за ним. Поэтому троица оторвалась от погони. Визит в тюрьму завершился неудачей.

Михаил возвращался к дому Ференов и мысленно клялся себе в том, что больше никогда не будет действовать без плана. Они были на волосок от гибели. Если бы ишиб успел атаковать, им бы пришел конец.

Но бессмысленная, на первый взгляд, попытка принесла некоторую пользу. Хотя самозваный принц не смог спасти арестованных стражников, угрызения совести больше не мучили его – он сделал все, что мог.

Им больше не спалось, поэтому приятели, собравшись и попрощавшись с Ференомстаршим, с первыми лучами солнца вышли из дома. Свитки, за которые принц заплатил так дорого, остались в доме Ференов. Михаил прочитал их и дословно запомнил. Больше они ему были не нужны. Однако он считал, что деньги были потрачены не зря. Трактаты действительно сообщили ему много нового.

Все ворота города были еще закрыты, но троица легко перелезла через крепостную стену на относительно безлюдном участке под покровом невидимости. Их путь лежал в Камор.

Маэт и Торк бежали рядом с человеком, которого принимали за наследного принца, и думали каждый о своем. Маэт думал о прекрасной Ларете, о том, что его шансы добиться ее благосклонности в случае успеха предприятия резко повысятся. Еще он думал о том, что если его не убьют, то большое будущее распахнет перед ним свои объятия. Возможно, он станет даже крупным военачальником, о чем мечтает каждый дворянин с детства. Мысли же Торка касались совершенно другого. Он был человеком практического склада. Слава и власть не волновали его. А вот деньги – другое дело. Торк точно знал, что если у него будут деньги, то многочисленные проблемы исчезнут. Он сможет жениться, выбрав девушку покрасивее, построит или купит дом и наконец оставит военную службу.

Между Пармом и Сцепрой друзья натыкались не только на мирных граждан, но и два раза повстречались с разведчиками противника. Враги решительно обнаглели, если направляли свои разъезды так глубоко в тыл обороны Ранига. Никто не знал, сколько еще это продлится, пока Миэльс не капитулирует. Но пока что основные города на севере держали осаду и не сдавались.

В планы друзей не входили столкновения ни с разведчиками армий Томола и Кманта, ни с кем бы то ни было. Поэтому они обегали всех по широкой дуге, как прежде делал Михаил. И через несколько часов достигли Сцепры.

Проходя в город, они не заплатили ничего. Потому что, вопервых, представились дворянами, а вовторых, передвигались пешком. На вопрос же, что случилось с их лошадьми, ответили, что лошадей бросили, скрываясь от разведчиков врага в лесу.

В первый раз Михаил заходил в Сцепру как безродный и никому не известный путник. Теперь же его сопровождали друзья, а в столице у него имелись союзники. Несколько дней изменили очень многое.

В Сцепре он не хотел задерживаться надолго. В этом городе у него не было дел. Кроме одного.

В тот же день, после того как они расположились на одном из постоялых дворов, молодой человек нанес визит знакомому сапожнику. Ломтер сначала не узнал его в новой походной одежде, которую Михаил позаимствовал из гардероба Ференов, но потом бросил быстрый взгляд на обувь. Молодой человек был обут в сделанные Ломтером сапожки – своюто работу мастер всегда отличит.

Инкит же узнала Михаила сразу.

– Как ты поживаешь? – спросил он, когда они оказались наедине.

– Все как обычно. Работаю, помогаю отцу.

– Почему ты не выходишь повторно замуж?

– Отец отказывает бедным женихам. А богатым нужно хорошее приданое.

Михаил улыбнулся.

– Если я тебе дам денег, то это поможет выйти за того, за кого ты хочешь?

– Отец тогда не будет возражать, – просто ответила девушка.

– Тогда выбирай себе женихов сама, – молодой человек достал из кошеля и протянул ей двадцать золотых. Это было целое состояние.

– А если не выберу? – прищурилась Инкит.

– Тогда я дам тебе больше, – серьезно произнес он. – И буду увеличивать и увеличивать, пока ты не выберешь.

– А может быть, я уже выбрала, – кокетливо произнесла девушка.

– Это хорошо, – серьезно ответил Михаил, привлекая ее к себе. – Кого же? Надеюсь, не меня?

Смысл его слов резко контрастировал с действиями.

– Может быть, все может быть, – сказала Инкит, подставляя губы под поцелуй.

– Ты не можешь выбрать меня, – объяснял недавний скромный путешественник, а теперь состоятельный мужчина в промежутках между поцелуями. – Ты даже не представляешь себе, кто я и во что сейчас ввязался. Вот уже несколько дней, как я не принадлежу себе. И все, кто рядом со мной, тоже себе не принадлежат.

– В это я верю, – сказала девушка, расстегивая платье. – Я вот точно знаю, что нахожусь рядом с тобой и не принадлежу себе. Потому что принадлежу тебе. Кстати, что ты думаешь о моей внешности?

– Она безупречна, – улыбнулся он. А мысленно отругал себя за то, что говорил недостаточно комплиментов девушке, которая так безоглядно ему доверилась. Вопреки сделанному ранее выводу, что он вряд ли полюбит ее, молодой человек понимал, что она ему нравится настолько, что все это время он даже скучал по ней. А иначе какой смысл встречаться еще раз?

– Нравлюсь, значит… хм, – ответила Инкит. – Вот отец говорил мне, что я ужасна, а мой муж говорил, что я – красивая. Вот что ты думаешь?

– Думаю, что ты – ужасно красивая, – рассмеялся молодой человек.

На Инкит эта фраза произвела впечатление. Она прижалась к нему еще сильнее.

Как она была сейчас хороша! Еще немного, и он, забыв обо всем, наобещал бы Инкит все, что ей могло прийти в голову. Лишь огромным усилием воли ему удалось взять себя в руки. Вот так и прошло их свидание: он говорил ласковые слова, при этом тщательно следя за тем, чтобы они не имели ничего общего с реальными обещаниями.

Ему не хотелось расставаться с этой девушкой. Он снова чувствовал прилив сил и снова шел на новые и новые рекорды. И уже понял, что каждая встреча наедине с Инкит будет вызывать множество приятных ощущений и немыслимую усталость, как это всегда бывает, когда любишь телом, а не сердцем. Но усталость стоила того, чтобы видеть Инкит. Лучше всего как можно чаще.

На следующий день троица отправилась в крепость Зарр. Молодой человек был снова потрясен количеством рабов на полях. Женщины, мужчины, подростки, старики – все, кто мог работать, трудились, понукаемые надсмотрщиками.

Он еще ни разу толком не общался ни с теми, ни с другими и решил приобрести такой опыт сейчас, пока располагал временем. Примерно на полпути между Сцепрой и Зарром Михаил сделал знак друзьям остановиться и отключил на всех амулетах режим невидимости. Они направились к небольшой группе рабов, состоявшей в основном из женщин, которых охраняли четыре надсмотрщика.

Увидев троих приближавшихся вооруженных людей, надсмотрщики подобрались, готовые к любому развитию событий. Но Михаил вежливо поздоровался с ними и уточнил, в какой стороне находится Зарр.

– Вот там, – показал рукой самый молодой из четверых охранников движимого разумного имущества, одетый почемуто в какоето подобие фартука. – Но только идти туда не советую. Сразу за крепостью много кочевников.

– А сама крепость в порядке?

– Пока о штурме ничего не было слышно, – рассудительно заметил другой надсмотрщик, совсем седой, хотя и не старый еще.

– Сколько вам платят за эту работу? – спросил Михаил, кивнув на рабов.

– Не много. Обычно два медяка в день. А что, хочешь предложить больше? – надсмотрщики засмеялись.

– Это зависит от того, насколько вы можете мне быть полезны.

Надсмотрщики насторожились. К стыду самозваного принца, он еще ничего не сделал для того, чтобы разузнать о местоположении жительниц Камора, которые были угнаны кочевниками и проданы в рабство. Откровенно говоря, занятый своими делами, он до сих пор и не вспоминал о бедных женщинах.

– Мне нужна коекакая информация о рабах, которых захватывали кочевники. А именно – где эти рабы сейчас. Вы находитесь достаточно близко от кочевников, наверняка знаете торговцев рабами, поэтому можете найти эти сведения для меня.

– Хм, – седой надсмотрщик посмотрел на собеседника, словно оценивая его платежеспособность. – Мы, конечно, знаем многих торговцев, но сейчас ничего не можем наверняка сказать…

– За точные данные о том, где находится или находилась каждая жительница деревни Камор, захваченная в рабство, я буду платить пять золотых, – сказал молодой человек.

– Не боишься, что обманем? – вновь хмыкнул надсмотрщик.

– Нет, вот обманывать не советую. Все, что сумеете узнать, будете переправлять в Парм, для уру Ференастаршего. Он не любит ложь и скор на расправу. За правдивую информацию он заплатит, за лживую… Просто наведите о нем справки перед тем, как обмануть.

Надсмотрщики помоложе порывались чтото сказать, но седой пресек эти поползновения одним движением руки. Он решительно взял переговоры на себя.

– Это очень щедрое предложение. Многие из этих, – седой кивнул на кучку рабов, – не стоят даже трех золотых. Сколько же ты заплатишь, если мы найдем, выкупим и приведем к уру этих женщин?

– Двадцать золотых за каждую.

– Ууу, – восторженно протянули надсмотрщики помоложе.

Эта сумма стоила того, чтобы все бросить и заняться поисками женщин. Седой остался невозмутим.

– Меня зовут Хаммет, а каким именем назовет себя уважаемый путник? Мне ведь нужно сказать уру Ферену о том, кто направил меня к нему.

– Ксант, – представился Михаил.

Седой кивнул, подтверждая, что этого достаточно, затем немного помолчал, пожевывая губами.

– Ты ведь понимаешь, что мы может понести некоторый убыток, если будем их искать, – сказал он. – Как я могу быть уверен, что твои намерения заплатить серьезны?

Михаил ожидал чегото подобного. Глупо было рассчитывать, что ему поверят сразу и безоговорочно. Получалось, сначала должен поверить он.

Самозваный принц сунул руку в карман и извлек пять золотых.

– Вот тебе и твоим товарищам, – сказал он, пересыпая деньги в ладонь седого наемника.

В конце концов, сейчас он мог себе позволить рискнуть пятью золотыми. Судьба женщин из Камора была важнее денег.

Было видно, что седой оценил этот жест. Морщины на его лице слегка разгладились. Принц подумал, что если этот человек действительно сможет найти хотя бы часть женщин, то обязательно сделает это. Ведь он тогда получит не пять золотых, хотя для него и эта сумма явно значительна, а целые россыпи золота. Конечно, была вероятность, что надсмотрщики всетаки решат его обмануть, если жадность победит здравый смысл. Но риск стоил того, чтобы воссоединить угнанных женщин приютившей его деревни со своими семьями.

– Мы сделаем все, что сможем, – кратко подытожил Хаммет.

Михаил решил, что можно отправляться дальше. Он чувствовал, что поступил правильно. Если ему удастся найти женщин Камора, то ее жители, включая Ксарра, будут очень благодарны. Вне зависимости от исхода его предприятия по узурпации трона с предварительным освобождением места власти от предыдущего узурпатора, факт помощи жителям деревни позволил бы не испытывать угрызения совести в дальнейшем хотя бы по этому поводу. Самозваный принц очень дорожил внутренним комфортом.

За поворотом дороги они снова активировали маскировочное свойство амулетов и, невидимые, продолжили ускоренный бег…

– Нужно послать весточку Ронелу, – сказал Михаил. – Пусть он заплатит надсмотрщикам, если те найдут когото. Деревня Камор и ее староста нам еще очень пригодятся.

– Пошлем из крепости гонца с письмом, – произнес Торк. – Все равно придется держать связь через Зарр с уру Ференом.

Когда Торк бежал со скоростью, которую позволял развивать ему амулет, то представлял собой монументальное зрелище. Его лицо выглядело будто высеченное из камня, а бег был таким равномерным, что, казалось, даже ураганный встречный ветер не способен остановить этого человека. Всетаки повадки тренированного и опытного воина отличались от поведения как Михаила, так и дворянского сынка – широкогубого Маэта.

Перед крепостью они остановились.

– Дальше я пойду один, – сказал принц, – а вы оставайтесь в Зарре. Приду за вами завтра. Нужно сначала предупредить коекого в Каморе о вашем приходе.

Именно это он и собирался сделать. Предупредить Аррала о том, какова роль его первого и единственного ученика для судеб государства и граждан Ранига в настоящий момент. Иначе ложь могла быть раскрыта. И еще Михаил собирался поговорить с Ксарром, которого тоже надо было подключить к поддержке легенды о принце. Чтобы убедить и проинструктировать обоих, требовалось время.

Еще раз напомнив о необходимости послать гонца по делу об угнанных в рабство женщинах, молодой человек в одиночестве побежал к Камору.

Как и прежде, мелькали поля и деревья. Он снова был один и снова бежал. Как оказалось, неутомляющий бег в одиночестве служил существенным подспорьем для продуктивных размышлений.

Подбегая к деревне, он ощутил, что даже слегка соскучился по этому месту. Всетаки прожил здесь несколько месяцев.

А в Каморе все было попрежнему: дома, хлипкая изгородь и, надо полагать, прежние двойные погреба. Михаил неоднократно говорил себе, что скоро он покончит с необходимостью держать эти схроны.

В деревне его сразу узнали и очень обрадовались, хотя и не ожидали увидеть так скоро. Он сразу же пошел к дому Аррала, сопровождаемый улыбками жителей, обмениваясь с ними приветствиями и ничего не значащими репликами – словно вернулся домой после долгого отсутствия. Ксарр был гдето в поле.

– Кого я вижу! – воскликнул Аррал, приподнимаясь с завалинки. – Михаил! Мой лучший ученик!

– Твой единственный ученик, поэтому лучший, – поправил его молодой человек, улыбаясь.

Старик рассмеялся:

– Создатель таких амулетов будет лучшим учеником у кого угодно. Проходи же в дом. Ты, наверное, хочешь есть?

Михаил ступил через порог, автоматически пригнувшись, чтобы не удариться головой. Действительно, он очень привык к этому месту.

– Ты быстро вернулся, – сказал Аррал.

– Потому что сделал все, что запланировал. Как ты поживаешь?

– Да что со мнойто станется? Тем более я теперь с твоим амулетом. Какая хорошая вещь этот посох! А ты кого из великих ишибов видел?

– Парета.

– Ого! – воскликнул старик. – И как он тебе?

– Очень мудр и богат. У него множество учеников. Он, правда, не на все мои вопросы ответил, но для этого мира, наверное, его знания огромны.

– А к королю попал? – даже Аррал произносил слово «король» без должного уважения.

– Да. Но он отказал в помощи.

– Я думал, что с королем тебе не удастся встретиться, – удивился старик. – Тяжело пришлось?

– Повезло.

– Везение есть лишь у тех, кто хоть чтото делает. Что он собой представляет?

– Полный идиот. О стране совершенно не думает. И вообще мне в целом непонятно, о чем он думает, если умеет это делать, в чем я сильно сомневаюсь.

Старик усмехнулся. Его ученик, как и прежде, не испытывал никакого уважения к правителям и дворянам.

– А как дела в королевстве? Что происходит в столице?

– Пока что ничего. Но обязательно произойдет вскоре.

– Что же?

– Появился принц Нерман. Живой.

– Что?! – Аррал был поражен новостью. – Он не умер?

– Правильнее сказать, его не убили. То есть убили, но не его. Принца спас один ишиб.

– Какой достойнейший поступок! Ктото из известных ишибов?

– Нет. Малоизвестный. Он всю жизнь скрывал свой могучий аб. Поэтому все, кто его знал, принимали за очень слабого ишиба.

– Вот это да! Хватило же у него терпения. Это ведь не каждый может – так долго скрываться. Под силу лишь великому из великих.

– Именно, – ответил Михаил. – Думаю, что он займет место Верховного ишиба.

– А что это за место? – удивился старик. В Раниге такой должности не существовало.

– Он будет главным ишибом королевства. И советником будущего короля.

– Хорошее место. Я ему очень завидую. Если бы у меня был такой аб … Но что поделаешь… Так что, в столице идут сражения? Принц рвется к трону?

– Пока еще нет. Заговор только в самом начале. Активные действия начнутся через три месяца.

– Да, дела, – протянул старик, но потом спохватился: – А тыто откуда все это знаешь?

– Оттуда, что принц Нерман – я.

– Не мог же ты за такой короткий период познакомиться с заговорщиками… Что ты сказал?!

– Я – принц Нерман, – эта фраза особенно удавалась Михаилу.

– Тты принц? Ты шутишь так?

– Нет, не шучу. В крепости Зарр меня ожидают два друга. Один из них – сын уру Ферена. Знаешь такого? Из тех, кто никогда не сдаются в плен. Знаменитый род. А через три месяца подойдут первые войска, и я начну штурм крепости.

Старик побледнел.

– Кажется, я понимаю… Этот ишиб… Великий… Это он умеет делать амулеты. Он гдето рядом. Может быть совершенно невидимым…

Аррал был явно растерян и испуган. Его глаза перебегали от Михаила к окну, словно он ожидал там увидеть могучего ишиба, который готов покарать каждого, кто сумел открыть тайну принца. Михаил понял, что старика нужно как можно быстрее привести в чувство.

– Да успокойся! Нет никакого великого ишиба. То есть есть. И он действительно рядом, – сказал Михаил. – Этот ишиб – ты.

– Что?!!

– Послушай, не переживай ты так. Я тебе сейчас все объясню. Успокойся.

Старик попытался глубоко вздохнуть, он с трудом приходил в себя, огорошенный новостями такого масштаба.

– Я действительно пришелец из далекого мира. И ты мне спас жизнь. Но мне не хочется оставаться в Каморе. И не хочется оставаться в качестве простолюдина в какомто другом месте. Меня могут прихлопнуть, как муху. Эта страна на грани краха. И у меня не было другого выхода… Как только я все узнал о принце, то объявил себя им. Нужно лишь один раз рискнуть, а потом можно жить в безопасности. Ты понимаешь?

– Кажется, да, – пробормотал старик, не сводя с Михаила пораженного взгляда. – И ты уже приобрел могучих союзников?

– В другой ситуации, может быть, мне бы это и не удалось. Но сейчас все готовы цепляться за соломинку.

И Михаил рассказал старику, при каких обстоятельствах он узнал о смерти Нермана, как объявил себя законным претендентом на престол и что за этим последовало.

– Значит, выходит, я как бы спас принца? – переспросил старик.

Его руки тряслись, он никак не мог прийти в себя.

– Именно так.

– Но это же смертельный риск! Нас казнят страшной казнью!

– С другой стороны, один из нас будет королем, а второй – Верховным ишибом. Самым главным! Самым!

Аррал задумался. Он хотел быть самым главным. Очень хотел.

– Но они ведь увидят мой аб и поймут, кто я! Я ничего не умею делать как великий ишиб!

– Через три месяца ты будешь уметь многое, – пообещал Михаил. – Я дам тебе настоящую власть над ти. По рукам?

– Что?

– Договорились? Ты поддерживаешь меня?

– Ты дашь настоящую власть над ти?

– Дам. Верь мне, учитель. Я смогу это сделать. По рукам?

– Да, – прошептал старый Аррал.

Он обвел взглядом хибару, и она исчезла. Внутренним взором старик уже видел дворец, прекрасную одежду, великолепную еду и аб, заслоняющий солнце.

К моменту возвращения Ксарра они успели обсудить многое, хотя старик полностью так и не успокоился.

– Кого я вижу! – воскликнул чернобородый Ксарр, подходя к хибаре Аррала. Его глаза, почти скрытые за косматыми бровями, приветливо смотрели на Михаила. – Рад, что ты решил вернуться! Но, говоря откровенно, не ожидал тебя раньше, чем через полгода!

– Я тоже очень рад встрече, – улыбнулся тот.

– Ну что, ты попросил помощи? Мы избавимся от кочевников? – спросил чернобородый о том, что его больше всего волновало.

– Помощи попросил. От кочевников избавимся, – дипломатично ответил Михаил.

– Король пришлет войска?

– Король ничего не может прислать. Войск у него нет.

– Кто же нам поможет тогда? – удивился Ксарр.

– Я помогу.

– Как?

И молодой человек кратко ввел чернобородого в курс дела. К его удивлению, тот все внимательно выслушал, но и малейшего намека на волнение не отобразилось на его лице. Михаилу казалось, что Ксарр из всех сил прикидывает, чем это все закончится. Или может закончиться. Такой подход самозваному принцу очень нравился.

– А ты не узнавал насчет наших женщин? – осторожно спросил Ксарр.

Собеседник мысленно поздравил себя. Он оказался прав, поговорив с надсмотрщиками. В противном случае ему было бы невыносимо стыдно признаться в том, что он ничего не сделал, хотя сделать обещал.

– Я заплатил коекому, возможно, они добудут информацию. Это потребует времени.

Ксарр вздохнул. Ему нужно было снова ждать. Что же, он привык к этому. Ждать и не терять надежды.

– Спасибо тебе за это, – медленно произнес чернобородый. – Я так понимаю, что ты нуждаешься в Каморе. Что мы можем сделать из того, что тебе нужно?

– Прежде всего, – ответил Михаил, еще более довольный таким деловым подходом, – я хочу, чтобы о том, кто я на самом деле, знали только вы с Арралом…

– Но другие…

– Подожди. Сейчас объясню. У тебя несомненный талант руководителя и организатора. Объясни своим людям, что та, наша первая встреча была подстроена тобой и Арралом. Придумай причины, ты сможешь. А потом чтото изменилось, и я был вынужден открыть свое настоящее имя.

– Но по твоему рассказу, ты все время жил в деревне, – заметил Аррал, – в Каморе.

– Жил, – согласился тот, – но в лесу.

– В лесу?

– Конечно, а где еще? Ксарр и ты прятали меня от мира два десятка лет. Так было надо!

– Ну что же, – сказал чернобородый, – я постараюсь объяснить все, как нужно… Но если получится то, что ты задумал, нам придется всей деревней покинуть это место. Ты понимаешь почему.

Михаил понимал. Деревня, укрывшая короля, не может не привлечь внимание. А опытному следователю легко сопоставить факты, предварительно опросив местных жителей. Поэтому деревню следовало спрятать.

– Не беспокойся, – произнес молодой человек, – если все получится, я позабочусь о том, чтобы вы ни в чем не нуждались. Но еще мне хотелось бы дать тебе возможность в полной мере проявить свои таланты управителя.

Ксарр согласился. Договоренность была достигнута. Впереди всех ожидала кропотливая работа.

Глава 25

Подготовка начинается

Творческая работа позволяет наслаждаться мыслями о работе. А рутинная работа позволяет наслаждаться мыслями о чем угодно.

Ишиб Аррал – своему единственному ученику

После решения принципиальных вопросов Михаил прошел по всей деревне, здороваясь, с кем еще не успел. Его радовало, что ему улыбаются, принимая уже совершенно за своего.

Потом сделал второе важное дело – посетил свою землянку.

Он хорошо замаскировал ее перед уходом и сейчас обнаружил нетронутой. Ни дожди, ни лесная живность не повредили ее, и машина работала, как прежде.ти

Молодой человек не терял времени даром, когда путешествовал. В свободные минутки он обдумывал различные усовершенствования своих амулетов. Какие только идеи ему не приходили в голову! Большинство из них Михаил отбросил по причине полной несостоятельности и фантастичности. К тому же он обнаружил несколько ошибок в уже существующем амулете. Их следовало учесть в дальнейшем.

В конце концов первый и единственный ученик Аррала решил сделать амулеты трех основных видов.

Вопервых, универсальный амулет бойца. Кроме увеличения силы и скорости владельца и способности амулета к самозарядке, надо было обеспечить не только защиту от физических атак, но и препятствовать всем изменениям ти изве, что позволило бы выдерживать нападения ишибов. Также очень хотелось, чтобы этот амулет предохранял от воздействия огня, раскаленного или, наоборот, слишком холодного воздуха, кипящей воды и ряда других факторов, которые ишибы могут использовать для опосредованной атаки. Вдобавок нужно было предусмотреть возможность контролировать распространение амулетов. Ведь они могли разбрестись по стране, по свету и в конечном итоге обратиться против него! Поэтому молодой человек думал и над тем, как сделать каждый амулет строго индивидуальным, работающим лишь для одногоединственного владельца. Не забывал претендент на корону Ранига и о том, чтобы он лично мог отключать эти амулеты и включать их опять.

Вовторых, он хотел создать амулет для своего наставника. Здесь было все и проще, и сложней. Этот амулет должен маскировать собственный аб Аррала, одновременно гарантируя, что сторонний наблюдатель увидит аб великого ишиба. Также Аррал нуждался в лучшей защите и усиленных средствах нападения. Ни у кого не должно было возникнуть сомнений в том, что старик – один из величайших ишибов!

Втретьих, самому Михаилу нужен был новый амулет, также с возможностью скрывать естественный аб и создавать образ искусственного. Однако в данном случае к изделию предъявлялись иные требования. Ведь аб короля смогут увидеть все, кто захочет, и, надо сказать, они будут в своем праве. Поэтому молодой человек решил отбить всякую охоту к изучению своего аба у большинства ишибов, за исключением самых любознательных. Ему очень хотелось создать чтонибудь невероятно жуткое. Сымитировать такой аб, который всех ишибов будет вводить в состояние ужаса. Это, кстати, будет полезно для управления страной. Ведь власть короля держится на двух вещах: любви и страхе. Чем сильнее каждое из этих чувств, тем прочнее власть. Михаил слабо представлял себе, каким именно будет его искусственный аб, но ведь и запас времени у него имелся. Еще целых три месяца.

Его компьютер также надо было улучшить: усилить вычислительную мощь, упростить пользование, придать новые возможности, поскольку Михаил собирался учитывать дополнительные функции в тити вычислениях. Он был даже рад, что изначально остановился на аналоговом устройстве, которое позволяло получать значения на основе моделирования даже при отсутствии алгоритмов решения. Конечно, аналоговый ти компьютер выдавал результат очень быстро, но не всегда правильно. Поэтому приходилось постоянно перепроверять значения на практике и совершенствовать систему. Это отнимало время. В будущем Михаил хотел изготовить более предсказуемый цифровой ти компьютер. Возможно, в очень отдаленном будущем.

Сейчас, с его точки зрения, нужно было потратить всего несколько дней, чтобы новая система заработала.

На следующий день он побежал в крепость, где его должны были ожидать Маэт и Торк. Михаил не имел никакого желания вновь столкнуться с пронырливым ишибом Иаштом, поэтому назначил место встречи с приятелями недалеко от ворот. На бегу он думал, что если бы в этом мире существовали средства связи, то бегать пришлось бы гораздо меньше. Он даже начал прикидывать, какую связь можно использовать в мире Горр. Но все варианты требовали огромного труда. Так что создание системы связи пока следовало отложить – впереди и так было очень много работы. И много разъездов кочевников, которые его раздражали все больше и больше.

Как молодой человек и рассчитывал, оба приятеля ожидали его метрах в трехстах от стены Зарра. Их никто из крепости видеть не мог – они были скрыты за густыми деревьями. Местность вокруг Зарра и Сцепры можно было назвать скорее лесистой, нежели чем открытой: помимо рощ и перелесков росло много отдельно стоящих деревьев.

– Ну и здоров этот сотник пить! – крикнул Михаилу Маэт вместо приветствия. – Мы с Торком вчера уже под стол почти сползли, а он все наливает и наливает!

– Вы познакомились с Манком? – рассмеялся самозваный принц. – Да, интересная личность. Подумать только, он будет руководить обороной крепости от горстки грозных нас.

– Если бы все крепости имели такое руководство… – мечтательно произнес молодой Ферен.

– Может быть, так и будет. Уважающие себя дворяне перейдут на нашу сторону. А неуважающие не окажут сопротивления.

– Размечтались, – буркнул Торк. – Нам еще припомнят и планы разгрома семей, и идею отмены рабства.

– Отправили письмо отцу?

– Да, – сказал Маэт, – отправили с личным гонцом сотника Манка. Думаю, что он не откажется помочь нам еще несколько раз.

– Вот видишь, Торк, – улыбнулся Михаил, – сотник уже работает на нас.

– Не скажи, – ответил тот, – Манк будет работать на любого собутыльника.

– Это качество тоже можно использовать с толком, – произнес молодой человек.

У него на пьяницунеудачника уже были свои планы. Впрочем, как и почти на всех людей, встречавшихся ему на жизненном пути в мире Горр. Пусть эти планы не всегда сбывались, но само их наличие говорило о том, что он тщательно продумывает каждый свой шаг.

– Не стоит здесь задерживаться, – сказал практичный Торк, бросив быстрый взгляд в сторону крепости. – Мало ли кто может пройти мимо.

Остальные согласились с ним, и все трое направились к Камору. Разумеется, перешли на быстрый бег и передвигались в режиме невидимости, который Маэт и Торк оценили по достоинству. Возможно, потому, что не могли им пользоваться самостоятельно.

Когда они бежали к деревне, выяснилось, что приятели Михаила никогда прежде не видели кочевников. Торк принимал участие во многих войнах и схватках, но это были в основном междуусобицы.

– Может быть, нападем на них? – предложил ветераннаемник, когда они в очередной раз под прикрытием невидимости огибали небольшой отряд.

– Обязательно нападем. Но немного позже. Атаковать в этом месте нам невыгодно. Я потом объясню почему. Сделаем это поближе к деревне.

Чтобы порадовать Торка и проверить в действии атакующие возможности троих бойцов с амулетами Террота, они сделали небольшой крюк, держась поближе к лагерю степняков. Навстречу попадалось все больше и больше всадников. Ктото возвращался в лагерь, ктото покидал его, а ктото просто осматривал окрестности.

– Ну что, может быть, атакуем эту группу? – неизменно спрашивал Торк при виде врага. – Или эту?

Михаил не торопился. Встречные отряды казались ему то слишком большими, то слишком маленькими.

Наконец он заметил подходящий по численности отряд из пяти человек.

– Невидимость снимать не будем. Нападем внезапно, постараемся не издать ни звука. Если это получится, то позволим одному из них уйти.

– Зачем? – удивился Маэт.

– Он сообщит, что на них напал отряд невидимок, – рассмеялся принц. – Мне здесь лагерь кочевников не нужен. Хочу, чтобы они перенесли его подальше.

– А до тех пор мы будем нападать на их небольшие группы? – догадался Торк. – Пока они не станут ездить огромными отрядами или вообще не покинут небезопасное место?

– Именно. Вперед! И ни звука больше.

Они стремительно бросились на пятерых всадников, которые неторопливо ехали по дороге. За кочевниками стелилась по земле пыль – давно не было дождя. Пылевая завеса позволила приятелям приблизиться к степнякам незамеченными.

Торк с новым амулетом показывал чудеса быстроты и ловкости. Маэт немного отставал от него. Прежде чем кочевники сумели сообразить, что от непонятных переливающихся пятен, неожиданно оказавшихся рядом с ними, исходит угроза, двое были убиты. Они даже не успели оказать сопротивление.

Михаил попытался помочь друзьям, но единственное, чего он добился, был удар током в ногу всадника. А затем молодой человек оступился, и следующий разряд поразил бедро лошади. Бедное животное поднялось на дыбы, закусило удила и помчалось прочь. Кочевник с трудом удерживался в седле.

Его никто не пытался остановить. Все помнили, что один должен уйти. Двое оставшихся попытались отбить атаку и даже схватились за свои копья, но ничего не могли противопоставить мечам Торка и Маэта, мелькавшим с быстротой молнии. Вскоре все было кончено.

– Я умею только распугивать лошадей, – печально пошутил Михаил, глядя на четыре трупа.

– Ничего, – сказал Торк. – У нас есть три месяца. За это время ты научишься держать меч.

– А что нам делать с телами? – спросил Маэт, кивая на землю. – Поступим как в прошлый раз? Но куда мы определим лошадей?

– Вряд ли у них найдется чтото особо ценное, – сказал Михаил. – Тем более что мы в деньгах сейчас не нуждаемся. Оставим все как есть. Кочевников удивит, что даже деньги остались нетронутыми.

После этого, бросив все трофеи, включая лошадей, они отправились в деревню.

Чернобородый успел предупредить жителей, что им следует ожидать гостей. Также во исполнение плана Михаила в разговорах с жителями деревни он, как бы случайно оговариваясь, начал делать осторожные намеки на то, что не все так просто с появлением молодого человека. Ксарр решил подождать несколько дней и, когда любопытство жителей достигнет своего пика, выложить им сногсшибательную историю. О бедном юноше, который рос один в лесу под присмотром Аррала и его, Ксарра. Конечно, чернобородый не ожидал, что каждый человек в деревне поверит этой истории. Но это было неважно. Важно было то, что, поданная надлежащим образом, она могла запутать сомневающихся. На основе этой истории появятся новые версии, их, самораспространяясь, сменят другие – и так до тех пор, пока правда не будет погребена под толстым слоем баек.

– Как мы спланируем наши занятия? – спросил Торк Михаила, когда они прибыли на место. – Фехтование потребует времени. И верховая езда тоже, но не так много. Может быть, нам стоило взять одну лошадь и начать сразу же?

– С верховой ездой подождем. Лошадь будет, но чуть позже. А тренироваться мы можем днем. Тричетыре часа после обеда.

– А от меня что требуется? – поинтересовался находившийся поблизости чернобородый.

– Мои планы таковы. Для армии нужны амулеты. Лучше всего будет, если основой для амулета окажется кожаный доспех. Конечно, можно взять чтонибудь другое, но доспех лучше всего: он прост в изготовлении, не тяжел и выглядит болееменее привычно и прилично. Не хотелось бы, чтобы моя будущая армия смотрелась как шайка оборванцев, обвешанных непонятно чем. Поэтому не мог бы ты заняться производством кожи?

– Но сейчас же посевная! – воскликнул Ксарр.

– Забудь об этом, – сказал молодой человек. – Через три месяца вся деревня оставит это место. У меня есть желание отогнать кочевников, но нет желания с ними сражаться до победы. По крайней мере сейчас. Поэтому брось все силы на изготовление доспехов.

– Эх, – вздохнул чернобородый, – я понимаю, что рано или поздно придется уйти, но все же както жаль… Наши предки долго жили на этом месте.

– А потомки будут жить на другом, – твердо ответил Михаил. – Вместе с вами и вашими женами, освобожденными из рабства.

– Сколько тебе нужно доспехов?

– Как минимум штук сто. Лучше двести. И разного размера.

– Где же мы возьмем столько шкур? – удивился Ксарр.

– Лошадиные подойдут?

– Ну… да.

– Скоро у нас будет много лошадей. Еще вот что… Возможно, придется уйти в лес. Всем. Временно. А может быть, и не придется. Я пока не уверен.

Ксарр удалился, качая головой. Он еще не успел свыкнуться с мыслью, что землю его предков придется бросить. Ведь не всегда, умом понимая необходимость действия, можно сразу же убедить в этом сердце и чувства.

Михаил тоже не особенно хотел связываться с изготовлением чегото, что потом нужно будет долго везти через враждебную территорию, но выхода у него не было. Если он действительно хотел сделать индивидуальные амулеты, проще всего было заготовить болванки. То есть амулетопригодные предметы, в ти которых заложены все необходимые свойства. Надо только с гарантией сделать так, чтобы, будучи активированы при первом правильном соприкосновении с ти человека, все свойства амулета в дальнейшем могли быть использованы только этим человеком. Впоследствии времени на изготовление амулетов для каждого человека его армии в отдельности может и не быть. К тому же он решил, что большая площадь амулета будет обеспечивать его большим запасом энергии, поэтому кожаный доспех подходил лучше всего. Он был легкий, удобный для перевозки и действительно охватывал большую площадь тела.

Первая неделя прошла быстро. Михаил совершенствовал свою машину и занимался с Торком и Маэтом. К концу недели, когда работа над улучшением тити компьютера подходила к концу и у принца появилось больше свободного времени, решено было напасть на кочевников еще раз. Но перед этим молодой человек подошел к Ксарру.

– Ты можешь послать когото к кочевникам с известием? Это должен быть надежный человек, но мне бы не хотелось, чтобы гонцу нанесли вред.

– Могу, – сказал Ксарр, – старика Роппена. Вряд ли ему повредят. Он слишком стар. Но что ты хочешь им передать?

– Передай им жалобу. На то, что невидимки атакуют деревню. И уже убили несколько человек. Вы же вроде бы платите им дань. Поэтому в какойто степени они должны быть в курсе того, что происходит.

Ксарр кивнул.

– Это отведет подозрения от нас, если они у них начали появляться. К тому же нужно подать все таким образом, словно деревня страдает от невидимок гораздо больше, чем сами кочевники. Возможно, это наведет их на мысль, что рядом с Камором небезопасно, а потому лагерь следует перенести на другое место. Чем дальше они будут, тем лучше для нас.

Чернобородый снова кивнул. Ему понравилась эта мысль, и он не стал затягивать с ее реализацией. Старик Роппен отправился к кочевникам через несколько часов. И, к удивлению многих, быстро вернулся.

Как оказалось, он встретил один из разъездов и сразу же выступил с жалобами. Его внимательно выслушали, усадили на лошадь, что являлось редчайшим знаком внимания со стороны кочевников, и отвезли в лагерь, к своим вождям и ишибам. Стало быть, невидимки уже обеспокоили их, хотя пока случились всего два нападения.

То ли езда на лошади так повлияла на старика, то ли по причине преклонного возраста, но в голове у него все перепуталось, и вместо точного пересказа инструкций Ксарра он выложил кочевникам нечто невероятное. Его рассказ получился эмоциональным, совершенно противоречивым и затронул предания старины и суеверия.

Как оказалось, согласно новой версии древней истории по Роппену, в этой местности издавна жили демоны. Кровожадные, беспощадные и ненасытные. Они питались ти, отнимая ее у людей. И вот однажды славный король Петен, о котором в народе ходило много легенд, собрал армию солдат и армию ишибов и выступил против демонов. И потерпел поражение, потому что демоны были неуязвимы. Демоны не понесли никаких потерь, но после битвы ушли. Эту часть повествования никто из степняков не понял, они засыпали гонца из деревни вопросами. Допустим, король с остатками армии бежал, а демоны ушли. Почему ушли? Куда? Но старика Роппена эта неувязка не волновала. Он продолжал рассказ. После своего ухода демоны сказали (опять странный поворот: как можно сказать чтото, уйдя?), что обязательно вернутся, если сюда придет много пищи. И лучше, чтобы эта пища была на лошадях. Почему лучше на лошадях – тоже непонятно. Но после этого у старика хватило наглости заявить кочевникам, что это они привлекли злобных демонов, поселившись здесь, и теперь те возвращаются. Видимо, вожди и ишибы были слишком озабочены поиском хоть какогото смысла в словах старика, так что Роппена отпустили, простив ему даже его упреки.

Вернувшись, старик пересказал в деревне свою историю. Никто не мог исключить, что она уже отличалась от той, которую услышали кочевники. Михаил пожал плечами и философски заключил, что теперь противник будет думать не столько о невидимках, сколько о том, что Камор, возможно, населен сумасшедшими. Если вдуматься, тоже лишний повод пореже сюда заглядывать.

На следующий день Михаил, Маэт и Торк снова вышли на тропу войны. Им удалось довольно быстро найти отряд кочевников из семи человек. Они использовали прежнюю тактику. Внезапный рывок на сверхскорости, уничтожение ближайших противников, потом немедленный переход в атаку на следующих. Торк и Маэт снова поразили двоих каждый, а Михаил – лишь одного. Двоим врагам удалось бежать с поля боя. Молодой человек еще не очень хорошо чувствовал меч, поэтому сумел прикончить своего единственного противника лишь благодаря скорости и внезапности.

Через два дня они решили повторить атаку. Но их ждало разочарование – на этот раз выбранный для нападения отряд сопровождал ишиб.

Самозваный принц был еще не готов к открытым схваткам с ишибами. Его амулеты находились в стадии разработки. Он то и дело находил какието изъяны, для их исправления требовались повторные расчеты. Почти все ошибки были связаны с некорректным моделированием, поэтому приходилось постоянно совершенствовать компьютер. Вопреки ожиданиям, теория создания амулетов работала одинаково как для двухфункциональных, так и для многофункциональных изделий. Хоть на этот счет он мог быть спокоен. Процесс разработки принял упорядоченный характер: тити компьютер выдавал результат, Михаил делал амулет, потом тестировал его в различных условиях, находил одну или несколько ошибок и возвращался к вычислительному устройству, чтобы усовершенствовать его. Судя по всему, ему нужен был еще как минимум месяц, чтобы добиться стабильности в работе амулета.

В последующие дни троица старалась нападать на отряды без ишибов, но таковых было все меньше. Кочевники впадали в панику, и теперь уже почти каждый разъезд сопровождал ктонибудь из ишибов.

Впрочем, месяц пролетел быстро, и долгожданный амулет был готов.

Глава 26

Испытания нового амулета Террота

Подготовка отнимает время. Неготовность отнимает жизнь.

Из сборника речей легендарного короля Петена,пытавшегося во время военных действий заставить дворян построить мост для переправы

В результате сложных теоретических обоснований, в том числе поишибски правильных, благодаря неоценимой помощи Аррала, после экспериментальных проверок и последующих исправлений (причем большинство ошибок были вызваны откровенной подгонкой под нужный ответ – чего уж греха таить) получилсятаки амулет универсального солдата. Гораздо лучше нынешнего. Новое изделие не только защищало от физических атак, но и надежно стабилизировало ти. Теперь ишибу среднего уровня требовались значительные усилия, а значит, и время, чтобы хоть както изменить ти владельца амулета, что в боевой обстановке являлось огромным преимуществом. Амулет предохранял и от воздействия слишком высоких или слишком низких температур. Он, разумеется, не мог служить в качестве обогревателя или холодильника, но защищал от кратковременных воздействий, что и требовалось. В общий набор свойств амулета входили режим невидимости и комплект для поражения противника электрическими разрядами, которыми, однако, могли пользоваться только ишибы. Применив знания, почерпнутые из свитков, Михаил всетаки сумел создать подобие аккумулятора ти, небольшой резервуар ти энергии. Этот резервуар позволял амулету выдерживать большие, но кратковременные перегрузки. Потом он опустошался и требовал как минимум несколько секунд для восполнения запасов. Резервуар автоматически подпитывал амулет, если сила атаки превосходила определенную величину, то есть когда стандартно работающий амулет не мог противостоять нападению в режиме реального времени. В случае непрерывных и сильных атак обладатель амулета мог быть убит сразу же после опустошения резервуара.

Хотя персональные амулеты для Аррала и Михаила еще не были готовы, новый универсальный амулет для бойцов уже мог позволить противостоять ишибам на равных. Всем посвященным не терпелось проверить это в деле.

Михаил в качестве материальной основы для своего амулета использовал свой же скелет, а для приятелей – их рубашки. Предыдущие амулеты были уничтожены.

– Ишибов убивать пока что придется лишь мне, – сказал он. – Только у меня есть средство поражения, которому они не смогут противостоять. Включить оружие против ишибов на ваших амулетах я не смогу – без аба им невозможно пользоваться. А со своими мечами вы вряд ли нанесете им вред, разве что будете бить очень быстро и очень сильно. Хотя, надо сказать, ишиб среднего уровня не сможет нанести вреда и вам. Будет вечная ничья.

Убедившись, что он правильно понят, Михаил возглавил очередную охоту на степняков.

Наверное, кочевники утвердились в мысли, что невидимки по какойто причине избегают нападать на ишибов. Поэтому сейчас каждый из отрядов имел хотя бы одного ишиба в своем составе.

Целью для нападения был выбран разъезд из пяти человек, включая одного ишиба. Тот ехал в середине отряда.

Теперь Михаил, Маэт и Торк могли ускоряться примерно до пятидесяти пяти километров в час. Единственный ученик ишиба Аррала любил точность, поэтому тщательно замерял скорость на специально размеченной дороге, пользуясь подобием песочных часов. Но повышенную скорость нельзя было поддерживать дольше нескольких минут. Потом приходилось замедляться до привычных сорока километров в час и еще около двух часов восстанавливать энергетический баланс ти. Максимальная скорость была достаточной, чтобы догнать лошадь на короткой дистанции. При перемещениях на большие расстояния новые амулеты были эффективнее, чем прежний амулет Михаила, потому что не только позволяли двигаться быстро, но и существенно снижали усталость.

Несомненно, амулет был идеален и для ускоренного сближения с противником.

Но в данном случае Михаил не хотел нападать быстро. Он собирался предоставить ишибу время для подготовки атаки. Ему было жизненно важно получить информацию о недостатках амулета, если таковые имели место, но сделать это максимально безопасным способом.

Поэтому, напав на врагов и быстро разделавшись с простыми воинами, Михаил, Маэт и Торк окружили ишиба. Они ничего с ним не делали. Просто перекрыли ему дорогу к бегству.

Пока убивали четырех простых воинов, ишиб, вероятно, предпринимал какието действия, но Михаил их не заметил. Но поскольку вражеский ишиб не мог не попытаться сделать чтолибо хотя бы для своего спасения, внимательно понаблюдать за ним с близкого расстояния было нелишне.

Первым делом ишиб еще больше усилил свои щиты. Молодой человек с удовлетворением отметил, что по красоте исполнения они уступали защите его амулетов. Потому что в структуре ти его изделий не было ни единого лишнего штриха.

Затем противник попытался изменить ти Маэта, который располагался ближе всех к нему, держа лошадь ишиба за узду. Кочевник старался секунд десять, пока до него доходило, что стандартный боевой прием не приносит результата. Амулет препятствовал изменениям ти извне. Тогда ишиб быстро прикоснулся к ти двух других нападавших. Результат был тот же, то есть никакого результата не было.

К чести ишиба, он не впал в отчаяние. А стал особенным образом изменять ти перед собой. Михаил в силу своей неопытности сначала даже не понял, что делает противник. Но когда возникло небольшое пламя, догадался. Ишиб быстро направил пламя на Торка. Тот был предупрежден о возможностях своего амулета, однако непроизвольно зажмурился и попытался уйти в сторону. Ему это не удалось – пламя распространялось быстрее, чем он двигался. Оно подошло вплотную к наемнику, но снова ничего не произошло, защитные функции амулета не вызывали нареканий.

Михаил мысленно обругал себя. Он с самого начала неверно оценил уровень вражеского ишиба. Тот вовсе не был середнячком. Скорее он обладал уровнем чуть выше среднего, иначе не смог бы так легко работать с огнем.

Оставалось проверить еще коечто.

– Нападайте, – приказал Михаил Торку и Маэту.

Этот ишиб был обречен, поэтому хранить молчание не имело смысла.

Они с обнаженными мечами бросились к врагу. Действовали удивительно слаженно, но их совместная атака не привела ни к чему. Ишиб лишь покачивался в седле. Тогда они стащили его с лошади и бросили на землю. Но даже в таком положении не могли нанести никакого вреда. Немного понаблюдав за этим, Михаил остановил друзей.

– Кто вы такие? – спросил ишиб, приподнимаясь.

– Это неважно, – ответил молодой человек. – Для тебя это уже неважно. Лучше скажи, зачем вы пришли сюда? Что вы здесь забыли?

Ишиб правильно понял смысл слов Михаила. Это странное говорящее пятно искренне считало, что он уже не жилец. Но в ответе на вопрос не было никаких тайн, поэтому ишиб готов был ответить. Тем более что чем дольше говоришь, тем дольше живешь.

– Нас вытеснили сюда очень сильные соседи. Племена нагонов. Их гораздо больше, чем нас. Сопротивляться не было смысла. А здесь что? Армии нет. Местные вожди непонятно что делают.

– Почему же вы дальше не пошли?

– Дальше крепость. У нас будут потери. А нас не так много. Идти в глубь чужой территории, не имея достаточных сил, нет смысла.

«Разумно рассуждает, – подумал Михаил. – По крайней мере слово «смысл» уже упомянул два раза».

– А если бы вас ктонибудь пригласил на службу, пошли бы?

– Нет! – резко ответил ишиб. – Мы ушли, чтобы не служить нагонам. Они ведь нас не уничтожили бы. Просто мы потеряли бы свободу! Нашу свободу!

«С ним все понятно, – подумал Михаил. – Заключать союзы с такими людьми себе дороже. Если, конечно, не стоять над ними с занесенным мечом».

– Вы обложили данью все поселения в округе. Ладно, это еще можно понять – вам есть тоже нужно. Но зачем же угонять в рабство молодых женщин?

– Денег много не бывает, – усмехнулся ишиб. – Знаешь, сколько стоит хорошая рабыня? Тото! Она ведь на все годится. И бунтует редко. Ее цена гораздо выше цены мужчины. Гораздо.

– А кому вы продаете захваченных женщин?

– Есть два торговца. Один местный, ранигский, а второй говорит, что из Томола. Но я думаю, что на ранигских рынках он тоже торгует.

– Как их зовут?

– Ганнер и Мерат.

– Есть у них какието приметы? По которым их можно узнать, если вдруг они решат сменить имена?

– Ты собираешься их ловить! – не смог удержаться от легкой улыбки ишиб. – Хотя, может быть, и поймаешь. Я ведь не знаю, кто ты. А приметы есть. Ганнер хромает, кости на ноге неправильно срослись. В свое время без ишиба выздоравливал. Исправить можно, но тут нужен очень хороший ишибцелитель. Или ломать и сращивать заново. А Мерат – заика. И лыс уже почти. Хотя еще не стар. Может быть, ему лет тридцать пять.

– Где вы с ними встречаетесь?

– Мы их нашли на рынке в Сцепре. Послали туда гонца. Переодетого. Не будем же сами торговать в королевском городе. Вот гонец и привел работорговцев к нам. Они покупают по нормальным ценам. Для нас. А продают очень, очень дорого. Большую прибыль получают.

Как Михаил и предполагал, ситуация была одновременно простой и отвратительной. Кочевники крали людей. Это еще ладно, понять можно. А свои же соплеменникиработорговцы, зная о том, что эти рабы – и не рабы вовсе, если говорить в контексте местного законодательства, продавали их на внутренних рынках. Покупатели же, в свою очередь, делали вид, что не понимают, откуда эти рабы берутся. И, вероятно, делали вид, что не верят рассказам пленников о том, что они такие же граждане Ранига, как и все вокруг.

Михаил узнал все, что хотел. Разговор был окончен, и затягивать его особенно не хотелось, да и произносить напутственные речи – тоже.

Он подошел к ишибу, положил одну руку на шею, а другую – на левое плечо. Разряд. Ишиб обмяк. Он даже не понял, что произошло.

Это убийство сильно отяготило душу молодого человека. Одно дело, когда убиваешь когото в сражении, а другое – когда человек не оказывает сопротивления, если, конечно, не считать его ишибских защитных приемов. Но молодой человек сам выбрал свою судьбу. Он собирался править. Причем в средневековом мире. Поэтому излишний гуманизм не принесет ему пользы, скорее уж, будет вреден.

– С ними все? – спросил Торк. – Может быть, попробуем напасть на еще один отряд, раз уж так гладко выходит?

– Пока что нет. Пришло время забирать лошадей.

– А где мы их будем держать? – поинтересовался Маэт. – В деревне? Это же опасно.

– Нет, спрячем в лесу. В принципе нам не нужны живые лошади. Нужны лишь шкуры.

– Бедные животные, – вздохнул Торк.

Показалось, что его как будто высеченное из камня лицо слегка дрогнуло. Пожалуй, за все время истребления кочевников партизанскими методами ветеран впервые проявил жалость. И эта жалость была адресована не людям.

– Не переживай, Торк, – утешил его принц. – Одну лошадь мы точно оставим. Самую смирную. Нужно же мне в конце концов научиться ездить на них.

– Эх, – сказал наемник, – если бы ты знал лошадей так, как я, то оставил бы всех. А шкуры можно снять с когонибудь другого.

– С кого же?

– С оленей, коров, баранов какихнибудь…

– С баранов не будем, – попытался отделаться шуткой Михаил, – потому что придется начать с Миэльса, а шкура у него плохая.

После этого они всетаки отвели обреченных животных в лес за деревней и попросили чернобородого отправить туда несколько человек, чтобы снять шкуры и разделать туши.

– Ничего, – сказал он друзьям, – когда все успокоится, я сделаю амулеты из нормального доспеха. Пусть даже и тяжелого. Все равно с приростом силы вес особенно не ощущается. Зато солдаты будут выглядеть внушительно. Как настоящая королевская гвардия.

Хотя новые амулеты, на первый взгляд, отлично проявили себя, самозваный принц снова отметил некоторую нестабильность в их работе. Возможно, это было вызвано сложностью функциональной нагрузки амулета. Нестабильность следовало устранить, потому что в боевых условиях малейший изъян мог стать роковым.

Между тем из столицы приходили хорошие новости. Ронел и Комен не подкачали. Они завербовали уже более полутора сотен дворян и наемников, и число сторонников продолжало расти.

Михаила новости и порадовали, и обеспокоили. Он знал, что если число заговорщиков будет стремительно расти, то рано или поздно в их рядах появится предатель или болтун. Поэтому молодой человек передал через гонца приказ о том, чтобы весь отряд выдвигался к Сцепре и там ждал распоряжений. Если же командование городского гарнизона потребует объяснить присутствие стольких вооруженных людей, то пусть Ферен или Комен придумают чтонибудь сами.

Теперь претендент на корону Ранига сосредоточился целиком на главном – на создании амулетов для себя и Аррала. Он уже успел найти способ стабилизации ти. Молодой человек мог, пока теоретически, изготовить амулеты, противостоящие атакам даже великих ишибов. Но у него оставались две нерешенные проблемы. Первая – откуда взять энергию для нападения на расстоянии и для различных энергоемких действий, например полетов. Вторая – как создавать молнии с дистанционным поражающим эффектом.

Вторая проблема была не столь сложна по сравнению с первой. Ведь для создания молнии нужны были два условия: наличие разности потенциалов между двумя точками и ненулевая степень ионизации воздуха между ними. Он примерно представлял себе, как можно относительно быстро создать канал ионизированного воздуха, разность потенциалов тоже не являлась проблемой. Но Михаил не мог проверить свои теоретические выкладки на практике, не решив первую проблему – ему нужно было много энергии. Очень много.

Он перепробовал несколько разных способов, но результаты оставляли желать лучшего. Хотя ему в голову приходили как самые простые, так и совершенно экзотические идеи. Например, использовать изменения ти, происходящие изза циркуляции собственной крови в теле владельца амулета. Но даже самые необычные идеи не позволяли получить достаточно энергии, а работа с кровью собственного тела вызывала замедление ее тока плюс охлаждение организма. Законы сохранения и в мире Горр оставались законами сохранения. И давали весьма неприятные побочные эффекты.

В конце концов остался лишь один путь решения проблемы. Он основывался на том, что не только предметы имеют ти, но ею обладают также молекулы и атомы, которые находятся в постоянном движении, во всяком случае, при нормальных условиях. Поэтому их ти можно использовать в качестве источника энергии. Конечно, каждый из этих источников будет мал. Но ведь, с другой стороны, их очень много. Количество перейдет в качество. Если же ему удастся решить проблему извлечения ти из молекул и атомов, то он получит очередное преимущество перед местными ишибами, которые, вероятно, не были знакомы с классической физикой. Но эта идея, будучи неплохой по сути, имела большой недостаток – ее реализация требовала значительных по времени усилий.

Михаил начал работу в этом направлении. Он каждый день ставил небольшие эксперименты и даже завел чтото вроде лабораторного журнала. Постепенно, день за днем, молодой человек продвигался к своей цели. Он привык работать быстро и умел это делать. Результаты опытов становились все более и более обнадеживающими.

Ему очень помогали те свитки, которые он приобрел в Парме. В одном из них была описана оригинальная концепция создания пустот. Единственный ученик Аррала далеко не все понял, да и автор свитка охарактеризовал эти сущности как «забавные, но бесполезные». Но тем не менее выяснилось главное: температура в тити пустотах, если уж они созданы, будет экстремальной, а сами они располагаются вне обычного пространства. А ведь движение молекул и определяет температуру. Поэтому у Михаила были обширные планы насчет разности температур между окружающей средой и ти пустотами.

Не забрасывал он и фехтование. Конечно, мастером клинка за столь короткое время ему не стать, но чемуто научиться вполне возможно. Он оценивал свои способности в деле владения мечом скептически еще до тренировок, а занятия с Торком показали, как он был прав. Молодой человек оказался еще более бездарным, чем предполагал сам. Его учительнаемник был в отчаянии.

– Знаешь, твое высочество, – както раз сказал Торк, – ты мог бы стать хорошим фехтовальщиком, если бы тебе не мешали две вещи.

– Какие же?

– Твои руки! Иногда мне даже кажется, что ты вообще всю свою жизнь не держал в них ничего тяжелее письменных принадлежностей.

Что мог ответить на это Михаил? Да ничего. Торк фактически был прав. Тем не менее он уже научился правильно держать оружие и мог выстоять несколько секунд как против Маэта, так и против наемника.

В связи с появлением лошадей к урокам с мечом прибавились и занятия верховой ездой. Но здесь, как и предсказывал Торк, дело пошло легче и быстрее. Через пару занятий принц уже сносно держался в седле.

Торк даже предложил разбить в лесу небольшой походный лагерь, чтобы там можно было не только тренироваться и держать лошадей, но и ночевать. Так они и сделали. Это разом решило проблему питания, потому что дичи было навалом. Местные жители приносили им лишь хлеб.

В промежутках между опытами и занятиями трое соратников продолжали нападения на отряды кочевников. Теперь уже на любые небольшие отряды, не обращая внимания на то, были в их составе ишибы или нет. Вскоре все заметили, что количество разъездов резко снизилось – кочевники предпочитали передвигаться лишь крупными силами.

Михаил был в целом доволен. Его планы постепенно претворялись в жизнь. Вопреки его опасениям, что кочевники могут предпринять какойто неожиданный шаг, ничего подобного не происходило. И он решил, что пришло время ночной атаки на один из лагерей противника.

Не откладывая решение в долгий ящик, молодой человек поспешил обрадовать Торка и Маэта.

– Полагаю, что мы засиделись, – сказал он. – Отрядов кочевников в округе все меньше, а наши тренировки требуют закрепления навыков на практике.

– И что твое высочество предложит на этот раз? – заинтересовался Маэт.

Когда он удивлялся, то слегка щурил глаза и приоткрывал рот, отчего его и так пухлые губы становились еще больше, приобретая даже несколько карикатурный вид.

– Пора бы нам потревожить их лагерь.

– Своевременная мысль, – согласился Торк. – Если мы хотим их заставить переместиться подальше отсюда, то это сейчас именно то, что нужно. Надеюсь, мы выступим сегодня же?

– Конечно, – ответил принц. – Медлить не резон.

И вот примерно через час после полуночи они покинули свою лесную стоянку. План был прост: напасть внезапно, наделать как можно больше шума и исчезнуть.

Михаил редко гулял по ночам, но сейчас, двигаясь к лагерю кочевников, не мог не заметить схожести ночей в Раниге и летних вечеров его детства. Он, будучи мальчиком лет десятидвенадцати, допоздна играл с приятелями во дворе, окруженном со всех сторон многоэтажными домами. Тогда все было точно таким же или почти таким. Запах травы, звезды над головой, а под быстрыми ногами – темная земля. Он уже и не вспоминал о тех временах, но иногда какойнибудь намек, как, например, эта ночь с точно такими же запахами, возвращал его мысли в детство.

Но сейчас было не сентиментальных подробностей и воспоминаний. Рядом с ним слышался не дробный топот ног друзей детства, а равномерная поступь бегущих в бой воинов, его соратников. А впереди ожидала не веселая игра, а предприятие, опасное для жизни. Поэтому он отвлекся от очарования ночи и сосредоточился на текущих задачах.

Приблизившись к лагерю степняков, они остановились. Торк объяснил, что правильная тактика требует сначала убрать часовых, а потом поджечь шатры кочевников, воспользовавшись углями из их же костров. Маэт и Михаил полностью одобрили предложение. Не медля ни минуты, все трое бросились вперед. Часовые были уничтожены быстро и практически бесшумно.

Михаил подошел к первому костру, поднял какуюто головешку и метнул ее в ближайший шатер. Сразу же выяснилось, что еще как минимум один из необходимых в новой жизни навыков нуждался в улучшении: меткость броска оставляла не просто желать лучшего, он умудрился промазать мимо шатра метра на два. Торк и Маэт метали головешки не в пример точнее. Вскоре шатры вокруг них запылали.

Естественно, пожар не мог не привлечь внимания. Из охваченных огнем шатров раздавались крики, кочевники выскакивали наружу, пытаясь понять, что же происходит и откуда исходит угроза. Довольно быстро воиныстепняки стали сбиваться в небольшие отряды, пытаясь прикрывать спины друг другу.

Но троица все так же слаженно преодолевала все препятствия в виде живой силы противника. За прошедший месяц они вполне сработались, представляя собой крепко спаянную боевую единицу. Торк и Маэт мечами выводили из строя простых солдат, а Михаил – электрическими разрядами – ишибов, которые встречались им на пути. Возможно, более организованное сопротивление имело бы успех, поскольку даже работавшие во всю мощь амулеты не помогли бы выдержать множественные удары одновременно. Но внезапность сыграла свою роль. Друзья прошли через весь лагерь, сея ужас и панику. На выходе из лагеря они напугали и разогнали табун лошадей. Теперь кочевникам придется собирать их по окрестной степи и близлежащим рощам. Маэт предложил было вернуться и пройти через лагерь еще раз, но его юношеский пыл поддержан не был. Ни Торк, ни Михаил не знали, какую часть успеха можно приписать подготовке, а какую – везению. И узнавать это им совершенно не хотелось.

Наутро Маэт, одержимый все тем же юношеским пылом, отправился на разведку к месту ночного сражения, чтобы уточнить размер нанесенного врагам ущерба. К его удивлению, выяснилось, что кочевники покидают это место. Снимались также и все остальные лагеря, расположенные поблизости. Нет, кочевники не собирались уходить вообще и навсегда. По сути, им некуда было идти. Но они сместились примерно на два часа пути на восток. Это была победа.

В тот же день к одной хорошей новости добавилась и другая. Успешно завершился один из важных экспериментов Михаила. Теперь он мог получать энергию почти в неограниченном количестве. Путь к могуществу был открыт.

Глава 27

Прощай, Камор!

Когда идешь на штурм крепости, громче кричи, обещая противнику в случае сдачи жизнь, свободу и золото.

Один пьяный купец – солдатамсобутыльникам

Что такое могущество? Оно существует лишь краткий период времени, достаточный, чтобы привыкнуть к обретенной власти или появившимся способностям. Когда появляется привычка, иллюзия могущества исчезает. Человек понимает, что может далеко не все, и начинается готовиться к следующему этапу – обретению еще большего могущества. Несомненно, это очень увлекательный процесс, вне зависимости от того, завершится он успехом или нет.

Михаил долго не мог привыкнуть к своим новым дополнительным способностям. Если возможность создавать огонь или лед вызывала у него почти детский восторг, то что уж говорить о радости, испытанной от первого полета?

Хочет того человек или нет, но он фактически живет в двумерном мире. Люди ходят по земле вперед, назад, вправо, влево, но очень редко – вверх или вниз. Мышление человека очень привязано к тому, как он двигается. Большинство геометрических задач средний человек решает, пытаясь упростить условия до двумерной плоскости или фигуры. Дельфины, например, живут полностью в трехмерном мире, и можно допустить, что они мыслят пространственно совершенно иначе, чем люди. Чтобы хотя бы немного приблизить мышление человека к трехмерному, нужно с самого детства поместить его в многоэтажное здание, в котором объемы горизонтально ориентированных пространств будут соперничать с объемами пространств, ориентированных вертикально. Есть и другой путь: научить человека летать.

Когда Михаил впервые поднялся на высоту одного метра, его охватили смешанные чувства. Тут было все: радость, удивление, растерянность и страх. Страх возник прежде всего изза утраты привычной опоры. У него больше не было земли под ногами, это сбивало с толку. Опоры требовал весь его предыдущий опыт, опоры требовало его тело, и он понимал, что ему придется долго тренироваться, прежде чем страх и неуверенность исчезнут. Хотя в том, что они исчезнут, он не сомневался, как не сомневался и в том, что пропадет и потрясающая радость от этой пугающей свободы.

Программу своего первого полета Михаил ограничил подъемом на высоту в десяток метров и проверкой возможности двигаться параллельно земле. При этом он старался не позволять чувствам мешать анализу происходившего. Насладиться полетом он сможет и потом, а сейчас ему следовало понять, что он может делать в данный момент, что сможет делать в дальнейшем, а чего не сможет делать никогда. Первый вывод был прост: полет резко проигрывал в скорости обычному перемещению по земле. Увы, Михаил летал не как самолет, а скорее, как неповоротливый воздушный шар, подверженный воздействию воздушных течений. Но молодой человек был рад и этому, хотя в мечтах представлял себе полет супермена из фильмов или, например, крылатой ракеты. Возможно, он сумеет улучшить динамику, увеличить скорость, но пока что не знал, как это сделать, а времени на углубленную теоретическую работу в этом направлении у него не было.

Молодой человек в который раз подавил свои чувства и желания, вызванные ими, и сосредоточился на решении только практических задач. Прежде всего следовало сделать из Аррала великого ишиба.

Михаил не хотел допустить, чтобы старина Аррал по какойто причине утратил свой персональный амулет. Поэтому он решил сделать основой для амулета учителя его скелет, как это он сделал для себя, для своего, можно сказать, абсолютного амулета.

Когда он пришел с этой идеей к старику, тот сначала испугался, потом удивился, а потом согласился. И принц приступил к работе.

– Когда же будет готово? – нетерпеливо переспрашивал Аррал.

Ему очень хотелось увидеть, как его бывший ученик собирается исполнить свое обещание. Понятно, что старый ишиб доверял своему лучшему и единственному ученику. Но Арралу не терпелось взглянуть на результаты.

– Скоро уже, потерпи немного, – новоявленный принц стремился не только вложить в этот амулет накопленные знания.

Безмерно уважая наставника, молодой человек хотел раз и навсегда решить его чисто ишибские проблемы, да и самому Михаилу было важно подняться еще на одну ступень в овладении мастерством, а потому уникальная работа требовала напряжения всех сил.

Изготовление обычного амулета не требует много времени, если знаешь, как его делать. В данном случае амулетный мастер знал, чего он хочет, знал, как и что делать. Но основой, на которую накладывался функциональный комплекс всех необходимых свойств уникального изделия, был костяк владельца, то есть Аррала. И это несколько замедляло процесс. Новый амулет защищал владельца от любых атак, позволял атаковать самому, используя пламя и электрические разряды для поражения противника, была добавлена возможность полета и открывались потрясающие возможности для телекинеза. Этот амулет полностью скрывал аб, заменяя его другим. Поэтому около получаса ушло лишь на то, чтобы закончить работу. Но зато каков был результат! Аб старого деревенского ишиба не только не уступал абу великого Парета, который Михаил видел раньше, но и превосходил его. Конечно, амулет не изменял аб понастоящему, а создавал совершенную иллюзию, которую нельзя было отличить от настоящего аба никакими известными им обоим способами. Это была отличная работа. К тому же энергетическое решение нового амулета позволило реально улучшить возможности щупа. Дальность и сила действия щупа зависели напрямую от способности аба накапливать энергию.

Когда Аррал увидел законченный амулет, то сначала потерял дар речи, а потом заплакал. Все свои детские годы он мечтал выучиться и стать великим ишибом. Ишибом из легенд. С этими мечтами он пришел к неплохому учителю и влез в огромные долги. Первое разочарование постигло его, когда учитель четко дал понять: Аррал со своим слабеньким абом никогда не будет великим ишибом. Второе разочарование пришло, когда Аррал до конца поверил в это, достигнув своего предела. И вот теперь настало время опровержения – опровержения самих основ, на которых, как казалось прежде Арралу, держится этот мир. Он всетаки стал великим! Ктото мог бы возразить, что он лишь выглядел как могущественнейший из ишибов. Но ведь теперь Аррал был способен делать то, что могут лишь единицы! Почему же тогда нельзя сказать, что он не выглядит великим, а действительно является им? Ведь грань между кажущимся и реальным очень слаба, если иллюзии можно не только увидеть, но и разбить о них лоб. Возможно даже, что в этом случае этой грани вовсе нет.

Потом, когда старик немного успокоился, Михаил показал ему все, на что был способен его амулет.

Конечно, Аррал не знал механизма появления молний. Но вполне обходился без этого знания. Молнии подчинялись ему, как подчиняется автомобиль самому неграмотному водителю. Ишиб лишь управлял ти амулета определенным образом. А молнии получались неплохие. Они имели длину до трех метров и могли быть созданы на расстоянии до тридцати метров от обладателя амулета. Иными словами, в пределах тридцати метров вокруг себя владелец нового амулета мог поражать все живое, включая ишибов, которые против молний защиты не имели.

Старик был восхищен электрическими разрядами. Они давали ему ощущение силы. Настоящей силы. Но больше всего его обрадовала возможность полета.

При изготовлении амулета Михаил старался обеспечить как можно более качественную левитацию, а потом, после первых испытаний, попытался внести улучшения в работу соответствующей функции. Это получилось частично. Хотя обладатель амулета мог подниматься на приличную высоту, скорость полета составляла в среднем всего жалких десять километров в час. А при самых благоприятных условиях не превышала двадцати километров в час. То есть была существенно ниже, чем скорость передвижения по земле.

Себе он сделал примерно такой же амулет, как и у Аррала, за исключением двух критически важных особенностей. Вопервых, он мог полностью контролировать все созданные им амулеты. Вовторых, аб Михаила выглядел подругому.

Задумавшись над вопросом, как сделать так, чтобы отбить охоту у большинства наблюдателей к пристальному изучению аба принца, а в дальнейшем и короля, молодой человек пришел к оригинальному выводу. Аб должен пугать. Как пугает чтото нечеловеческое. Как пугает черная дыра, когда думаешь о ней. Или как пугает танк, когда видишь его впервые перед собой, сидя в окопе.

Поэтому он создал иллюзию необычного, грандиозного аба. То есть ти молодого человека было обычным, а аб – нет. В нем была противоречивость, неестественность, но в то же время присутствовала законченная красота. Ни один тонко чувствующий ишиб не смог бы смотреть на него без содрогания. Если бы наблюдатель обладал художественным вкусом, то описал бы этот аб как чередование резких синих и красных красок. Это чередование выглядело угрожающе на фоне спокойных цветов ти. Подобный аб имел еще одно неоспоримое преимущество. Дело в том, что аб принца Нермана должен был так или иначе выдавать принадлежность его обладателя к королевской семье. Иными словами, какието качества этого аба могли бы напоминать аб отца Нермана или даже аб Миэльса. Всетаки они являлись близкими родственниками. Михаил не был большим специалистом по родовым чертам абов, но вполне допускал, что гдето такие специалисты есть. Он элементарно боялся напортачить, используя обычный аб великого ишиба. Аб же, которого никто еще не видел, который вообще мог присниться любому ишибу лишь в кошмарном сне, был идеальной находкой – с этой точки зрения. Было бы странно требовать какихто родственных черт от такого аба. Возможно, что многие ишибы захотят узнать, как он возник у принца, но это уже было делом второстепенным. Можно в любое время придумать какоето объяснение, можно не придумывать никакого. Кто потребует отчет у него, если все пойдет так, как нужно?

Старик Аррал, Маэт, а также те жители деревни, которые могли видеть ти, пришли в состояние легкой паники. На них новый аб Михаила произвел такое же впечатление, как качественные спецэффекты фильма ужасов – на человека, который никогда раньше вообще не видел ни одного фильма. Им хотелось оказаться от «этого» подальше, быстро убежав, чтобы никогда не возвращаться.

– Что это? – спросил Аррал слабым голосом, впервые встретившись с Михаилом после активации им нового амулета.

– Это мой новый аб.

– Я такого никогда не видел, – произнес старик. – Это – что угодно, но не аб человека.

– Так и было задумано, – ответил Михаил.

– Но зачем тебе этот ужас? – удивился Аррал.

Его волосы были еще слегка растрепаны после того, как он тайком от всех отрабатывал в лесу искусство левитации.

– А вот какое желание вызовет мой аб у ишиба, который решит сразиться со мной? – ответил вопросом на вопрос новоявленный принц.

– Желание бросить все и убежать, – честно сказал старик. – Кто захочет связываться с противником, предел силы которого неясен и действия которого трудно предсказать? Ишибы дорожат своей жизнью.

– Так и должно быть, – собеседник излучал самодовольство. – Король должен внушать подданным страх. Можно, конечно, добиться этого другими способами, но я предпочитаю лишь аб.

Примерно такая же реакция на новый вид аба была у Маэта. Когда тот подошел на расстояние своего видения ти, то сразу же отшатнулся.

– Что с твоим абом ?!

– А что с ним?

– Он выглядит странно… слишком странно.

– Если мои друзья думают, что аб выглядит странно, значит, враги будут думать, что он выглядит ужасно, – подытожил Михаил.

Маэт ничего больше не ответил, но подумал, что простому человеку нелегко быть в обществе великих ишибов. Потому что никогда не знаешь, что они выкинут в следующий момент. А к великим ишибам молодой Ферен относил и Аррала, и принца.

Когда Маэт в первый раз увидел Аррала, то удивился, как искусно тот маскирует свой истинный аб, прикидываясь слабеньким ишибом. По какимто причинам маскирует. По каким – Маэт не стал спрашивать, справедливо полагая, что упрямый и сварливый старик ему все равно не ответит. Но после того, как Аррал предстал перед ним, усиленный новым амулетом, молодой Ферен восхитился величиной и силой его аба. Перед ним действительно был один из самых могущественных ишибов.

Ксарр тоже не терял времени даром. Он, руководя жителями Камора, сумел приготовить более двухсот кожаных доспехов, используя шкуры лошадей, захваченных у кочевников.

– Все готово, – сказал чернобородый Михаилу. – Двести доспехов разного размера. Вдобавок мы сохранили несколько лошадей.

– Это хорошо, – произнес самозванный принц. – Лошади нам понадобятся для перевозки доспехов. Не потащим же мы их на себе. Вы тоже готовьтесь. Пойдете с нами. Все. Составите наш обоз. А ты будешь руководить снабжением отряда и армии в будущем.

Михаил загодя отправил Маэта в Сцепру с предписанием всему отряду выдвигаться к Зарру. В целом у принца был простой выбор. Он мог либо атаковать Зарр, либо, оставив его за спиной, исподтишка напасть на Сцепру и захватить ее изнутри. Но второй вариант был нежелателен по многим причинам. Вопервых, доспехи нужно было доставить внутрь города. Вовторых, в тылу оставался бы хитроумный ишиб Иашт и еще неизвестно кто. Втретьих, произошла бы бойня. Вот как раз последнего Михаил пытался избежать любой ценой. По крайней мере на данном этапе. Он рассуждал просто: если ему нужна корона, значит, ему нужны подданные. Живые подданные.

Через два дня, когда прибыл Маэт и отрапортовал, что Комен и его отец подходят с отрядом к Зарру, принц и обоз, состоявший из деревенских жителей, снялись с места.

Вслед за Маэтом и Торком Михаил облачил в доспехиамулеты еще четверых: Ксарра и троих мужчин из Камора, которые скольконибудь прилично владели оружием. В будущем они должны были составить ядро охраны обоза.

Сейчас обоз состоял из двадцати повозок, запряженных лошадьми. С ними шли более двухсот человек.

Конечно же ситуация, когда обоз превышает армию, кажется странной. Но вскоре, по расчетам Михаила, численность его войска должна была существенно возрасти.

И вот, нагруженный скарбом, а также малолетними детьми и стариками, принц Нерман медленно двигался к Зарру. Этой дорогой он проходил уже два раза, все было привычно. Кроме одного – полностью отсутствовали разъезды кочевников. Их здорово потрепали за эти дни. Обоз так и достиг Зарра, не встретив по пути ни одной живой души.

Отряд Ферена и Комена расположился лагерем примерно в получасе ходьбы неторопливым шагом от крепости Зарр. Он состоял в основном из дворян, коих насчитывалось сто двадцать человек. В состав отряда входило подразделение наемников, к услугам которых часто обращались приятели Ронела. Наемников было около полусотни, а возглавлял их сотник Танер. Он раньше служил офицером в империи Фегрид, а потом то ли пал жертвой обстоятельств, то ли сделал чтото неблаговидное, но был вынужден бежать за границу. И в конечном итоге перебрался в Раниг.

Когда обоз подошел к предполагаемому месту встречи, Маэту и Торку пришлось много раз бегать туда и обратно. Приобретенная благодаря амулетам скорость передвижения позволяла быстро обмениваться донесениями. Они вели переговоры, пытаясь организовать все так, чтобы отряд и обоз встретились в подходящем месте. Михаил хотел разбить лагерь на какойнибудь удобной поляне, но чтобы мало кто мог его заметить. В то же время место для лагеря должно было быть достаточно большим, чтобы вместить и воинов, и обоз.

В конце концов отряд и обоз встретились на опушке большой рощи. Выяснилось, что Ронел не терял времени даром и тоже позаботился о припасах, которые теперь перешли в распоряжение Ксарра.

Первым делом все дворяне, участвующие в заговоре, были представлены принцу. Михаил уселся на армейский барабан и важно кивал, находя для каждого солдата поощрительное слово. Барабан в качестве сидения он выбрал сам. Ему предложили несколько вариантов, включая даже нечто напоминающее настоящий стул, но Михаил был непреклонен. Барабан и только барабан. Он отлично помнил, что именно на таком сидел Кутузов при Бородинской битве. А может быть, и Наполеон. Насчет последнего факта Михаил уверен не был.

Когда поток представляемых воинов иссяк, Михаил сделал первые официальные назначения.

Прежде всего он отобрал всех ишибов, которые присутствовали в его отряде. Их было шестеро. И хотя уровень даже самого сильного из них был ниже среднего, они могли оказаться полезными в качестве диверсантов и разведчиков, поскольку были способны пользоваться невидимостью, которую обеспечивал амулет.

Эти ишибы отошли в распоряжение Аррала, который был тут же произведен в ранг Верховного ишиба, хотя никакой существенной власти у него еще и в помине не было. Но надо же с чегото начинать! Как объяснил всем Михаил, звание Верховного ишиба приравнивается к генеральскому.

Дальше было проще. Ронел и Комен стали заместителями командующего. Собственно командующим Михаил назначил себя. Сотник Танер сохранил свой пост командира наемников. Ксарр стал официальным начальником обоза и получил звание сотника. Маэт и Торк стали членами штаба отряда. А сам отряд примерно из двухсот человек получил гордое наименование «армия».

– Кстати, уру, – спросил Михаил Ференастаршего, когда все представления закончились, – что слышно по поводу тех рабынь, о которых я писал? К тебе приходили надсмотрщики?

– Да, они совсем недавно привели пару женщин, которых я оставил в своем доме. Те утвержают, что они из Камора. Заплатил гонцам, как полагается. Еще один из них говорил, что жена старосты попала в Фегрид в свите посла. Что с нейто делать? Выкупать?

– Нашего посла в Фегриде? – уточнил молодой человек.

– Да. Это старый упрямец Раллин. Я имел с ним дело раньше, поэтому не хотел бы иметь впредь. Мерзостный человечишка. Если он почувствует, что комуто эта рабыня очень сильно нужна, то будет поднимать цену бесконечно.

– Тогда займемся этой проблемой чуть позже, когда у нас будет больше возможностей. Я сам сообщу Ксарру, что его жена нашлась. Что там у нас со знаменем?

Новой армии и самому принцу полагалось знамя. Принц решил особенно не напрягать воображение и просто пририсовать к официальному льву Ранига крылья. О чем и сообщил загодя Ронелу.

– Знамя уже почти готово, – ответил Ферен. – У нашего Комена несомненный талант художника, по его собственному признанию. По крайней мере, в области изображения крыльев.

– Гм, – скептически хмыкнул Михаил, – а где знамято?

– Сохнет, – сказал Комен с обычной иронической улыбкой. – У меня получилось бы лучше, если бы я точно знал, какие крылья бывают у львов. Кожистые, как у летучих мышей, или перистые, как у птиц?

– У обычных львов не бывает крыльев, – серьезно заметил Ронел, – а у геральдических могут быть. И именно перистые.

– А я нарисовал кожистые, – огорчился Комен.

– Все правильно, у львов должны быть кожистые, – после небольшого раздумья решил командующий. – Они ведь млекопитающие, как и летучие мыши. Мы должны быть реалистичны, господа! В меру, конечно…

После этого была устроена раздача доспехов и проведен соответствующий инструктаж. Михаил хотел подготовить солдат к бою с учетом новых способностей, обеспечиваемых амулетами. Но, с другой стороны, и лишнего времени у него не было. Однако принц выделил пару минут, чтобы рассказать Ксарру о хороших новостях по поводу его жены. Чернобородый принял их, как обычно, спокойно, но было видно, что он рад.

Командующий, дав солдатам некоторое время на адаптацию к амулетам, приказал выступать основным силам. Он направлялся к Зарру.

И вот во главе отряда из ста пятидесяти человек, среди которых были восемь ишибов, молодой человек, объявивший себя принцом Нерманом, подошел к крепости.

В тот день комендант Зарра сотник Манка неважно себя чувствовал. Он вчера выпил сверх обычного. Ишиб Иашт, который не только следил за порядком в крепости, но и частенько лечил Манка от похмелья, в тот день делать это отказался. Ведь сотник пил все больше и больше. Нужно было както отучать его если не от выпивки в целом, то хотя бы от употребления чрезмерного количества спиртного.

Впрочем, когда к Манку прибежал солдат с сообщением, что неизвестные войска подошли к крепости, Иашт быстро привел сотника в порядок.

– Сколько солдат? – спросил ишиб у вестового.

– Примерно двести.

– Ишибы есть?

– Не знаю, – солдат пожал плечами.

– У этих войск есть герб?

– Ранигский лев на флаге. Только с крыльями.

– Наш лев? И с крыльями? – удивился Иашт.

Его мысль заработала. Будь герб чужой, все было бы ясно – это, скорее всего, враги. Свой герб означал бы, что король какимто чудом нашел войска и почемуто решил выслать их против кочевников. Но крылья… Впрочем, оставался еще один вариант. Это могли быть мятежники.

– Пойду взгляну, – сказал Иашт и направился в сторону ворот.

Когда он увидел отряд противника неподалеку от крепости, то удивленно остановился. Даже зажмурился. Нет, солдаты не испугали его. Опытный ишиб, он сразу же заметил, используя щуп, двух людей с выдающимися абами , хотя и не мог с такого расстояния разглядеть все в деталях. Первый аб, безусловно, принадлежал великому ишибу. А вот кому принадлежал второй аб, Иашт не знал. Он выглядел чудовищно.

Внезапно оба обладателя выдающихся абов отделились от основного отряда и направились к воротам. Они шли пешком. Это было обычно для ишибов. Но необычно для командующих.

Приход Михаила к крепости не оказался сюрпризом. Видимо, отряд обнаружили загодя. Ворота были закрыты, а за стенами прятались солдаты гарнизона. Принц мог бы сразу же идти на штурм. Ему казалось, что крепость падет перед первым же натиском его супербойцов с амулетами Террота. В Зарре ведь был лишь один ишиб. Что он мог сделать?

Но Михаил решил иначе. Он хотел обойтись, по возможности, малой кровью. Поэтому новоявленный принц вышел вперед вместе с Арралом, чтобы провести переговоры.

Они быстро подошли к воротам и в гробовой тишине потребовали встречи с сотником Манком и ишибом Иаштом. Конечно, гарантировав тем безопасность.

Прошло некоторое время, которое командующий потратил на спор с Арралом, капитулирует ли крепость после первых переговоров или нет. Старик утверждал, что нет, и готов был поставить в заклад тот самый халат, в котором прибыл Михаил. Михаилу халат был уже не нужен, поэтому между ним и Арралом разгорелся второй спор. О том, что можно поставить в заклад при первом споре.

Наконец, в самый разгар пререканий, небольшая дверь в воротах приоткрылась, и оттуда выступил упиравшийся сотник Манк. Его сзади буквально подталкивал Иашт.

Михаил и Аррал с интересом наблюдали за этой парочкой. Манк двигался короткими медленными шагами, теперь уже отставая от ушедшего вперед ишиба, который то и дело останавливался, торопя спутника.

Наконец две переговаривающиеся стороны встретились.

– С кем имеем честь говорить? – спросил Иашт, с непередаваемым выражением ужаса на лице разглядывая аб Михаила.

Это зрелище так потрясло его, что он даже не сразу заметил своего приятеля Аррала. Видимо, всю дорогу не отрывал своего внимания от молодого человека.

– Я – наследный принц Нерман, а это – мой учитель великий ишиб Аррал, – представился Михаил.

– Нерман… Аррал?!! – поразился Иашт. Он только теперь заметил старика. – У тебя аб величайшего!

– Это что, – хмыкнул Аррал. – Вот посмотри на аб принца.

– Я увидел его, – сказал Иашт. – Он настоящий?

– Самый что ни на есть, – заверил старик. – Существует в любое время дня и ночи.

– Что вообще происходит? – спросил Иашт.

Манк же, стоя за ним, хранил молчание, лишь часточасто хлопая глазами.

– Происходит то, что Миэльс – узурпатор, а я должен быть законным королем, – ответил Михаил.

– Интересный поворот. – Иашт быстро пришел в себя. – Но мы присягали Миэльсу.

Манк чтото неразборчиво пробурчал.

– Эта присяга не считается, – произнес принц. – Она была дана не королю, а непонятно кому.

– Может быть. Но это еще нуждается в доказательствах. Они у вас есть?

Михаил поморщился:

– Об этом поговорим потом. Сейчас нам нужно решить небольшую проблему с этой крепостью.

– Что вы хотите?

– Немедленной капитуляции и передачи мне солдат.

– Это невозможно! – воскликнул Иашт таким тоном, словно был готов сражаться до последнего. Или получить доказательства того, что перед ним настоящий принц.

Именно этим он понравился молодому человеку. Тем, что не принимает на веру ничьи слова. Но сейчас было не совсем подходящее время для выражения симпатий.

– Вы принимаете бой? – весьма натурально поразился Михаил.

Манк издал какойто писк, который был скорее похож на отрицательный ответ, чем на положительный.

– А, уважаемый сотник Манк, – протянул новоявленный принц, словно сейчас заметив второго переговорщика. – Помнишь меня? Я ходил через крепость Зарр в столицу. Взглянуть на своего дядюшку.

– Ппомню, – выдавил из себя сотник.

– Вот и отлично, – с симпатией произнес обладатель чудовищного аба. – Ты ведь – командир гарнизона этой крепости? В твоей власти отдавать приказы о сражениях или капитуляции?

Иашт напрягся. Его и без того узкое лицо, казалось, вытянулось еще больше. А пронзительные глаза смотрели слегка встревоженно.

– Да, – уже более ровно ответил Манк, вдохновленный дружелюбием собеседника.

– Когда я только увидел тебя, то сразу же по достоинству оценил твои таланты, – продолжал Михаил. – Жаль, что Миэльс их так и не разглядел.

Иашт напрягся еще сильнее.

– Поэтому не будет справедливым, если они останутся без должной оценки. Что ты скажешь о том, чтобы получить чин тысячника?

Манк хотел чтото сказать, но принц перебил его.

– Затем немедленно выйти в отставку! – продолжил он, внимательно наблюдая за собеседником.

Иашт закашлялся.

– Но… – попытался возразить Манк.

– И получить назначение послом в крупную дружественную страну! – снова перебил его Михаил.

– Послом?

– Конечно! Ведь в этом твой талант, друг Манк. Вот что требуется от хорошего посла?

– Что?

– Посещение вечеринок, приемов, раутов. Знакомство и, не побоюсь этого слова, соблазнение красавиц, светских львиц. Выуживание из них информации, так сказать, в приватной обстановке. И все. При этом все расходы оплачивает казна!

– Подождика! – с отчаянием крикнул Иашт.

– Я согласен! – еще более громко крикнул Манк.

– Ты чтото хотел сказать? – уважительно обратился Михаил к Иашту.

– Да что тут говорить уже, – махнул тот рукой. – Делайте, что хотите.

Так принц Нерман совершенно бескровно взял крепость Зарр.

Глава 28

Ставка и ставки

Если хочешь спрятаться от врага, построй себе крепость. Если хочешь надежно спрятаться от врага, построй несколько крепостей.

Один королевский архитектор при проектировании подземного хода

Михаил сделал крепость своей временной ставкой. Его армия пополнилась еще полусотней солдат, с которыми была проведена разъяснительная работа. Прежде всего на основе рассказа о том, кто такой Миэльс на самом деле, а потом уже в виде золота. И обещаний, обещаний, обещаний. На них молодой человек не скупился. Справедливо полагая, что кампания предстоит сложная и до времени исполнения обещаний доживут не все.

Ему удалось привести к присяге всех воинов. Лишь ишиб Иашт пока что не соглашался. Но командующий думал, что это – лишь вопрос времени. И красноречия.

Теперь принцу следовало сделать две вещи. Вопервых, объявить о своем существовании во всеуслышание. А во– вторых, выполнить самое главное обещание – освободить рабов.

Первым делом следовало послать гонца в столицу. Там у Ференастаршего еще были верные люди. Они должны были распространить текст манифеста об узурпаторе. Этот манифест был очень быстро составлен, а в качестве гонца выбрали Тшаля – представителя довольно захудалой дворянской семьи. Несомненно, он, примкнув к принцу, рассчитывал существенно улучшить положение своего рода.

Освобождение рабов не представлялось простым делом. Было неясно, как донести до всех новости. Также Михаил не мог решить, должен ли он освобождать рабов без компенсации их владельцам или с компенсацией? Все имело свои плюсы и минусы. Минусом освобождения без компенсации являлось то, что рабовладельцы однозначно поддержат Миэльса. Минус освобождения с компенсацией был в том, что это потребовало бы большого количества денег. Просто невероятного количества. Денег, по словам Ксарра, хватало лишь на оплату и содержание войск и ни на что больше.

В конце концов новоявленный принц решил, по своему обыкновению, компенсацию пообещать. В будущем. Когданибудь. Обменивая каждого раба на лист бумаги с печатью. Этот лист гарантировал некоторое количество денег его обладателю, если Михаил прочно усядется на престол. С печатями и долговыми расписками в мире Горр проблем никогда не было. Подделать печати считалось невозможным, потому что они несли отпечаток истинной ти ее владельца.

Второй манифест выглядел так.

1. Все рабы объявляются свободными людьми.

2. Обращение в рабство наказывается смертью.

3. Торговля людьми наказывается смертью.

4. Владение рабами наказывается смертью.

5. Каждый бывший владелец рабов имеет право обратиться к сотнику Ксарру за компенсацией.

Михаил рассудил, что смертная казнь в нынешнее смутное время вполне уместна как мера. Даже наоборот, предложи он наказание помягче, многие не поняли бы его. И могли счесть принца слабым правителем. Это было недопустимо.

Манифест имел и свои положительные стороны. Владельцам рабов выдавались бумажки в обмен на их листы, удостоверяющие право собственности на рабов. Сначала Михаил хотел сделать эти бумажкиобещания как можно менее значащими. Иными словами, пообещать, что когдато при благоприятной обстановке их можно будет обменять на деньги. Но тут появилось неожиданное и решительное сопротивление со стороны Ксарра.

– Это что же, твое высочество, ты вот так решил отменить рабство? – удивился чернобородый. Его вид выражал порицание.

– Да. А ты его поддерживаешь?

– Нет, не поддерживаю. Мнето что? У меня и рабов никогда не было. Только беды одни от этого. Но если все вот так отменить, то будут другие беды.

– Какие же?

– Голод.

– Голод? – удивился Михаил.

Ксарр кивнул.

– В этой местности свободных крестьян очень мало. Всю работу на полях выполняют рабы. Если их разом освободить, то кто будет работать? Нет работы – нет пищи. Голод.

– Но люди могут купить продукты на стороне, – попытался возражать принц.

Ксарр рассмеялся.

– Чтобы чтото купить, нужно чтото продать. Свободные деньги не у всех есть.

Михаил задумался. Даже время, проведенное в Каморе, видимо, не приблизило его к нуждам народа. Он оглянулся на своих соратников, ища поддержки. Но напрасно. Их лица выражали недоумение. Было видно, что и Ферены, и Комен, являясь специалистами по военному делу, ничего не понимали в проблемах экономики. Возможно даже, что принц разбирался в этом лучше их. Ему достаточно было одного намека, чтобы перед мысленным взором встали неприятности, вызываемые нехваткой пищи. Преступность, непрерывный поток беженцев, покинутые деревни… Ему это все совершенно не нравилось.

– А ты что предлагаешь? – спросил он у Ксарра. – Оставить все как есть?

– Почему же оставить? – пожал тот плечами. – Рабов нужно освобождать. Но постепенно. Пусть они, перестав быть рабами, поработают еще на прежних хозяев полгодагод. За еду или лучше – за еду и какуюто мелкую плату. Которую ты, принц, установишь. Одну для всех.

– Зачем же ждать год? – перебил его Ронел. – Тогда голод начнется через год, вот и все.

– Не начнется, уру, – покачал головой Ксарр. – За этот год владельцы земли научатся платить работникам, а работники научатся получать деньги и продавать не себя, а лишь свой труд.

– Тогда с компенсацией тоже можно подождать? – догадался Михаил.

– Можно ждать, а можно не ждать, – чернобородый был, как обычно, рассудителен. – Предложи им, если они хотят сдать сейчас купчие на рабов, только четверть от общей суммы. Если сдадут через полгода, то половину. Через год или два – всю стоимость.

– А может быть, просто отдать землю рабам? – поинтересовался принц. – Это все упростит.

Ответом были недоуменные и возмущенные восклицания со стороны его друзей. Михаил обвел глазами присутствующих. Лица всех дворян и наемников выражали резкое неприятие этого предложения. Ксарр же снова покачал головой:

– Даже если рабы справятся с хозяйством, то владельцы земли тебе этого не простят. А ведь они тут даже не дворяне или купцы. А крестьяне, у которых, ну, десяток рабов. А иногда и того меньше.

В результате второй манифест претерпел изменения. В нем попрежнему обещалась смертная казнь за рабовладение, но бывшим рабам предписывалось остаться у прежних хозяев на год, если те им будут давать еду и платить по медяку в неделю. Если хозяева заплатить не смогут или не захотят, то бывшие рабы должны были оставить их и обратиться к главе ближайшего населенного пункта, чтобы тот их кудато определил. Если же бывший раб захочет вступить в войско принца, то он имел право покинуть хозяина немедленно. Причем вместе с семьей.

Также принц попытался учесть массовое бегство наемных работников под ложным предлогом вступления в его армию, временно запретив бродяжничество. Бродяг должны были отлавливать и доставлять на принудительные работы.

Ему не нравились ограничения людей в свободе передвижения, но другого выхода, похоже, не было. Михаил утешал себя лишь тем, что все эти меры носят временный характер.

Ксарр оказал существенную помощь тем, что отлично понял и объяснил экономическую подоплеку ситуации, но, к сожалению, не нашлось никого, кто мог толково изложить возможные политические последствия освобождения рабов.

Когда составление текстов в узком кругу доверенных лиц было закончено, Ференстарший поинтересовался:

– Можно отправлять гонца, твое высочество?

– Подождем немного. Сначала зачитаем оба манифеста перед населением крепости. И посмотрим, какое впечатление они произведут на людей.

На самой большой площади установили возвышение, на котором поместили кресло для принца. Это кресло было самым роскошным в Зарре. На его красном бархатном сиденье была всего лишь одна маленькая дырочка. Михаил, опасаясь, что другого кресла может не оказаться, предпочел этого не заметить. Маэт, Торк, Комен, Аррал и Ронел встали вокруг него. А затем согнали народ.

Площадь не вмещала всех, поэтому люди запрудили все примыкавшие улочки. Честь зачитывать манифест доверили предводителю наемников сотнику Танеру. Не за военные заслуги, а за зычный голос.

Когда Танер зачитал первое обращение, это вызвало очень слабую реакцию, потому что практически все уже знали, что происходит. Принц Нерман появился непонятно откуда и объявил короля узурпатором. Это была отличная новость, которая мгновенно облетела абсолютно всех.

Но стоило сотнику произнести первые фразы второго манифеста, как толпа заволновалась. В обычной ситуации Михаила могло бы напугать волнение такого количества людей. Но он уже не был нормальным человеком. Он был экипирован как великий ишиб. Что ему теперь какаято толпа?

Впрочем, волнение не было агрессивным. Скорее, очень удивленным. Лишь отдельные выкрики были полны возмущения. А особенно старался один человек. Он стоял в первых рядах, поэтому принц сразу же узнал его. Это был трактирщик крепости. Единственный трактирщик и отпетый мошенник.

– Что такое делается! – кричал он. – Рабы – это же имущество! Никто не имеет права его отбирать! Все нажито честным трудом!

Комен вопросительно посмотрел на Михаила. Тот кивнул.

– Ты! – закричал Комен, который и на этот раз носил черный камзол, поверх которого был наброшен кожаный доспехамулет, что смотрелось весьма нелепо, но отнюдь не выглядело смешным. – Ты! А нука подойди поближе!

Часть толпы перед трактирщиком испуганно раздвинулась.

– Ты что хочешь сказать, мерзавец, – грохотал Комен, – что после указа считаешь себя рабовладельцем?!

– Да… нет… не знаю, – смешался трактирщик.

– Если ты рабовладелец, то тебя нужно немедленно казнить, – продолжал Комен.

Он уже не повышал голос, но толпа ловила каждое его слово.

– Я – и рабовладелец?! – с ужасом закричал трактирщик, мгновенно сориентировавшись. – Как можно! Нет! Я всегда был противником рабства!

– Так что же ты буянишь, смутьян?

– Я не буяню, господин! – отрапортовал трактирщик. – Готов доказать свою верность светлейшему принцу, как ему будет угодно!

– А чего тогда орешь?

– Я не ору, господин! – закричал трактирщик изо всех сил. – Всего лишь спрашиваю у этих почтенных людей, где найти сотника Ксарра!

Население в целом восприняло нововведения без агрессии. Некоторые даже были рады переменам. В основном, конечно, рабы. Или, по крайней мере, та их часть, которая не родилась в рабстве и видела другую жизнь. Михаил отдал приказ отправить гонца в столицу с первым манифестом и подготовить группы оповещения по поводу второго. Сначала принц хотел, чтобы весть разнеслась по всем ближайшим селениям.

Вскоре к нему подошел ишиб Иашт.

Он не решался заговорить, памятуя о принятых при дворе правилах – не начинать разговор раньше монарха. Но принц заметил это и громко донес до всех мысль, что, пока они находятся в походе, все церемонии отменяются.

– Скажика, твое высочество, – спросил Иашт, услышав это, – ты серьезно собрался отменять рабство? Не передумаешь?

– Почему это я должен передумать? – удивился тот. – Я, можно сказать, вынашиваю эту мысль с момента, когда Аррал спас меня от убийц. Почти с того момента, конечно.

– Тогда прими мою присягу, принц, – склонил голову Иашт.

– Что же заставило тебя так быстро перейти на мою сторону?

– Моя мать была рабыней. Я бы тоже был в рабстве, если бы не мой дар.

Так принц Нерман получил в свое распоряжение первого ишиба с хорошими врожденными способностями.

Отобрав тридцать человек из дворян, Михаил разделил их на пятерки и отправил зачитывать манифесты в окружающие селения. Пятерых солдат с амулетами должно было хватить для подавления любого недовольства со стороны рабовладельцев или надсмотрщиков.

– Зачитывайте указы и освобождайте всех, – инструктировал их Комен. – Если хозяин платить им не хочет, а идти им некуда, то пусть двигаются сюда. Они пойдут на службу в обоз или еще чемто займутся здесь, в крепости.

Ишиб Иашт тоже вызвался принять участие в освобождении рабов. Ему вручили один из последних готовых амулетов и дали в сопровождение пятерых солдат.

– Зачем мне солдаты? – удивился ишиб, с удовольствием присматриваясь к амулету. – Я и сам был хорош, а с этой штукой мне вообще никто не страшен.

– Не в страхе дело, – пояснил Комен. – А в весомости слов. Если ты один, то и говоришь как бы от себя. А если с тобой люди, то ты говоришь и от них тоже. Вот поэтому полководцев все слушают.

Иашт рассмеялся:

– В таком случае все должны слушать и королей, которые говорят чтото народу от имени самого же народа.

– Нас слушают, – заметил Михаил. – Но только тогда, когда мы говорим то, чего ждут. Наверное, немало королей лишились трона, потому что забыли об этом правиле.

– А разве освобождения рабов ктото ждет? – удивился Иашт.

– Конечно. Многие из рабов. И такие, как ты. Да и тот трактирщик тоже, оказывается, ждал с нетерпением.

Отослав гонцов, принц обнаружил, что кожаные доспехиамулеты почти закончились. На солдат крепости их определенно не хватит. Он тяжело вздохнул, подумав, что еще не начинал править, а должен снова трудиться в поте лица. Молодой человек подозревал, что с этим переворотом ему придется еще много работать. Чрезвычайно много. Впрочем, перекладывать свои обязанности на чужие плечи он не привык.

– Аррал, – сказал он, когда остался с ишибом наедине, – учитель мой, могу ли я попросить тебя помочь мне с изготовлением амулетов для солдат?

– Конечно, – ответил старик, который никак не мог прекратить восхищаться своими новыми способностями и частенько тренировался их использовать, когда думал, что никто не видит.

Результатом этого явились несколько пожаров и замерзшие колодцы. О великом ишибе Аррале среди населения стали ходить слухи как о человеке с большими странностями. Учитывая его мощь, многие старались не попадаться ему на глаза лишний раз.

– Только никто не должен знать секрета амулетов, – подчеркнул молодой человек. – Опаснейшая вещь. Может свергнуть любое правительство.

Аррал рассмеялся.

– Кстати, с тобой еще не говорил Ференстарший? – уточнил Михаил. – Тот, о котором я тебе рассказывал. Видящий ложь.

– Говорил, а как же, – подтвердил старик. – Совсем недавно. Хотел расспросить меня о том, как я тебя во младенческом возрасте спас от Миэльса. И вообще почему никто не знал, что я – близкий друг Ортера.

– И что ты ответил?

– То, о чем мы договорились. Только правду. Сказал ему, что ничего не скажу, – еще громче рассмеялся Аррал.

Действительно, Михаил сумел обмануть Ронела, сославшись на старого ишиба. Он допускал, что Ференстарший решит узнать подробности покушения на наследника. Это было его право – знать. Но правом великого ишиба, каковым в глазах всех являлся Аррал, было не отвечать. Мало ли какие у него причины для этого? Великие ишибы – люди загадочные, им никто не указ. Хотят – отвечают, не хотят – не отвечают. И это никого не удивит.

Поэтому получался заколдованный круг: принц ссылался на Аррала, потому что, мол, нельзя ожидать от младенца, что он запомнит какието подробности покушения, Аррал говорил, что ничего никому не скажет. Потому что не хочет. Этот круг был непробиваем, пока оба его участника не меняли своих версий. И менять их никто не собирался. Потому что они в этом случае рисковали бы всем.

Единственное, что в этой ситуации беспокоило принца, так это необходимость постоянно следить за своими словами в присутствии Ференастаршего. Конечно, если ложь коснется нейтральных тем, то это ничего, но вдруг Михаил сболтнет чтото противоречащее его версии о своем происхождении? По теории вероятности, это рано или поздно случится. Самозваный принц не был профессиональным разведчиком, чтобы полностью контролировать себя в кругу близких друзей. Возможно, конечно, ему придется им стать, но… лучше придумать чтонибудь другое.

Решив вопрос с амулетами, нужно было решать вопрос и с боевой подготовкой солдат. Возможно, отряд принца состоял из опытных воинов, но, вопервых, следовало отработать взаимодействие, а вовторых, амулеты требовали дополнительных навыков. Поэтому он поручил Торку и Маэту обучение солдат пользованию всеми возможностями амулетов, а на плечи Ференастаршего и Комена легла муштра. Выбор Торка и Маэта был сделан потому, что они дольше всех владели новинками, дарившими новые способности.

– На какой срок можно рассчитывать? – спросил Ронел, который ко всему подходил обстоятельно. – Когда нам нужно будет выдвигаться к Сцепре?

– Давайте подумаем, – ответил Михаил. – Наши посланцы быстро охватят окрестности, но людям потребуется время, чтобы добраться до нас. Если, конечно, они захотят добраться. Нужно дать им неделю, не меньше. Я не думаю, что Миэльс за это время соберет какуюто армию. Ему сначала предстоит как минимум заключить мир с соседями. У нас будет время и на ожидание, и на взятие Сцепры.

– А не потеряем ли мы темпа наступления? – встревожился Ронел.

– Чтобы потерять темп наступления, нужно это наступление начать, – рассмеялся командующий, – а мы лишь готовимся. Все равно нам нужно больше солдат. Нам придется или ждать рабов здесь, или собирать их по пути к Сцепре. Но лучше сделать и то, и другое.

– Может быть, не будем брать рабов, твое высочество? – поинтересовался Ференстарший. – Меня гложет сомнение, что из них получатся хорошие солдаты. Они ведь никогда не сражались, да и боевой дух оставляет желать лучшего.

– Конечно, хорошие солдаты получатся вряд ли, – согласился принц. – А вот насчет боевого духа все не так. Мы ведь берем только добровольцев. Тех, кто хочет, считает себя способным воевать. С духом у них все должно быть в порядке. А сражаться ты их научишь. Нам сейчас любые солдаты подойдут.

– Сейчас – да, но в дальнейшем лучше без них. Я ведь знаю, что большая часть прибывших будет законченными мерзавцами. Придется потратить массу сил, чтобы хотя бы держать их в руках.

– Потом мы сделаем нормальную армию, уру, – хмуро произнес Михаил. – Но сейчас нам делать ее не из чего. Принимай всех, кто может нормально держать оружие!

Ференстарший не стал спорить и удалился. По пути он уже начал обдумывать, какие маневры отрабатывать в первую очередь, что позволило бы маленькому отряду «суперсолдат» противостоять большим армиям. И ишибам.

– Эх, – сказал Маэт, когда его отец ушел, – он же теперь нам с Торком выделит совсем мало времени на обучение солдат. А займется своими перестроениями и маршами.

– Умейте настоять на своем, – ответил принц. – Половина времени его, а половина – ваша. Вообще же мне следует подумать над лучшей организацией командования. Каждому присвоить определенные функции.

– Присваивай – не присваивай, а уру Ферен все равно будет слушать тебя или Комена. Но не нас с Маэтом, – философски заметил Торк.

Михаил ощутил, что перед ним стояли не только проблемы обеспечения армии и выигрывания сражений. Перед ним были, возможно, еще большие трудности: улаживание недоразумений между соратниками.

Глава 29

Полицейские операции

Каждый мятеж имеет свою причину. Нужно стараться сделать так, чтобы эта причина не повторялась от мятежа к мятежу.

Король Томола об одновременном восстании рабов, дворян и крестьян

Первые освобожденные рабы стали приходить в крепость на следующий день. С каждым часом их становилось все больше и больше. Они являлись из разных мест, нередко удаленных от Зарра. Казалось, слухи о принце и его политике опережают гонцов, двигавшихся со стабильной скоростью в сорок километров в час.

Большое количество рабов около Зарра никого не могло удивить. Обширнейшие поля возделывались исключительно ими. Свободных крестьян в этой области было очень мало.

За день пришли около трехсот бывших невольников. Из них мужчин, способных, на взгляд Ронела, держать оружие, было всего пятьдесят с небольшим.

Самозваный принц в связи с этим имел беседу с Ференомстаршим и Ксарром.

– Принимай еще пополнение, – сказал Михаил Ронелу. – Бывшие рабы рвутся в бой. Но амулетов для них у меня пока что нет. Как и доспехов, из которых можно эти амулеты делать.

– Мы работаем над доспехами, – ответил чернобородый, – Но быстро делать не получается. За день выходит лишь штук двадцать. Ведь все зависит от шкур! Их нужно снять, высушить, выделать…

– Возьми больше людей, реквизируй скот, лошадей. Нам нужны доспехи, – произнес Михаил. – Ты видишь, что делается? Только за сегодня прибыло пятьдесят человек, готовых встать в строй. Завтра, возможно, будет больше. Рабы вообще составят значительную часть армии, если так пойдет дальше.

– Мне придется отбирать животных у крестьян в округе, – печально заметил Ксарр.

– Не отбирать, – поправил принц, – а покупать. За каждую скотину плати часть цены. Скажем, половину. Другую половину выдавай письмом. Все отдадим в будущем. Даже с лихвой. А мясо – на пропитание армии.

– А если они откажутся продавать? – спросил чернобородый.

– А что сделал бы Миэльс, если бы ему понадобились коровы, лошади и прочие?

– Забрал бы и все.

– Вот видишь. А мы платим. Забираем и платим. Не забудь указывать всем на эту разницу.

– Хорошо, все сделаю, – печально согласился Ксарр.

Его сердце обливалось кровью, когда он думал, что придется чтото отбирать у крестьян.

– Кстати, к тебе еще не приходили рабовладельцы за компенсацией?

– Было уже несколько, я с половиной расплатился в обмен на купчие, они взяли четверть от общей суммы. Вторая половина, увидев, что те получили деньги, решила подождать полгода. Суммато удвоится за это время! Или Миэльс нас победит…

– Не будь пессимистичным, не победит. Чтобы победить нас, ему нужно сначала победить самого себя, – сказал Михаил. – Поддерживай в рабовладельцах уверенность, что мы все выплатим и через год. Нам необходимо выгадать время. Потом мы станем достаточно сильны и, возможно, даже разбогатеем.

Ксарр лишь скептически хмыкнул.

– Кстати, меня очень интересует вопрос о том, можно ли подделать наши печати и гарантийные письма? Конечно, они несут отпечаток истинной ти, но неужели никогда не было случаев, чтобы их подделывали?

Чернобородый и Ферен пожали плечами.

– Об этом нужно поговорить с ишибами, – ответил Ронел. – Насколько я слышал, подделать их невозможно.

Принц задумался. С точки зрения выходца из другого мира, подделать можно все что угодно. В его мире подделывались даже реактивные боевые самолеты, не говоря уже о такой мелочи, как деньги. Этот вопрос нуждался в прояснении.

Он не стал откладывать дело в долгий ящик и решил поговорил с Арралом и Иаштом.

– Подделать печать? Нет, нельзя, – в один голос заявили оба ишиба.

– Но почему же нельзя? Почему? – переспросил принц.

– Это слишком тонкая и неустойчивая работа, – пояснил Иашт. – Вот что происходит, когда создается настоящая печать? Истинная ти владельца отпечатывается на документе. В этом может помочь либо ишиб, либо амулет. Тут нет ничего сложного. Но если ктото решит создать иллюзорную ти и наложить ее отпечаток, то это же будет заметно! Начнем с того, что маломальски знающий ишиб распознает иллюзию. К тому же она не будет так устойчива, как настоящая печать. В ней не будет законченности истинной ти! Очень быстро иллюзия изменит свои свойства. Это сразу станет заметно всем.

– А если использовать настоящий отпечаток, чтобы создать другой отпечаток? – поинтересовался Михаил.

Иашт улыбнулся.

– Тогда любой увидит, что это просто отпечаток отпечатка. Другой тип иллюзии. Об истинной ти не нужно думать как о настоящей свинцовой печати, которую можно потрогать руками. Ее невозможно сделать по образцу.

При этих словах Аррал рассмеялся.

Принц и Иашт недоуменно посмотрели на него.

– Иашт говорит все верно, – выражение лица старика было удивительно хитрое. – Подделать отпечаток ти – примерно то же самое, что подделать аб. Ведь согласитесь, что невозможно заставить аб постоянно выглядеть другим. Это не в силах человеческих. Человек не может одномоментно контролировать такое количество изменений. ти и аб состоят из многих частей! Скрыть аб – еще куда ни шло, но наложить совершенную иллюзию другого аба – нет.

Закончив свою фразу, Аррал тоненько захихикал.

Иашт, в отличие от Михаила, не понял причину смеха старика. Аррал говорил о серьезных, фундаментальных, незыблемых вещах. Принц же понял все.

– Скажика, Иашт, а нет ли у тебя какогонибудь документа с личной печатью Миэльса?

– У Манка есть, – ответил тот. – Патент на его должность имеет такую печать.

– Нельзя ли на него взглянуть?

Михаилу не очень понравился дом Манка. Он казался тесноватым, но выбирать не приходилось. У наружных дверей постоянно дежурили двое дворян со способностями ишибов. А в комнате перед приемной находился гонец на случай, если бы принцу срочно потребовалось когонибудь разыскать.

В будущем, когда армия достигнет большой численности, он собирался обзавестись собственной канцелярией.

– Сколько тебе понадобится времени, чтобы сделать из бывших рабов солдат? – спросил командующий Ферена.

– Зависит от каждого в отдельности. Но все равно за короткий срок хороших воинов из них не получится. Хотя твои амулеты будут совсем нелишними.

– Пока амулетов не хватает на всех. Ты, наверное, разбей вновь прибывших на отряды и приставь к каждому из них опытного наемника или дворянина. Пусть это будут их личные подразделения. Пора нам создавать офицерский корпус.

– Офицеров назначает король, то есть принц в данном случае, – заметил Ронел.

– Ты сам выбирай лучших, а я буду лишь производить их в звание, – голос командующего был печален. – У меня и так много работы.

Он был прав – ему предстояло еще много заниматься рутинным трудом, чего он очень не любил. Поэтому изо всех сил пытался придумать такую систему, которая работала бы сама, без его каждодневных вмешательств.

Следующий день принес две новости: число рабов, пришедших к Зарру, увеличилось втрое, а в ряде поселков вспыхнули волнения, переросшие в бунты.

По сообщениям гонцов, некоторые рабы, услышав, что принц дарит им свободу, понимали это посвоему. И убивали своих бывших хозяев. А иногда и всех подряд.

Когда об этом доложили Михаилу, он сначала не мог понять, что нужно делать.

– С одной стороны, рабы в своем праве. Над ними ведь столько издевались… Но, с другой стороны, бунт – это беззаконие. Могут пострадать совершенно невинные люди. И что нам предпринять? Наказывать бывших рабов?

– Конечно, – ответил Ференстарший. – Если мы надеемся управлять этими областями, бунт нужно подавить самым жестоким образом.

– Почемуто иного от тебя я и не ожидал услышать, – пробормотал Михаил.

– Может быть, както договоримся с ними? – спросил Аррал. – Или предупредим для начала.

– Нет, нужно подавлять без всяких предупреждений, – поддержал Ферена Комен.

Маэт кивнул, соглашаясь с ним и с отцом.

– Ты, Торк, что скажешь?

– Нужно показать им нашу силу, они сами и разбегутся, – ответил тот. – Всех наказывать не надо, но несколько человек должны быть показательно повешены.

– А ты, Ксарр? – Молодой принц решил приглашать предводителя обоза на все совещания. Чернобородый был очень полезным советником.

– Мне бы не хотелось их убивать, – ответил тот. – Но Ронел прав – если этого не сделать сейчас, то скоро здесь все превратится в логово бандитов. Тебе нужно усмирять бунты как можно быстрее, и лучше не медлить.

– Ну что ж. Я займусь этим сам. Возьму с собой лишь Комена и человек тридцать солдат. Все остальные продолжайте заниматься своими делами: тренировками и изготовлением доспеховамулетов.

Молодому человеку не терпелось посмотреть на своих солдат в деле, поэтому он взял с собой двадцать человек дворян и десять наемников.

Михаил очень хотел запомнить имена всех солдат, которые у него были. С его сверхпамятью он мог бы это сделать без труда, но воспоминания, управляемые с помощью ти, имели существенный недостаток. На их поиск и воспроизведение требовалось время. Поэтому он по нескольку раз повторял в уме имена людей, которые встречались ему по пути, чтобы запомнить их обычным способом. Он точно знал, что Фридрих Прусский делал именно так. Молодой человек прежде не командовал армиями, а судил об этом процессе по прочитанным книгам. Ему казалось, что внимание к деталям обеспечит поддержку в воинских массах. Проблема заключалась в том, что тот же Фридрих Прусский находился в другой ситуации. Он воевал, потому что мог позволить себе воевать, а не потому, что от этого зависело его существование. И вникал в детали, потому что мог позволить себе обращать меньшее внимание на те аспекты управления армией, которыми занимались компетентные доверенные люди, которых у принца Нермана почти не было.

Солдат для рейда в основном отбирал Комен. Он уже примерно представлял себе, на что способен тот или иной воин в отряде. Принц знал, что в скором будущем он будет испытывать сильную нужду в толковых офицерах. Поэтому тоже изо всех сил присматривался ко всем, кто его окружал.

Отряд сформировался быстро и без задержек покинул Зарр. На выходе из ворот Михаил заметил черноволосую женщину, стоявшую к нему спиной. Она удивительно напомнила ему незнакомку, встреченную в лесу. Почемуто сердце молодого человека учащенно забилось. Он присмотрелся, исследовал ее ти … Не она… разочарование и удивление охватили его. Он не переставал удивляться, почему женщина, увиденная им случайно и кратковременно тогда в лесу, произвела на него такое впечатление.

Выйдя из крепости, солдаты сразу взяли хороший темп. Им предстояло посетить как минимум шесть поселений, охваченных волнениями. По сообщениям гонцов, восставшие не выдвигали никаких требований, ничего не хотели, только лишь убивать бывших притеснителей и всех, к кому питали ненависть. Принцу было неизвестно, были у восставших вожди или все происходило стихийно.

Подойдя примерно через час к первому поселению, молодой человек обнаружил его разгромленным и опустошенным. Живых людей не было, а вот трупы были. В основном мужские, хотя попадались и женские. Трупы валялись на улицах и во дворах. Никто даже не потрудился над тем, чтобы их убрать. Михаил подошел к нескольким телам поближе. Люди скончались от множественных ран. Отдельные тела были практически растерзаны. На него вид ужасающих ранений не произвел особенного впечатления, он привык еще и не к такому за время своей медицинской и научной деятельности. Но вот бессмысленность бойни произвела омерзительное впечатление.

– Нужно будет сюда прислать людей из обоза с охраной, – сказал он Комену. – Пусть уберут все.

Тот кивнул:

– Надо бы найти виновных.

– Подумать только, начинать путь к трону с подавления бунта, – сокрушенно произнес Михаил. – То ли еще будет.

– Тебе еще, возможно, придется подавить много восстаний, прежде чем ты займешь трон, – иронически улыбнулся Комен. – И это будет самая легкая часть. Потом тебе придется подавлять невидимые восстания в собственном дворце. Потому что, когда они станут видимыми, подавлять их будет уже поздно.

Собеседник вздохнул:

– К счастью, у меня есть люди, на которых я могу опереться.

– Да, – серьезно подтвердил его собеседник, – тебе определенно повезло с Ференами, с великим ишибом и с этим твоим мрачным Ксарромобозником.

– С тобой тоже повезло, – рассмеялся Михаил.

– Пока ты выполняешь обещания, данные мне, я буду поддерживать тебя до конца, – еще более серьезно ответил Комен.

– Ты только предупреди своих родственничков, чтобы не лезли особенно на рожон. И все будет в порядке. Ограничусь тем, что выделю им имение, где особо рьяные посидят под домашним арестом.

– Я поговорю с отцом и дядьями, они самые упрямые.

– А если они еще и поддержат меня, то имение будет большим, – улыбнулся молодой человек. – Его размер напрямую зависит от величины поддержки.

Подойдя ко второму поселению, авангард из пяти солдат, идущий в паре сотен метров впереди, заметил толпу, которая удалялась от деревни. Передовой отряд остановился и подождал основные силы.

– Наверное, мятежники, – беспечно сказал Комен. – Нужно проверить, что там, в поселке.

– Все в поселок! – махнул рукой принц. – Пройдем через него, а потом догоним толпу.

Но этот план исполнился лишь частично. Солдатам принца удалось войти в поселок. Но люди, его покидавшие, вероятно, не хотели, чтобы их догоняли. Потому что, заметив отряд, уходящая толпа повернула обратно.

Михаил успел увидеть, что ситуация в этом поселке была такой же, как и в предыдущем. Иными словами, на улицах валялись трупы. Приближавшаяся же толпа отнюдь не казалась мирной. Люди, в основном мужчины, были вооружены чем попало. Их оснащение напомнило молодому человеку его первое посещение Камора. Вилы, топоры, косы… Иногда то тут, то там мелькали мечи, копья и луки.

Хотя противник приближался с самыми агрессивными намерениями, принц кивнул Комену. Тот вышел немного вперед.

– Бросайте оружие и сдавайтесь! – закричал он. – Именем принца Нермана! Принц гарантирует справедливый суд каждому! Если не бросите оружие, то будете уничтожены!

Толпа не восприняла всерьез слова Комена об уничтожении. Их было около трехсот человек против тридцати. Десятикратное превосходство. Зачем же сдаваться?

Вместо ответа до Комена начали долетать стрелы. С точки зрения Михаила, это было глупо. У восставших не было шансов. Чтобы немного охладить пыл толпы, он взмыл в воздух. В буквальном смысле этого слова.

Ни противник, ни его собственные солдаты не ожидали такого. Никто из них еще не видел, на что теперь способен бывший ученик второстепенного ишиба Аррала.

– Ишиб! Великий ишиб! – раздались крики в толпе.

Но почемуто поток стрел не ослабевал. Это было глупо вдвойне. Они уже долетали до Комена, а некоторые явно были выпущены в него, Михаила.

Это вывело молодого человека из себя. Дело в том, что защита амулетов солдат не могла выдержать бесконечное множество стрел одновременно. Поэтому интенсивный обстрел повышал шансы на то, что одна или две стрелы могут пробить защиту. За свою защиту принц был спокоен, но терять Комена, одного из своих немногочисленных союзников, ему не хотелось.

Он приблизился к толпе еще немного и ударил молнией прямо в середину. Потом еще раз и еще. Раздались крики и стоны. Впрочем, крики быстро заглушили остальные звуки. Он мог бы использовать и огонь, но очень интересовался эффектом поражения именно молний. Потому что собирался использовать их против ишибов.

– Ну и принц у нас! – с восторгом произнес Комен, глядя на Михаила. – Солдаты! Готовьтесь! Когда молнии стихнут, все вперед по команде!

Молодой человек быстро успокоился. Он успел выпустить лишь тричетыре молнии. Но они произвели огромное опустошение в рядах противника. Толпа уже не представлялась монолитом. Она растекалась. А некоторые даже пытались откровенно бежать. С точки зрения принца, с этого противнику следовало начать, но толпа подчинялась своим законам, нередко самоубийственным.

– Вперед! – закричал Комен. – Убивайте тех, кто сопротивляется! Остальных – в плен!

Солдаты, послушные приказу, ринулись на врага. Остатки сопротивления быстро были сломлены, когда восставшие обнаружили, что их оружие не способно причинить нападающим вреда. Отдельные личности пытались спастись бегством, но солдаты легко догоняли их и сбивали с ног. Скоро все было кончено. Горстка солдат сгоняла в кучу безоружную, деморализованную и дрожащую толпу. На земле оставались трупы. Слишком много трупов, на взгляд Михаила. Молнии оказались страшной силой.

Он спустился на землю. На душе было неспокойно. Ему уже неоднократно приходилось убивать, но до массовых убийств он дошел только сейчас. Ему иногда чудилось, что он наблюдает со стороны эволюцию своей личности в мире Горр. Сначала ложь, затем воровство, убийства и наконец массовая бойня. Казалось бы, дальше развиваться уже некуда…

– Не печалься, – сказал Комен, заметив его состояние. – Эти звери расправлялись со всеми. Туда им и дорога.

– Что будем делать с остальными? – спросил принц. – Не можем же мы их всех конвоировать в крепость. До нее километров шестьдесят, а пленные не могут быстро бежать.

– Казним зачинщиков, остальных отпустим, – предложил Комен. – Было бы неплохо, чтобы они донесли до остальных весть о том, что убивать – нехорошо.

– Как же мы выявим этих зачинщиков? – поинтересовался молодой человек.

– Доверься мне. Сейчас все будет сделано.

– Эй ты, вон тот, с краю! Иди сюда! – крикнул Комен. – Солдаты, подведите его.

Дрожащий щуплый мужчина, одетый в потрепанную коричневую куртку, подошел к ним. Точнее, его подвел солдат, тыкая в спину мечом в ножнах.

– Как твое имя?

– Горешк, – ответил тот, не сводя глаз со страшного ишиба – Михаила.

– Ты жить хочешь, Горешк? – участливо спросил Комен.

– Да, господин, – быстро ответил тот, переведя взгляд на собеседника.

– Тогда быстро называй имена тех, кто вами руководил. И тех, кто убил больше всех мирных жителей.

Дрожащий Горешк колебался недолго.

– Раперт, Дарранг, Кентеш… – начал перечислять он, назвав еще десяток имен.

– Надо бы записать, – озабоченно сказал Комен.

– Не нужно, я запомню, – ответил Михаил.

Если ему не требовалось вспомнить чтолибо мгновенно, то он мог запросто пролистать свою память и воспроизвести все дословно.

– Отойдика в сторону, вот туда, – приказал Комен Горешку.

Тот повиновался.

Таким же образом Комен вызвал из толпы следующего, потом еще одного и еще.

Имена, названные ими, большей частью совпадали.

Так были выявлены имена предводителей и самых жестоких убийц, всего двенадцать. Из них двое уже были мертвы, а остальных удалось найти в толпе достаточно быстро.

– Повесить их, – распорядился Комен. – Вон там. На тех деревьях.

Солдаты быстро выполнили приказ.

– Слушайте, остальные! – громко сказал он после этого. – Мы вас отпускаем. Принц прощает вас. Рабы вольны идти куда угодно. Рабство отменено. Но виновные в убийстве будут казнены. Скажите об этом остальным. Да, еще вот что. Никто никуда не уходит, пока все до единого убитые в поселке не будут похоронены. Выполняйте!

Комен махнул рукой в сторону поселка, показывая, куда идти. Люди, представлявшие недавно грозную толпу бунтовщиков, покорно побрели к домам, чтобы похоронить тех, кого убили.

Дождавшись, когда последний труп будет засыпан землей, отряд Михаила двинулся дальше. У него не было никакой уверенности в том, что отпущенные рабы не примкнут снова к бунтовщикам. Но сегодняшний бой показал, что его солдаты могут легко справиться с ними. Принц даже подозревал, что Комен специально решил отпустить остальных. Чтобы количество бунтовщиков уменьшалось не очень стремительно и солдатам было на ком тренироваться. Это плохо, но какой был выбор? Либо убить всех, либо тащить за собой в крепость, забыв о других восставших. Принц пообещал себе, что следующие отряды солдат будут брать всех в плен и конвоировать к Зарру.

В тот день они встретили еще две группы восставших, с которыми расправились точно таким же образом. А вот потом их ожидал сюрприз.

Успешные действия настолько расслабили отряд принца, что воины утратили всякую бдительность. Даже многоопытный Комен преисполнился презрения к бунтовщикам. Они представлялись ему слишком легкой и незначительной целью.

Следующий поселок, в который они вошли, видимо, был охвачен волнениями как раз во время то ли заготовки сена, то ли его сушки. Вдоль дороги стояли стога, часть которых была разметана так, что толстый слой сухой травы покрывал дорогу и обочины. Возможно, здесь прошел бой или бунтовщики громили все подряд. Часть домов тоже была разрушена. Бревна валялись рядом с дорогой. К удивлению принца, трава, лежавшая на земле, была перемешана с сухим мхом. Как он мог попасть в траву? Где нужно было ее косить, чтобы собрать столько мха? Это было загадкой. Впрочем, принц не считал ее важной. Он думал уже о чем угодно, но только не о текущей деятельности. Об амулетах, о компьютере, о возможных проблемах в Сцепре… Комен тоже не интересовался травой. Он больше всего был озабочен тем, чтобы солдаты держали строй. Они еще не совсем привыкли к своим амулетам, а особенно к тому, чтобы эффективно взаимодействовать друг с другом, используя новые возможности. Комен хотел добиться хотя бы красивого движения отряда, поэтому отдавал приказы то ускорить шаг и перейти на бег, то, наоборот, замедлиться. Он тщательно следил, чтобы солдаты не выбивались из строя и не мешали друг другу в самом тесном построении. Ему важно было знать, сколько времени уйдет на обучение отрядов, оснащенных амулетами.ти

На этот раз бунтовщики не вышли навстречу отряду принца, а попрятались за домами. Видимо, они решили поджечь поселение, потому что во многих местах к небу поднимался дымок. Осторожность восставших удивляла, но не настораживала. Михаил даже предположил, что те ведут себя так потому, что их слишком мало.

И вот совершенно ровным и тесным строем солдаты ступили на поселковую дорогу, вымощенную сухой травой и мхом. Был тихий, безветренный вечер. Солнце еще не зашло. Все предвкушали очередную быструю победу над мятежниками и возвращение в Зарр к ужину.

Ктонибудь видел, как горит сухой мох, если его поджечь с разных сторон? Очень быстро горит. А если рядом с ним лежит сухая трава, то горение происходит не только быстро, но с высокой температурой.

Это было еще полбеды. Амулеты могли выдержать небольшой пожар в течение времени, достаточного, чтобы перебежать в безопасное место. Но на отряд принца покатились бревна. А некоторые бревна какимто образом даже полетели. Сам принц находился немного в стороне от солдат, чтобы не мешать их перестроениям. Поэтому он быстро выяснил причину, по которой бревна могут летать. Огромный, похожий на гориллу мужик размахивал бревном, словно обычной палкой. И ладно бы просто размахивал, но он целился в Михаила. Целился довольно успешно, надо сказать. Когда под ногами вспыхнуло пламя, принц слегка растерялся. Он еще не привык к новым способностям, поэтому ему потребовалась пара секунд, чтобы сообразить подняться в воздух. И вот в момент взлета бревно настигло его. Конечно, амулет смягчил удар, но Михаил все равно отлетел в сторону, словно мячик. И здесь ему снова не повезло. Он рухнул под ноги группе бунтовщиков, которые уже торопились к месту нападения на отряд. На принца посыпались удары. Соприкосновение с бревном с последующим падением слегка оглушили его. Удары палок и топоров довершили дело. Амулет честно перераспределял нагрузку по телу, но полностью погасить силу ударов не мог. Это был нокдаун. Если бы удары прекратились хотя бы на несколько секунд, то Михаил смог бы восстановиться, пользуясь навыками ишиба, и контратаковать. Но нападавшие, видя, что удары не приносят результата, били все сильнее и сильнее. Положение стало критическим. Каким бы могучим ни был амулет великого ишиба, но он не мог выйти за рамки вложенного в него. Амулет не был способен перераспределять такую нагрузку безопасным для тела образом, если удары обрушивались на это тело с многих сторон. Пожалуй, еще десятьдвадцать секунд, и король Миэльс мог бы спокойно доживать свой век в столице в отсутствие любых претендентов на престол.

Один из немногих, кто остался на ногах, был Комен. Опытный воин, он, несмотря на бушующее пламя, сумел уклониться от катящегося бревна и выскочить на безопасный участок. Он не корил себя за ошибку, оставив это на потом. Сражаясь с подбегающими противниками, Комен старался охватить взглядом поле боя в целом, хотя дым очень мешал. Однако же ему удалось заметить, что происходит с принцем. Он успел в последние секунды. Врезавшись в группу нападавших, Комен несколькими ударами меча внес опустошение в их ряды. Его меч мелькал как молния. Собственное фехтовальное мастерство, помноженное на увеличенную скорость, дает потрясающий эффект. Короткими колющими ударами Комен отправил на тот свет всех, напавших на принца. Потом ему пришлось еще некоторое время сражаться около его тела, пока тот приходил в себя.

Голова Михаила гудела. Он еще плохо соображал, но здесь не нужно быть мыслителем, чтобы понять: пришло время оставить гуманизм и использовать весь арсенал. Амулет великого ишиба не нуждался в восстановлении энергии. С ней было все в порядке, изъян заключался в самом принципе защиты от физических воздействий.

«Вы хотели пламя? Вот, получайте», – отстраненно подумал он, борясь с головокружением.

От него во все стороны стали расходиться языки огня. Комен, увидев это, быстро отскочил. Михаил, не переставая создавать пламя, начал подниматься. Полностью восстановившийся амулет позволял бить огнем на много метров перед собой. Нападавшие стали разбегаться. Комен и несколько оставшихся на ногах воинов преследовали их.

Попав в ловушку, устроенную бунтовщиками, многие солдаты отряда принца получили глубокие ожоги.

Возвращение было печальным. Здоровые несли раненых, принц пытался левитировать, делая так, чтобы никакие движения не беспокоили его голову. Любой резкий поворот шеи и даже маленькая тряска вызывали приступ головокружения. Работая с ти собственного тела, ему удалось избавиться от чудовищной головной боли, но остальные последствия сотрясения мозга не такто просто убрать. Они были связаны с травмирующим воздействием на нейроны. Михаил еще не мог работать на таком тонком уровне.

Впервые выявился недостаток амулета «великого ишиба». Система перераспределения ударов по всей поверхности тела была недостаточно эффективной. Нужно было найти другой подход, но времени на усовершенствования у Михаила сейчас не было.

– Скажи, Комен, – спросил он по дороге, – как всетаки получилось, что мы попали в засаду? В очень странную засаду. Подобным образом военные действия здесь часто ведутся?

– Нет, твое высочество, – ответил тот. – Я впервые столкнулся с таким. Необычная засада. А как спланировано! Обычные стога стоят вдоль дороги, часть из них порушена… Разве можно догадаться, что это неспроста? У меня сейчас даже появилось ощущение, что бунтовщиками руководил какойто гений.

– Только гениев нам не хватало, – буркнул принц. – Но все равно мы очень глупо попались. Очень глупо. Нас извиняет лишь то, что мы плохо разбираемся в сельском хозяйстве. Иначе этот мох должен был нас насторожить. Откуда он мог взяться? Сначала я подумал, что он попал в траву случайно. Теперьто мне понятно, что его специально перемешали с ней. Главаря бунтовщиков убили, надеюсь?

В другое время он был бы рад заполучить подобного изобретателя в плен, чтобы заставить работать на себя, но сейчас было не до того.

– Возможно, хотя сказать трудно. Бунтовщики разбежались в разные стороны. Мы уничтожили столько, сколько смогли. У нас ведь много раненых! Нельзя было преследовать противника, пренебрегая помощью нашим солдатам. Те, кого удалось допросить, ничего толком сказать не могли. Большинство трупов полностью обезображены вследствие твоей огненной атаки.

В крепость принц и солдаты вернулись лишь после заката.

Глава 30

Штурм Сцепры

Поднимая войска в атаку, убедись, что они находятся между тобой и неприятелем.

Сон Манка, тысячника в отставке

Через несколько дней число солдат в войске принца достигло тысячи человек. При этом только половина из них была экипирована амулетами. Ксарр и Аррал работали не покладая рук, но им все равно не удавалось создавать более пятидесяти доспехов в день.

В целом же пятьсот боеспособных солдат с усиленными способностями и защитой представляли собой грозную силу. Михаил после совещания со своими друзьями принял решение выступать в сторону Сцепры в самое ближайшее время.

Из ишибовдворян, как и было задумано, сформировали отряд разведчиков и диверсантов. Не только потому, что они могли применять амулеты в режиме невидимости, но и с учетом их способности использовать контактный электрический разряд. Каждому из новоиспеченных спецназовцев было присвоено звание десятника, а ишиб Иашт, возглавивший их, стал сотником. Отряд получил название «Лисы». Очень скоро это прозвище прочно приклеилось к хитроумному Иашту.

Численность обоза была сопоставима с численностью армии и составляла тысячу человек. Однако Ксарр прочно держал управление этой громадой в своих руках. Командующий не ошибся – у него действительно был потрясающий и, можно сказать, масштабируемый талант организатора.

За последующие дни все восстания были подавлены. Сам принц принимал участие в боевых действиях только в первый день, после чего несколько дней болел. Завершить полицеские операции было доверено Комену, который блестяще с этим справился, обойдясь минимумом жертв и проявляя сверхъестественную осторожность. Второй раз попасть в засаду ему не хотелось.

Армия была боеспособна, окрестности – успокоены, а обоз отлично выполнял задачу обеспечения войск всем необходимым. Можно было выступать.

Михаил принял решение оставить в Зарре небольшой гарнизон из двадцати солдат. Десять из них имели амулеты. Возглавлять крепость был поставлен уру Лоарн, который получил неплохие рекомендации от Комена и Ференастаршего. В Зарре также оставался сотник Манк. То есть уже тысячник в отставке Манк. С самого первого дня он был поручен заботам трактирщикапрохиндея, и они отлично нашли общий язык. Манк не испывал недостатка в спиртном, поэтому терпеливо ждал, когда у принца появится возможность назначить его послом, выполнив свое обещание.

Вскоре армия двинулась в сторону Сцепры.

Они достигли Сцепры хотя и не быстро, но без особенных проблем. Вопреки опасениям Ференастаршего, Миэльс не выслал войска навстречу.

Вести из столицы приходили самые радужные. Новости о появлении принца Нермана разнеслись с неимоверной быстротой. В столице царили недоумение, паника и надежда. Многие семейства уже определялись с выбором, какую сторону имеет смысл принять. И, надо сказать, что не все выбрали Миэльса, хотя об этом еще мало кто знал. Все происходило в полной тайне. Люди присматривались к происходящему. Симпатии обедневших дворян и купечества, не вовлеченного в работорговлю, были целиком на стороне принца.

Он подошел к Сцепре рано утром и остановился лагерем примерно в двух километрах. Ему предстояло решить, каким образом армия будет брать город.

– Проще всего послать нас туда ночью, – сразу же сказал Иашт, который уже свыкся с новой должностью предводителя «лис», разведчиковневидимок. – Мы откроем ворота, а потом войдет армия.

– Будет ночной бой, – покачал головой командующий. – Хаос. Погибнет много людей. А ведь это – мои подданные.

– Тогда попробуй вступить в переговоры, – предложил Аррал, которому очень понравилось взятие Зарра.

– Уж это я обязательно сделаю, – улыбнулся тот. – Кто там комендантом?

– Тысячник Бинтор из рода Бинтор, – ответил Ронел. – Мерзкая личность. Как и все в его семейке. Этот вряд ли расстанется с доходами. Он доит все окрестности в полную силу.

– Может быть, нам найдется, что ему предложить.

– Я бы на это не рассчитывал, – покачал головой Ференстарший.

Комен кивнул, соглашаясь.

– Ну что же, тогда, если не удастся купить, попробуем запугать. Сколько в Сцепре ишибов?

– Сотнядве, – сказал Комен. – Но не все они будут воевать.

– Отчего же? Собираются поддержать меня?

– Нет. Большинство ишибов держатся в стороне. Так было всегда, – пояснил Ронел. – Ишибы – такой народ, которому есть что терять. Они живут хорошо и долго. Большей частью. Многим из них жаль рисковать своим долголетием ради чьихто политических интересов. Если, конечно, последствия не затронут их напрямую. Нам вообще стоит ожидать сопротивления только от тех ишибов, кто непосредственно связан с четырьмя семейками. Прости, Комен.

– Ничего, – ответил тот. – У меня нет иллюзий по поводу моего рода. Но я постараюсь свести его участие в войне к минимуму.

– Если переговоры провалятся, нам останется только дневной штурм, – произнес Михаил. – Лишних жертв я не хочу. Кроме ишибов в Сцепре нет никаких сюрпризов?

– Нет, – произнес Ронел. – Имис там точно нет.

– Имис? – переспросил принц. Это слово было новым для него.

– А, ты ведь с ними не сталкивался, – понял Ференстарший. – Их вообще мало, а в Раниге и не было никогда. Имис, по сути, ишибы, но использующие свой дар одновременно с воинским искусством. У них особая техника, позволяющая значительно увеличивать силу атаки. Физическое воздействие в сочетании с определенным изменением ти – страшная сила, никакая защита не устоит. Они фактически убийцы ишибов.

– Очень интересно, – нахмурился собеседник. – И где эти самые имис живут?

– В Фегриде в основном. – Ронел заколебался. – Может быть, несколько человек служат королям Томола или Кманта.

Принцу новости не очень понравились, могло получиться, что его амулеты будут не очень эффективны против имис. Но, поразмыслив, он решил не обращать внимания на эту проблему в ущерб текущим задачам. Имис могли подождать.

– Какие еще предложения по Сцепре?

– Может, уберем коменданта? – кровожадно предложил Иашт, который теперь, после отмены рабства, поддерживал Михаила с таким же пылом, с которым раньше отказывался нарушать присягу, данную Миэльсу. – А потом быстро проведем переговоры с тем, кто станет на его место.

– Тысячник Лоренг станет, – уточнил Ронел. – А потом сотник Нектеп и сотник Декер. На них я бы тоже не полагался. Они все служат Бинторам.

Старик неплохо изучил обстановку, пока находился в Сцепре.

– Тогда поступим так, – подытожил командующий. – Сначала переговоры, потом дневной штурм и одновременное уничтожение верхушки. Если руководство будет парализовано, то под сильным натиском солдаты сдадутся. Сколько против нас выставят ишибов?

– Десятокдругой, думаю, – сказал Ференстарший.

– Великих ишибов там нет, – уточнил Иашт. – Так, середнячки.

– Мне еще не дает покоя один вопрос по поводу амулетов, – признался Ронел. – Я знаю, что амулеты разного типа плохо работают, если их использовать вблизи друг от друга. Но что будет, если защитники поместят на крепостные стены другие амулеты? Не получится ли так, что они испортят амулеты Террота, которые есть у наших солдат?

Принц улыбнулся:

– Нет, не получится. Есть исчезающе малый шанс, что амулеты выйдут из строя. Никто этот шанс не может оценить заранее. Если солдат с амулетом Террота будет там находиться непродолжительное время, то, скорее всего, ничего не произойдет.

– А если в одно и то же место поместить несколько амулетов разного типа, тогда что?

– Уру, ты предлагаешь страшные вещи, – теперь уже рассмеялся принц. – На этом месте вообще не останется защитников! Даже великие ишибы будут обходить его стороной. Несколько разных амулетов, хаотически сваленных на небольшом расстоянии друг от друга, – это очаг нестабильности ти. Они поведут себя совершенно непредсказуемо. Есть еще вопросы?

Ференстарший покачал головой.

– Тогда сегодня днем – переговоры, даем им время на раздумье до утра, а ночью ты с «лисами» пробираешься в город. Если Бинтор отказывается капитулировать, то идем на штурм, а разведчики пытаются выбить всех офицеров.

План был эффективен и прост. Все с ним согласились, хотя, по большому счету, предложение Михаила противоречило дворянской чести. Потому что было принято встречать врага лицом к лицу, не убивая без необходимости, брать в плен, а затем требовать выкуп. Но все понимали, что эти правила годятся лишь для войн между государствами. Во внутренних войнах действовали иные законы. Мятежников требовалось уничтожать. В данном случае было два отряда мятежников. Если смотреть со стороны принца, то мятежниками являлись все, кто поддерживал узурпатора. А если смотреть со стороны Миэльса, то ими были те, кто состоял в армии выскочки, взявшегося непонятно откуда. Поэтому стороны вряд ли смогли бы прийти к взаимопониманию. А щадить врагов было недальновидно и опасно.

Принц разбил лагерь в труднодоступном месте. С двух сторон тянулись овраги, а подходы со стороны открытой местности были перегорожены телегами и различным хламом, который Ксарр зачемто таскал за собой. Возможно, именно для этой цели.

Примерно в полдень Михаил, Ференстарший и командир наемников Танер вышли к Сцепре, чтобы начать переговоры. Они шли налегке. Принц оставил в расположении лагеря даже свой сундучок, в котором хранились свитки и с которым он редко расставался. Этот сундучок, как и свитки, появились у него недавно, вскоре после разговора с Иаштом и Арралом о том, что подделать отпечаток истинной ти на документе невозможно. Скажем в скобках, что сразу после этой беседы принц совершил незапланированный визит обратно в Камор.

Как они и ожидали, город был уже готов к обороне. Ведь трудно не заметить тысячную армию с огромным обозом, находящуюся поблизости. Ворота были закрыты, а количество часовых на стенах увеличено.

– Позовите коменданта! – звучно крикнул Танер. – Мы пришли для переговоров!

На стенах возникло какоето оживление, потом все стихло.

Трое парламентеров ожидали некоторое время, наблюдая за противником. Они очень удивились, когда увидели, что количество солдат на стенах возросло. Впрочем, дальнейшие действия все прояснили.

– Вы будете уничтожены! – закричал ктото со стены.

И вслед за этим в парламентеров полетели стрелы. Очень много стрел.

– Ну, это уже наглость, – сказал принц, неторопливо отходя подальше. – Наглость и глупость. Зачем стрелять в переговорщиков? И зачем это делать на таком расстоянии, куда луки не добивают?

– Они бы совершили вылазку, но боятся, – предположил Танер. – Думаю, что слухи о невидимках уже донеслись сюда. Бинтор может предполагать, что за нашими спинами невидимая армия.

– Которая только и ждет, когда они откроют ворота, – подхватил Ферен.

– Тупицы, – буркнул Михаил.

Впрочем, он погорячился с выводами. Противника вполне можно было понять. Сначала до властей с помощью купцов доносятся странные слухи о якобы невидимых воинах. Потом появляется некто, объявивший себя принцем Нерманом. У этого принца неизвестно откуда возникает войско, в котором к тому же есть великие ишибы. Крепость Зарр сдается без боя. Гарнизон в полном составе переходит на сторону восставших. Чего же ожидать еще? Что случится после этого?

Поэтому Бинтор, томясь неизвестностью, решил уйти в глухую оборону, посылая многочисленные и панические послания королю и главе своего рода. Уже когда была взята крепость Зарр, он отлично понял, кто будет следующим. Но подмога пока что не подходила. Вместо нее поступали приказы немедленно уничтожить мятежников, а самозваного принца захватить живым и доставить в столицу. Бинтор был бы рад выполнить приказ, но он не знал, на что способен противник, поэтому боялся. Очень сильно боялся.

– Готовься, – сказал командующий Иашту, когда вернулся в лагерь. – Ночью ты и твои люди должны проникнуть в город.

– Как прошли переговоры? – спросил тот.

– Отлично, – ответил принц. – Враг уже отдал нам огромное количество стрел. Если так пойдет дальше, то они скоро полностью разоружатся.

Утром к стенам Сцепры подошла армия из четырехсот человек. Они все были снабжены амулетами Террота. Остальные солдаты, включая сотню обладателей таких же амулетов, остались охранять лагерь. На всякий случай.

Впрочем, по подсчетам принца и его штаба, четырехсот человек должно было хватить.

Над отрядом гордо развевался лев со странными крыльями, являющимися отражением ночных кошмаров Комена – автора этих самых крыльев. Многочисленные лестницы, которые солдаты держали в руках, устремились в небо. Обычно держать долго лестницы в таком положении было затруднительно. Но воины легко справлялись с нагрузкой.

Михаил не собирался без дела стоять под стенами. Иашт был в городе и готовился нанести свой удар. Все располагало к немедленному штурму. Даже хорошая погода.

– Вперед! – махнул рукой принц, показывая на стены.

Зазвучали трубы, и войско двинулось на штурм.

После предварительного обсуждения решено было брать стену на как можно большем протяжении. Потому что в данной ситуации один солдат войска принца приравнивался к десятку или более обычных воинов. Михаил мог себе позволить растянутый боевой порядок, штурмуя стены Сцепры даже с малым количеством солдат.

Как только нападающие начали движение, Михаил и Аррал взлетели. Солдаты принца уже в достаточной мере свыклись с тем, что у них есть два великих ишиба. Но в стане противника наблюдалось легкое смятение.

Оба парящих ишиба разлетелись в разные стороны. А потом начали бить молниями по крепостной стене.

К сожалению, частота этих атак была невелика. Несмотря на удачное решение проблемы энергетических запасов и их непрерывное восполнение, амулет все равно не мог обеспечивать непрерывный поток молний. В среднем лишь четырепять молний за минуту. Но и этого было достаточно. Смятение на стенах усилилось.

Защитникам города было все труднее сдерживать натиск солдат, которых, казалось, не брало оружие.

Первым делом воины Бинтора попытались сбросить приставленные лестницы. Им это частично удалось, но мало чем помогло в целом. Сброшенные солдаты цеплялись за малейшие выступы в стене, демонстрируя недюжинную силу. Они успевали спрыгивать с подрубленных или отброшенных лестниц, показывая слишком быструю для обычных людей реакцию. На некоторых участках стены уже вовсю кипело сражение – войска принца пытались закрепиться на каждой отвоеванной пяди пространства.

– Вперед! – командовал Ронел. – Закрепились и нападайте! Сдвигайте противника! Стена должна быть наша!

Офицеры, защищавшие стены, пали духом.

– Резерв! – кричали они. – Дайте резерв! Стена вотвот падет!

Но резерва все не было.

– Лезьте туда, где наши! – приказывал Ференстарший. – Не рискуйте быть сброшенными! Просто расширяйте занятые участки!

И солдаты лезли. Они быстро подбегали туда, где группировались воины принца. Затем с помощью уже стоявших там лестниц, как муравьи, карабкались наверх и вытесняли противника с соседних участков.

– Резерв! – кричали немногие оставшиеся в живых командиры Бинтора.

Резерва не было. Да он и не мог появиться. Потому что тех, кто должен был бы распорядиться о нем, не было в живых с самого начала штурма. Иашт выполнил приказ.

Пробравшись под покровом ночи и невидимости в стан врага, он хорошо все разведал. А когда началась атака, нанес удар. Ишибы в доспехахамулетах, не снимая невидимости, полностью обезглавили противника. Тысячник Бинтор, его заместитель и приближенные сотники были мертвы.

А на стенах царила паника. Солдаты принца первоначально закрепились на трех небольших участках, постепенно расширяя их. Скоро на значительном протяжении стена была захвачена.

Михаил и Аррал уже не били молниями как попало. Они высматривали ишибов противника и разили их. Ведь молнии и были задуманы прежде всего как оружие против ишибов.

По сути, только ишибы сейчас составляли главную силу, которая могла коекак сдержать нападавших. Они сначала пытались воздействовать на ти солдат, но когда поняли, что это невозможно, стали пробовать иные методы. Однако даже атаки огнем не приводили к желанным результатам. В конце концов ишибы решились на крайний шаг. Несколько из них попытались одновременно воздействовать на ти солдата одним и тем же способом. Это принесло плоды. Амулетдоспех был не настолько совершенен, чтобы выдерживать одновременные атаки нескольких ишибов. Нападавшие стали падать замертво, появились первые серьезные потери.

Это обнадежило ишибов Сцепры. Они быстро разбились на несколько небольших групп и таким образом пытались както противостоять солдатам принца. После первых попыток уничтожить великих ишибов, паривших в воздухе, ишибызащитники поняли, что у них не хватает для этого сил, поэтому сосредоточились лишь на пехоте.

Огромные потери при штурме никак не отвечали планам Михаила. Поэтому они с Арралом должны были поскорее выбить молниями ишибов. Те сопротивлялись, как могли, но их силы таяли. Вскоре принц и его учитель совместными усилиями ликвидировали последний реальный очаг сопротивления – группу из четверых ишибов.

Тем временем на стене защитники массово бросали оружие. Все было кончено.

Пока шел бой, Иашт и его подчиненные, выполнившие свою основную задачу, сняли королевский флаг с главной башни. После этого уже никто не помышлял о сопротивлении. Оно было бессмысленно.

Через некоторое время солдаты принца неторопливо прохаживались по крепостной стене. Им был дан строжайший приказ воздерживаться от разграбления города. Часть отряда сбивала в кучу сдавшихся защитников Сцепры.

– Комен, займись пленными, – сказал Михаил. – У тебя хорошо получается. Солдат отдельно, офицеров отдельно. Выясни, кто готов служить нам, а кто останется непримиримым. Будь щепетилен в выборе. Нам не нужны враги за спиной.

Комен кивнул. В этом деле он больше полагался на наемников, потому что дворяне могли встретить здесь своих родственников. Не только дальних, но и ближних, что затруднило бы сортировку пленных. Поэтому Комен приказал Танеру и его людям следовать за ним.

– Каковы наши потери? – спросил командующий Ронела.

– Точно не могу сказать, – ответил тот. – Убитых примерно человек тридцать. Раненых около пятидесяти.

Это было больше, чем ожидалось.

– Проклятые ишибы. Ну как они так быстро додумались до совместных атак?

– Нельзя недооценивать Миэльса, – ответил Ферен. – Он силен. Вполне может собрать такую армию, которую нам не одолеть.

– Не хотелось бы подобного итога, – задумчиво сказал Михаил. – Может быть, нам с кемнибудь объединиться? С Томолом и Кмантом, например?

Ронел покачал головой:

– Тогда нас не поддержат те, кто еще надеется на удачное завершение войны. Многие и многие дворяне.

– Ладно. Придумаем чтонибудь. Прикажи подтянуть обоз под стены.

Сам же принц с Маэтом и Торком двинулся к главной площади. Ему не терпелось занять дом тысячника Бинтора и сделать его своей временной резиденцией.

Глава 31

Дом Бинторов

Войдя в принадлежащий тебе город, помни, что, если ты будешь править очень успешно или очень плохо, тебя в нем похоронят.

Неизвестный губернатор

Михаил еще никогда не правил целым городом. А если точнее, целой провинцией. Сцепра была южной столицей королевства и единственным крупным городом в округе.

Когда он только подходил к дому Бинтора, Маэт сообщил ему, что это место уже занято. Там жила семья тысячника: жена и дочь лет четырнадцати.

Действительно, распахнув дверь, молодой человек и его спутники обнаружили двух женщин, ожидающих чегото в прихожей. Они стояли в окружении слуг и испуганно смотрели на командующего вражеской армией.

Тот, в свою очередь, тоже озадаченно рассматривал неожиданную помеху своему вселению. Потом, решив, что увидел достаточно, еле заметно кивнул Торку.

– Перед вами принц Нерман, – торжественно сказал тот. – Будущий законный король Ранига.

Женщинам не хотелось выяснять, действительно ли Михаил является принцем или нет. Достаточно было того, что вражеские войска свободно ходили по центру города. Это говорило о многом. По крайней мере о том, что человек, стоявший перед ними, мог бы быть принцем на самом деле.

Обе женщины низко поклонились. Увидев это, слуги буквально распластались на земле. Пока Михаил молчал, с ним никто не осмеливался заговорить.

– Вы – жена и дочь бывшего коменданта? – на всякий случай уточнил молодой человек.

– Да, твое высочество, – ответила старшая женщина.

– Как же вас зовут?

– Я – тагга Аретта Бинтор, урожденная Окрен, из младшей ветви дома Раунов. А это – моя дочь Гулара Бинтор.

Обе женщины очень хорошо выглядели. Их каштановые волосы были тщательно уложены, а на лице виднелись легкие следы пудры. Аретта была настоящей красавицей, а ее дочери только предстояло стать таковой.

– У вас есть еще какойнибудь дом в этом городе, где вы могли бы жить?

– Нет, только этот.

– Значит, пока что вы остаетесь здесь, а Маэт Ферен, вот он стоит, поищет вам другое жилище. Когда он найдет, вы переедете туда.

Женщины еще раз поклонились.

– Пока же можете считать себя под моей защитой. У вас есть вопросы или пожелания?

– Могу ли я узнать, что сталось с моим мужем? – спросила Аретта.

Михаил помедлил с ответом.

– Он погиб, выполняя свой долг, – наконец произнес принц.

Гулара всхлипнула, а жена коменданта не проявила никаких эмоций, казалось, она догадывалась о такой развязке и подготовилась к ней заранее.

– Между прочим, если у вас есть рабы, то они объявляются свободными.

С этими словами он поспешил удалиться, чтобы не оказаться свидетелем женских слез, чего очень сильно не любил.

– Послушай, Маэт, – сказал принц, когда они оказались наружи. – Не мог бы ты поторопиться с поисками жилья для дамочек? Постарайся уложиться хотя бы часа в два. А я тем временем коекого навещу.

Действительно, что оставалось Михаилу? Все были заняты делом. Ферен считал потери, разбирался с ранеными и обозом, который наверняка еще не снялся с места. Комен занимался пленными. Аррал и Иашт кудато исчезли, видимо, пошли вербовать других ишибов. Маэт искал дом, Торк…

– Слушай, Торк, а не проинспектировать ли тебе склады?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, гдето здесь ведь должен быть арсенал. Для хранения оружия, доспехов… Меня очень интересуют легкие доспехи, пригодные для изготовления амулетов. Поищи их.

– Поищу, – согласился наемник.

Обеспечив всех работой, принц с чувством выполненного долга направился к дому сапожника Ломтера.

Тот, как обычно, был за работой. Казалось, что штурм города нисколько не волновал его.

– Кого я вижу! – обрадовался сапожник.

Судя по уровню его радости, дочь сообщила ему, откуда у нее деньги. С такими интонациями в голосе могли встречать лишь давнего благодетеля.

– Я тоже рад тебя видеть, Ломтер, – произнес Михаил. – Как поживает Инкит? Не вышла ли еще замуж?

– Куда там, замуж, – вздохнул старик. – Когда ты ей оставил столько денег, она решила выбирать сама. Вот и выбирает до сих пор. И тот ей не так, и этот не эдак… А молодость быстро проходит, знаешь ли.

– Догадываюсь, – подтвердил Михаил. – Так где она сейчас?

– В доме, в доме она, сейчас позову.

И Ломтер направился кудато в глубь мастерской.

Через пару минут к Михаилу выбежала радостная Инкит. Она бросилась к нему на шею и поцеловала прямо в губы.

– Потише, потише, девочка, – шутливо заметил молодой человек, отметив, что девушка очень хорошо выглядит в новой одежде. Положительно, деньги способны украшать… – Я пережил этот штурм, не хотелось бы умереть в твоих объятиях.

– Так ты был в числе нападавших на Сцепру? – уточнила Инкит. – Ты не ранен?

– Нет, нет, чтобы ранить меня, недостаточно десятка ишибов, – рассмеялся мужчина.

Инкит снова улыбнулась.

– А правда, что пришел настоящий принц? Он собирается занять трон вместо Миэльса?

– Правда. Собирается и займет.

– Вот здорово! – восхитилась девушка, ее глаза засияли. – А ты не покажешь мне принца?

Михаил расхохотался.

– Почему же ты не вышла замуж? – вместо ответа спросил он.

Инкит замялась.

– Както нет подходящих женихов.

– Кто же тебе нужен?

– Похожий на тебя, – улыбнулась она.

– О. Не вздумай только в меня влюбляться – еще раз предупреждаю. Как жениха меня даже можешь не рассматривать – откровенно говорю. Но твою жизнь мне хочется обеспечить. Не устраивают простолюдины – я могу выдать тебя замуж за дворянина. По твоему выбору.

Девушка недоверчиво посмотрела на него.

– А сейчас, если ты не занята, пойдем, покажешь мне город еще раз. Расскажешь обо всех значительных зданиях и людях. Конечно, не о военных. Они уже большей частью мертвы.

Инкит согласилась.

Это была приятная прогулка. Рядом с Михаилом снова была девушка, которая ему нравилась. Она смеялась его шуткам, расспрашивала о сражении за город, интересовалась, что теперь произойдет с женой тысячника Бинтора…

Он чувствовал себя очень хорошо на протяжении этих двух часов. Настолько, что поцелуй при расставании затянулся.

– Я приду за тобой и покажу тебе принца, – сказал ей, когда привел обратно домой. – Или пришлю когонибудь.

– Пришлешь? – удивилась Инкит. – Так ты офицер?

– Я занимаю в армии принца очень важное положение, очень, – честно ответил Михаил и попрощался.

Когда он подошел к центральной площади, там имел место переполох, вызванный его отсутствием. Ронел, Маэт, Аррал, Иашт, Торк, Комен, Танер… – собрались все. Они оживленно жестикулировали и чтото доказывали друг другу. Принц подошел поближе.

– Вот он! – закричал Маэт, указывая на него.

– Ты где был? – накинулся на своего бывшего ученика Аррал, его бородка гневно тряслась. – Мы тут уже весь город почти перевернули.

– Да прогулялся я просто, – смутился тот, не ожидая такого натиска.

– Принцы не гуляют сами по себе, – наставительно заметил Ференстарший. – Им положена свита.

– Действительно, – подтвердил Аррал. – Если с тобой чтолибо случится, то что делать нам? Ты – наше знамя, наш флаг.

– Я – ваше всё, – пошутил Михаил.

– Вообще пора уже выделить тебе охрану, – заметил Комен, проигнорировав шутку.

– Пора так пора, – буркнул молодой человек, не желая вступать в спор сразу со всеми. – Вот пускай Торк и охраняет. Дам ему несколько человек, пусть с ними это делает.

– Лучше бы ишибов, – произнес Аррал.

– Ну где я возьму ишибов? – поинтересовался командующий. – Оторву от Иашта несчастных восемь разведчиков?

– У нас есть еще пять, – слегка улыбнулся Иашт, умудряясь так быстро переводить глаза с одного присутствующего на другого, что фактически получалось, что он держит всех в поле своего зрения.

– Откуда?

– Мы с Арралом прошлись по старым знакомым. Часть из них готова тебя поддержать. Еще часть, возможно, поддержит в будущем. Когда у них пройдет шок от лицезрения твоего аба .

Идея иметь охрану из ишибов Михаилу понравилась.

– Тогда пусть ими руководит не Торк, а Аррал, – сказал он. – А потом выберем из них самого лучшего и назначим командиром. Нашему Верховному ишибу будет чем заняться в будущем и помимо охраны моей персоны.

Аррал кивнул:

– Да, на первых порах возьму это на себя.

– Маэт, нашел ты дом для дамочек? – принц наконец задал наиболее интересующий его вопрос.

– Нашел. Даже уже отдал приказ о переселении. Это недалеко, – ответил тот.

– Вот и отлично! – потер руки Михаил. – Наконецто у меня будет нормальная резиденция.

– С доспехами тоже все хорошо, – сообщил Торк. – Я обнаружил оружейный склад. Он очень большой. На пару сотен человек вполне можно чтото подобрать.

– Тогда поручим его заботам Ксарра. Когда подойдет обоз?

– Еще часа через два, – ответил Ронел. – Выгружаться легче, чем загружаться.

– В таком случае, пойдемте пока осмотрим дом, – предложил принц.

Особняк Бинторов имел три этажа, примерно по тридцать комнат на каждом, а также четыре зала: два огромных для официальных приемов и балов и два поменьше.

Имелся также внутренний дворик, не сообщавшийся с площадью. Туда можно было попасть, только пройдя через весь первый этаж.

– Я бы не старался здесь обосноваться надолго, – заметил Ронел, с тревогой наблюдая за деятельностью Михаила по осмотру дома. – Нам нужен темп, скорость наступления. Мы должны атаковать столицу как можно раньше.

– Кроме темпа, нам еще нужны войска, – поступил резонный ответ. – Даже если удастся обеспечить амулетами нашу тысячу, то этого все равно может быть недостаточно. У Миэльса есть ишибы. Много ишибов. Вот это – действительно опасно.

– Не так уж и много, – произнес Комен. – Если только семьи не выставят против нас все свои силы.

– А они не выставят?

– Выставят, скорее всего, – признал тот. – Им будет что терять – власть и деньги. Угроза смены короля сплотит их.

– Тогда сколько нам нужно солдат?

– Тысячи две – три, – ответил вместо Комена Ронел. – И примерно сотня ишибов.

– Аррал, Иашт, у нас есть возможность найти сотню ишибов? – спросил Михаил.

– Есть, – сказал Иашт, – если только не идти сразу на столицу, а пройтись по провинциям.

– Так нельзя делать, – убежденно произнес Ронел. – Мы потеряем уйму времени и, возможно, все захваченное прежде.

– Значит, соберем нужное количество солдат здесь, – голос Михаила был тверд, он принял решение. – Хорошо вооружим всех, обучим и лишь тогда пойдем на столицу. Сколько это может занять?

– Месяц, – ответил Ференстарший, – но все равно это – долго и опасно.

– Нападать на Миэльса сейчас тоже опасно, – возразил принц. – Так что за невозможностью выдвинуться к столице немедленно разместимся в этом доме со всеми удобствами.

Приемную организовали в одном из больших залов. Сам принц поселился на третьем этаже. Там же обосновались и его ближайшие соратники, благо комнат хватало.

Вселившись, молодой человек опять начал придумывать поручения. Он уже практически вжился в роль принца. К тому же у него была масса дел, с которыми он сам бы не смог справиться – просто не успел бы сделать все. Михаил совсем не хотел уподобляться некоторым руководителям, с которыми он много раз сталкивался в своей прежней жизни. Те пытаются все контролировать, вникают в каждую мелочь, проводят многочисленные совещания по самым малозначительным поводам. В результате реальная работа не движется, хотя и создается устойчивая иллюзия, будто каждый подчиненный делает чтото полезное. При этом подавление инициативы сотрудников и необходимость все время консультироваться с руководством препятствуют выполнению на самом деле важной работы.

Поэтому он старался равномерно распределять функции при первой же возможности. Так, поручил Комену сформировать полицейские силы города, объяснив, что от них будет требоваться. А также попросил найти подходящего человека, который сможет этими силами управлять, когда войска принца покинут Сцепру.

Аррал был занят организацией и пополнением личной охраны Михаила, состоящей из ишибов. Иашт рассылал своих людей во все стороны, пытаясь узнать обстановку в самых удаленных районах. Он сам тоже много путешествовал по окрестностям, пользуясь приобретенной неутомимостью.

Ферен занимался армией, а Ксарр – ее снабжением. Также от надежных людей Ронел и Комен все время получали сообщения из столицы. Кроме этого, они пытались заручиться поддержкой как можно большего числа дворян.

Маэт и Торк выполняли функции секретарей. Они занимались организацией встреч претендента на престол. Иногда – с нужными людьми, а иногда с теми, от кого невозможно было избавиться. У принца было необычайно много просителей.

Также Ксарр предоставил штат прислуги из числа жителей Камора и бывших рабов, шедших в обозе. Теперь у Михаила был небольшой отряд слуг, которым руководил главный дворецкий по имени Пеннер, крупный мужчина средних лет с широким лицом. У него имелся большой опыт управления персоналом. Раньше он был рабом у одного из провинциальных дворян, которые использовали его именно в этом качестве.

Обосновавшись в своей новой резиденции, принц пригласил к себе Маэта.

– У меня здесь есть знакомая девушка, – сказал он. – Ее зовут Инкит. Она – дочь сапожника. Не мог бы ты пригласить ее ко мне сегодня?

– Дочь сапожника – к принцу? – удивился Маэт.

– Ну да, что в этом такого? Эта семья в свое время оказала мне помощь. Я думаю произвести Инкит в дворянское достоинство. Кстати, как это у вас тут делается?

Младший Ферен поразился, что его высочество не знает элементарных вещей, но потом напомнил себе, что тот воспитывался и рос в глубокой глуши.

– Дворянство может давать только король. Ну, или наследный принц, наверное, если законного короля нет. Раньше был обычай, что, когда человек становится дворянином, он преклоняет колени, а король возлагает руку ему на голову. Теперь же иногда ограничиваются простым указом, который является также грамотой, подтверждающей дворянство.

– Отлично! Испытаем это сначала на Торке, а потом ты пойдешь за девушкой. А то наш друг засиделся в простых наемниках.

Маэт рассмеялся. Он выглянул за дверь комнаты, в которой говорил с Михаилом, и закричал:

– Эй, Торк, иди сюда! Захвати хорошую бумагу и перо!

Раздался какойто шум. Торк в этот момент руководил перестановкой шкафов в соседнем кабинете.

– Иду! – крикнул он и через несколько минут появился, держа в руках письменные принадлежности.

– Садись за стол, – сказал Михаил. – И пиши.

Торк приготовился. Он уже привык писать различные указы, которые иногда рождались спонтанно. Надо сказать, что он обладал отличным почерком, хотя писал с ошибками. Неожиданно для себя наемник фактически стал заведующим канцелярией. Это ему очень не нравилось, но он утешал себя тем, что данная функция является временной.

– Как твое полное имя? – спросил принц.

– Ты знаешь его. Меннер Торк, – ответил тот. – Я – незаконнорожденный. У меня нет дополнительных имен и череды предков.

– Пиши, – произнес Михаил. – Я, наследный принц Нерман королевства Раниг, настоящим указом… Написал?

– Да.

– За особые заслуги перед короной и государством присваиваю Меннеру Торку дворянское достоинство.

Наемник оцепенел. Он конечно же верил, что принц исполнит свое обещание и сделает его дворянином или даже уру, но думал, что это все будет только после окончательной победы и официального воцарения.

– О, твое высочество! – воскликнул он, переполняемый эмоциями.

– У тебя появится возможность стать основателем достойного рода. Пиши дальше. Кстати, Маэт, что там дальше пишут в таких случаях?

– Дают землю и замок.

– Ну, землю я дам потом. Всем. А замки выдавать больше не будем. Когда получим полную власть над страной, большинство замков сровняем с землей.

– Почему? – одновременно удивились Маэт и Торк.

Михаил знал точный ответ. Он помнил, что так сделал кардинал Ришелье, когда боролся с феодальной раздробленностью. В Раниге же феодализм достигал своего апофеоза, какимто образом сочетаясь с рабовладельческим строем.

– Короне не нужны крепости, которые она не может полностью контролировать, – пояснил он. – Будут существовать лишь государственные крепости, имеющие стратегическое значение, и дворцы. Вот дворцы каждый сможет строить сколько угодно и где угодно.

Его приятелям было странно слышать такое. Но зачем спорить с принцем? Тем более с принцем, который к ним благоволит. Они точно знали, что внакладе не останутся.

Михаил же, выдавая патент на дворянство Торку, преследовал вполне определенную цель. Руководствуясь своими симпатиями, он хотел сделать дворянкой Инкит. Но, совершив это перед повышением статуса Торка, который так помогал ему, рисковал обидеть старого друга. Поэтому решил сначала разобраться с наемником, а потом уже с девушкой. Он был очень расчетлив. Полезное качество для королей.

Глава 32

Разгром Хростов

Для мужчины первое командование армией – как первое свидание. Надеешься на быструю капитуляцию.

Молодой принц Петтен после двенадцатой победы, но перед первым свиданием

– Тебя ожидает принц, следуй за мной, – сказал Маэт Инкит в доме сапожника.

Всеобщему изумлению не было предела.

– Как принц? Зачем? – недоуменно спросил сапожник Ломтер.

– Это он потом сам объяснит.

– Тебя послал Ксант? – догадалась девушка.

– Именно он и послал, – ответил Ференмладший.

– Не переживай, папа, – сказала она. – Ксант обещал показать мне принца.

Маэт хмыкнул.

– Подожди тогда, я переоденусь! – крикнула ему Инкит и умчалась прочь.

– Давно ты знаешь… гм… Ксанта? – спросил Ферен у сапожника.

– Несколько месяцев, – ответил Ломтер. – Он останавливался у меня, пока я делал ему сапоги.

– А что, ты – хороший мастер?

– Как сказать, – смутился старик. – В основном покупатели хвалят меня. Я ведь всю жизнь только и делаю обувь. Хочешь, расскажу тебе о твоей обуви?

– Нука, – заинтересованно протянул Маэт.

– Твоим сапогам около двух лет. Хотя они не выглядят такими старыми. За ними был хороший уход, но месяца три назад все изменилось. Уход стал хуже. Возможно, у тебя поменялся слуга. А в последнее время ты в них много бегаешь. Прости меня за это, я знаю, что дворянам бегать не подобает, но вижу, что ты именно бегаешь.

Маэт расхохотался.

Сапожник попал в точку. Благодаря использованию амулетов Террота в армии принца царил обувной кризис. Солдаты жаловались на то, что их обувь разваливается или стираются подошвы при быстром беге. Ксарр выбивался из сил, чтобы обеспечить войска всем необходимым. Он дал указание многим бывшим рабам освоить профессию сапожника. Обоз в массовом порядке чинил старую обувь или изготавливал новую, но иногда ее все равно не хватало.

– Ну ты, дед, даешь, – сказал Маэт. – Тебя нужно представить Комену. Это – наш временный полицейский, как его называет Ксант. Может быть, он заинтересуется твоими талантами.

– А что делает полицейский? – спросил старик.

– Ищет заговорщиков, убийц, грабителей, порядок наводит, много чего делает.

– Как же я могу пригодиться этому Комену? – удивился Ломтер.

– Так ты будешь всех находить по сапогам и следам от них, – еще громче рассмеялся Маэт. – Как ишиб по следам ти .

Сам того не подозревая, Ференмладший попытался внедрить основы классической криминалистики в мире Горр.

– Прости, я задержала тебя, – влетела в комнату Инкит.

– За что прощать? – искренне удивился Маэт. – Впервые вижу, чтобы женщина так быстро переодевалась.

Благодаря переданным ей деньгам девушка не испытывала недостатка в хорошей одежде. Но теперь она выбрала самое лучшее платье, которое только у нее было. Краснобелая ткань плотно облегала ее талию и грудь, подчеркивая прелести фигуры. Маэт не замедлил одобрительно осмотреть спутницу с ног до головы.

«Принца можно понять, – подумал он. – Я бы тоже сделал ее дворянкой на его месте, чтобы она вполне официально могла находиться в моей свите».

Однако же планы Михаила так далеко не простирались. Молодому человеку очень хотелось доставить удовольствие девушке, которая ему нравилась. В любом случае, принц не собирался делать так, чтобы Инкит находилась неотлучно при нем. Может быть, дворянство поможет ей устроить личную жизнь? Вообще же если его и интересовали серьезно девушки, то их количество было невелико на протяжении всей его жизни. И, к его глубочайшему удивлению, первое место в списке интересов занимала таинственная незнакомка, которую он встретил в лесу и которая так стремилась его убить. Молодой человек отдал бы многое за то, чтобы узнать, кто она такая. А еще лучше – чтобы иметь возможность встретиться с ней. Уже при иных обстоятельствах.

– Проходи, – сказал Маэт, открывая дверь дома Бинторов и проводя Инкит мимо охраны.

Девушка осторожно вошла в дом.

– Где же Ксант? – спросила она, оглядываясь по сторонам.

– Там, наверху, – ответил Маэт. – Пойдем.

Он провел Инкит мимо Ксарра, активно проводящего ревизию обстановки, мимо Аррала, который чтото втолковывал двум одетым в халаты мужчинам, а также мимо Торка, который все еще не мог решить, куда же поставить шкаф в приемной. На гражданской службе наемник терял свою решительность.

Ференмладший постучал в дверь.

– Твое высочество, это Маэт! – крикнул он. – Я с девушкой!

– Проходи, – донеслось изза двери.

Маэт повернул ручку, и Инкит увидела человека, сидевшего за столом. Это был Ксант. Больше никого в комнате не было.

– Здравствуй, Ксант, – сказала она. – А где же принц? Мне сказали, что он меня вызывает.

– Здравствуй, – улыбнулся тот.

– Это была шутка, да? – спросила Инкит.

Маэт рассмеялся. Положительно вся эта история с девушкой веселила его от души.

– Нет, не шутка, – отверг обвинение Михаил. – Я – он и есть.

– Кто?

– Принц.

– Ой!..

– Маэт, держи ее!

– Да держу, держу. Что это с ней?

– Торк, принеси воды!

– Что тут у вас происходит?

– Воды, говорю!

– Да, вот кувшин.

– Инкит, с тобой все в порядке?

Девушка открыла глаза и увидела лицо Михаила, склоненное над ней.

– Ты правда принц? – тихо спросила она.

– Да, правда.

– А почему тогда мне не сказал сразу?

– Хм… в нашу первую встречу это было тайной. А теперь вот сказал.

О других встречах он предпочел умолчать. Ему и так понадобилось много времени, чтобы успокоить Инкит. Девушка не просто была растеряна, она не знала, как себя держать с человеком, с которым была близка и который оказался принцем, практически королем.

Впрочем, оставшись с ней наедине и употребив все свое обаяние, он сумел коекак привести ее чувства в порядок.

Инкит вышла из его кабинета через час. У нее было одновременно заплаканное, недоуменное и счастливое лицо. В ее руках находился указ о присвоении ей дворянского звания.

С точки зрения Михаила, подготовка к решительному броску на Парм протекала в некотором хаосе. Слишком много было солдат и слишком мало тех, кто занимал бы свои посты не временно, а постоянно.

Первая неделя принесла лично ему только головную боль. Встречи, встречи и еще раз встречи. Все дворянство Сцепры мечтало хоть раз оказаться вблизи принца Нермана. Конечно же не все верили в то, что он – настоящий принц. Но это не мешало им стремиться к его обществу. И побеседовать с ним. К сожалению, беседой дело и ограничивалось. Только примерно четверть боеспособного дворянства предложила свои услуги принцу. Остальные занимали выжидательную позицию.

Он понимал, что стоит ему одержать первую крупную победу, и обстановка изменится. Но не только до победы, до ближайшего сражения было очень далеко.

Из столицы приходили противоречивые новости. Некоторые утверждали, что Миэльс в панике, другие говорили, что он лихорадочно пытается заключить перемирие с Томолом и Кмантом. Было точно известно лишь одно: правящие семьи стягивали к столице преданных им ишибов и многочисленные отряды воинов, жертвуя обороной других городов. Если война с внешним противником не несла четырем родам непосредственной угрозы, то появление претендента на престол было для них чрезвычайно опасно. Король Миэльс наконецто получил долгожданное войско.

Принц приобрел неплохое пополнение из солдат гарнизона Сцепры. Более семисот солдат и офицеров пожелали служить ему. Отказавшихся практически не было. Это объяснялось прежде всего неплохой работой Комена с пленными. Благодаря ему все офицеры оказались, вопервых, в курсе текущей политики Миэльса, а вовторых, Комен заверял всех, что они служили ненастоящему королю. Впрочем, такое количество присоединившихся доставило лишь дополнительные хлопоты Ксарру, который занимался поставкой легких доспехов, обуви и выплатами денежного довольствия.

Из ишибов, желающих воевать, в живых осталось очень мало. Абсолютно все ишибы, выступившие против Михаила, погибли от молний. Аррал и Иашт с трудом набрали около десятка человек среди тех, кто сохранял нейтралитет, из которых была сформирована личная охрана принца.

Когда после взятия Сцепры прошла неделя, Михаил принял участие в маневрах, устроенных Ронелом. Старик не терял времени даром. Он быстро назначил толковых десятников. И вместе с ними начал днем и ночью тренировать армию. Фактически у солдат оставалось время только на сон. Но интенсивность занятий приносила плоды: слаженность действий и индивидуальная выучка возрастали.

На маневрах восемьсот солдат, обладающих амулетами, были разбиты на два лагеря. Первым командовал Комен, а вторым – Ференстарший.

Цель маневров была проста: в течение четырех часов солдаты Комена должны были овладеть знаменем отряда Ферена. В случае неудачи победа доставалась оборонявшимся.

Аррал и Михаил заняли почетное место в воздухе. Старый ишиб к тому же выполнял роль судьи, следя в том числе и за тем, чтобы условно убитые солдаты не жульничали, а честно покидали поле боя.

Ферен подготовился к защите на славу. По условиям маневров, его лагерь был окружен лесом с двух сторон, поэтому оттуда можно было ожидать внезапного нападения. Другим условием являлось то, что солдаты Ферена не имели право приближаться к собственному знамени ближе чем на десять метров. Это странное условие выдвинул Комен, с ним согласились, но никто сразу не понял, к чему это все приведет. Отряд Ронела выкопал множество ям, построил небольшие укрепления, то есть сделал все для того, чтобы затруднить атаку противника.

У Комена преимущество было в том, что он мог реально маневрировать. А преимуществом Ферена являлась возможность защиты и только защиты. Ничего иного от него не требовалось. Конечной задачей учений было выявление слабых и сильных сторон войска, оснащенного амулетами Террота, при обороне и нападении.

Когда маневры начались, Комен поступил неожиданно. Он вывел в открытое поле около ста пятидесяти солдат. Они стояли в непосредственной близи от отряда Ферена, но не предпринимали попыток атаковать. Просто стояли и наблюдали за лагерем.

Это заставило Ронела понервничать. Конечно же он мог смести этот отряд одним ударом. Но кто мог бы поручиться, что в этот самый момент из леса не выбегут остальные солдаты условного противника и не захватят знамя? Ведь Ронел не мог поместить знамя прямо в центр отряда – до него только сейчас стал доходить смысл странного условия Комена. Поэтому Ферен лишь немного укрепил заслон, который должен был бы встретить видимый отряд Комена. И больше ничего не сделал.

Вскоре с другой стороны, тоже из открытого поля, появился второй отряд. В нем также было сто пятьдесят человек. И он также стал неподвижно.

Это еще больше озадачило Ферена. Он укрепил и эту сторону. Зная, что в лесу, возможно, прячется еще сто солдат противника.

Итак, у лагеря со знаменем было четыре стороны. С двух на них могли напасть по сто пятьдесят человек, а что могло произойти еще с двух других – неизвестно.

Пока Ферен размышлял, что же задумал Комен, оба отряда, находившиеся в поле, пошли в атаку. Этот шаг вызвал удивление всех наблюдателей, которое очень скоро прошло. Потому что выяснилась замечательная вещь: у обороняющегося Ферена не хватало солдат, чтобы отбивать реальную атаку и одновременно предотвращать гипотетическую атаку, но с двух сторон. Он должен был держать по сто солдат с каждой стороны, граничащей с лесом на случай внезапной атаки.

Маневры закончились быстро. Знамя захватил один из полевых отрядов Комена. А таинственная сотня солдат так и не вступила в бой.

– Какие же выводы следуют из увиденного? – спросил командующий, когда все его основные сподвижники собрались в доме Бинторов.

– С амулетами удобнее нападать, чем защищаться, при прочих равных условиях, – сказал Ферен.

– Еще очень важна разведка, – заметил Комен. – Если бы Ронел точно знал, где спрятаны мои солдаты, он мог бы просто атаковать их равными силами. И тогда неизвестно, кто бы выиграл.

– Это все равно был ненастоящий бой, – произнес Аррал. – В нем было слишком много странных условий.

– А мне это все ужасно не понравилось, – сказал Михаил. – Ни защита, ни нападение.

– Почему? – удивился Ронел. – Комен же явно победил.

– А вот скажи, Комен, – спросил принц, – что бы ты делал, если бы случилось чтото непредвиденное? Чтото пошло не так? И это потребовало бы немедленной реакции?

– Послал бы гонца с указаниями, – ответил тот.

– Гонца, – вздохнул принц. – А если бы это случилось так, что сначала бы пришлось слать гонца к тебе, чтобы поставить тебя в известность о произошедшем? А уже потом ты в свою очередь слал бы гонца кудато там… И, возможно, было бы уже поздно.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивился Комен. – Так все делают. Как же иначе?

– Нам просто нужны нормальные средства связи в течение боя. С ними шансы на победу резко повышаются.

– Какие же средства связи бывают, кроме гонцов? – удивился Ферен.

– А как связываются корабли друг с другом во время сражения? Посылают гонцов в лодках?

– Вывешивают флажки, – ответил Комен, насторожившись.

– Вот и мы будем вывешивать флажки для начала.

– Но их же никто не увидит! – воскликнул Ронел. – Мы что, будем носить с собой мачту? Даже ее может быть недостаточно, если бой идет не на морской глади.

– Зачем же мачту? У нас есть ишибы. Летающие. Целых два.

Аррал громко вздохнул. Он понял своего ученика. Теперь старику предстояло стать не только начальником охраны, но и высокой мачтой, на которой будут развеваться сигнальные флажки.

Вообще же Михаил часто думал о более совершенных средствах связи. У него было несколько идей, но для их реализации нужно было уединиться с компьютером на некоторое время, желательно надолго. Такой возможности пока что у него не было.ти

Через пару дней, когда работа над видом и последовательностью сигналов была в самом разгаре, Иашт пришел с интересным сообщением. В пятидесяти километрах от столицы и примерно в ста километрах от Сцепры стал лагерем большой отряд Миэльса. Он насчитывал примерно тысячу человек, тридцать обычных ишибов и двух ишибов, чей уровень значительно превышал средний.

– Что же там делает такой большой отряд? – спросил командующий.

– Неизвестно, – ответил Иашт. – Мои люди поговорили с солдатами, они ничего не знают. Отряд возглавляет тысячник Хрост, племянник главы семьи Хростов. Армия практически целиком принадлежит этому роду. Предполагаю, что они там просто ждут. Когото или чегото.

– И долго ждать собираются?

– Судя по лагерю, не менее пары дней. Обосновались обстоятельно.

– Можно ударить, – Комен высказал мысль, которая была у всех на уме.

– Да, – подхватил Ферен. – Пойти без обоза, налегке. Чуть больше двух часов бега в одну сторону. Разгромить их и быстро вернуться обратно.

– Да, можно, – медленно сказал Михаил. – Было бы интересно встретиться на поле боя с великими ишибами.

– В каком составе пойдем, твое высочество? – спросил Ронел.

– Думаю, что возьмем человек семьсот и всех ишибов. Кроме Аррала. Он останется здесь вместе с Ксарром за главных. У нас достаточно солдат и доспехов, но амулеты делать не успеваем. Так что пусть Аррал занимается ими. Из ишибов Иашта и моей охраны сделаем ударный отряд. Они должны вывести ишибов врага из строя. Двадцать против тридцати – нормальное соотношение, учитывая амулеты.

– А великие ишибы?

– Если ктонибудь из наших подойдет к ним близко, то им конец. Если никто не сумеет подойти, то я сам прикончу их на расстоянии.

Михаил не хотел ни с кем делиться амулетами великих ишибов. Он выбрал лишь Аррала, потому что доверял ему. Все остальные должны были обходиться тем, что называли амулетом Террота. Но секрет изготовления этого амулета был опятьтаки известен лишь Арралу и Михаилу. Поэтому ишибы Иашта и его личная охрана могли пользоваться лишь контактными электрическими разрядами. И хотя они не понимали их сути, от этого качество оружия не снижалось. Потому что, к примеру, ограниченное число людей знают, как точно устроена микроволновая печь. Но пользоваться ей могут все.

У принца даже в планах не было сообщать комуто еще секрет амулета Террота. Он ясно понимал, что массовое производство окажет благотворный эффект, но рисковать не хотел. Вдруг произойдет утечка? Конечно, он способен отключить свои амулеты на противнике, но только если этот самый противник находится вблизи. Принцу вовсе не хотелось, чтобы враги штурмовали его города в его отсутствие, используя его же амулеты.

– Когда нам лучше выступить? – спросил Михаил, когда стало ясно, что штаб пришел к единому мнению о необходимости атаки.

– Думаю, что сегодня. Как можно скорее, – ответил Ферен.

– А солдаты будут готовы?

– Да. Нам не придется долго собираться.

Отряд выступил примерно через полтора часа. Сначала солдаты вышли за ворота города и построились перед ними. Офицеры пытались создать неширокий строй, которым можно было бы бежать от Сцепры до вражеского отряда. К счастью, дождей в последние дни не было, поэтому земля большей частью была сухой. Это позволяло использовать не только дорогу, но и поля, если обегать неожиданные препятствия. Вперед был выслан авангард из десяти человек. Они должны были решать, стоит ли заставлять обозы или путников съезжать с дороги, или для армии было бы проще обогнуть их. Средняя скорость для движения основного отряда была выбрана прежней – сорок километров в час. Авангард же мог периодически двигаться быстрее.

Начав движение, армия из семисот человек двигалась с упорством танка, невзирая ни на какие препятствия. Нерасторопные обозы, не успевшие вовремя освободить путь, жались к обочине. Их сопровождающие испуганно наблюдали за проносящимися мимо на огромной для пешеходов скорости солдатами. Но войско двигалось не только быстро, но и дисциплинированно. Десятники зорко следили за тем, чтобы их подчиненные не наносили никакого вреда встречным путникам. Несмотря на относительную стабильность движения, всетаки некоторые помехи случались, поэтому расстояние в сто километров было покрыто примерно за три часа.

Амулеты Михаила, помимо увеличения физической силы, также препятствовали утомлению. Армия к противнику подошла не очень уставшей. Несмотря на это, Ронел поначалу колебался, не стоит ли сделать получасовой привал перед атакой. Но потом мысли о неожиданности нападения перевесили это желание. Фактор внезапности терять не хотелось.

Поэтому на хитроумные маневры времени тоже не было. Армия просто разделилась на два отряда, которые атаковали лагерь противника с двух сторон.

Нападение для воинов Хроста действительно было неожиданным. Часовые только успели поднять тревогу, как волна атакующих смела их. Лагерь не был укреплен. Он располагался вдали от небольшой деревеньки практически в чистом поле. Единственной особенностью местности был небольшой ручеек с прозрачной водой, протекавший через центр лагеря.

Солдаты Михаила, атакуя с двух сторон, почти разрезали вражескую армию на две половины. Им пытались оказать сопротивление, но это была неорганизованная оборона. Отдельные малочисленные группы старались держать строй, но физическая сила и натиск нападающих не позволяли этому строю существовать длительное время. Часть солдат Хроста сразу же начала бросать оружие. Они оставались в тылу атакующих. Специальной группе было поручено уводить сдавшихся в сторону, подальше от сражения. Они справлялись с этой задачей настолько, насколько это можно было сделать в условиях всеобщего хаоса.

Ишибы Михаила под покровом невидимости двигались в первых рядах. Они старались не ввязываться в обычные схватки. У них была другая задача – ишибы противника.

Несколько ишибов встретились им на пути и были уничтожены или оглушены электрическими разрядами. Однако вражеское командование находилось в центре лагеря. Там было большинство офицеров и ишибов. Имто и удалось организовать оборону.

Значительная часть воинов Хроста выстроилась вокруг палаток командиров. Видно было, что это в целом хорошо обученные и дисциплинированные солдаты. Но что они могли противопоставить амулетам Террота в чистом поле, даже вне крепостных стен?

А вот ишибы могли. Первые ряды атакующих охватило пламя. Михаил никогда до этого не видел такой большой зоны возгорания, созданной ишибами. Но защита амулетов выдержала. Ишибы сделали ошибку: они рассредоточили удар вместо того, чтобы поражать нападавших на ограниченных участках совместными силами. Погибли большей частью лишь солдаты Хроста, сдавшиеся в плен и не успевшие удалиться на безопасное расстояние.

После этого ишибы принца с еще большей энергией пытались проникнуть в глубину порядков обороняющихся. Туда, где находился их основной противник.

Михаил же, как обычно, парил над сражением, высматривая великих ишибов. После первых минут хаоса он иногда отчетливо ощущал, как ктото пытается воздействовать на его ти . Эти попытки были пока что безуспешны. Хотя периодически он чувствовал небывалое по мощности воздействие. Видимо, так атаковали великие ишибы. Принц не был уверен, что его амулет способен выдержать их совместную атаку, даже на таком значительном расстоянии. Поэтому спешил найти противника, прежде чем тот догадается, как нанести ему вред.

С помощью тонкого щупа он обнаружил палатку, рядом с которой находился обладатель выдающегося аба. Затем приблизился и ударил молнией примерно в то место. Потом еще несколько раз. Он чувствовал изменения ти умирающих. Но ему очень трудно было сказать, смог ли он поразить великого ишиба или нет.

Массированная атака ишибов Хроста, хотя и не нанесла существенного вреда, замедлила наступление. Паузой тут же воспользовались офицеры армии Хростов. Со стороны оборонявшихся послышались крики: «Стойте! Стойте! Переговоры!»

Ферен дал знак трубачу, находившемуся рядом с ним. Тот тут же сыграл отступление. Противник больше не сопротивлялся, но войска принца вышли из контакта с ним. Они отодвинулись на несколько метров и остановились. От момента начала атаки до неожиданной остановки прошло минут пятнадцатьдвадцать. События развивались стремительно.

Михаил почувствовал, что все воздействия на его ти прекратились. Он тоже перестал нападать и снизился к Ферену.

– Правильно ли мы поступаем, согласившись на переговоры? – спросил молодой человек.

– У них все равно уже нет ни единого шанса, – ответил Ронел. – Они это понимают. Окружены со всех сторон. Ишибы бесполезны.

«Бесполезны, как же, – подумал Михаил. – Если бы они были более организованны, то смогли бы нанести нам большой урон».

Тем временем из расположения противника прибыли два человека. Один явно был воином, но без оружия, а другой, одетый в халат, являлся ишибом. Причем незаурядным, судя по его абу. Воин тоже был ишибом, но слабее.

Солдаты принца расступились, пропуская их.

– Это Пеннел Хрост и великий ишиб Йонер, – сказал Ферен принцу.

Двое приблизились.

– Ферен! – воскликнул Пеннел, увидя, кто стоит перед ним. – Так это ты на нас напал?!

– Привет и тебе, Хрост, – сказал Ронел. – На вас напал законный принц Нерман.

И Ференстарший показал на Михаила.

Пеннел и Йонер коротко поклонились. Хрост был высоким мужчиной лет сорока с тонкими губами, которые он часто поджимал, отчего они превращались почти в нить. Йонер, напротив, был худой, небольшого роста, но с довольно пухлым лицом и маленькими глазками.

– Я слышал, что ты перешел на сторону мятежников, Ферен, – произнес Пеннел. – Не ожидал такого от одного из самых честных людей, признаться.

– Моя честь не запятнана, – спокойно сказал Ронел.

– Как же так? А присяга?

– Присяга недействительна. Она была дана ненастоящему королю, – последовал лаконичный ответ.

– Если даже честнейший Ферен так считает, то есть повод задуматься, – заметил Йонер.

И непонятно было, к кому он обращается в большей мере: к противникам или к своему спутнику.

– Почему вы пошли на переговоры? – спросил Михаил.

Принцу не пристало находиться в стороне от обсуждения.

– А какой у нас был выход, твое… гм, – начал отвечать Пеннел.

Все отлично поняли его заминку. Если бы он назвал Михаила как положено, то фактически признал бы его настоящим принцем. А если он – настоящий принц, то Миэльс – ненастоящий король. Просто как дважды два.

– Все в порядке, – одобряюще сказал Йонер своему спутнику. – Принц – и для нас принц. Мы ведь почти уже в плену.

– Твое высочество, – продолжил Пеннел после небольшой паузы. – Вы напали внезапно, захватили или уничтожили множество солдат. Ишибы не смогли причинить вам вреда. Реннир мертв.

– Да, он умер очень быстро, – добавил Йонер. – А ведь считался одним из лучших мастеров защиты. Хвастался, что мог бы спуститься в жерло вулкана. Никогда бы не подумал, что можно так быстро убить великого ишиба. Хотя от обладателя такого… странного аба всего можно ожидать.

Вся его интонация говорила о том, что для себя Йонер хотел бы избежать участи Реннира.

– Вы хотите сдаться? – уточнил Михаил.

– Мы можем дать вам слово, что никогда не обнажим оружие против вас, – быстро сказал Пеннел.

Ферен покачал головой.

– Если бы мы принадлежали к разным странам, то я бы советовал принцу принять это предложение, – сказал он. – Но слово, данное тем, кого вы считаете мятежниками, ничего не стоит. Его можно очень легко взять обратно, и никто за это не осудит. Даже наоборот.

Пеннел слегка поморщился и поджал свои и без того тонкие губы. Ферен говорил неприятные для его дворянского слуха вещи, но они были правдивы.

– А если мы сдадимся в плен, вы сохраните наши жизни? – спросил Йонер.

– Да, – снова ответил за принца Ронел. – Если ты подскажешь способ, как можно держать ишибов в плену, не опасаясь какойнибудь каверзы или удара в спину.

Это тоже было правдой. Если ктото не верил обещанию ишиба добровольно оставаться в плену, то этого ишиба следовало убить. Потому что контролировать его нельзя никак.

– Остальным же, если они не ишибы, мы гарантируем жизнь, – добавил Ферен.

Теперь уже поморщился Йонер. Очевидно, что он ожидал подобного ответа. И этот ответ ему совсем не нравился.

– Что же вы хотите? – спросил Пеннел. – На каких условиях примете нашу сдачу?

– Безоговорочная капитуляция, – ответил Михаил. – Все ишибы должны принести мне присягу. В противном случае – смерть. Остальные как хотят…

– Это очень жестокий выбор, – сказал Пеннел. – Нам придется нарушить клятву, данную королю. Но это ладно, если Миэльс действительно незаконно получил корону. Нам еще придется пойти против нашего рода.

Йонер слегка пожал плечами. Было видно, что он гораздо менее щепетилен в вопросах чести.

– Ты – тоже ишиб, Пеннел, – сказал он.

– Мы должны подумать, – произнес Хрост. – Дадите нам время?

– Полчаса, – ответил принц.

Вражеский тысячник кивнул:

– Через полчаса мы дадим ответ.

Парламентеры удалились.

Солдаты Михаила отступили еще немного, чтобы быть менее уязвимыми в случае внезапной атаки. Ферен приказал увести подальше пленных. Время шло быстро.

– Что, вы думаете, они решат? – спросил Михаил находившихся рядом с ним союзников.

– Могут напасть внезапно, – сказал Ференстарший.

– Сдадутся, – ответил Комен.

– Попытаются сбежать, – предположил Иашт.

Маэт и Торк промолчали.

Видно было, что друзья принца испытывали некоторые сложности с выработкой единой точки зрения.

Через полчаса парламентеры вернулись.

– Все ишибы готовы присягнуть тебе, твое высочество, – сказал Пеннел, поклонившись. – Многие офицеры согласились присягнуть тоже. Других же прошу рассматривать как пленных.

Конечно, у Михаила не было выбора – принимать новых, возможно, ненадежных союзников или нет. Он сам сформулировал условия капитуляции. Однако же молодой человек имел полное право не доверять вновь приобретенным солдатам полностью. Поэтому он решил обеспечить их амулетами в последнюю очередь. Да и то только тех из них, кто докажет, что достоин доверия.

Но в любом случае в тот день армию Михаила пополнили двадцать четыре новых ишиба, включая великого ишиба Йонера, специалиста по работе с ти воды.

Глава 33

Суды

Иногда лапы разбойников и руки закона неотличимы.

Один пожизненно заключенный в тюрьме короля Миэльса

Во дворце Миэльса было неспокойно. Весть о поражении и пленении армии Хростов прозвучала как гром среди ясного неба. Одновременно с этим все понимали, что никто не стал бы держать в плену ишибов. И если те живы, то служат теперь не Хростам и не королю, а мятежнику, называющему себя принцем Нерманом.

Для того времени это была вполне нормальная ситуация, когда побежденный переходил на сторону победителя. Но предательство нового союзника случалось редко. Это был бы двойной позор: измена первой клятве в сочетании с изменой второй. Такому человеку перестали бы верить все. И конечно же в будущем его бы никто не стал брать в плен.

Для многих дворян, за исключением Ференов, сдаваться в плен было обычным, а иногда даже и привычным делом. Их захватывали в бою, затем конвоировали к месту заключения, а потом уже предоставляли относительную свободу. И пленник жил там, пока родственники не вносили за него выкуп. После этого он мог считать себя свободным, но лишь до тех пор, пока с оружием в руках не попадет в плен снова. Король же вносил за своих подданных выкуп чрезвычайно редко. Это была традиционно высочайшая милость, которая всегда требовала объяснений перед другими подданными. Поэтому монархи выкупали лишь самых достойнейших и полезнейших из своих придворных.

– Что происходит? – спрашивал Миэльс своего советника Толера Рауна. – Что вообще происходит? Меня уверяли, что отряд Хростов соединится с людьми Кареттов, я усилю их ишибами, и они все вместе отобьют Сцепру. Где отряд Хроста? Где люди Кареттов?

– У самозванца оказалась очень хорошая армия, – объяснял Раун. – Его солдаты могут совершать длительные маршброски даже без лошадей. Никто не мог предугадать, что он нападет на отряд, находящийся в непосредственной близости от столицы.

– А нужно было предугадывать! – мгновенно вспылил Миэльс. – Ты – мой советник! У меня еще есть советники! И никто из вас даже не намекнул на такую возможность. Все говорили, что стоит только заключить мир с Томолом и Кмантом, как самозванец будет раздавлен. Мы почти заключили этот мир… И что? Что, я тебя спрашиваю?

Раун виновато потупился. Он знал, что с его величеством лучше не спорить по данному вопросу. А еще лучше – не спорить ни по какому вопросу. Потому что языка логики король Ранига не понимал.

– Ты вообще чтонибудь узнал о личности этого проходимца?

– Нет, твое величество. Он словно появился из ниоткуда.

– Из ниоткуда в самый плохой момент для королевства. Когда мы ведем войну! – воскликнул король. – А о его окружении ты узнал чтото? Об этом, как его, спасителе принца…

– Его зовут ишиб Аррал, твое величество.

– Об Аррале. Если он был так близок к Ортеру, то почему я вообще о нем никогда раньше не слышал? Как бы он мог выкрасть принца?

Раун похолодел. Он не знал точно, что случилось двадцать пять лет назад. Но сейчас король Миэльс намекнул, что принц мог бы быть выкраден. Намекнул, даже сам не заметив. Что это значит? А значит то, что нет смысла выкрадывать принца, который просто заболел. Что из этого следует? Покушение всетаки было? Это может быть настоящий принц Нерман?

Знать такие тайны Рауну совсем не хотелось. Это могло быть очень опасно для здоровья.

– Это всего лишь проходимцы, твое величество, – поспешил он успокоить короля. – Аррал всегда жил в удаленной деревне, был почти отшельником…

Советник еще хотел добавить «звезд с неба не хватал», но прикусил язык. Было бы очень трудно объяснить могущество Аррала на сегодняшний день. Раун вообще не хотел заострять внимание на этом вопросе. К тому же имя «Аррал» вызывало у него массу эмоций. Он догадывался, кто мог не так давно посещать короля, прикидываясь крестьянином и явившись с прошением от злополучного ишиба. К счастью, об этом, кроме самого Рауна, никто не знал. А то бы советник живо лишился своего поста. А то и головы.

– Если самозванец так ловок в сражениях, то реши вопрос с ним другим способом, – продолжал король. – Мне он живым не нужен. Как и все его сподвижники.

– Я поищу надежных людей, – согласился Раун.

– Займись этим прямо сейчас.

– Уже иду, твое величество.

После блистательной победы над отрядом Хроста и пленения великого ишиба положение Михаила упрочилось, а его авторитет среди дворян Сцепры укрепился. Теперь уже многие выходцы из титулованных семей мечтали покрыть себя славой под его знаменами. А заодно – максимально приблизиться к столице и дворцу. Все понимали, что новая власть означает новые должности. А в случае успеха предприятия тех, кто вовремя встал под знамена, ожидал карьерный рост. Причем чем раньше присоединение к победителям произошло, тем стремительнее могло быть продвижение.

Отныне у принца не было недостатка в солдатах. Но был недостаток в амулетах и деньгах. Если вопрос с амулетами решался с течением времени, то вопрос с деньгами, наоборот, ухудшался. Ксарр, который заведовал всей финансовой частью кампании, выбивался из сил. Он экономил на всем, на чем только мог, но с ужасом наблюдал, как стремительно тает золото, реквизированное из башни Бинторов.

– Не ввести ли нам небольшие налоги на захваченных землях? – периодически спрашивал Ксарр.

– Нет, – твердо отвечал командующий. – Эти земли принадлежат нам без году неделя. Нужно дать людям отдохнуть. Я буду собирать налоги с земель не ранее, чем через год после начала своего правления.

Чернобородый вздыхал. Он отлично понимал принца. Начинать царствование с ограбления народа не очень хорошо. Но какой был выход? Солдатам нужно пропитание и обмундирование. Им нужно выплачивать жалование. А деньги закончатся полностью через месяцдругой.

– Попробуй сделать так, чтобы большая часть денег не покидала казну, – посоветовал както Михаил. – Выплачивай жалование, конечно. Но пусть солдаты добровольно отдают деньги обратно.

– Как это? – удивился Ксарр. – С чего бы им отдавать деньги?

– Есть несколько способов, – ответил молодой человек, вспомнив свой беспокойный в финансовом смысле мир. – Можно брать у них деньги взаймы на определенный срок под неплохой процент. Это, кстати, может и купцов привлечь.

– Но потом же придется отдавать! – воскликнул Ксарр.

– Неизвестно, что будет потом. Может быть, у нас появятся деньги.

Чернобородый скептически хмыкнул.

– Есть еще один способ. Открой игорный дом. Предоставь возможность играть там во все известные азартные игры. А я напишу указ, по которому запрещу подобное занятие вне игорного дома. Солдаты, да и те же купцы, понесут деньги туда. И они будут оседать в наших карманах.

Ксарр задумался. Идея ему понравилась.

– Может быть, еще открыть государственные трактиры? – спросил он.

– Нет, этого делать не следует. Мы не сможем достойно конкурировать с частными. Но вот налоги с трактирщиков брать можно и нужно. Как и со всех торговцев, которые сбывают свой товар в подконтрольных нам поселениях.

– Насколько большие налоги можно установить?

– Не скромничай особенно. Примерно четверть от дохода как минимум.

– Но как же узнаю об их доходе? У нас нет людей, чтобы за каждым следить.

– А ты подсчитай их доход приблизительно, – сказал Михаил. – Или узнай тем или иным способом. И обяжи их выплачивать ежемесячно сумму от этого приблизительного дохода. И смотри внимательно, плачут они или смеются, – улыбаясь, добавил он.

– Почему они должны смеяться? – не понял Ксарр.

– Я слышал о царе, которого звали Александр, – пояснил Михаил. – Так вот, однажды он послал своих людей собрать налоги в одном завоеванном городе. Те принесли деньги. Потом послал за деньгами еще и еще раз. Те приносили снова и снова, но в последний раз сообщили, что жители плачут и утверждают, что у них уже больше ничего нет. Тогда Александр сказал, что это ничего, пусть идут опять. Его люди пошли и вновь принесли деньги. Они все еще были у жителей. Но когда царь захотел собрать налоги снова, то его посланцы вернулись с вестью, что жители не только утверждают, что у них ничего нет, но еще и смеются при этом. И вот только после этого Александр сказал, что у тех людей уже действительно ничего не осталось.

– Хорошая шутка, но наши трактирщики и купцы точно не будут смеяться, – ответил Ксарр.

– А ты следи за ними. Если они жалуются, но продолжают работать, значит, все в порядке, у них еще есть нормальный доход. А если вдруг ктото из них всерьез засобирается закрыть свое дело, то тут же снижай для него налоги. Нам нужно получить деньги, но разорять никого не следует.

– Где бы еще найти честных и надежных людей, которые бы за всем этим следили, – вздохнул чернобородый.

– А вот это уже твоя забота. Может быть, я помогу тебе с этим, но потом. Когда получу корону. Раньше никак не получится.

Дни у Михаила были расписаны буквально по минутам. Он инспектировал армию, принимал присяги, разбирался с просителями, выдерживал натиск местного дворянства, которое хотело устроить бал, или большую охоту, или чествование чегото, неважно чего – малейший повод подходил. Его осаждали отпрыски знатных родов, полагавшие, что их происхождение является залогом высокого чина, а также купцы и ремесленники, ищущие для себя выгод. Он с трудом находил время даже на встречи с Инкит, которые затягивались допоздна. Утром он вставал невыспавшийся, и если бы не его умение управлять ти, то давно бы уже превратился в бледное подобие самого себя. Но больше всего времени отнимали суды. Сначала он пытался вникать во все, даже мельчайшие тяжбы и происшествия. Но потом понял, что у него не хватает на это ни времени, ни сил. При этом новоявленный принц не хотел пускать судебную систему на самотек. Ведь именно она формировала впечатление о законности и справедливости царствования. Здесь нужен был очень тонкий подход. Следовало пересмотреть множество существующих законов, подредактировать некоторые и полностью отказаться от других. А также ввести новые. Ведь, к примеру, целый свод правил Ранига регламентировал, что делать в том или ином случае с рабами, тогда как рабства уже не существовало. Михаилу требовалась уйма времени, чтобы разобраться со всем. А временито и не было. Поэтому поначалу он старался судить сам, руководствуясь лишь интуицией и своим видением справедливости. Но долго это продолжаться не могло. Он не справлялся с потоком жалоб. Следовало искать себе помощников.

Сначала хотел подключить к этому делу Маэта или Торка, как наименее занятых. Поэтому решил сначала проверить, как те понимают справедливость.

– Вот что бы вы сделали с человеком, который, скажем, убил другого человека? Допустим, ради денег, – спросил принц у своих приятелей.

– Если бы простолюдин убил простолюдина, то его следовало бы повесить, – сказал Маэт. – Если бы дворянин убил дворянина, то его нужно было бы заключить в крепость. А если бы дворянин убил простолюдина, то его достаточно оштрафовать.

– А ты, Торк, что думаешь?

– Ну, если ктото убивает раба…

– У нас нет уже рабов, Торк, – со вздохом сказал Михаил.

– Ну ладно. Если женщина убивает мужчину изза денег, то ее нужно казнить. А если мужчина убивает женщину, то еще нужно разобраться, почему это произошло. Если это его жена, то он имеет право ее убить.

Принцу сразу все стало понятно с Торком.

– Маэт, а что бы ты сделал, например, с дворянином, который изнасиловал бы дворянку?

– Вызвал бы на дуэль.

– Ну а в качестве судьи?

– Зачем его судить? Им пусть занимаются родственники изнасилованной. Или жених, к примеру. Она даже могла бы нанять когото из малообеспеченных дворян, чтобы он вызвал обидчика на дуэль.

– Понятно. А что бы ты сделал с дворянином, если бы он изнасиловал простолюдинку?

– Ну как же… А она бы точно не хотела этого сама?

– Точно.

– Тогда не знаю… Может быть, он заплатил бы штраф. А может быть, ничего не заплатил бы. Особенно если бы это случилось на его землях.

Михаил сделал вывод, что его представления о справедливости несколько отличаются от ранигских.

– А что ты сделал бы с вором?

– Тюрьма, штраф, а если украл чтото крупное, то можно и повесить. Слышал, что в некоторых местах за воровство отрубают руку.

– А если вор окажется дворянином?

– Дворяне не воруют! – гордо произнес Маэт.

Торк закашлялся.

– Разве только берут свое, – смешавшись, добавил Ференмладший.

Он уже почти подзабыл, на какие деньги финансировалась вся кампания. И это было нормально: у здорового человека приятные воспоминания всегда вытесняют неприятные, если они взаимосвязаны.

– Что делать с дворянином, я не знаю, – в конечном итоге кратко выразил свою мысль Маэт.

– А вот интересно, что должен совершить король, чтобы подданные восприняли это как преступление? – Михаил задал очень интересующий его вопрос.

– Уж точно не изнасилование, – хохотнул Торк.

Маэт отнесся к проблеме более серьезно.

– Может быть, нарушить какойто закон? – попытался ответить он. – Который как раз создан для королей. Тогда король будет выглядеть преступником. Возможно.

– А для королей должны быть отдельные законы?

– Конечно! Как же иначе? Это же – король! – резонно заметил Маэт.

В целом молодому человеку ситуация была предельно ясна. Чем выше твое положение, тем меньше у тебя ответственности. Этот же принцип работал и в его мире, но не был там закреплен формальноюридически. Даже наоборот, законы чаще всего гласили, что все равны.

Что же произойдет здесь, если он попытается внедрить подобные правила? Когда за один и тот же поступок и дворянин, и простолюдин несут равную ответственность? Вопервых, будет восстание дворян. Но это ладно. Вовторых, простолюдины его не поймут без должной подготовки. То есть сочтут, что у них очень странный король. И тогда ему не на кого будет опереться. Значит, придется мириться с существующими представлениями, слегка их сгладив.

Но эти выводы не отменяли необходимости в справедливых судебных решениях. Справедливых хоть с точки зрения Михаила, хоть с точки зрения жителей Ранига. Что нужно для этой самой справедливости? Немного: понятные всем законы, которые реально выполняются, и неподкупные судьи.

С законами в Раниге были проблемы. Как и с судьями. Единого свода законов не существовало. Были лишь некоторые указы отдельных королей, нередко противоречащие друг другу. И которые дополняли два уложения возрастом не в один век. Как ни странно, наиболее проработанным оказалось налоговое земельное законодательство, которое сейчас было не очень нужно. А вот в уголовном праве царил хаос. Почитав существующие законы, принц сделал вывод, что за обычное воровство на рынке можно было либо лишиться головы, либо не понести вообще никакого наказания. В зависимости от настроения судьи.

У него не было времени на изменение законодательства, но бросать на произвол судьбы этот вопрос не хотелось. Оставался лишь один выход: найти милосердных и неподкупных судей. Временно. До того, как он прочно усядется на престол и создаст нормальные непротиворечивые законы. А потом уже можно будет искать лишь неподкупных судей. Потому что милосердие будет прописано в законах.

Поэтому Михаил оставил разговор с Торком и Маэтом и решил немного оторвать от дел Аррала, Ронела, Комена и Ксарра. Иашта быстро отыскать не удалось. Он занимался своей непосредственной деятельностью – разведкой.

– Мне нужны судьи, – объявил принц. – То есть три человека на одно место судьи.

Все настороженно посмотрели на него. Фраза была странной.

– Я планирую немного изменить процесс судейства, – объяснил тот. – Судить каждый случай будут одновременно три человека: один из дворян, другой из ишибов, а третий – из простолюдинов. Решение считается принятым, если за него выступили хотя бы двое из трех.

– Очень интересная мысль, – сказал Комен. – А что же требуется от нас?

– Люди. Ферен и Комен выдвинут человек пять из дворянства, Аррал – из ишибов, лучше задействовать тех, кто сохраняет нейтралитет, а Ксарр обеспечит нас простолюдинами. Разумеется, все должны быть достойны доверия.

– Где же мы тебе возьмем столько достойных людей? – рассмеялся Комен. – Наша армия состоит большей частью из авантюристов. Офицеры точно из них.

– Среди них есть настоящие дворяне, – насупился Ферен. – Преданные стране и королю. Будущему законному королю.

– Есть. Я их даже могу пересчитать по пальцам, – ответил Комен. – Все они пришли из столицы с первым отрядом. И все они, по какойто загадочной причине, твои друзья. Но допустим, мы отберем твоих друзей в качестве судей. А где возьмем беспристрастных ишибов и простолюдинов?

– У меня есть честные люди, – сказал Ксарр.

– Вот это здорово, – еще сильнее рассмеялся Комен. – Получается, что у нас есть достойные среди дворян и простолюдинов. А как же наши ишибы? Оплот королевства.

– Я попытаюсь когото найти, – произнес Аррал. – Но не обещаю.

– Так всегда бывает с любым оплотом, – печально сказал Комен. – Достойные люди встречаются там нечасто.

– Постарайтесь уложиться в пару дней. – Михаил был слишком озабочен, чтобы улыбаться шуткам Комена. – Я уже не справляюсь с потоком жалоб.

Через два дня у принца было пять судейских групп. Он попытался объяснить им, что от них требуется. Сказал, что нужно быть милосердными и использовать больше здравый смысл, чем существующие законы. И что потом он облегчит им работу. Как обычно, после коронации.

Глава 34

Покушение

Даже убийство может принести пользу. Каждое серьезное преступление повышает мой заработок.

Один ранигский палач

Время решающей схватки с Миэльсом стремительно приближалось. В Сцепре царило оживление. Бегали тудасюда военные, циркулировали разнообразные слухи, люди на улицах обсуждали перспективы кампании, торговцы завозили продовольствие, толпы народа осаждали единственный игорный дом в городе и многочисленные трактиры. Сцепра жила полнокровной жизнью, возможно впервые за долгие годы своего существования.

Принц встретил утро как обычно. Он не выспался. Незадолго до рассвета от него вышла Инкит. Молодой человек уже почти потерял надежду устроить ее жизнь. Дворянский титул, присвоенный ей, никак не повлиял на стремление девушки к браку. Она в принципе не собиралась замуж. Может быть, она рассчитывала, что Михаил женится на ней. Но он твердо уверил ее, что этого не будет, даже если она забеременеет. Принц, появившийся из ниоткуда, не может взять в жены дочь сапожника. Это нанесет непоправимый удар его репутации. Но, возможно, девушку устраивала ее жизнь. И она не хотела ничего менять.

– Твое высочество не желает перекусить? – спросил Пеннер, дворецкий, на ком лежала ответственность за всех пока что немногочисленных слуг принца.

– Я бы чтонибудь выпил. Есть сок?

– Да. Нам только что доставили завтрак из «Веселого кабана».

Так назывался близлежащий трактир. Пока что принц не обзавелся собственным поваром, поэтому еду приносили из других мест. Чаще всего как раз из «Веселого кабана», потому что трактирщик состоял в приятельских отношениях с дворецким. Слишком тесных, на взгляд Михаила. Он вполне обоснованно подозревал, что трактирщик из самых добрых чувств, разумеется, делится прибылью с Пеннером, своим новым другом. Впрочем, принц не собирался ничего предпринимать на этот счет, потому что продукты стоили примерно столько же, сколько и в других местах. Никто особенно не наглел, а мелкий бизнес своих приближенных его не слишком волновал.

Распорядившись накрыть завтрак, принц вышел в соседнюю комнату. Там уже находились Торк и Маэт. Поздоровавшись с ними, Михаил по привычке исследовал щупом комнату и замер, как громом пораженный. Чтото случилось с ти Маэта. Она была не такой, как обычно. Причем изменения коснулись почти всей ти .

– Что с тобой? – спросил он, внимательно глядя на друга. – Как ты себя чувствуешь?

– А, ты тоже это заметил, – произнес Ференмладший, который мог видеть ти, но не мог ей управлять. – Недавно началось. Несколько минут назад. Думаю, не сходить ли к ишибуцелителю.

Михаил задумался. Такие изменения ти указывали на болезнь. Но какая болезнь развивается столь стремительно? Был здоровый человек с нормальной ти , и совершенно неожиданно ти стала изменяться во всех частях его тела. Он присмотрелся еще раз. Чтото гадкое разносилось с кровью по телу Маэта. И источник был вполне определенным. Желудок. Его друг был отравлен.

– Ты ел чтото недавно?

– Да только что подзакусил. Съел лишь немного мяса, которое доставили из трактира.

Принц не представлял себе, что должно содержаться в мясе, чтобы вызывать такие стремительные изменения. Даже если допустить, что оно было насквозь протухшим. Даже если в нем масса бактерий. Это вызовет болезнь, да. Но не столь быстро. Значит, оставался лишь один вариант. Это был яд.

– Пеннер! – закричал Михаил. – Неси воду! Много воды! Маэт ложись на диван и не шевелись. Нет, можешь попробовать исторгнуть съеденное. Прямо на пол. Сейчас не до церемоний. Торк, зови Аррала, Иашта и Йонера. Всех приличных ишибов, кого найдешь, зови. Охрана! Сюда! Кто дежурит сейчас?

Двое ишибов, охранявшие Михаила, ворвались в комнату.

– Ишибы Реген и Антек, – доложил один из них.

– Маэт отравлен. Вы знаете, как нейтрализовать яд?

– Это очень сложно, – ответил высокий и рыжеволосый Антек. – Если яд воздействует на все органы, то почти невозможно. Ишиб может лишь управлять какойто областью ти, не будучи в состоянии повлиять на все тело.

– Целителиишибы могут?

– Нет, никто не может, – покачал головой Антек. – Даже величайший из ишибов не успеет проконтролировать все. Хороший яд всегда опередит.

– Здесь не один ишиб, а три, – сказал принц. – Пусть каждый из вас стабилизирует свой участок. А сейчас придут еще.

Сам того не подозревая, молодой человек внедрил новый метод в практику лечения отравлений. Ишибы по своей природе были одиночками. И никому в голову не могло прийти, что возможно коллегиальное лечение группой ишибов.

– Пеннер, это только два кувшина с водой! Мне нужно больше! Неси все, что есть! Маэт, пей.

– Пить воду?

– Да, пей воду. До тех пор, пока не почувствуешь, что вотвот лопнешь. Затем… гм… возвращай ее назад и бери следующий кувшин.

Этот метод лечения отравлений был тоже, видимо, неизвестен, судя по удивленным взглядам ишибов. Но кто будет спорить с принцем, который находится в ярости?

– Пеннер! – закричал Михаил. – Поручи комуто принести сюда ту еду из трактира!

– Что случилось? – спросил Комен, входя в комнату. – Все бегают, суетятся.

– Маэт, что ты копаешься? Быстрее пей, быстрее. Не стесняйся, здесь все свои. Комен, Маэта отравили. А хотели, наверное, отравить всех нас. Сейчас принесут еду, посмотрим на нее.

– Кто отравил?

– Пока не знаю. Но еда была доставлена из «Веселого кабана».

– Арестовать трактирщика?

– Подожди, сначала надо разобраться.

Ти Маэта не улучшалась, несмотря на усилия трех ишибов.

– Эх, нам нужно еще человек семь, – сказал Михаил, наблюдая за изменениями ти . – Маэт, как ты себя чувствуешь?

– Нормально, только слабость какаято…

– Живот не болит?

– Нет.

– Да ты пей, не отвлекайся. И старайся лишний раз не двигаться.

Вопреки распространенному мнению, при отравлениях боль в животе совсем необязательна. Есть достаточно большой спектр ядов, которые, всасываясь в кровь, не вызывают вообще никаких неприятных ощущений, пока человек не почувствует внезапную слабость или не потеряет сознание. Михаил отлично об этом знал.

В это время в комнату вошла толпа слуг. Они несли кувшины, миски, чашки и разную другую посуду. Она была до краев наполнена водой.

Глаза Маэта округлились.

– Я буду это все пить? – спросил он.

– Конечно. А, вот и еда.

Еще пара слуг тащили подносы с тарелками.

– Маэт, что ты ел?

– Вот это мясо.

– Гм. Странная ти. Много приправ. Не могу выделить ти яда. А вы? – спросил Михаил двух ишибов.

Те покачали головой.

– Может быть, Йонер сможет, – предположил Реген. – Он – большой специалист по ти неживых вещей, особенно воды.

– Что тут у вас? – спросили появившиеся в дверях Аррал и Иашт. – Что это с Маэтом? Его ти ужасно выглядит. Он умирает?

Эти слова удивили Ференамладшего. Он чувствовал странную слабость, но пока что не ощущал, что приближается его смерть.

– Маэт, не отвлекайся, пей. Это – все, что ты сейчас должен делать. Аррал, Иашт, Маэт отравлен, мы пытаемся сдерживать изменения ти вместе. Подключайтесь. Буду рад любому совету. Кстати, где Йонер?

– Был вместе с нами, сейчас придет. Мы пытались изучить, какая сила способна пробить защиту амулета Террота. А, вот и он.

Удивленный Йонер был тут же введен в курс дела. Ему задача не показалась сложной.

– Я вижу яд, – сказал он, рассмотрев ти мясного блюда. – Это перенад. Вытяжка из травы, которая растет на северовостоке. Противоядие неизвестно. Считается, что, попав в организм, этот яд неминуемо влечет смерть.

– Маэт не умрет. Зовите еще ишибов.

– У тебя оригинальный метод лечения, твое высочество, – заметил Йонер, на его круглом лице отразилось легкое удивление. – Такой же оригинальный, как и твой аб. Ты очистил желудок пострадавшего… А теперь множество ишибов контролируют почти все участки ти заболевшего человека. Это ведь так просто. Почему же никто не догадался ранее так поступать? Непонятно. Возможно, у Маэта есть шанс.

– Так как мы поступим с трактирщиком? – спросил Комен.

– Он может быть и ни при чем, – ответил Михаил. – Нужно все расследовать. Прикажи закрыть ворота города и никого не выпускать. Скорее всего, отравитель захочет узнать результат и ждет гдето поблизости. Возьми с собой Ронела и парочку ишибов из охраны. Остальных ишибов зови сюда. В присутствии Ронела допроси трактирщика и его поваров. Ферен чувствует ложь, что существенно нам поможет. Когда сделаешь это, возвращайся и все расскажи.

Комен кивнул и вышел.

Йонер внимательно прислушивался к распоряжениям Михаила. Судя по выражению его лица, ишиб остался доволен ранее сделанным выбором. Принц как правитель ему нравился.

Когда прибыли еще несколько ишибов, ти Маэта начала улучшаться. Яда в желудке уже не оставалось, поэтому были все основания полагать, что опасность миновала.

Принц отпустил всех, кроме Аррала и Торка.

– Ну что же, – сказал он. – Теперь, когда с Маэтом все в относительном порядке, нам нужно вычислить умельца, который положил яд в пищу. Подождем доклада о трактирщике.

Примерно полчаса спустя явились Комен с Ференомстаршим. Ронел еще не видел сына, но Михаил позаботился о том, чтобы до него дошли утешительные вести.

Поздоровавшись, Ферен бросил взгляд на Маэта.

– Со мной все в порядке, не переживай, – ответил тот на невысказанный вопрос. – Хотя это был худший день в моей жизни. Никогда я еще не пил столько воды… И с такой целью.

Откровенно говоря, пить воду ему не особенно хотелось. Но ослушаться прямого приказа принца, отданного публично, для дворянина было немыслимо. Если бы дело происходило наедине, Маэт мог бы еще не согласиться, но в присутствии свидетелей спор был неуместен.

– Да, с ним уже все в порядке, – подтвердил Михаил. – А что с трактирщиком?

– Невиновен, – кратко ответил Комен.

– А повар, остальные?

– Мы опросили всех, работающих в трактире, включая мальчишек, доставивших еду. Они все отрицают. Никто не имел к яду никакого отношения. Их правдивость подтвердил Ферен. Также наши ишибы не обнаружили следов ти яда на этих людях.

Как и всякое другое вещество, яд при контакте должен был оставить хотя бы легкий след на ти человека. Этот след исчезал быстро, но не настолько, чтобы спустя какойто час стать незаметным. Вообще же ходили слухи, что некоторые ишибы могли точно рассказать, с чем соприкасался человек в течение суток.

– Очень интересно. Если яд не подбросили в трактире или по пути сюда, значит, его положили в пищу прямо здесь. В этом доме.

– Получается, что так, – подтвердил Комен. – Разреши начать допросы слуг.

– Пеннер! Ты здесь?! – закричал принц.

– Да, твое высочество, – ответил дворецкий, появляясь изза двери.

Возможно, он подслушивал. Но делал это очень умело. Щуп любого ишиба мог проникать сквозь стены, и Михаил мог поклясться, что Пеннер никогда не задерживается на одном и том же месте надолго.

– Ты имеешь какоето отношение к этому яду? – прямо спросил он. – Ты его подсыпал или поручал комуто это сделать? Может быть, ты знал о яде до того, как я обнаружил, что Маэт отравлен?

– Нет, твое высочество, что ты! – испугался Пеннер. Его широкое лицо покрылось красными пятнами. – Я ничего не знал об этом яде! Никакого отношения к нему не имел! И думаю, что владелец «Веселого кабана» тут ни при чем. Он предан твоему высочеству.

Молодой человек бросил быстрый взгляд на Ференастаршего. Тот кивнул, подтверждая слова дворецкого. Это было забавно. Пеннер на самом деле считал, что трактирщик предан принцу. Очень интересно было бы пообщаться с этим трактирщиком.

– Не переживай, – молодой человек поспешил успокоить дворецкого. – Я знаю, что ты ни при чем. Не сомневаюсь в твоей верности. Этот вопрос был лишь формальностью. Скажика, а куда посыльные мальчишки поставили еду?

– В комнату, которая находится слева от входа.

– Замечательно, – протянул Михаил. – С утра у меня были посетители?

– Конечно! Человек десять пришли. Часть из них ожидают в приемной.

– А другая часть?

– Ушли, когда поднялся переполох. Решили, что до обеда приема точно не будет.

– Как у нас расположена охрана? Вот, допустим, если посетитель, который ждет в приемной, захочет пройти в ту комнату, где стоит обычно доставленная еда, ему может ктонибудь помешать?

Пеннер задумался.

– Нет, твое высочество, – ответил он. – Поста стражи между этими двумя помещениями нет. Если ктото захочет туда пройти, то он сможет свободно это сделать. Если, конечно, его не остановят слуги.

– А в той комнате с едой слуги постоянно присутствовали?

– Думаю, что нет, – честно ответил Пеннер.

– Здорово! – восхитился Михаил. – Мы охраняем наши тела, но не охраняем нашу еду.

Аррал и Комен стали внимательно чтото рассматривать в окне. Первый руководил ишибами охраны, а второй – обычными стражниками.

– Дада, я вас имею в виду, – сказал принц. – Не отворачивайтесь. А ты, Пеннер, тоже хорош. Мог бы догадаться и переставить либо еду, либо охрану.

– Прости, твое высочество! – закричал тот, падая на колени. – Если ты меня казнишь, мои дети останутся сиротами! Их у меня трое!

– Поднимись и успокойся. Никто тебя казнить не собирается. Пока ты верен мне и не совершаешь подобных ошибок слишком часто, с тобой все будет в порядке. Отныне за расположение охраны в доме будет отвечать только один человек. Комен и Аррал слишком заняты. А вот у тебя, Пеннер, пока не много подчиненных. Поэтому будешь назначать посты. Охрана дома на тебе. И в следующий раз я спрошу именно с тебя.

– Благодарю, твое высочество, – пробормотал все еще испуганный дворецкий.

Неожиданно для себя вместо наказания он получил повышение. Ведь не каждый дворецкий имеет право командовать постами.

– Итак, ты, Комен, и ты, Ферен, допрашиваете слуг, – продолжил Михаил, – хотя я не думаю, что отравитель среди них. Аррал, бери своих ишибов, а заодно ишибов Иашта и Йонера, и начинайте прочесывать город. Обращайте внимание на всех людей со следами, напоминающими ти этого яда… как его назвал Йонер… перенад. Очень рекомендую начать с ближайших трактиров. Именно там злоумышленнику удобнее всего дожидаться вестей о том, удалось покушение или нет. Он сидит, не привлекая внимания, но все слышит и видит. Загляните еще в игорный дом, привлеките, если надо, Ксарра – он посоветует, на кого обратить внимание. И делайте это быстро. Мы не можем вечно держать ворота города закрытыми. Нам нужно впускать и выпускать торговцев.

Принц остался наедине с Торком и Маэтом.

– Никого принимать сейчас не будем, – сказал он. – Выходить отсюда я тоже не собираюсь. Пока что. Чтобы не спугнуть убийцу, который, увидев, что его дело провалено, может скрыться. Если до вечера его не поймают, тогда выйду. Так что займемся проектами законов.

– Эх, твое высочество, – произнес Торк, – как хорошо было раньше. Еще только месяц назад. Командование войсками, переговоры, атаки… А сейчас что? Ты закопался в бумагах. Последняя вылазка была много дней назад. Да, взяли великого ишиба, разбили отряд Хростов. Но ведь можно продолжить!

– Мы не партизаны, чтобы вылазки делать. Мы – законная власть. Еще немного, и пойдем на открытый штурм столицы. А в бумагах придется покопаться. И чем дальше, тем больше. Таков удел королей. Хороших королей. Я тебя просил посмотреть законы о наемниках. Ты это сделал?

Торк тяжело вздохнул.

Вести от Комена и Ферена были неутешительными. То есть, наоборот, утешительными. Слуги оказались непричастны. И вскоре после этого пришли новости от Аррала. Идея принца поискать возможного преступника в питейных заведениях оказалась продуктивной.

В одном из ближайших трактиров под названием «Рога оленя» ишибами Йонера была схвачена подозрительная личность со следами яда на своей ти. Гонец сообщил: Йонер очень интересуется, что делать с подозреваемым.

– Доставьте его прямо сюда. И побыстрее, – велел Михаил.

Он распорядился разыскать Ференастаршего, поэтому, когда подозреваемого привели, его уже поджидали Комен с Ронелом. Подозреваемый был полноватым мужчиной с пролысинами, одетый как купец. Очень преуспевающий купец. Его конвоировал сам Йонер с двумя ишибами. Видно было, что ти мужчины так опутана сдерживающими воздействиями, что он не мог совершить никакого иного движения, кроме как передвигать ноги.

– Как твое имя? – Михаил решил вести допрос сам.

– Я – купец Тоннер Бален, – ответил тот.

Ферен покачал головой.

«Это очень интересно, – подумал Михаил. – Допустим, он мог случайно взять в руки яд. Не обязательно именно тот, которым был отравлен Маэт. Но зачем он врет по поводу своего имени и рода занятий?»

– Зачем же ты прибыл сюда, купец?

– Узнать цены на хлеб. Думал выгодно его здесь продать.

Ферен покачал головой.

– У меня нет возможности долго выяснять, кто ты на самом деле, – сказал принц. – Поэтому мы с тобой сыграем в одну игру. Увлекательную игру. Охрана! Реген или Антек, идите сюда!

Те тоже вошли в комнату.

– Антек, ты хорошо умеешь пользоваться амулетом, который дал тебе Аррал?

– Да, твое высочество.

– Тогда возьми этого… гм… купца за пальцы правой руки. Вот так, хорошо. И смотри внимательно на уру Ферена. Если он покачает головой из стороны в сторону, сразу же бей током… То есть той энергией, о которой тебе рассказывал Аррал. Оружием против ишибов. Знаешь, о чем я говорю, да?

– Да, твое высочество.

– А ты, купец Тоннер, или как там тебя, слушай внимательно. Я буду задавать тебе вопросы, а ты наблюдай за лицом этого господина. Если ты соврешь и он покачает головой, а не кивнет, то ты коечто почувствуешь. Йонер, контролируй его ти получше, чтобы он не вырывался и не делал лишних движений. Все готовы?

Ответом было молчание. Все были готовы.

– Начали. Первый вопрос. Как тебя зовут?

Прошло немного времени. Задержанный быстро понял, что ложь становится болезненной, и весьма. Он попытался отмалчиваться, но Михаил слегка изменил правила игры, ограничив время на ответ. Поэтому в конечном итоге лжекупец поведал много интересного.

Оказывается, этот человек принадлежал к одной из разбойничьих шаек, действующих в столице. Грабеж, шантаж, заказные убийства – они ничем не брезговали. Ноллерен, как его звали на самом деле, считался одним из лучших специалистов в своем деле. Поэтому, когда главарь шайки получил задаток за голову Михаила, лучший специалист немедленно отправился в путь. Ему удалось быстро все разведать и найти слабое место в охране принца. И он воспользовался самым простым методом – положил яд в пищу, которая предназначалась для жертвы.

Когда молодой человек попытался выяснить имя заказчика, то оказалось, что убийца его не знает. И предполагает, что главарь тоже мог быть не в курсе. Подобные дела совершались в тайне. Ведь нередко заказчиками являлись люди благородные и высокопоставленные.

Михаил подозревал, кто в столице мог бы желать его смерти. На всякий случай он сделал зарубку в памяти – разобраться с подобными шайками, когда столица окажется в его руках.

Не желая, чтобы ценная информация, собранная убийцей, пропала зря, он подробно расспросил его о своей системе безопасности. И узнал так много нового, что пришел в совершеннейшее расстройство от того жалкого представления, которое они принимали за эффективную охрану. На этом допрос был закончен.

– Комен, перескажи все подробно Арралу и Пеннеру… Если, конечно, мой дворецкий еще этого не услышал сам. А то слишком часто его ти ощущается вблизи. Но все равно перескажи. Вдруг у этих стен плохая звуковая проводимость.

– А что делать с преступником? – спросил Комен.

– Отдай его нашим судьям, пусть займутся. Тут и покушение на убийство принца, и отравление дворянина, и участие в разбое. Кажется, все ясно. Вряд ли им придет в голову приговорить такого молодца всего лишь к тюремному заключению. Даже если принять во внимание милосердие, о котором я их просил. Кстати, не забудь пустить слухи о том, что преступник сознался: его подговорил на убийство принца сам Миэльс, – добавил Михаил. – Пусть все видят, что «дядюшка» все так же последователен в отношении претендента на престол. Невзирая на возраст принца. И постарайся, чтобы слухи дошли до столицы. Привлеки к этому Иашта. Это нам очень нужно.

Молодой человек твердо знал одно из главных правил своего мира – любая война имеет три аспекта: собственно военный, финансовый и информационный. Если ты создашь преимущество в последнем, то, считай, победа обеспечена.

Глава 35

Штурм Парма. Первый день

Чем выше стены города, тем ниже дома за ними.

Один специалист по катапультам

С момента штурма Сцепры прошло почти два месяца. Подготовка к дальнейшим военным действиям полностью завершилась. Армия принца насчитывала три тысячи солдат и офицеров, оснащенных амулетами Террота, в нее входили пятьдесят ишибов и три великих ишиба. По причине крайней занятости Михаил не смог собрать компьютер в Сцепре. Все его время было посвящено вопросам организационного характера и изготовлению амулетов Террота.ти

Сейчас Михаила от столицы отделял всего лишь один удачный бросок. Но, как он ни торопился, все равно самый подходящий момент был упущен.

– Миэльс заключил перемирие с Томолом и Кмантом, – доложил Иашт принцу. – Он отдает Томолу город Пурет вместе с провинцией на северовостоке, а Кманту – город Орален и западную провинцию.

– Когда был заключен договор?

– Вчера. Наши люди в столице затягивали его подписание как могли. Даже собирались организовать нападение на посла Кманта.

Успехи Михаила и его армии на поле боя принесли ему немало новых сторонников даже в Парме. Конечно, большинство из них не принимали активного участия в его делах, но при штурме столицы принц мог бы на них рассчитывать.

– Миэльс очень торопился заключить этот договор, – продолжал Иашт. – Он напуган. Томол и Кмант могли бы воспользоваться ситуацией и отхватить гораздо больший кусок, но империя Фегрид подтянула войска к границе. Ей невыгодно и опасно их усиление. Поэтому они не решились прибрать к рукам весь север Ранига.

– Жаль, – сказал Ферен, – Миэльс точно не смог бы сражаться с внешним и внутренним врагом одновременно. Теперь же он обрушится на нас вместе с войсками четырех богатейших семей.

– Я бы не говорил столь уверенно о мощи семей, – заметил Комен. – Во всяком случае, у всех сейчас разное положение. Семейство Хрост, например, потеряло много людей, командующего и двух великих ишибов. Там царят разногласия. Я также приложил ряд усилий, чтобы моя семья, род Каретт, не особенно усердствовала в поддержке короля. Как мне передали, отец в гневе разорвал мое письмо. Но перед этим его внимательно прочитал. Дважды. Этого достаточно, чтобы выучить наизусть все рекомендации. Если мы удачно начнем штурм, то он им последует.

– Твой отец вообще неплохо устроился, – хмыкнул Маэт. – Он в любом случае не теряет главное – жизнь. На его месте я был бы доволен, что сын так удачно переметнулся к принцу.

– Скорее всего, он и доволен, – улыбнулся Комен, – хотя вряд ли покажет это на публике. Но подождем его действий. Не удивлюсь, если вдруг окажется, что великие ишибы, служащие семье, вдруг заболели неизвестной болезнью. В результате чего не смогут поддержать короля.

Во многих королевствах мира Горр именно количество и качество ишибов определяло могущество королей и влияние благородных семей. Можно найти солдат для армии, можно даже найти выдающихся командиров, но найти великого ишиба очень и очень затруднительно. Тем более что великий ишиб – сам по себе фигура. Еще не факт, что он согласится служить пусть даже самому могущественному владыке. Поэтому их покупали и перекупали, ими дорожили и не подвергали риску понапрасну.

– Не получится ли так, что Миэльс не станет запираться в городе и встретит нас на пути к столице? – спросил Михаил.

– Нет, – покачал головой Ферен. – Вопервых, он не любит наступательной тактики, что является заведомо отрицательной чертой для полководца. Вовторых, он испуган. Втретьих, все еще стягивает войска, чтобы защитить лично себя.

– Может быть, мы пока возьмем города вокруг Парма, а потом уже начнем его осаду? – предложил принц.

Он тоже был не уверен в успехе штурма, несмотря на превосходство над противником как минимум в двух отношениях. Вопервых, амулеты Террота, которыми снабжены все бойцы армии Михаила, были явно лучше всего, чем вооружены воины короля Миэльса. Вовторых, боевой дух на высоте, и это не менее важно. Но на этом преимущества заканчивались. Армия Миэльса превосходила его во всем остальном. А удачные действия ишибов противника могли значительно проредить личный состав армии принца.

– С нашими силами мы не удержим все города, – сказал Ферен. – Пока еще многие не верят в то, что ты – настоящий принц Нерман. Тебе нужно короноваться как можно скорее. Тогда города присягнут тебе сами. Иначе мы потеряем много времени. А время – это деньги в данной ситуации. Ксарр тебе объяснит.

– Когда ты предлагаешь выступать?

– Хоть завтра, – ответил Ронел. – Мы готовы.

– Лучше выслать вперед большой отряд и внезапно ударить, – сказал Комен. – Если первый натиск будет безуспешным, то можно отойти и подождать обоз. Чтобы осадить столицу по всем правилам.

– Так и поступим, – решил Михаил. – Выступаем завтра. Основной отряд – две с половиной тысячи человек и почти все ишибы. Пятеро ишибов и пятьсот солдат остаются с обозом. Он тоже выйдет завтра.

Тем временем во дворце Миэльса царило беспокойство. Советники короля пытались изо всех сил убедить его в том, что необходимо напасть на самозваного принца, не теряя ни минуты и сделав главную ставку на ишибов. Но Миэльс был непреклонен:

– Он разобьет себе голову о ворота Парма. Даже слышать не хочу о том, что он утвердится в Сцепре. Этот город – мой. Когда войска самозванца покинут его, люди сами перебьют оставшихся мятежников.

– Твое величество прав, – вкрадчиво сказал советник Толер Раун. – Но, может быть, ускорить процесс?

– Ничего не нужно ускорять! Он придет сюда, атакует, положит всех своих солдат под этими стенами, и тогда мы нападем. Это отличный план.

Другой советник, Ненор Зетен, бросил быстрый взгляд на Толера. Он знал своего недруга уже много лет. И мог читать по лицу советника Рауна все его мысли. Сейчас, когда было получено сообщение, что армия принца количественно усилилась и вотвот выступит на Парм, лицо Толера Рауна выражало отчаяние. Ведь он знал не только это. Он знал также, что в самой столице дела обстоят далеко не блестяще. Слух об освобождении рабов быстро достиг ушей столичных бесправных невольников. Они пока еще только роптали. Это было полбеды. Но к их ропоту примешивались голоса небогатого дворянства, которое поголовно было недовольно тем, что Миэльс позорно отдал города Томолу и Кманту без боя. И, естественно, мелкие дворяне были возмущены тем фактом, что Миэльс не позволил им поправить свои дела на поле боя. Завоевав если не славу, то имущество побежденных.

В другое время Ненор Зетен испытал бы злорадство, наблюдая за впадающим в отчаяние Рауном. Но сейчас он знал то же, что Толер. И такое же отчаяние бросило тень и на его лицо. Какой смысл видеть, как твой враг проваливается в ловушку, если ты падаешь туда одновременно с ним?

И Ненор, и Толер знали, что, если штурм будет иметь хотя бы частичный успех или, наоборот, слегка затянется, Миэльсу несдобровать. В столице начнутся беспорядки, что в присутствии врага, стоящего у стен города, равносильно катастрофе. А смерть короля не принесет благоденствия его ближайшим советникам. Принц расправится с ними. Как расправился бы любой здравомыслящий человек. Поэтому нужно любой ценой убедить Миэльса выступить навстречу противнику. Со всеми ишибами. Подальше от столицы, которая готова вспыхнуть в любой момент, а если вспыхнет, пожара уже не погасить…

– Эти клеветнические слухи, о которых мне сообщали ранее, еще ходят? – поинтересовался Миэльс. – Вы вешаете распространителей?

– Твое величество имеет в виду мерзкие сплетни и заведомо ложные измышления о том, что самозванца хотели отравить?

– Отравить! – вскричал король. – Если бы просто отравить! Отравить по моему приказу! Словно я, король, заплатил лично наемному убийце! Это же надо такое придумать!

– Немыслимо, – в один голос согласились Ненор и Толер.

– Вы схватили распространителей?

– Да, – снова одновременно ответили советники. – Они наказаны подобающим образом.

Советники сказали почти правду. Она заключалась в том, что по их приказу действительно коекто был схвачен и казнен. Но к распространению слухов этот несчастный не имел никакого отношения.

– Никто не верит в эти слухи, я надеюсь? – уже тоном ниже спросил Миэльс.

– Что ты, твое величество! – подобострастно произнес Ненор. – Твои подданные любят тебя. Они бьют палками каждого, кто осмеливается даже намекнуть на то, что самозванец – настоящий принц.

– Он – самозванец, – буркнул Миэльс. – И хватит об этом! Что у нас с войсками?

– Войска поступают непрерывно, твое величество. Приходят солдаты из всех крепостей. Но…

– Что «но»?

– Запасы продовольствия ограниченны. Мы стараемся увеличить их, чтобы подготовиться к осаде. К тому же нам вряд ли нужно столько солдат. Они совсем не проявили себя в предыдущих сражениях с самозванцем. Лучше рассчитывать только на ишибов…

– Ты что, идиот?! – рыкнул Миэльс на Толера. – Когда это солдаты бывают не нужны? В какой войне не нужны солдаты, я тебя спрашиваю?! Чем больше солдат, тем лучше. Это знает каждый.

– Прости, твое величество, – Раун заметно нервничал, поэтому уже не мог позволить себе более мягкие уговоры и увещевания. Время поджимало.

– Но если солдат будет нечем кормить… – впервые за много лет поддержал Толера Ненор.

– Сделай, чтобы было чем! – отрезал Миэльс. – Я спрошу с тебя! И с тебя!

– Офицеры прибывающих отрядов состоят из дворян, которые очень хотели бы повоевать, – казалось, не к месту вставил Толер.

– Правильно говоришь! – не понял намек король. – Повоюют сейчас. С мятежником. Они будут довольны!

Ненор непроизвольно взглянул на дверь. Он уже со дня на день ждал плохих новостей. Катастрофа приближалась.

К моменту выступления на столицу у Михаила прибавилось не только солдат, но и знамен. Теперь уже не один, а десятки флагов развевались над построенными перед воротами Сцепры войсками. На каждом из них был изображен такой же лев с крыльями, как и на первом знамени. Художники скопировали его совершенно точно. Лев с уродливыми крыльями нетопыря был лучшим из всех произведений Коменаживописца. И, как признался впоследствии сам автор геральдического шедевра, благодаря идее необычных крыльев ему удалось превзойти свои ранние детские рисунки.

– Нужно произнести напутственную речь перед войсками, – тихо напомнил Ференстарший Михаилу. – Впереди большое сражение.

Тот кивнул.

Отделившись от толпы командиров, встав под расшитым золотом, развевавшимся на ветру главным знаменем, принц произнес свою первую речь.

– Солдаты! Друзья! – начал он. Перед его мысленным взором возникли все речи полководцев, о которых он когдалибо читал и слышал. – Многие годы наша страна находилась под гнетом узурпатора. Миэльс унаследовал трон после своего брата. Вы все знаете, при каких обстоятельствах. Но правда всегда восторжествует! Его правление было одним из самых неудачных. Страна в разрухе. Раниг склонил голову перед соседями, не дав ни единого большого сражения! Миэльс глуп и труслив. Такой не должна быть законная власть. С нашим приходом все изменится. Страна станет богатой и счастливой. А особенно будут счастливы те, кто пошел за мной. И их семьи тоже!

В таком пропагандистском стиле Михаил говорил еще несколько минут. По сути, его речь была построена на двух главных тезисах. Первый тезис: Миэльс несостоятелен как правитель и должен быть смещен немедленно путем вооруженного насилия. Второй тезис: все, кто примет в этом участие, будут не только щедро вознаграждены, но обретут новую счастливую и благодатную жизнь под сенью справедливости и закона. Это была идеальная речь, с точки зрения земного политика. Между тем, в отличие от многих политиков, принц тщательно следил за тем, чтобы не произнести ни слова лжи. Потому что Ференстарший стоял рядом и вмиг бы ее почувствовал. Неизвестно, как бы он отреагировал, учитывая обстановку, но принц не хотел лишний раз расстраивать старика. Он даже получал какоето особенное удовольствие от высказывания чистой правды публично, осознавая при этом, что у слушателей может сложиться совершенно иной образ этой правды, у каждого – свой. Возможно, такое ощущение испытывает ловкий адвокат, которому удается убедить доверчивых присяжных в невиновности своего клиента – матерого преступника. Или, например, проповедник, убедивший закоренелых разбойников предпринять благое дело.

Между тем речь имела большой успех. Дружные крики «ура!» подтвердили, что принцу верят, что принца любят и с нетерпением ждут от него исполнения обещаний. Впрочем, солдаты уже сейчас готовы были платить за будущие победы и завоевания. Платить, возможно, своей жизнью.

Незаметно подойти, а точнее, подбежать к Парму не удалось. Войска принца были встречены тревожными звуками труб и барабанов. Ворота были захлопнуты, а на стенах толпились лучники. Парм был готов к обороне.

– Интересно, сколько там солдат внутри? – спросил Михаил, находившийся вместе со штабом и армией на безопасном расстоянии от стен.

– Твое высочество, ты знаешь, что позавчера было девять тысяч, вряд ли за пару дней подошло больше тысячи, поэтому максимум – десять, – ответил Иашт. – Было двести пятьдесят ишибов. Значит, сегодня их не более трехсот. Ночью я предоставлю более точные цифры.

– А как насчет ворот? Сможешь их открыть ночью?

– Возможно. Но только не сегодня. Ворота охраняют ишибы. Сначала нужно заручиться поддержкой населения, организовать легкий бунт, и тогда можно будет под шумок открыть ворота.

– Никогда бы не поверил, если мне ктонибудь раньше сказал, что я с тремя тысячами солдат буду штурмовать столицу с десятитысячным гарнизоном, – произнес Ронел.

– А я бы не поверил, если бы мне сказали, что я вообще буду штурмовать столицу, – улыбнулся Комен.

Михаил тоже мог перечислить многое из того, во что бы он ни за что не поверил раньше, но благоразумно промолчал.

– Вступим в переговоры? – спросил Ференстарший. – Предложим им сдаться?

– Не уверен насчет переговоров, – ответил принц. – Вопервых, Миэльс на это не пойдет. А вовторых, даже если произойдет чудо и он сдастся, что я буду делать с живым королем? Пусть даже и узурпатором.

Комен кивнул в знак согласия. Два короля – две страны. Это было железное правило.

– Но хотя бы ради приличий нужно предложить им сдаться, – настаивал Ронел. – Все так делают.

– Ну хорошо. Сколько нам нужно времени, чтобы соорудить подобие лестниц и осадных машин из подручных материалов?

Несмотря на нежелание Миэльса иметь рядом со столицей поселения, в глубине рощи неподалеку от стен города обнаружились несколько жилых строений. Они были никем не заняты. Возможно, их использовали как охотничьи домики.

– Часа два, – сказал Ферен. – С этими амулетами солдаты сильны и неутомимы. Могут хорошо работать.

– К воротам пойду я с Арралом и Танером, – произнес принц. – Если что, мы прикроем Танера. Наша защита достаточно надежна, но так громко, как он, никто кричать не умеет.

– Может быть, еще возьмешь Йонера? – спросил Ронел.

– Прости, не возьму. Йонер хоть и великий ишиб, но его защита уступает моей и Аррала.

Безусловно, бездушный амулет, препятствующий любым изменениям ти извне и черпающий энергию из движения молекул, значительно превосходил возможности любого ишиба. У этого амулета был одинединственный изъян, но Михаил надеялся, что его не будут бить чемто тяжелым сразу несколько человек.

– Ферен, прикажи готовить лестницы.

Троица двинулась к воротам Парма. По пути молодой человек обратил внимание на то, какая стоит прекрасная погода. Яркий солнечный свет высвечивал решительные лица людей, дул легкий прохладный ветерок, играя полотнищами знамен, острые листья деревьев тихо колыхались, насыщенный ароматом трав воздух бодрил. Михаил поймал себя на мысли, что ему было искренне жаль начинать кровопролитие в такой чудесный день. Но затем пришло понимание, что нет никакой разницы, когда начинать сражение, которое неизбежно. Мелочи не могли смутить его. Он знал, что, хотя погода призывает к радостям жизни, окончательный выбор все равно остается за людьми. Причем чем решительнее человек, тем меньше у природы шансов оказать на него влияние.

Подойдя достаточно близко к стенам, переговорщики остановились. Принц не боялся внезапного нападения. Вопервых, за его спиной была армия. Вовторых, они могли быстро отойти на безопасное расстояние. Или, на худой конец, взлететь, прихватив с собой и Танера.

– Оставайся за нашими спинами, – сказал он командиру наемников. – Кричи оттуда.

– А что кричать? – поинтересовался тот.

– Ты должен орать: «Узурпатор, сдавайся!»

– Узурпатор! Сдавайся! – завопил Танер изо всех сил.

– Мы гарантируем жизнь твоим людям.

– Мы! Гарантируем! Жизнь! Твоим! Людям!

– Даем два часа на раздумья.

– Даем! Два! Часа! На! Раздумья!

– Миэльс все же большой придурок, – заметил Михаил Арралу. – Будь он чуть поумнее, никто не смог бы вырвать власть из его рук.

– Миэльс! Все! Же! Большой! Придурок! – подхватил Танер.

– Не кричи, – сказал принц. – Это и так все знают. Только почемуто говорить об этом не принято.

Ответом им была тишина. Никто не пытался ни нападать, ни вступать в переговоры. Видимо, гонцы помчались доносить о возмутительных речах королю.

– Пойдемте, – произнес Михаил. – Если чтото захотят сообщить, то отыщут способ.

На обратном пути принц воспринимал погоду уже в другом ключе. Размышляя о том, какие лестницы сделают солдаты и не нужно ли было раньше тренировать войско для штурма, он с удовлетворением отмечал, что нет грязи и дождя и это хорошо. Отличная погода значительно облегчает боевые действия.

Два часа пролетели как мгновение. Хотя наверняка для тех, кто занимался самой тяжелой работой – постройкой лестниц, эти часы мгновением не показались.

– Ну что, все готовы? – спросил командующий ближайших соратников по истечении времени, отведенного Миэльсу.

Люди короля не предприняли ни одной попытки вступить в переговоры.

– Да, – ответил за всех Ференстарший.

– Значит, сделаем так, как решили, – сказал принц. – Нападаем на небольшом участке стены, но особенно не усердствуем. Атака служит лишь для отвлечения солдат и ишибов противника. Тем временем мы с Арралом постараемся очистить стены от живой силы противника, насколько сможем. Солдаты должны внимательно следить за флажками в руках Аррала и в моих руках. Пусть наблюдают за ними и прислушиваются к звукам труб. Ишибы держатся за нападающими и оказывают помощь солдатам. Ронел, люди выучили сигналы флажков?

– Да, твое высочество, – произнес тот. – Я лично проверил всех офицеров.

– Может быть, вам не летать? – спросил Комен. – Это же привлекает внимание. Атаки ишибов будут направлены на вас.

– Даже если его высочество не полетит, он все равно для ишибов как на ладони, – заметил Йонер. – Благодаря его абу .

– Ничего, – сказал Михаил. – У нас хорошая защита. Очень устойчивая ко всем изменениям. Если мы с Арралом почувствуем, что ктото ее ломает, у нас будет время для отступления.

– Ну что, отдавать приказ? – спросил Ронел.

– Да. Начали.

Ференстарший махнул рукой трубачу, и раздался сигнал к атаке. Солдаты первой тысячи подняли лежавшие на земле лестницы и длинные бревна и ринулись к стене. Они должны были быстро добежать до стен, приставить лестницы и начать карабкаться по ним. Но защитники города уже были наготове. На нападавших обрушились тучи стрел. А затем полилась горящая смола и появились специальные палки с крючьями, которыми сбрасывали ползущих наверх воинов. Разумеется, амулеты охраняли от повреждений. Но иногда несколько стрел одновременно поражали когото из воинов, и его защита не выдерживала. Точнее сказать, для отражения сразу множества атак у амулета не хватало энергии. Поэтому единичные стрелы порой достигали своей цели. И солдаты падали. Чаще раненые, чем убитые. Их тут же подхватывали ишибы, находящиеся в тылу. До ишибов тоже долетали стрелы, но их собственной защиты вместе с защитой амулета обычно хватало, чтобы парировать все физические угрозы. В соответствии с приказом командования ишибы старались особенно не лезть вперед, а лишь отслеживали изменения ти своих подопечных воинов и оказывали при необходимости помощь. Йонер с парой своих лучших учеников держались еще дальше от стен. И, в свою очередь, контролировали ти ишибов, следя за тем, чтобы принц не терял драгоценных союзников.

Врага атаковали лишь два ишиба: Аррал и Михаил. Они быстро набрали предельную высоту, позволявшую метать молнии в стан врага. И били вдоль крепостной стены, стараясь не задевать своих воинов. Они чувствовали, как щупы вражеских ишибов пытаются изменять их ти. Но пока что эти попытки были очень слабы и не представляли реальной опасности. По какойто причине на этом участке стены великие ишибы отсутствовали.

Принц особенно не надеялся на серьезный успех первой атаки. Его целью была лишь разведка обороноспособности стен и нанесение как можно большего урона оборонявшимся. Одновременно он хотел сберечь жизни своих солдат, избегнув неоправданных потерь.

Его воины в данной ситуации отвлекали часть ишибов на себя, позволяя ему почти без опаски атаковать с воздуха. Он и Аррал использовали только молнии, хотя личный амулет Михаила обеспечивал возможность подвергнуть противника действию других поражающих факторов, в частности огня и льда. Но и молнии были достаточно эффективны как против обычных солдат, так и против ишибов.

Атака продолжалась около получаса. Армия принца несла пока незначительные потери, а защитники столицы погибали один за другим. В конце концов, когда Михаил почувствовал, что к месту схватки приближаются несколько великих ишибов, он решил отступить, чтобы не рисковать понапрасну. Отход, а точнее, отлет принца со специальными флажками в руках, которые обычно хранились у него за поясом, явился сигналом для атакующего отряда. Солдаты постепенно выходили из сражения, а те, кто успел закрепиться на небольших участках крепостной стены, быстро спускались вниз. Уносили раненых и убитых. Первая попытка штурма Парма была завершена.

– Какие у нас потери? – спросил Михаил, когда отряд полностью вышел из боя.

– Всего двадцать убитых. Около ста раненых. Примерно половина из них вернется в строй очень скоро – у нас отличные ишибы, – доложил Ферен. – Остальные смогут принять участие в штурме завтра. Примерно десятерых придется отправить в обоз.

Уровень потерь был невероятно мал для армии, штурмующей крепостные стены. Частенько случалось, что около половины атакующих оставались под стенами навсегда после первого же серьезного штурма. Но амулеты Террота настолько увеличивали степень защиты и силы нападающих, что солдаты легко забирали с собой раненых и убитых. Под стенами не остался никто.

– Минут через пятнадцать начнем опять. Теперь уже с другой тысячей. Та же тактика, но в другом месте стены. Йонер, Иашт, ваши ишибы не устали?

Личная охрана командующего временно поступила в распоряжение Иашта.

– Нет пока, – ответил за двоих Йонер. – Раненых не очень много, так что мы в порядке.

Прошло немного времени, и солдаты принца, пробежав вдоль крепостной стены достаточно далеко от места первой атаки, предприняли новую попытку штурма. А потом еще и еще. Михаил и Аррал неизменно несли во вражеские ряды смерть и хаос.

Глава 36

Послы

У плохой страны может быть хороший посол. Но у хорошего посла не может быть плохой страны.

Принц Нерман

Король Миэльс был в бешенстве. Уже третий день продолжалась неразбериха. Королевские войска таяли на глазах. Причем это касалось не столько рядовых солдат, сколько ишибов.

– Что происходит?! – кричал он на советников. – Это что – осада?! Они ведь даже не несут потерь! Двое безумных летунов молниями уничтожают лучших из лучших! Кто они вообще такие?!

– Мы думаем, что это – сам принц и его наставник, великий ишиб Аррал, твое величество, – доложил Раун.

Бедный Аррал. Если бы еще год назад ему ктонибудь сказал, что о нем будут говорить во дворце, он бы очень удивился. А если бы узнал, что его будут называть великим ишибом, то его удивление превысило бы все границы.

– Какой еще принц, идиот! – заорал король. – Он – самозванец, а не принц! Разбойник! Освободитель рабов! Убийца ишибов! Вот он кто, а не принц!

– Виноват, твое величество, – спохватился Раун.

Эти три дня были, пожалуй, самыми тяжелыми в его жизни. Он мало спал, плохо ел, все время передвигался бегом, раздавая приказы, сам не веря в их эффективность.

– Откуда у них молнии? Ты узнал, почему никто из ишибов не может использовать молнии, а эти двое могут?

– Вероятно, это один из секретов великого ишиба Аррала, твое величество, которому он обучил своего ученика. Предполагаю, что у него еще много тайных возможностей, с помощью которых он и спас прин… гм… самозванца.

Бедный Толер Раун явно заговаривался.

– Кого спас, идиот?! – опять закричал Миэльс. – Не было никакого спасения! Не было! Самозванец – не принц Нерман. Запомни это! Я разберусь с тобой после того, как эта безумная осада закончится!

– Я не имел в виду, что он спас самозванца от покушения в детстве, – испугался Раун. – Нет, возможно, всего лишь когото когдато спас…

В другое время Ненор Зетен, второй советник короля, посмеялся бы над позорными оговорками своего давнего соперника. Но не сейчас. Он чувствовал себя ничуть не лучше, чем Толер. Ему приходилось бегать к солдатам, уговаривать великих ишибов и представителей четырех владетельных семейств, потом возвращаться и выслушивать королевские вопли. А затем – снова то же самое. Одни и те же крики, приказы, уговоры, доклады. Без сна, без еды, без отдыха. Любой будет близок к помешательству.

– Почему наши ишибы не могут просто убить эту парочку? – спросил Миэльс.

– У них невероятно сильная защита, – ответил Ненор. – К тому же они всегда атакуют одновременно с солдатами. Ишибы не знают, что им делать. Помогать тем, кто на стенах, или пытаться уничтожить прин… самозванца.

– Тогда почему ты не создашь отдельный отряд из великих ишибов? – спросил король. – Пусть они не обращают внимания на солдат, а занимаются только уничтожением самозваного принца!

– Так и было сделано, твое величество, – ответил Ненор. – В результате Аррал и самозванец углубились в город, спустились и ударили молнией прямо в этот отряд. За три дня мы потеряли четырех великих ишибов. В рядах ишибов царит паника. Их убивают, как слепых котят.

– Паника в рядах ишибов? – удивился король. Для него это сочетание слов было необычным. – А сколько сейчас у нас вообще великих ишибов?

– Осталось двенадцать.

– Двенадцать?! – опять вскричал король. – Почему так мало?!

– Четверо убиты, – ответил Раун. – Еще троих забрал Каретт.

– Как забрал? Зачем забрал? Куда забрал?

– Лечиться, – ответил Ненор.

Если бы в эту минуту Комен слушал разговор, то сам подивился бы своей прозорливости.

– Они больны? – изумился король. – Великие ишибы больны?

– Нет, твое величество, заболел сам глава рода Кареттов, далл Еар, – пояснил Раун. – Да так серьезно, что никто ему не может помочь. Великие ишибы втроем коекак поддерживают его жизнь.

Слух о методе, примененном для излечения Маэта, докатился до стен Парма гораздо быстрее, чем наступающая армия. Ишибы быстро поняли суть нового метода и взяли его на вооружение. Комен правильно догадался, как именно поступит его отец. Но все же не учел скорость распространения слухов.

Миэльс нахмурился. Чтото ускользало от его понимания. Шел штурм столицы, на счету был каждый ишиб, и в это время Еар Каретт заболевает загадочной болезнью, для лечения которой требуется целых три великих ишиба.

– Чушь какаято, – неуверенно пробормотал он.

Раун и Зетен считали точно так же. Хоть в этом вопросе они были солидарны с королем.

– Мы пытались переубедить его, – ответил Толер, – но он даже не пожелал нас принять. Сказал, что слишком плохо себя чувствует. Что мы можем сделать?

Действительно, они ничего сделать не могли. По какойто причине, о которой не знали даже ближайшие советники короля, главам четырех семейств было позволено многое. Почти все.

– А вы не пробовали привлекать ишибов, которые сохраняют нейтралитет? – поинтересовался Миэльс.

Раун горестно вздохнул:

– Пробовали. Парет, например, сказал нам, что непременно поможет, когда закончит важную работу с какимто цветком.

– Когда же он ее закончит? – поинтересовался король.

– Года через три, по его словам, не раньше, – ответил Толер.

– Неслыханно, – прошептал король. – Какая наглость! Призвать бы мерзавца к ответу…

Впрочем, даже для короля такое оставалось лишь в области мечтаний. Парет был величайшим из ишибов и, окруженный учениками, представлял собой реальную силу. Даже если королю и удалось бы какимто образом наказать дерзкого, то не факт, что другие независимые ишибы стерпели бы это. А их было немало.

Миэльс надолго замолчал. Он нервно ходил, меряя комнату небольшими шажками. Подошел к окну, потом к двери, снова к окну…

– Что же нам делать? – спросил он наконец.

Раун и Зетен ждали этого вопроса. Долго ждали. Многие годы. Все это время им приходилось влиять на своего своенравного и упрямого монарха исподтишка, очень мягко и осторожно. И то не всегда получалось, потому что Миэльс имел собственное суждение по каждому вопросу. А потом последовательно претворял свою идею в жизнь. Чаще всего точка зрения монарха базировалась на том, что первое взбредет в его венценосную голову.

Оба советника подобрались. Впервые за все время Миэльс поинтересовался их мнением.

– Продолжать обороняться, но одновременно контратаковать, – ответил Толер.

Ненор кивнул.

– У нас еще достаточно солдат и ишибов, чтобы нанести существенный вред армии самозванца. А лучше всего – уничтожить ее обоз. Я слышал, что у них там есть чем поживиться.

– Еще можно попробовать заручиться поддержкой Томола и Кманта, наших недавних противников, – добавил Зетен. – Если нам удастся убедить их, что к трону рвется именно самозванец, то они окажут помощь.

– А что они попросят взамен? – насторожился Миэльс.

– Что бы ни попросили, твое величество, лучше с ними согласиться, – сказал Толер. – Так мы потеряем лишь чтото малое, а в противном случае можем потерять все.

– Как все? – не понял король. – Ты хочешь сказать, что мы не сможем победить в схватке с самозванцем?

Чтото в голосе Миэльса насторожило Толера.

– Конечно, мы победим! – воскликнул он, пытаясь придать своему голосу уверенность. – Но есть, есть небольшой шанс… очень маленький, что нам сильно не повезет. В этом случае помощь союзников будет неоценима.

– Ладно. Поговорим с ними, – нехотя согласился король. – Однако пусть на многое не рассчитывают.

Миэльс и его советники даже не подозревали, что с Томолом и Кмантом уже велись переговоры от имени Ранига. И эти переговоры блестяще провели Михаил и Иашт.

После первого дня штурма, когда принц хотел отвести солдат от стен Парма в направлении приближавшегося обоза, один из постов доложил, что задержаны странные личности в сопровождении охраны. Эти личности направлялись в столицу и очень удивились, узнав, что она в осаде. Их было двое – тагга Кепат Ицук и уру Дыкон Бурен. Послы Томола и Кманта.

– Интересно, – сказал Ферен, – что будем с ними делать? С формальной точки зрения, между нашими странами мир. Отпустим?

– Зачем же? – произнес Комен. – Им можно найти применение. Уверен, что его высочество размышляет как раз об этом. Посмотри на его сосредоточенное лицо.

Михаил действительно усиленно думал, как можно использовать пленников. И мысли приходили в голову разные. Начиная с того, чтобы убедить их ни в коем случае не оказывать поддержки Миэльсу, и заканчивая тем, чтобы оказать помощь ему, принцу.

– Так что, твое высочество, – спросил Ронел, – привести их? Неудобно всетаки: такие важные персоны, а находятся с солдатами.

Ференстарший всегда и во всем следовал устоявшимся традициям.

– Пойди и поговори с ними минут десять. А потом веди сюда. Будем вместе допрашивать пленного. Да, и подайте мне мой сундучок.

Принц носил этот сундучок с собой почти всегда с тех пор, как приобрел его еще в Зарре. Разумеется, он не всегда сам держал его в руках, но, как правило, отдавал одному из доверенных лиц, находившихся поблизости.

– Какого пленного? – удивился Ронел. – У нас не пленный, а пленные. Их двое и еще охрана.

– Нет, ты не совсем меня понял, – сказал Михаил. – Послы Томола и Кманта – наши гости. А пленный у нас один. Вот он стоит.

– Где?

– Вот же. Наш пленный – Иашт.

Все присутствующие воззрились на принца. Особенно удивлен был сам Иашт.

– Почему это я пленный? – спросил он.

– Ты не просто пленный, – ответил Михаил, – а очень ценный пленный. Захваченный недавно. Приближенный Миэльса. Который в курсе всех его планов. Несущий с собой важное письмо к императору Фегрида.

На подвижном лице ишиба удивление начало медленно сменяться пониманием.

Принц покопался в сундучке, выуживая нужный свиток. Скажем прямо, излишне любознательный человек, заглянувший в этот сундук, был бы удивлен не только обилием свитков, хранящихся там, но также их содержанием. То, что утверждалось в одном свитке, нередко полностью опровергалось в другом. Михаил заготовил тексты почти на все случаи жизни. Эти тексты были заботливо скреплены личной печатью ти короля Миэльса.

– Так что ступай, Ферен. Конечно, не обманывай их, не нужно лгать. Скажи, что принц приглашает к себе. И что у принца есть пленный. Это будет абсолютной правдой: раз я назвал Иашта пленным, значит, он им и является.

Ронел удалился, ошарашенно покачивая головой. Он еще не до конца понял, что затевается. Не поняли этого и многие другие. А вот Иашт, Комен и Йонер догадались очень быстро. Они улыбались.

– Так в чем я должен признаваться? – поинтересовался Иашт.

– Вопервых, что Миэльс испытывает к тебе глубокое доверие и делится всеми планами. А вовторых, что он собирается после того, как покончит со мной, законным принцем, разорвать мирный договор с Томолом и Кмантом. А втретьих, и это главное, за тебя много скажет вот этот свиток. В нем уважаемый всеми нами Миэльс предлагает совершенно бесстыдную сделку императору Фегрида. Как нехорошо с его стороны.

– Примерно так я и думал, – улыбнулся командир ишибовразведчиков.

Очень трудно сказать, о чем подумали остальные приближенные принца, но Иашт уже точно знал, что Михаил располагает возможностью подделывать отпечатки истинной ти. Когонибудь другого это могло навести на мысль о том, что таланты принца этим не ограничиваются, а также о том, что с такими способностями любой может попробовать выдать себя за кого угодно. Но Иашт так не думал. Когда он узнал, что принц собирается отменять рабство, то это решило все. Ишибу стало безразлично и происхождение претендента на престол, и его странный аб, и необычное поведение. Политические воззрения принца и отношение к своим соратникам полностью оправдывали его в глазах Иашта. Ишиб был простым человеком, рожденным невольницей и получившим дворянство лишь благодаря своему абу. Дворянская честь, голубая кровь и тому подобное представлялись ему не более чем предрассудками.

Когда задержанные послы прибыли, Иашт уже примерно представлял себе, что и как будет говорить.

Тагга Кепат Ицук, представитель Томола, был солидным мужчиной среднего роста. Его отличало красное, до багровости, испитое лицо, изза чего он иногда даже пользовался пудрой, чтобы скрыть сей дефект внешности.

Уру Дыкон Бурен, посол Кманта, напротив, был бледен лицом, что наводило на мысли о какойто болезни, если бы Дыкон не носил традиционный для ишибов халат. У него был аб. Не большой, но и не маленький. Вполне достаточный для того, чтобы его уважали как ишиба, и недостаточный, чтобы претендовать на независимость.

Подойдя поближе к принцу, уру Бурен остановился, пораженный. Впрочем, так случалось со всеми ишибами при первом знакомстве с абом Михаила.

– Подходите, господа, – приветливо взмахнул рукой молодой человек.

Ицук приблизился решительно, а Бурен – с небольшой опаской.

– Твое высочество, – поклонились оба.

Они следовали этикету. Вопервых, человек, называющий себя принцем, заговорил первым. А вовторых, если принца поддерживало такое количество дворян и ишибов, то вряд ли он был самозванцем.

– Как прошло ваше путешествие? – поинтересовался тот.

Он не знал, откуда двигались послы, но предположил, что путешествием может считаться любое перемещение.

– Благодарю тебя, твое высочество, – снова поклонился Бурен. – Сначала все было хорошо, а потом у нашей кареты поломалась ось. И мы задержались на целый день.

– Это же удача, господа, – улыбаясь, ответил принц. – Проследуй вы раньше, я не имел бы счастья познакомиться с вами.

– Несомненная удача, – подтвердил Ицук.

– Позвольте представить вам моих офицеров и ближайших друзей. Великие ишибы Аррал и Йонер. Заместители командующего тагга Комен Каретт и уру Ронел Ферен, с которым вы уже познакомились. А также представители штаба.

В ответ на каждое представление послы вежливо раскланивались. А при упоминании имени Каретта ощутимо вздрогнули. Они сразу же сделали вывод, что одна из семей поддерживает принца.

– Простите, что не предлагаю вам пообедать, наш обоз еще не подошел, – дипломатично извинился Михаил. – Мы в походе, знаете ли.

– Это пустяки, твое высочество, мы пообедали недавно.

После долгого обмена ничего не значащими фразами принц перешел к делу.

– Очень рад, что между нашими странами наконецто установился мир.

– Твое высочество согласен с условиями мира? – быстро спросил Ицук.

– Конечно, – широко улыбаясь, с сердечной искренностью в голосе ответил он. – Я нахожу их приемлемыми и справедливыми.

Ронел слегка поморщился, осознав свою ошибку. Ему не нужно было сейчас активировать свое умение распознавать правду. Ложь, произнесенная в его присутствии, оказывала на него такое же влияние, как звук бормашины на пациента в кресле стоматолога. К счастью, Ферен стоял за спинами послов, и они не могли видеть выражение его лица.

– Мы рады это слышать, твое высочество, – снова поклонились послы.

– Дада, мир – между нашими странами отвечает моим замыслам и чаяниям, – соловьем разливался Михаил. – Великая мудрость ваших достойных королей позволила избежать затяжного кровопролития.

Послы все время кланялись. Их спинам это было привычно. А Ронел на заднем плане морщился почти при каждом слове.

– Но меня смущает одна вещь, – печально добавил принц. – Очень смущает и печалит.

– Какая вещь? – спросил Ицук, насторожившись, отчего его лицо еще более покраснело.

– То, что существовать этому миру недолго. Если, конечно, моя попытка свергнуть узурпатора потерпит поражение.

Теперь насторожился и Бурен.

– Почему миру недолго существовать, твое высочество? – спросил он.

– Да потому что коварный узурпатор Миэльс вынашивает планы разорвать договор. За вашей спиной. В союзе с империей Фегрид.

Послы переглянулись. Их лица выражали тревогу. Они четко среагировали на ключевые слова «разорвать договор», «за спиной» и «империя Фегрид».

– Это очень серьезные обвинения, твое высочество, – ответил Ицук. – Мы, конечно, безоговорочно верим тебе, но будем вынуждены представить нашим королям доказательства.

– Конечно, – добродушно произнес Михаил, обводя рукой своих офицеров и деревья, словно призывая их всех выступить свидетелями его правоты. – Мы же серьезные люди. И знаем, что доказательства требуются везде. Если бы у меня их не было, я бы не сделал даже намека на столь ужасные намерения «дядюшки».

Лица послов выражали заинтересованность.

– Господа, я хотел бы вам представить доверенное лицо Миэльса, одного из его тайных советников, ишиба Иашта. Он был захвачен нами сегодня в плен и уже дал показания.

Иашт с печальным видом вышел вперед. Его лицо выражало скорбь. Было видно, как тяготит плен столь важного и благородного человека.

– Я не хотел бы оказывать никакого влияния на вашу беседу с пленником, поэтому допросите его сами. Он согласился отвечать на все вопросы в обмен на жизнь, – принц был сама любезность.

Бурен внимательно осмотрел аб «советника Миэльса». Иашт загодя снял амулет, поэтому сейчас его способности ишиба предстали перед всеми так, как есть. Посол Кманта остался доволен увиденным – перед ним был настоящий ишиб. Возможно даже, немного посильнее, чем он сам.

Послы поклонились, благодаря за оказанное им доверие. Михаилу было интересно, на каком этапе разговора послы ему полностью поверят. Это было важно знать. Жители мира Горр в целом проигрывали жителям Земли по части подозрительности. Нравы были простыми, поэтому, изображая с должным усердием откровенность и доверчивость, можно было добиться потрясающих результатов. Хотя, возможно, у него был к этому талант. И на Земле он смог бы добиться тех же результатов при том же усердии. Но послыто – дело другое. Они вряд ли были наивными и доверчивыми.

– Рад познакомиться с тобой, советник Иашт, – церемонно произнес Бурен.

Он следовал установившейся традиции при обращении. Звание советника было выше звания простого ишиба. Хотя по статусу великие ишибы уступали лишь королю и наследным принцам, не говоря уже об обладателях любых других должностей и титулов, включая далл. Что не мешало великим ишибам служить наиболее могущественным даллам.

– Взаимно, достойные послы, – поклонился Иашт.

– В чем заключались твои функции при дворе Миэльса? – спросил прямо в лоб Ицук.

– Контроль за тайной сетью ишибов, которые были приставлены к каждому высокопоставленному чиновнику. Во избежание бунтов и заговоров.

В данном случае Иашт говорил правду. Такие ишибы действительно существовали, и он был одним из них. Хотя и не руководил ими. Это почти правдивое признание очень удивило Ронела. Прямолинейный солдат раньше об этом не догадывался.

Ицук кивнул. Это была очень важная должность, требующая доверия короля.

– Как же ты попал в плен?

– Вез письмо Миэльса. Не ожидал увидеть здесь войска принца.

– Что это было за письмо?

– Могу ответить на этот вопрос лишь с разрешения его высочества.

– Вопрос снимается, – быстро ответил Ицук, взглянув на лицо Михаила, которое стало непроницаемым. – Какие планы были у Миэльса по поводу договора между нашими странами?

– Он неоднократно высказывал желание отомстить вашим королям и уже начал переговоры с представителями империи Фегрид. Надо сказать, успешные переговоры. Империя заинтересована в том, чтобы расширить свои территории за ваш счет.

– Это очень существенное обвинение, – осторожно сказал Ицук. – Очень существенное, очень важное и очень опасное…

Он сделал паузу:

– Для такого обвинения нужны соответвующие доказательства.

– Ты хочешь сказать, что не веришь пленному? – поинтересовался принц с тем же бесстрастным выражением на лице.

– Верю, конечно, верю, – дипломатично ответил Ицук, – но его самого могли обмануть… Все же понимают, как это бывает.

Бурен кивнул.

Михаил чуть нахмурился. Послы оказались вовсе не такими простодушными, как он предполагал. Пришло время показать последний козырь.

– Хорошо, вы можете ознакомиться с письмом, – судя по виду принца, решение далось ему нелегко.

Он вытащил изза пазухи свиток и протянул его послам.

Ицук взял письмо. Принц отметил, что руки посла немного дрожали.

Начав читать, Ицук бросил быстрый взгляд на Бурена, который пристроился сбоку. Тот медленно наклонил голову. Михаил догадался, что печать Миэльса прошла проверку на подлинность.

По мере чтения свитка брови послов удивленно ползли вверх.

– Это немыслимо, – прошептал Бурен. – Какое коварство!

Лицо Ицука пошло какимито красными пятнами.

– Миэльс не мог все это придумать сам, – сказал он, – ктото ему насоветовал.

– Мне бы очень хотелось знать, кто именно, – согласился с ним Бурен. – Такой человек опасен.

Михаил мысленно поздравил себя. Создавая этот свиток, он воспользовался одним из самых низких и подлых книжных сюжетов, который ему удалось извлечь из памяти. В его мире даже существовал термин «чернуха» для описания подобных творений.

– Вы теперь видите, какие люди окружают Миэльса и на что способен он сам, – поучительно заметил принц. – Как ему можно верить после всего этого?

Оба посла согласно закивали. Он понял, что выиграл. Судя по выражению их лиц, они почти все приняли за чистую монету.

– Когда король Миэльс собирался разорвать договор? – спросил Ицук Иашта.

– Как только воспользуется вашей помощью для избавления от принца Нермана. Ведь ваши войска все еще поблизости, а солдат империи Фегрид еще нужно ждать. К тому же он надеялся, что армия принца изрядно потреплет ваши силы.

– Какое коварство! – воскликнул Бурен. – Мой король немедленно должен знать об этом!

– А что, король Миэльс признаёт принца? – осторожно поинтересовался Ицук, чье лицо к этому моменту напоминало спелый помидор.

Иашт потупился. Было видно, что он колеблется, говорить об этом или нет, но потом решился:

– Король не очень любит общаться на эту тему. Он называет принца самозванцем, но несколько раз оговаривался, произнеся имя «Нерман».

Эта фраза возымела эффект. Михаил даже поздравил себя с тем, что так удачно выбрал Иашта на роль пленника. Любой другой справился бы с ролью гораздо хуже.

– Как твое высочество хочет поступить с нами? – спросил Ицук.

– Вы – мои гости, – вежливо ответил Михаил. – Вы можете делать все, что вам вздумается, и идти туда, куда вам захочется.

– В таком случае, не возражает ли принц, если мы откланяемся? – нерешительно поинтересовался Бурен. – Наши владыки должны немедленно узнать обо всем, что мы услышали здесь.

– Разумеется. Жаль, конечно, что вы не дождетесь обоза и обеда, но если торопитесь, то ступайте.

– Благодарю, твое высочество. А нельзя ли нам… взять с собой пленника и письмо?

Этот вопрос был ожидаем.

– В другой ситуации я отдал бы вам пленника, не задумываясь, – ответил он, – но это очень важный пленник. Он знает так много полезной нам информации, что отпускать его в условиях войны с Миэльсом было бы непредусмотрительно. А письмо мне еще самому может пригодиться. Для переговоров с империей Фегрид.

– Мы понимаем, твое высочество, – еще раз поклонились послы. – Были очень рады познакомиться с тобой.

Так Михаил провел первые в своей жизни международные переговоры.

После отбытия послов Ференстарший тихо сказал принцу:

– Знаешь, твое высочество, я принял важное решение. Думаю, что тебе интересно о нем узнать.

– Какое же, Ронел?

– В твоем присутствии я больше не буду пользоваться своей способностью к распознаванию лжи. Если, конечно, ты не прикажешь ею воспользоваться. Прошу понять меня: мне уже немало лет, и мое здоровье не позволяет все это выслушивать.

Михаил внутренне возликовал. С его плеч свалился тяжкий груз. Ференстарший – единственный, кто реально мог разоблачить самозванца. Молодому человеку приходилось постоянно разыгрывать собой герояразведчика, следя за каждым своим словом в присутствии Ронела, чтобы случайно не проболтаться о своем происхождении или еще о чемнибудь, что имеет отношение к его прошлому. Даже более того: ему приходилось быть настороже даже в отсутствие Ференастаршего, так как была вероятность того, что тот мог внезапно появиться и чтонибудь услышать! Это было очень тяжело, ведь Михаил не был этим самым героемразведчиком, ему хотелось хоть немного расслабляться в присутствии доверенных лиц.

– Конечно, Ронел, – участливо сказал принц, – я тебя понимаю и не буду требовать невозможного. Будет даже лучше, если ты мне станешь сообщать, когда собираешься прибегнуть к своему дару. Со своей стороны, постараюсь не отягощать тебя излишней работой. Лишь в случае необходимости. Здоровье прежде всего!

Глава 37

Взятие Парма

Любая победа опьяняет. Особенно в состязании «кто больше выпьет».

Тысячник в отставке Манк

Четвертый день осады принес хорошие новости осаждавшим. Они заключались в том, что «лисам» Иашта – ишибамразведчикам, пробравшимся в город, удалось подготовить тот самый запланированный легкий бунт. По замыслу Михаила, это должно было стать одновременно восстанием рабов, некоторого числа незнатных дворян и, как ни странно, купцов. Принцу удалось подобрать ключики к гильдиям торговцев. Он обещал им упорядочить сбор налогов, а также небольшое их снижение и при этом не был голословен. Его шпионы ознакомили купцов с проектами законов, которые принц примет немедленно, как только займет свой по праву трон. Торговым людям понравились разделы проектов, касавшиеся их сословия. Безусловно, работорговцы были категорически против принца, но все остальные дружно высказались «за». Усилия, потраченные Михаилом в Сцепре на изучение разного рода архивных свитков и текущих документов, на составление проектов новых законов и распоряжений, приносили свои плоды.

– Люди в столице готовы выступить хоть завтра, – сказал Иашт принцу. – За минувшие два дня нам удалось сделать чудо. А рабы вообще готовы даже пойти на штурм королевского дворца.

– Вопервых, штурмовать дворец будем мы сами, – ответил тот, – все остальные полягут под ударами ишибов. Вовторых, восстание нужно поднимать как можно скорее. Если завтра это возможно, то лучше так и сделать. А втретьих, все, что требуется от восставших, – это открыть ворота и отойти в сторону. Дальше мы справимся и без толпы. Лишние жертвы никому не нужны.

Он был абсолютно прав. Последние события показали, что силы Миэльса уступают силам нападавших. К тому же принц и Аррал нанесли огромный урон защитникам столицы. Возможно, если бы не было огромных крепостных стен, то город пал бы в течение одногодвух дней.

– Тогда бунт начнется завтра сразу после заката, – сказал Иашт.

– Это было бы очень хорошо. Пусть твои люди и командиры восставших отметят всех, кто принял участие или, что еще лучше, совершил геройские поступки. Никто не останется без награды.

Михаил уже давно решил отладить систему поощрений и наказаний. Никакой поступок, принесший пользу государству, не должен остаться незамеченным. А поступки во вред не должны оставаться безнаказанными. Он в свое время читал популярные статьи по некоторым юридическим вопросам. И знал, что главное, – это не строгость наказания, а его неотвратимость. Поэтому мысленно спроецировал этот же принцип и на поощрение. Главное – не щедрость награды, а ее непременное вручение.

– Вот еще что, – добавил он, – пусть твои люди позаботятся, чтобы у восставших были какието отличительные знаки. Допустим, повязки на рукавах, по которым их можно было бы легко отличить от воинства Миэльса.

– Лучше тогда белые, – подумав, сказал Иашт, – они будут наиболее заметны ночью.

– Тогда после заката мы начнем очередной штурм вдали от ворот. Другой отряд будет ожидать сигнала – открытия ворот. После чего ворвется в город.

Атаки на Парм следовали одна за другой. Тысяча за тысячей по очереди штурмовала стены. Так как Михаил и Аррал представляли единственную понастоящему грозную ударную силу, то число приступов зависело лишь от их усталости. А если принять во внимание, что амулеты позволяли эффективно снимать усталость, то принц фактически прекращал атаковать столицу лишь на время сна или еды. Потери нападавших были попрежнему минимальны.

Только однажды над принцем нависла реальная опасность. Один раз, увлекшись сражением, он не сразу заметил трех великих ишибов, подошедших слишком близко. Михаил спохватился, когда понял, что его ти стремительно теряет устойчивость. Конечно, амулет препятствовал этому, но сразу же стало ясно, что он не справляется. Принц испугался. Частота его сердцебиения мгновенно увеличилась. Прежде он чувствовал себя в относительной безопасности, ему мало что угрожало, к настоящему бою он не привык. Ему нужно было чтото решать, но времени не было. Еще пара секунд, и, возможно, все было бы кончено, у него не было возможности не только использовать молнии, но и отлететь подальше. Он элементарно не успевал это сделать. К счастью, будучи предусмотрительным человеком, принц продумал заранее пути ухода от атаки. Даже испуг не мог помешать ему действовать правильно. Главное – разорвать контакт с противником или же ослабить его. Он выключил левитацию и камнем стал падать вниз. Это сразу же помогло. Ишибы с трудом концентрируются на движущемся объекте. Амулету же было совершенно безразлично, в каких условиях стабилизировать ти. Принцу удалось замедлить падение около самой земли. Он вскочил на ноги и побежал изо всех сил прочь от столь опасного противника. Скорость его перемещения на своих двоих значительно превышала достигнутую им скорость полета. К счастью, он приземлился за пределами города. Но даже там, внутри, он бежал бы по улицам, так как ишибы не могли атаковать его в движении. То есть он имел реальные шансы убежать, а потом перемахнуть через стену. Но с тех пор он стал внимательнее.

«Неужели скоро я возьму столицу? – думал Михаил, когда Иашт ушел. – Подумать только. Еще год назад я был обычным ученым, а теперь в какомто шаге от короны. Мне подчиняются тысячи, а скоро подчинится и целая страна».

Эти мысли посещали молодого человека нечасто. В основном потому, что у него не было ни одной свободной минуты. Все время чтото происходило, все время ктото чегото от него требовал, все время нужно было чтото делать. Он очень надеялся, что, когда покончит наконец с этой войной, у него все же появится свободное время. Хотя бы для того, чтобы тщательно поразмыслить над вещами, не имеющими отношения к выживанию и битве за корону.

Вот сейчас как раз случился небольшой перерыв между атаками.

«А не продлить ли мне его? – подумал он. – Если завтра все решится, то куда торопиться сейчас? Полюбуюсь хотя бы природой. Красивые деревья. Какие странные тени они отбрасывают. Кажется, вотвот оживут. Вон там уже одна ожила, что ли? Нет, это кажется. Просто ктото ко мне бежит. Бежит? Кто? Опять? Зачем?!»

– Твое высочество! – закричал Торк, еще не успев добежать до принца. – Госпожа Инкит! Госпожа Инкит!

– Что с ней? – спросил Михаил, взволновавшись.

Он ее, конечно, не любил, но сильно к ней привык. Она ему нравилась. Ведь редко можно встретить человека, с которым всегда хорошо.

– Она здесь, твое высочество! – доложил Торк. – Рвется к тебе! Постовые преграждают ей путь, но никто не смеет прикасаться к… гм… твоей знакомой.

– Только ее тут не хватало! – воскликнул принц.

Он, конечно, рад был бы увидеть Инкит, но не в этой же обстановке! На нее не хватало времени.

– Так что нам делать? – спросил Торк. – Сказать, что тебя нет?

– Она не поверит, – с сожалением произнес он. – Где же мне быть, как не с войсками? Ладно, зови ее. Выслушаем.

На какоето время Михаил закрыл глаза. Ему так хотелось побыть хоть немного одному. Конечно, стоящая за деревьями охрана из ишибов не считается. Он уже привык к ней, как и к мысли о том, что правитель никогда не будет в настоящем одиночестве. Разве что в тишине. Но даже за тишину он был бы очень благодарен.

– Нерман! – закричала Инкит изза деревьев.

Мгновение – и она повисла у него на шее.

– Как ты здесь оказалась? – спросил он вместо приветствия, одаривая ее холодным взглядом.

– Я очень соскучилась, – пробормотала Инкит, – и подумала, что ты мне будешь рад.

– Я рад, – твердо сказал Михаил, – но не настолько, чтобы останавливать сражение для твоего удовольствия.

Девушка слегка отшатнулась. Ее отпугнул такой холодный прием. Обычно принц всегда был очень любезен с ней.

– Так как ты здесь оказалась? – повторил он свой вопрос.

– Приехала в карете.

– Без охраны?

– Только с кучером, – Инкит потупилась, – я очень торопилась.

Конечно, он и раньше встречал девушек, способных на безрассудные поступки, но чтобы решиться на такое…

– Ты понимаешь, что идет война? Кругом хаос, беглые рабы… тьфу… свободные разбойники. Опасность на каждом шагу. Без десятка человек охраны передвигаться опасно.

– Понимаю, – тихо произнесла девушка.

– А если бы с тобой чтото случилось? – продолжал допытываться он. – Мне что, надо отозвать армию от стен и броситься тебе на помощь?

– Ты бы это сделал? – обрадовалась Инкит.

Принц тихо застонал.

– Как поживает твой отец? – вместо ответа спросил он.

– Хорошо. Как обычно. Даже лучше. У него сейчас очень много заказов.

Действительно, немало людей хотели посмотреть на отца фаворитки принца Нермана.

– Вот что. Я очень тебе рад и все такое… Но идика ты в обоз. Найди Ксарра. Скажешь, что я тебе велел помочь ему. Не знаю, какое дело он тебе придумает, но фантазия у него богатая. Если у меня появится свободное время, то я тебя позову.

– Хорошо, – тихо произнесла девушка. И повернулась, чтобы уйти.

– Подожди, – остановил ее Михаил, ощутивший острый приступ жалости. Он знал, что это – плохое чувство, но ничего не мог с собой поделать.

Принц шагнул к Инкит и поцеловал ее в губы. Это был длинный поцелуй. И многообещающий. К счастью, девушка не знала, что обещания – специализация ее любовника.

Оторвавшись от его губ, Инкит снова смотрела на него сияющими глазами.

– Иди теперь, – мягко сказал он, слегка подталкивая девушку. – Я позову тебя, когда можно будет. Не волнуйся.

Инкит улыбнулась и убежала.

Глядя ей вслед, Михаил подумал о том, какое обаяние скрывается в энергии юности. Движения бегущей девушки были ни на что не похожи. Разве что на бег лани, как удачно отмечали поэты далекой Земли.

– Толер, когда Томол и Кмант перестанут тянуть время и помогут нам? – спросил король Миэльс. – Враг стоит под нашими стенами уже который день!

Советник Раун не знал, как это объяснить своему королю. Ведь если послы говорят «мы подумаем», это значит, что они действительно подумают. И размышления будут длиться до того времени, когда отпадет необходимость в действиях. Но почему оба недавних противника отказываются поддержать Раниг даже в обмен на заманчивые предложения, он и сам не догадывался.

– Твое величество, – ответил Раун, – возможно, Томол и Кмант поддержат нас. Но сделают это в последнюю минуту, потому что, ты знаешь, их короли не очень хорошо относятся лично к твоему величеству.

Миэльс об этом знал. Но он не мог понять, почему так испортились отношения. А ведь все началось после совершенно невинного разговора. Когда Миэльс хвастался перед королем Кманта Растом своим успехом у женщин, тот сказал с легким оттенком зависти, что, возможно, способности к любовным утехам Миэльса превышают его собственные. На что польщенный Миэльс тут же ответил, что жена Раста говорит то же самое. Почему так вздохнули все придворные вокруг? Вот что он сказал не так? Почему после безобидной беседы отношения так испортились? И Раст в союзе со своим другом, королем Томола, возжелал его крови…

– Что ты имеешь в виду под последней минутой? – строго спросил Миэльс у Рауна. – Мы что, можем проиграть? Разве этот выскочка способен разбить нашу армию?

Толер хотел было заметить, что именно этим выскочка и занимается в настоящий момент, но вовремя спохватился. Правду опасно говорить в лицо некоторым правителям. Потому что те живут в какомто своем мире, и их представления о собственной стране слишком далеки от реальности. Или, может быть, у них такие представления как раз потому, что никто не рискует говорить им правду? Впрочем, Толеру было недосуг размышлять над этой проблемой.

– Что ты, твое величество, – ответил он. – Мы не можем проиграть. Это невероятно. Недавно трое великих ишибов чуть было не уничтожили самозванца. Он позорно бежал на виду у всей армии! Сейчас мы почти готовы к ответной атаке. Она состоится завтра. Ишибы при поддержке кавалерии ударят в тыл армии самозванца.

– Постарайтесь взять его живым, – сказал Миэльс. – Мы поступим с ним так, чтобы другим было неповадно бунтовать. Я – единовластный правитель Ранига!

Раун мог бы поспорить с этим. С его точки зрения, у Ранига были еще четверо правителей – это главы четырех богатейших и самых влиятельных семей. Но он опять благоразумно промолчал. На этот раз по двум причинам. Вопервых, он не желал выводить короля из себя, а вовторых, сам принадлежал к одной из этих семей и, не скрываясь, пользовался своими родственными связями.

Кто знает, может быть, завтра контратака и принесла бы успех Миэльсу. Но дело было в том, что именно на вечер этого дня Михаилом был намечен финальный штурм столицы.

Солнце клонилось к закату. Натиск армии принца не ослабевал. Несмотря на то что решающий штурм должен был состояться вечером, он решил не отдыхать. Его армия была разделена на три отряда, примерно по тысяче в каждом. Ими командовали возведенные в ранг тысячников Танер, бывший командир наемников, а также Маэт и Торк. Ференстарший и Комен помогали Михаилу осуществлять общее руководство военными действиями.

Жизнь Танера, как и многих в мире Горр, была тяжела и полна лишений. Он родился в семье мелкопоместных дворян, но смог быстро сделать военную карьеру. В течение трех лет дослужился до сотника личной охраны императора в Фегриде, что было совсем неплохим результатом. Впрочем, ему, не имевшему никаких могущественных покровителей, удалось сделать это, бросаясь одним из первых в любые схватки. Танера окружала слава храбреца и дуэлянта. Он неизменно подавал прошения и добивался отправки, как сказали бы в мире Михаила, в любые «горячие точки» империи. Также с завидной регулярностью Танер посещал соревнования и турниры. Конечно, Танер отдавал себе отчет, что он отнюдь не первый фехтовальщик или копейщик империи. Но и не последний. Поэтому рассудил, что если не будет пропускать ни один турнир, в конечном итоге ему повезет. Молодость, храбрость, целеустремленность, кипучая энергия – вот слагаемые его успеха. И действительно, ему удалось занять второе место в конкурсе мечников при отсутствии основных претендентов. После чего он сразу же получил приглашение стать офицером охраны императора. И вот тут начались неприятности. На эту должность претендовал отпрыск некоего знатного семейства, который был весьма разочарован, когда какойто почти безродный выскочка опередил его. В результате все последующие дуэли, в которых участвовал Танер, становились предметом пристального внимания. Иными словами, после каждой схватки сотника открыто обвиняли в убийстве. Обычно находились свидетели, которые опровергали обвинения.

Но однажды их не нашлось. Перед Танером был выбор: или предстать перед судом с последующим смертным приговором, или бежать из страны. Он выбрал второе. Сформировал отряд наемников. Служил тем, кто мог хорошо заплатить. Брался за самые неблаговидные дела и в конечном итоге оказался в отряде принца благодаря знакомству с Ференом. Он, пожалуй, был единственным, кто нисколько не колебался, поддерживать Михаила или нет. Честолюбие подсказало ему, что это – великолепный шанс для карьерного роста. И Танер присягнул Михаилу сразу же. Он не прогадал. Хотя сначала и оставался в ранге сотника, но потом, по мере роста численности армии, его авторитет рос. Сейчас он уже командовал тысячей и был советником принца. А после победы над Миэльсом, кто знает, возможно, станет генералом. Принц производил на всех благоприятное впечатление. Уж кемкем, а неблагодарным его назвать было нельзя.

Итак, в наиважнейший день всей кампании Танер командовал отрядом, на котором лежала задача осуществить отвлекающий маневр. Перед заходом солнца он должен был штурмовать часть стены, противоположную воротам. Ему в поддержку дали несколько ишибов, включая Йонера. На этот раз ишибам было велено не только оказывать помощь раненым, но и атаковать самим.

– Что там у нас с солнцем, твое высочество? – поминутно спрашивал Ферен, которому не было видно изза деревьев.

Михаил и Аррал висели в воздухе над их верхушками и наблюдали как за солнцем, так и за воротами. Восстание в Парме было приурочено к закату.

Они видели, что с другой стороны города в небо поднимается дым. Видимо, Йонер с ишибами взялись за дело всерьез и подожгли чтото. Михаил не отводил от ворот глаз. Солнце уже село, но они все еще были закрыты. Со стороны столицы доносился какойто шум, но было трудно понять, связан ли он с восстанием или с переполохом, который подняли Танер и Йонер.

С момента заката прошли полчаса, затем час. Принц начал волноваться. Если ворота вскоре не откроются, то отряд Танера придется отзывать. Войска не смогут вести бой так долго, это чревато большими потерями. Ишибы могут устать, когда количество раненых превысит определенный предел. А это значит, что смертность значительно возрастет.

Но внезапно Михаил заметил какоето движение. Неужели створки ворот дрогнули?

– Ворота! Ворота! – закричали самые зоркие из воинов.

Они действительно стали открываться.

– Вперед! – завопил Михаил что есть мочи, снижаясь.

Его скорость передвижения по земле значительно превышала возможности перемещения по воздуху.

– Вперед! – подхватили Ференстарший и Комен.

Двухтысячный отряд ринулся к воротам.

– Не толпитесь там! – указывал Ронел на бегу. – Сначала проходит первая сотня! Первая! Потом вторая! Слушай мои команды!

Какимто образом он сумел добежать до ворот раньше всех.

– Пошла первая сотня! – кричал Ферен. – Помните, что белые повязки не трогать! Теперь вторая! Куда прешь?! Вторая, я сказал!

Пока сотни протискивались в ворота, Михаил достиг стены и снова взмыл в воздух. Вся площадь перед воротами была завалена трупами. Там были в основном тела стражников и ишибов. Ишибов вывели из строя люди Иашта, а со стражниками расправилась толпа с белыми повязками на рукавах. Сейчас эта толпа теснилась, освобождая место для армии принца.

– К дворцу! Быстро! – командовал Ферен. – Не задерживайтесь в воротах! Идите на главную площадь!

Армия принца постепенно втягивалась в столицу и устремлялась к главной дворцовой площади. Пока что они не встречали никакого сопротивления. На противоположной стороне города все еще шел бой, а повстанцы уничтожили стражу в этой части столицы.

Еще в Сцепре командующий распорядился выкрасить доспехи в синий цвет, чтобы можно было издалека отличать своих солдат от солдат противника. И сейчас синяя река текла по улицам ко дворцу.

Когда солдаты прошли несколько кварталов, им начали попадаться разрозненные отряды стражи. Но они не могли оказать достойного сопротивления, воины с амулетами Террота легко сметали их.

Но даже мельчайшие помехи замедляли скорость продвижения армии. Михаил и Аррал вполне успевали следовать за своими солдатами, не приземляясь.

Как ни торопились войска, но уже было заметно, что на дворцовой площади выстраиваются защитники. Там были не только королевские гвардейцы, но и представители трех из четырех влиятельнейших семей. Еар Каретт накануне с помощью различных ухищрений отозвал почти всех своих солдат и ишибов.

Михаил отлично видел противника на главной площади, в отличие от Ферена. Поэтому принцу пришлось громко крикнуть:

– Первые две сотни – налево! – заорал он сверху. – Сворачивайте на соседние улицы слева! Третья и четвертая – направо! Занимайте все правые улицы!

Он остро ощущал необходимость регулировать перемещения армии. Если бы его солдаты вышли на площадь только одной улицей, то могли быть легко заблокированы. А вот если на площадь хлынет поток со всех сторон, то его будет очень трудно сдержать.

– Слушать принца! – закричал Ферен.

Он быстро понял, в чем дело. Его сообразительность и уровень тактического мышления вообще удивляли. Обычно несколько прямолинейный, Ронел на дух не переносил любые дипломатические хитрости на переговорах, но зато мгновенно и без лишних сантиментов реагировал на малейшие изменения в боевой обстановке, как матерый и безжалостный хищник.

Он быстро повторял приказы вслед за командующим. Его голос, тренированный многими годами командования ранигской тысячей, был гораздо более звучным.

Действие разворачивалось стремительно. Вот уже передовые сотни армии Михаила достигли противника и врезались в его порядки. Рядом с простыми солдатами бежали ишибы. В их первоочередную задачу входило быстрое уничтожение ишибов противника.

Как только началась схватка на площади, принц поймал себя на мысли, что нужно было остановить солдат. И сначала предложить защитникам сдаться. Возможно, часть из них согласилась бы на этот шаг. Однако еще не все было потеряно.

Он ударил молнией высоко в воздухе и закричал:

– Сдавайтесь! Бросайте оружие! Вам будет сохранена жизнь! Долой узурпатора!

Ферен и часть громкоголосых офицеров тут же подхватили этот призыв. Никто не был заинтересован в затягивании боя.

Надо сказать, что это возымело эффект. Солдаты Миэльса были уже достаточно напуганы мощью противника. Ведь нередко случалось, что один и тот же защитник города сбрасывал одного и того же нападавшего со стены несколько раз. А тот неизменно изо дня в день возвращался в строй. О таких случаях ходили легенды. Казалось, большая часть войска принца неуязвима.

Некоторые из солдат Миэльса бросили оружие. Схема взятия в плен уже была отработана до мелочей. Пленных солдат оттесняли назад, где их встречала специальная группа воинов. И отводила еще дальше от поля боя.

Вражеские ишибы в плен сдаваться не собирались. Они медленно отступали в сторону дворца, теряя тех, до кого сумели дотянуться бойцы из команды Иашта.

Михаил стремился избежать хаотичного ближнего боя. Поэтому его солдаты еще в Сцепре долго тренировались не напирать на передние ряды и оставлять им пространство для маневра. Ведь каждый солдат представлял собой уникальную боевую единицу, которой требовалась определенная свобода движения, чтобы реализовать все свои возможности.

Постепенно, шаг за шагом, армия принца оттесняла противника ко дворцу. Когда Михаил и Аррал убедились, что все желающие сдаться уже сделали это, они начали бить молниями прямо в глубь войска защитников дворца, стараясь поразить прежде всего ишибов.

То ли это существенно повлияло на ход боя, то ли возымела успех атака подразделения Танера с другой стороны, но ряды солдат Миэльса ощутимо дрогнули. Танер сумел прорваться через стену, сметя боевые порядки оборонявшихся, немало потрясенных тем фактом, что принц, оказывается, уже штурмует дворец.

По сути, резиденция короля Миэльса была окружена. А победа была лишь вопросом времени.

Теперь солдаты противника начали массово сдаваться в плен. До самых непримиримых дошло, что сопротивление не имеет никакого смысла. Сдавались даже ишибы. Они справедливо рассудили, что, если принц победит, ему не придется уничтожать ишибов Миэльса, если они прекратят боевые действия.

Первые ряды наступавших ворвались во дворец. К удивлению Михаила, ни разу за время сегодняшнего наступления он не видел великих ишибов. Дворцовая стража уже не сопротивлялась.

Принц и Аррал влетели во дворец через окно второго этажа. Им встречались бывшие сторонники Миэльса. Но стража бросала оружие, видя перед собой халаты ишибов, а придворные ишибы в ужасе убегали, бросив лишь один взгляд на аб Михаила.

– Ничего не ломать! – раздавались приглушенные крики Ферена. – Не трогать! Дворец принадлежит принцу!

Ронел не зря заботился о сохранности обстановки здания. Комен, заметив, что армия принца состоит большей частью из авантюристов, был совершенно прав.

– Ишибы и офицеры занимают посты! Остальные – разбирайтесь с пленными! Ничего не трогать больше! Вторая тысяча – покинуть дворец! Выйти на площадь! Всем на площадь! Во дворце остается лишь первая тысяча! Торк! Выводи своих людей!

Под эти приказы Михаил и Аррал прошли в святая святых дворца – приемную Миэльса. На пути туда им никто не оказывал сопротивления. Все знали, что происходит, и слышали крики Ронела, свидетельствовавшие о безоговорочной победе.

Михаил и Аррал проследовали через безлюдные помещения и оказались в той самой комнате, где принц впервые встретился с Миэльсом. Она была почти пуста.

То есть, конечно, там находились двое – мечник и ишиб достаточно высокого уровня. Но короля там не было.

– Где Миэльс? – спросил Михаил у ишиба, с ужасом взирающего на его аб .

– Сбежал, ввеликий ишиб! – несмотря на свой испуг, тот попытался ответить.

– Когда и куда?

– Как только получил сообщение, что принц вошел в город.

– Здесь, что, есть подземный ход?

– Не могу знать.

– А кто знает? – продолжал допытываться Михаил.

– Советники Раун и Зетен.

– Где они?

– Не знаю. Возможно, сбежали вместе с королем.

– Так, – сказал командующий, обращаясь к Арралу, – птичка ускользнула. Теперь, даже если мы и найдем этот ход, пройдет уйма времени. Нам придется искать его по всей стране.

– Или даже по соседним странам, твое высочество, – заметил тот.

При этих словах мечник тут же подтянулся и отдал честь. Власть поменялась, но он все еще (а скорее всего, уже) ощущал себя на службе.

– Как твое имя? – спросил у него Михаил.

– Сотник Пуннер, – отрапортовал мечник.

– Вот что, сотник, наденька белую повязку на рукав и ступай отыщи генерала уру Ферена. Доложись ему. А потом проведи по всем покоям дворца. Вытащи каждого, кто будет прятаться. А если кто надумает сопротивляться, прикажи безумцу сдаться. Ты временно назначаешься этим… как его… ну, побудешь в должности проводника по дворцу. Хотя мы и не в лесу, но в коридорах любой заплутает. Все понял?

– Так точно!

– Выполняй.

Сотник развернулся и вышел.

– Ишиб.

– Да, твое высочество.

– Тебя как зовут?

– Еурен, твое высочество.

– Тоже нацепи белую повязку и отыщи ишибов Иашта или Йонера. Передай им, пусть идут к приемной вместе со своими людьми. Пора тут наводить порядок.

– Слушаюсь, твое высочество.

– Да, Аррал, – сказал Михаил, когда они остались одни. – Видишь, все получилось.

Старик только вяло пожал плечами. Но все еще недоверчиво.

– Я тоже еще не вполне в это верю, – сказал принц, – но столица и дворец в наших руках.

Он подошел к окну и выглянул. В темноте были видны свет в окнах и силуэты зданий. Столица лежала у его ног. Михаил, еще несколько месяцев назад бывший бродягой без рода и без племени, стал властителем Ранига.

Глава 38

Осмотр дворца

Войны не всегда начинаются изза трофеев, но всегда ими заканчиваются.

Уру Ронел Ференстарший

Когда к Ронелу пришел недавно еще вражеский, а теперь вроде бы перешедший на сторону победителей офицер с белой повязкой на рукаве и доложил, что принц назначил его проводником по дворцовым покоям, то Ферен поверил сразу же. Даже не потому, что мог распознавать ложь, а потому, что это было вполне в духе его высочества. Никому другому не могло прийти в голову поручить конкретное ответственное дело человеку, который профессионально выполнял ту же самую работу на службе у только что побежденного Миэльса. Ронел склонялся к мысли, что в подобных случаях люди часто лояльны не человеку, а месту, рассматривая свою должность как миссию.

Поэтому, выгнав на дворцовую площадь вторую тысячу, которой командовал Торк, и третью, находившуюся под командованием Танера, Ронел принялся за обход дворца. Каждая комната тщательно обыскивалась. Всех, кого удавалось обнаружить, отправляли к пленным, которых еще предстояло рассортировать.

Миэльс любил роскошь, и дворец утопал в богатстве. По этой самой причине Ронелу и его офицерам приходилось следить еще за тем, чтобы солдаты не наносили никакого ущерба обстановке. Грубые сапоги пехотинцев топтали изысканные ковры, их руки прикасались к дверям тонкой работы и дорогим статуям. Несмотря на запрет трогать лишний раз вещи, солдаты не могли удержаться от соблазна погладить скульптуру какойнибудь полуобнаженной нимфы. Или одобрительно похлопать по плечу бюст давно умершего вельможи.

Ферен заменял караулы, стараясь укомплектовать каждый из нарядов, отвечающих за тот или иной пост, хотя бы одним десятником. Ему предстояла огромная работа – впереди была бессонная ночь.

Между тем ишиб Еурен, прежде состоявший в личной охране Миэльса, встретился с Иаштом и передал ему распоряжение принца двигаться к приемной короля.

Михаил с Арралом все еще находились там. Принц постоянно предпринимал попытки чтонибудь сделать, но безуспешно. Он не знал, с чего начать. Нужно было организовать безопасность дворца, позаботиться о пленных, рассортировать их, возможно, вывести часть войск из города, распорядиться о розыске Миэльса и, что тоже очень важно, его великих ишибов, сформировать кабинет министров или советников, выпустить ряд указов, подумать о коронации… Дел было очень много. Требовалось как можно скорее взять бразды правления в свои руки. К счастью, у него были доверенные и квалифицированные помощники.

– Иашт, – спросил Михаил, едва тот появился на пороге, – среди твоих людей большие потери?

– Убит один, ишиб Муренат, – ответил тот. – Помнишь его? У него были неплохие способности к управлению ти воздуха. Еще двое серьезно ранены. Смогут снова служить твоему высочеству не ранее чем через неделю. И то, если ими займется Йонер.

Принц хорошо запомнил Мурената. Это был один из первых ишибов, присоединившихся к нему в Сцепре.

– Нужно торжественно похоронить павших. И обеспечить их семьи. Я попрошу Маэта заняться этим. Хотя, возможно, ему понадобятся помощники.

Иашт кивнул, соглашаясь.

– Я пока что обоснуюсь здесь, в приемных покоях, – продолжал Михаил. – Поставь своих ишибов охранять эту часть дворца. И выдели несколько человек на поиски подземного хода. Миэльс, похоже, сбежал через него.

Ишиб нахмурился. Он отлично понимал, что сбежавший король не принесет покоя новому правлению.

– Пусть твои люди опросят всех оставшихся во дворце приближенных Миэльса. Очень сомневаюсь, что ктото из них знает тайну хода, но чего не бывает? Если заподозрят ложь, пусть идут за помощью к Ронелу. Тот быстро выведет их на чистую воду.

– Может быть, бросить все силы на поиски хода? – спросил Иашт.

– А ты думаешь, мы его найдем? – поинтересовался Михаил.

– Вряд ли.

– Вот и я так думаю. Так что будем обустраиваться. Сейчас мы с Арралом прогуляемся по дворцу, осмотрим здесь все… Особенно подвалы.

Он уже начал думать о том, где будет расположена его следующая машина.ти

– Может быть, возьмете охрану? – насторожился Иашт. – Мало ли что?

– Я рассчитываю встретить Ферена и сделать это вместе с ним, – пояснил принц. – Пойдем, Аррал.

Старик с сожалением поднялся с дивана, на котором раньше сидел Миэльс. Было видно, что ему очень нравились и диван, и окружающая его роскошь. Пока Михаил и Иашт разговаривали, Аррал озирался по сторонам, пытаясь понять, где же Миэльс хранил свою одежду. У старика была слабость к красивым халатам.

Пройдя несколько комнат, бывшие ученик и учитель обнаружили, что Ферен не терял времени даром. Они постоянно натыкались на выставленные им посты. Ронел ставил солдат плотнее, чем при Миэльсе. Но его можно было понять – военачальник хотел задействовать как можно больше воинов. Потому что с точки зрения любого командира, нет ничего хуже, чем праздношатающееся войско.

Принц встретил Ферена на третьем этаже. Тот, в сопровождении целой толпы ишибов и солдат, стоял перед запертой дверью. Ронел не хотел повредить эту роскошную дверь, сделанную из ценного дерева, поэтому пока пытался взломать замок с помощью двух ишибов. Но замок поддаваться не желал.

– Каковы потери? – задал Михаил свой обычный вопрос.

– Триста двадцать человек убитых по всем трем отрядам, – доложил Ферен. – Это самые большие потери за всю кампанию.

– Хочется верить, что оно того стоило, – пробормотал командующий, а потом добавил более громко: – Ты знаешь, что Миэльс сбежал?

– Знаю, – ответил Ронел, – очень плохая новость.

Раздался скрип открываемого замка. Ишибы наконецто справились с задачей. Они вошли первыми, проверяя, нет ли какойнибудь опасности. Было видно, что и по отношению к осмотру здания Ферен выработал схему, которой скрупулезно следовал.

Когда был подан знак, что опасности нет, следом за ишибами потянулись командиры. Эта комната была очень просторной. Ее освещало множество свечей. Впрочем, время, когда эти свечи были зажжены, было трудно определить. Ишибы могли изменять ти воска и фитиля так, что первый плавился чрезвычайно медленно, а второй весьма неторопливо сгорал, поэтому свечи могли светить сутками. Но не свечи определяли обстановку комнаты. По всем стенам висели картины, иногда в дватри ряда. Часть из них была оправлена в роскошные рамы, а часть – в простые и недорогие. Михаил удивился такому изобилию и присмотрелся. Все картины представляли собой портреты.

– Ничего интересного, – сказал Ферен, бросив быстрый взгляд. – Комната не имеет других выходов. Пошли дальше!

– Подождика, – произнес принц. – А чьи это портреты? Зачем они здесь?

Вперед вышел проводник с белой повязкой на рукаве. Он всем своим видом показывал, что готов ответить на вопрос, если его спросят. За годы придворной службы он хорошо овладел навыками общения с королем и точно знал, когда нельзя заговаривать первым.

Михаил заметил его маневры:

– Отвечай. Что за картины?

– Твое высочество, – последовал ответ, – король… гм… твой предшественник, хранил в этой комнате портреты всех действующих монархов и высших сановников сопредельных государств. У него было такое увлечение.

– Странное увлечение. Он что, делал это потому, что опасался не узнать какогото короля или регента, случайно встреченного на улице?

Ферен и Аррал усмехнулись.

– Но мне эта галерея может оказаться полезной, – добавил принц. – Я ведь никого из них ни разу не видел. Хотя бы буду знать, как они выглядят. Кстати, кто это? Вот этот мужчина с курчавой бородой? Так забавно выглядит.

– Король Кманта, – сказал проводник.

– А, наш бывший враг. Нуну. Интересно, изза чего с ним поссорился Миэльс? Не изза женщины ведь! Ну ладно.

Принца заинтересовала портретная галерея. Он прохаживался вдоль стен, разглядывая незнакомые лица. Его удивляли разнообразные прически, украшения, одежда. Но больше всего принца занимала мысль: неужели он скоро будет общаться с этими королями и императорами на равных?

Внезапно Михаил остановился. Не просто остановился, а застыл, словно громом пораженный. Его сердце замерло, а потом начало биться с удвоенной частотой. На него с портрета в простой рамке смотрела незнакомка, встреченная им в лесу. Сейчас она казалась еще прекраснее. Тонкие черты лица, кожа, белизна которой подчеркивалась черными волосами, губы цвета спелой рябины, чуть насмешливый взгляд… Это была она – предмет его тайных мечтаний.

Он в полном молчании разглядывал портрет добрую пару минут. Затем, с трудом оторвавшись от лица женщины, обернулся к проводнику и спросил:

– А это кто?

– Принцесса Анелия Теренэль. Сестра короля эльфов.

Несколько секунд Михаил осмысливал полученную информацию. Затем решил уточнить:

– Так здесь находятся не только портреты монархов, но и членов их семей?

– Только монархи, твое высочество, – начал объяснять проводник. – Дело в том, что принцесса с небольшой группой верных ей эльфов удалилась из владений своего короля после тяжелого поражения в последней войне. Они перешли из лесов, граничащих с Томолом, в холодные леса на севере.

– Значит, она – мятежная принцесса?

– Не совсем так, твое высочество, скорее, непримиримая. Король эльфов заключил с государствами Томол и Фегрид довольно позорный мир, но выхода у него не было. Или такой мир, или полное уничтожение. Эльфы потеряли почти все свои территории и леса. Часть подданных эльфийского короля не согласилась с этим и ушла. Никто им не препятствовал.

Вскоре Михаил получил краткий, но емкий отчет об эльфах. Это была странная раса. Почти все ее представители были ишибами. Но их таланты не отличались разнообразием. Как правило, эльфы могли эффективно управлять лишь ти растений. Эта специализация резко сужала их боевую мощь вне территорий с обильной растительностью. Также у эльфов не было великих ишибов. Или почти не было. За всю историю их существования великие ишибы рождались лишь дважды или трижды. И то ходили слухи, что они – полукровки.

Была у эльфов еще одна особенность. Они могли жить долго, как ишибы, но почемуто испытывали сложности с воспроизводством населения. Дети у них появлялись вообще редко. Кроме того, то ли вследствие катастрофического поражения в войне против людей, то ли по какимто другим причинам у эльфов давно уже не рождался ни один младенец.

Об этой войне нужно сказать особо. Первоначально королевство эльфов занимало очень большое пространство, которое захватывало в основном часть территорий современных государств Томол и Фегрид и было покрыто густыми лесами. Предполагалось, что эльфы выращивают деревья специально. Эльфы жили там долгое время, пока более молодой и энергичной расе, людям, не стало не хватать места. Кусок за куском Томол и Фегрид начали отщипывать землю от владений эльфов. Деревья вырубались, возводились крепости, поля засевались сельскохозяйственными культурами. Именно с началом экспансии людей у эльфов начались непонятные проблемы с рождаемостью. Они были высокомерным народом и поначалу не хотели идти ни на какие переговоры. В конце концов разразилась полномасштабная война. Эльфы как ишибы представляли собой грозную силу. Но Томол и Фегрид, объединившись, нашли выход. Они сделали основную ставку на великих ишибов. Нейтральных ишибов этих стран убеждали принять участие в войне во имя блага человечества, многих приглашали и из других государств. В конечном итоге армия из нескольких десятков великих ишибов, прикрываемая сотнями обычных ишибов и тысячами солдат, нанесла эльфам грандиозное поражение. Те потеряли почти всю свою территорию и сейчас ютились в скудных лесах – остатках былого величия.

Принцесса Анелия с самого начала была против какихлибо переговоров. Она хотела либо победить, либо умереть. Поэтому, оставив свою страну, с горсткой верных ей эльфов принцесса отправилась на север. Туда, где людей было мало, а эльфы вообще никогда не жили изза холодного климата.

Всю эту лекцию Михаил выслушал от Ферена и проводника. Потом, спохватившись, что работа приостановлена, а во дворце осталось еще много неизученных уголков, приказал двигаться дальше. И велел поставить охрану у комнаты с портретом.

Шаг за шагом они шли, осматривая все помещения. Как уже упоминалось, Миэльс любил роскошь. И не экономил на обстановке собственного дворца. Хотя его можно было понять. Король, который не контролирует страну, должен управлять хоть чемто. Хотя бы однимединственным дворцом.

Но принца интересовал прежде всего подвал. Закончив с верхними этажами и оставив там большую часть охраны, принц с Ференом и Арралом спустились вниз. В подвал вела широкая лестница, устланная ковром, как и другие лестницы во дворце. Но дверь, обозначающая вход в нижние помещения, была уже не деревянной, а железной. Это настораживало.

– Что там такое? – спросил Михаил проводника, когда они подошли к этой самой двери.

– Тюрьма, твое высочество.

– Тюрьма? – удивился тот. – Почему же во дворце? Миэльсу что, было мало тюрем в столице? Их здесь целых две, и они довольно большие.

– Тюрьмы в столице в той или иной степени находятся под контролем семей, – пояснил бывший офицер охраны короля. – Его величество не доверял им в полной мере. Поэтому ему хотелось иметь чтонибудь совершенно независимое.

– «Дядюшка» был большой оригинал. Надо же, превратить свой дом в тюрьму. А кто здесь содержитсято?

– Не знаю, твое высочество. Я имел к этому месту лишь отдаленное отношение.

– Ничего, сейчас увидим, – бодро произнес Ферен.

Аррал на протяжении всего путешествия хранил молчание. В большей степени потому, что приглядывался к обстановке. Поэтому даже новость о тюрьме он оставил без комментариев.

Помещение за дверью уже не отличалось роскошью. Голые каменные стены и полы составляли разительный контраст с увиденным ранее. Многочисленные проходы были перегорожены решетками. Хотя большие свечи хорошо освещали все вокруг.

В тюрьме тоже была охрана. Они уже были в курсе происходившего, поэтому без лишних слов складывали оружие.

Вопреки худшим ожиданиям, тюрьма была не переполнена. Там находились лишь трое заключенных.

Огромное пространство подвала было разбито на многочисленные камеры с ведущими к ним широкими коридорами. Заключенные пребывали на некотором расстоянии друг от друга. Их разделяли пять или более пустующих камер.

– Кто здесь содержится? – поинтересовался Михаил у проводника.

– Не могу знать, твое высочество, – ответил он. – Разреши, я спрошу у охраны.

Принц кивнул.

Бывший королевский офицер вступил в переговоры с тюремщиками.

– Кто вот этот заключенный, самый ближний к нам? – спросил он.

– Шпион принца Нермана, – доложил один из двух находившихся поблизости тюремщиков. – Был схвачен во дворце неделю назад.

– Чей шпион? – переспросил Михаил.

– Твой, твое высочество, – ответил проводник.

– Ферен, ты чтонибудь знаешь об этом? Может быть, это один из людей Иашта?

– Сомневаюсь, – сказал Ронел. – Иашт всегда предоставлял мне сведения о потерях. У нас вообще ни одного человека не было захвачено в плен.

– Хорошо. А кто вон тот? – командующий указал на следующего пленника.

– Шпион принца Нермана, – снова доложил тюремщик. – Был схвачен в одном из трактиров неделю назад.

– Замечательно, – произнес молодой человек. – Нука, я угадаю, кто третий. Это – шпион принца Нермана. Правильно?

– Никак нет, твое высочество, – рявкнул тюремщик. – Он – казначей принца Нермана. То есть твой казначей.

Михаил нахмурился. Во всем этом было чтото загадочное. Его единственный казначей, Ксарр, в настоящее время находился с обозом за пределами города. Третий заключенный не был даже отдаленно на него похож.

– Освободите казначея.

Он решил воспользоваться самым верным способом узнать правду – поговорить с заключенным в присутствии Ронела.

– Ты кто? – спросил принц, когда незнакомец, зачисленный в его казначеи, вышел из камеры и приблизился к нему.

– Купец Варесен, – ответил тот. – Прибыл в столицу десять дней назад из империи Фегрид.

Это был дородный человек лет сорока. За несколько дней пребывания в тюрьме его когдато аккуратная бородка свалялась. Волосы были спутаны и давно не мыты.

– Когда тебя арестовали?

– Неделю назад.

«Что же произошло неделю назад? – про себя удивился Михаил. – Если именно в то время у меня обнаружились неучтенные шпионы и казначеи?»

– И за что?

– Не знаю. Два года назад я занял советнику Рауну деньги. А сейчас вот напомнил ему, что срок выплаты подошел. После этого меня сразу же арестовали. Я даже не успел покинуть дворец.

– И что с тобой здесь делали? Допрашивали? Пытали?

– Нет, ничего. Однажды лишь мне сообщили, что я – казначей принца Нермана, поэтому мое имущество конфискуется, а меня скоро казнят.

Молодой человек взглянул на Ферена. Тот кивнул – купец сказал чистую правду.

– Ты стой пока здесь, – распорядился принц. – Выпускайте остальных.

– А ты кто? – спросил он следующего заключенного.

– Пканетзеленщик, – ответил тощий мужичонка, одетый в дешевую куртку.

– Как попал сюда?

– Это все изза игры, – понурился мужичонка.

– Какой еще игры?

– Я играл в кости с Мератомзаикой. Проигрался вчистую. И сказал ему, что скоро принц Нерман покончит с такими, как он. Это слышали стражники и тут же доставили меня сюда.

– Подождика, – сказал Михаил. Имя ему было знакомо. Сосредоточившись, он вспомнил, что именно Мератом звали одного из двух работорговцев, который покупал пленников у кочевников.

– Этот Мерат – работорговец?

– Да, твое высочество, – ответил заключенный, удивленный тем, что принц знает такую никчемную личность, как его бывший партнер по игре.

– Ты знаешь, где можно его найти? – спросил принц после небольшой паузы.

Он счел обнаружение одного из разыскиваемых им работорговцев добрым знаком. Конечно, Михаил не сомневался в том, что рано или поздно и Мерата и его коллегу нашли бы, но получение информации о нем в подвале дворца Миэльса не могло не быть хорошей приметой.

– Как не знать. Он живет рядом со мной, – ответил зеленщик. – Только его дом лучше.

– Ферен, выдели двухтрех солдат и одного ишиба. Пусть этот человек проводит их к дому работорговца. Его доставить сюда, в одну из этих камер. Воспользуемся случаем, раз уж у нас тюрьма под боком.

Ронел сразу же начал распоряжаться.

– Ээ… Пканет, это тебе, – принц достал из кармана несколько золотых монет, – за ущерб, который ты понес от узурпатора.

Зеленщик рассыпался в восторженных благодарностях. Почемуто Михаилу эта сцена напомнила свидание галантерейщика Бонасье и кардинала Ришелье, которое он видел в одном из фильмов по мотивам «Трех мушкетеров». Принц даже встряхнул головой, пытаясь прогнать неуместное сравнение.

– Все, ступай. Покажи солдатам, где живет работорговец. Следующий!

Следующим был человек низенького роста с бегающими глазами.

– А ты кто?

Тот молчал.

Принц нахмурился.

– Послушай, у меня сейчас нет времени, чтобы вытягивать из тебя информацию. Или ты отвечаешь, или отправляешься обратно в камеру. И неизвестно, когда до тебя дойдут руки снова.

– Меня зовут Нрегал, – хмуро произнес тот.

– И где ты был схвачен, Нрегал?

Тот снова промолчал. Михаил нахмурился еще больше.

– Отведите его обратно в камеру, – сказал он.

– Во дворце. Меня задержали во дворце.

– Стойте, – распорядился Михаил. – Что ты делал во дворце?

– Хотел попасть к знакомой кухарке. Заблудился и не туда свернул.

– Врет, – сказал Ферен.

– Врать нехорошо, – поучительно заметил принц, – а главное – бесполезно. У тебя есть десять секунд, чтобы рассказать мне правду.

Тот колебался уже недолго.

– Вор я, – буркнул Нрегал, – вот и залез во дворец.

Ферен промолчал.

– Ты залез во дворец, набитый ишибами и стражей? – удивился Михаил. – Ради чего? Тебя ктото заставил это сделать?

– По глупости, – ответил тот. – По пьяни поспорил с дружками, что я – самый лучший. Вот и пришлось…

– Успел чтото украсть?

– Нет. Дальше второго этажа не прошел.

«Однако, – подумал Михаил. – Второй этаж – это уже достижение».

– А что, ты знаком со многими из воровского мира? Наемных убийц тоже знаешь?

Нрегал явственно напрягся.

– Кого знаю, а кого не знаю. Но вам ничего не скажу. Хоть пытайте, хоть режьте.

Принц отнесся к этому заявлению недоверчиво, но времени на то, чтобы разбираться с мелкими воришками, у него не было. К тому же тот ничего не успел украсть.

– Ладно, – сказал он, – сейчас не до тебя. Поэтому иди. Попадешься еще раз – выложишь все, уж поверь мне. Ферен, пусть пара солдат проводят его к выходу.

Ни слова не говоря более, Нрегал шмыгнул к двери, но сильные руки уже схватили его за шкирку и поволокли наружу по знаку Ронела.

– Теперь с тобой решим, купец, – произнес Михаил, обращаясь к первому заключенному. – Ты чем торгуешь?

– Много чем, – ответил тот. – Иногда тканями, иногда оружием, украшениями, зерном даже… Что выгоднее, то и беру.

– И ты думаешь, у тебя хорошо получается?

– Я – один из лучших, – подбоченившись, гордо сказал тот.

Ферен слушал с непроницаемым выражением лица.

«Надо же, не врет, – удивился Михаил. – Действительно считает себя лучшим».

– А обманываешь часто? Продавцов, покупателей?

– Ну, как же… Не обманываю я. Торгуюсь много – это да. Покупаю подешевле, продаю подороже.

«Снова правда, – отметил принц. – Удивительный купец».

– А партнеры у тебя были? Другие купцы, с которыми ты вместе торговал?

– Были, как не быть.

– А их обманывал?

– Нет! – даже испугался Варесен. – Как же можно компаньонато обмануть? Это очень плохо, очень…

«Подходит», – мысленно решил Михаил.

– Слушай, купец, а есть у тебя здесь знакомые, у которых ты мог бы остановиться на несколько дней?

– Есть, как не быть. Я в Парме часто торговал.

– Вот и остановись у них. А через недельку, когда я немного освобожусь, приходи. Страже скажешь, что я приказал, они проводят. Не обещаю, что смогу вернуть твой товар, который отобрали, но коекакие предложения у меня найдутся. Приходи, не прогадаешь.

– Приду, твое высочество, как не прийти, – прогудел купец.

– Все, ступай тогда.

Варесен не заставил повторять дважды и чинно направился к выходу.

– Это все помещения или есть еще? – спросил Михаил, обращаясь к тюремщикам.

– Еще нижний подвал, – ответил один из них, – но он пустует. Им давно уже не пользовались.

Эта новость обрадовала принца. Он сомневался, что тюрьма полностью отвечает его целям, а вот нижний подвал – совсем другое дело.

– Как туда пройти?

– Вон там дверь, в самом дальнем углу. Она не заперта.

– Ферен, я не буду задерживать тебя здесь. Забирай с собой тюремщиков, отведи их к пленным. Скоро займемся их сортировкой. А мы с Арралом осмотрим нижний подвал.

– Я оставлю тебе несколько человек охраны, – сказал Ронел. – Мало ли что?

– Хорошо, оставляй, – вздохнул Михаил.

Он, честное слово, не понимал, какая охрана нужна двум людям со способностями великих ишибов. Чтобы нанести им с Арралом какойто вред, потребовались бы объединенные усилия нескольких великих ишибов или множества обычных. Принц даже не принимал в расчет простых солдат, но спорить с Ференом не хотелось. Старик был очень упрям.

В результате он получил в качестве охраны трех солдат и одного ишиба.

Пройдя к указанной двери, принц, верховный ишиб и сопровождающие спустились на уровень ниже. В отличие от тюремного подвала здесь было темно. Вот тутто охрана и понадобилась. Чтобы держать свечи и факелы.

Это помещение было меньше, чем предыдущее. Совершенно пустое. Сырые стены давно уже покрылись какойто плесенью, ощущался запах влажности, коегде пробегали мыши. Было видно, что люди редко посещали это место. А между тем оно Михаилу очень понравилось. Ему казалось, что здесь его будущая машина будет работать даже лучше, чем в лесной землянке. Он даже хотел немедленно приступить к экспериментам, но вовремя одернул себя. Ему предстояло слишком много дел как монарху. Поэтому изыскания и опыты могли подождать.ти

Они покинули подвал и поднялись наверх. Там царила суматоха. Столица только что была взята, и новая власть изо всех сил пыталась не допустить волнений или паники. До рассвета оставалось еще несколько часов, но спать никто не собирался. Принц намеревался поработать и встретить новый день как полноправный правитель Ранига.

Глава 39

Сортировка пленных

В действиях военных нет логики: они хотят поскорее пленить врага, чтобы жаловаться, как много средств уходит на содержание пленных.

Некий странствующий ишиб

Когда прежний король Ранига умирал, то его наследник считался принцем до тех пор, пока корона не увенчает его голову по всем правилам. Комен и старший Ферен подробно объяснили Михаилу, какие процедуры необходимы, чтобы подтвердить его право на верховную власть.

Прежде всего для коронации был необходим верховный жрец Оззена, который, собственно, и возлагал корону на голову вступавшего в должность монарха. Жрецами высших рангов обычно становились лучшие ишибы. И Цренал, нынешний верховный жрец, был ишибом весьма высокого уровня.

Кроме того, коронация проводилась в определенном месте. Вопреки предположениям, это был не храм Оззена, а старинное капище, ныне достопримечательность Парма, часть архитектурного комплекса площади Меченосцев.

Надо полагать, место отправления забытых ныне культов в свое время было обустроено как следует. Чего стоил только кусок скалы, коегде слегка обтесанный, в глубоком прошлом алтарь или жертвенник. Будущий новый король Ранига проходил здесь, когда они с Маэтом и Торком шли к башне Бинторов. Тогда ему запомнилось, что сей скальный обломок резко отличается по фактуре от всех твердых пород, виденных Михаилом в Парме и окрестностях. Здоровенный камень иссинячерного цвета, слегка обработанный древними умельцами, напомнил молодому человеку грубо сработанное стоматологическое кресло.

Ференстарший, описывая церемонию коронации, попутно подтвердил догадку Михаила о нездешнем происхождении объекта. По преданию, более пяти тысяч лет тому назад его приволокли из далеких болотистых лесов. Одна эпоха сменяла другую, место жертвоприношений стало памятником истории, и теперь огромный валун называли Каменным троном. Во время коронации принц должен был сидеть на нем в окружении жрецов, доверенных людей, а также толпы народа.

Третьим условием было благословение богов. Точнее, коронация должна была начаться в пасмурную погоду, а завершиться в солнечную и ясную. Это было непростое условие. Как подозревал Михаил, для его выполнения претенденты на корону Ранига прибегали к помощи тех великих ишибов, которые умели управлять погодой. По крайней мере, принц именно так и собирался сделать.

Вопреки его опасениям, аутентичная и древняя корона для легитимной коронации не требовалась. Многие поколения владык Ранига меняли корону так часто, пытаясь сделать ее все богаче и роскошнее, что на этом атрибуте власти уже никто особенно не настаивал. Принц вполне мог бы заказать корону по своему вкусу, потому что прежняя исчезла вместе с Миэльсом. Но ее изготовление все равно требовало времени.

Итак, перед молодым человеком стояли три проблемы. Первая, и самая простая, – изготовление короны. Вторая – убеждение жреца в необходимости коронации его, Михаила, при сомнительных правах на престол и живом предшественнике. Третья – поиск великого ишиба, который мог бы обеспечить хорошую погоду и тем самым благословение богов. Ни Аррал, ни Йонер, ни сам принц этого делать не умели, ведь каждый ишиб имел дветри узкие специализации, а управление погодой на таком уровне встречалось достаточно редко.

Кандидат на престол решил заняться обработкой жреца в первую очередь. Сразу же, как только отсортируют пленных и будет освоена новая резиденция.

Сортировка пленных была очередной головной болью и для принца, и для многих его сподвижников. Если солдаты и офицеры еще могли быть разделены на полезных и не очень полезных, то как быть с ишибами? Если ишиб не признается полезным и лояльным, то разве его можно отпускать? Каждый ишиб – это реальная сила, которая может служить врагу – Миэльсу. Михаил очень хотел изобрести какоето средство, позволяющее хотя бы временно нейтрализовывать способности ишибов, но такая работа тоже требовала времени, если вообще была реальна.

– Предлагаю сделать с пленными офицерами вот что, – сказал Ферен. – Я узнаю, насколько каждый предан Миэльсу, отдельно, и Ранигу, также отдельно. Также постараюсь выявить их отрицательные качества. Наиболее достойных можно оставить в наших рядах. С понижением в звании, разумеется. А недостойных – долой.

– Долой – это куда? – уточнил Михаил.

– Пусть отправляются в свои поместья, если они дворяне, или займутся еще чемнибудь.

– А потом мы их обнаружим в отрядах Миэльса, – улыбнулся Комен.

– Что толку от трусов? Из них можно сформировать несколько армий, но смысла не будет.

– Там будут не только трусы, – резонно заметил Комен.

– Вот что с ними решим, – прервал принц готовый уже начаться спор. – Ронел задает им вопрос, совершали они преступления или нет. А если да, то какие. Привлекались ли к ответственности. Если признаются, что совершали, или врут, что не совершали, то этих в тюрьму. Потом с ними будем разбираться. Остальных – или к нам на службу с понижением в чине на два уровня, или пусть катятся на все четыре стороны.

– Два чина – не слишком ли много? – поинтересовался Комен. – Это что, из тысячника будем делать десятника? А сотник рядовым станет?

– Я планирую немного изменить звания, – пояснил тот. – У нас будет их больше. В два раза.

– Ага… – заинтересованно протянул Комен.

Ронел тоже внимательно смотрел на принца, ожидая продолжения.

– Мы введем звания капрала и сержанта, которые будут соответствовать должности десятника. Далее введем звания лейтенанта и капитана, приравняв их к должности сотника. Еще два новых звания: майор и полковник. Майор – скажем так, то же, что тысячник. Полковник – чуть выше. А командные должности высшего ранга будут занимать бригадные генералы, генералы и маршал. Тогда тысячники Миэльса станут капитанами, а сотники – сержантами. Также немного изменим формирование частей армии. У нас будут взводы, роты, батальоны и полки.

Михаил точно знал, что такая система принята в его мире. Также знал он и то, что эта система сменила устаревшее деление на десятки и сотни. Единственное, что было ему неизвестно: чем же новая система лучше старой. Но он рассудил просто. Если это было принято во всех армиях мира, значит, на то имелись какието веские причины. И, возможно, эти причины выявятся в дальнейшем.

– Увеличить количество званий – хорошая мысль, – согласился Комен. – Так можно одарить чинами почти всех сторонников. Никто не окажется обиженным.

Михаил именно это и подразумевал, когда обдумывал реформу званий. Он помнил, что Наполеон, как только получил титул императора, сразу же присвоил звание маршала Франции восемнадцати лучшим генералам. Чтобы заручиться их полной поддержкой, разумеется. Хотя это удалось лишь частично. А вообще же в армии Наполеона было двадцать шесть маршалов. Абсолютный рекорд.

– Меня больше интересуют не офицеры, а ишибы. С нимито что делать? С теми, кто будет настроен против меня.

– Казнить, – сказал Ферен.

– Казнить, – немного подумав, произнес Комен.

– Казнить, – кивнули Танер, Маэт и Торк.

– А что скажет наш Верховный ишиб? – поинтересовался принц. – Это же его подчиненные.

Аррал нахмурился. Он в принципе не очень любил насилие. Но иного выхода не видел. Пока Миэльс на свободе, нелояльные ишибы опасны.

– Казнить, – нехотя буркнул и он.

– А что думают Иашт и Йонер?

Йонер уже давно заслужил доверие. Начиная с того случая, когда его люди отыскали несостоявшегося убийцу Маэта.

Они оба нахмурились еще сильнее, чем Аррал. Ведь им было ясно, что при других обстоятельствах на месте нелояльных ишибов могли бы оказаться они. Но сейчас они были на своем месте. И они были обязаны думать о безопасности принца, а следовательно, и о своей безопасности.

– Казнить, – со вздохом решился Йонер.

Иашт согласно кивнул.

– Редкое единодушие, – вздохнул Михаил. – Хотя бы для разнообразия чтонибудь другое предложили.

Он изо всех сил надеялся, что ктонибудь найдет приемлемый и бескровный выход.

– Ишибов я опрошу сам. В присутствии Ферена, разумеется. Сформируем чрезвычайное судебное присутствие, у меня такое право есть по факту. Сколько их? – спросил принц.

– В плену шестьдесят девять. Многие скрылись, – ответил Ронел.

Торк присвистнул. Аррал вздохнул.

– Многовато. Начнем заниматься ими прямо сейчас. Их опасно долго держать в плену, неизвестно, что натворить могут.

Следующие несколько часов прошли в режиме выездного заседания суда. Ферен выступал в роли прокурора, в каждом сомнительном случае живописуя, что может натворить тот или иной ишиб, если пойдет против принца. Аррал был адвокатом, а Михаил – судьей.

Остальные приближенные принца разошлись, получив свои задания.

Процедура скорого, но справедливого суда над приспешниками прогнившего режима Миэльса сложилась быстро, как бы сама собой.

– Имя? – спрашивал Михаил. – Как долго служил Миэльсу? Что делал? Предан больше стране или Миэльсу? Любишь ли деньги? Что готов сделать ради денег? Будешь служить мне верно?

К сожалению, время поджимало, и количество вопросов приходилось ограничивать. На каждого ишиба можно было тратить не более пяти минут, о чем все были предупреждены. В итоге их разбили на три группы.

Первая была самой многочисленной. В нее вошли те, кто согласился служить Михаилу во имя преданности стране или изза любви к деньгам либо славе.

Во второй группе было восемь человек. Их ответы не вызвали никакого доверия не только у Ферена, но и у Михаила с Арралом. Но явной опасности они не представляли. Их решено было отпустить.

Третья группа состояла из шести человек. Михаил недоумевал, зачем они сдались в плен, если они настолько верны Миэльсу и так ненавидят его, принца. Неужели хотели прикинуться безобидными, а потом устроить на него покушение?

Когда участь первых двух групп решилась и они покинули место заседания суда в одном из залов дворца, Михаил объяснил оставшимся их перспективы.

– Я не могу держать вас в плену и не могу отпустить, пока жив Миэльс, – сказал он. – Если у когото из вас есть идеи по поводу того, что мне с вами делать, высказывайте их сейчас. Даю вам полчаса на раздумья. По их истечении я прикажу вас казнить.

Ему глубоко претила мысль о том, что он должен казнить людей, которые еще не сделали ничего плохого, а были простыми военнопленными. Вся вина их заключалась лишь в том, что они были потенциально опасны в будущем. Так однажды Александр Македонский казнил вражеского военачальника, попавшего в плен. Тот был достаточно неосторожен, чтобы предложить план истребления непобедимого войска Александра. И у царя не было иного выхода, как немедленно отправить слишком умного пленного на плаху. И разве сейчас у принца был выбор, если перед ним находились непримиримые и наверняка опасные противники?

Но оказалось, что выбор был. Он появился, когда отпущенное время подходило к концу, а обстановка уже начала накаляться. Михаил увидел, что все ишибы стали спешно укреплять свою защиту. Впрочем, это его не пугало: шесть ишибов для него с Арралом не составляли проблемы.

А предложения на протяжении получаса поступали разные. Наиболее частой была идея отправить их подальше от столицы в какоенибудь путешествие. Но разве были гарантии, что они не вернутся к Миэльсу? Поэтому Ферен неизменно отвергал такие предложения.

– Можно дать нам какуюто работу, с которой мы можем справиться, лишь задействовав все силы, – сказал один из пленных ишибов.

– Интересная идея. Допустим, я дам вам какуюто работу, за результатами которой мы будем наблюдать. Но ведь вы не сможете ее выполнять все время. Вам придется когдато спать. А где уверенность, что вместо сна вы не займетесь другими делами?

Ишибы молчали, а принц задумался.

– Какую максимальную массу каждый из вас может удерживать в воздухе достаточно долго? – наконец спросил он.

Его собеседники не обладали сверхвыдающимися способностями, поэтому выяснилось, что примерно восемьдесять килограммов. Конечно, килограммов двадцать каждый из них мог бы поднять, но на короткое время.

– Ферен, скажи, для чего используется южная башня дворца? Та, которую отовсюду видно. Меня особенно интересуют ее верхняя часть и крыша.

– Ничем особенным там не занимаются, твое высочество, – удивился тот.

– А ты сможешь найти какиенибудь более или менее одинаковые шары, которые весят килограммов по десять? Мне нужны пять штук.

– Поищем, – сказал Ронел.

– Тогда посели вот этих, – Михаил кивнул на пленников, – под крышу южной башни. Пусть они занесут туда шары, а потом сделают так, чтобы пять шаров взмыли над крышей. И они должны висеть там постоянно. Все пять. Днем и ночью.

Присутствовавшие изумленно воззрились на принца. До такого решения еще никто не додумывался.

– Шаров пять, а ишибов шесть, – продолжал он. – Один отдыхает, остальные занимаются шарами. Каждый своим, или как угодно. Если же хоть один шар упадет, то будет объявлен сигнал тревоги. Охрана дворца побежит туда и уничтожит всех. Без лишних слов и обсуждений.

Напряжение среди ишибов слегка спало. Конечно, им предстояла очень тяжелая работа, требующая напряжения всех сил. Но работа выполнимая. Ведь у них не было потребности в долгом сне, поэтому шесть ишибов могли постоянно удерживать пять шаров. Но самое главное – им сохранялась жизнь.

Так у Парма, благодаря Михаилу, появилась новая достопримечательность.

Верховный жрец Оззена Цренал был очень стар. Никто не мог даже приблизительно определить его возраст. Поговаривали, что ему далеко за сто пятьдесят, а может быть, и за двести лет. Познакомившись с ним, принц сделал два вывода. Вопервых, судя по насупленному виду, старик относится к новой власти недоброжелательно. А вовторых, он, наверное, ни разу в жизни не стриг бороду.

Цренал был одет в традиционный для культа Оззена красный халат, расшитый золотыми лилиями. Именно цвет лилий указывал на ранг жреца. У младших лилии были белого цвета, затем шли зеленый, синий и оранжевый цвета. Серебряный цвет указывал на высших жрецов, а золотой – на верховного.

Все эта цветовая гамма имела глубинный смысл. В связи с тем что Оззен входил в пантеон богов и являлся изначально богом плодородия, цвета означали сферы его деятельности. Например, белый цвет символизировал снег, который покрывал землю перед обильным урожаем, зеленый – лето и цветение, синий – ночь, необходимую для отдыха растений, оранжевый – жаркий день. Серебряный и золотой цвета соответствовали невинности и зрелости поклонников этого бога, что в старые времена подчеркивалось сексуальной направленностью некоторых обрядов. Потом, когда Оззен стал единственным богом на территории Ранига, многие обряды, включая самые разнузданные, обрели более цивилизованные формы. Хотя не везде забыли древние, варварские, но такие понятные и простые ритуалы.

Цренал принял Михаила в одном из залов храма Ста колонн. Молодой человек не решился вызвать его к себе, чтобы не раздражать лишний раз старика.

С самого начала все пошло не очень хорошо. В ответ на приветствие Цренал сухо поздоровался, но остался сидеть. Это не было оскорблением – жрецы высших уровней имели право сидеть в присутствии королей. Но все же, демонстрируя почтение, не слишком часто этим правом пользовались.

Принц еще раз внимательно посмотрел на старика и вздохнул. Разговор обещал быть нелегким.

– Сегодня отличная погода, не правда ли? – начал он, усевшись напротив Цренала.

В глазах жреца мелькнуло удивление:

– Неплохая.

– Как здоровье твоей жены?

– Я – жрец, у меня нет жены, – ответил Цренал.

– Но если бы была, каково было бы в данный момент ее здоровье?

Старик удивился еще больше, но сухо и проговорил:

– У меня нет жены, значит, речь о ее здоровье вестись не может.

– Ну что же, если ты не хочешь говорить о погоде или семье, то мы можем пообщаться на отвлеченные темы.

– На какие же?

– Например, поговорим о короле Ранига.

– А что об этом говорить? У Ранига есть законный король.

– Есть король? – удивился Михаил. – Где же он?

Удивление жреца начало сменяться раздражением.

– Ты изгнал его! – он простер руку и указал на собеседника.

– Нет, – ответил тот, качая головой. – Его и не было. Он не правил. Страна была разделена на четыре области влияния, с которых кормились четыре владетельные семьи, а казна даже не получала налогов. У Ранига был такой же король, как у тебя жена.

– Ты хочешь, чтобы я короновал тебя? – прямо спросил Цренал.

– Да. Я – гораздо лучший выбор для Ранига. К тому же имею на корону больше прав.

Старик медленно покачал головой.

– Вели уйти своим подчиненным, я хочу поговорить с тобой откровенно.

– Подождите меня снаружи, – сказал Михаил сопровождавшим его людям.

Он явился для первого разговора со жрецом только в обществе Маэта и охраны. Маэт был откровенно печален. Глава рода Каретт сбежал из столицы не один, а прихватил с собой все семейство, включая прекрасную Ларету. Маэт сначала предполагал, что она прячется гдето в Парме, но поиски не дали никакого результата, поэтому он и загрустил.

– Уходите и вы, – махнул Цренал своим приближенным.

Около десятка жрецов высших рангов, находившихся в зале, вышли.

– Ты – не принц Нерман, – сказал старик, когда они остались одни. – Я знал его и видел его ти. За многие годы, особенно в период взросления, ти меняется. Но не настолько, чтобы ишиб с моими способностями не распознал это. К тому же твой аб ужасен. Никогда не видел подобного. Это аб не человека, а демона.

– Почему же принц Нерман умер в таком случае? – спросил Михаил, решив пока проигнорировать обвинения в самозванстве.

Он сделал справедливый вывод, что старик неспроста удалил всех свидетелей перед тем, как их высказать. Жрец явно преследовал какието свои цели.

– От болезни, – ответил старик.

– А что это должна быть за болезнь, чтобы множество великих ишибов, окружавших наследника, не могли ее вылечить?

– Так иногда случается, – неопределенно заметил старик.

– Но ты можешь назвать эту болезнь? Вот просто сказать ее название?

– Она была мне неизвестна.

– Неужели? Чтобы великий ишиб не мог определить болезнь? Она что, была такой редкой? А может быть, имела всетаки название? Например, яд?

Цренал промолчал. Он о чемто задумался.

– Как умер принц Нерман, уже не имеет значения, – тихо ответил старик. – Имеет значение лишь настоящее и будущее.

– И какое же у Ранига будущее с Миэльсом? – поинтересовался Михаил. – Или я даже спрошу иначе: в чем твоя цель? Что ты хочешь от короля или от страны? Вот лично тебе чего хочется?

– Мне нужно, чтобы люди верили в моего бога, – медленно ответил старик.

– Допустим. Допустим, что это так. Обычно люди хотят власти, славы, богатства, здоровья, долгих лет жизни. Но допустим, что тебе нужно просто, чтобы верили в Оззена. Как этому способствовал Миэльс?

– А как этому будешь способствовать ты? – поинтересовался Цренал вместо ответа.

Он был донельзя удивлен ходом разговора. Ему уже сообщали, что человек, захвативший столицу, весьма необычен, но он не верил. Теперь же убедился воочию. Причем его поразил не только аб самозванца, но и то, как он говорил. И что говорил. Разговор этот никак не сообразовывался с предыдущим опытом старика. Если бы он знал, откуда прибыл Михаил, если бы владел общей лексикой его мира, то сказал бы, что тот говорит нетипично для мира Горр.

– Я этому могу еще как поспособствовать, – заявил странный собеседник. – Вот смотри, недавно Раниг потерял северные провинции. Они отошли Томолу и Кманту. В обоих этих государствах культ Оззена не практикуется. У Томола – Неурал, бывший бог войны, если мне не изменяет память, у Кманта – Исианда, бывшая богиня красоты. Как ты думаешь, что случится с культом Оззена в наших бывших провинциях?

– А ты сможешь удержать Раниг от дальнейшего распада? – снова спросил жрец. – Или вернуть утраченные земли?

– Я могу сделать и то, и другое, – твердо сказал Михаил. – И если ты меня поддержишь, то у Оззена значительно прибавится сторонников. То есть верующих.

Цренал колебался. С одной стороны, он видел, что два короля на одном троне несут угрозу стабильности и возникает риск еще больших потерь среди верующих. С другой стороны, самозванец действительно был лучше Миэльса и доказал свой талант полководца и политика. У него были шансы вернуть утраченное.

– Я мог бы поддержать тебя, если ты вернешь рабство, – сказал жрец. – Оззену нужны рабы.

Лицо Михаила побагровело. Намеки на то, что рабство необходимо вернуть, приводили его в ярость. С большим трудом ему удалось взять себя в руки.

– Послушай, жрец, – произнес он. – Я прошел большой путь. Начал почти с нуля, а теперь стою во главе непобедимой армии и контролирую столицу и весь юг. Значительную часть моей армии составляют бывшие рабы. Среди моих приближенных есть те, у кого семьи до сих пор находятся в рабстве. Кроме того, я считаю рабство самым постыдным явлением, которое только может существовать. Поэтому если ты так ставишь вопрос, то я не остановлюсь ни перед чем. Если ты не коронуешь меня, то я найду другой способ это сделать. Но рабство возрождать не буду.

– Какой же способ? – спросил Цренал, слегка напуганный внезапной, как ему показалось, вспышкой ярости.

Он всю жизнь прожил в условиях, когда рабовладение считалось совершенно нормальным явлением. И ему было трудно понять мировоззрение Михаила. Очень трудно.

– Есть масса способов, – сказал принц.

Он уже полностью овладел собой.

– Вот тебе примеры. Я могу заключить договор с верховным жрецом соседней страны. И распространить его религию на Раниг. Поверь, мне совершенно все равно, какой здесь будет бог. Или могу сделать иначе: договориться с одним из твоих заместителей или кто там есть у тебя. А когда договорюсь, то сделаю его верховным жрецом Оззена. Вместо покойного предшественника. Ты меня понимаешь? Могу сделать еще много чего. Это у тебя только два пути: короновать меня или нет. А у меня вариантов больше. Гораздо больше.

Цренал обомлел. Собеседник говорил немыслимые вещи. Жрец был очень рад, что предусмотрительно отпустил свидетелей разоблачения самозванца. Теперь он нисколько не сомневался в том, что если бы разговор приобрел нежелательный оборот, то его без всяких затей убили бы. Как и всех остальных, находившихся в комнате. В свете того, что он услышал только что, такой вариант развития ситуации был более чем реален. Ему казалось, что человек, который может настолько легко отказаться от одного бога и утвердить другого, который допускает мысль об убийстве верховного жреца, способен на все. Но он совсем не знал, как на самом деле думает самозванец. Тот в своих решениях никогда не руководствовался соображениями вер и культов.

Михаил пришел из мира, где религия уже давно не занимала главенствующего положения. К тому же он был знаком с историей. И располагал информацией о том, что могут делать короли с религией, если очень захотят. Так, например, Филипп V, в то время наследный принц Франции, запер кардиналов, которые на протяжении двух лет не могли выбрать нового папу римского. И не выпускал их, пока выбор не был сделан. Или другой пример: авиньонское правление пап. По некоторым данным, король Филипп IV принудил римский престол покинуть Рим и обосноваться в Авиньоне под его «охраной». Это продолжалось более семидесяти лет. Папы были полностью под контролем французских королей. А сколько духовных владык было убито по приказам монархов на протяжении всей истории человечества! Огромное количество! Поэтому для Михаила попытка оказать давление на верховного жреца или даже сместить его не казалась чемто невообразимым. А была обычным политическим решением в ходе борьбы за власть.

– Я должен подумать, – в конце концов процедил верховный жрец Оззена.

– Думай, – пожал плечами его собеседник. – Хочется верить, что это не затянется. Но пока я буду делать корону и искать верховного ишиба, который может управлять погодой, время у тебя есть.

Принц попрощался и вышел. Раньше он относился к религии безразлично, теперь же начал откровенно недолюбливать.

Глава 40

Инкит выходит замуж

Хочешь быть спокоен – женись. Хочешь быть счастлив – выдай свою девушку замуж.

Король Томола – об очередной незамужней фаворитке

Переход к новой системе званий прошел относительно спокойно. Офицеры Миэльса, которых Ронел счел достойными доверия, перешли на службу к Михаилу с понижением на два чина. Например, если офицер был сотником, то превращался в сержанта. Исключение было сделано только для тех двух людей. Они состояли на службе Миэльса, но помогли принцу в первый день после захвата Парма. Мечниксотник стал лейтенантом, а ишиб, прежде не имевший никакого звания, был прикреплен к полицейскому подразделению Комена в чине капитана.

Давние соратники принца, наоборот, удостоились повышения и почестей. Многие бывшие рабы стали офицерами, что раньше не могло никому даже присниться. А некоторые получили дворянство.

К сожалению, Михаил не мог повысить звания абсолютно всем. У него тогда осталось бы очень мало рядовых солдат. Поэтому он решил поощрять преданных людей както иначе. К его удивлению, выяснилось, что орденов, медалей и тому подобного в Раниге, да и в других государствах мира Горр, кроме империи Фегрид, не существовало. Если король хотел когото наградить, то использовал для этой цели поместья, деньги, дворянские титулы или ценные подарки. У нового владыки Ранига не было ни лишних поместий, ни лишних денег. Поэтому он решил ввести в обиход ордена, помня о словах, кажется, Наполеона: «Ничто не обходится казне столь дешево, как орден, и ничто не ценится солдатами столь дорого».

Для начала принц учредил три ордена. Наиболее массовым должен был стать не дающий никаких привилегий, кроме повышения оклада, орден «За доблесть и мужество». Существенно более высокий статут ордена Утренней зари предусматривал почетное, то есть пожизненное, дворянство. Высшей наградой стал орден «За фамильную честь», дающий право потомкам либо носить дворянский титул (если такового права у награжденного не было), либо получить следующий по градации титул (скажем, дворянин повышался до уру, уру – до тагга), но исключительно по усмотрению главы государства.

Орден «За фамильную честь» немедленно получили все военачальники Михаила: Ронел Ферен, Комен Каретт, Меннер Торк, Маэт Ферен, Танер, все еще не желавший раскрывать свою фамилию. Не был забыт и Ксарр Камор. Ксарр недолго думая решил избрать своей фамилией название деревни. Чтобы, вопервых, сохранить о ней память, а вовторых, начать жизнь заново уже в качестве доверенного управляющего принца.

Принц лично вручил ордена своим сподвижникам. Так как он не хотел тратить деньги на украшение наград, то распорядился изготовить лишь тонкие золотые пластины, которые, по его плану, должны были цениться в будущем гораздо выше любого количества золота.

Пожалуй, о тяге принца к экономии догадался лишь Комен. Он с легкой иронической улыбкой рассматривал выданный ему орден. Комену вообще были чужды условности. На взгляд Михаила, только два человека из его окружения руководствовались практическими соображениями в большинстве своих действий. Это были Ксарр и Комен.

– Что, не нравится награда? – спросил принц.

Комен никогда бы не стал критиковать чтото, подаренное ему монархом. Поэтому решил отшутиться:

– Нравится, твое высочество, хотя мне кажется, что я не заслужил ее.

– Почему же тогда принимаешь, если не заслужил? – поинтересовался Михаил.

Ему было любопытно, что ответит на это Комен, который вообще никогда не лез за словом в карман.

– Потому что у меня бывают иногда страшные головные боли, которые я тоже не заслужил.

Принц слегка улыбнулся.

– Когда же я буду иметь честь встретиться с твоим отцом? – спросил он. – Все представители четырех богатейших семей какимто чудесным образом покинули Парм. Уж не ушли ли они вместе с Миэльсом?

– Насколько мы знаем, – особенно Комен выделил слово «мы», – ишибы моего отца не участвовали в обороне города. Поэтому могу предположить, что он покинул столицу, но отдельно от короля. Видимо, выжидает гдето, чем все закончится. Это вполне в его духе.

– Еар Каретт полагает, что я не смогу удержать власть? – Михаил удивленно поднял брови.

– Именно так. Мой отец занимается интригами всю жизнь. И повидал всякое.

– Но мы еще не сделали никаких серьезных ошибок, ведь так? – спросил принц.

– Пока что нет, – согласился Комен, – если, конечно, не считать отмену рабства. Но есть еще одна вещь…

Он замялся.

– Что же ты? – удивился собеседник. – Говори.

– Хотелось бы сказать тебе это наедине, – произнес Комен.

– Это касается тебя? – уточнил принц.

– Нет, тебя.

– Тогда говори при всех. Мне не пристало иметь секреты от друзей.

Присутствующие военачальники и Ксарр согласно кивнули.

– Дело в твоей… девушке. То есть знакомой, – начал Комен.

– Инкит?

– Да.

– Что же с ней? – заинтересовался принц.

– Она – дочь сапожника. Хоть и дворянка. К тому же не замужем.

– Ну и что?

– А ты не понимаешь? Вот спроси у Ронела, он тебе объяснит.

– Ты начал, ты и продолжай, – буркнул Ференстарший, но было видно, что он поддерживает Комена.

– Хорошо, – сказал тот. – Я скажу прямо. Она тебя компрометирует. Ходят разные слухи. Говорят даже, будто вы с ней уже обвенчаны. Но принц, будущий король, не может жениться на дочери сапожника! Это совершенно исключено! Ты уж прости, но такого короля никто не будет уважать. Даже военные заслуги не помогут.

– Вы тоже так думаете? – спросил Михаил у остальных.

Все, как один, кивнули.

– Что ж, это вполне логично. Возможно, мне придется удалить ее от себя, – начал размышлять он, – или…

– Что «или»? – поинтересовался Комен.

– Или выдать замуж, – ответил принц, – за когонибудь другого.

– За кого? – спросил Ферен с таким видом, словно спрашивал: «Кто же ее возьмет?»

Нет, конечно, он понимал, что на красивой и молодой фаворитке будущего короля захотят жениться многие. Но жениться и не делить с ней ложе, как того, возможно, захочет Михаил, желающих найдется немного.

Сам же молодой человек отнюдь не возражал, чтобы у Инкит был еще ктонибудь. Он рассуждал просто: если мужчина не предъявляет прав на женщину, то она имеет полную свободу. Проблема была в том, что Инкит не хотела спать ни с кем, кроме него. О чем говорила ему неоднократно.

– А нет ли у когонибудь из вас знакомого холостого старикашки? – спросил Михаил. – Чтобы его можно было подкупить и женить на Инкит?

Это было неожиданное предложение. Все задумались.

– Как же, есть такой человек, – вдруг сказал Ксарр. – Тагга Луренат. Древний старик, того и гляди песок из него посыплется. Но такой скряга!

Комен и Ферены обрадованно кивнули. Они знали этого тагга.

– Скряга? – удивился принц. – Любит деньги?

– Еще как! – воскликнул переполняемый эмоциями Ксарр.

Было видно, что ему не терпелось высказать все, что он думал об этом человеке.

– У него было много рабов, – начал объяснять он. – И, конечно, ему полагались за их освобождение деньги из казны.

Если купчая на раба передавалась чернобородому сейчас, то ее владелец получал лишь четверть назначенной суммы. Если она передавалась через полгода, то он получал половину. А если через полтора года, то – всю стоимость.

– Все люди как люди, – продолжал Ксарр. – Кто взял часть стоимости сейчас, а кто согласился ждать полтора года.

– А что им еще было делать? – улыбнулся Маэт. – Сражаться против принца с многотысячным войском? Или объявить о несогласии с указом и дружно пойти на эшафот?

– Не перебивай, – строго сказал чернобородый.

Если бы еще несколько месяцев назад ктонибудь сказал ему, что он будет делать замечания дворянину и офицеру, староста деревни не поверил бы. Но сейчас он был полновластным управляющим делами королевства. И успел привыкнуть к своему новому качеству. Да и, кроме того, уже имел нововведенное звание полковника.

– Так вот, все люди как люди, а этот старикашка буквально охотится за мной! Куда ни пойду – везде он. И нудит, и нудит. «Когда же мне отдадут все деньги?» – спрашивает. Хочет все и немедленно! Не припомню дня, чтобы я его не видел. Я бы ему сказал, когда они будут и куда за ними идти. Но неудобно. Тагга всетаки. Старик, опять же.

Присутствующие незаметно для Михаила обменялись понимающими взглядами: проблема близка к решению и, похоже, удалось быстро отыскать подходящую кандидатуру.

– Где же он сейчас? Можно с ним поговорить?

– Тут, неподалеку, – мрачно ответил Ксарр. – Провожал меня до дворца.

– Сходика за ним. Сможешь его найти?

– Чего его искать? – буркнул Ксарр. – Только я выйду за ворота, а он тут как тут.

И удалился, все еще недовольно бурча себе чтото под нос.

Он оказался прав. Через непродолжительное время чернобородый вернулся в сопровождении древнего старика. На вид ему было лет девяносто. А то и все сто. Сморщенное лицо, шаркающая походка, старческий горб – вот что бросалось в глаза в первую очередь. Тем не менее старик поклонился принцу, а потом присутствующим. То, что он без труда выделил Михаила среди компании приближенных, означало, что старичок еще был вполне в своем уме.

– Приветствую, почтенный тагга, – доброжелательно начал новый хозяин Парма. – Что привело тебя ко мне?

Присутствующие замерли в предвкушении очередной незабываемой беседы принца. О его своеобразной, если не сказать странной, манере вести переговоры ходили уже легенды.

– Приветствую, твое высочество, – проскрипел старик. – Вот этот человек, твой казначей, привел.

– Ах да, – сказал Михаил, всем своим видом показывая, что запамятовал о такой мелочи. – Присаживайся. До меня дошли слухи, что ты постоянно требуешь денег. Это так?

– Да как же не требовать, твое высочество! – проскрипел еще громче Луренат. – Скоро по миру пойду, если мне не заплатят. Посмотри, во что одет. В жалкие обноски.

Старик действительно был одет так себе. Но это почемуто наводило на мысли не о бедности, а о схожести старикана с одним из литературных персонажей, редким скупердяем.

– Почему же ты думаешь, что для тебя нужно делать исключение? – Михаил сделал вид, что гневается. – Все ждут полной суммы, и ты жди. В чем дело?

– Не могу ждать, твое высочество, – пробормотал тот. – Деньги нужны.

– Они всем нужны, – безжалостно отрезал принц. – А вот за то, что ты надоедаешь занятым людям, мы тебе вообще можем не заплатить. Совершенно ничего.

– Как же так? – испугался Луренат. – Да я и не надоедал вовсе. Так, спросил пару раз.

– Каждый день! – твердо сказал Михаил. – Каждый день ты приходил к моему казначею и требовал денег! А теперь еще отнимаешь время у меня, у наследного принца Ранига!

– Но, твое высочество, – забормотал старик, – ты же сам меня позвал…

– Не хочу ничего слушать, – отрезал тот. – Все. Ты остался без денег!

– Помилуй! – воскликнул старик.

– Все говорят «помилуй». Но с меня хватит! Ты остался без денег!.. Если только…

– Если что? – ухватился Луренат за соломинку.

– Если ты сделаешь то, что я скажу.

– Готов служить твоему высочеству всей душой и телом! – старик простер к Михаилу руки.

– Я заплачу тебе сто золотых.

– Но…

– Никаких «но»! Сто золотых, ты понял? Или ничего! Пятьдесят сейчас и пятьдесят после.

– После чего? – спросил Луренат.

Было видно, что он уже предвкушает получение денег.

– После того как ты женишься на девушке, на которую я укажу.

Старик остолбенел. Челюсть у него отвисла в полном смысле слова. Через несколько секунд, с трудом вернув челюсть на место, он промямлил:

– Но я не могу жениться, твое высочество. Не потому, что не хочу. Нет, хочу получить сто золотых! Но не могу… Не могу с женой… Ты понимаешь?

– Этого от тебя и не требуется, – мягко сказал Михаил. – Просто женись. А расходы по содержанию жены я возьму на себя. Она вообще будет отдельно жить. А ты лишь женишься, и все. И деньги твои.

Луренат думал недолго.

– Я согласен, – сказал он с жадным блеском в глазах. – Ты мне сейчас прямо дашь пятьдесят золотых? И когда же будет свадьба? Надеюсь, что скоро.

– Скоро, скоро, – успокоил его принц. – Ксарр, отсчитай ему.

Тот с недовольным выражением лица достал объемистый кошель, который всегда носил с собой, и начал вынимать оттуда монеты. Было видно, что он не считает Инкит настолько значительной особой, чтобы ради нее тратить полсотни золотых.

Накануне принятия решения о выдаче Инкит замуж Михаил провел два важных разговора. Первый из них состоялся с арестованным работорговцем Мератом, а второй – с купцом Варесеном.

Работорговец Мерат был доставлен на четвертый день после взятия столицы. Стража, посланная за ним вместе с безвинно пострадавшим зеленщиком, дома никого не обнаружила. Поэтому принц распорядился устроить там засаду. Работорговец был нужен ему, чтобы узнать, куда тот обычно сбывал девушек, которых кочевники захватывали в деревне Камор.

Птичка вскоре попалась. Ведь ворота города не закрывались. Новые власти демонстрировали свое радушие и гостеприимство, делая вид, что в столице ничего особенного не происходит.

Михаил решил лично допросить такого важного пленника. Это происходило в подвале дворца, в тюрьме, доставшейся от Миэльса по наследству. На этот раз там был лишь один заключенный.

Принц спустился туда вместе с Ференом и ишибами охраны Регеном и Антеком. Он часто общался с этими ишибами и ценил их исполнительность и расторопность, даже думал в дальнейшем дать каждому из них собственное подразделение.

Работорговец Мерат, как и описывал его ишиб кочевников, был совершенно лыс и время от времени сильно заикался. На вид ему было лет тридцать пять, и непонятно, отчего он облысел в таком относительно молодом возрасте.

– Откуда ты прибыл в Парм? – спросил принц арестованного.

– Иииз Томола, – выдохнул тот.

– Не переживай, – успокоил его собеседник. – Если будешь откровенно отвечать на вопросы, то жизнь сохранишь точно. Когда ты начал заниматься работорговлей?

– Ллет семь уже. Когда сгорел мой трактир.

– Вот как. А с кочевниками когда встретился впервые?

– Пять лет назад. Меня привел к ним Ганнер.

Имя Ганнера тоже было знакомо Михаилу – это был второй скупщик рабов у кочевников.

– А рабов куда обычно ты переправлял?

– Ссамых красивых девушек мы продавали знакомым. Остальных гнали в Кмант.

Ферен оставался спокойным – работорговец говорил чистую правду.

– Ты умеешь писать?

– Да, – ответил Мерат.

– Вот что, напиши подробно, когда и кому вы отдавали рабов, купленных у кочевников. Меня интересуют имена и адреса, по которым этих людей можно найти. Не забудь также написать, где найти Ганнера. Припоминай каждую мелочь. Чем подробнее напишешь, тем лучше для тебя. У тебя есть сутки. Понял?

Работорговец быстро закивал.

– Пусть им потом займется Комен, – сказал Михаил Ферену, но так, чтобы арестованный слышал. – Если все напишет как надо, то его можно будет отпускать. А если чтото утаит, то… Комен придумает, что с ним сделать.

Когда он покинул подвал и вошел в свой кабинет для приема посетителей, то привычно бросил взгляд в окно. Там, над южной башней, висело в воздухе пять железных шаров. Провинившиеся ишибы исправно выполняли свою работу. Ему их было немного жаль. Ведь это очень непростое дело даже для ишиба: спать часа четыре в сутки, а потом работать, работать и еще раз работать. Но какой был у него выбор? Оставалось надеяться, что он скоро схватит Миэльса, и кошмар ишибов закончится.

– Твое высочество, к тебе пришел какойто купец, – доложил Антек. – Говорит, что ты велел ему прийти.

– А, припоминаю. Это наш бывший заключенный. Зовика его сюда.

Купец Варесен важно вошел в приемную принца. Теперь у него был совсем другой вид. Его борода была тщательно подстрижена и уложена. А толстое брюшко придавало ему солидности.

– Приветствую тебя, купец, – радушно сказал Михаил.

– Здравствуй, твое высочество, – поклонился тот.

– У меня очень мало времени, поэтому я сразу перейду к делу. Или у тебя есть какието вопросы или пожелания?

– Нет, твое высочество, разве что хотелось бы вернуть свой товар и деньги…

– К сожалению, насчет товара ничего обнадеживающего сказать не могу. Он исчез. Вот когда я поймаю этого мошенника Рауна, тогда мы узнаем, что случилось с твоим товаром. А насчет денег… как раз об этом я и хотел с тобой поговорить.

Купец слегка подался вперед, всем своим видом показывая, что он – весь внимание. Естественно, потеря товара огорчила его, но он был торговым человеком. А в торговле случалось всякое. К тому же то, что принц заговорил о деньгах, купец счел хорошим знаком.

– Как ты относишься к торговле амулетами?

– Это хорошее дело, если продают редкие амулеты. Если же секрет изготовления амулета знает каждый ишиб, то и цена ему невысока.

– Коекто из моего окружения умеет изготавливать разные амулеты. А казне очень нужны деньги. Ты понимаешь?

– Понимаю, – произнес купец. – А какие у твоего высочества есть амулеты?

– Какие захочешь, такие и будут. Любые двухфункциональные. Напряги воображение, скажи мне, и эти амулеты появятся.

– Абсолютно любые? – не совсем поверив, уточнил купец.

– Абсолютно любые двухфункциональные амулеты, – подтвердил Михаил.

– Но это же – золотое дно! – мигом возбудившись, воскликнул Варесен.

– Рад, что ты так думаешь, – спокойно сказал принц. – За какой процент ты согласен работать?

– Торговать ими?

– Да.

– А сколько их будет?

– Ты все еще не понял, – заметил Михаил. – Их будет столько, сколько тебе надо. И они будут такие, какие тебе надо.

Варесен замолчал. Он с шумом вдыхал и выдыхал воздух. Перспективы открывались самые радужные.

– Если их будет очень много, – рассудительно заметил купец, – то процент не имеет значения. Я все равно озолочусь.

– Это так, – сказал принц. – Ты согласен на два процента?

– А кто будет оплачивать дорожные расходы и охрану? Ты или я? – мигом уточнил купец.

Михаил хмыкнул. Ему нравилась деловая хватка собеседника.

– Скажем так: дорожные расходы ты берешь на себя. А охрану я тебе дам. Солдат с амулетами Террота.

Это было очень щедрое предложение, и купец мгновенно это понял. Если у него будет такая охрана, то с ней никакие разбойники не страшны.

– Три процента – и по рукам!

– Два с половиной – и по рукам, – ответил принц. Ситуация его забавляла.

– Согласен, твое высочество, – поклонился купец.

– Тогда вот что, составь список тех амулетов, которые будут лучше всего продаваться, и принеси его мне через пару дней. Предупреждаю – военными амулетами особенно не увлекайся, мне не нужны хорошо вооруженные противники. А с остальными не стесняйся, пиши все, что в голову придет.

– Но военные амулеты принесут наибольший доход.

– Я догадываюсь об этом.

– Может быть, их мы будем поставлять лишь в некоторые места?

– Нет.

Варесен был отнюдь не глуп. И сразу же понял глубинный смысл предложения Михаила – Ранигу предстояла большая война. Свой вывод купец сделал на основании двух фактов. Вопервых, принц хотел получить сразу же как можно больше денег, возможно не считаясь ни с чем и не ожидая поступления налогов. Вовторых, он отказывался поставлять куда бы то ни было военные амулеты. Причем он не допускал никаких исключений относительно мест поставок. Может быть, принц рассматривал возможность войны со всеми соседями? Голова у купца закружилась. Большая война означала одно из двух: либо полное разорение, либо немыслимое богатство. Это было общее правило. Купец же привык рисковать.

– Твое высочество вскоре получит список, – сказал Варесен. – А когда появятся первые амулеты?

– Примерно через месяцполтора. Или недели через три после коронации.

Купец поклонился, соглашаясь со сроками.

Прошло несколько дней. Михаил трудился как вол. Хотя иногда ему приходило в голову сравнение с белкой в колесе. Казалось бы, работаешь не покладая рук, а ничего не меняется. Но это было ложное впечатление. Его власть в столице укреплялась на глазах. Солдаты усиленно патрулировали город, не оставляя без внимания самые злачные места. Ремесленники вздохнули свободней, когда им объявили, что налоги не будут собираться еще год. Дворяне находились в легком шоке – Комен их быстро взял в оборот, подробно объяснив всем потенциальным смутьянам, что с ними сейчас церемониться никто не будет. Независимые великие ишибы выжидали. Их вообще никто не трогал, и они делали вид, что происходящие события их никак не касаются. Обстановка постепенно улучшалась. За одним исключением. И этим исключением была Инкит.

Она сразу же въехала во дворец после его захвата. Ей не могли помешать ни Ксарр, ни охрана дворца. Инкит выбрала себе комнату с самой лучшей обстановкой. И даже распорядилась перенести туда вещи из других частей дворца. Но не из корыстных побуждений, а потому что решила: фаворитке принца нужно жить в соответствующих апартаментах. И одеваться ей тоже следует шикарно. Михаил сделал ошибку, когда не пресек сразу же поползновения девушки поселиться во дворце. Но он был занят другими делами. А когда одной прекрасной ночью обнаружил Инкит у себя в кровати, было поздно уже делать чтото.

Конечно, он мог бы приказать Инкит покинуть дворец, но справедливо предполагал, что та сильно обидится. Одно дело – не давать игрушку в руки ребенка, и совсем другое дело – дать и отобрать. Он был сильно привязан к Инкит, поэтому обижать ее не хотел ни в коем случае. Но, с другой стороны, следовало прекратить все нелепые слухи, которые порождало ее появление во дворце. Комен был совершенно прав: положение Михаила как принца было достаточно неустойчивым. Поэтому нельзя было ни в коем случае компрометировать себя официальной связью с дочерью сапожника. После этого оставалось только отменить дворянство и провозгласить республику. Потому что дворянство и соседние монархи могли бы отвернуться от него. Но обстановка не располагала к провозглашению республики. Это было бы уже чересчур.

Поэтому Михаил пошел по пути наименьшего сопротивления – решил выдать Инкит замуж. Таким образом он убивал двух зайцев: сохранял ее возле себя в качестве простой фаворитки и пресекал все ненужные слухи. Шаг с замужеством был очень простым и очень логичным. Проблема была в том, что Инкит так не думала.

– Я не выйду за этого мерзкого старикашку! – заявила она, как только узнала об этом.

– У тебя нет другого выхода, – ответил принц. – И у меня тоже нет.

– Так придумай чтото! Ты же очень умный!

Михаила обычно забавлял женский ход мыслей. Многие знакомые девушки хвалили его интеллектуальные способности и требовали чтото придумать тогда, когда он уже все придумал, но придуманное их не устраивало. Получалось, что они хотели, чтобы он придумывал не для себя, а для них. А потом еще и обижались, если следовал отказ.

– Вот я и придумал. Ты выходишь замуж за тагга. У него очень древний род, почтенная фамилия…

– Он – скупердяй! – отрезала Инкит. – Это все знают.

– Ну и что? Ты выйдешь за него замуж, а жить с ним не будешь.

– Я останусь тут? – уточнила девушка.

– Если захочешь, – Михаил пожал плечами.

Хотя, если бы здесь присутствовал Ферен, то он бы почувствовал ложь в ответе. Принц собирался в будущем избавиться от столь близкого присутствия своей любовницы. Ведь потом ему предстояло подумать о достойном браке.

Но ответ понравился Инкит, хотя она не собиралась сдаваться.

– Но он же будет иметь право ко мне прикасаться! – воскликнула она. – Как ты можешь это допустить?!

Как раз это Михаил допускал легко. Но сказать такое девушке прямо он не мог.

– Что ты, – произнес он, – тагга уже слишком стар. Ему не до девушек. К тому же у него иная страсть – деньги.

– Но будут ходить слухи, – возразила Инкит, – что ты специально выдал меня за него замуж.

– Ну и что?

– Как – что? – возмутилась девушка. – Слухи же будут позорить меня!

Михаил вздохнул. Вот она уже и не возражает против фиктивного брака, а беспокоится только о собственной репутации, как она ее понимает… Люди стремительно привыкают к своему новому положению. Особенно молодые девушки. Пожалуй ей дворянство, она захочет быть принцессой. Сделай ее принцессой, она потребует корону. И будет искренне считать, что ее прошлое давно всеми забыто. Хотя люди не забывают ничего. Почти ничего.

– А сейчас что, не позорят? – спросил он. – Все ведь знают, что ты – моя любовница.

– Это – другое дело, – возразила Инкит. – Мне не приходится притворяться. Можно ведь это понять?

Михаил считал, что нельзя. Смысл последней фразы вообще ускользал от него, но переспрашивать и уточнять не хотелось.

– Если ты хочешь, чтобы все продолжалось попрежнему, то это невозможно. У тебя есть два пути: либо выйти замуж и остаться во дворце, либо его покинуть. Третьего не дано. Выбирай.

Девушка вместо ответа начала всхлипывать. Чточто, а женские слезы он ненавидел.

– Будем считать, что выбор сделан. Через пару дней ты выходишь замуж. Готовься.

И с этими словами он покинул Инкит. По правде говоря, принц не представлял себе, как нужно готовиться к свадьбе. Но, невзирая на это, дал такое распоряжение. Вот они, преимущества высокого положения.

Свадьба Инкит и Лурената прошла спокойно, так как жених не хотел тратиться на гостей. Михаил мог бы сам оплатить расходы на пышную церемонию, организовать ее и обеспечить присутствие высокопоставленных гостей, но у него и помимо этого было много дел. Поэтому на церемонии, помимо жениха и невесты, присутствовали только принц с ближайшими соратниками и немногочисленные родственники Лурената. Об этих родственниках стоит сказать особо. Сначала они с негодованием отказывались от приглашения посетить свадьбу старика. Им категорически не нравился его выбор. Но любовник невесты рассудил, что без родственников будет както неприлично. Поэтому послал Комена уладить дело. Неизвестно, что сказал им Комен, но они все явились на свадьбу задолго до начала. А потом стояли по стойке смирно и кланялись, кланялись, кланялись… Появление принца на церемонии слегка утешило их. Они никак не ожидали, что столь высокая особа почтит присутствием этот странный брак.

Родственники Лурената были истинными дворянами. А для истинного дворянина главное – попадаться на глаза монарху как можно чаще. И неважно, будет он тебя осыпать милостями или бранью. Главное – чтобы не забывал.

Сама же церемония проходила очень просто. Жрец Оззена, одетый в красный халат с оранжевыми лилиями, взял своими руками руки молодоженов и соединил их с друг с другом. Инкит не сопротивлялась, не скандалила и вообще вела себя, по мнению принца, на удивление сдержанно. Хотя периодически бросала на него злые взгляды. Момент соединения рук символизировал вступление Инкит и Лурената в брак. Так дочь сапожника Инкит превратилась в настоящую тагга.

Глава 41

Успешные переговоры

Не нужно лгать послу. Говори ему лишь правду. Он все равно не поверит.

Один из отставных послов Кманта

Когда ситуация в столице относительно наладилась, появилось время для приема послов. Дипломатические представители соседних королевств давно уже рвались к Михаилу. Это был добрый знак – соседи признали в нем своего, а переворот в Раниге – внутренним делом страны. Ведь в монарших семьях случалось и не такое.

Но в данную минуту для него наиболее важны были двое – послы Томола и Кманта.

Принц Нерман принял их во всем блеске. Дело происходило в главном зале для приемов в весьма торжественной обстановке. Сам он восседал на троне, а около него стояли двое великих ишибов – Аррал и Йонер, а также почти все крупные военачальники. Все, кроме Иашта.

Послами были все те же тагга Кепат Ицук и уру Дыкон Бурен. Они уже встречались с принцем в менее формальной обстановке – в рощице в первый день осады Парма.

Михаил милостиво поздоровался с ними.

– Мы рады вновь видеть тебя, твое высочество, – ответили послы. – Мы счастливы, что ты занял место, положенное тебе по праву рождения.

Начало переговоров можно было считать успешным. Послы и, следовательно, их руководители – короли Томола и Кманта – не подвергали сомнению тот факт, что принц Нерман существует и что он, как говорили в его прежнем мире, легитимен. При этом вопрос о причинах его появления словно ниоткуда игнорируется. Вот не было его – а теперь он есть. И дела будут вести с ним без оглядки на обстоятельства прихода к власти. Хотя, по большому счету, в свете информации, поступившей к послам от Михаила с Иаштом, короли Томола и Кманта должны быть счастливы, что Миэльс больше не занимает трон Ранига.

– Как чувствуют себя ваши монархи? – поинтересовался принц. – Как поживает их союз?

– Благодарю тебя, твое высочество, – ответил слегка раскрасневшийся Кепат Ицук. – Их величества в добром здравии, а союз прочен, как никогда.

– Почтите ли вы своим присутствием мою коронацию?

Этот вопрос не удивил послов. Слухи о коронации ходили уже давно. Верховный жрец Оззена еще несколько дней назад официально заявил, что принц Нерман – настоящий и имеет полное право занять трон. И даже более того – справедливость требует, чтобы он занял трон.

– Непременно придем, твое высочество, – поклонились послы. – Но будет ли позволено нам обратиться с небольшой просьбой?

– Конечно, – кивнул тот. – Обращайтесь.

– Не подтвердит ли твое высочество законную силу мирного договора, который наши страны заключили с королем Миэльсом? – поинтересовался Ицук.

– Разве договор нуждается в подтверждении? – удивился принц. – Он же окончательный? Или нет?

– Не совсем так, твое высочество, это был лишь предварительный договор. Согласно этому договору, наши войска вошли в города Пурет и Орален. Но полное право на их земли должно быть оговорено дополнительно. Так требует протокол и сложившаяся практика отношений между нашими королевствами. Договор заключается в два этапа.

Михаил попался. У него не было этой информации, и заявление послов грянуло как гром среди ясного неба.

– Я бы хотел уточнить. Что будет, если договор так и не вступит в силу?

Лица послов слегка помрачнели.

– Конечно, это не очень хорошо, но ведь передача городов и провинций фактически произошла. Там наши войска, – ответил Ицук. – И войска находятся там на законном основании. Если договор не будет завершен, это будет означать лишь отсутствие четких границ между нашими странами. Иными словами, не будет полного мира. Не мир и не война, а непонятно что.

– Благодарю за разъяснение, – сказал Михаил. – Я этого не знал.

После чего надолго задумался. Его размышления никто не решился нарушить. Поэтому все так и стояли в огромном зале, переминаясь с ноги на ногу: и послы, и сподвижники.

– Мы уже встречались с вами в другой обстановке, более сложной для меня, – наконец сказал он. – Я могу быть совершенно искренним? Ведь в этом зале находятся лишь доверенные лица.

Послы сразу же кивнули. А Ронел при словах «совершенно искренним» поздравил себя с тем, что, выполняя волю принца не пользоваться своим даром в его присутствии без прямого приказа, не ввел себя в состояние, в котором он мог распознавать любую ложь. Он уже знал по предыдущему опыту, что именно этой фразой его высочество обычно предварял нагромождение самой чудовищной лжи, от которой так страдала чувствительная к неправде натура старика.

– Конечно, твое высочество, – ответил Бурен. – Мы глубоко уважаем тебя и, если твои слова не пойдут во вред нашим странам, то сохраним их в тайне.

– Не нужно в тайне, – быстро сказал Михаил, а потом его лицо исказилось гримасой гнева. – Этот мерзавец подставил меня! – завопил он что было силы.

– Кто, твое высочество? – удивились послы.

– Миэльс! Какой негодяй! – лицо будущего монарха преобразилось еще больше.

Оно пылало одухотворенным гневом. Настолько сильным, что принц, казалось, не мог больше вымолвить ни слова, а лишь грозил кулаком кудато вдаль. Получилось очень убедительно, не зря он потратил немало времени, отрабатывая соответствующее выражение лица перед зеркалом.

– Как подставил? – осторожно поинтересовался Ицук, слегка напуганный внезапной вспышкой гнева.

– А ты подумай сам, – ответил Михаил, направив палец в грудь посла. – Вот подумай!

Послы переглянулись. Лицо Ицука снова стало похожим на помидор. Было видно, что он мысленно быстро перебирает все варианты объяснения, почему «негодяй» Миэльс подставил достойного принца.

– Я объясню, – сказал его высочество, слегка успокаиваясь. – Мне нужно немного подышать. Подышу и все объясню.

Он демонстративно сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. После чего закрыл глаза на несколько секунд, открыл их, а потом вдохнул и выдохнул еще раз, показывая, что готов говорить.

– Как ты полагаешь, почему дворяне пошли за мной? – наконец спросил он бедного Ицука.

– Ты же законный наследник престола, – пробормотал тот.

– И это говорит дипломат! – припечатал принц собеседника. – И это говорит профессионал умолчаний, иносказаний и сокрытия смысла в потоке велеречивости! У них ведь был Миэльс! Уже коронованный Миэльс! Почему же они пошли за мной?

Тут лица обоих ветеранов дипкорпуса просветлели, и они посмотрели на принца с явной симпатией, ведь он с таким глубоким пониманием охарактеризовал их трудную, но почетную деятельность. А если понимает, но требует в данный момент искренности, значит, надо пойти навстречу. Возможно, это поможет укрепить отношения с новым властителем, а это всегда зачитывается как достижение посла. Первым отреагировал Бурен:

– Миэльс их чемто не устраивал, – догадался он.

– Вот! Правильно! А чем он их не устраивал?

– Потому что была война, а он не воевал, – буркнул Ицук, который понял, что сейчас лучше говорить правду, а не пускаться в дипломатические выкрутасы.

– Молодец, – похвалил его принц. – Можешь ведь, если захочешь. Я подошел к столице, когда Миэльс подписал договор о мире. То есть я как бы оказался в стороне от этого. Ответственность и за войну, и за мир лежит целиком на Миэльсе. Вы меня понимаете?

– Да, – твердо ответили послы, начавшие догадываться, куда клонит их без пары недель венценосный собеседник.

– А теперь ко мне приходите вы и просите, чтобы я подписал тот же самый договор! А я ведь даже не успел короноваться! Вы понимаете, что это значит?

Послы неуверенно кивнули.

– Это значит, что я и так еле сижу на этом вот троне, – великодушно объяснил им Михаил, хлопая по подлокотнику рукой для наглядности. – Еле сижу! Трон шатается подо мной так ощутимо, что мне пришлось выдать замуж свою фаворитку, дабы пресечь нелепые слухи. Вы понимаете или нет? Даже слухи могут повредить мне!

– Понимаем, – отважно подтвердил Бурен.

– А что будет, если я сейчас подпишу ваш договор? Вот вы представьте себе, что будет?

Бурен открыл рот, чтобы ответить, но ему не дали вставить ни словечка.

– А будет то, что меня сметут! Мне скажут: ты заключил мир! Ты во всем виноват!

Принц снова начал гневаться, а послы задумались. В целом доводы принца выглядели очень логично и правдоподобно. Послы, как завороженные, внимали оратору на троне. А Ферен тайно радовался, что удачно избежал невыносимых мук.

– Что же делать, твое высочество? – растерянно спросил Бурен. – Ведь договорто должен быть заключен.

– Должен, – подтвердил тот, – но это нужно сделать очень осторожно. Согласны?

Послы снова кивнули.

– Хорошо, что согласны. Поэтому мы поступим вот так. Сначала я коронуюсь. Потом вы мне дадите время, чтобы навести хоть какойто порядок в стране. По сути, на это мне нужен год. Подождите! Я еще не закончил! Так как я отношусь к вашим странам с безмерным уважением, – продолжил он, – и тоже изо всех сил стремлюсь к справедливому миру, который вы, мои соседи, простотаки выстрадали, то управлюсь за полгода. Итак, через полгода мы тихо, подчеркиваю это слово, подпишем этот договор, и дело с концом!

Послы переглянулись. Они были слишком погружены в свои мысли, чтобы заметить, как вытянулись лица у соратников принца. Хотя ишибы и военачальники не обладали талантом Ронела, но без труда уловили, что принц совершенно бесстыдно лгал о своем якобы неустойчивом положении, о «бунтующем дворянстве», лгал, чтобы мотивированно отложить процедуру подписания мирного договора. Возможно, приближенные Михаила не были гениями. Но дураками они не были тоже. Им сразу стало ясно, зачем принцу понадобились полгода. Они уже поняли, что он собирается сделать за это время и что поручит им. Аррал и Йонер с тревогой переглянулись. Они уже решили, что все основные испытания позади. И вот тебе раз! Принц тянет с мирным договором!

– Твое высочество, разреши нам подумать, посоветоваться, – сказал Бурен. – Мы не знали, что сложилась такая ситуация. Ты открыл нам глаза.

– Думайте, – великодушно махнул рукой принц. – Я был с вами откровенен настолько, насколько это возможно. Отплатите же и мне той же монетой! От вас сейчас зависит и благополучие Ранига, и мир в ваших странах!

Бедные послы. От них сейчас действительно зависело все, что могло способствовать успеху их миссий. Но они не догадывались, что, ревностно исполняя свои служебные обязанности, они тем самым работают на скрытый план принца. Когда Ицук и Бурен докладывали своим королям о результате переговоров с принцем Нерманом, они были единодушны в оценках. «Нерман – очень искренний человек, он мечтает о мире с нами, но его положение сейчас так непрочно», – вот что говорили послы.

Михаил сумел решить вопрос с короной в кратчайший срок. У принца не было подходящих драгоценных камней. Сокровищница исчезла вместе с Миэльсом. Скупать же камни по всему свету он не успевал, да и время поджимало. Поэтому решил сделать корону без единого драгоценного камня. Его логика была проста: лучше не иметь ничего, чем иметь чтото плохое, над чем будут смеяться. Он хотел даже пойти дальше и сделать корону из железа, но его отговорили. Ферен и Комен в один голос заявили, что это будет выглядеть слишком странно даже для экстравагантного наследника ранигского престола. Поэтому принц заказал одному из столичных ювелиров простейшую корону с двенадцатью зубцами.

– Почему именно двенадцать зубцов? – спросил Комен.

– По числу провинций, – ответил принц.

– Но у Ранига только восемь провинций, если даже считать утраченные.

На это Михаил ничего не ответил, но хитро улыбнулся.

– Твое высочество, ты улыбаешься точно так же, как улыбался, когда я тебя спросил, зачем ты повесил портрет эльфийской принцессы в свой приемный кабинет. – Комен был, как обычно, ироничен. – Между числом провинций и эльфийкой есть какаято связь?

– Если и есть, то она пока что очень слаба, – ответил Михаил, – но скоро может окрепнуть. Кстати, как ты считаешь, удобно ли пригласить на коронацию соседних монархов?

– Пригласитьто удобно, но они не приедут, – сказал Комен. – Такие вещи решаются за месяцы до события, а не за неделюдругую. К тому же, приехав лично, они тем самым выскажутся вполне определенно в политическом плане. Им гораздо выгоднее, чтобы твоя коронация была внутренним делом Ранига, а они были бы поставлены перед фактом. Правители соседних государств, конечно, признают в тебе короля, но в случае непредвиденных обстоятельств скажут, что от них ничего не зависело.

– Ладно, ограничимся послами, – вздохнул принц. – Как продвигается ситуация с девушками, угнанными в рабство из Камора? Ты нашел когонибудь?

– Да, пока что только двух. Они оказались в совершенно разных местах. Думаю, через месяцдругой мы отыщем больше. А с женой Ксарра что будем делать? Он ведь ее ждет, а она все еще в Фегриде у нашего посла. То есть у посла Миэльса.

– Как только я коронуюсь, – сказал Михаил, – мы пошлем туда в качестве посла Манка. Конечно, он бездельник и пьяница, но я приставлю к нему когонибудь поумнее и порасторопнее. Дадим им новую охрану и полномочия. Посла Миэльса арестуем, а девушку вернем.

Комен кивнул. Он был полностью согласен, что выяснять отношения с послом в Фегриде лучше всего после коронации.

– Твое высочество, а можно спросить кое о чем? – поинтересовался Комен.

– Конечно, не стесняйся. Что это ты вдруг так осторожничаешь? Когда вы все вместе выговаривали мне по поводу Инкит, чтото никто не стеснялся.

– Зачем ты собираешься воевать с Томолом и Кмантом? – спросил Комен, проигнорировав упреки в излишней скромности. – Не будет ли лучше сначала навести порядок в Раниге, а потом, через несколько лет, напасть на соседей, если так уж необходимо это сделать?

– Напасть потом нам будет политически невыгодно, – ответил Михаил. – Это ведь получится захватническая война. Ты думаешь, что это допустит, например, Фегрид? Втроем они нас сметут без всякого напряжения. Вот смотри, сейчас территория Ранига очень мала. Сколько солдат и ишибов мы можем себе позволить? Не очень много. По сути, если нам будет нанесен удар большими силами, то даже наши амулеты не спасут. У Ранига когдато было десять провинций. А осталось всего шесть. Возможно, мы – самое маленькое королевство в этой части материка. Сейчас наиболее подходящий момент для того, чтобы вернуть свое как минимум. Армия у нас хорошая, проверенная в боях, еще немного ее нарастим и с полугодовым ее содержанием какнибудь справимся. Опять же, наша война не будет захватнической. Ведь мир так и не заключен! Нам даже не нужен предлог, чтобы напасть. У Фегрида не будет никаких причин этому препятствовать. Если, конечно, мы не решим отхватить половину и от Томола, и от Кманта. Но так сильно наглеть я не собираюсь. Пара провинций от одного и пара от другого – и все. А потом уже можно мир заключать.

Хотя Комена объяснение и удовлетворило, но принц знал, что немного лукавит. Он сказал лишь часть правды. Предложение Комена подписать мир и развивать экономику страны было очень разумным. Ведь если у Михаила будет время, он сможет значительно улучшить амулеты и сделать армию непобедимой в полном смысле этого слова. Но принц боялся, что временито у него как раз может не оказаться. Когда все успокоится и развеется туман войны, то соседи поймут, в какой ситуации они находятся. Они обнаружат, что у них есть рабы, а в Раниге рабов нет. Осознание этого факта сильно пугало будущего короля. Ведь рабы побегут сюда, в Раниг! Побегут пачками. И он, владыка Ранига, не сможет их выдать. Рабството ведь отменено. А возвращать его он не собирается даже под угрозой немедленной расправы. Для него это был вопрос принципа. Возможно, единственный принципиальный вопрос в его карьере самозванца. И что случится потом, подпиши он сейчас этот договор о мире? Будет еще одна война. На этот раз и против Фегрида, который присоединится к Томолу и Кманту. Ведь в Фегриде тоже есть рабы. И молодому прогрессивному королевству Раниг придет конец. Как и ему, Михаилу. Поэтому сейчас Ранигу было необходимо как можно дольше поддерживать состояние неопределенности и хаоса. Если бы не это везение с неподписанным договором, то принцу потребовалось бы запутывать следы какимто другим способом. Ни в коем случае нельзя дать соседям понять, какая страшная угроза таится в свободном государстве, окруженном со всех сторон рабовладельческими странами.

Существовал еще один потенциально опасный фактор – его амулеты. Амулеты Террота были у Ранига, но их не было у соседей. Это тоже могло послужить дополнительным поводом к войне. Но это сейчас мало беспокоило Михаила. Пока никто не знает, что у него есть возможность делать абсолютно любые амулеты, он в безопасности. В случае угрозы со стороны соседей амулеты можно использовать как аргумент в переговорах или предмет политического торга. Нет, амулеты беспокоили принца гораздо меньше, чем вопрос отмены рабства.

Сейчас нужно было накопить силы и ударить, пока не напали на него. А потом, когда территория Ранига увеличится вдвое, вот тогда уже можно чувствовать себя в относительной безопасности. Соседи не один раз подумают, прежде чем напасть. Да и армия уже будет другой.

Конечно, Михаил мог бы так все и объяснить Комену. Но не сделал этого по двум причинам. Вопервых, принцу было както неудобно признаваться, что все его действия основаны на элементарном страхе и ожидании неминуемого поражения. Вовторых, если от вопроса об отмене рабства зависят их жизнь и существование страны, то Комен может не понять, почему же принц так цепляется за идею освобождения рабов. Проще вернуть все на свои места и жить со всеми в мире. У Михаила и Комена были совершенно разный жизненный опыт. Для одного рабство было явлением обыденным, а для другого – величайшим позором.

Поэтому принц думал одно, говорил потенциальным противникам другое, а собственным приближенным – третье. Он был выходцем из другого мира, совершенно чуждого миру Горр. И часто искренне недоумевал, почему этого никто не замечает.

Разобравшись с короной и жрецом, будущий король перешел к последней из проблем, связанных с церемонией коронации. К поиску великого ишиба, который умеет управлять облаками хотя бы на очень ограниченном участке. Для этого требовался либо феноменально длинный щуп, либо выдающиеся способности в управлении ти воздуха и создании направленных ветров. Это умел делать великий ишиб Парет, которому Михаил наносил визит во время своего первого пребывания в столице. Поэтому, как только выдалось свободное время, принц снова направился к нему.

Места были знакомыми, и он не взял ни охраны, ни сопровождающих. Подойдя к дому Парета, окруженному большим садом, он вспомнил, как повстречался здесь во второй раз с Коменом. И как помог тому во время дуэли. Казалось, это было так давно! Столько изменилось с тех пор. Изменился Михаил, изменилась Парма, изменился даже этот сад…

«Кстати, что случилось с садом? – подумал он. – В прошлый раз здесь были совершенно другие растения».

Так и не найдя ответа на этот вопрос, Михаил прошел по дорожке между зарослей хвощей и папоротников. Они достигали гигантских размеров и живо напомнили картинки из книги «Как зарождалась жизнь на Земле». В соответствии с той книгой, прочитанной им еще в детстве, первыми растениями были споровые. А уже потом появились голосеменные, куда относятся все хвойные, и покрытосеменные, которые представлены большинством современных цветов.

Перед принцем стояли иные задачи, но, будучи по природе очень любопытным, он остановился, чтобы получше рассмотреть один из древовидных папоротников. В его мире подобные растения встречались очень редко. Он изо всех сил пытался увидеть споры на нижней стороне листьев, хотя даже не знал, как эти споры должны выглядеть. Не разглядев ничего выделяющегося на общем зеленом фоне изнанки листьев, Михаил решил, что у данного растения именно сейчас спор нет, и двинулся дальше.

Оказалось, что его любознательность не осталась незамеченной. За ним наблюдала группа ишибов, остановившаяся невдалеке. Ее возглавлял сам Парет.

– Приветствую тебя, великий ишиб! – доброжелательно воскликнул Михаил, завидев его.

– Приветствую и тебя, твое высочество! – ответил Парет. – Если бы ты уведомил нас о своем приходе, то мы бы приготовили тебе достойную встречу.

Было непонятно, упрекает его Парет в том, что он явился без приглашения, или досадует, что оказался не готов к приему такой особы.

– Пустяки, – махнул рукой принц, решив в своих рассуждениях остановиться на втором объяснении. – Ты ведь сам приглашал меня заходить без всяких церемоний. Помнишь?

– Как не помнить, – произнес ишиб. – Хотя с тех пор много воды утекло. Из простого дворянина ты превратился в принца, а твой аб, которого не было, превратился в… это. Кстати, пользуясь нашим знакомством, могу ли я узнать, что это такое?

Михаил только открыл рот, чтобы ответить, но Парет взмахнул руками.

– Что же я! – воскликнул он. – Держу в саду принца и пристаю к нему с такими глупостями. Проходи в дом, твое высочество. Там поговорим.

Дом Парета был также полон сюрпризов. Наибольшее впечатление производили статуи, которые стояли весьма хаотично. Они располагались не только в нишах и вдоль стен, но также посередине прохода и даже на одной из ступенек лестницы. Михаил пытался определить, по какому принципу эти статуи расставлены, но так и не догадался. Они изображали как людей, так и животных в самых различных позах.

– У тебя очень интересный дом, – похвалил он Парета, когда они оказались в небольшой, но солнечной и уютной комнате, где было всего шесть статуй.

– Тебе понравились растения? Ничего удивительного, ведь у всех них есть аб!

– У растений есть аб? – поразился гость.

– А ты разве не заметил? Он располагается ближе к корням. Не очень большой, но увидеть можно.

– Зачем он им? – спросил принц.

Известие о наличии аба у растений поразило его. Чем растения могли управлять?

– Это я и пытаюсь выяснить, – ответил Парет. – Мне кажется, что эти растения очень древние. Если бы я точно не знал, что все растения возникли в одно и то же время, то мог бы поклясться, что папоротники и хвощи были самыми первыми!

– Но это так и есть, – произнес Михаил. – Они действительно были первыми.

Парет рассмеялся.

– Мир возник сразу же из дыхания Космоса, – сказал он. – Как же могло получиться, что сначала возникло одно, а потом – другое? Все должно было появиться одновременно.

– Оно и появилось одновременно. А потом уже все начало изменяться и совершенствоваться.

– Это – любопытная мысль, – улыбнулся Парет. – Я подумаю над этим. Но ответька мне на мой первый вопрос. Что у тебя за аб?

– Право, затрудняюсь сказать, – увильнул принц. – Он со мной был всегда.

– С самого рождения? – удивился Парет.

В этом вопросе заключалась ловушка. И Михаил сразу же ее увидел. Если бы у него с самого рождения был такой аб, то этого нельзя было бы не заметить! Все говорили бы о странном абе принца Нермана. Но разговоров не было. Аб у принца был обычным. Значит, признай он, что аб в том виде, как он есть сейчас, присутствует с самого рождения, вывод был бы прост – он не принц.

– Не совсем с самого рождения. Мне было лет пять, когда аб начал приобретать вот такие черты.

– Это очень любопытно, – сказал Парет, и было видно, что ему действительно интересно. – Может быть, ты ел чтонибудь особенное? Или с тобой чтото странное произошло?

– Не могу припомнить, – произнес тот, не желавший вводить ишибамыслителя в заблуждение.

– Жаль, – вздохнул Парет, – но ничего не поделаешь. Это будет очередной тайной, которая, кстати, придает тебе еще больше значимости.

В это время его ученик принес чай, разлитый в маленькие чашечки. Их размер был даже чуть меньше ручки, за которую их следовало держать.

– Попробуй этот чай, – сказал Парет. – Он очень хороший. Уверен, что такого ты еще никогда не пил.

Михаил отхлебнул немного. Это был действительно настоящий чай. Но по вкусу он заметно уступал лучшим сортам цейлонского, которые молодой человек пробовал в своем мире.

– Да, – вернул на место чашку Парет. – Раз уж я заговорил о пользе, то должен тебе сказать, твое высочество, что отмена рабства была делом правильным. Я думал много лет, прежде чем пришел к выводу, что рабство – не самое лучшее явление. Но мне никогда не пришла бы в голову мысль дать такой совет Миэльсу.

Собеседник улыбнулся. Похвала была ему приятна.

– А сколько времени ты собираешься думать над феноменом растений? – спросил он.

– Не знаю. Пока не найду объяснения тому, почему у некоторых из папоротников есть аб. И вообще, в чем принципиальное отличие между ними и другими растениями.

– Знаешь, я мог бы немного сэкономить твое время. Если, хочешь, конечно. Расскажу тебе то, что когдато читал.

Парет слегка улыбнулся. Ну что может поведать ему о растениях наследный принц? С другой стороны, раз его высочество предложил, то отказываться както невежливо.

– Конечно, расскажи, – согласился он.

И Михаил рассказал. Сначала дословно воспроизвел один учебник, потом другой. Затем перешел к статьям, которые когдалибо просматривал. Абсолютная память позволяла это сделать. Уже после первых фраз великий ишиб подался вперед, демонстрируя внимание. А через несколько минут высочайшей лекции боялся лишний раз вздохнуть, чтобы не пропустить ни слова. Принц говорил о классификации растений по способам размножения, о том, каковы современные взгляды на появление различных классов растений, о том, какие виды существовали ранее и почему могли исчезнуть. В конце своей речи он процитировал «великого мудреца Дарвина», который сказал, что появление и стремительное развитие покрытосеменных – «ужасная тайна».

После того как принц остановился, Парет долго молчал. Михаил догадался, что тот проверяет, все ли слова были услышаны и сохранились в памяти. Потом же ишиб глубоко вздохнул и спросил:

– Твое высочество, а остались ли эти книги?

– Нет. Все утрачено. Даже не спрашивай как. А я успел прочесть лишь малую часть. Эх, если бы знал…

Теперь уже замолчал молодой человек. Он думал о том, что в свое время стоило систематизировать знания в области точных наук, а не ограничиваться их обрывками. Возможно, обладая способностями к управлению ти, он смог бы совершить действительно великие открытия! Проложить путь сквозь миры, например. Или хотя бы разобраться, что с ним произошло. Но, увы, примитивная вычислительная техника – его потолок. Жаль, очень жаль.

Теперь уже Парет смотрел на принца совсем другими глазами. Перед ним был не просто представитель власти, а человек, обладающий поразительно глубокими и необычными знаниями. Конечно, не со всем услышанным ишиб был согласен, не во все поверил, но сути это не меняло. Он узнал массу новых поразительных фактов, основополагающих идей, невероятно глубоких обобщений.

– Скажика, – произнес Михаил, когда прекратил мысленно сокрушаться о собственном несовершенстве, – ты смог бы управлять облаками?

– Ну да, – ответил Парет. – Примерно в радиусе километра, если не будет сильного ветра. А почему ты… А! Я понял! Ты хочешь, чтобы я обеспечил благословение богов на коронации?

– Именно, – подтвердил принц, улыбнувшись. – Поможешь мне?

– Конечно, – добродушно ответил тот. – Думаю, что человек, который столько знает о растениях, будет гораздо полезнее на троне Ранига, чем ктолибо другой.

Будущий король бросил на собеседника удивленный взгляд, но тот был совершенно серьезен. Знания о растениях для великого ишиба были важным параметром оценки качеств претендента на трон.

Откровенно говоря, Михаилу он очень понравился. Ведь этот ишиб был единственным, кто не торговался с ним, не пытался ничего приобрести взамен, а согласился помочь. Вот согласился, и все.

Когда принц отбыл, Парет еще некоторое время сидел в одиночестве, а потом пригласил Кентера – одного из своих учеников.

– Как ты находишь аб нашего принца? – спросил он.

– Он просто чудовищный, – быстро ответил Кентер, двадцатитрехлетний ишиб, выходец из бедной семьи, который обучался у Парета почти бесплатно благодаря своим выдающимся способностям.

– Когда я увидел принца в первый раз, то никакого аба не было и в помине. Сейчас – вот это. Что ты можешь сказать?

– Аб выглядит вполне функциональным, он полностью устойчив, не похож на подделку, – осторожно заметил ученик.

– В первый раз отсутствие аба тоже не было похоже на подделку, – улыбнулся Парет. – А между тем это была именно подделка. Из этого следует, что перед нами тот, кто, возможно, достиг невиданных высот в создании иллюзорного аба. Вот тебе задание – набросай примерно те качества, которыми должен обладать этот аб. Мы не будем гадать: возьмем и сравним их с реальными качествами и способностями к управлению ти у принца. Это поможет понять, кто же перед нами.

Глава 42

Коронация

Когда тебе предлагают корону, не отказывайся. В крайнем случае ее можно продать.

Один сильно выпивший купец

Утро было пасмурным. Пожалуй, это был основной параметр погоды тем утром, который определил все остальные.

Низко летящие серые облака заслоняли солнце. Именно от облачности зависело присутствие огромной толпы на площади Меченосцев, зависели нарядные одежды придворных и солдат, зависели суетящиеся жрецы и важно стоявшие послы, зависела вся жизнь столицы и всего Ранига. Низко летящие облака определили день коронации.

– Мы готовы, твое высочество! – доложил взволнованный Маэт Ферен.

Ему была доверена честь командовать отрядом солдат, охраняющим место коронации.

– А мы готовы? – ворчливо спросил Михаил у самого знаменитого портного столицы Заунта.

Тот торопливо обдергивал и выравнивал одно из лучших своих произведений – черный королевский камзол, расшитый крупным жемчугом.

– Почти, твое высочество, – пробормотал маэстро, поправляя рукав. – Эх, если бы я знал заранее, что корона будет именно такой формы! Я бы обязательно учел это при покрое!

– Да ладно, – отмахнулся тот, – сойдет и так. Что ты там делаешь?

– Как это сойдет? – возмутился Заунт. – Заказ поступил поздно, я не спал ночей, чтобы закончить коронационный камзол. Коронация ведь случается не каждый день. Тут нужен особый подход. Потребовалось все мое мастерство, чтобы создать шедевр. И тут я узнаю, что корона будет такой странной формы. Твое высочество!

– Что «мое высочество»? – еще более ворчливо переспросил Михаил.

– Нельзя ли переделать корону?

Маэт закашлялся. Инкит, стоявшая поблизости, прикрыла глаза. Поначалу она пыталась участвовать в процессе подгонки нового камзола, но Заунт быстро и ревниво отогнал девушку от своего творения.

– Ну ты вообще, – принц был потрясен.

Конечно, он ожидал от портного необычного поведения, как и от всякого человека искусства, но чтобы настолько!

– Подумай, твое высочество, – продолжал убеждать маэстро. – В этом камзоле и с другой короной ты будешь смотреться идеально. Просто идеально.

– С короной я буду смотреться идеально даже без нательной рубашки, – заметил принц. – Что за разговоры?! Кто успеет переделать корону за несколько минут? Нам уже нужно выходить, пока облака не рассеялись.

– Эх, – портной вздохнул с таким видом, словно самый главный труд его жизни пропал зря.

– Маэт, отдавай приказ, – распорядился Михаил. – Выходим!

– Трубы! – закричал младший Ферен в окно. – Начали!

Грянула музыка. Трубачи должны были сопровождать принца всю дорогу от дворца к месту коронации. Они были одеты в форму солдат дворцовой охраны и на время коронации подчинялись Маэту.

Принц покинул свой кабинет и торжественно пошел к выходу. По пути к нему присоединялись его ближайшие помощники. Он отметил, что Комен, вопреки обыкновению, был одет в белый камзол.

– Почему ты в белом? – быстро спросил Михаил, не останавливаясь.

– Не хочу, чтобы перепутали с тобой, – иронично ответил Комен, намекая на черный коронационный наряд.

– А! Понял! Ты предположил, что на меня готовится покушение, – в тон ему ответил принц.

– Нет, не хотелось бы отнимать почести, которые твои по праву, – уже серьезнее сказал Комен.

– Ну спасибо, – Михаил даже слегка растрогался.

– Кстати, в ближайшие дни не мешало бы послать войска на поиски Миэльса и присоединить оставшиеся провинции.

– Да, я знаю, – ответил принц на ходу. – Думаю сформировать две армии. Во главе поставить Торка, Танера или Маэта. Им уже пора становиться самостоятельными. А ты и Ронел мне нужны здесь.

Около выхода из дворца его поджидал конь. Такого же цвета, как и камзол Комена. Белого.

«Вот наконецто я проедусь на белом коне, – подумал принц, мысленно благодаря Торка за уроки верховой езды. – Только бы он не оказался слишком вежливым. Не начал бы пропускать меня вперед, если придется перепрыгивать через препятствие».

Когда он взгромоздился на спину коня, процессия тронулась. Впереди выступали несколько стражников, за ними несли три флага с изображением льва с крыльями летучей мыши, после знаменосцев ехал принц. Немного поодаль, также верхом, следовали его военачальники и приближенные великие ишибы. Великих ишибов было всего двое, и будущий король изза этого очень переживал. Ему хотелось както увеличить их число, чтобы выглядеть солиднее.

Все сподвижники принца были здесь, за исключением Иашта. Его отсутствие объяснялось двумя причинами: вопервых, Михаил не хотел, чтобы он попался на глаза послам, а вовторых, Иашт был направлен с важным заданием к северной границе – создавать там хаос и неразбериху. Принцу не хотелось, чтобы Томол и Кмант раньше времени поняли, что поток рабов, бегущих в Раниг, не только не ослабеет в будущем, но и усилится. А это можно очень быстро обнаружить только в спокойной обстановке.

Процессию замыкали трубачи. Они играли не то чтобы хорошо, но достаточно громко, с успехом компенсируя силой звука его качество.

Сначала все шло отлично, но примерно на полпути к площади Меченосцев Михаил заметил, что какаято кучка людей старательно прокладывает себе путь поближе к процессии. Он автоматически послал туда щуп. Все они были ишибами, что было ясно и без оценки их абов , стоило лишь обратить внимание на типично ишибские халаты.

«Что за ишибы? Почему группой?» – подумал принц. А потом увидел, что они остановились. И, судя по изменениям их абов , чтото делают. А точнее – доделывают. Нетрудно было догадаться, что именно.

«Вот и покушение», – только и успела мелькнуть у него мысль перед тем, как все вокруг взорвалось. Мгновение – и он оказался на земле.

Он не терял сознание, но его ощутимо тряхнуло. А зрение полностью отказало. Михаил вообще ничего не успел понять. Что случилось с ним? Что случилось с лошадью? Что случилось с окружающими людьми?

На всякий случай он укрепил свою ти еще больше и закричал:

– Охрана! Спасайте людей! Не допускайте паники!

Теперь лишь эта мысль беспокоила его больше всего. Он с детства был слегка суеверен. И знал о том, что случилось во время коронации Николая II. Когда раздавали подарки, в давке погибли около тысячи трехсот человек. Принц не хотел, чтобы то же самое произошло с ним – что угодно, но только без жертв во время коронации! Он ведь отлично помнил, как закончил своей жизненный путь последний российский император.

Постепенно пламя, охватившее его, уменьшалось. Принц теперь мог видеть происходящее. К своему ужасу, первое, что он обнаружил, был обугленный труп лошади. Его лошади. Огонь был настолько жарким, что ее ноги полностью сгорели. Михаил даже не мог представить, какой температуры должно быть пламя, чтобы за несколько секунд сделать такое.

Чьито руки помогли ему подняться. Он не был ранен и продолжал оглядываться по сторонам. В воздухе висел Аррал с сосредоточенным выражением лица, которое у него всегда бывает, когда он мечет молнии. Йонер какимто образом умудрился стабилизировать ти всех находившихся рядом. Стражники прокладывали себе путь через толпу к заговорщикам, на которых указывал рукой Маэт.

– Сколько погибших? – первым делом спросил Михаил.

– Погибших нет, твое высочество, – как обычно, без эмоций отрапортовал Ронел. – Есть несколько раненых из толпы. Целились лишь в тебя.

– Их взяли?

– Берут.

Он ощущал странную дрожь, возможно, от стресса, вызванного нападением. Тем не менее взмыл в небо.

Толпа между ним и его врагами заметно поредела. Несколько человек лежали на земле, но к ним уже спешили два ишиба из личной охраны принца. Остальные ишибы, которые были с принцем, и часть стражников быстро пробирались сквозь толпу к преступникам. Тех было человек шесть, причем двоих из них Аррал уже успел поразить молниями.

К удивлению Михаила, они даже не пытались скрыться, лишь укрепляли свои ти и, судя по состоянию их абов , пытались делать чтото еще. Возможно, готовили повторный удар.

Принц недолго думая метнул в них короткую молнию. Вражеские ишибы оказались на земле. А потом начали медленно подниматься. Но не все – один не встал. Нападавших осталось трое. В этот момент подоспели первые стражники и ишибы личной охраны.

– Берите живьем! – закричал принц.

Но он немного опоздал. Его ишибы убили одного из троицы моментально.

– Живьем! – снова закричал он.

Его приказ был исполнен. На оставшихся ишибов навалились солдаты. Ктото когото душил, ктото когото бил. Охрана Михаила знала, что взять ишиба в плен можно, только приведя его в бессознательное состояние.

– Что это былото? И кто эти шестеро? – спросил принц, спустившись поближе к своим соратникам.

– Ишибы, управляющие ти огня, – ответил за всех Йонер. – Наверное, лучшие из них. Действовали одновременно и слаженно. Создали вокруг тебя пламя потрясающей силы.

– Мы уж думали, тебе конец, – вставил Ронел.

Михаил вздохнул. Амулет не подвел его. Он не зря потратил столько времени, максимально наращивая силу защиты. Хотя, возможно, будь нападавших больше, амулет мог бы и не выдержать.

– Комен и Йонер, займитесь пленными. Оглушите их или опоите, короче, делайте что угодно, но сохраните в живых до конца коронации. Они были не склонны сдаваться в плен, поэтому от них всего можно ожидать. Даже самоубийства.

Нужно сказать, что у ишибов в плане ухода из жизни были потрясающие возможности. Они могли покончить с собой без всяких подручных средств, всего лишь воздействовав на определенные области своей же ти. Поэтому Михаил не хотел такой развязки. Ему нужно было допросить их. А именно – о том, где находится Миэльс, которого принц совершенно обоснованно подозревал в организации покушения.

– Что с пострадавшими? – еще раз спросил он.

– Обожжены трое, – сообщил Ронел. – Те, кто оказались к тебе ближе всех. Но их жизни вне опасности.

В этом Михаил не сомневался. С ожогами ишибы отлично справлялись.

– Возьми моего коня, – сказал Комен. – Судя по всему, мне он уже не понадобится. Коронация, к сожалению, пройдет без меня.

Принц не заставил себя упрашивать – церемония должна начаться сегодня, невзирая ни на что.

Он взобрался на коня, которого ему уступил Комен. Это животное было норовистее, чем его павший скакун. Теперь к тревогам Михаила прибавилось опасение вывалиться из седла на пути к площади Меченосцев. Коекак совладав с конем, принц отдал приказ продолжать движение. Теперь его сопровождал всего один великий ишиб – Аррал, что печалило еще больше.

На пути к конечной цели других приключений не было. Принца уже поджидала толпа народа, настроенная скорее благожелательно, а также верховный жрец Оззена с кислым выражением лица. Чем вызвано радостное настроение толпы, Михаил не знал. Возможно, часть людей действительно любила его. За отмену рабства, за временную отмену налогов, за порядок на улицах. Но принц подозревал, что большинство ликует просто так. Потому что есть повод порадоваться. Ведь, как справедливо заметил маэстро Заунт, коронации случаются не каждый день. Михаил также считал, что эти самые люди в случае чего столь же радостно встретят возвращение Миэльса. Народ большей частью склонен верить любой власти и принимать перемены в ней. Ведь так гораздо проще жить.

Немного поодаль от Каменного трона в первых рядах публики стоял великий ишиб Парет в окружении учеников. Он пришел, выполнив свое обещание, и ждал теперь нужного момента, чтобы разогнать облака.

Михаил с тайным облегчением спешился, кивнул жрецу и подошел к гигантскому камню. Затем сел. Издалека казалось, что на Каменном троне можно сидеть, но в действительности это оказалось неудобно. Века сгладили пологую поверхность камня, поэтому приходилось все время напрягать мышцы ног, чтобы не скользить вниз.

Верховный жрец Цренал поднял руки, что явилось началом церемонии.

– Во имя великого и единого Оззена… – начал он торжественную речь.

Толпа сразу же притихла. Голос жреца был профессионально громок и звучен. К тому же на этой площади была отличная акустика.

Михаил слушал речь вполуха. Он внимательно осматривал толпу, применяя щуп, так как боялся повторного покушения. И неизменно задерживался на каждом ишибе, которого обнаруживал. К счастью, ему не приходилось волноваться за ту часть, где находился Парет. Он объективно оценивал его мощь и обоснованно полагал, что великий ишиб служит самым надежным щитом.

– И по воле великого Оззена, принц Нерман, прямой потомок могучих властителей, становится королем Ранига! – жрец пафосно закончил свою речь.

Он взял корону из рук Аррала, который несколько дней назад упрекал Михаила в том, что она выглядит слишком просто, даже аскетически, никакой королевской роскоши, и он, Аррал, считает это политическим недосмотром. Затем жрец сделал два шага вперед и оказался рядом с принцем. После чего медленно и торжественно возложил корону тому на голову.

В этот же момент тучи, заслонявшие солнце, как по мановению руки, начали расходиться в стороны. Парет отлично справился с работой. Яркие лучи коснулись Михаила, и золотые зубцы короны заблестели, отражая их свет.

Толпа рукоплескала и неистовствовала. Это был момент триумфа. Но в торжественный миг Михаил почемуто думал не о том, что наконецто достиг своей цели. И не о том, что, будучи обыкновенным ученым, чья жизнь, казалось, была как на ладони, попал в столь странное место, где занял очень высокое положение. И даже не о том, как счастливы его приближенные, а особенно – Аррал, надевший по такому случаю не роскошный наряд, а обычный белый халат, который отдал ему Михаил в свой первый день появления в мире Горр. Король Ранига думал о том, что идея позвать Парета, дабы он обеспечил благословение богов, была очень удачной. Потому что только в сказках имеет смысл надеяться на чудо. А во всех других случаях чудеса приходится организовывать самому, полагаясь лишь на свои ум, опыт и знания.

Победитель

Пролог

Личные записки Аррала, Верховного ишиба Ранига

Я родился в бедной семье. В моем роду не было ни дворян, ни ишибов, поэтому когда выяснилось, что у меня имеется аб , родители не столько обрадовались, сколько испугались. Ребенокишиб не только подает большие надежды, но и создает грандиозные проблемы.

Когда я немного подрос, моим обучением занялся уважаемый человек – деревенский ишиб. Мне хотелось вырасти, чтобы стать таким, как он. Но однажды мы с ним посетили город. О, впечатления переполняли меня! Тогда я впервые увидел, как должны жить настоящие ишибы. Аб каждого из них, случайно встреченного нами на улице, был гораздо больше, чем у моего учителя. Они гордо шествовали в чудесных одеяниях, окруженные слугами и рабами. А дом одного из великих ишибов еще долго стоял перед моими глазами и неотступно преследовал в детских грезах. Мне казалось, что судьба будет более милостива ко мне, чем к старикунаставнику. Тогда уже стало ясно, что он беден и слаб.

По возвращении из города я дал себе слово, что уйду из деревни в поисках лучшего учителя, а затем приду обратно в расцвете сил и славы. Пока я был маленьким, никто не мог ничего сказать о будущей величине моего аба , но мой учитель однажды предположил, что я вряд ли превышу его уровень. Признаться, я не поверил ему. У него ведь был слабый аб , который управлял ти предметов всего лишь на расстоянии в несколько метров.

Родители поддерживали меня. Они продали все, что только можно, чтобы я отправился в город, к наставнику посильнее. Лучше бы этого не делали. Его вердикт был ударом: мой аб улучшится, но не настолько, чтобы я занял место хотя бы среди ишибов среднего уровня.

Отчаявшись, коекак закончив обучение, я вернулся в деревню, потому что в городе мне не было места среди блистательных ишибов. Решив не соперничать с моим первым учителем, пошел дальше и остановился в Каморе, маленьком поселке на восточной границе. Там и жил много лет, оставив надежду и ожидая старости, которая у ишибов наступает ох как не скоро.

Летели годы, похожие один на другой. Пришел новый король Миэльс, убив, как поговаривали, малолетнего наследника Нермана. Королевская власть ослабла, всем заправляли четыре знатнейших семейства. Когда на нашу деревню напали кочевники, никто не пришел на помощь.

Они забрали все, и я, ничтожный ишиб, ничего не мог сделать. Ксарр, наш староста, боролся изо всех сил, пряча самое ценное – детей. Настали еще более тяжелые и голодные времена. Кто мог знать, что именно тогда в Раниг придет спасение?

Его звали Михаил. Этим именем он назвался сам, когда заявился в деревню в странном белом халате и синих штанах. Он был ишибом, но очень слабым. Еще слабее, чем я. И после первого же разговора с ним стало ясно, что Михаил – сумасшедший. Он рассказывал о какихто странах, где нет ни ишибов, ни дворян, ни рабов, зато есть летающие повозки и множество полезных амулетов. Кто мог бы поверить в то, что это правда?

Сумасшедших нельзя обижать. Путник остался жить у меня. Его бездарность поражала. Поначалу он даже не видел ти! А ведь ти окружает каждый предмет, и любой, имеющий аб , может ею управлять.

Пришлось коечему его научить. Он оказался способней, чем я думал, а в отношении создания амулетов вообще превзошел всех, кого знаю. Чтобы сделать хороший амулет с одной или двумя функциями, требуются годы расчетов, а Михаил уже через несколько месяцев создал многофункциональный амулет! Он рассказывал мне о какойто вычислительной машине, которая обычна для его мира. После этого я не знал, верить в тот мир или нет.

А затем мой гость исчез – пошел в Парм, столицу Ранига, чтобы поговорить с великими ишибами. Признаться, я не верил, что он вернется. Однако оказался неправ: Михаил быстро пришел обратно. Но не один – с ним прибыли друзья, а затем – военный отряд. Этот путник, ишиббездарь, объявил себя принцем Нерманом, законным наследником ранигского трона! Его новые амулеты были страсть как хороши. Он создал подобие легендарного амулета Террота для солдат и самое лучшее, о чем я только мог мечтать: амулет, который уравнивает самых обычных ишибов с великими.

Михаил сделал мне предложение, от которого никто не смог бы отказаться. Так я, Аррал, ишиб захудалой деревни, стал Верховным ишибом Ранига, владеющим секретом молний и внушающим ужас врагам.

Глава 1

Запланированные и незапланированные аудиенции

Женщины смеются и плачут изза мужчин. Мужчины смеются и плачут, потому что для этого есть причины.

Генерал Комен после расставания с очередной возлюбленной

Что такое облака? Почти каждый знает: это нечто красивое. Те же, кто не догадываются, что это нечто красивое, точно знают: облака – конденсированный водяной пар. Облака часто чемуто мешают, но изредка и помогают. Они мешают свиданиям, пикникам, парадам, самолетам и прочим полезным вещам. За одним исключением: в королевстве Раниг, которое находится в мире Горр, облака очень способствуют одному непростому событию – коронации. Способствуют настолько, что новоиспеченный король бывает им даже в чемто благодарен. По крайней мере, на следующий день после коронации.

В этот самый день Михаил, он же король Нерман, был очень благодарен облакам. Впрочем, стояла ясная погода, и, получается, он был благодарен уже не самим облакам, а лишь своим воспоминаниям о них.

Если бы король верил в символы, то отметил, что облачность при коронации и безоблачность после нее являются хорошим знаком. Однако такой ход мыслей был бы слабым утешением. Потому что в реальности дела обстояли хуже некуда. Государство лежало в руинах. Эти руины были даже не физическими. Их невозможно пощупать руками, что не делает руины менее реальными. Отменив рабство, Михаил одним махом поломал государственное устройство. Власть и до этого момента не отличалась прочностью, если учесть, с какой легкостью он ее отнял. В любом случае однаединственная реформа повлекла за собой необходимость изменения законов, представлений людей о законах, а также процедуры исполнения законов. У молодого короля практически не было помощников, за исключением нескольких доверенных лиц, которых легче представить на поле боя, чем за письменным столом. Старая королевская бюрократия совершенно не пригодна для реформ – Михаилу нужны были новые люди. Желательно молодые, решительные и способные к обучению. Где их взять, он не представлял.

Однако сам король Нерман оптимистично полагал, что справился бы с этой ситуацией в кратчайшие сроки, если бы не угроза войны. Ведь, по сути, у него дела обстояли не так плохо – хотя бы с финансовой сферой. Ксарр, который ведал казной, был поистине великолепен. Михаил даже не ожидал, что ему так повезет с казначеем. Люди с подобным даром редко встречались даже в его прежнем мире. Чернобородый Ксарр умудрялся выплачивать деньги армии – и тут же забирать выплаченное обратно. Он с огромной эффективностью воспользовался советами короля. Деньги, только что покинувшие казну, немедленно возвращались назад с помощью долговых обязательств под проценты, игорных домов, а также налогов с купцов. Хотя Ксарр и предупреждал, что подобные меры – временны, что нужно развивать собственное производство, бороться с безработицей и налаживать торговлю, деньги у короля все еще водились. Они были нужны не только для реформ, ибо реформы занимали даже последнее место в плане трат: король готовился к войне.

Первый день после коронации уже был полностью распланирован. Проснувшись и быстро позавтракав в полном одиночестве, Михаил вызвал к себе Комена и Йонера. Вечно ироничный Комен занимал должность начальника полиции, а великий ишиб Йонер, не имея никаких определенных обязанностей, являлся одним из ближайших советников. Эти двое были в настоящую минуту очень важны для короля, потому что именно им был поручен допрос пленных ишибов, совершивших покушение на него в день коронации. Покушение было на волоске от успеха: сочетанная мощь нескольких ишибов позволила создать сильное пламя, которое сделанный Михаилом личный амулет выдержал лишь на пределе своих возможностей.

Король принял приближенных, сидя на диване в своем кабинете. Его черные волосы были подстрижены коротко, несмотря на придворную моду, предписывающую иметь волосы средней длины. Впрочем, король на то и король, чтобы моду устанавливать. Михаилу было чуть меньше тридцати лет, когда судьба сделала неожиданный подарок в виде трона. Совершенно непредсказуемое развитие карьеры ученого. Его внешность нельзя было назвать красивой, но отталкивающего впечатления на женщин он также не производил. Даже наоборот: проблем в этой сфере у Михаила никогда не было. Небольшой прямой нос, в меру тонкие губы, высокий лоб и внимательные карие глаза – вот что видели женщины сначала и на что уже не обращали внимания потом, очарованные нестандартными ухаживаниями, представляющими собой потрясающую смесь практического подхода и романтики.

Королевский кабинет удобен как для формальных, так и для неформальных встреч. Просторное помещение с золотистыми обоями, которые Михаил еще не успел поменять, позволяло вмещать до двух десятков посетителей без всякой тесноты. Поэтому король проводил в нем большую часть времени в окружении писцов, друзей и любимых вещей, которые он распорядился перенести сюда. К ним же относился портрет, повешенный на противоположную от дивана стену. На нем была изображена черноволосая красавица.

– Приветствую! – сказал Михаил, увидев в дверях Комена и Йонера. – Ну, что вы узнали? Какие новости? Где прячется Миэльс?

Комен слегка улыбнулся. Король, как обычно, торопился перейти к делу, полностью игнорируя всяческие церемонии.

– Нам удалось разговорить лишь одного из ишибов, – ответил Комен. – Второй сумел умереть раньше, чем начался допрос. Но узнали мы немногое. Их действительно послали королевские советники с целью убить тебя. Миэльс был в то время на границе с Кмантом. Предположительно, он направился в Фегрид.

– Кто его сопровождает? – спросил Михаил.

– Около семидесяти ишибов, из которых – пять великих, а также примерно пятьсот дворян и шесть тысяч солдат, – сообщил Йонер.

– Это же целая армия! – воскликнул король.

– Да, – подтвердил Комен. – Но у Миэльса нет никаких шансов против наших амулетов и великих ишибов, владеющих молниями. Это все уже понимают.

– Миэльс, видимо, рассчитывает, что император Фегрида окажет ему помощь, – добавил Йонер.

– Не хотелось бы, чтобы это произошло, – поспешил вставить Комен. – Натиска империи нам не выдержать.

– Пока не выдержать, – задумчиво уточнил Михаил. – Пока…

Король встал с дивана и начал расхаживать по кабинету. По сути, перед ним открывались две перспективы. Если Фегрид немедленно поддерживает Миэльса в обмен на какието обещания, то шансы Ранига невелики. Если же Фегрид медлит с поддержкой, то… все может случиться. Главное – чтобы промедление оказалось достаточно долгим.

– Нам нужно срочно послать когото к императору, – заключил Михаил, прекращая измерять шагами комнату. – Но кого?

Комен и Йонер переглянулись. Им был уже понятен ход мыслей короля. Требуется человек, на которого можно положиться, но в то же время достаточно решительный и умный, чтобы действовать самостоятельно.

– Нет, вы не поедете, – сказал Михаил, словно угадав их лестные мысли о себе. – Вы мне нужны здесь. Комен – единственный, кто может управиться с полицейской работой, а Йонер – один из двух великих ишибов, находящихся у меня на службе. Великими ишибами я не могу рисковать. Нужен ктото еще.

– Ронел? Маэт? Танер? Торк? – спросил Йонер.

На его круглом лице отражалось раздумье, а худые руки теребили воротник халата.

– Ронел не справится, – произнес король. – Он слишком прямолинеен. Танер и Торк… У меня на них другие планы. Очень важные. А вот Маэт, возможно, справился бы, будь чуть старше и опытней.

– Но больше у нас никого нет, – сказал Комен. – Разве что Аррал, но он тоже – один из двух наших великих ишибов. Точнее, один из трех, если считать и твое величество.

– У нас есть еще Иашт, – поправил его король. – Который очень успешно действует на северной границе, если принять во внимание, что послы Кманта и Томола еще не требуют от меня во что бы то ни стало вернуть назад рабовладельчество.

Ишиб Иашт был направлен туда некоторое время назад с однойединственной целью – создавать беспорядки на границе. Чтобы не позволить соседним королевствам быстро понять, что поток беглых рабов из этих стран в свободный Раниг не только не прекратится по завершении войны, но даже может усилиться. Ведь рабство отсутствовало только во владениях короля Нермана. Можно было ожидать, что соседи, столкнувшись с массовым бегством рабов, потребуют восстановления прежних порядков.

– Но Иашт ведь далеко… – заметил Йонер, отдающий должное неожиданным и эффективным идеям коварного Иашта.

– Это ничего. Нам удастся его быстро вернуть, если нужно, – произнес Михаил. – Думаю, что пошлю с ним и Маэта. Пусть мальчик набирается опыта. Сделаю Маэта официальным послом, а Иашт будет его советником. Также отправлю с ними Манка. Помните его? Бабник и пьяница. Но сдал нам крепость Зарр без боя. Поэтому я выполню свое обещание и пожалую ему должность посла – после того как основная часть переговоров будет завершена и Маэт вернется в Раниг. При хорошем советнике Манк справится с этой задачей.

– Не забывай, что в Фегриде еще находится жена Ксарра, твое величество, – сказал Комен.

Жена казначея Ксарра была захвачена кочевниками еще в деревне Камор, до того как Михаил появился там. Ее продали в рабство, но самозваному принцу удалось проследить за судьбой женщины. В данную минуту она находилась в услужении у посла короля Миэльса в Фегриде. Это резко сужало возможности по ее освобождению: империя Фегрид представляла собой оплот консерватизма вообще и рабства в частности.

– Я помню об этом. Маэт арестует прежнего посла Ранига и доставит всех его рабов сюда. Хотелось бы, чтобы ему ничто не помешало.

– Ксарр, наверное, ждет этого с нетерпением, – улыбнулся Комен.

– Жаль, что не получилось вернуть ему жену раньше, – произнес король. – Ксарр – поистине достойный человек. Побольше бы таких.

– Да, нам не хватает людей, – согласился с очевидным Йонер. – На тех, кто не ушел с Миэльсом, надежды мало. Нужны еще доверенные лица, нужны великие ишибы, много чего нужно. Особенно – великие ишибы.

– Ничего, это все у нас будет, и скоро, – сказал Михаил.

Тема была ему неприятна. Наличие лишь двух великих ишибов в подчинении понижало его статус в глазах соседей. У короля должно быть как можно больше великих ишибов – вот истинная мера власти и могущества.

– А потом понадобится чтонибудь еще, – улыбнулся Комен, прикасаясь к своему узкому лицу, чтобы подкрутить длинный и прямой ус.

– Понадобится многое, – отозвался король. – Только, хочется надеяться, к тому времени это не будет вопросом выживания. Больше ничего полезного из пленных извлечь не удалось?

– Нет, – ответил Комен. – Но я полон подозрений, что местные преступники получили деньги или щедрые обещания за любой вред, который они смогут нанести нам. Пленный ишиб сказал, что слышал о подобных планах советника Рауна. Никогда бы не подумал, что у пройдохи советника столь обширные интересы и знакомства. Мне всегда казалось, будто он брезгует даже общаться с другими сословиями.

– Не брезгует, – ответил Михаил, вспомнив, как советник помог ему с аудиенцией у Миэльса, думая, что перед ним обычный крестьянин. – Раун не брезгует ничем, что хотя бы в какойто мере служит его целям. Достойное качество, между прочим. Комен, ты собираешься чтонибудь предпринимать?

– Сегодня планировал небольшой рейд по бедным кварталам, – ответил тот. – Хотя мы значительно усилили патрулирование, но все же уровень преступности очень велик. Поэтому хотелось бы одним ударом убить двух зайцев: найти тех, кого подкупил Раун, а также покончить с преступными кланами.

– Это хорошая мысль, – произнес король. – Возможно, я присоединюсь к вам. Очень любопытно взглянуть на быт моих подданных. К тому же по преступникам можно судить о многих вещах, происходящих в королевстве. Мне нужна эта информация.

Комен поклонился. Он не одобрял решения его величества принять участие в облавах: разве это достойное занятие для монарха – ловить преступников? Но король высказался достаточно определенно, и возразить было нечего.

– А где ты всех этих преступников собираешься держать? – поинтересовался Михаил.

– Место у нас есть, твое величество. Ведь тюрьмы значительно опустели после того, как мы выпустили всех заключенных Миэльса. Кроме закоренелых преступников, конечно. К тому же мой метод позволит взять лишь наиболее опасных. Их не так много.

Король кивнул, принимая ответ:

– У вас есть какието вопросы, предложения? Если нет, можете идти. Да, вот еще. Скажите там секретарям, что мне нужны Танер и Торк. Пусть их найдут как можно скорее. И пусть заходят вместе. И Маэт… Нет, Маэт был поблизости. Я его сам отыщу.

Секретарей у короля было множество, и они часто сменяли друг друга. Дежурные ишибы из личной королевской охраны автоматически заступали на этот пост. Михаил хотел завести одногоединственного доверенного секретаря, но до сих пор не мог определиться с выбором.

Маэт нашелся быстро. Но, к сожалению, не один. Когда его обнаружил посыльный, Ференмладший разговаривал с Инкит. Новоиспеченная тагга уже успела поздравить Михаила с коронацией. Причем сделала это позже всех. Ночью. Королю это поздравление чрезвычайно понравилось, несмотря на то что он рассчитывал провести хотя бы часть темного времени суток в трудах на пользу государства. Но непосредственность Инкит в сочетании с ее страстностью тоже, по мнению Михаила, шли на пользу государству. Потому что она отвлекала его, короля, от мрачных мыслей, улучшая настроение и повышая работоспособность в будущем.

Теперь же, несмотря на проведенную ночь, Инкит решила отправиться к королю вновь, на этот раз в сопровождении Маэта. Она искренне полагала, что Михаил будет рад ее видеть рядом с собой как можно чаще. Обычное заблуждение любой молодой и хорошенькой девушки, живущей с мужчиной, вплотную занятым своей работой.

Королю, конечно, тоже было приятно смотреть на нее. Он еще недостаточно привык к Инкит, чтобы не обращать внимания на молодость и обаяние любовницы. Но государственные дела в столь сложный период требовали сосредоточения, а не постоянного лицезрения улыбки на привлекательном личике. Поэтому, увидев ее в дверях вместе с Маэтом, Михаил тихо вздохнул:

– Приветствую, Маэт, – сказал он. – И тебе привет, Инкит… еще раз.

Та совершенно не обратила внимания на прохладный тон, а радостно впорхнула в приемный кабинет. Пройдя вдоль ажурных окон, она потрогала рукой подоконники и безмятежно расположилась на диване.

Михаил, не говоря больше ни слова, просто наблюдал за ее перемещениями. Потом, решив пока что смириться с неизбежностью, опять повернулся к Маэту – юноше с широкими губами и небольшими узкими усиками.

– Как ты относишься к небольшому путешествию? – спросил он.

Ференмладший пожал плечами:

– Если надо, я готов. Куда ехать?

– В Фегрид. Думаю направить тебя туда в качестве посла.

– Но… – хотел возразить Маэт, мгновенно встревожившись.

– Не волнуйся, – успокоил его Михаил. – С тобой поедет Иашт. Ради этого дела отзовем его с северных границ… Точнее, заменим коекем. Ну что, согласен?

– Да, конечно, – с готовностью откликнулся Маэт. – Вот только…

– Кстати, а чей это портрет, давно хотела спросить? – перебила его Инкит, указывая на изображение черноволосой красавицы. – Что он здесь делает? Остался после Миэльса?

Михаил поморщился. Ему не понравилось не только то, что Маэта перебили, но и смысл вопроса. Почемуто до этого времени Инкит полностью игнорировала портрет эльфийской принцессы.

– Прошу тебя впредь не перебивать важных разговоров, если являешься сюда без приглашения, – строго заметил король. – Но сейчас я тебе всетаки отвечу.

Инкит обиженно поджала губы.

– Я распорядился повесить портрет здесь, – продолжил Михаил, словно не замечая недовольства девушки его резкими словами. – На нем изображена одна моя знакомая. Принцесса.

Лицо Инкит мгновенно изменило выражение. Теперь вместо обиды на нем читались живейший интерес и настороженность.

– Ты ее хорошо знаешь? – спросила она. – Настолько хорошо, что вешаешь портрет там, где бываешь чаще всего?

– Совсем не знаю, – признался король. – Но, скажу тебе прямо, у меня есть насчет нее некоторые планы.

– Какие же? – поинтересовалась девушка.

Ее тон не предвещал ничего хорошего. Бедный Маэт, который совсем недавно вышел из подросткового возраста, торопливо озирался по сторонам в надежде найти убежище, которое позволило бы ему не слышать дальнейшего разговора.

А вот Михаилу это все совершенно не нравилось. Он понимал, что и так дал Инкит слишком много свободы. Поселил ее во дворце, разрешил ходить где угодно, врываться в свой кабинет без предварительной договоренности… Он с удовольствием отменил бы все ее привилегии, но некие чувства, или их подобие, не позволяли сделать это. Инкит ему нравилась. Нравилась не только как девушка. Ему еще доставляло огромное удовольствие просто заботиться о ней – и совсем не привлекала мысль о том, что он может принести ей огорчение. Впрочем, в случае с портретом выбора у него не было: Инкит должна привыкнуть к мысли, что в жизни Михаила будут и другие женщины. Хотя бы потому, что этого требует продолжение рода. В смысле появления официальных наследников, разумеется. Его любовница, которую он принудительно выдал замуж за тагга, была низкого происхождения, поэтому король о ней не думал как о жене.

– Я рассматриваю принцессу как одну из возможных кандидатур для брака, – честно ответил он.

Последовавшие события превзошли самые смелые ожидания.

– Вот как? – переспросила Инкит, постепенно повышая голос.

Ее лицо сначала слегка порозовело, а потом стало наливаться довольно ярким румянцем.

– Именно поэтому ты предпочел выдать меня замуж, да? Чтобы я не путалась у тебя под ногами и не отпугивала возможных невест? Только по этой причине?

Маэт также покраснел. Он испытывал огромное желание метнуться к двери и покинуть приемный покой своего короля. Но без разрешения его величества это сделать было невозможно. Король же в данную минуту был целиком поглощен разговором с Инкит и на страдания Маэта не обращал никакого внимания.

– Говори потише, – сказал Михаил. – А то сюда сбежится охрана.

– И пусть! Пусть сбежится! – воскликнула девушка, практически теряя над собой контроль. – Ты только посмотри на нее! Чем она лучше, чем я? Чем?

– Она не лучше, – мягко ответил король, подумав, что женщины во всех мирах одинаковы. – Просто она другая…

– Другая, да? – еще пуще вознегодовала девушка. – Конечно, другая. Она – принцесса, а я – дочь сапожника! Ты это хочешь сказать?

Михаил пожалел, что выбрал несколько неудачную фразу для успокоения своей любовницы. Но отступать было поздно.

– Да, я хочу сказать именно это, – ответил он. – Я – король, и мне нужно думать о наследниках. Пойми меня! Может получиться так, что я буду видеться со многими принцессами, прежде чем сделаю окончательный выбор…

– Окончательный выбор! – подхватила Инкит. – Да ты его уже сделал. Разве не видно? Ты посмотри, какая она красавица! Лучше меня и в этом, правда? И наверняка лучше всех остальных принцесс, которых ты еще увидишь. Я ведь не слепая!

– Ты ведешь себя недостойно для тагга, – строго заметил король. – Ты сейчас не дочь сапожника, а жена представителя одного из знатнейших родов страны. А кричишь, будто на базаре.

Инкит на мгновение замолчала. Потом в ее глазах начали появляться слезы.

– И ты меня сделал дворянкой и тагга вот ради этого? – спросила она, изо всех сил пытаясь сдержать подступающие рыдания. – Чтобы так меня мучить? Чтобы я все время находилась около тебя и видела, как ты даришь внимание другим? Принцессам, до которых мне еще расти и расти?

– Ну перестань, – пробормотал Михаил; жалость резко пронзила его сердце, он не был готов к ссоре с девушкой. Отношения с Инкит в нынешнем виде в целом устраивали его. – Не нужно так говорить. Ты мне очень дорога, а брак с принцессой будет браком лишь по расчету.

Инкит залилась слезами, уже совершенно не скрывая этого.

– Ты посмотри на ее лицо, – сквозь рыдания вымолвила она. – На ее губы… Даже я никогда не видела таких. Как ее можно не любить? Где вообще ты ее встретил?

– В лесу, – откровенно ответил Михаил. – Она – эльф.

– Эльф?! – выдохнула девушка. – Эльфийская принцесса?! О мама…

И Инкит, бросившись к дверям, выскочила из комнаты.

Маэт хотел было инстинктивно последовать за ней, чтобы утешить, но вовремя вспомнил о своем долге перед королем и остался на месте. Если Михаил и заметил его невольное движение, то не подал виду.

– Вот и поговорили, – пробормотал он. – Но пусть идет… или бежит. Нам нужно обсудить важные дела.

Маэт был в расстроенных чувствах, но попытался сосредоточиться. Он сочувствовал Инкит со всем своим юношеским пылом, но, будучи дворянином по рождению, понимал правоту короля. Тот рано или поздно должен был бы выбрать подходящую невесту. Равную ему.

– Маэт, тебе придется отправиться в Фегрид, – повторил Михаил. – У тебя там будет три задачи. Вопервых, помешать переговорам Миэльса с императором, вовторых, арестовать бывшего посла в Фегриде, освободить его рабов и доставить сюда жену Ксарра, втретьих, установить, если это возможно, местонахождение Миэльса. И принять меры к тому, чтобы он больше нам не мешал. Тебе понятно?

– Да, твое величество.

– По пути в Фегрид сделаешь небольшой крюк и возьмешь с собой Иашта. Слушайся его во всем, внимательно наблюдай за его действиями и старайся научиться всему, чему только возможно. Вскоре тебе придется действовать целиком самостоятельно. А еще ты возьмешь с собой свитки. Очень важные свитки – запомни! Они не должны попасть в чужие руки. Отдашь их Иашту.

– Твое величество, могу ли я узнать, что в них?

– Они пустые.

– Пустые?

– Да, но каждый из них несет печать Миэльса. Его истинное ти . Иашт их заполнит, если увидит такую необходимость.

Лицо Маэта вытянулось. Считалось, что печать истинного ти подделать невозможно. Но у короля Нермана были пустые свитки с печатью другого лица. Либо он их нашел гдето во дворце, либо… доверял ему страшную тайну.

– Повторяю: в случае опасности уничтожь их. Никто не должен знать, что у нас есть эти свитки.

– Будет сделано, твое величество. Когда мне выезжать?

– Завтра. Проконсультируйся с Коменом и своим отцом, сколько человек свиты тебе полагается по рангу. Возьми с собой несколько ишибов: Аррал тебе их выделит. Завтра утром все бумаги и верительные грамоты будут готовы. Да, вот еще: с тобой поедет Манк. Он сменит тебя на посту посла в Фегриде, когда все будет закончено. Ты и Иашт подберете ему хорошего советника. Манк хоть и пьяница, но пьяница без инициативы. Советник поумнее сможет полностью держать его в руках. Когда все сделаете, возвращайтесь. Еще есть вопросы?

– Нет, твое величество.

– Тогда ступай. И позови ишибов моей охраны Регена и Антека. Они в соседней комнате.

Когда Маэт вышел, Михаил задумался. Ему не понравилась реакция Инкит на портрет и его слова. Но какой у него был выход? Если бы он знал это… Конечно же Михаил догадывался, что рано или поздно Инкит станет предъявлять на него претензии, хотя и рассчитывал этого избежать. Он вполне понимал девушку, но иначе поступать не мог. С другой стороны, расставаться с Инкит ему тоже не хотелось. Ее молодость, порывистость, чистота, чувственность… Его очень тянуло к ней. Возможно, как раз потому, что она обладала тем, чего не было у него.

– Твое величество? – раздался от дверей голос вошедших ишибов.

Реген и Антек остановились там, ожидающе глядя на короля. Будучи ишибами его личной охраны, они обладали некоторыми привилегиями. Например, имели право заходить в его кабинет без приглашения или даже врываться туда, если требовала ситуация.

– Проходите, – сказал Михаил. – Вы очень хорошо зарекомендовали себя за время, проведенное у меня на службе. Поэтому предлагаю вам повышение. У меня есть две вакантных должности. Одна – начальник моей личной охраны, вторая – тайный посол, доверенное лицо и советник.

Вошедшие ишибы с интересом слушали короля. Им было очень любопытно, кто из них займет одну должность, а кто – другую. Но Михаил сумел удивить их еще больше.

– Но так как вы знаете друг друга и себя гораздо лучше, чем я знаю вас, – продолжил король, – то предлагаю вам поразмыслить над выбором самим. Конечно, я могу принять иное решение, но хотелось бы узнать и ваше мнение. Подумайте, кто из вас больше подходит для должности начальника охраны, а кто – тайного посла и советника. Эти должности примерно равны по значению, но требуют совершенно разных качеств и талантов. Каких – можете сами догадаться. Есть вопросы?

– А когда мы должны… решить? – поинтересовался Антек.

– Можно прямо сейчас. Но думаю, что это будет затруднительно. Поэтому у вас есть срок до вечера. Этим вечером посол, кто бы он ни был, получит свое первое задание.

Вопросов больше не возникло. Ишибы поклонились и вышли. Михаилу тоже было любопытно, какой выбор они сделают. Антек был очень высок и обладал броской внешностью: яркорыжие волосы в сочетании с массивными чертами лица придавали ему сходство с викингом. И по характеру он был гораздо спокойней Регена. Реген вообще постоянно находился в движении. Казалось, что застыть неподвижно хоть на миг для него невыполнимая задача. Двигались его руки, ноги, голова… Если от него не требовалось стоять на одном и том же месте, он предпочитал ходить взад и вперед. Не будь этой привычки, Реген являлся бы идеальным кандидатом на должность какогонибудь разведчика – его внешность была настолько неброской, что взгляд незнакомого с ним человека скользил по нему, не делая попытки задержаться хотя бы на пару секунд.

Оба ишиба обладали примерно одинаково развитым абом .

Рассуждая логически, Антек с его представительной внешностью был просто создан для должности начальника охраны. А Реген с его незаметностью и беспокойностью – для должности тайного посла. Но Михаил недаром поручил им самим сделать выбор. Он допускал, что ишибы обладают, возможно, какимито скрытыми качествами, которые могли бы оказаться более полезными, чем простое соотношение внешность – характер.

Глава 2

Облава

Охотник нуждается в оленях, рыболов – в рыбе, а полиция – в преступниках.

Размышления некоего начинающего вора, колеблющегося перед первой кражей

– Если твое величество не передумал принять участие в разгроме преступных кланов, то мы готовы начать, – сказал Комен Михаилу, когда солнце уже скрылось за горизонтом.

Они стояли вблизи дворца в окружении солдат и ишибов. Местное население уже привыкло к многочисленным маневрам, проводимым новыми властями, поэтому никто из жителей не уделял особого внимания очередному отряду, который готовился кудато отправиться. Хотя некоторые обитатели Парма дорого бы заплатили за информацию о сегодняшних «маневрах».

– С каких кварталов начнем? – спросил король.

– С самых бедных, – ответил Комен. – Их тут много.

Белокаменный Парм не был огромным городом, с точки зрения Михаила. Численность населения составляла около трехсот тысяч. Причем большая часть проживала в бедных кварталах, что, по мнению Комена, автоматически заносило их в разряд подозреваемых в связи с преступным миром. Впрочем, насчет всеобщей бедности у Михаила были свои планы, которыми он хотел заняться после заключения прочного мира.

– Тогда пойдем, – произнес король. – Чем раньше начнем, тем раньше закончим с этим неприятным делом.

В тот злополучный день Аунет Ратен находился в трактире. Что не было случайностью – в это время практически в любой день его можно было найти там. Если, конечно, знать, как он выглядит.

Аунет Ратен был личностью довольно известной в определенных кругах Парма. Можно даже сказать, гораздо больше людей слышали о нем, чем общались с ним или хотя бы видели издалека. Аунета эта ситуация не только устраивала – он к ней стремился. Потому что возглавлял один из наиболее крупных преступных кланов в городе. Его «подчиненными» являлись воры, нищие и сводники. Аунет старательно избегал насилия без нужды, потому что считал, что с мертвого в любом случае много не возьмешь. Глава клана не привечал грабителей и убийц, но в необходимых случаях мог воспользоваться их услугами.

Аунет Ратен, в силу своей профессии, старался быть в курсе самых последних событий, чего бы они ни касались. Поэтому он одним из первых узнал о появлении в стране самозванца. И, может быть, самым первым сумел правильно оценить угрозу как для властей предержащих, так и для своего бизнеса.

Когда принц Нерман с войском покинул Зарр и обосновался в небольшом городке Сцепра, Аунет постарался получить наиболее подробную информацию о его деятельности. Она производила впечатление. За какието несколько недель пребывания там принц навел порядок, близкий к идеальному. Самые злачные кварталы Сцепры превратились в места благополучия, где царили тишь да гладь. Солдаты Ферена, а потом и полицейские Комена регулярно патрулировали улицы. Странные судейские коллегии, представленные всеми сословиями, судили без проволочек и отправляли преступников либо в тюрьму, либо на виселицу. В тюрьме преступники, впрочем, тоже не задерживались. Им предлагался выбор: идти в солдаты в те отряды, которые находились большей частью в авангарде атаки, либо заниматься тяжелой работой на благо города, либо обрабатывать поля вместо отпущенных рабов. Многие выбирали армию, мечтая если не сбежать, то хотя бы преуспеть в военной карьере. Их мечты в целом сбылись, особенно если вести речь о выходцах из преступного мира Сцепры, которая была захвачена принцем еще до взятия Парма. Потери в армии Нермана были минимальны, и многие бывшие преступники, среди которых встречались даже знакомые Аунета, оказались на хорошем счету у самого уру Ронела Ферена, генерала и командующего.

Вообще же Аунет Ратен побаивался таких людей, как Ронел. Уру был достойным представителем своего рода, готовый не задумываясь отдать жизнь ради семейных чести и традиции. Ферены не боялись смерти, это знали все. В голове Ратена не умещалась мысль о том, как можно жертвовать своей жизнью ради какогото другого человека, пусть даже и короля. К тому же, насколько Аунет знал историю, Ферены почти никогда не умирали в одиночестве, а нередко прихватывали с собой целые армии. Это Аунету тоже не нравилось. Вообще же, будь на месте уру Ферена какойто иной человек, он, возможно, не смог бы справиться с тем сбродом авантюристов, из которых состояла в первое время армия принца. Но Ферен был упрям, непреклонен и жесток. Он совершенно не ценил ни своей, ни чужих жизней. Солдаты понимали, что только самоубийца мог бы бунтовать с таким командиром. Принц сделал правильный выбор.

Однако тагга Комен Каретт, который получил должность начальника полиции, не нравился Аунету еще больше, чем Ронел. Из той информации, которой располагал глава клана, было ясно, что Комен – острослов и дуэлянт, самолюбивый и хитрый, который к тому же не был уличен ни в одном понастоящему бесчестном поступке. Но количество убитых им на дуэли достигало значительной величины. Этот самый Комен проявил себя совершенно беспощадным человеком на вверенном ему поприще. Он умудрился перенять практичный подход своего принца. И его действия напоминали Аунету действия машины или робота, если бы он был знаком с этими понятиями. Комен уничтожал преступников методично и совершенно беззлобно. Примерно как фермер пропалывает сорняки на своих грядках. Он даже частенько возражал королю, требуя самого жестокого наказания за самые малые преступления. С точки зрения Комена, с преступниками не нужно особенно возиться, их и так слишком много.

Поэтому Аунет, как только принц вошел в Парм, приказал части своих подчиненных затаиться. Он получал смутные сигналы о том, что некое лицо заинтересовано в повышении активности его людей, однако Аунет не верил в способности этого лица вернуть себе власть. Нищие, как и сводники, выходили на улицы, но вот воры выжидали, наблюдая за действиями Комена. Время показало, что это был правильный подход. Патрули, усиленные иногда ишибами, значительно проредили число неосторожных грабителей и воров. Уровень преступности в Парме резко упал по сравнению с разгулом первых дней после смены власти. Но Аунет догадывался, что ни принц, ни Комен на этом не остановятся. У главы клана не имелось никаких доказательств, но было сверхъестественное чутье, вот уже много лет помогающее ему не просто выпутываться из сложных положений, но чаще всего в них не попадать.

Комен подготовился к облаве очень хорошо. Перед рейдом он допросил многих из прежде задержанных преступников. И те, в обмен на обещания смягчения участи, поведали Комену немало полезного. Поэтому сейчас вместе с солдатами и ишибами в облаве принимали участие также те задержанные, которые знали в лицо наиболее интересующих Комена личностей. У господина главного полицейского был с собой целый список.

Король, Комен и группа ишибов находились во главе отряда. Преступники, которых взяли с собой для опознания главарей и наиболее опасных фигур, шли сзади в сопровождении большого отряда солдат. Несмотря на немалое количество участников, процессия двигалась в сторону искомых кварталов стремительно. Михаил, наблюдая за Коменом, поражался тому, как неожиданно проявился талант этого человека. Тагга сейчас напоминал ищейку. Причем ищейку самых чистых кровей. Он рвался вперед, его усы топорщились, а руки в нетерпении хватались либо за меч, либо за кинжал. Впрочем, это лишь атрибуты: как предводителю большого отряда, Комену не было нужды прибегать к оружию. Для этого у него имелись ишибы и солдаты.

Для начала Комен решил оцепить несколько кварталов, а потом – постепенно сужать кольцо, с опознаванием каждого встретившегося человека. Затем – повторять то же самое с другими кварталами, до тех пор пока все бедные районы не пройдут проверку.

Королевский отряд, пройдя мимо роскошных особняков, окружающих главный дворец, и миновав добротные строения, принадлежащие дворянам средней руки и торговцам, быстро встретился с символами нищеты в виде покосившихся обшарпанных домов. Таких было множество в Парме. В этих районах плохо одетые люди бродили по узким улочкам или стояли, прислонившись к серым, замызганным стенам. Они с подозрением и недоумением встретили большой отряд, возглавляемый хорошо одетым красавчиком Коменом. За последнее время обитатели бедных кварталов привыкли к усиленному патрулированию неуязвимых солдат в амулетах Террота, но происходящее сейчас было вовсе не похоже на простое патрулирование.

Для местных жителей начало странной операции явилось очередным сигналом для паники. Впрочем, паники запоздалой. Солдаты быстро разделились на группы, чтобы оцепить входы и выходы из намеченных кварталов. Задержанные мужского пола доставлялись к Комену, где опознавались или допрашивались. Михаил пока что просто наблюдал, ни во что не вмешиваясь. Ему стало любопытно, что Комен сделает дальше. Ведь было ясно: у них просто не хватит времени закончить все за несколько часов.

Но главный полицейский сумел удивить Михаила. Довольно быстро выяснилось, что он и не планировал задерживать всех людей. Ему были нужны лишь те, что располагали информацией о том или ином человеке. А именно – где его можно было найти в настоящий момент. Теперь тагга предстал как специалист по скоростным допросам. Король с иронией подумал о том, что таланты его приближенных поистине многогранны. Получив нужную информацию, Комен отправлял специальные группы в место пребывания своей жертвы, и те чаще возвращались с уловом, чем с пустыми руками.

Первым, кого привели солдаты, был хмурый тип с уродливым шрамом через все лицо. Комен обрадовался его появлению. Он выглядел так, словно встретил старого хорошего друга.

– Вот так встреча! – воскликнул Комен. – Это же Аренук Мясник! Грабитель и убийца, которого так долго не могли поймать люди Миэльса! Какой счастливый день!

Тот бросил злобный взгляд на говорящего:

– Я не мясник. Меня зовут Аренук Бесстрашный.

– Это ты себя так зовешь, – еще пуще развеселился Комен. – А другие тебя правильно называют Мясником. Потому что нормальный человек, даже грабитель, не станет убивать без необходимости.

Михаил с интересом вслушивался в диалог.

– Я делал то, что считал нужным, – пробурчал Аренук.

– Именно, – мягко улыбнулся Комен. – Ты делал то, что считал нужным, теперь – мой черед. Я тоже сделаю, что захочу.

Он поискал глазами короля:

– Твое величество, несмотря на наличие судов, может быть, сделаем исключение? Можно этого вот просто повесить?

– А скольких он убил? – спросил Михаил, щепетильно относящийся к вопросам судопроизводства.

Комен задумался:

– Несколько десятков точно. Никак не меньше двадцати человек. А скорее – много больше.

– Убивал? – поинтересовался Михаил, подойдя к задержанному почти вплотную.

Непонятное выражение мелькнуло у того на лице. Было видно, что он не может решить, что ему делать: ведь к нему подошел сам король. Поколебавшись несколько секунд, Аренук выдохнул:

– Убивал. Но ты больше убил.

Ответ возмутил короля. Только политической полемики ему и не хватало тут, среди скособоченных строений и арестованных воров и убийц. Но он спокойно ответил:

– Для моей цели я убил не много. А вот ты для своей – чересчур. Комен, он в твоем распоряжении. Но все же рекомендовал бы сохранить его для суда. Такой колоритный персонаж сделает процесс показательным.

Конечно же Михаил не считал, что цель оправдывает средства. Раньше, в прежнем мире, он плохо относился к различным «великим» людям, которые ради борьбы за власть топили в крови целые народы. Теперь же чтото подобное приходилось делать самому. На нем была кровь многочисленных жертв войны с Миэльсом. Единственным, что оправдывало его в собственных глазах, было то, что он делал это не ради власти и не ради денег, а лишь для того, чтобы максимально обезопасить себя. Михаил просто хотел ощущать себя комфортно в этом странном мире и не бояться за свою жизнь слишком часто. Пока что ему даже в голову не приходили мысли о том, что ряд политиков, получивших власть и совершивших преступления, именно потому не уходит в отставку: изза опасений за свою безопасность.

Следующему пойманному Комен обрадовался еще больше.

– Рангел Мерт! – закричал он. – Давненько я тебя не видел! Это действительно ты?

– Приветствую, тагга, – чинно произнес щуплый невысокий человечек с седыми волосами. Он словно не замечал, что его руки были связаны за спиной, а рядом с ним находился ишиб, который был готов в любую минуту предотвратить побег.

– Постойка, – сказал Комен. – Сколько же мы не виделись? Да мы вообще никогда не виделись! Но сколько советников Миэльса ночей не спали, мечтая о встрече с тобой. Особенно после той истории с кражей алмазного браслета. Помнишь?

– Это так, тагга, – важно кивнул Рангел. – Я мало с кем вижусь. Веду уединенный образ жизни…

– Ты не представляешь, как я рад нашей встрече, – с чувством произнес Комен. – Признаться, даже не надеялся, что ты попадешься в эту ловушку. Убийцы, грабители – возможно, но самый лучший вор в Парме! Нет, это – удача! Сегодня она на моей стороне.

– Это не твоя удача, а моя глупость, – поправил его Рангел. Он говорил как заправский дворянин. – Кто бы мог предположить, что ты устроишь это вот? К тому же на следующий день после коронации!

– А чем плох этот день? – удивился Комен.

– Все нормальные придворные в этот день пытаются заручиться поддержкой короля, – поучительно сказал Рангел. – Или утопить соперников.

Михаил внимательно смотрел на задержанного преступника и удивлялся. Тот сохранял полное самообладание, а его речь и манеры были выше всяких похвал. Королю захотелось узнать о нем побольше.

– Не думал, что ты так хорошо разбираешься в придворной жизни, – хмыкнул Комен.

– Пришлось разбираться. По работе. Ведь самые ценные вещи находятся у вас.

Владыка Ранига посмотрел на Комена и едва заметно кивнул. Они раньше не договаривались ни о каких знаках, но Комен понял смысл кивка сразу же: король хотел знать больше об этом человеке.

– Ты еще в чемнибудь замешан, кроме краж? – прямо спросил он у Рангела.

– Оззен с тобой, тагга, – ответил тот. – Ни в чем. Чист полностью. Да и краж никаких не было. Что ты! Чужой монетки не взял! А история с тем браслетом – выдумка. Я к ней не имею никакого отношения. Это все злые языки да мои завистники.

– Твои завистники в чем? – сразу же поинтересовался Комен. – В кражах, которых ты не совершал?

– Мало ли в чем, – в тон ему произнес Рангел. – У каждого человека есть завистники, что бы он ни делал. Они есть, даже если он ничего не делает… Особенно если ничего не делает.

Когда Михаил рассматривал знаменитого вора, то заметил, что тот, возможно, обладает абом . А может быть, и нет. Предполагаемый аб Рангела был таким крошечным, что король решил: он не даст никакого контроля над ти . Но потом, поразмыслив, пришел к выводу, что это стоит проверить. Вдруг Рангел умеет им пользоваться? Если это так – вор был бы ишибом. Потенциально опасным человеком, которого не следует держать в тюрьме. Ишибы ведь запросто бегут из тюрем: за ними нужен глаз да глаз каждую минуту. У короля Ранига не было возможности столь тщательно охранять каждого арестованного ишиба.

Если это так и у Рангела есть аб , то он в данную минуту пытается щупом изучить всех стоящих поблизости. Король находился за спинами солдат и ишибов, чуть поодаль, поэтому был малозаметен даже для щупа, если, конечно, специально не нацеливать его. Михаил слегка раздвинул солдат, стоящих перед ним, и выступил вперед. К удивлению короля, предположение о наличии у вора аба полностью подтвердилось. Еще до того как Рангел повернул голову, он ощутимо вздрогнул, а на его лице отобразился ужас. Это – обычная реакция всех ишибов, которые впервые встречались с чудовищным абом самозванца. Лишь два человека на свете знали, что этот аб – фальшивка.

Потом Рангел повернул голову, и ужас усилился. Он узнал короля.

Михаил разглядывал его в упор несколько секунд. Тот открывал и закрывал рот, силясь чтото сказать. Но, похоже, вовремя вспоминал о том, что первому заговаривать с монархом можно лишь в крайних случаях, – поэтому молчал, производя впечатление задыхающейся рыбы.

Король решил, что это – добрый знак. Если бы вору было нечего терять, то он бы не стеснял себя соблюдением этикета.

– Комен, этого сейчас точно не будем вешать, – сказал Михаил. – Отправь его в тюрьму: там ему самое место.

Рангел с облегчением вздохнул. Он всегда знал, что при появлении короля ничего хорошего ждать не приходится: абсолютная власть скора на расправу. Как только он почувствовал чудовищный аб , он внутренне затрясся. Теперь же у него был шанс обрести свободу – ведь обычно на его слабенький аб мало кто обращал внимание. Вор вполне мог бежать из тюрьмы. И очень скоро.

– И приставь к нему ишиба, – продолжил король. – Он – тоже ишиб, хотя и очень слабый. Из обычной тюрьмы легко сбежит.

Рангел вздохнул во второй раз. Теперь уже судорожно.

– Твое величество, может, просто казним – и дело с концом? – поинтересовался Комен со своей обычной ухмылкой, хотя известие о том, что вор оказался ишибом, произвело на него впечатление. – А то больно хлопотно его содержать, людей тратить…

– Подумаем до завтра. Может, и казним.

Рангел больше уже не мог вздыхать. Только когда его уводили, он много раз оглядывался на короля, словно пытаясь запомнить каждую черточку этого человека.

Больше интересных задержанных не было, и Михаил решил в качестве развлечения осмотреть местный трактир, который находился неподалеку. Это было каменное здание с красной крышей, которое выглядело чуть лучше соседних домов. А низкопосаженные окна выдавали тот факт, что пол трактира находился ниже уровня мостовой.

Аунет Ратен в силу давней привычки внимательно приглядывался ко всем входящим в трактир. Его удачное местоположение позволяло это делать, не привлекая особенного внимания. Вот прошмыгнул ТогерБродяга. Этот всегда приходит, когда появляются деньги, чтобы купить выпивку или новости, за которые ему дадут выпивку бесплатно. Совсем недавно он принес довольно ценные вести о странной облаве. Поэтому сейчас Бродяга уже находился в приятном для него и неприятном для окружающих состоянии.

Сообщение об облаве не испугало Аунета. Он чувствовал себя достаточно уверенно в этом трактире, потому как знал, что очень, очень мало людей могли указать на него.

Вот пришел МарухКузнец. Весьма уважаемая личность в воровской среде. Он ведь умеет делать такие замечательные отмычки!

А вот пришли… Аунет внимательно присмотрелся к вошедшим. Один из них был высокий мужчина в простом, но явно дорогом камзоле, а двое других, очевидно, ишибы, что можно было заключить по их традиционным халатам.

Ратен напрягся. Ему не понравились новые посетители. Не нужно обладать большим умом, чтобы понять: они из отряда хитрого Комена. Плохое предчувствие не подвело Аунета: высокий человек направился прямо к нему, а ишибы расположились посредине зала, внимательно осматривая все кругом.

Приход странной троицы изрядно напугал посетителей – это было заметно по их нервному шевелению. Аунет подумал, что, не будь облавы, все постарались бы незаметно исчезнуть. Но сейчас, похоже, им просто некуда идти.

Сам же Аунет внимательно следил за подходящим мужчиной. Он нисколько не сомневался, что тот идет именно к нему. Впрочем, мысль бежать без оглядки Ратена не посетила. В конце концов, у незнакомца была причина идти прямо к нему: ведь Аунет, глава преступного клана и мастерский конспиратор, работал трактирщиком.

Михаилу трактирщик сразу же показался странным. Слишком уж внимательно он смотрел. Более внимательно, чем смотрят люди, которые привыкли оценивать платежеспособность клиента. Причем, что самое интересное, трактирщик пытался спрятать свой взгляд под маску полнейшего равнодушия на лице.

– Приветствую, – сказал король, подойдя прямо к стойке. – Есть ли приличная еда?

Аунет помедлил, подумал о чемто, а потом просто сказал:

– Приличной нет, господин: мой повар обычно готовит из объедков. И вина хорошего нет тоже – все давно разбавлено.

Брови посетителя удивленно взметнулись вверх. Таких признаний от представителей общепита он еще не слышал.

– Тут что, очень нетребовательная публика?

– Нетребовательная, – так же правдиво ответил Аунет. – У бедных все равно нет денег на хорошую еду, а воры не станут ругаться изза плохого вина. Им не нужно привлекать к себе внимание.

Михаил покачал головой:

– Это нехорошо, что еда такая, – заметил он. – Люди ведь и отравиться могут. Очень рекомендую тебе готовить все же из свежих продуктов.

– Как пожелает господин, – учтиво поклонился трактирщик.

Король нахмурился. Он не мог понять, говорит собеседник всерьез, издевается или просто дает пустые обещания.

– Я ведь могу и проверить, когда приду сюда еще раз.

– Не стоит проверять, господин. Начиная с сегодняшнего дня я буду стараться готовить нормальную еду, – вновь поклонился трактирщик. – Даже если это повлияет на цены.

Михаил удивился такой покладистости:

– Ты меня узнал, да?

– Нет, не узнал, – сказал трактирщик. – И даже не хочу узнавать. То есть хочу, конечно, но не сейчас. А то мне както неспокойно.

Владыка Ранига хмыкнул и подумал о том, что в этом районе достаточно много интересных людей. Он не мог понять, говорит трактирщик всерьез или так шутит. Его фразы звучали слишком уж подетски.

– Не узнал, но все сделаешь, как обещал совершенно незнакомому человеку? – уточнил король.

– Все сделаю, – очередной поклон был ответом.

– А что, здесь много преступников бывает, в твоем трактире?

– Бывает много, – ответил Аунет. – Но сейчас никого нет. Идет странная облава, все попрятались.

– Ну хорошо, – сказал Михаил. – Когда они опять появятся, передай им всем, чтобы убирались из моего города. А лучше – и из страны. Пусть переселяются к соседям. Или в Фегрид, подальше.

– Непременно передам, господин, – поклонился трактирщик.

И потом еще несколько раз кланялся, пока странный посетитель со своими ишибами шел к выходу.

У Аунета была одна черта, которая позволяла ему выживать в самых разных условиях. Этой чертой являлась потрясающая интуиция. И вот как только он увидел странную троицу, входящую в его трактир, интуиция шепнула ему: «От этого человека в простом камзоле зависит все». Аунет не стал с нею спорить – он не имел такой привычки. Потому и был жив до сих пор.

Король вернулся во дворец после коменовской кампании поздним вечером. Несмотря на это, ишибы Антек и Реген ждали его, помня, что именно сегодня им предстоит сделать выбор. А точнее, сказать об уже сделанном выборе королю.

– Тяжелый вечер, твое величество? – поинтересовался Антек, глядя на озабоченное лицо Михаила.

Гость в мире Горр немного ошибся в своих ожиданиях. Безопасность не пришла вместе с властью. Зато с нею появились ответственность и проблемы.

– Тяжеловат, – ответил король. – Но когда разгребем все завалы, оставшиеся после правления Миэльса, сразу же станет легче.

Ишибы согласно кивнули.

– Ну что, вы решили, кто будет начальником охраны, а кто – тайным послом?

Реген, вопреки обыкновению, замер неподвижно на несколько секунд. Его руки перестали двигаться. Он посмотрел прямо на своего короля и ответил:

– Мы думаем, что для должности тайного посла я подхожу больше.

Ну что же, для Михаила это решение не явилось неожиданностью. Его первоначальное впечатление о двух ишибах было полностью верным. Ни Антек, ни Реген не преподнесли никаких сюрпризов. Король мог считать, что теперьто уже знает их в достаточной мере.

– Антек, принимай командование над всей охраной, – сказал он. – Не забудь поговорить с Пеннером, моим дворецким. До сих пор именно он решал, куда помещать охрану. Вообще же сотрудничай с ним. Он очень хорошо относится к своим обязанностям. Есть ли вопросы?

Работа королевской стражи нуждалась в упорядочении. Ею поочередно руководили разные люди, начиная от Комена и заканчивая Верховным ишибом Арралом. Временно. Но все временное рано или поздно заканчивается.

– Пока вопросов нет, твое величество, – поклонился Антек.

– Хорошо. Реген, следуй за мной.

И Михаил зашел в свой приемный кабинет. Вообще ему очень хотелось спать, но он не мог не закончить двух важных дел. Вопервых, следовало дать первые инструкции своему тайному послу, а вовторых, он считал себя обязанным разобраться с Инкит. Он не считал ее поведение правильным, но был склонен посмотреть на это сквозь пальцы. В конце концов, его многое связывало с нею. Она устраивала короля как любовница. Для поиска других женщин, которым можно доверять, не было ни желания, ни времени.

Когда Реген закрыл входную дверь, Михаил уже успел пройти от двери до темного окна. И теперь задумчиво смотрел на город, который был плохо освещен. Но, освещенный или нет, это был уже его город. Михаил чувствовал всю полноту ответственности за него и его жителей. Он даже подумал, что, возможно, его стремление к безопасности не стоило такой ответственности. Но сделанного не воротишь. Назвавшись принцем Нерманом, он, возможно, предопределил свой путь на долгие годы.

– Скажика, Реген, – начал король, все еще вглядываясь во тьму окна, – ты знаешь, что война с Томолом и Кмантом практически неизбежна?

– Да, твое величество. Я могу назвать причины…

– Достаточно, что ты знаешь, – мягко перебил его Михаил. – О причинах мы можем поговорить позже. Но известно ли тебе, кто в данный момент может быть нашим естественным союзником?

Реген задумался. Он сначала нахмурил брови, потом поднял их вверх. Его лицо тоже было все время в движении.

– Нет, твое величество, – ответил он. – Предполагаю, что это – не Фегрид. Потому что у них тоже есть рабы и нет амулетов, подобных нашим…

– Правильно, – сказал Михаил, – это не империя. А кое– кто, кто пострадал от Томола даже больше, чем Раниг. Догадываешься теперь?

– Эльфы, – произнес Реген.

– Эльфы, – кивнул Михаил. – Поэтому я сразу скажу тебе о твоем задании. Необходимо отправиться к королю эльфов и убедить его прибыть сюда, в Парм, в как можно более короткие сроки.

– А если он не захочет?

– Захочет он или нет, не так важно, – произнес король. – Твоя задача заключается в том, чтобы он был здесь. Можешь ему говорить, что тебе в голову придет. Сулить золотые горы. Конечно, не в виде точных обещаний, но в виде обещаний этих обещаний. Ты понимаешь?

– Да, твое величество.

– Пообещай ему леса, поля, моря… все, что ему нужно и не нужно. Лишь бы он был здесь как можно быстрее. А еще лучше – не один, а вместе со своей мятежной сестрой. Вот с нею, – кивнул Михаил на портрет эльфийской принцессы. – Если ты все сделаешь правильно, а в нем… и в ней осталась хоть капля здравого смысла, то у нас все получится.

Реген поклонился. Задание было предельно ясным.

– Я могу ему гарантировать безопасность? – на всякий случай уточнил он.

– Конечно! Я дам тебе верительные грамоты. Даже если он сюда заявится вообще без охраны, ни один волос не упадет с его головы. Вне зависимости от хода переговоров.

И новоиспеченный посол, и Михаил вышли из кабинета одновременно. Реген отправился готовиться к путешествию, которое должно было начаться завтра, а король пошел к Инкит.

Он снова и снова думал о том, что она для него значит. И каждый раз не находил точного ответа на этот вопрос. Возможно, он просто привык к тому, что Инкит все время рядом. Она нравилась ему – это безусловно, и по этой причине ему не хотелось ничего менять. Для изменений нужны причины существенные, а их пока что нет.

Инкит жила здесь, во дворце. Еще когда войска Михаила овладели Пармом, девушка вселилась во дворец, не интересуясь ничьим мнением на этот счет. И с тех пор его не покидала, несмотря на то что ее престарелый и скупой муж, в силу врожденной вежливости, предложил ей переехать в его родовое поместье.

Подойдя к ее двери, Михаил вежливо постучал.

– Кто там? – раздался голос.

– Это я, открой.

Воцарилось молчание. Потом, через несколько долгих секунд, раздался какойто шорох, послышался звук шагов, и дверь распахнулась.

Инкит уже полностью справилась со слезами. Только очень внимательный наблюдатель мог бы заметить легкое покраснение глаз. Она была одета в прозрачный шелковый халат, который был слишком откровенен, чтобы принадлежать какомуто ишибу. Девушка очень хорошо выглядела.

Он не стал ждать, пока его пригласят в комнату или даже полностью освободят дверной проем. Ни слова не говоря Михаил протиснулся между дверью и Инкит, для чего ему пришлось довольно тесно прислониться к обеим.

Он сделал это по двум причинам. Вопервых, ему хотелось подчеркнуть, что он – единственный владелец всего, что есть в этом дворце, а вовторых, Михаил давно заметил, что физический контакт облегчает выяснение отношений с Инкит.

– Почему ты стоишь в дверях? – спросил он, присаживаясь на один из стульев. – Подойди поближе, нам нужно поговорить.

– Ты уже все сказал еще днем, – ответила девушка, отходя от дверей. – О принцессе и прочем.

– То, что я сказал, было вызвано необходимостью. Государственной.

– Да знаю эту необходимость, – вздохнула Инкит. – Мой первый муж, каменщик, тоже всегда напивался со своим мастером. По рабочей необходимости.

Михаил нахмурился. Он часто упускал из виду, что девушки в этом мире очень рано выходят замуж. Поэтому даже самые молодо выглядящие могут уже иметь детей и коекакой опыт общения с мужчинами.

– Ну нет у меня выбора, – сказал Михаил. – Мне нужен брак с кемнибудь из царствующих домов. Это упрочит мое положение. А эльфийка подходит как нельзя лучше – у нее древний род и совсем нет власти, чтобы торговаться…

– А также она очень красива, – продолжила Инкит логический ряд. – Большая удача!

– На ком бы я ни женился, это не испортит наших с тобой отношений, – продолжал убеждать король. – Ты и только ты будешь самой главной женщиной для меня. Очень сожалею, что не могу жениться на тебе.

Последнюю фразу Михаил сказал совершенно искренне. Если бы Инкит принадлежала к королевскому роду, ему больше не пришлось бы заботиться о выборе жены. Это бы все упростило. Чтото подсказывало ему, что при подобном выборе у владык бывают большие проблемы.

Инкит заколебалась. Она сердилась, но признавала логику фраз Михаила. Хотя именно сейчас ей совершенно не хотелось идти на попятную.

– Нам лучше вернуться к этому разговору в другой раз, – холодно сказала девушка. – Мне уже давно хочется спать.

– Ну что же, – сказал Михаил, приподнимаясь со стула. – Тогда я отправляюсь к себе. Разреши хотя бы тебя обнять в знак примирения.

Глава 3

Зачем ишибу танцы

Власть равна богатству. Если правитель не имеет личного состояния, значит, ему принадлежат все подданные.

Император Фегрида перед пустой казной

Утро встретило Михаила яркими лучами солнца и громким стуком в дверь.

– Твое величество! – кричал ктото. – Ты здесь?

Михаил открыл глаза полностью и огляделся. Он находился в комнате Инкит. Девушка лежала рядом.

– Кто там еще? – пробурчал король. – Рано ведь.

Его охрана уже давно знала, что Михаила нужно было утром искать лишь в одном из двух мест: либо в собственной спальне, либо в спальне Инкит.

– Твое величество, – раздался отчетливый голос Антека. – Маэт и Реген докладывают, что готовы выезжать. И еще какойто горшечник привез целый воз маленьких глиняных кубиков. Утверждает, что это был твой личный заказ.

Михаил со вздохом начал выползать из кровати. Он с грустью думал о том, что в его мире королей не будили столь рано. А даже если и будили, то приходила толпа камердинеров, которые сами же и одевали монарха. Но даже думая так, точно знал две вещи: вопервых, что сейчас может устроить подобное и по отношению к своей персоне, а вовторых, никогда этого не сделает. Мысль о том, что ктото станет одевать его, мужчину в полном расцвете сил, претила его воспитанию и самолюбию.

– Мы сегодня увидимся? – спросила Инкит, слегка потягиваясь.

Михаил вновь отметил, что молодая девушка в совершенстве овладела всем набором движений, предназначенных для соблазнения мужчин. Ее жесты нашли отклик в его желаниях, но король взял себя в руки:

– Может быть, вечером, – сказал он. – Сейчас у меня много дел.

– Тогда я прогуляюсь с утра по городу, – произнесла девушка.

– Будь осторожна. В городе еще неспокойно, несмотря даже на деятельность Комена. Возьми с собой когонибудь.

Горшечник Шранелт действительно доставил заказ Михаила. Еще пару недель назад король лично рассказал ему, что требуется сделать. Михаил решил построить «вычислительную машину» заново. Для этого ему понадобились готовые кубики, которые могли бы служить в качестве составных частей. А именно – быть «базой» для изменений ти . Потому что с помощью ти «машина» будет рассчитывать амулеты. И вот сейчас тысячи маленьких кубиков ожидали его внимания.

Горшечник подвез телегу прямо к главному входу во дворец. Шранелт, немолодой мужчина с жесткой, похожей на мочалку бородой справедливо рассудил, что личный заказ его величества должен быть доставлен именно туда. Стража дворца имела противоположное мнение на этот счет. Но горшечник очень решительно утверждал, что король огорчится, если не получит этого заказа. Поэтому было решено спросить его величество, перед тем как насильственно выдворить телегу. К удивлению стражи, горшечник оказался прав.

– Шранелт! – радостно воскликнул владыка Ранига, выходя из дворца. – Ты выполнил заказ на неделю раньше, чем обещал!

– Твое величество, я старался, – поклонился горшечник. – Взял даже подмастерий у моего брата, чтобы все сделать быстрее.

Михаил сунул руку в карман и выудил горсть золотых. Ему в прежней жизни всегда хотелось иметь при себе огромные суммы на мелкие расходы. Он, конечно, не был беден, но лишь мир Горр смог в полной мере реализовать эту мечту. Ксарр постоянно заботился о том, чтобы под рукой его величества всегда была пара сотен золотых.

– Вот тебе десять монет, а не восемь, как договаривались, – сказал король, величественным жестом протягивая горшечнику деньги.

Тот дрожащими руками принял их. Получить чтото из рук короля было большой честью. Михаил даже с запозданием подумал, что теперь горшечник не станет тратить эти деньги, а постарается сохранить их. Хотя бы для того, чтобы хвастаться перед соседями золотом, полученным из рук короля.

– Охрана! – произнес Михаил. – Отдайте распоряжение слугам сгрузить все кубики в самый нижний подвал. В тот, который ниже, чем тюрьма.

Когда самозванец захватил дворец Миэльса, он обнаружил, что подвал переоборудован в тюрьму. Тюрьма, возможно, предназначалась для содержания особо важных персон. Но кроме нее там было еще одно помещение. Самое нижнее. Вот егото король и решил приспособить под хранение тимашины. В подвалах изменения ти минимальны. Поэтому глиняные кубики, представляющие собой примитивные амулеты, при создании которых влияние окружающей среды не учитывается, будут работать как положено.

Король очень хотел немедленно приступить к работе. За последнее время его посетило несколько идей по поводу того, как улучшить «вычислительную машину». Но впереди Михаила ждали еще несколько неотложных дел.

– Передайте Антеку – пусть поставит охрану к двери в нижний подвал, когда разгрузка закончится, – добавил он. – После того как последний кубик будет туда доставлен, никого не впускать!

Отдав необходимые распоряжения, Михаил отправился обратно во дворец, для того чтобы закончить еще несколько дел. Ему нужно было сообщить последние напутственные пожелания Маэту и Регену, а также встретиться с Торком и Танером. Прощание с Маэтом и Регеном не затянулось, а вот беседа с двумя другими имела очень важное значение. Торк и Танер должны были впервые выступить во главе армий. Михаил совместно с Коменом и Ронелом решили создать два отряда, которые двинутся на север, чтобы привести остальные города Ранига к повиновению.

– Можно, твое величество? – Торк и Танер остановились в дверях.

– Проходите, не толпитесь там, – произнес Михаил. – Вы ведь знаете, для чего я вас позвал?

Танер, молодцеватый и подтянутый офицер, был выходцем из Фегрида. Служил сотником гвардии императора. Его обвинили в незаконной дуэли, и, опасаясь расправы, он бежал. Сколотил отряд наемников, который примкнул к принцу Нерману с самого начала. Торк же, наемник с внешностью «морского волка», напротив, большими отрядами никогда не командовал. Но был достаточно опытен и пользовался большим доверием короля. Оба полковника недолюбливали друг друга. Танер свысока относился к Торку, а тот, не оставаясь в долгу, не упускал случая подтрунивать над «имперским офицеришкой».

– Дать инструкции по поимке Миэльса и взятию под контроль северных городов? – предположил Танер, входя вместе с Торком в кабинет.

– Не только это. Я бы сказал, что эти инструкции – не самое главное, – сразу перешел к делу король. – Конечно, хочется поймать Миэльса и освободить ишибовбедолаг из вот этой башни, но у вас будут и иные задачи. Догадываетесь какие?

Башня с висящими над нею в воздухе тяжелыми шарами была одной из достопримечательностей Парма. Там сидели заключенные ишибы. Обычно ишибов не держали в тюрьмах, не имея возможности контролировать днем и ночью. Поэтому плененных врагов, обладающих способностью управлять ти , либо убивали, либо отпускали восвояси. Но этих ишибов, сохраняющих верность Миэльсу, Михаил отпустить не мог. Зачем усиливать противника? Убивать их тоже не хотелось. Поэтому и придумал выход с шарами. Ишибы держали их в воздухе днем и ночью на пределе своих сил. Каждому из них давалось лишь несколько часов на сон. Охрана дворца получила строгий приказ: если хоть один шар упадет, немедленно бежать в башню и убивать заключенных.

Оба полковника покачали головами. Они, являясь прежде всего солдатами, испытывали трудности с тем, чтобы думать о проблемах, которые не имеют непосредственного отношения к предстоящей военной кампании.

Михаил неодобрительно посмотрел на них. Он ожидал большей сообразительности от своих сподвижников, в особенности от Танера.

– Вы знаете, что делает на севере Иашт? – спросил король.

– Да, – твердо ответил Торк. – Я слышал, он преуспел в создании мелких вооруженных восстаний. Там все время чтото происходит!

– Именно, – подтвердил Михаил. – А вы его там смените. Мне нужно хотя бы два месяца беспорядков на северной границе. Хотя бы два месяца!

– Но зачем, твое величество? – спросил удивленный Танер.

– Ах да, тебе я этого не объяснял, – вспомнил король. – Все дело в рабах. Мы только что заключили первую часть договора о мире. Война между Ранигом, Томолом и Кмантом едва закончилась. Результатом ее явились потеря двух городов для нас, смена власти, а также отмена рабства. Но в Томоле и Кманте рабства никто не отменял. Ты понимаешь, что из этого следует?

– Рабы побегут сюда, – ответил Танер.

– Да, побегут. И если на границе тишь и порядок, то Томол и Кмант быстро сообразят, что это бегство не связано с послевоенными беспорядками, а станет продолжаться всегда. И попросят… даже потребуют от нас, чтобы мы вновь вернули рабство. И если я на это не соглашусь, а я точно не соглашусь, то они опять нападут. Сейчас мы к этому не готовы. Мне нужно хотя бы еще два месяца. Это ясно?

– Да, твое величество, – подтвердил Танер.

– Поэтому ты и Торк будете, помимо основной задачи, изо всех сил выполнять инструкции Иашта, которые он даст перед своим отбытием в Фегрид. А также станете самостоятельно делать все, что затруднит нашим будущим противникам оценку ситуации.

– Но… – замялся Торк.

– Спрашивай. Что там у тебя?

– Твое величество, я никогда раньше не занимался эээ… этим… нельзя ли объяснить, что нужно делать?

Танер согласно кивнул. Точно такой же вопрос был и у него.

Михаил вздохнул. Ему уже нужно было привыкнуть к тому, что большая часть приближенных представляет собою прямолинейных вояк, которым чуждо всякое воображение. Он понимал, что, будь на его месте профессиональный диверсант, тот справился бы гораздо лучше. Но сейчас приходилось обходиться лишь тем, что король знал и помнил.

– Прежде всего, – начал он, – нужно нарушить сообщение между городами и другими населенными пунктами. Включая, конечно, и те, которые мы отдали противнику. Знаете, как это сделать?

– Перехватывать гонцов? – предположил Торк.

Михаил вздохнул глубже.

– Гонцы – это важно, конечно. Но гораздо эффективнее – разрушать дороги, сжигать мосты, конфисковывать лошадей, кареты – все, на чем можно кудато быстро ехать. Хорошо бы игнорировать разбойников, а еще лучше – вытеснять их на север.

– Мы сделаем это, – сказал Танер.

– Не только это, не только, – произнес король. – Разобщение связи – еще не все. Нужен настоящий хаос. Конечно, разбойники тут тоже помогут. Но лучше всего – небольшие, но частые пожары или даже какоенибудь наводнение, если вам удастся его создать. Также ищите ишибов, которые могут управлять погодой. Мелкий мерзкий дождь и постоянная грязь – то, что нужно. Конечно, пожары не будут столь хороши в этом случае, но грязь все компенсирует. Понятно?

– Да, – кивнули оба полковника.

– Еще есть вопросы?

– Нужно ли брать Миэльса живым, если он нам встретится? – поинтересовался Торк.

– Мне он живым не нужен, – честно ответил Михаил. – Живой Миэльс – лишние хлопоты. Показательную казнь я устраивать не собираюсь, а держать его в заточении невозможно. А если он падет в сражении, то что же… обычное дело.

– А что нам делать с представителями Томола и Кманта, если натолкнемся на них? – снова спросил Торк.

– Помогайте им во всем, – сказал король. – На словах. А на деле – делайте все, что противоречит их намерениям. Это очень просто. Если они хотят кудато быстро попасть, то портите им кареты и лошадей, хотят немедленно встретиться с вами – прячьтесь, не хотят кудато попасть – сразу же отправьте их туда… Пусть нужные им люди исчезают, а ненужные находятся. В высокую политику не влезайте, просто противодействуйте их прямым устремлениям.

Торк и Танер переглянулись. Вопросов у них больше не было. Танер вообще пребывал в состоянии глубокого удивления. За все время своей службы в качестве офицера или наемника таких инструкций ему получать еще не приходилось.

– Вот еще что, – добавил Михаил. – Если вам попадется ктото из рода Кареттов, то постарайтесь взять его живым. И доставьте сюда – пусть Комен сам разбирается со своими родственничками. У меня с ним договор по этому вопросу.

– Везти как почетных пленников? – уточнил Танер.

– Как почетных не нужно. Везите хоть в мешках – лишь бы остались живыми. По поводу уважения к ним Комен ничего не говорил, – только по поводу их жизней.

Теперь задание было ясно обоим в полной мере.

Михаил недаром решил сформировать два отряда по присоединению северных провинций. Два конкурирующих отряда. Карьерист Танер будет из кожи вон лезть, чтобы выполнить первое серьезное поручение как можно лучше. А Торк, верный своему презрению к выходцу из империи, постарается нисколько не отставать от того.

После последних инструкций путь Михаила лежал в подвал. Там его ожидали не только кубики, но и заключенный воришиб. Насчет этого заключенного у короля были большие задумки. Он вообще любил строить планы. Они, правда, не всегда исполнялись так, как было затеяно, однако, возможно, процесс привлекал Михаила даже больше, чем результат.

Направляясь в подвал, король решил заглянуть к своему Верховному ишибу и учителю. Это было почти по пути: Аррал обосновался в нескольких комнатах на первом этаже. Несмотря на обретенную способность летать, старик раньше крайне редко заходил в многоэтажные дома и испытывал странную робость от проживания даже на втором этаже.

Михаил знал, что Аррал в последние дни усиленно занимается изготовлением амулетов Террота. Но за все время, проведенное в столице, еще ни разу не заглядывал к старику.

Король прошел по длинному коридору, напоминая себе лишний раз о том, что надо бы перекрасить фиолетовые стены, доставшиеся ему от Миэльса. Затем сделал поворот и увидел дверь, ведущую в покои Верховного ишиба. Рядом с нею стояли двое охранников, облаченных в халаты. По сути, даже далеко не каждый далл, не говоря уже о тагга или уру, мог себе позволить охрану из ишибов. Это была большая честь и большие расходы. Но должность Верховного ишиба, по мнению Михаила, требовала не только обычной охраны. Королю совсем не хотелось терять своего друга и одного из самых доверенных и полезных лиц.

Михаил без задержек проследовал к покоям Аррала. Распахнув массивную коричневую дверь, он сделал шаг внутрь и замер, пораженный. Король ожидал увидеть многое, но точно не то, что находилось сейчас перед ним. Аррал действительно занимался изготовлением амулетов Террота. Но как он это делал!

Прежде всего любой входящий мог услышать доносившуюся из покоев музыку. Довольно неплохую музыку, надо сказать. Учитывая отсутствие магнитофонов и приемников в мире Горр, король тут же сделал вывод о том, что в комнатах Аррала наличествуют музыканты. Числом не менее пяти, судя по доносившейся мелодии.

Кроме музыки, привлекало внимание пышнейшее убранство покоев. Оно было столь же роскошно, сколь и бездарно. Могло показаться, что ктото стащил сюда все вещи, представляющие собой хоть какуюто ценность, нисколько при этом не заботясь, чтобы они подходили друг другу. Здесь были диваны и стулья самых разных цветов, шкафы разнообразных стилей, ковры, резко контрастирующие как с диванами, так и между собой. Особенно поражало обилие светильников. Они, совершенно не похожие друг на друга, заполонили все углы и свободные от шкафов и диванов стены. Их можно было заметить даже на потолке. Там бронзовые светильники располагались тоже в хаотичном порядке по пятьшесть штук на комнату. Разумеется, они излучали свет, представляя собой обычные двухфункциональные амулеты. К счастью, все светильники были амулетами одного вида, но все равно даже Михаил поостерегся бы находиться долгое время в непосредственной близи с таким количеством амулетов. Различные амулеты ведь взаимодействовали между собой непредсказуемым образом. Но, похоже, Арралу было все нипочем.

В соседней комнате посредине столь же нелепого убранства на диване восседал сам седобородый владелец покоев. Он был окружен музыкантами и толпой танцовщиц. Последнее сразило Михаила наповал.

Полуобнаженные девушки довольно хорошо двигались в такт мелодии, что навело короля на мысль о том, что их услуги стоят недешево. Аррал же, совершенно не обращая внимания ни на музыкантов, ни на девушек, ни на вошедшего короля, спокойно работал над амулетами, перекладывая тонкие кожаные доспехи из кучки «заготовок» слева в кучку готовой продукции, располагавшейся справа. За его спиной находился охранник, которому, вероятно, была поручена задача транспортировки «заготовок» и готовых изделий. Охранник, в отличие от Аррала, неотрывно глазел на танцовщиц.

То, что Верховный ишиб изготавливал секретные амулеты в присутствии других людей, не являлось проблемой. За его действиями было невозможно проследить с должной эффективностью, как невозможно, наблюдая за действиями программиста, пишущего «заплатку» к программе, написать ту же самую «заплатку» к другой программе так, чтобы она была действительно полезной. Конечно, обладая феноменальной памятью, свойственной всем ишибам, воспроизвести «текст» легко, – трудность лишь в том, что для другого объекта «текст» будет полностью бесполезен. Нужно не копировать, а точно знать, что делаешь.

Но при взгляде на эту картину Михаил почувствовал, что нуждается в немедленном объяснении происходящего.

– Приветствую, Верховный ишиб, – официально сказал он.

Его голос был холоден, но это не произвело на Аррала никакого впечатления.

– Приветствую, твое величество, – ответил старик, отрываясь на секунду от доспехов.

Верховный ишиб, как и Верховный жрец, имел право не вставать в присутствии королей. Михаил сам утвердил перечень привилегий, полагающихся этой должности. Охранник же вытянулся в струнку, подобострастно пожирая короля глазами.

– Аррал, что здесь происходит? – спросил Михаил, продолжая оглядываться. – Что в твоих покоях делают музыканты, танцовщицы и откуда взялась эта жуткая мебель?

Голос короля был ровен и спокоен. Но музыканты, видимо, уловили только им заметные интонации, потому что тут же прекратили игру и опустили инструменты. Девушки тоже перестали танцевать и сгрудились ближе к аккомпаниаторам. По одному этому движению Михаил автоматически сделал вывод, что танцовщицы и музыканты знают друг друга и, возможно, всегда работают вместе.

– Ничего не происходит, твое величество, – удивленно ответил Аррал. – Просто я живу так, как должен жить любой великий ишиб. Особенно с таким абом , как у меня.

Михаил недоуменно нахмурился. Он все еще не понимал.

– А почему любой великий ишиб должен жить так? Под музыку и в окружении странных диванов?

– Ну как же, – еще больше удивился Аррал. – Если есть большой аб , то должна быть роскошь! Иначе какой от него прок?

Лоб короля разгладился. Он понял. Бедный старый Аррал всю жизнь мечтал о лучшей доле, но не мог даже ясно представить себе, как она должна выглядеть.

– Аррал, а тебе лично нравятся эти вот ковры, эта вот музыка и эти вот… гм… девочки?

– Ну, не то чтобы нравятся, – протянул старик. – Музыка могла бы быть и получше, в смысле, потише, незаметнее, ковры вообще пыль собирают, а девочки… ну, девочки были бы хороши… лет сорок назад. Не то что я с ними не могу… могу – ишиб всетаки. Но не хочу!

– Почему же тогда ты не избавишься от всего этого?

– Как же можно! – воскликнул Аррал. – Надо мной ведь будут смеяться! Скажут, что великий ишиб, а живет, как нищий.

– А как же, потвоему, живут короли? – поинтересовался Михаил.

– В еще большей роскоши, – с готовностью ответил Аррал.

– А если нет, то над ними тоже следует смеяться?

– Как же можно смеяться над королем? – укоризненно сказал старик. – Это очень опасно!

– А смеяться над Верховным ишибом, владеющим секретом молний, не опасно?

Аррал замолчал. Такая мысль просто не приходила ему в голову. Он всегда мечтал, что будет жить именно так, когда станет великим ишибом. Мечтал, когда был ребенком, потому что, став взрослым, он понял, что великим ишибом ему не быть. Поэтому, совершив внезапный скачок от деревенского знахаря до Верховного ишиба королевства, Аррал просто не знал, как живут великие ишибы на самом деле. Посмотреть было не на кого, спрашивать неудобно, и старик решил, что его положению должна соответствовать роскошь. Очень большая роскошь. Больше, чем ему самому было необходимо, хотя Аррал совсем не являлся сторонником спартанского образа жизни.

– Вот что, – добавил Михаил. – Очень советую тебе обустроить тут все по своему вкусу. А если не знаешь, как сделать так, чтобы все смотрелось хорошо, то спроси у когонибудь.

– Тогда я отпущу музыкантов и танцовщиц, – вздохнул старик.

– А сколько ты им платишь?

– Десять монет серебром в день. Они из бывших рабов – не берут много. Собирались уходить из дворца, но я перехватил.

– Это не обременительно для нас, – решил Михаил. – Отправь их лучше к Ксарру – он найдет им применение. Судя по первому впечатлению, они неплохие. Жаль будет, если покинут Парм.

В короле начала пробуждаться хозяйственная жилка. Ему совершенно ни с чем и ни с кем не хотелось расставаться.

В подвале дворца Михаила уже ожидал Комен. Он был не один: с ним находились двое ишибов охраны и лучший вор Парма легендарный Рангел Мерт.

– Приветствую, Комен, – кивнул король. – С заключенным все в порядке?

– Приветствую, твое величество, – поклонился тагга. – Наш заключенный чуть не убежал.

– Как это? – удивился Михаил. – Его ведь ишибы охраняли?

– Выяснилось, что он мастерски владеет тонким щупом, несмотря на крохотный аб , – пояснил Комен. – Рангел почти усыпил ишиба, который был на посту. И открыл замок камеры. К счастью, изза слабости аба он не мог делать два дела одновременно, поэтому ишиб проснулся, когда дверь уже была открыта.

Ишибы, как правило, не могли воздействовать на психику людей, но усыпление было возможно. Если, конечно, ишиб обладает достаточным запасом времени, потому что это довольно долгий процесс.

– Это же очень сложно, – сказал король. – Мало того, что не каждый ишиб может сделать подобное, – нужно еще умудриться все выполнить так, чтобы усыпляемый не заметил ничего.

Удивление Михаила можно было понять. Повидимому, этот щуплый вор владел умениями, максимально доступными ему с помощью его слабого аба , на тренировку которых, скорее всего, ушли десятилетия. Если бы у вора аб был сильнее, то что же… Тот достиг бы невиданных высот благодаря лишь своему мастерству.

– Сколько ты тренировал свой аб ? – обратился король к Рангелу, который находился рядом и, казалось, даже не прислушивался к разговору. – И кто были твои учителя?

– У меня не было учителей, твое величество, – ответил тот. – Вообще же, кроме тебя, мой аб почти никто и не замечал. Я был очень удивлен проницательностью твоего величества. А тренирую его постоянно. С самого детства. Каждый день и даже каждую свободную минуту.

– Ты достиг хороших результатов, – кивнул Михаил. – Вот пример того, как человек может использовать все доступные ему возможности. И эффект будет, несмотря на то что они ограничены.

Худое тело Рангела согнулось в поклоне.

– Но что же мне с тобой делать? – продолжал король. – Ты ведь вор. Воры должны сидеть в тюрьме или отрабатывать наказание какимто другим образом. Но, кроме этого, ты еще и ишиб. А ишибов в тюрьме мы не держим. Как их держать? Ишибов можно лишь убить, но не пленить. Мы же не приставим специально к тебе усиленную охрану.

– Твое величество забыл, что у тебя есть шесть пленных ишибов, – вкрадчиво заметил Рангел.

– Ты знаешь об этом, – хмыкнул король. – Даже знаешь, сколько их. Но ты себя с ними не равняй. Они – полноценные ишибы. И в этом залог их спасения. Пока я вижу летающие камни над башней, я уверен, что они на месте и ничего другого не делают, лишь поднимают эти камни. А ты такой камень поднять не сможешь. Твой аб слаб. Нет, в заключении тебя держать я не смогу.

– Тогда отпусти, – просто предложил Рангел.

Комен расхохотался. Михаил улыбнулся тоже:

– Отпустить я тебя тоже не могу. Ты ведь за старое примешься. К тому же и за прежние делишки нужно понести наказание.

– Казним? – спросил Комен.

– Зачем же сразу казнить? – отозвался Михаил. – Нет, казнить мы успеем всегда. Кроме этого, у меня есть к нему два предложения. На выбор.

Рангел с огромным интересом посмотрел на короля. До него уже доходили слухи о том, что новый король – личность не вполне заурядная. Даже если не принимать во внимание его странный аб .

– Первое предложение таково: ты переходишь ко мне на службу, – обратился Михаил к вору. – Думаю, что с твоими способностями смогу тебе подыскать достойное занятие.

Поняв, что второе предложение пока что не прозвучит, Рангел со вздохом ответил:

– Могу ли я попросить твое величество продолжить? Я с огромным уважением отношусь к предложению о службе королю, но… я всегда был вором. И мои друзья – тоже воры. И мои родные. Все, кто меня окружает, воры. Они меня просто не поймут, если я соглашусь. В нашей среде работать на власть както… не принято.

– Как говорит! – восхитился Комен. – Как настоящий дворянин! Вот что значит опыт кражи драгоценностей из шкатулок знатных дам!

– Ну что же, пусть будет так. Я догадывался, что ты можешь отказаться. Хотя предложение очень хорошее, – ответил Михаил, а потом повернулся к Комену и добавил: – Нежелание работать на власть обычно для преступного мира. Хотя это делает их при определенных обстоятельствах не чем иным, как второй властью, которая вполне может заместить первую.

Королю удалось уже в который раз удивить Рангела. Тот не решался переспросить, но было видно, что он очень интересуется пояснением сказанного.

Увидев, что Комен смотрит на него с таким же любопытством, Михаил решил продолжить мысль:

– Если государство слабо, – сказал он, – то преступный мир силен. И когда держава рушится по какимто причинам, велика вероятность того, что преступный мир займет ее место. Особенно если он могуч и организован. Я помню такие примеры. А заняв место государства, после краткого периода хаоса преступный мир сам становится государством. Поэтому если воры не хотят работать на власть, то лишь по причине недальновидности, а не от большого политического ума. К тому же сильная держава не может позволить себе иметь «двойника» в виде преступного мира. Поэтому я вижу целью ваше ослабление любой ценой. Преступные кланы приобрели слишком много веса при Миэльсе. Пора бы это все у вас отобрать. Ну да ладно. Второе предложение вот в чем. Ты платишь за себя выкуп и проваливаешь из страны.

– Выкуп?! – поразился Рангел.

Он ожидал услышать все, что угодно, но только не это. Король предлагал ему заплатить выкуп! Словно он, вор, был захваченным в плен дворянином. А король был либо представителем враждебной страны, либо главарем шайки разбойников.

– Вот видишь, – улыбнулся Михаил. – Твое удивление лишь подчеркивает, как много общего между… различными властями. Именно выкуп. Или смерть. Выбирай.

– Сколько же? – спросил Рангел после кратковременного замешательства. – И почему выкуп?

– Ты удивлен, и я прощу тебе некоторую невежливость, – ответил Михаил. – Только сумма выкупа увеличится. Но на вопрос отвечу. Выкуп потому, что тебя нужно наказать. И потому, что мне нужны деньги. Первоначально я хотел пятьсот золотых. Теперь же хочу шестьсот. В течение двух дней. И после внесения выкупа ты немедленно покидаешь Раниг и больше сюда не возвращаешься под угрозой смерти.

– Шестьсот золотых? – прошептал Рангел. Он мог бы воскликнуть, но быстро понял логику короля и справедливо рассудил, что если он тут будет кричать, то сумма увеличится еще больше. Шестьсот золотых были целым состоянием. На эту сумму можно было купить неплохой дом. Или содержать в течение месяца почти тысячу солдат.

– Комен, разреши заключенному написать письмо доверенным людям или родственникам, – распорядился король. – Проследи, чтобы их не задерживали. С текстом письма ознакомься. Пусть этого прыткого вора охраняют двое ишибов на протяжении двух дней. Если денег через два дня не будет, можешь его казнить.

И с этими словами Михаил покинул заключенного и его охрану, направившись в нижние подвалы. Туда, где его ждали долгожданные заготовки для новой «вычислительной машины». По пути он с печалью думал о том, что существующая судебная система не способна адекватно наказывать ишибов за уголовные дела. Какой выбор? Прощение или смерть. Похоже, ему придется взять на себя вынесение решений по таким делам. Дополнительная обуза, хотя подобное встречается редко.

Слуги разгрузили телегу горшечника на удивление быстро. Все кубики были аккуратно сложены в углу. Убедившись, что с охраной нижнего подвала все в порядке, Михаил в полном одиночестве принялся собирать «машину». Как обычно, у него уже были мысли о том, как улучшить вычислительную мощность. Его память хранила множество полезной информации. Но процесс обнаружения этой самой информации в глубинах памяти требовал времени. Он вообще хотел выйти в будущем на совсем другие мощности, разработав цифровой компьютер вместо используемого аналогового. Это позволило бы значительно ускорить процесс тестирования и отладки новых амулетов, но пока еще оставалось недосягаемой мечтой.

Ему не удалось поработать и пары часов, как внезапно в дверь забарабанили. Определив с помощью щупа, что там находились ишибы охраны и Комен, Михаил отомкнул замок и отодвинул щеколду. Выйдя за дверь, он сначала запер ее, а потом уже повернулся к взволнованному тагга. Король твердо решил никого не подпускать к своему «компьютеру».

– Что случилось?

– Твое величество, Инкит похищена. – Доклад был краток и информативен.

Глава 4

Расследование

Любой преступник раскаивается в содеянном, если дать ему шанс.

Пармский палач

Что происходит с человеком, когда ему сообщают неприятные новости? Вопервых, он начинает волноваться. Вовторых, борется со стремлением бежать кудато, чтобы все исправить. И лишь в последнюю очередь начинает думать о том, действительно ли потери так страшны, а если да, то как их минимизировать.

Михаил сразу же начал с третьего и понял, что ему ничего минимизировать не хочется.

– Кто ее похитил?

– Неизвестно. Она вышла на прогулку с дальним родственником своего первого мужа. Это – молодой солдат, сержант, который вступил в нашу армию в Сцепре. На них напало несколько человек. Сержант ранен, хотя он был с амулетом. Девушка увезена в закрытой карете.

Справившись с первым приступом гнева, Михаил мысленно обругал себя. Ему ведь ничего не стоило снабдить амулетом и Инкит. Тогда ее обнаружение было бы лишь вопросом времени. Он попрежнему обладал полным контролем над каждым амулетом, изготавливаемым им или Арралом. Король не только мог их инактивировать, но и быстро обнаруживал их присутствие. Для его щупа каждый амулет выглядел ярким «маяком», «цвет» которого зависел от наличия аба у его носителя. Конечно, эти возможности действовали на относительно небольшом расстоянии, но и Парм не был мегаполисом. При желании можно разбить город на участки и прочесать все. Если, конечно, Инкит все еще в Парме.

– Когда это случилось?

– Примерно полчаса назад. Сержанту удалось быстро поднять тревогу.

– Ее не могли вывезти за пределы города?

– Я сразу же приказал закрыть ворота и послал за отчетом. Стражники сообщат, не выезжали ли подозрительные кареты.

– Но тислед кареты ведь должен остаться! Возможно, даже след Инкит можно уловить.

– Конечно, твое величество. Двое ишибов – учеников Йонера – уже на месте. Они пройдут по следу кареты, а также ишибов, которые в ней были. Думаю, что преодолеть действие амулета Террота могли только они.

– Но они же могли бы и скрыть следы!

– Если так, то этим займется сам Йонер. Он предупрежден. Ишиба такого уровня очень трудно сбить со следа.

– Но возможно?

– Возможно, – со вздохом ответил Комен.

Михаил потер подбородок рукой.

– А ты сам что думаешь? Кто мог стоять за этим похищением?

– Да кто угодно, – развел Комен руками. – Сложилась очень странная ситуация. Похитителями могут быть те, кто враг тебе, твое величество, а также те, кто тебе совсем не враг.

– Объясника! – потребовал король.

– Очевидно, что приближенные Миэльса могут попытаться отомстить таким образом. О твоей связи с Инкит известно многим. Но кроме этого, некоторые дворяне, вполне тебе преданные, недовольны положением вещей. Особенно дамы.

– Я бы не назвал это преданностью.

– Тут все зависит от того, как это трактовать, – дипломатично ответил Комен. – Хотя с точки зрения существующих порядков похищение приближенной тагга является прямым вызовом короне.

Михаил второй раз упрекнул себя в том, что не уделял должного внимания проблемам местного дворянства. Конечно, он принимал в приватной обстановке тех, кто стремился на прием к нему, но этим все и ограничивалось. Король не знал, чего хочет дворянство. Все это время он был поглощен другими делами, не менее важными, но оправданием это не могло служить. Дворяне были предоставлены сами себе. Самые знатные и богатые из них устраивали пышные приемы, несмотря ни на что, но все это было не то: двор без короля – все равно что постановка «Гамлета» без самого Гамлета. Абсолютная монархия – это грандиозный театр, в котором множество второстепенных актеров и только один главный.

– Комен, а ты к чему склоняешься?

– Если рассуждать логически, то это не могут быть люди Миэльса. Им было бы проще убить Инкит, чтобы нанести тебе хотя бы такой вред.

– А захватить в плен и шантажировать меня ею? Разве это не выгодно?

– Прости меня, твое величество, но ты не вырос во дворце. Здесь совсем другой взгляд на фавориток.

– Какой же?

– У знатного дворянина могут быть любовницы даже из числа недворянок или рабынь. Они периодически осыпают любовниц деньгами, дают свободу, хлопочут по поводу дворянства или какихто льгот. Но любовница – это любовница. Придворный не задумываясь пожертвует ею, когда речь пойдет о личных его интересах. Конечно, потеря любовницы его огорчит, но не более того. Он даже может отомстить потом. Но не ради девушки, а ради своей репутации или уязвленного самолюбия. Поэтому приближенные Миэльса просто убили бы Инкит. Им в голову бы не пришла мысль шантажировать тебя дочерью сапожника. К тому же, думаю, даже убийство не будет им выгодно. Толер Раун наверняка считает, что эта связь тебя все равно компрометирует, даже если Инкит сейчас тагга. Следовательно – ослабляет. Так что нет, это не люди Миэльса.

– Кому же тогда выгодно это похищение? Местным дворянам?

– Я бы сказал, дворянкам, – уточнил Комен.

– А им зачем? – Михаил спросил и осекся.

Он неоднократно замечал, как знатные дамы бросали на него многозначительные взгляды. Возможно, в другой обстановке он бы воспользовался этим, но сейчас у него просто не было времени на всякие глупости. Инкит вполне удовлетворяла его желания, связанные с женским полом. Искать ей замену, оказывать комуто знаки внимания было совершенно невозможно. Король даже не думал об этом. У него хватало пока что и других проблем. Получалось, что местные дамы вполне могли сделать вывод, не имея достаточной информации, что главная проблема – в фаворитке.

– Допустим, виноват ктото из «верных» мне дворян, – медленно произнес Михаил. – Но почему ее похитили? В этом случае достаточно тоже просто убить.

– Твое величество, если делом руководит женщина, то, возможно, ни ты, ни я не сможем постигнуть ее логики. Причина может быть любой! Совершенно неожиданной! Нужно просто подождать. Потом все станет ясно.

– Потом… Мне не хочется ждать. Чем скорее мы ее отыщем, тем лучше. Кстати, у Инкит были подружки из числа местных дам?

Комен улыбнулся. Он подумал, что король совершенно не ориентируется в ситуации во дворце.

– Не было, твое величество. Она ведь… скажем так… дворянка не по рождению. К тому же совершенно не знает, как вести себя в этом обществе. Хотя до меня доходили слухи, что она пытается брать уроки манер. Очень практичная девушка. Но все равно для обретения подружек этого недостаточно. Разве что ктото из дам решил бы притвориться ее другом и использовать ее.

Михаил задумался на минуту – сказанное совсем не удивило его. Он запросто мог бы прийти к подобным выводам сам, если бы… взял на себя труд хоть немного поразмыслить об этом…

– Вот что, Комен, пусть расследование идет своим ходом. Возможно, ишибы нападут на след. Мы пока что можем позволить себе выпускать кареты, телеги и прочее из города лишь после обыска и осмотра ишибом. А тем временем пригласи ко мне всех местных «заводил» из женского общества. Наверняка тех женщин, которые претендуют на лидерство, не так много. А если верить твоим рассуждениям, то, кроме этих женщин, похищение Инкит никому не выгодно. Даже если ты не прав, я все равно должен с ними поговорить. Сколько времени уйдет, чтобы их всех собрать?

– Это будет быстро, твое величество. Они все на виду. Днем и ночью тут. Во дворце.

Сказать, что новость о пропаже Инкит огорчила Михаила, – значит не сказать ничего. Переживая за нее, он также поймал себя на мысли, что расценивает похищение как прямой вызов себе. И неизвестно, что волновало его больше – судьба девушки или новый, на этот раз тайный, враг.

Постоянно приходили донесения о ходе расследования. Ишибы взяли след, потом потеряли его, потом прибыл Йонер и вновь нашел. Солдаты Комена и Ферена прочесывали улицы. Дело продвигалось медленно. Стража у ворот уверяла, что за последнее время город не покидали никакие закрытые кареты. Конечно, Инкит могли бы вывезти и другим способом, но Михаилу даже не хотелось думать об этом.

Комен сдержал слово: женщины, которые играли наиболее важную роль при дворе, были доставлены в приемную в кратчайшие сроки. Часть дворянок покинула столицу вместе с королем и четырьмя главными семействами. Опустевшие места «лидеров» были мгновенно заняты. Сразу же создалось несколько новых салонов, произошла «перегруппировка» наиболее знатных дворян по интересам. Вчерашние противники оказывались союзниками и наоборот. Состояние всеобщей неразберихи затронуло и придворных. Игнорирование принцем, а потом и новым королем своих обязанностей по общению с приближенным сословием не способствовало прояснению ситуации.

Женщин было шесть. Три из них просто блистали красотой. Особенно выделялось одно белокурое ангелоподобное создание. Если бы король не знал точно, что в эту группу приглашенных можно было попасть лишь благодаря своим интригам, то данную особу он бы счел беззащитным и невинным ребенком.

Один взгляд на женщин выявил всю трудность поставленной Михаилом перед собой задачи. Они были привлекательными, но, видимо, уже сильно искушенными в придворной жизни. К тому же четверо из них обладали абами . Очевидно, что эти небольшие абы немало способствовали поддержанию красоты. Король подумал, что две женщины, не являющиеся ишибами, должны быть настоящими монстрами в плане ума, если смогли стать в один ряд со значительно более одаренными природой соперницами.

Однако у Михаила было некоторое преимущество перед мужчинами в мире Горр. Он знал гораздо больше, чем все они вместе взятые, его воспитание не включало в себя элементов рыцарского пиетета перед дамами или, наоборот, принижения их способностей, а предыдущий опыт общения с женским полом позволял сделать вывод, что, в принципе, многие дамы очень похожи друг на друга. И с ними легко иметь дело, если, конечно, знать, как правильно себя вести.

Сделав вдох, король вошел в приемную. Примерно так же он входил бы в клетку со львами. Хотя известно, что львы не могут особенно навредить обладателю великолепного амулета, чувство некоторого неудобства все равно остается.

Дамы тут же привстали со своих мест и сделали реверанс.

– Приветствую вас, леди, – радушно сказал король. – Было бы неплохо, если бы каждая из вас сообщила мне свое имя.

Лица женщин слегка помрачнели. Любая из них лелеяла надежду, что уж еето король точно знает. Но тем не менее они назвали себя.

– Четыре тагга и две даллы, – пробормотал Михаил. – Есть ветви семейств Бинторов и Хростов. Замечательно.

Дамы изо всех сил прислушивались.

Король не садился, а продолжал расхаживать по комнате. Чтобы быть постоянно лицом к нему, женщины произвели перестроение. Они практически стояли в одну шеренгу, наблюдая за перемещениями монарха.

– Скажитека, милые дамы, а в чем смысл вашей жизни? – внезапно спросил владыка Ранига.

К сожалению, он не мог охватить взглядом лиц сразу всех женщин. Но успел увидеть, что на некоторых из них отобразилось легкое удивление. Король действительно был необычен.

– Если твое величество уточнит вопрос, я была бы очень признательна, – медленно ответила Шартера Зетен, тагга и сестра королевского советника Ненора, бежавшего вместе с Миэльсом.

– Хм, уточнить здесь вряд ли получится, но я могу задать другой вопрос: «Чего вы хотите?» Кстати, можете сейчас не церемониться. Если чтото не ясно, смело спрашивайте, не ждите, пока я разрешу задать вопрос.

– Хотим для себя? – вновь уточнила Шартера.

– Мы хотим быть полезными твоему величеству, – выпалила далла Улара Ортак, недовольная тем, что Шартера перехватила инициативу в общении с королем.

Остальные дамы согласно кивнули, и только белокурое создание добавило звонким и приятным голоском:

– Хотим быть очень полезными, очень.

Михаил понял, что дело с мертвой точки не сдвинется: нужен иной подход. Может быть, имело смысл поговорить с каждой из женщин по отдельности, но что сделано – то сделано.

– Насчет смысла жизни я уже имел разговор с некоторыми людьми, – задумчиво произнес король, припоминая Верховного жреца Оззена. – В ходе этих бесед я не узнал того, чего хотел, но получил то, чего хотел. Вы все – умные женщины, иначе вас бы здесь не было. Значит, могу надеяться, что вы тоже предоставите мне то, что я хочу получить. Поверьте, это в ваших интересах.

Женщины молча ждали, когда его величество продолжит свою мысль. С точки зрения Михаила, такое поведение подчеркивало их опытность в деле ведения переговоров.

– Каждая из вас чегото хочет. Возможно, богатства, красоты, молодости, известности, влияния. Возможно, чегото еще. И знаете, я ведь это все могу вам дать. Совершенно все! Только, конечно, мои дары – не дары вовсе. Они имеют цену.

На этот раз король надолго замолчал. Он внимательно наблюдал за женщинами. В конце концов одна из них не выдержала:

– Какая же цена, твое величество?

– Мои солдаты сражаются за честь, деньги и награды, – ответил король. – Если они просто лояльны мне и делают лишь то, что от них требуется, то получают обычную награду. Но, совершая подвиг, солдат выделяется из всех остальных. Он обретает повышение, орден или даже титул. Если же солдат откровенно трусит или приносит вред, то его… наказывают. Конечно, вы – не солдаты, леди. Но сейчас сложное время, и поэтому все это я обещаю вам.

– Твое величество нас сможет наказать?! – вспыхнула Улара.

Ни от кого из присутствующих не укрылся истинный смысл этого слова. Под наказанием король подразумевал самые жесткие меры.

На лицах других женщин Михаил также отметил гамму эмоций. Исключение составляла лишь очаровательная блондинка. К его удивлению, ее лицо было бесстрастно и одновременно с тем мило. Казалось, она восприняла его слова как комплимент.

– Я могу наказать кого угодно когда угодно, – решил король ответить уклончиво. – Если, конечно, найду его опасным для меня. Повторяю – сейчас сложный период. У меня нет времени ни с кем церемониться, даже с вами. Миэльс в бегах, возможна еще одна война… Да что я вам говорю, вы сами это все отлично знаете. Только, возможно, делаете неверные выводы.

– Какие же выводы мы делаем, твое величество? – невинно поинтересовалась Шартера.

– Такие, что я игнорирую дворянство не потому, что очень занят, а по ряду других причин. Так вот, когда все наладится, это прекратится. Дайте мне лишь время. Время и, возможно, помощь.

– Помощь? – одновременно переспросили две женщины.

– Да, любая помощь от вас в обмен на награду. Если вы будете полезны мне, то и я буду полезен вам. Хотите денег? Получите. Хотите титулов, земли? Получите. Хотите долгой молодости, красоты?.. Получите и это! Может, не сейчас, но получите! Обещаю.

– Твое величество предлагает нам молодость? – вежливо не поверила Улара. – Но некоторые из нас… хихи… уже достаточно стары. Даже для того чтобы поддерживать молодость с помощью аба .

Она, очевидно, намекала на когото из присутствующих, но Михаилу не хотелось с этим разбираться.

– То, что я дам вам, не будет зависеть от вашего аба . Так же, как и от его отсутствия. Вашей красоте ничто не будет грозить даже во время сна.

Среди женщин наметилось оживление. Было непонятно, поверили они королю или нет. Возможно даже, что поверили. Король был слишком необычен, от него всего можно было ожидать. А долгая молодость – отличное предложение для женщин.

– Но, как вы понимаете, такая награда должна соответствовать вашей помощи, – продолжил Михаил. – Хотя никто еще не упрекал меня в скупости.

– Правильно ли я поняла, что награда может быть любой? – Звонкий голосок блондинки, тагга Мирены Фрарест, очень нравился королю.

– Все из перечисленного – вообще все, что в моих силах.

– У меня есть враги, твое величество, – продолжало очаровательное создание. – Они меня оскорбили. Мне хотелось бы отомстить им.

Король увидел, как вытянулись лица у остальных женщин.

– Как же ты хочешь им отомстить?

– Так, чтобы о них больше не вспоминать, – улыбнулась прекрасная блондинка.

«С ума сойти, – подумал Михаил. – С кем это я говорю?»

– Думаю, что это можно устроить тоже, – вслух произнес он. – Но тебе нужно очень, очень постараться.

Очаровательное существо скромно потупило глазки.

– Но что же нужно делать, чтобы помочь твоему величеству? – прервала неловкое молчание Шартера.

– Подумайте над этим сами. Все, что сможете. Все зачтется. Да, кстати, отсутствие наказания – тоже награда.

– Что твое величество имеет в виду?

– Пропала Инкит. Тагга. Ее похитили. Если она сегодня же найдется и будет целой и невредимой, то я не стану проводить расследование дальше. И прощу того, кто это сделал.

– Твое величество полагает, что это мы ее похитили? – с легкой иронией поинтересовалась Шартера.

– Мое величество обладает такой информацией, – в тон ей ответил Михаил. – Что это сделал ктото из вас. Из шестерых! Подумайте, стоит ли подобное деяние жизни, когда я докопаюсь до истины. Сейчас у любой из вас огромное преимущество по сравнению с теми, кто поддержал узурпатора Миэльса и скрылся из столицы. Вы отлично понимаете это. Но если с Инкит чтото случится, то виновная не скроется! Я запрещаю каждой из вас покидать город! До тех пор, пока тагга не найдется.

Новость вызвала эффект разорвавшейся бомбы. На лицах женщин было написано возмущение, но Михаил не обманывался этим. Перед ним были талантливейшие актрисы. Он все рассчитал правильно. Если выводы Комена верны, то одна из них виновна. Тогда на нее не могло не произвести впечатление такое быстрое расследование и сужение круга подозреваемых до шести. Рассуждая логически, похитительница могла бы оказаться в числе мертвых очень скоро. Мало существует людей, способных выдержать такое испытание. Быть среди лидеров неформальных, но могущественных групп – и внезапно предстать перед реальной угрозой разоблачения. Опять же, если Комен прав.

– Так что, милые дамы, аудиенция окончена. Город не покидать! А на досуге можете подумать, как оказать мне посильную помощь. И, кстати, за информацию о нахождении Инкит и виновниках ее похищения я тоже буду благодарен. Ступайте.

Между тем поиски медленно, но продвигались. Неизвестно, как пытались заметать следы ишибыпохитители, но Йонер не позволял себя запутать. Он неторопливо шел по улице, чтото показывая и объясняя двум своим лучшим ученикам. Потом возвращался назад, снова проходил то же место, но в целом неумолимо двигался вперед. Комен докладывал королю, что еще несколько часов – и похитители будут найдены. Срок зависел лишь от того, как далеко уехала карета.

Михаил ловил себя на мысли, что думает почти как те даллы, о которых рассказывал Комен. Воспринимая похищение Инкит как удар по себе, он иногда отвлекался от размышлений о судьбе девушки и начинал вынашивать планы мести тем, кто причастен к этому преступлению. Он не был кровожадным, нет. Просто очень четко понимал, что на подобные действия нужно сразу же реагировать жестко. Чтобы пресечь появление их в дальнейшем.

С момента похищения прошло уже шесть часов. Комен был полон надежд на скорое разрешение ситуации и держал наготове группу «захвата», состоявшую из нескольких ишибов. Он уже строил планы о том, как разоблачит первый в своей карьере полицейского внутренний заговор. Увы, его прожектам не суждено было сбыться.

Глава 5

Спасение

У красавицы больше шансов быть спасенной, а у некрасавицы – меньше шансов попасть в переделку.

Жрец Оззена, которого уговаривали разрешить развод

Короли Томола и Кманта Гношт и Раст встречались друг с другом довольно часто. Это и неудивительно, потому что на период военных действий против Ранига они создали нечто вроде общей ставки, объединяющей оба двора. Их военный союз был крепок.

Сейчас они находились на границе между Томолом и Ранигом, в одном из небольших городков. У местных властей реквизировали наиболее приличные здания и сейчас заседали в одном из них – в огромном трапезном зале, переоборудованном под рабочий кабинет. Посторонний наблюдатель удивился бы большому количеству неиспользуемых стульев, стоящих у стен, а также свиткам, разбросанным по полу. Но впечатление о беспорядке было обманчивым. Секретари королей тщательно следили за тем, чтобы ненужные свитки не задерживались в комнате, а нужные – всегда были под рукой.

– Раст, у меня проблема с гонцами, – жаловался король Томола, коренастый ишиб с толстым носом и выступающей вперед челюстью. – С ними чтото постоянно случается. Они или исчезают, или подвергаются ограблению!

– У меня та же самая проблема, Гношт, – отвечал собеседник, высокий и худощавый человек с чересчур узким лицом и курчавой окладистой бородой. – Я не могу понять, что происходит. Сегодня распорядился, чтобы посылали по несколько гонцов за один раз. Так, как это делается в случае окружения армии! Бывает, что у меня нет связи с войсками по много дней.

– Эта кампания целиком неправильная. Сначала Миэльс всячески уклонялся от сражений – теперь вот король Нерман тянет с окончательным признанием новых границ. И везде беженцы, беженцы! На дорогах изза них не протолкнуться. Вчера я пробовал выехать с инспекцией на границу. Все запружено толпами людей! Слуги разгоняли их кнутами, но это мало помогло. Их слишком много. Идут и туда, и обратно!

– Да, мне тоже докладывали об этом. Слишком много людей перемещается между Ранигом и нашими странами. Двое моих офицеров утверждали, что видели одних и тех же личностей, которые ходят туда и обратно с телегами и прочим скарбом! Представляешь? Наверное, перепили на службе, мерзавцы. Это же бред! Зачем одним и тем же людям ходить туда и обратно?

Пожалуй, из всех королей мира Горр только Нерман знал ответ на этот вопрос. Зачем одним и тем же людям постоянно ходить тудаобратно через границу, да еще с телегами? Затем, что это их работа, за которую аккуратно платит ишиб Иашт.

– Мало того, что дороги забиты всяким сбродом, так еще везде разбойники! – продолжал Раст. – Вчера напали на двух уру. Дворяне умоляют меня усилить патрулирование. А где я возьму солдат? Наша армия и так разбросана по всей границе. Новой границе, конечно.

– А что ты думаешь об этих амулетах Террота? – Видно было, что тема беспокоит Гношта.

– Чего тут думать? Это – «уравнитель», – пробурчал Раст.

– Какой еще уравнитель? Амулеты Террота опасны для нас!

– Разумеется, в какойто степени ты прав, но нужно оценивать ситуацию в целом. Этот амулет – великолепная штука. Насколько я понял, он может помочь чутьчуть великому ишибу, немного – обычному ишибу, и очень много – неишибу. Это – уравнитель! Амулет Террота уравнивает ишибов и неишибов!

Король Кманта Раст считал себя философом. Он был третьим мальчиком в королевской семье, и никто не пророчил ему трона. Наставники вбивали стратегические и тактические знания в головы двух старших братьев, а младший был отдан старому ишибу. Этот ишиб не мог похвастаться никакими способностями, кроме заслуг перед троном и попытки еще в юности организовать свою философскую школу. Попытка провалилась, но наложила свой отпечаток как на самого ишиба, так и на всех его учеников. После периода ученичества Раст оценивал любое новое событие прежде всего с той странной точки зрения, которую его наставник именовал философской.

Король Томола Гношт был более приземленным в своих оценках.

– Да о чем ты говоришь?! Уравнительнеуравнитель… Какая разница? Амулет опасен. Он есть у Нермана, но его нет у нас! Что будет, если король Ранига вооружит им десяток тысяч своих людей?

– Не столь уж и опасен, – хмыкнул Раст. – У Нермана очень мало ишибов, а у нас их сотни. И с этим он ничего не сможет сделать. Я уже получил доклад от своего командующего. Он утверждает, что амулет Террота имеет изъяны. Если двое или больше обычных ишибов атакуют определенным образом, то амулет ничем не может помочь. Также он сказал, что возможны нападения на целые группы солдат Ранига.

– Ты хочешь сказать, что мы все равно победим, сколько бы солдат ни выставил Нерман?

– Именно! Мы просто сделаем ставку на ишибов. Я вообще не планирую использовать обычную армию в случае столкновений с Нерманом. И тебе не советую.

– А если Нерман раздобудет ишибов?

– Если раздобудет, тогда другое дело. Но где он их возьмет? Откуда? С Ранигом граничим лишь мы с тобой. Выхода к морю у него нет. Нерману просто неоткуда их взять.

– Отчего же он так легко сбросил Миэльса?

– Ты знаешь отчего. Миэльс – полный идиот.

Бедного Раста можно было понять. Он не блистал красотой, несмотря на свой аб . А Миэльс, который тоже выглядел не лучшим образом, умудрился както переспать с его женой, о чем потом благополучно проболтался, окончательно опозорив Раста. Король Кманта неоднократно задавал себе вопрос – ну чем Миэльс лучше него? И никогда не находил на этот вопрос ответа. Королева тоже молчала, даже под угрозой развода. Произошедшее было загадкой, не дающей ему покоя.

– Может быть, ты и прав, – произнес Гношт. – Но мне будет гораздо спокойней, если секрет амулета Террота буду знать и я.

– Кто же возражает против этого? – улыбнулся Раст. – Амулет Террота еще как пригодится. Если он появится у нас, но не появится у Фегрида… О, все будет в наших руках…

– В наших руках? – переспросил король Томола. – А, понимаю, ты хочешь этим угрожать Фегриду. Да, после того как они вместе с Миэльсом обманули нас, думаю, это будет справедливо.

Коварство бывшего короля Ранига и императора Муканта произвело впечатление на обоих союзников. Им было невдомек, что все бесчестные планы, с которыми они ознакомились, были разработаны лично Михаилом, чтобы предотвратить опасное сближение своих соседей и могущественного Фегрида.

– Нам нужен амулет, Гношт.

– Предлагаю немедленно двигаться на Парм.

– Зачем же вот так портить отношения со всеми? Ведь еще не ясно, добудем ли мы амулет. Сделаем иначе. Судя по отзывам наших послов, король Нерман отнюдь не глуп. Он поймет, что ему выгодно с нами дружить, но невыгодно воевать. Нерман сам отдаст секрет амулета, если мы поставим его перед выбором…

– Выдвинем ультиматум?

– Предлагаю отправить послам соответствующие инструкции немедленно. В случае согласия – выгоднейший для него договор. Конечно, земли не вернем, но поможем и солдатами, и ишибами, и деньгами. А если не согласится… тогда можно и войска на Парм. Тут главное – действовать быстро, чтобы Фегрид отреагировать не успел.

– Кстати, Раст, а сколько у тебя шпионов при дворе Нермана? Они не могут «поспособствовать» раскрытию тайны амулета?

Король Кманта рассмеялся:

– Кто же задает такие вопросы, Гношт? Нет, без обид! Я понимаю, что мы дружны, но шпионы – это нечто личное. Сугубо личное.

– Личноенеличное, – по своей привычке прокомментировал король Томола. – Нерман короновался всего несколько дней назад. А я… гм… мне не посоветовали заслать к нему парутройку человек раньше. У меня там сейчас практически никого нет! Кто мог знать, что дело так быстро повернется? Нет, слухи поступают, но это все. В его окружении мне не на кого рассчитывать. К тому же он целиком опирается лишь на тех, кто с ним с самого начала!

– Я знаю, Гношт. Сказать по правде, у меня там тоже мало кто есть. Но думаю, что это изменится. Обязательно изменится…

Лейтенант Митер Спакт уже третий час патрулировал улицы Парма в компании пяти солдат. Их новенькие синие доспехи имели черную полоску на левом боку – знак принадлежности к подчиненным генерала Комена Каретта, к полиции. Нельзя сказать, что Митер был недоволен своим занятием в целом, но в ходе длительного патрулирования все же хочется некоторого разнообразия. В прошлый раз удалось поймать двух мелких воришек, разнять пьяную драку, арестовать ее зачинщиков, а также помочь весьма красивой женщине найти нужный ей дом. Насчет этой женщины у молодого лейтенанта были далеко идущие планы. Генерал категорически запретил брать деньги с жителей, но ничего не сказал по поводу других видов благодарности.

На этот раз патрулей на улицах было так много, что ничего не происходило. Лейтенант заглядывал во все переулки, старательно высматривая хоть чтото, что могло бы немного развлечь его.

Митер присоединился к армии принца Нермана в Сцепре и нисколько не жалел об этом. Выходец из семьи бедных и незнатных дворян, он мог рассчитывать только на военную карьеру. Учитывая нехватку командного состава, многие образованные новобранцы практически сразу же получали чин десятника. Митер не был исключением. Став десятником уже на второй неделе службы, он честно выполнял свои обязанности, хотя ему не удалось обратить на себя внимание командования. Затем в ходе реформы званий получил повышение и стал младшим офицером, что было совсем неплохо, учитывая его возраст.

Сейчас лейтенант только что вошел в один из переулков, образованных булыжной мостовой и серыми некрашеными стенами домов, и осматривался по сторонам. Вот побрел какойто ремесленник с тележкой, дворецкий, стоя на крыльце черного входа одного из больших зданий, переругивался с поставщиком продуктов, из кареты вышла женщина…

Митер насторожился. Он находился в одной из узких второстепенных улочек. В этих улочках могут быть ремесленники с тележками и черные ходы дворцов, но по ним не ездят кареты и не ходят красиво одетые женщины. Есть улицы для богатых, а есть улицы для черни. Так было и так будет.

Лейтенант сделал знак своим солдатам двигаться к карете. Ему был дан приказ осматривать любой подозрительный транспорт. Карета вполне подпадала под это определение: ни гербов, ни иных опознавательных знаков на ней не было. К тому же Митер подумал, что нужно поинтересоваться у женщины, не заблудилась ли она. Ему очень понравилось показывать дорогу хорошеньким дамам.

Возница, в свою очередь, заметил приближающихся солдат. К удивлению офицера, он издал резкий звук, и пара лошадей начала двигаться, чуть не сбив только что вышедшую из кареты женщину. Это было странно.

Лейтенант не стал медлить. Отдав солдатам приказ перехватить карету, он сам устремился к женщине. Амулет Террота позволял развить огромную скорость, поэтому Митеру и его солдатам должно было хватить нескольких секунд, чтобы оказаться рядом с целью.

Удар встретил их на полпути. Воздух словно сгустился, чудесная скорость пропала. Казалось, они движутся против урагана. Митеру и одному из его подчиненных удалось удержаться на ногах, остальные упали и были отброшены еще дальше.

Лейтенант уже принимал участие в схватках с ишибами и знал, чего от них можно ожидать. Он верил в возможности амулета, но при этом твердо помнил, что нужно действовать быстро. Даже амулет не способен противостоять длительной атаке нескольких ишибов. И чем больше будет ишибов, тем быстрее амулет «выдохнется».

Митер бросился к стене. Казалось, что около нее напор ветра не очень силен. Все еще двигаясь, он начал вытаскивать меч из ножен. Конечно, лейтенант понимал, что ишиба мечом так просто не поразить, но несколько могучих ударов подряд могут сокрушить его защиту и, возможно, даже оглушить. Разумеется, это будет зависеть от уровня аба , но лейтенант надеялся на лучшее.

Солдат пристроился позади своего командира. Это был мудрый поступок: там сила ветра была не столь велика. Солдат отбросил пику, которая мешала двигаться против урагана, но у него еще оставался короткий меч на поясе.

Медленно, но неуклонно Митер приближался к карете. Если ишиб побежит, это сразу же ослабит атаку. Даже великие ишибы не могут эффективно нападать на бегу. Хотя, конечно, великий ишиб мог бы запросто разделаться с патрулем, несмотря на амулеты.

Возница бросил поводья, видимо, решив, что на лошадях от патруля не уйти. Из кареты выскочил еще один человек. Митер не знал, кто из них атаковал его. Решив просто напасть на ближайшего к нему, он, напрягая все силы, еще больше ускорил свое продвижение. До кареты оставались считаные метры.

Внезапно ветер стих. Лейтенант по инерции еще двигался вперед и, успев лишь слегка сбросить скорость, врезался в карету. С солдатом произошло то же самое.

Митер увидел, как человек, вышедший из кареты, словно взлетел, но вскоре приземлился, удаляясь при этом. Похоже, он двигался огромными прыжками, создавая вокруг себя потоки воздуха.

Поняв, что этого ишиба поймать будет совсем нелегко, если не невозможно, лейтенант поискал глазами возницу. Тот вовсю улепетывал вдоль переулка, приближаясь к перекрестку.

– За ним! – выдохнул Митер, быстро вскакивая на ноги.

Солдат последовал его примеру. Краем глаза лейтенант заметил, что остальные его подчиненные тоже приближаются к карете.

Миновав лошадей и девушку, лежащую рядом с ними, Митер на всей скорости понесся за беглецом.

Можно понять состояние молодого человека, который только что подвергся сильной и неожиданной атаке. Будь он более опытным, более рассудительным, он бы никогда не сделал того, что сделал. Но ему везде мерещились ишибы, и только одна мысль поселилась в его голове: «Быстрее, быстрее, нужно не дать им времени атаковать!»

На полной скорости Митер влетел в убегающего возницу. Удар был так силен, что они оба пролетели еще пару метров и врезались в каменную стену дома. Услышав звук удара, лейтенант понял свою ошибку. Возница не был ишибом – его голова не выдержала соприкосновения со стеной: он сразу же умер.

– Эх, – огорченно пробормотал Митер, поднимаясь и осматривая голову своего противника. – Генерал будет очень недоволен.

Комен не приветствовал убийств там, где без них можно было обойтись. Он считал, что живой человек ценен тем, что из него удается извлекать информацию. Потом же, разумеется, его ценность пропадала, и можно было передавать задержанных в руки правосудия.

– Подтащите труп поближе к карете, – дал распоряжение лейтенант подбежавшим солдатам.

Он направился к лежащей девушке, надеясь, что хоть она жива: ведь ее если и задел этот ураган, то вскользь. Тревога оказалась напрасной. Не успел он подойти, как та зашевелилась, пытаясь приподняться. Лейтенант узнал Инкит.

Многие солдаты, вступившие в армию принца до Сцепры или в самой Сцепре, знали ее в лицо. С точки зрения простых людей, взаимоотношения принца и дочери сапожника выглядели очень романтично, как бы «приближая» будущего короля к народу. Женщины всех низших сословий целенаправленно собирали любые сплетни о принце и его любовнице. Это выглядело очень похоже на те сказки, которые они рассказывают своим детям на ночь.

– С тобой все в порядке, госпожа тагга? – спросил Митер, помогая девушке встать на ноги.

– Ветер сбил меня с ног, я ударилась, – пожаловалась Инкит. – А что это было?

– Ишиб, который ехал в карете, напал на нас, на патруль, – объяснил лейтенант.

– Напал? Он же собирался меня освободить. Я даже вышла из кареты.

– Вот как? – удивился лейтенант. – Но я ничего не знал об этом. Похоже, что ишиб испугался нас. Как его зовут? Кому он служит?

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Мне никто ничего не говорил, только задавали какието странные вопросы. Что с Вероном? Это – двоюродный брат моего первого мужа, сержант, он был вместе со мной, когда меня похитили.

– Не знаю, госпожа тагга, но уверен, что господин генерал расскажет тебе все. Мы отправимся к нему немедленно!

Немного позднее король и Комен обсуждали случившееся.

– Происшествие с Инкит хорошо закончилось. Это пока что избавляет от необходимости чтолибо предпринимать, – сказал Михаил, стоя у окна своего кабинета и внимательно смотря кудато вдаль, словно пытаясь разглядеть там виновников произошедшего.

– Твое величество, может быть, послать по следу ишибов? – Комену не нравилось завершение истории. – И возобновить расследование? Мы ведь так ничего и не узнали! Кроме подозрений, у нас нет никаких доказательств. А их хотелось бы иметь.

– Что ты, Комен, – махнул тот рукой. – Мне самому нужно знать, кто был виновником, но я же обещал, дал слово, что ничего не будем расследовать, если Инкит благополучно освободят. Как может король нарушить свое слово? Это ведь все, что есть у короля.

– Все, что есть? – Собеседник выглядел озадаченным.

– Вот смотри, – попытался объяснить Михаил, повернувшись к собеседнику. – При абсолютной монархии короля ничто не сдерживает. Ему никто не указ, даже прислушиваться ни к кому не нужно. Если власть крепка. По сути, ограничителем монарха является лишь он сам. А именно – его слово. Пока король держит слово, подданные уверены, что все в порядке, что владыка в своем уме и не станет, к примеру, казнить всех подряд без причин. Это чтото вроде негласного договора между ним и подданными. Если слово короля – закон, то люди спокойны насчет завтрашнего дня. Если же он нарушает свое слово, то у них уже нет никакой уверенности в том, что правитель сделает завтра или послезавтра. Негласный договор нарушен. Ситуация перестает быть стабильной. А это ослабляет власть, очень сильно ослабляет. Коварный и лживый монарх заведомо слаб. Поэтому мне нужно держать слово. Даже если я чтото теряю, это все равно окупится потом сторицей.

– Я понимаю, твое величество, – произнес Комен. – Но, может быть, проведем маленькое, негласное расследование?

– Нет. Вот если информация сама придет к нам в руки – тогда другое дело. А так – нет.

– Хм… Твое величество долго говорил с Инкит. Она разве не сообщила никакой ценной информации?

– Нет, Комен. Место она опознать не может – глаза были завязаны, из похитителей никого не знает – имен не называли.

– Если ей завязали глаза, значит, заранее планировали освободить?

– Думаю, что просто рассматривали такую возможность, – ответил король. – Может быть, мы имеем дело с кемто очень предусмотрительным.

– Твое величество узнал, зачем ее похищали?

Михаил нахмурился:

– Узнал, Комен, но это выглядит как полный бред. Поверь мне – просто бред, совершенная чушь.

– Но все же, твое величество, что она сказала?

– Ей постоянно задавали вопрос о рецепте любовного эликсира, которым она пользуется.

Брови Комена удивленно поползли вверх.

– Вот они, женщины, – подытожил он после паузы. – Отважные действия, предусмотрительность и огромный риск ради достижения ложной цели.

Как ни торопили своих послов короли Томола и Кманта, посол Фегрида получил инструкции первым. Ранее Михаил встречался с ним, но так и не составил никакого впечатления об этом человеке. То ли Гирун Пелан был чересчур гибок и скользок, то ли вообще ничего собою не представлял, но король Ранига не знал даже приблизительно, чего можно ждать от данной личности.

В тронном зале было относительно пусто. Комен и Йонер около трона, два десятка знатных дворян и дворянок, которые считали своим долгом присутствовать на всех церемониях, проводимых королем, вне зависимости от того, приглашал он их или нет, и конечно же посол Фегрида.

Надо сказать, что его величество еще не выработал никакой тактики по общению с дворянством. Даже похищение Инкит не принудило его к этому. Он занимался своим «компьютером», проводил смотр войскам и их вооружению, работал над законами, но местное дворянство все еще было пущено на самотек. Михаил, конечно, знал, что поступает не совсем правильно, но находился в легком расслаблении со времени коронации, хотя мысленно возвращался к этой проблеме. И вот сейчас почемуто вспомнил о ней, видя перед собой гладкое и лоснящееся лицо посла.

– Твое величество, мне поручено принести тебе заверения от имени императора Муканта в дружбе и поддержке со стороны Фегрида, – сладко улыбался посол.

– Передай его величеству мои искренние заверения в том же самом. – Лицо короля оставалось серьезным. – Очень дорожу дружбой и расположением такого могущественного владыки, как император Мукант. Кстати, о дружбе. Тебе не известно, где находится Миэльс?

Выражение лица посла не изменилось, хотя в дипломатических кругах не было принято задавать подобные вопросы прямо, да еще и в самом начале беседы.

– Определенно не могу сказать, но полагаю, что либо в Томоле, либо в Кманте, либо у нас.

– У вас, точно у вас, – дружелюбно заметил Михаил. Посол открыл рот, чтобы ответить, но ему не дали такой возможности. – Вместе с многотысячной армией и ишибами. Интересно, кто их всех кормит?

– Возможно, король Миэльс получает поддержку от некоторых лиц в Фегриде… – Улыбка Гируна стала столь широкой, что едва помещалась на лице. Он подумал, что прочувствовал игру, которую ведет король. Эдакий простоватоискренний стиль, обычное дело.

– А нельзя ли сделать так, чтобы эта поддержка прекратилась? Во имя дружбы между нашими странами, в которой я получил заверения?

– Конечно можно, – оживился посол. Предложение было ожидаемым. – И это является целью моего визита сюда. За небольшую услугу Фегрид готов не только прекратить поддержку Миэльса, но и доставить его в Раниг для справедливого суда над узурпатором.

– Вот, значит, как, – протянул король. – Если я окажу вам эту услугу, то Миэльс – узурпатор, а если не окажу, то кто же он? Бедный, несправедливо пострадавший изгнанник?

Улыбка все еще не желала сходить с лица Гируна. Да, король Ранига мастер игры в искренность.

– Я бы не был столь прямолинеен, твое величество, но в этих словах есть смысл. Можно даже сказать, что ситуация на сегодняшний момент описана начерно, но не неверно, увы.

– И что же будет, если я не окажу Фегриду этой услуги? Война?

– Что ты, что ты, твое величество, – замахал руками посол. – Мой император не любит воевать. Мой император вступает в любую войну с болью в сердце и по причине крайней необходимости. Мы просто рассчитываем на дружескую услугу, в обмен на которую тоже окажем Ранигу услугу и конечно же предоставим полную поддержку, полную.

Михаил отлично понял посла. Если Фегрид будет недоволен, то перестанет сдерживать Томол и Кмант. Те же, будучи предоставлены сами себе, просто раздавят Раниг.

– И какой же услуги вы от меня хотите? Дайка догадаюсь… Амулеты? Уважаемый мной император Мукант хочет знать секрет амулетов Террота?

– Проницательность твоего величества превосходит все границы, – поклонился Гирун.

– То есть предложение звучит так, – уточнил король. – Я вам даю амулеты, а вы мне – Миэльса плюс военную и политическую поддержку?

– Совершенно верно, твое величество.

– У меня есть встречное предложение.

– Я весь внимание, – вновь поклонился посол.

– Я не даю амулетов, а вы даете мне Миэльса плюс военную и политическую поддержку.

– Но… – Легкое недоумение отразилось на лице Гируна. Он сначала не понял сути предложения.

– Подожди, не торопись с выводами, – остановил его король. – Послушай еще раз. Внимательно. Я никому не даю амулетов, а вы мне предоставляете поддержку.

Посол захлопнул рот. Окружающим стало ясно, что он далеко не дурак. Несмотря на кажущуюся простоту, фраза с добавлением всего одного слова «никому» была зловещей. Фегрид является могущественной державой. Для него Раниг не представляет никакой опасности сейчас и не будет представлять в обозримом будущем. Кроме этого, Фегрид мог легко справиться и с Томолом, и с Кмантом, вместе взятыми… если у тех не будет амулетов Террота! Именно эти амулеты делали исход возможной схватки неясным.

Гирун Пелан был имперцем. Он родился, вырос и учился в империи. Он думал, как имперец. С его точки зрения, любая крупная страна, которая готова вступить в войну с неопределенным исходом, населена самоубийцами и умственно неполноценными людьми. Войны хороши лишь тем, что приносят победу. Других войн быть не должно.

Посол быстро справился с растерянностью:

– Твое величество, это несомненно очень щедрое и многозначительное предложение. Позволь мне подумать над ним.

– Разумеется, – улыбался теперь уже Михаил. – Не торопись, обдумай все как следует. Через месяц я жду тебя с ответом.

– Через целый месяц? – удивился Гирун.

– Конечно. Это ведь очень сложный вопрос. Тут главное – не ошибиться.

Далла Улара Ортак тоже находилась в толпе придворных во время встречи с послом. Когда король покидал тронный зал, она подошла к нему.

– Приветствую, Улара, – начал разговор Михаил, заметив маневры женщины. – Ты хочешь мне чтото сказать?

– Да, твое величество, – девушка сделала реверанс. – У меня есть информация для тебя, которую бы хотелось обсудить в узком кругу лиц.

– Думаю, что Комен нам не помешает, – улыбнулся король. – Пойдем в приемный кабинет.

Внутренние убранства королевского дворца стараниями главного дворецкого Пеннера наконецто претерпели изменения. Теперь уже отсутствовал раздражающий фиолетовый цвет стен. Все было в мягких и светлых тонах.

– Так что же, далла, ты хотела мне сказать? – Король уселся за письменный стол, Комен присел на диван, располагающийся сбоку от стола, а девушка осталась стоять.

Его величество совсем не собирался изображать из себя радушного хозяина и куртуазного кавалера. Женщины знатного происхождения, по крайней мере те, с которыми он имел дело во дворце, ему не нравились. Если бы на него внезапно напал приступ откровенности, то он охарактеризовал бы их так: избалованные сумасбродки, кичащиеся своими «победами», готовые на что угодно, только бы выделиться хоть немного из толпы им подобных и оставить соперниц за бортом. Иными словами, это был «змеиный клубок». Король им не доверял ни на грош, полагая, что подобные женщины могут предать в любую минуту. Что являлось еще одним поводом для того, чтобы тесно общаться лишь с Инкит.

Надо сказать, что даже в его родном мире он оценивал женщин весьма своеобразно. То ли его практичность была виной, то ли еще чтото, но Михаил полагал, что в общении с мужчиной женщина стремится лишь к одному: так организовать это самое общение, чтобы потом ничего не делать самой. Или, в случае «продвинутых» женщин: делать лишь то, чего хочется ей. В связи с этим в его родной стране количество дам, ищущих «выгодные партии» или «состоявшихся мужчин», настолько превышало количество этих самых мужчин, что наносило прямой урон делу глобального воспроизводства. Нет, он не возражал против того, чтобы по мере сил «поддерживать» девушку, с которой встречался, но всегда был настороже, никому не доверяя полностью. И вполне допускал, что девушка, с которой у него замечательно прочные и романтические отношения, не устоит перед материальным соблазном, если таковой появится. В глубине души Михаил причислял к категории «хороших» девушек лишь тех, которые, встречаясь с мужчиной, не ищут активно этих самых соблазнов.

– Твое величество, – начала Улара. – У меня есть важная информация. На тебя готовится покушение.

Комен хмыкнул.

– Кто же его готовит? – поинтересовался король.

Ему уже удалось пережить одно покушение, при котором использовался яд. Тогда пострадал лишь Маэт. Его с трудом удалось спасти.

– Мне это точно не известно, но информация – от далла Нартика.

Род Нартиков был очень древним и находился в ближайшем родстве с Бинторами и в чуть более отдаленном – с Раунами, хотя, конечно, не обладал влиянием ни тех, ни других.

– Хочешь сказать, что далл замешан в этом?

– Нет, твое величество. Он сказал, что обо всем узнал случайно.

– Когда же будет покушение? И что собой представляет? Яд? – спросил Комен.

– Я не знаю, но полагаю, что далл Нартик знает.

– Негусто. – Главный полицейский был настроен скептически. – Информация такого рода ценна тем, что может ответить на вопросы: когда, кто и как. Как же получилось, что Нартик сказал о покушении, но не раскрыл деталей хотя в общих чертах?

Улара кокетливо опустила глаза:

– Дело в том, что обстановка… не располагала к длинным беседам.

– Что ты еще можешь добавить к этому? – Король не был склонен устраивать обсуждения в присутствии девушки.

– Больше ничего, твое величество, но я думала, что эта информация ценна сама по себе.

– Несомненно, леди, несомненно. Мы благодарны тебе. Если все подтвердится, ты можешь рассчитывать на мою признательность. Всего хорошего.

Женщина сделала реверанс и вышла.

– И что ты думаешь? – спросил король Комена, когда дверь за Уларой закрылась.

– Мы не можем арестовать далла Нартика на основе бездоказательных обвинений, – сразу же ответил тот. – А если он не виновен и вообще ничего об этом не знает? Если это – плод ее воображения, то как мы будем выглядеть? Потеряем лицо.

– Но поговоритьто с ним можем?

– Можем, – ответил Комен. – В присутствии генерала Ферена. Который, кстати, будет лишь завтра в Парме.

Генерал Ронел Ферен обладал уникальным качеством: он мог распознавать любую ложь, произнесенную в его присутствии. Если, конечно, хотел это делать.

– Да, я сам отправил его на маневры. Он обещал представить подробный отчет, насколько эффективны короткие метательные копья, луки и арбалеты в сочетании с амулетами Террота. Думаю, что мы можем подождать до завтра.

Глава 6

Безумный день

Некрасиво воровать – некрасиво.

Воришиб Рангел Мерт

Можно просыпаться тремя разными способами. Вопервых, спокойным образом самостоятельно, вовторых, с помощью шума извне, втретьих, вследствие ярко выраженного кошмара. Михаилу удалось проснуться двумя последними способами одновременно. Понятно, что если во время крепкого сна ктото крикнет на ухо чтото вроде: «Твое величество! Просыпайся! Беда!» – то перед моментом пробуждения вполне можно успеть увидеть кошмар.

– Что произошло? – поинтересовался король, с большим трудом открывая глаза.

Перед ним маячила яркорыжая шевелюра Антека, начальника его личной охраны.

– Ограблен склад с доспехами, – отрапортовал тот.

Сначала его величество не понял, о чем речь. Ограблен какойто склад, похищены какието доспехи… Это плохо, конечно, но зачем его будить и так об этом кричать? Но потом, по мере окончательного пробуждения, до него дошло. Похитили не «какието доспехи», а доспехиамулеты. Неинициированные. Те, которые любой может надеть на себя и благополучно ими пользоваться. Если подобное происшествие не было катастрофой, то находилось гдето близко от этого.

– Сколько украли? – Король стремительно одевался.

– Около двухсот, точное число не известно. Комен лично подсчитывает.

– Как это произошло?

– Охранника просто усыпили, а потом связали. Похоже, что среди грабителей был ишиб. Затем спокойно вынесли все, что смогли. Это случилось недавно – около часа назад. Тревогу подняли быстро.

– А что, охранник был один?

– Да, твое величество. Но ведь никто не ожидал такой наглости! Складто рядом с казармами. Комен считает, что это сделали люди Миэльса.

Это было очевидной версией, но все же чтото беспокоило короля.

– Охранник усыплен… был ишиб… наглость… – пробормотал он. Ему казалось, что во всем этом есть какойто смысл. Но какой?

Уже направившись к дверям, он остановился, словно громом пораженный:

– Ах, негодяй! – Его восклицание было очень громким. – Нет, ну какой мерзавец! Уж это точно не сойдет ему с рук!

– Кто негодяй, твое величество? – удивился Антек.

– Рангел Мерт! Вор, которого мы отпустили за выкуп.

Мерт был пойман во время облавы, но почти сразу же отпущен после внесения в казну гигантской суммы в размере шестисот золотых. Утрата такого количества денег настолько не понравилась вору, что тот в самых изысканных выражениях намекнул Комену на будущее беспокойство. Главный полицейский лишь расхохотался. Он не сомневался в том, что это лишь слова. Было бы верхом безумия не только чтото красть после произошедшего, но и вообще оставаться в Парме. К счастью для вора, король не слышал его речи. Его величество всегда внимательно относился к угрозам, поэтому, возможно, дни Мерта на этой земле окончились бы в тот же самый день, несмотря ни на какие деньги.

Теперь Михаил полагал, что вор уже тогда придумал план похищения доспехов. Как раз во время пребывания в тюрьме под охраной ишибов. Потакая своей мстительности, Мерт решил не просто покинуть столицу, а сделать это как можно более заметно. К тому же неинициированные амулеты представляли собой немалую ценность, превышающую шестьсот золотых.

Король считал, что он прав в своих выводах. Среди воров других ишибов не было, а если похитителями являлись люди Миэльса, то зачем оставлять охранника в живых? Вор же щепетилен в этом вопросе: никогда не убивал без крайней необходимости. В противном случае, новый владыка Ранига не церемонился бы с ним.

– Рангел Мерт? – удивился Комен, когда услышал версию короля. – Нет, этого не может быть! Ведь подобное ограбление – либо акт диверсии, либо чудовищная наглость. Мерт всегда производил впечатление осторожного человека.

– Что ты уже предпринял? – вместо ответа спросил Михаил.

– Распорядился не открывать утром ворота города, послал ишибов по следу, сейчас пытаюсь понять, сколько же точно пропало.

– Если это Мерт, то не волнуйся насчет следа. За свою карьеру он наловчился его скрывать. А вот ворота – это хорошо. Доспехи еще здесь.

Кем бы ни был грабитель, он не учел одного: создатель амулетов мог чувствовать их ти гораздо лучше и дальше, чем ти других вещей. Каждый амулет представлялся королю тонким лучиком маяка, который устремлен к нему издалека. Конечно, в Парме подобных «лучиков» было много, они даже «сливались» иногда, но двести неинициированных доспехов, собранных в одном месте, пропустить довольно трудно. Однако ошибку злоумышленника можно было понять: об этой особенности амулетов знал лишь один человек – их создатель.

– Приготовь несколько ишибов. Они скоро понадобятся, когда я вернусь. – Михаил «включил» свою невидимость и взлетел.

– Зачем, твое величество? – успел спросить Комен.

– Будем захватывать наших воров.

Утренний воздух был чист и свеж. Король жалел о том, что так мало внимания уделяет полетам. Они все еще казались чудом, ему хотелось усовершенствовать их. Сейчас полет был медленным и слишком зависел от направления ветра. К сожалению, свободного времени почти не было. Только что закончилась «сборка компьютера». Эта тимашина сейчас коренным образом отличалась от той, которая была в Каморе, прежде всего большей сложностью и способностью моделировать дополнительные функции. Теперь предстояло решить, что же делать в первую очередь. У него было несколько вещей в списке. Вопервых, можно попробовать создать амулеты для лошадей. Обычный амулет Террота не подходил: все же он был рассчитан на человека. Требовалось внести ряд изменений. Но насчет этого пункта Михаил колебался. Пока еще никто не знал, что он умеет делать многофункциональные амулеты. Мало ли где он мог добыть тайну легендарного амулета Террота? А вот если начнут появляться другие артефакты со многими функциями, то это с высокой вероятностью укажет на него как на создателя. Вообще же король уже сейчас нуждался в хорошей легенде, объясняющей то, где он взял секрет изготовления амулета Террота. Вовторых, можно поработать над чемто более глобальным. Двухфункциональным или выглядящим таковым. Например, двигатели или аккумуляторы энергии ти . Втретьих… да что говорить, планов было много! Претворению их в жизнь мешали две вещи. Первая – недостаток времени, вторая – страх. Тот самый, который удерживал его от создания других многофункциональных амулетов.

Этот страх не был опасением перед неизвестными знаниями: он был боязнью за свою жизнь. Если человек способен создать практически любой амулет, то в обычных условиях за его жизнь никто не дал бы и ломаного гроша.

Михаил не был в обычных условиях. Он был королем. Этот факт, конечно, коечто менял, но немногое. Начни владыка Ранига производить другие многофункциональные амулеты, – как бы на это отреагировали соседи? Как бы отреагировали великие ишибы? Иными словами, сколько времени бы прошло между обнародованием этого факта и смертью короля?

Разве нужны великим ишибам амулеты, которые из любого ишиба могут сделать равного им? Разве нужны обычным ишибам амулеты, которые любого человека могут поставить на один уровень с ними? Разве странам мира Горр нужен Раниг, который теоретически может все, если только дать ему время?

Король колебался. С одной стороны, ему хотелось создать много разных амулетов, с другой – он знал, что пока этого делать не следует.

Усиленно размышляя над этой проблемой, Михаил пришел к простому выводу. Сначала ему нужно сосредоточиться на трех вещах. Вопервых, на улучшении собственного амулета. Благодаря его абу оно не будет заметно посторонним наблюдателям. Вовторых, на создании амулетов с двумя функциями. Они не должны вызвать подозрение, если правильно преподнести их появление. Втретьих, нужно было подумать над тайным оружием – оружием последнего шанса.

Что это может быть? Да что угодно! Главное, чтобы об этом никто не знал, а также им можно было быстро вооружить солдат или достойных доверия ишибов, если дела пойдут совсем плохо. Оружие должно быть могучим, простым в использовании и безопасным для него самого. Пока у короля имелись лишь общие, недетализированные наброски.

Насчет амулетов с двумя функциями все обстояло гораздо лучше. У него был план. Он собирался пустить слух, что существует некий Свиток, содержащий инструкции как по изготовлению амулета Террота, так и многих двухфункциональных амулетов. Именно из этого Свитка он черпает знания. Конечно, любой ишиб понимает, что хранить подобные свитки опасно. Их нужно читать, запоминать и уничтожать. Но что, если этот Свиток сам по себе является артефактом, ключом к информации? Тогда его уничтожать ни в коем случае нельзя, особенно если из него извлечено не все.

К сожалению, идею со Свитком нельзя применить к многофункциональным амулетам. О Терроте уже известно. Двухфункциональные амулеты не столь опасны для всех. Если выяснится, что Свиток обладает информацией о нескольких многофункциональных амулетах, то чем ситуация будет отличаться от той, в которой всем станет ясно, что Михаил сам может делать любой амулет? Совершенно ничем.

Отягощенный столь непростыми думами, король Ранига едва не пролетел мимо долгожданной цели – склада с пропавшими доспехами. Двести неинициализированных амулетов «сияли» внизу.

Снизившись, чтобы определить их точное местонахождение, он едва поверил своему щупу. Получалось, что доспехи расположены под землей, причем не просто в черте города, а почти под крепостной стеной.

Справившись с приступом удивления, Михаил пришел к выводу, который ему не понравился. Из Парма шел кудато подземный ход, о котором никто не знал. Если быть точным, то о нем не знал король со своими приближенными.

«Может ли быть, что это – тот самый ход, по которому сбежал Миэльс? – думал он. – Если так, то хорошо бы, а то его уже замучились искать».

После взятия Парма Михаил отдал приказ найти тайный ход во что бы то ни стало. Ему совсем не хотелось, чтобы внезапно нагрянули враги. Но все было напрасно: поиски ни к чему не привели.

Аб в этом деле помогал слабо – он был не предназначен для исследования пустот в толще земли. Если бы не «сияние» доспехов, даже врожденный великий ишиб ничего не смог бы заметить. Другое дело, если бы по неглубокому подземному переходу ктото постоянно перемещался. Тогда ишибы могли бы легко увидеть его ти и сделать соответствующие выводы.

Но раз переход выявился, то дело было за малым: найти, где у этого хода вход, а где – выход. Если вход во дворце, то как им воспользовался вор? А если – вот в этом небольшом доме неподалеку… то зачем подземному ходу два входа?

Насчет выхода все было понятно. Он вряд ли мог находиться в поле перед стеной, а вот в лесу за полем – пожалуй.

Михаилу хотелось не просто вернуть доспехи, а еще и поймать воров. Он был настроен решительно. Ограбление военного склада с ценным оборудованием не должно остаться безнаказанным.

Через полчаса взвод солдат начал «копательные» работы сразу за крепостной стеной. Король собирался проникнуть в ход сверху и выяснить, куда и откуда он идет. Затем его следовало ликвидировать. Сохранять подземный ход, ведущий из города, было очень опасно, потому что эта «тайна» могла стать известна большому числу людей.

Кварталы в самом городе около возможного начала хода были перекрыты. Над копателями под прикрытием невидимости в воздухе висел Михаил. Он наблюдал за ходом, ожидая, что ктото может захотеть покинуть по нему город. В лесу притаился Йонер с несколькими ишибами.

Очевидно, раскопки произвели какоето воздействие. Возможно, в подземном туннеле появилась вибрация или стал осыпаться потолок, но не успели солдаты убрать слой земли над ним и наполовину, как в нем появилось чьето ти . Даже четыре ти . Все они были одеты в уже активированные амулеты Террота, что, видимо, помогало тащить на себе множество неинициализированных амулетов. Было непонятно, собираются они вынести лишь часть украденного и вернуться потом за всем остальным или все сразу. Но это являлось уже не столь важным.

Немедленно сбросив невидимость, король поднял флажок. Что являлось сигналом «Приготовиться» для ишибов в лесу. Затем он стал просто двигаться вместе с людьми в подземном ходе, чтобы не потерять их «из виду». Его полет был медленным, но и те перемещались не быстро.

Пролетая над верхушками деревьев, Михаил обнаружил, что подземные пешеходы начинают приближаться к поверхности. Он тут же снизился, уже примерно представляя себе, где находится выход: в лесу возвышался странный холмик.

Ему пришлось недолго ждать. Трава, покрывающая холм, задрожала, начали отлетать куски дерна, и наконец образовалась дыра. В нее просунулась голова, осмотрелась и решительно полезла наружу. Конечно, вместе с телом.

За одной головой последовала другая, третья… Король стоял чуть позади холма за деревом. Ему было все отлично видно. Люди, выползающие из тайного хода, тащили на себе огромные связки кожаных доспехов. Ноша была нелегка, но они старались.

– Ну что, Мерт, – спросил Михаил, выходя изза дерева, – как тебе нравится амулет? Совсем подругому чувствуешь себя, правда?

Сказать, что вор удивился, – значит не сказать ничего. На его лице отобразилась гамма чувств. Начиная от «Как он здесь очутился?!» до «А не побежать ли мне изо всех сил?».

– Нуну, – успокаивающе произнес король. – Бежать не нужно. Амулет дает тебе скорость, но она не поможет. К тому же мои ишибы при поимке могут быть совсем недружелюбными.

Изза деревьев показался Йонер с несколькими ишибами.

Надо сказать, что легендарный вор быстро пришел в себя. Его лицо приобрело спокойное выражение.

– Ну что, будем знакомиться с другими? – спросил Михаил. – Кто это с тобой?

– Рад приветствовать твое величество, – элегантно поклонился Рангел. – Позволь представить двух моих братьев и сестру.

Братья Мерта не обладали его шиком. Это были обычные мужики с хмурыми лицами. Такие лица одинаково легко представить как на ударной стройке, так и в темной подворотне. Сестра тоже ничем особенным не выделялась. Женщина как женщина, отягощенная привычной ношей.

– Пойдем, Мерт, нам есть о чем поговорить. О твоих родственниках позаботятся вот эти ишибы. Нет, свой доспех можешь не снимать. Так мы быстрее доберемся до дворца.

Отдав распоряжения о ликвидации хода и извлечении из него остальных амулетов, король быстрым шагом направился к воротам Парма. Позади него шел несчастный вор, от которого судьба отвернулась уже дважды.

По пути к ним присоединился Комен, руководящий раскопками хода, что было очень удачно, потому что его присутствие явно требовалось.

Пройдя через несколько улиц, а затем и сквозь дворцовые ворота, они оказались на ровной площади, которая иногда использовалась для небольших парадов, но в обычное время на ней толпились придворные. Несмотря на раннее время, некоторые из них были там и сейчас. Король стремительно двигался вперед, сопровождаемый поклонами.

Здесь воздух был уже не столь свеж, в основном благодаря лошадям. Михаил подумал, что не мешало бы очистить территорию дворца от них, но не мог придумать, чем их можно заменить, если нужно будет перевезти чтото крупное. Солдат и слуг в качестве вьючных животных использовать както неудобно.

Примерно на полпути к дверям дворца он чтото почувствовал. Было невозможно точно сказать, что именно не так, но определенно нечто витало в воздухе. Такое чувство возникает, например, когда входишь в хорошо знакомую комнату, в которой переставлена тумбочка. Сначала даже не понимаешь, почему комната кажется странной, начинаешь озираться – и лишь потом обнаруживаешь данный предмет мебели на другом месте.

Король попытался осознать, что же неправильно, но сделать этого не успел:

– Имис! – раздался истошный крик сзади.

Его величество в недоумении остановился, оглядываясь по сторонам. Он заметил, что Мерт с перекошенным от страха лицом отпрыгнул назад, Комен выхватывал меч, а со стороны очередной группы придворных к нему приближался человек.

Комен обычно доставал оружие очень быстро. Стремительно. Но на этот раз он не успел. Приближающийся человек, тоже сжимающий в руке меч, покрыл расстояние метров в десять гораздо быстрее. Однако его скорость не превышала скорости мысли. Михаил успел вспомнить, кто такие имис. Раньше он слышал о них лишь вскользь, но то, что слышал, делало предмет разговора очень важным. Имис были ишибами, обладающими специальной техникой совмещения прямого воздействия на ти с физическими атаками. По отзывам, это была страшная и опасная сила: ишибы – убийцы ишибов. Их нанять непросто. По сути, в крупных странах, где они обучались, каждый имис был на счету. Возможно, впервые за много лет он появился в такой глуши, как королевство Раниг.

Подумать – вот что успел король. Проигнорировав Комена, предпринявшего попытку заслонить собой монарха, имис атаковал. Его удар был нацелен в грудь Михаила. Нападавший двигался очень быстро – гораздо быстрее, чем позволял амулет Террота. Король рефлекторно постарался уйти с линии атаки. Это удалось лишь отчасти. Меч имис пронзил плечо.

Великолепный амулет великого ишиба, совершенная защита, укрепление ти собственными силами – ничто не помогло, лишь немного замедлило удар. Уже падая на землю, еще не чувствуя боли, раненый активировал аб . Стена огня охватила все в двух метрах от него. Возможно, если бы у короля было время, он бы прибег к другим способам атаки или защиты, но выбирать не приходилось: огонь получался быстрее всего. Он отдавал себе отчет в том, что Комен тоже может пострадать, поэтому постарался сделать пламя как можно более кратковременным.

Михаил не просто упал, а постарался сместиться в сторону. Его целью было выгадать время. Вотвот должны подоспеть солдаты и ишибы охраны. Но сумеет ли он дождаться их?

Потеряв в стене огня ориентацию, он ничего не стал предпринимать, а просто «заморозил» участок тела вокруг раны, опасаясь того, что меч мог быть отравлен. Точно знать пока что не мог: было не до того, чтобы вникать в малейшие изменения собственного ти . Однако тот факт, что имис не стал бежать после первого удачного удара, говорил о многом. Даже если на клинке был яд, – враг не был уверен в его действенности. Сейчас раненый не мог даже отслеживать перемещения других людей: ти огня подавляло щуп.

Пламя опало. Оно длилось около трех секунд. Этих секунд полностью хватило, чтобы изменилась вся диспозиция. Король лежал на земле, а имис сражался с Коменом, сумевшим наконец достать меч и стать между нападавшим и Михаилом. Враг двигался чуть менее стремительно. Видимо, атака, направленная на преодоление защиты великого ишиба, нарушила его энергетический баланс, но он все равно был быстрее Комена. Однако тот прошел через множество схваток. Практически интуитивно угадывал направления ударов и блокировал их. Конечно, так долго продолжаться не могло. Имис превосходил его во всем. Если ему удастся пробить защиту хотя бы одним ударом, то Комену конец. Но сейчас имис «завяз» на нем.

Королю нужна была еще секундадругая, чтобы довести до конца подготовку к главной атаке. Его амулет работал исправно, но мгновенные атаки были невозможны. Продержится ли Комен? Увидев мелькнувшее в воздухе тело, раненый ответил на этот вопрос положительно. Рангел Мерт, элегантный вор, пользуясь тем, что имис был занят фехтованием, прыгнул тому на спину. Конечно, это не могло помочь Комену поразить противника, но зато предоставило королю столь нужные секунды. Если бы вор вполне освоился с амулетом и мог использовать электрический разряд, это сразу же решило бы проблему. Но он пока что не мог.

Имис сбросил Мерта и уже замахивался, чтобы ударить того мечом, как короткая молния расставила все по местам. Михаил был точен. Тело нападавшего рухнуло на площадь, вымощенную камнями.

Стараясь унять кровотечение и боль, король, напротив, стал подниматься.

– Твое величество! Все в порядке? – взволнованно воскликнул Комен.

– Да. Не переживай. Это было нечто… А где охрана?

К удивлению короля, никто не спешил к схватке. Однако это можно было понять: солдаты и ишибы охраны ворот и входа во дворец были заняты сражением с двумя группами какихто людей, среди которых тоже были ишибы. «Заговорщики», – мелькнула мысль. Однако судя по тому, что те проигрывали, имис был всего один. События развивались так быстро, что остальные дворяне, находившиеся на площади, только что пришли в себя от изумления и сейчас предпринимали попытки помочь королевским солдатам.

– Берите всех живыми! – закричал Комен.

Он не хотел покидать раненого короля, хотя его помощь сражающимся уже и не понадобилась бы. Из дворца выскакивали новые ишибы, группа солдат быстро приближалась со стороны казарм.

Молодой капитан Иртенк из отряда наемников Танера, оказавшийся поблизости, принял командование сражением у ворот. Он старался как можно лучше выполнить приказ Комена и захватить нападавших живыми. У дверей дворца дела обстояли не столь хорошо: королевские ишибы погорячились – все нападавшие превратились в мертвецов. Теперь ишибы бежали к своему королю. Существенная помощь часто приходит с опозданием.

– Ты как там, жив? – поинтересовался Михаил у все еще лежащего на земле Мерта.

– Кажется, жив, твое величество, – неуверенно ответил тот.

– У нас появился герой, – иронически улыбнулся Комен. Хотя на этот раз улыбка была бледной.

– Ты что, видел имис раньше? – спросил король. Он помнил, что вор закричал первым.

– Одно время тесно общался с ними, – вздохнул тот. – Они, конечно, маскируются, но если знаешь, как смотреть… идеальной маскировки нет.

– Потом научишь меня и моих людей.

– Но, твое величество… я же у тебя не на службе.

– Будешь на службе, будешь. Теперь куда ты денешься?

Через пятнадцать минут король стоял у окна в приемном кабинете и наблюдал, как уводят арестованных. Комен распорядился задержать не только заговорщиков, но и всех дворян, находившихся в тот момент на площади, вне зависимости от того, помогали они солдатам или просто смотрели. Весьма радикальный, но действенный метод. Их ожидали допросы в присутствии Ферена.

– Погибли трое рядовых, капрал и лейтенант, который отвечал за безопасность ворот, – доложил Комен. – Лейтенанта убили первым. Все наши ишибы целы. У нападавших двенадцать убитых, среди них шестеро ишибов, арестовано пятеро, сдавшихся ишибов нет. Два трупа сомнительны: возможно, они принадлежат случайным лицам.

– Так ты думаешь, это не Миэльс подстроил?

– Нас же предупредили, твое величество, – ответил главный полицейский. – Это ктото из своих. А может быть, и Миэльс, и ктото из своих. Думаю, мы скоро докопаемся до истины.

– А о далле Нартике не забыл?

– Нет, он будет арестован немедленно. Я уже послал людей.

– Правильно. Пора мне заняться нашими дворянами, пока они не сделали еще какойнибудь гадости. Пожалуй, их прежней жизни приходит конец.

В дальнем углу кабинета у стены стоял Рангел Мерт. Он впервые оказался в такой ситуации. Вообще же с момента воцарения нового короля все пошло наперекосяк. Сначала арест, потом выкуп, потом дурацкая попытка украсть эти амулеты… Вор даже сейчас не мог не думать о том, сколько бы выручил за них. При этих мыслях мечтательная улыбка касалась губ. Потом он вспоминал, как король нашел его, и улыбка таяла. Мерт сознавал, что был на волосок от казни. Таких наглых выходок не прощают. К тому же под угрозой оказались и его родственники. Пощадили бы их? Вряд ли. Но зато теперь все изменилось. Судьба предоставила ему шанс, и он воспользовался им. Рисковал ли он? Конечно. Имис запросто мог убить его. Но в глазах короля он бы умер как герой. А его родственники наверняка отделались бы мягким наказанием. Напасть на имис даже без оружия! На такое способны лишь отчаянно храбрые сумасшедшие, которых по ошибке называют героями. Сейчас Мерт был почти доволен собой. Все шло к тому, что он потеряет свободу, но не жизнь.

Михаил словно прочел его мысли:

– Нука подойди сюда.

Вор осторожно приблизился.

– Я хорошо знаю о том, что ты предпочитаешь воровать, но не убивать, – произнес король. – Но убиватьто приходилось?

Мерт слегка пожал плечами:

– Как же без этого… У меня была сложная жизнь.

– Сколько?

Сначала вопрос поставил вора в тупик, но потом он понял:

– Шестеро.

Вопреки его ожиданиям, король не рассердился. Он задумчиво смотрел кудато в сторону, трогая раненое плечо. Усилиями ишибов рана почти затянулась, но, видимо, доставляла его величеству некоторое неудобство.

– Ты поедешь в Фегрид. Я дам тебе амулет и деньги. Не спорь! Не нужно делать такое лицо! С этого момента ты будешь выполнять только мои приказы. Никакой самодеятельности. Твои братья и сестра останутся в Парме. Я распоряжусь, чтобы Ксарр нашел им работу поприличней.

Мерт, видимо, смирился с судьбой, его плечи опустились. Он ожидал чегото подобного.

– Ты догадываешься, зачем поедешь в Фегрид?

– Нет, твое величество.

– Там Миэльс.

Вор вздрогнул и расширенными глазами посмотрел на короля.

– Амулет поможет тебе. Он даст возможность использовать ток – особый вид оружия, которое убивает ишибов. Также, возможно, я снабжу тебя и коечем другим. Впрочем, можешь этого не делать сам. Наймешь когонибудь. Денег будет достаточно. Есть вопросы?

– Твое величество, когда мне уезжать?

– Через несколько дней. После того как с тобой поговорит уру Ферен. Подготовься как следует к путешествию. Меня интересует результат. И твои дела пойдут в гору.

Михаил понимал, что вор, как бы он ни был ловок, мог не справиться с заданием. Все же кража и убийство – разные, хотя в чемто смежные занятия. Но какой у него был выбор? У страны не может быть двух королей. Послать когото из своих ишибов, которые вообще подобными делами никогда не занимались? Или обратиться за помощью к профессиональным убийцам, в профессионализм которых он не верил сам? Нет, это все не годилось. Если у когото и был шанс, то у Мерта. Тот подходил по многим параметрам. К тому же его лояльность была гарантирована тем, что родственники, которыми он, похоже, дорожил, оставались в Парме. Королю не нравились его собственные методы, но, опять же, разве у него был выбор? Он бросил свой жребий – теперь оставалось лишь плыть по течению.

Улара Ортак радостно впорхнула в кабинет. Там были король и вездесущий Комен. Признаться, общество Комена ей не нравилось. Она бы предпочла остаться с его величеством наедине, но ее желаний пока что никто не учитывал.

Вспомнив с опозданием о том, что король был ранен, Улара попыталась сделать печальное и сострадательное лицо. Михаил с интересом наблюдал за ее мимикой.

– Ну что же, ты была права, – без обиняков начал он. – Покушение имело место. Жаль, очень жаль, что твоя информация была неполной и не удалось его предотвратить, чтобы избежать риска.

Несмотря на то что девушка действительно пыталась помочь, она все еще не нравилась ему.

Улара сделала реверанс:

– Я старалась, как могла, твое величество.

– Лучше нужно стараться, лучше. Если бы ты узнала все, то большая часть твоих проблем была бы решена. Слышал, что у тебя нет денег. Это так?

– Твое величество, мой покойный муж оставил огромные долги, – затараторила далла. – Мои земли не могут помочь в их оплате. Я уже продала часть поместий по совету управляющего. Но не думаю, что мои долги столь большие. Вот тагга Рурена должна восемь тысяч золотых, а тагга Зетен – целых одиннадцать!

– Сколько же ты должна?

– Не знаю, твое величество, – честно ответила Улара.

Король рассмеялся.

– Тебе известно о том, сколько должны твои знакомые, но не известно, сколько должна ты сама? Это забавно.

– Ровно десять тысяч, – раздался голос Комена.

– Изрядно… – Михаил был удивлен: сумма была огромной. – И что, у тебя совсем нет денег на текущие расходы?

– Я давно уже живу в долг, твое величество, – кокетливо потупилась девушка.

– Вот что, уважаемая далла, я дам тебе тысячу на первое время. Это поможет оплатить наиболее важные долги. Конечно, важные с твоей точки зрения. Если ты впредь будешь столь же верна мне, как и сейчас, то долгов у тебя не будет вообще. Все понятно?

Король на обещания не скупился.

– Да, твое величество… – Сумма в тысячу золотых была гораздо большей наградой, чем Улара рассчитывала получить за столь неполные сведения о покушении.

– Ты чтото еще хочешь сказать?

– Твое величество, я скоро буду устраивать большой прием. Нельзя ли просить тебя почтить его своим присутствием?

Далла смотрела на короля с надеждой. Она сразу же нашла применение деньгам. Если на ее приеме появится он, то это нанесет мощный удар по ее соперницам.

– Я подумаю над твоим предложением. Ступай.

Когда дверь за девушкой закрылась, Михаил повернулся к Комену:

– Наша казна не вынесет этих транжирок, если они начнут поставлять действительно важные сведения.

– Я постараюсь опережать их в этом, – поклонился главный полицейский.

Глава 7

Проблемы ожидаемые, и не только

Заговор – не озеро, в нем нет дна. Озеро – не заговор, в нем нет двойного дна.

Король Нерман

Очаровательное юное создание по имени Мирена Фрарест собственноручно составляла список. Конечно, правильнее было сказать так: очаровательное создание, выглядящее юным. Рядом с нею находился доверенный слуга, держащий в руках множество свитков, которые только что закончил зачитывать.

Мирена морщила свой прекрасный лобик, пытаясь найти способ вставить в список, где упоминались имена дворян, которых новый король, очевидно, захочет казнить, несколько посторонних фамилий. Хорошенько подумав над этой проблемой, она решила, что подтасовка будет раскрыта. Комен слишком въедлив, да и Нерман не производит впечатления простачка. А для нее доверие короля было очень важным. На этом строились все ее дальнейшие планы.

– Жаль все же, Гилем, что мы не успели с этим списком до покушения. – Ее голосок был чист и звонок. – Ему бы цены не было. Сейчас нужно поторопиться. Идут аресты. Скоро король узнает все и без моего участия.

– Конечно, госпожа, нужно поспешить, – чуть поклонился слуга.

– А Нерман правильно себя повел, правильно, – добавила Мирена. – Пусть он сдержит свои обещания, – тогда я ему отдам его врагов, а он расправится с моими. Думаю, что он поймет, как выгодно иметь со мной дело.

– Несомненно, госпожа.

Ференстарший прибыл в столицу как раз для того, чтобы узнать, как сильно в нем нуждаются именно здесь. Совмещать две должности – полководца и «детектора лжи» – было нелегко. Нередко они требовали его присутствия в разных местах в одно и то же время. Старик ни в коем случае не хотел оставлять военной службы. К тому же королю было некем его там заменить. Ферен не обладал выдающимся военным талантом, но был честным и трудолюбивым служакой. В ситуациях, не требующих воображения и отклонения от привычных или заранее отработанных схем, командование Ронела принесло бы безусловную победу.

– Я бы рекомендовал сейчас вооружить солдат метательными копьями, некоторым количеством мощных арбалетов, доступных нам, а в дальнейшем формировать отряды лучников, оснащенных тугими луками. – Ферен заканчивал свой доклад. – Амулеты Террота обеспечат достаточной силой для натяжения тетивы, что придаст стрелам дополнительную скорость. Но в качестве основного оружия для пехоты нужно выбрать чтото потяжелее. Например, молоты или секиры. Амулеты помогут солдатам справиться с их весом, а сила удара значительно возрастет. При некоторой удаче можно будет поражать даже ишибов.

– Почему отряды лучников нужно формировать в дальнейшем? – уточнил Комен.

– Обучение владению луком требует времени. Солдатам нужно хотя бы месяца три тренировок. А его величество утверждает, что столько времени у нас нет. Сейчас же мы располагаем лишь теми лучниками, которые служили еще Миэльсу. Их не так много.

– Скажика, уру, а какова дальность броска метательного копья? – поинтересовался король.

– Если использовать тяжелые копья весом примерно в семь – девять килограммов, а именно их я рекомендую использовать, то солдат с амулетом Террота может эффективно бросить их на расстояние более двадцати метров.

– А если взять полегче?

– Если копье легкое, то можно бросить и на сорок и более метров, но ведь его убойная сила будет очень низкой!

– Думаю, что достаточной, если все пойдет как надо, – улыбнулся Михаил.

Он спросил об этом не зря. Раздумывая, как одно– и двухфункциональные амулеты могут быть полезны, вспомнил о гранатах. Можно было попробовать создать амулет, который «взрывается» при сильном ударе, высвобождая заложенную в него тиэнергию. Для производства этих амулетов требовалась сущая «мелочь»: источник энергии для их зарядки на этапе массового изготовления и хороший резервуар – аналог батареи. Король знал из свитков, как создавать небольшие резервуары, а вот мощные являлись проблемой. У него не было возможности заняться сейчас исследованиями, но он очень надеялся, что ктонибудь поможет ему. Например, тот же Парет, который дал понять, что заинтересован именно в его правлении. Осталось лишь выяснить степень этой заинтересованности.

Граната, приделанная к наконечнику копья или брошенная сама по себе, может оказаться грозным оружием как против обычных солдат, так и против ишибов. Михаил также думал над возможностью создания боевых жезлов, извергающих пламя или работающих напрямую с ти . Но здесь были дополнительные сложности. Эти жезлы не совместимы с амулетом Террота. Один и тот же человек не мог одновременно нести на себе и то и другое. Была высокая вероятность отказа обоих амулетов. Конечно, адаптировать амулеты друг к другу не являлось бы проблемой. Но тогда возникала опасность разоблачения. Многие бы заподозрили, что он может работать с амулетами на потрясающе высоком уровне. По всему выходило, что боевой жезл пришлось бы использовать вдали от других амулетов. Гранат же эти ограничения касались лишь частично. Они ведь будут взрываться в стане врага. Но следовало подумать, что случится с амулетом Террота, если его обладатель станет носить с собой связку гранат.

– Хорошо, с вооружением разобрались, – подытожил король. – Теперь переходим к недавним событиям. Куда вел подземный ход?

– Он имел два входа, твое величество, – сказал Комен. – Один – из дворца, а второй находился на окраине Парма. Дворцовый вход был заблокирован амулетом, воздействующим на ти каждого, кто к нему приближался. Йонеру пришлось попотеть, прежде чем он обезвредил его.

– Ход засыпать. Что у нас с арестованными?

– Уважаемый уру Ферен еще не принял участия в допросах. Но, как я и подозревал, нам досталась сущая «мелочь». Ни одного лидера. Арестованные бунтовщики мало что знали. Я не терял надежды добраться до самой верхушки заговора, арестовывая по цепочке все новых и новых причастных к нему, но, с позволения твоего величества, одна из транжирок меня вновь опередила.

– Кто? Что она сделала?

– Тагга Мирена Фрарест. Признанная красавица и любовница многих очень знатных особ. Любовница в прошлом, конечно. Она принесла список, в котором перечисляются все, кто причастен к заговору. Даже более того: список снабжен комментариями, из которых ясна роль каждого.

– Ему можно верить?

– Это я сейчас проверяю, но думаю, что да.

– Почему она не пришла ко мне?

– Не знаю точно, твое величество, но тагга заявила следующее: «Пусть король судит не по моим словам, а по моим делам».

Михаил нахмурился. Это был сильный поступок. Сопровождаемый красивыми словами. Но король не испытывал никаких иллюзий, потому что мог видеть через призму романтических действий. Это все означало лишь одно: награда, которую потребует тагга, будет не просто велика, а очень велика. Тут тысячей золотых не отделаешься. Вообще же романтика настораживала его. Потому что при том же качестве требовала большей оплаты. Взять, например, благородного рыцаря и наемника. Они могут выполнять ту же самую работу с тем же самым результатом, но рыцарь, чей титул воспет в песнях, будет стоить дороже. Или другой пример: к девушке сватаются торговец и поэт. Торговцу нужно лишь ее тело, а поэту нужно все: и тело, и душа. При этом не факт, что поэт лучше торговца. Просто он требует большей платы, – неосязаемая романтика выше ценится.

– Гм… Комен, постарайся убедить эту даму в том, что ее информация важна, конечно, но не критична.

– Понимаю, твое величество.

– Мне бы очень хотелось знать, откуда прибыл этот имис, кто его нанял и за сколько, кто ему помогал, что они собирались делать в случае удачного покушения и, наконец, причастны ли к этому другие страны. Вообще же нам очень нужна разведка, Комен. Если бы она была, то многих проблем удавалось бы избежать.

– У нас нет доверенных людей, твое величество. Нужно время на то, чтобы они появились. Насчет имис представлю доклад на днях. Думаю, что к тому времени информация будет полной.

– Хорошо, Комен. О доверенных людях я тоже подумаю. У меня имеются коекакие идеи. Вот еще что: хотел посоветоваться, прежде чем принимать одно решение. Собираюсь отобрать имущество у всех, кто последовал за Миэльсом, а также у заговорщиков. Теперь это будет вполне реальным – ведь, похоже, кроме юга, который наш уже давно, мы сумеем присоединить и остальные части королевства. А потом передадим конфискованное имущество либо близким родственникам прежних владельцев, которые мне верны, либо в казну. Думаю, что это может поправить наши финансовые дела. Ксарр будет очень рад. Я вообще собираюсь привести к присяге всех дворян, включая женщин. Но не вызовет ли указ дополнительных волнений?

– Не думаю. Насчет земель – это общепринятый способ действий. Он никого не удивит – напротив, вполне ожидаем. А присяга дворян, и даже женщин… очень необычно, но привести к бунту не должна.

– Еще было бы хорошо найти способ получать с отобранных земель доход, – пробормотал король.

Покушение заставило его резко ускорить работу над новыми амулетами. Новая «машина» позволяла рассчитывать и моделировать более сложные функции. Конечно, Михаил никогда не был специалистом по компьютерам, а особенно по аналоговым. Но он был профессиональным ученым. Его работа заключалась в создании новых прикладных образцов медицинской техники и соответствующего программного обеспечения. Ученые, как правило, небогаты. Даже самые лучшие. За редкими исключениями, они не могут позволить себе нанимать фирмы для реализации их разработок. Поэтому хороший исследователь, особенно в области физиологии, просто обязан уметь делать различные вещи сам. К примеру, лично Михаил мог запросто собрать устройство для записи и фильтрации активности клеток, написать вполне функциональную программу для анализа разнообразных сигналов и многоемногое другое. Злополучный томограф, с помощью которого он попал в мир Горр, тоже был сделан практически только его руками. Конечно, он консультировался с коллегами или с физиками, использовал уже готовые разработки, часто действовал просто по аналогии, если принцип был не совсем ясен, но это все никак не умаляло его личных умений и знаний. Ему было далеко, скажем, до квалифицированного и профессионального программиста, кому он явно уступал как в скорости выполнения работы, так и в красоте ее. Но программы работали, а выдаваемый результат был вполне корректен. Абсолютная память, которую он приобрел в новом мире, немало способствовала повышению общей эффективности его трудов. Михаил еще в той, прошлой жизни считал, что каждый ученый должен быть не только специалистом в своей области, но и знать понемногу вообще отовсюду. Казалось бы, какое отношение к его деятельности имеют теоретическая физика или археология? Но он по возможности старался читать статьи даже по этим предметам, публикуемые в хороших журналах типа «Nature» и «Science». Конечно, проникновение в детали было недоступно ему, но общий смысл вполне понимал. Пожалуй, с ишибами мира Горр его роднило лишь одно качество – любознательность.

Теперь вот он думал над созданием бомб и гранат. По его задумке, они должны были мгновенно высвобождать вложенную в них тиэнергию в чистом виде. А это, в свою очередь, привело бы к повреждению или разрушению всех ти , расположенных вблизи. Причем, чем выше вложенная энергия, тем страшнее был бы результат, тем сложнее противостояние новому оружию. Однако нерешенным оставался главный вопрос: как хранить эту энергию. Свитки предоставили ему описание аналога «банки Лейбница» – примитивнейшей структуры, позволяющей хранить лишь малое количество энергии. Ему нужен был более совершенный резервуар. И в кратчайшие сроки.

Несмотря на военный союз, разведки Томола и Кманта работали отдельно друг от друга. В данный момент перед ними была поставлена задача любой ценой раздобыть секрет амулета Террота.

Уру Дыкон Бурен, посол Кманта, не был ограничен в деньгах. К нему стекалась информация со всех сторон. В ее доставке особенно преуспевали люди Наргела Миста, секретаря посла.

Наргел Мист был выходцем из семьи торговцев. Его отец снабжал замок Буренов различными вещами, а маленький Наргел часто играл с маленьким Дыконом. Затем, когда Дыкон покинул отчий дом, он взял в сопровождающие среди прочих и Миста. Так они и шли вместе по жизни – господин и его секретарь.

– Дыкон, у меня появились очень важные сведения. – Наргел начал свой очередной доклад. Наедине он обращался к послу посвойски: они ведь были друзьями с детства. – Удалось узнать, что существует некий Свиток, описывающий изготовление как амулета Террота, так и многих других уникальных двухфункциональных амулетов. По моей информации, он хранится у Аррала, Верховного ишиба.

– Зачем его хранить? Это же глупо. Почему Свиток не уничтожен?

– Ходят слухи, что это не просто свиток, а амулет. Часть записей еще недоступна.

Бурен был недоволен сложившимся положением вещей. Он не смог выполнить ясного и четкого приказа своего короля, – Раниг не откроет тайну изготовления амулетов Террота. В ходе недавних переговоров даже завуалированные угрозы не смогли помочь. Принц Нерман дал понять, что очень рассчитывает на то, что Фегрид поддержит его в случае нападения, если причиной вторжения явятся амулеты.

– Есть ли способ подобраться к Свитку? – поинтересовался Дыкон.

– Вот это я и пытаюсь выяснить. Пока что даже не известно, где Аррал его хранит.

– Ты прав, это очень важно, очень! Откуда Верховный ишиб мог его достать?

– А вот эта информация была получена уже от другого источника. Полагаю, что тут дело в какихто демонах.

– В каких еще демонах? – удивился Дыкон. – Ты о чем вообще говоришь?

Уру Бурен, образованный ишиб и приближенный короля Кманта, был очень здравомыслящим человеком. Он верил в плохие приметы, в полосу невезения, немного в привидения, но никак не в демонов.

– Мне удалось встретиться с одним из жителей Камора… – Голос Наргела был наполнен гордостью.

Встретиться с жителями Камора было непросто. Ксарр приложил немало усилий для этого. На настоящий момент никто не знал, куда они все подевались или под какими именами скрываются, хотя многие были крайне заинтересованы в том, чтобы поговорить хоть с кемто из легендарной деревни, приютившей принца.

– Поздравляю. Наконецто, – сказал уру Бурен. – Что же этот человек поведал тебе?

– Информация слегка запутанна. Над ней еще нужно думать. Но уверен, что, посмотрев с надлежащей стороны, мы все выясним.

– Ты не тяни, выкладывай. Зачем эти вступления? Запутанна или нет – разберемся.

– Ну что же, твоя воля. Значит, дело обстояло так: когда легендарный король Петтен впервые повстречал свою возлюбленную, на них напали демоны. Они были совершенно невидимы и неосязаемы.

– Подождика. Если невидимы и неосязаемы, как король понял, что на него напали?

– Возлюбленная сказала, видимо.

– Хм… а при чем тут король Пе… Ну ладно, продолжай.

– Так вот, когда они напали, то лишь сила любви могла противостоять им.

– Сила чего?

– Любви.

Бурен почувствовал, что начинает потеть:

– Ты что, издеваешься?

– Нет, Дыкон, так мне рассказал этот человек. Подожди, может быть, дальше станет понятней.

– Хм.

– Демоны были посрамлены. Они бежали, бросив доспехи, в которые потом переоделись не только король с возлюбленной, но и кочевники.

– Ты уверен, что человек был из Камора?

– Да, это не вызывает сомнений. Когда кочевники стали невидимыми и неосязаемыми, то решили похитить прекрасную возлюбленную короля.

– Это она тоже сказала?

– Разумеется. Потом же королю Петтену надоело, что он не может ничего ни видеть, ни слышать, поэтому он решил создать могучий амулет, записать все на Свитке, а Свиток отдать великому Арралу.

– Вон!

– Что?

– Пшел вон! Петтен умер пятьсот лет назад! Все, что ты заплатил этому «жителю», будет вычтено из твоего жалованья. Большей ерунды я не слышал! Чтобы до завтрашнего дня мне на глаза не показывался!

Наргел Мист ничего не мог понять. Он был убежден, что старик, который рассказал ему эту историю, действительно жил в Каморе. Что, конечно, являлось абсолютной правдой. Старик Роппен, который прославился переговорами с кочевниками, был единственным, кому Михаил доверил честь говорить от имени Камора. Роппен не подвел, да и не мог подвести. Он был совершенно безумен.

Не все мятежные дворяне сумели скрыться. Этому немало способствовал тот факт, что ворота Парма так и не были открыты тем утром изза происшествия с кражей доспехов.

Аресты прокатились волной по Парму. Список Мирены ускорил дело. В конце концов количество задержанных сделало невозможным качественные допросы всех. Замок Курут был забит заключенными.

Король только что поднялся из подвального «компьютерного» помещения. Работа там двигалась споро, поэтому он был в хорошем расположении духа. Заговор сорвался, соседние державы не могли решиться напасть изза боязни усиления друг друга, видимых причин для беспокойства не было. Он даже не предчувствовал проблем, забыв о главном законе: истинные неприятности возникают неожиданно.

Комен, находящийся в приемном кабинете, тоже олицетворял самодовольство.

– Твое величество, я готов полностью описать картину заговора, – начал он. – Это целиком местное произведение.

Бывает, что однаединственная фраза может запустить лавину неприятных ощущений. Причем совсем не обязательно, чтобы говорящий вкладывал в нее какойто мрачный смысл. Комен, например, считал, что новости хороши. Но для короля это известие прозвучало как гром среди ясного неба. Михаил не ожидал такого услышать.

– Миэльс не причастен совсем? – Озабоченность отразилась на его лице: он не на шутку встревожился. – Как это возможно? Тогда покушение должно быть очень странным.

– Нет, к удивлению, не причастен. Но чего странного в покушении? Во главе заговорщиков стояли трое. Далл Кентор, ишиб, который скрылся, тагга Ураст, тоже ишиб, был убит при задержании, тагга Варрел находится в наших руках. С этим все совершенно понятно.

– Понятно, говоришь… Кентор – это двоюродный брат главы семьи Хростов?

– Совершенно верно.

– На что они рассчитывали в случае моей смерти?

– Тагга Варрел показал, что далл Кентор хотел короноваться.

Король задумался. Он прошел несколько раз взад и вперед по комнате. Затем резко остановился:

– Ты уверен в этом?

– Да, твое величество.

– Скажи, а этот Кентор в своем уме?

– Не слышал, чтобы он был сумасшедшим.

Михаил нахмурился, его лицо помрачнело. Поймав удивленный взгляд Комена, он поинтересовался:

– Не слишком ли много королей для бедного Ранига?

– Твое величество не верит показаниям тагга? Он их дал в присутствии Ферена.

– Верю, Комен, верю. Но посуди сам: Миэльс все еще жив, а тут появляется новый король. Это… гм… крайне странный поступок со стороны далла Кентора. Я бы сказал, самоубийственный. Кто он такой? Какие у него права на трон?

– Он – троюродный племянник твоего отца, короля Ортера.

– Ну и что, Комен? Это чтото значит? Я уверен, что кроме него есть масса более родовитых претендентов на трон. Разве не так?

– Есть, конечно, твое величество… – Главный полицейский никак не мог понять, куда клонит собеседник.

– А еще есть живой Миэльс. Еще живы все главы четырех родов: Хростов, Бинторов, Кареттов, Раунов… Ты понимаешь, что я хочу сказать?

– Откровенно говоря, нет, – признался Комен.

– Я думаю, тут все просто. Ктото очень хочет наложить руку на Раниг, пользуясь сумятицей.

– Почему твое величество сделал такие выводы?

– Вопервых, Кентору не удержаться на троне без поддержки извне в будущем. В отличие от того же Миэльса. Вовторых, нужно быть безумцем, чтобы пытаться убить меня, не имея этой поддержки в настоящем. Втретьих, подготовка к покушению была бы невозможной, если бы поддержки не было в прошлом. Ты узнал, откуда взялся имис?

– Тагга Варрел сказал, что его наняли за большие деньги.

– Наняли где?

– Неизвестно, этим занимался далл Кентор.

– Как его настоящее имя?

– Никто не знает.

– Видишь, Комен, видишь, это все очень странно. Неизвестно, откуда прибывает имис, чьего имени тоже никто не знает… Ты поинтересовался у арестованных, что они собирались делать потом?

– Когда, твое величество?

– Если бы их план удался и я бы умер. Вот в следующие минуты – что бы они делали?

– Они планировали бежать, пользуясь сумятицей. А потом далл Кентор…

Михаил нахмурился еще сильнее:

– Зачем же убивать меня, чтобы потом бежать? Может быть, имис и убежал бы, даже наверняка. Также, возможно, ишибы смогли бы скрыться. А остальные? У них ведь не было шансов. Они это понимали?

– Ишибы и имис обещали им помощь. Обещали отвлечь солдат…

– Нет, Комен. Акция самоубийственная.

– Но далл Кентор публично поклялся своей честью в том, что спасет их, если покушение будет удачным.

– Поклялся? Ну и что?

– Твое величество, ты пугаешь меня.

Главный полицейский был, конечно, прогрессивным и нещепетильным человеком, но даже в его голове не умещалась мысль, как можно явно нарушить клятву честью, данную прилюдно. Он считал, что допускается схитрить, както ее обойти, но просто пренебречь ею? Нет! Если клятва высказана столь категорично, то сделать уже ничего нельзя. Несмываемый позор лег бы на лжеца. Одно дело обещания и совсем другое – такая клятва.

Король не понимал этих нюансов. Он, в силу своего иномирного происхождения, гораздо свободнее относился к нарушенным торжественным публичным обещаниям, которые давали другие люди. Потому что слишком часто наблюдал патологических клятвопреступников, выдающих себя за президентов и премьерминистров.

– Думаешь, он бы сдержал слово?

– Конечно, твое величество. Такую клятву невозможно не сдержать. Иначе потеряешь все.

– Час от часу не легче, – вздохнул Михаил. Ситуация ставила уже в тупик и его самого. – Вот смотри: ты знаешь, что он бы сдержал слово, но одновременно с этим ты знаешь, что это слово невозможно сдержать! Как бы один имис и несколько ишибов остановили мою личную охрану, а затем, возможно, и двух великих ишибов: Йонера и Аррала? Как бы они остановили сотни солдат, которые были бы на месте в ближайшее время? Как бы эти бездари, дворянчики, убегали с площади?

– Не знаю, твое величество… – Комен был тоже озадачен. Он безусловно верил в слово далла, но видел и логику короля. – Может быть, у них была еще поддержка?

– Мне не хочется этого говорить, но нам придется допросить всех наших офицеров, – внезапно сказал Михаил.

– Допросить всех офицеров? Почему?

– А где им взять поддержку? Только от королевских войск. Моих войск.

– Но ведь гдето рядом с площадью могли быть еще вражеские ишибы!

– Комен, теперь ты пугаешь меня. Ты получил этот список, узнал имена всех заговорщиков – и успокоился. Впрочем, это типичная ошибка даже самых способных людей. Получить нужный результат и уже не думать дальше. Если там были еще вражеские ишибы, то почему они не напали сразу, вместе со всеми?

Главный полицейский задумался:

– Но почему не напали наши же офицеры, если это все именно так?

– Они либо просто решили понаблюдать и выяснить сначала, чем покушение закончится, либо их остановила присяга или то, как они ее понимают. Идти против живого короля – это одно, а против мертвого – совершенно другое: тогда присяга, данная прежде, становится бессмысленной. А так – они как бы чисты. Ведь всегда можно сделать вид, что ничего не знал о заговоре. Но если я мертв, то солдаты пойдут за офицерами без сомнений.

– А почему тогда об изменниках в нашей армии ничего не знали арестованные заговорщики?

– Не заговорщики, Комен, а подсадные утки. Ты бывал на охоте? Использовал манки, чтобы привлекать уток? Не использовал? Но не суть важно. Так вот, если бы меня убили, то у Ранига был бы подсадной король, за чьей спиной скрывались бы совсем другие страны. Очередной претендент на престол знал, конечно, об офицерах. Потому и обещал. Остальные – нет. Зачем им знать?

– Твое величество считает, что это – не просто заговор дворян, а тайное вторжение извне при поддержке нашей же армии?

– Именно так, Комен, именно так. Я, признаться, был уверен, что во всем этом присутствует рука Миэльса. Пусть замаскированная под восстание местных дворян, но все же его рука. Однако если далл Кентор решил сам короноваться, то это меняет многое. Теперь чувствую, что наши проблемы начинаются гораздо раньше, чем я ожидал. Возможно, стоит подумать о том, чтобы отозвать Торка и Танера с их полками.

Глава 8

Резервуары

Граната – не женщина. Если ее бросить правильно, она не вернется.

Пожилой сержант – убежденный холостяк

Случай – это одна из самых слабых величин в деле планирования, что не мешает ему доставлять самые сильные неприятности. Случай опасен своей непредсказуемостью. Указы королей, планы военачальников – все пустяк перед ним. Он не умеет читать и подчиняться приказам. Случай не знает сочувствия или жалости. Он может быть смешон или печален, но никогда не бывает нейтральным, потому что тогда его просто не замечают.

Торк оказался перед Зельцаром на рассвете. Ворота были заперты, на стенах толпились защитники. Бывшему наемнику это совсем не понравилось. Нет, он не воспринимал защитников города всерьез, просто торопился в следующую провинцию. Сражений на пути практически не возникало – почти все города и поселки признавали власть нового короля без боя. Без боя, но с переговорами, что отнимало массу времени. Торк опасался, что Танер опередит его. По расчетам бывшего учителя Маэта, он прошел чуть больше половины предназначенного пути. Ему очень не хотелось натолкнуться на солдат беглого имперского офицера до того, как миссия по присоединению провинций, порученная королем, будет полностью выполнена.

Еще раз оглядев давно не чиненные стены и ржавые ворота, Торк тяжело вздохнул. Он мечтал о том, чтобы отдать приказ атаковать незамедлительно. Перед его мысленным взором уже вставали картины, как непобедимые солдаты в доспехах Террота под прикрытием столь же непобедимых ишибов забираются на стены наглого городка. Как тысяча врывается туда, круша дерзких, осмелившихся усомниться в том, кто перед ними. Упоение битвой, радость победы – вот что будет написано на лицах солдат… Увы, король это запретил категорически.

Бывший простой наемник, а теперь – ранигский дворянин и полковник, был очень дисциплинированным человеком. Его величество ясно дал понять, что желал бы сохранить своих подданных в целости. Торку предстояли вновь занудные беседы с командирами гарнизонов – ставленниками сбежавших семейств – и с толстякамиуправляющими.

– Лейтенант! – крикнул он. – Подойдика сюда.

Лейтенант Тшаль, мелкопоместный дворянин, был с королем Нерманом с самого начала. Он присоединился к армии истинного владыки Ранига еще перед взятием крепости Зарр. Именно Тшаль доставлял в Парм первые королевские указы. Все это должно было оказать решительное влияние на его карьеру. Но принципиальный генерал Ферен отказался представлять того на чин капитана. Проблема заключалась в том, что Тшаль был слишком задирист. Ни одна серьезная стычка не обходилась без его участия. Когда количество драк превысило критический уровень, Тшаль был отправлен под опеку Торка. Торк, по выражению Ферена, «еще не таких приводил в чувство».

Действительно в ходе миссии присоединения провинций тот вел себя тише воды и ниже травы, не доставляя полковнику никакого беспокойства. Задиристость Тшаля проявлялась лишь в ходе редких стычек с противником, что шло на пользу всем. Полковник полностью доверял своему офицеру.

– Вот что, лейтенант, прогуляйся к воротам и предложи коменданту выйти для переговоров. Гарантируй ему безопасность и все такое… Ну, ты знаешь. Выполняй.

Вот тутто в тщательно отработанную схему и вмешался случай. Сначала все шло как обычно. Тшаль приблизился к городским стенам и начал чтото объяснять их защитникам. В него не пытались стрелять. Напротив, было видно, что все больше и больше людей втягиваются в обсуждение. Торк не волновался – лейтенант делал работу, уже ставшую привычной. Полковник не стал беспокоиться и тогда, когда жесты неуемного парламентера начали казаться резче. Теперь можно было услышать даже отдельные звуки, долетавшие от ворот.

– Они что, кричат там, что ли? – пробормотал озадаченный Торк.

Дальнейшее представлялось ему как кошмар. Полномочный парламентер и благородный ранигский дворянин внезапно повернулся спиной к городу и, не переставая чтото кричать, начал обеими руками стягивать с себя штаны. Когда это ему удалось, то противостоящие стороны заметили, что портков он не носил. Затем означенный дворянин слегка оттопырил место, обращенное к городу, стал похлопывать по нему одной рукой, а вторую руку использовал для изображения причудливой траектории. Данная траектория, судя по движению руки, должна была начинаться гдето за городскими воротами, охватывая всех, находившихся там, а заканчиваться в районе уже упомянутого места, обращенного к городу.

Люди на крепостной стене взвыли. Этот вой, такой отчетливый и синхронный, без труда достиг королевской армии. Надо отдать должное Торку, он был догадлив. Еще до того как в его парламентера полетели стрелы, овощи, поломанные корзины, мотки веревки и прочие предметы, полковник понял, что переговоры провалены.

Новость о штурме Зельцара не улучшила настроения короля. Это явилось последним фактором для принятия решения об отзыве полков Торка и Танера. Нужно было слать гонца с указанием завершить все текущие дела и возвращаться в Парм. Михаил чувствовал: чтото витает в воздухе. Остальные провинции могли подождать.

Лейтенант Тшаль понуро стоял перед его величеством. Послание о штурме Зельцара доставил именно он.

– Плохо, лейтенант, плохо, – сказал король. – Солдат должен уметь держать себя в руках. Если бы ты был богат, то я бы, пожалуй, взыскал с тебя средства на восстановление города. А так – что с тобой делать? В столице оставить нельзя, в поход отправить тоже нельзя. Я бы тебя разжаловал и выгнал из армии, но ты со мной давно, так что дам еще один шанс. Может быть, как командир окажешься более ответственным. Отправишься в Зарр. Помнишь эту крепость? Так вот, сменишь там уру Лоарна, который является комендантом. Командование будет на тебе. Ставлю две задачи: не допустить вторжения кочевников и, по возможности, обратить их внимание на Томол. Томолу об этом не нужно знать, конечно. Справишься – молодец. Нет – тогда уж лучше умри на поле боя как храбрец. Ступай.

Михаил думал, что ничем не рискует, отправляя непутевого офицера в Зарр, в ссылку. Он полагал, что со стороны кочевников опасности нет. Зато вместо задиристого Тшаля к нему прибудет уру Лоарн, обладающий хорошей репутацией. Обмен был удачным.

Общее собрание всех офицеров, кроме дежурных, должно было состояться через три часа. Король собирался провести свободное время с максимальной пользой. На повестке дня была встреча с Паретом.

Его величеству очень нравился сад великого ишиба. Гигантские папоротники производили неизгладимое впечатление. Именно поэтому Михаил не стал приглашать Парета во дворец, а отправился к нему сам.

Искомый дом был недалеко от дворца, и король предпринял пешую прогулку. Если сравнивать Парм во время царствования Миэльса и Парм сегодняшний, то они выглядели как два разных города. Нетнет, здания были одни и те же, но улицы… Сразу после захвата столицы принц Нерман распорядился усовершенствовать канализационную систему. Раньше она была не очень хороша. Говоря откровенно, ее просто не существовало. Сточные воды и мусор заполняли собой улицы. В бедных кварталах и узких улочках вообще царила неистребимая вонь. Теперь же Михаил видел, как трубы, проложенные в нужных местах, исправили многое. К сожалению, пока что не удалось охватить трубами весь город, но процесс не останавливался.

Сначала Ксарр был недоволен возникшими тратами. Материалы и оплата рабочих стоили определенных денег. Но затем он самостоятельно, без подсказки его величества, нашел выход. За пользование новой канализацией взимался налог. А не пользоваться ею было нельзя – тогда накладывался штраф, который был во много раз больше налога. Налоговое исключение делалось лишь для неимущих граждан. То же самое касалось мусора. Его нужно было выбрасывать в строго определенных местах, откуда он вывозился. За нарушение – либо штраф, либо принудительные работы по вывозу того же самого мусора. Конечно, за столь короткий срок еще не все прониклись важностью проблемы соблюдения чистоты, но король знал, что полицейские патрули в сочетании с дежурными ишибами рано или поздно доберутся и до самых хитрых нарушителей. Михаил был настроен весьма решительно – в свинарнике ему жить не хотелось.

Теперь, с его точки зрения, по улицам Парма было приятно гулять. В планах стояло их расширение с последующим озеленением. Если бы не постоянная угроза войны, столица Ранига изменилась бы гораздо больше.

Подойдя к дому Парета, он вздохнул. Со времени первого визита прошло несколько месяцев, но ему казалось, что это было вечность назад. Слишком многое случилось за этот срок.

Его охрана осталась за воротами. Тут дело было даже не в том, что король полагал, будто в доме великого ишиба ему ничто не угрожает. Дело было в том, что он хотел продемонстрировать свое доверие хозяину. Парет был нужен ему. Он рассуждал просто: если тебе требуется чьято помощь, то лучше сделать так, чтобы человек, ее оказывающий, испытывал от этого приятные эмоции. На заре своей карьеры в новом мире Михаил специально «работал» над установлением дружеских отношений с Маэтом и Торком. Сейчас дело требовало дружбы с Паретом.

Великий ишиб встретил его очень хорошо и немедленно повел внутрь дома мимо странных, хаотически расставленных статуй. Это был третий визит короля в дом любящего роскошь Парета. Ишиба отличал не только халат, сшитый из лучших тканей, но и многочисленные перстни на пальцах, и даже прическа, соответствующая последней моде. Кентер, один из любимых учеников Парета, почемуто следовал за королем и учителем до самых дверей приемной комнаты.

– Твое величество, располагайся, – демонстрировал Парет учтивые манеры. – Признаться, наш прошлый разговор произвел неизгладимое впечатление на меня. Даже думал просить аудиенции у твоего величества, а тут – такая удача: ты нанес мне визит.

– Я тоже рад видеть островок образования и здравого смысла во всем этом хаосе, – улыбнулся Михаил.

– Предположу, что дело, приведшее тебя ко мне, очень важно. До меня доходят слухи об отсутствии спокойствия в стране и за ее пределами. Опять же, этот заговор…

– Скажи, ты разбираешься в амулетах? – Король решил сразу взять быка за рога. Раньше он опасался даже лишний раз употреблять слово «амулет» в разговорах с ишибами, чтобы не натолкнуть их на нежелательные мысли. Теперь же ситуация требовала резкого ускорения его действий. Возможно, даже любой ценой.

– Одно время я работал над ними. Не скажу, что достиг особенных успехов: до амулета Террота мне было ох как далеко. Но все же несколько разработок кажутся мне не совсем безнадежными.

– А о резервуарах для хранения тиэнергии ты чтонибудь знаешь?

– Знаю, но это очень непростая тема, – вздохнул Парет. – Лучшие ишибы трудились над нею долгое время, но результатов достигли не все.

Михаил отлично понял сказанное. Великий ишиб чтото знал и сейчас просто набивал себе цену. Может быть, он собрался торговаться? Произвести какойто обмен? Это требовало немедленного уточнения.

– Парет, ты же тоже лучший ишиб, – улыбнулся король. – О тебе при жизни уже ходят легенды. Я даже горжусь тем, что такой выдающийся человек живет в Раниге. За любую информацию заплачу более чем щедро. Понимаю, что деньги тебе особенно не нужны, но могу оплатить другой информацией или еще чемто. Налоговыми льготами, например.

– Полагаю, что твое величество все равно не ответит на вопрос, который интересует меня более всего, – начал Парет. – Нетнет, не спрашивай, что это за вопрос, прошу тебя. Ты – первый понастоящему умный король за последнее время. И ты, и я понимаем важность этой великой тайны. Поэтому моя просьба будет более чем скромна: не мог бы ты предоставить несколько амулетов Террота мне в пользование? Хочу проверить их действие, а также снабдить ими своих учеников.

Михаил задумался. Просьба отнюдь не выглядела скромной. До сих пор он был единоличным владельцем амулетов, потому что лишь его люди пользовались ими. Парет же являлся независимым. Отдавать ему амулеты не хотелось. С другой стороны, ценность информации должна быть велика, если ишиб требует столь высокой платы. По обыкновению, король решил попробовать убить одним выстрелом двух зайцев: сохранить амулеты, приобрести сведения о резервуарах и, может быть, коечто еще.

– Парет, я буду честен с тобой: амулеты представляют большую ценность. Нет, не воспринимай это как отказ, – я еще не закончил свою мысль. Позволь мне немного отойти от этой темы. Вот скажи, какова величина твоей школы?

– Сейчас у меня двадцать учеников, – с тщательно скрываемой гордостью ответил великий ишиб.

Это было много. Даже очень много. Но нотки гордости в словах Парета вселили в Михаила надежду на удачное претворение в жизнь его плана.

– Есть ли школы больше твоей?

– В Раниге нет, в ближайших королевствах – пожалуй, тоже. А вот в Фегриде существует просто гигантская школа. В ней – несколько сотен учеников ишибов. Но их обучает не один учитель, а множество под патронажем императора.

«Очень интересно, – подумал король. – Както я упустил тот факт, что гдето уже может существовать подобное».

– А качество обучения? Как отличается качество обучения в императорской школе по сравнению с твоей?

Парет поморщился:

– Твое величество, я делаю все, что в моих силах. Но ведь мои возможности ограниченны, как и перечень моих талантов. Там же – разные учителя. У них – разные способности. Конечно, на среднем уровне мои ученики не уступят выходцам из имперской школы. Но если сравнивать лучших… пожалуй, лучшие выпускники Фегрида превзойдут моих.

Михаил мысленно расхохотался. Горечь, прозвучавшая в ответе, радовала. Великий ишиб был в его руках.

– Парет, я думаю, что дам тебе амулеты. Пожалуй, для начала штук десять. А потом, если понадобится больше, буду давать еще. Без всякой оплаты. Просто так.

– Благодарю, твое величество… – Тот был удивлен таким поворотом событий.

– Пользуясь тем, что у нас хорошие отношения и, возможно, даже дружба, не побоюсь этого слова, мне также хотелось бы помочь тебе в другом деле… – Король сделал паузу. – Конечно, это может пойти даже во вред моим текущим трудам, потому что мне нужны люди, но я не могу смотреть, как страдает человек, которого я называю своим другом! Который мне так помог во время коронации!

Недоумение на лице собеседника усилилось.

– Конечно, я чрезвычайно благодарен твоему величеству… но что имеется в виду?

– Парет, предлагаю тебе возглавить школу, которая в будущем по размерам не будет уступать фегридской. Самостоятельную, независимую от королевской власти, но получающую от меня финансирование. Назовем ее Академией. Ты станешь ее главой, а также приобретешь право набирать других ишибовучителей, включая даже великих. Им можешь многое обещать от моего имени. Что скажешь?

Недоумение сменилось растерянностью. Это было нечастое выражение на лице мудреца Парета.

– Если школа будет независима от тебя, то зачем твоему величеству ее поддерживать? – задал он наиболее интересующий его вопрос.

– У меня несколько причин. – Открытая и искренняя улыбка на лице Михаила навела бы Ференастаршего на размышления о том, что лучше всего сейчас не пользоваться даром видения правды. – Вопервых, королевство будет иметь приоритет в выборе выпускников для дальнейшей службы. Вовторых, у меня будет голосдругой в совете Академии при голосовании…

– В совете?

– Я объясню потом, как это все работает. Смысл в том, что ты станешь полноценным главой независимой и огромной школы, не испытывающей никаких проблем с деньгами, что позволит тебе брать учеников невзирая на то, могут они оплатить обучение или нет. Остальное – мелочи.

– Но как раз эти мелочи и хотелось бы уточнить…

– Парет, ну что ты? Разве ты не веришь мне, королю? Все будет именно так, как я сказал. Никакого обмана. Поверь, в первую очередь это выгодно тебе. Твои ученики будут лучшими!

Михаил, как выходец из другого мира, точно знал, что истинной независимости не бывает. Что всегда найдутся лазейки для того, чтобы его власть контролировала и Академию. Но откуда это было знать мудрецу, живущему в одном из провинциальных королевств? Для таких выводов недостаточно одного ума: здесь нужно сочетание ума и опыта. Конечно, всем было известно, что Парет много путешествовал. Но все же знания, которые получил Михаил, внимательно следя за политическими новостями своего мира, были довольно специфическими. Сейчас для короля являлось важным лишь принципиальное согласие ишиба.

– Ну что, Парет, ты согласен?

– Если все обстоит так, как говорит твое величество, то, скорее, да. Мне бы хотелось еще обдумать это предложение, поговорить о мелочах…

– Отлично. Академия будет служить вящей славе Ранига. Вот в чем вижу главную выгоду! Амулеты получишь сегодня же. И вообще не стесняйся обращаться, если чтото понадобится.

– Благодарю.

– А теперь, если позволишь, все же вернемся к проблеме резервуаров.

Парет был слишком озадачен происходящим. Его мысли витали вокруг будущей школы. Однако он попытался сосредоточиться на вопросе:

– Они бывают двух видов. В первом случае тиэнергия хранится в первоначальном виде. Здесь особое значение имеет основа амулета. Если сделать основу в виде петли и использовать особый редкий материал, то ти будет как бы двигаться по этой петле.

– Почему же нужен именно особый материал? – уточнил король.

– Если взять чтото обычное – дерево, к примеру, то движение ти быстро сойдет на нет. Собственная ти дерева остановит его, накопленная ти рассеется. Нужна специальная основа – камень, который встречается далеко на севере.

«Он, кажется, говорит об аналоге сверхпроводников», – мелькнула догадка в голове Михаила.

– Но помимо того что камень дорого стоит, с ним работать очень опасно: если чтото пойдет не так, неминуем взрыв. Камень иногда самостоятельно изменяет свою ти !

– А каков же второй вариант? – Перспектива использовать для гранат камень, который стоит баснословно дорого и нестабилен, короля не вдохновила.

– Второй вариант часто используется в амулетах. Нужно как бы разделить ти на две половины – «черную» и «белую» – и «закрепить» их на разных частях амулета.

Михаилу этот способ был знаком: именно его он использовал в своих разработках. Проблема была в слабых мощностях.

– Я пробовал это сделать. Получается очень маленький эффект.

Парет улыбнулся:

– Вот тутто я могу тебе дать полезный совет. Здесь тоже все зависит от основы амулета. Если ты возьмешь определенное дерево, сделаешь из него две пластины, а между ними положишь кусок другого дерева, то сможешь накопить гораздо больше энергии.

Михаил мысленно хлопнул себя по лбу. На этот раз перед ним был аналог конденсатора. Работая с этим видом резервуара ранее, он даже не догадывался, что это возможно. Слишком запутанными были описания. А он, чтобы сэкономить время, лишь скрупулезно им следовал. Теперь картина прояснялась.

– Но будь осторожен! Если пластины замкнутся, то…

– Произойдет взрыв, – закончил король.

– Именно, – рассмеялся Парет.

Взрыв как нельзя лучше отвечал устремлениям Михаила.

– А если требуется еще больше энергии?

Великий ишиб хмыкнул:

– Тогда используй не пластины, а слоанскую петлю.

– Слоанскую петлю? – переспросил король.

– Спираль.

Михаил проговорил с Паретом почти все три часа, что оставались до общего собрания офицеров. Спохватившись, он быстро попрощался, обещав ишибу в ближайшее время вернуться к разговору об Академии.

Когда король покинул здание, Парет позвал своего ученика. Тот уже рассказывал ранее о своих наблюдениях за способностями его величества. Например, для великого ишиба удивительным явился тот факт, что, когда король работал с ти , в окружающем его пространстве резко холодало. Это был обычный эффект вследствие разницы температур между типустым пространством и окружающей средой. Парет об этом знать не мог никак.

– Ну, Кентер, что скажешь теперь? Тебе удалось определить, на какое расстояние он видит ти ?

Кентер специально следил за малейшими изменениями ти статуй в доме, когда мимо них проходил Михаил. Эти статуи были особенными, фактически представляли собой простейшие амулеты. Если их касался напрямую аб или щуп, то ти статуй изменялось. По этим изменениям можно было косвенно судить о силе ишиба.

– Нет, учитель. Расстояние, на которое его величество видит ти , мне определить не удалось.

– Что, оно слишком большое?

– Наоборот. Его совсем нет.

– Как нет?! – Сегодняшний день вызывал у Парета сплошные стрессы. Даже его тщательно завитые и уложенные волосы слегка растрепались.

– Вот так, – развел руками ученик. – Он все статуи исследовал лишь с помощью щупа.

– А щуп у него какой?

– Могучий! Я такого вообще никогда не встречал. Он просто наполнен силой!

Парет почувствовал, что явно нуждается в отдыхе.

– Вот что, ты никому об этом не говори. Даже не намекай. Выводы мы с тобой сделаем потом. Они могут быть очень интересными.

Глава 9

О системном применении детектора лжи

Высокое дерево – вот что уравнивает обезьяну и человека.

Ученик Парета, стремясь влезть на гигантский папоротник

Солдаты должны быть верны офицерам, а офицеры – своему королю. На этом держится любая монархия. Солдат вообще человек малоинформированный. Он не должен думать, потому что над ним слишком много тех, кто будет это делать за него. Офицеры же думать, наоборот, должны. Потому что даже самый верный из них ни за что не допустит мысли о том, что за него подумает король.

Это было первое общее собрание офицеров за всю историю Ранига. Мало кто знал его истинные причины. Также никто не догадывался о настоящей цели появления среди собравшихся Аррала, Йонера и Антека во главе почти всей личной охраны короля.

Дело происходило в большом тронном зале. Конечно, это количество участников могло вместиться и в помещение поменьше, но Михаил решил именно так. Опять же, мало кто знал о том, что ему просто могло понадобиться пространство для «маневра».

Когда его величество прибыл, все уже собрались. Два великих ишиба, Ферен и Комен располагались рядом с троном. Ишибы личной охраны рассредоточились вдоль стен. В принципе, они все обладали офицерским званием, так что их появление не вызвало особенного удивления.

– Господа, – начал Михаил. – До того как мы перейдем к основному вопросу, предлагаю вам высказать свое мнение о текущих событиях и реорганизации армии. Может быть, у когото есть предложения или сомнения? Не стесняйтесь, мы с генералами выслушаем внимательно.

Выражение лиц Ферена и Комена было непроницаемым. Они уже давно привыкли к чудачествам своего короля. Никому на целом свете не могло прийти в голову, что монарх может обращаться таким образом к сотне офицеров. К узкому кругу лиц штаба – да. Но не ко всем представителям офицерского корпуса одновременно. Идеи парламентских совещаний или политических организаций еще даже не казались утопией – их просто не было.

На лицах слушателей отразилось легкое удивление. Это удивление было бы более велико, если ктонибудь из лейтенантов или капитанов откликнулся на призыв его величества и стал рассказывать о собственных проблемах во всеуслышание. Итак, желающих выступить не нашлось.

– Ну что же, – продолжил король. – Если никто ничего сказать не хочет, то с печалью вынужден проинформировать о цели собрания. Среди нас может быть изменник.

Ропот был ему ответом.

– Или даже несколько изменников. Думаю, что это мы скоро выясним. Вообще же предполагаю проводить подобные собрания примерно раз в месяц, если позволит положение дел. Сейчас Комен объяснит вам, в чем суть.

Генерал слегка поклонился трону.

– Господа, после недавнего покушения на жизнь его величества выявились любопытные вещи. Отныне мы не можем быть уверенными ни в ком. Я понимаю, что большинство из вас – дворяне и офицеры, которые верны своей присяге. Никого не станут обвинять и подвергать унизительным допросам, если не будет на то существенных оснований. Король это гарантирует! Поэтому мы решили задать всем одинединственный вопрос. На него каждый должен ответить «да» или «нет». Попрошу всех построиться в шеренгу вдоль стен. Рекомендую хорошенько подумать и отвечать правду. В самом вопросе нет ничего страшного. Он звучит так: «В течение последних тридцати дней принимал ли ты участие в обсуждении или был ли просто свидетелем обсуждения в устной, письменной или иной форме, которое направлено во вред королю Нерману или его трудам?»

Ропот усилился. Теперь уже офицеры открыто переговаривались друг с другом. Нововведение было неслыханным.

– Господа! – Комен повысил голос, чтобы привлечь внимание всех. – Вопрос совершенно безобидный. Даже если ктото ответит «да» – это не будет являться признанием в измене. Просто данное лицо или лица останутся до выяснения всех подробностей, когда остальные покинут этот зал для несения дальнейшей службы. Мы побеседуем с ответившими «да», и если признаков измены не обнаружим, то они тоже будут свободны. Очень советую всем подумать и отвечать честно! Жизнь короля – прежде всего, каждый из нас поклялся ее защищать.

После того как построение офицеров было близко к завершению, главный полицейский перешел непосредственно к делу:

– Господа! Я задам этот вопрос один раз. Вы просто отвечаете по порядку. Ответивший «да» делает шаг вперед. Генерал Ферен в любой момент может остановить ответы. В этом случае он укажет на человека, которому будет необходимо пройти вон к тому месту рядом с ишибом Антеком. Затем я повторю вопрос, и ответы продолжатся.

Слава Ферена была всеобщей – никому не нужно было объяснять, в чем будет заключаться его роль. Суматоха, внезапно возникшая около главных дверей, подтвердила это. Двери были расположены как раз напротив трона, поэтому король мог все отлично видеть. Пара офицеров попыталась выйти из зала. Двое ишибов Антека охраняли этот выход, и еще по одному стояло у боковых дверей, которые были заперты.

– Что там происходит? – крикнул Комен. – Никто не выйдет отсюда, пока опрос не будет окончен!

Эти слова не только не успокоили пытавшихся покинуть помещение, но и подстегнули их пыл. Они бросились на прорыв. Хотя амулеты Террота и придавали их владельцам дополнительные силы, но обычно против ишибов, обладающих таким же амулетом, шансов у них не было. На этот раз отчаяние заставило беглецов совершить почти невозможное. Один из них попал в объятия охранника двери, зато другой сумел не только отшвырнуть ишиба, но и распахнуть створку.

Мог ли он бежать? Амулет Террота в достаточной степени стабилизирует ти , чтобы не бояться кратковременных атак обычных ишибов. Конечно, Михаил был способен «отключить» амулет беглеца – тот находился в пределах воздействия его щупа, – но королю не хотелось делать этого столь явно. Иначе его способность стала бы достоянием общественности. Он хотел приберечь свое умение на крайний случай.

Теоретически у офицера имелся крохотный шанс. Ему нужно было просто развить большую скорость, пробежать мимо охраны, пока она не успела опомниться, не встретить на своем пути патруля, както оторваться от погони, покинуть Парм – и все, он свободен как птица. Но практически шанса не было вообще. Дело в том, что его величество предусмотрительно оставил за дверями двух своих ишибов, с которыми посещал Парета. Вот они совместными усилиями и остановили беглеца.

Под руководством Антека с пытавшихся бежать сняли доспех Террота. Это были лейтенант Збентер и капитан Портек. Если лейтенант занимал должность командира роты в полевых войсках Ферена, то капитан был командиром батальона, входящего в состав гвардейского полка. Функцией этого полка была защита дворца и столицы.

Под охраной офицеры были выведены из тронного зала.

– Господа! Это прискорбное происшествие не помешает нашим планам. – Комену определенно нравилось ораторствовать. – Прошу всех занять прежние места! Сейчас мы приступим к ответам на вопрос.

Присутствующие, будучи под впечатлением происшедшего, быстро восстановили нарушенные было шеренги. Как главный полицейский и обещал, это не заняло много времени. Буквально через десять минут результат был уже ясен. Неправды не сказал никто. Шестеро ответили «да» и, как положено, сделали шаг вперед.

Комен не стал затягивать с допросами. Он даже предлагал его величеству присутствовать, но король уклонился. Вопервых, Михаил полностью доверял Комену, а вовторых, у него была масса других дел. Например, он только что сообразил, что генералу Ферену угрожает нешуточная опасность.

Раньше дар видения правды использовался от случая к случаю. Теперь же настало время серьезных решений: применение дара впервые было поставлено на систематическую основу. Более того, Ронел являлся единственным, от кого понастоящему зависели публичные опросы офицеров. Ведь только он мог определить, где правда и где ложь, по одному лишь слову!

Король точно знал, что у страны и у него лично существуют могущественные враги. Офицеры Ранига для них были отличной целью. Подкуп, шантаж, угрозы – все что угодно могло быть пущено в ход. Теперь же выяснилось, что это невозможно! Подобный опрос легко гарантирует верность своему королю. Какой же у врагов выход? Очень простой – убить генерала Ферена.

Михаил учился на своих ошибках. Он не хотел быть поставленным перед фактом очередного покушения. Теперь старался думать о том, что может предпринять противник в будущем. Потеря верного и полезного Ронела нанесла бы сокрушительный удар по королевским планам.

Сразу после офицерского собрания его величество отправился в подвал к своей чудесной «машине».

Уже поздним вечером король, Комен и Ферен собрались вновь.

– Ну что, какие у нас новости? – поинтересовался Михаил. – Плохие, как обычно, или необычно плохие?

– Лейтенант Збентер и капитан Портек куплены известным им лицом с целью поддержать переворот после смерти твоего величества. Остальные шестеро почти не виновны, – доложил главный полицейский.

– А нам это «лицо» тоже известно?

– Да. Это – некий Неррант Круен, торговец. Он продает воск для свечей, а также светящиеся амулеты. Прибыл в Парм месяц назад с крупной партией товара. Дворецкий Пеннер купил у него несколько светильников. Йонер осматривал их в моем присутствии – ничего подозрительного не обнаружил.

– Месяц назад, значит… И откуда он прибыл?

– Из Томола.

– Вот как, – протянул Михаил. – Ну что же, я ожидал чегото подобного.

– Но он мог туда просто заглянуть по пути. Это может быть совпадением, – вставил Ферен.

– Нет, уру, нет, это не совпадение. Если подумать, то за покушением стояли либо Кмант, либо Томол, либо и тот и другой.

– А как же Фегрид? – Ронел был озадачен.

– Это не может быть Фегрид, – объяснил король. – У империи в руках Миэльс. Им совсем не нужно плодить дополнительных королей Ранига. Они и так обладают максимальным влиянием на Миэльса. В обмен на возвращение трона он еще долго будет плясать под их дудку.

– Я распорядился немедленно найти и арестовать торговца, – добавил Комен. – Но его дом сейчас подозрительно пуст. Пришлось оставить там несколько человек.

– Это верно. Но если он уже узнал об аресте офицеров, то, думаю, успел сбежать. Что он хоть им пообещал?

– Пять тысяч золотых каждому плюс звания тысячников в армии нового короля. Сразу после твоей смерти они должны были…

– Подожди, Комен. Расскажешь об этом подробно потом. В общих чертах я и так знаю, что они должны были сделать. А вот как там насчет тех шестерых, сказавших «да»? Что ты имел в виду, когда сообщил, что они почти не виновны?

– Четверо получали косвенные предложения, резко отказались от них, но не доложили об этом. Двое случайно подслушали разговоры и тоже не доложили об этом.

– Косвенные предложения? – переспросил Ферен. – Например, какие?

– Ронел, – улыбнулся Комен. – Мы все знаем, что ты никогда в своей жизни не получал косвенных предложений. Я бы очень хотел посмотреть на того храброго безумца, который бы их тебе сделал. Обычно – это намеки. В сослагательном наклонении. «Вот если бы ты…», или «Если бы я…», или еще лучше: «Если бы вдруг у Ранига оказался другой король…»

– Кто им делал эти предложения? – поинтересовался Михаил.

– Да все тот же Неррант Круен, парочка пока что неизвестных лиц и Наргел Мист, секретарь уважаемого посла Кманта.

– Секретаря ты тоже арестуешь?

– Нет, твое величество. Там запутанная ситуация. Оба были пьяны, играли в кости, говорили о всякой ерунде. Прямых предложений со стороны Наргела не было, даже косвенные под вопросом. Не думаю, что посол будет доволен, если мы арестуем его секретаря, не имея существенных доказательств.

– Хорошо, Комен, но торговца ты должен допросить сразу же после ареста.

– Да, твое величество.

– Этих шестерых на первый раз наказывать не станем. Постарайся им объяснить, что в таких случаях нужно немедленно ставить тебя в известность. А капитана и лейтенанта… отдадим под военный суд. Мне не хочется в этом участвовать, поэтому ты действуй по уставу, который мы с тобой обсудили, но еще не закончили дописывать. Постоянных военных судов у нас нет, поэтому сформируй две тройки судей из непосредственного начальника каждого и двух равных ему офицеров. Как решат, так и будет.

Комен поклонился.

– Теперь моя очередь рассказывать… – Король помедлил. – У меня есть новости для вас обоих.

Комен и Ферен насторожились. Тон его величества был очень серьезен.

– С этого дня вы не будете пользоваться амулетами Террота.

Собеседники с удивлением воззрились на своего короля.

– Не беспокойтесь, я их не заберу. То есть заберу, конечно, но дам взамен коечто другое, и это будет выглядеть точьвточь как амулет Террота. Но защита… защита станет гораздо лучше. Не задавайте никаких вопросов и даже старайтесь не думать о замене. Это приказ.

Михаил решил внести изменения в амулет великого ишиба и снабдить им своих друзей. К счастью, эти изменения были невелики. По его задумке, ти Комена и Ферена должно казаться идентичным ти носителей амулета Террота. Но новая защита не шла ни в какое сравнение с ним. У генералов не было аба , поэтому они не могли пользоваться всеми возможностями, которые предоставляет амулет великого ишиба. Зато, по крайней мере, король был бы более спокоен за их безопасность. Так в мире Горр появились четыре амулета великого ишиба вместо двух.

Идеи, высказанные Паретом, оказались очень полезными. Его величество находился в шаге от того, чтобы начать изготовление гранат. Перед ним стоял лишь один вопрос: где их испытывать?

В подвале? Исключено: может рухнуть дворец. Ночью на дворцовой площади? Этак весь Парм разбудишь. За городом в лесу? Михаилу не хотелось каждый раз бегать в лес и обратно, но другого выхода не было.

Пока что король наполнял заготовки энергией из собственного амулета. Хотя тот «питался» от разницы температур, всетаки его энергетический потенциал обладал некоторыми ограничениями. Помимо похолодания пространства вокруг изменяющегося ти короля, у амулета был другой побочный эффект. Если поступало слишком много энергии, то часть ее не «усваивалась» абом , а приводила к его изменениям, которые блокировали способность к управлению ти . С чем это было связано, он не знал: излишки энергии не получалось быстро «сбрасывать». Поэтому массивные и энергоемкие процессы были недоступны ему. Например, он не мог воздействовать огнем на большие площади, хотя теоретически недостатка в энергии для этого не испытывал. Ему очень хотелось избавиться от такого ограничения, но это могло бы потребовать месяцев исследований, а то и лет. Если речь шла об изготовлении обычных гранат, создании единичных молний, небольших стен огня, все было в порядке. Однако Михаил допускал, что рано или поздно возникнет ситуация, когда ему нужно будет либо быстро наполнять действительно огромный резервуар, либо делать чтонибудь другое, более масштабное, чем обычно.

И вот, зарядив в первый раз заготовки гранат, сделанные по рекомендации Парета, король был готов отправиться в лес. Поколебавшись, он решил полететь под покровом невидимости из соображений безопасности…

Осознание того, что у него за пазухой находятся заряженные гранаты, не очень радовало. Он ведь не был профессиональным минером или сапером, хотя и попытался учесть все здравые идеи, которые пришли ему в голову.

Но ощущения были не самыми приятными. Если описать их подробней, они слагались из двух составляющих. Вопервых, из опасения за свою жизнь. Вовторых, из беспокойства по поводу того, не поглупел ли он. Дело в том, что гранаты вполне могли быть заряжены в самом лесу, а не во дворце. Как их безопасно разрядить – он пока что не знал.

Раньше у него никогда не было рассеянности, которую приписывают настоящим ученым. С его точки зрения, она плохо отражается как на научных достижениях, так и на способности выживать.

Шепча торжественную клятву, что по благополучном возвращении во дворец он напишет сам себе руководство по технике безопасности и будет с ним сверяться каждый день, король долетел до пустынного лесного уголка.

Бросать гранаты он не собирался. Аккуратно положив одну из них под дерево, Михаил отошел метров на десять. С его точки зрения, взрыв должен быть маломощным. Если проводить аналогию с электрическим конденсатором, то энергия, которую это устройство может высвободить одномоментно, будет гораздо меньше энергии вследствие химической реакции в той же боевой гранате. Его величество иногда думал о ти именно в терминах электрофизики, которую, как хороший электрофизиолог, болееменее знал. Остановившись в удачном, с его точки зрения, месте, он пригнулся слегка на всякий случай и активировал гранату щупом.

Увы, как уже было сказано, минером он не являлся. Даже более того: прямо переносить законы электричества на процессы ти тоже не следовало. Это стало понятно ему совершенно отчетливо сразу после активации гранаты. Иногда бывает, что на человека находит какоето озарение. Королю повезло: к нему это озарение пришло два раза подряд. В первый раз – когда взрывная волна отбросила его метра на три, а второй раз – когда одно из деревьев начало падать прямо на него. Михаил не стал поздравлять себя с очередным открытием. Он очень резво вскочил на ноги и даже успел отбежать на некоторое расстояние. К счастью, этого не понадобилось: падению дерева помешали другие деревья.

Первое, что он сделал, – отошел еще немного от места взрыва и очень осторожно положил остальные гранаты на землю. И только после этого направился исследовать воронку. Дальше носить с собой заряженные и непроверенные гранаты такой силы ему совершенно не хотелось. Ведь стало понятно, что они опасны для него не гипотетически, а вполне реально. Даже мелькнула мысль обзавестись ассистентом для подобных испытаний. У Леонардо да Винчи ведь был собственный «летчик» для тестирования летательных конструкций. Конечно, Михаила, как современного гуманного ученого, всетаки беспокоил моральный аспект вовлечения в опасное дело постороннего человека, но он уже был не просто ученым: он был монархом. Эта профессия слегка сглаживает трепетное отношение к чужим жизням.

Воронка была довольно большой, а взрыв сломал дерево, рядом с которым располагалась граната. Но не это удивило его величество. Подойдя к месту испытания, он услышал стон. Довольно тихий звук, но перепутать его нельзя ни с чем.

Кто мог стонать? Михаил перед взрывом изучил пространство с помощью щупа и зрения. Конечно, осмотр был довольно поверхностный, он не заглядывал в каждую щель, просто «бросил взгляд», но все равно было бы очень трудно не заметить человека поблизости.

Король пошел на звук. Обнаружить его источник не составляло труда: в нескольких метрах от взрыва под деревом лежал человек. Его ти многое сказало бы опытному ишибу. Но Михаил не был опытен, поэтому ти «сообщило» ему лишь пару вещей: человек являлся ишибом и находился в состоянии оглушения.

Кроме того, «лесной житель» вовсе не был похож на настоящего лесного жителя. Хороший камзол, короткий меч у бедра… возможно, это даже знатный дворянин. Но что знатный дворянин делает в лесной чаще?

Король осмотрел дерево. Несколько нижних веток было поломано, причем с одной стороны. Такое чувство, что их сокрушило чтото тяжелое, падающее вниз. Размышления над этой проблемой натолкнули его величество на второй вопрос: что именно дворянин и ишиб делал не просто в лесу, а в лесу на дереве?

Говорят, если правильно сформулировать вопрос, то на него обязательно найдешь ответ. С точки зрения Михаила, вопрос был сформулирован идеально. Однако ответа не было. Конечно, пребывание незнакомца на дереве объясняло тот факт, что испытатель гранат мог его просто не заметить в листве. Но зачем он туда залез? Ведь до прихода короля незнакомец уже сидел там…

Любознательные люди не любят загадок, которые ставят в тупик. Время, необходимое незнакомцу на то, чтобы прийти в себя, его величество провел с пользой. Он взлетел и тщательным образом осмотрел ствол дерева. Может быть, там есть какоето дупло? А в дупле – клад или еще чтото ценное, что ишиб мог прятать? Ничего подобного не обнаружилось. Ствол был обычным. Это не могло быть даже наблюдательным пунктом! Засада? Но на кого? Здесь нет троп, здесь никто не ходит. Незнакомец просто сидел не очень высоко на дереве в глуши леса. Михаил почувствовал, что сойдет с ума, если немедленно не получит ответа.

К счастью, незнакомец оказал его величеству неоценимую услугу как раз в тот момент, когда король уже начал перебирать самые фантастические версии происходящего. Например, предположил, что ишиб дал какойто религиозный обет не слезать с деревьев, пока не закончится царствование его, Михаила. В таком случае король нанес сокрушительный идеологический удар по очередному стороннику Миэльса, сбросив того вниз взрывом… Подобного рода размышления могли далеко завести, но, как уже было сказано, к счастью, ишиб начал приходить в себя.

Глава 10

Ответный ход

Только несчастные женщины делают несчастными мужчин.

Философ, сбежавший от жены

Империя Фегрид. Многолюдные города с широкими тротуарами, роскошные виллы на побережье, отличные дороги. Эта страна ослепляет своими роскошью, размахом и отношением к рабам. В средневековой империи все должно быть большим: города, дворцы, армия и жестокость.

Посольство во главе с Маэтом прибыло в Иендерт, столицу Фегрида, без задержек. Кроме посла, оно состояло из трех ишибов, одним из которых был Иашт, тысячника в отставке Манка, а также взвода охраны из двенадцати солдат, носящих амулеты Террота.

Им удалось практически сразу снять дом в одном из относительно фешенебельных районов. Это был не дворец, но довольно большой трехэтажный особняк. Маэт хотел найти чтонибудь попроще, но Иашт этому воспротивился, заявив, что уважение к посольству зависит в том числе и от места проживания.

Перед послом стояли три задачи: добиться аудиенции у императора, арестовать прежнего посла, освободив жену Ксарра, и собрать как можно больше информации о Миэльсе. Кроме этого, у Маэта был еще и личный интерес – ему хотелось найти прекрасную Ларету или хотя бы получить сведения о том, где ее искать. Комен ничем ему не мог помочь: он понятия не имел, где находится его сестра.

Маэт и Иашт покинули императорский дворец обнадеженными. Им обещали прием у его величества в кратчайшие сроки – через пятьшесть дней.

– Твой новый друг действительно полезен, – сказал Иашт, когда они шли по мостовой. – Кто бы мог подумать, что тебе повезет познакомиться с племянником императора на второй день пребывания в Иендерте?

– Да, я сам удивляюсь, как это получилось, – улыбнулся Маэт. – Далл Цурент сам подошел ко мне, представился, долго расспрашивал о Раниге, о нашем короле… Он такой вежливый! Такой внимательный! А его невеста какая красавица!

– Какая невеста? – заинтересовался ишиб.

– Уру Аннета Шендел. Ах, какие у нее глаза!

– А ты уверен, что она его невеста? Тебе об этом сказали?

– Нет… Я предположил просто. Разве можно проводить время с такой девушкой – и не желать жениться на ней?

– Маэт, вопервых, она – уру, а он – племянник императора, четвертый наследник трона. Вовторых, мне кажется, что она родом из Ранига. Семья Шенделов мне известна. Все это очень странно…

– Да брось, Иашт, ты слишком подозрителен. Ищешь подвох там, где его нет. Далл Цурент ведь так помог нам с этим приемом. Обещал – и помог!

– Хотелось бы надеяться, что это так…

– Сегодня мы вместе с Манком идем к нему на ужин. Большая любезность с его стороны пригласить меня. А завтра мы отправимся путешествовать по городу. Он обещал показать мне все достойные внимания места! Почему ты молчишь? У тебя такое лицо, словно я тебе сообщаю о смерти близкого родственника.

– Понимаешь, Маэт, наш король поручил мне следить за тем, чтобы ты не наделал глупостей. Поручил учить тебя их не делать. Ситуация с этим даллом мне не нравится. На твоем месте я бы придумал какойнибудь предлог и отказался. По крайней мере, до того как мы встретимся с императором.

– Почему не нравится? Разве у тебя есть основания так утверждать?

– Нет, Маэт, оснований нет. Но внезапное знакомство с такой фигурой… симпатия с его стороны… и опять же эта девушка, уру…

– Ты опять за свое! Подозреваешь всех подряд! Это же такое полезное знакомство. Король Нерман ругал бы меня, если бы я не воспользовался случаем. Ну что они мне могут сделать? Не думаешь ли ты, что четвертый наследник трона империи похитит меня или убьет?

– Нет, не думаю.

– Тогда нет причин отказываться. Как он может навредить нам?

– Не знаю, Маэт, не знаю. Но это меня беспокоит…

Иашт не считал, что назначение временным послом Маэта было идеальным решением. Но, с другой стороны, он понимал короля. Кого ему еще было назначать из среды надежных лиц? В Раниге «кадровый голод». Его величество очень медленно «обрастал» верными людьми. Но тот факт, что заговор не проник в ближайшее окружение короля, подчеркивал правильность такого подхода. Род Ференов знаменит, пользуется безграничным доверием короля, способен выполнять «щекотливые» миссии… а то, что Маэт молод, – ничего, научится. На чемто же он должен учиться? Его величество просто обязан быть очень заинтересован в том, чтобы как можно быстрее передавать дела верному ему подрастающему поколению. «Старички» могли служить в прошлом многим королям, а для молодежи лишь Нерман был центром мира.

В любом случае Иашт не собирался спускать глаз с Маэта во время официальных и полуофициальных приемов. Встречи с новым знакомым, даллом, к таковым не относились. Их можно было подвести под понятие «дружеские». На плечи Иашта легли все организационные заботы нового посольства. Кроме всего прочего, ему нужно было позаботиться о смене Маэта на Манка на посту посла, когда Ференмладший выполнит стоящие перед ним задачи. Уру Манк нуждался в сильном заместителе, который контролировал бы все его действия. У Иашта были коекакие планы по поводу того, где такого заместителя взять. Если бы они провалились, ему самому пришлось бы исполнять эти обязанности.

Пока посол Ранига Ференмладший и тысячник в отставке Манк развлекались с новыми друзьями, Иашт приложил немало усилий, чтобы разузнать как можно больше о Миэльсе. Ему удалось установить, что бывший король все еще обладал реальной силой. Вокруг него были представители трех семейств, за исключением Кареттов, великие ишибы и тысячи солдат. Ставка находилась в небольшом городке Мненган недалеко от столицы Фегрида.

Иашт решил осмотреть все своими глазами. Ему хотелось подобраться к Миэльсу как можно ближе. Конечно, появление незнакомого ишиба могло бы вызвать подозрение, но ведь с ним был амулет Террота, замечательно скрывающий аб по желанию своего владельца. Единственное, что угрожало ему, – это разоблачение со стороны тех, кто мог знать его в лицо. Но, вопервых, таких людей в ставке Миэльса должно быть немного, а вовторых, кто же сможет заподозрить ишиба Иашта в крестьянине с телегой овощей?

Мненган был городом. А каждый город имеет рынок. Это – закон, распространяемый на многие миры. Иашт ничего не знал о множественности миров, зато много знал о крестьянском труде. Большего ему и не требовалось.

Он без помех прошел через городские ворота. Его расчет оказался верным. Кому интересен крестьянин с овощами? Совершенно никому, если он идет к рынку. Иашт же двигался к единственному дворцу в городке.

– Стой! Куда прешь со своей телегой?! – Окрик остановил его уже у дворцовой ограды.

– Господин, я заблудился, ищу рынок.

Хохот был ответом.

– Я слышал, что крестьяне полоумные. Но искать рынок около дворца! Вон отсюда! Здесь не место для черни.

То, что его прогоняли, уже ничего не решало. Иашт убедился, что подступы к Миэльсу охранялись более чем надежно. Пожалуй, существовал лишь один способ проникнуть за ограду: ночью и под покровом невидимости. Над этим вариантом стоило подумать.

Уже разворачивая телегу, которая порядком успела надоесть ему, он оказался свидетелем любопытного зрелища: из ворот выезжал паланкин. В Раниге паланкины не пользовались успехом, но в Фегриде их можно было встретить повсюду. Четверо рослых рабов тащили на себе носилки, на которых возлежал не кто иной, как королевский советник тагга Раун. Но не это удивило Иашта. С его точки зрения, Толер Раун мог бы ехать прямо на спине какогонибудь раба, это ничуть не смутило бы тагга. Иашта удивило счастливое выражение лица королевского советника.

Есть люди, которых радует не только, скажем, собственная семья, но и какойнибудь цветочек, случайно встреченный на дороге. Их может обрадовать хорошая погода, удача друга, случайно услышанные стихи… По мнению Иашта, Раун не относился к этой категории людей. Конечно же счастливая улыбка появлялась на его лице. Но это была стратегическая улыбка, которая возникала лишь по причине наличия свидетелей, которым было выгодно эту улыбку показать. Теперь же свидетелей не было. Разве могут быть ими охранники, рабы и какойто крестьянин?

Жизнь научила ишиба Иашта быть недоверчивым. Конечно, он не мог полностью исключать того, что у Рауна появилась новая любовница и он был теперь во власти романтических переживаний. Но это слегка не вязалось с образом королевского советника, о котором знал Иашт. Ишиб вообще рассуждал просто: что может сделать счастливым отъявленного мерзавца, к тому же находящегося в изгнании? Понятно, что какаято успешно проведенная или проводимая интрига.

Иашту не хотелось проводить параллелей между улыбкой Рауна и пребыванием нового ранигского посольства в Фегриде. Но по причине своей крайней подозрительности он не мог их не провести.

Счастливое выражение на лице любимой девушки автоматически трактуется влюбленным в нее в свою пользу. Счастливое выражение на лице врага должно настораживать.

Надо отдать должное Маэту, в промежутках между развлечениями он тоже не бездельничал. Несмотря на выпитое во время званого ужина спиртное, Ференмладший героически проснулся рано утром и в сопровождении охраны из двух ишибов и шести солдат направился к дому бывшего посла Ранига. У Маэта было подозрение, что посол Раллин мог переехать в ставку Миэльса. К счастью, оно не оправдалось.

Отряд быстро достиг двухэтажного особняка, который выглядел чуть хуже, чем дом посольства короля Нермана. Маэт постучал в ворота настолько сильно, что они задрожали. Ответ не заставил себя ждать.

– Что привело тебя ко мне, Ферен? – Хозяин дома приказал открыть ворота непрошеным гостям, а сам встретил их на пороге.

Уру Раллин, высокий и худой человек, имел аб и, конечно, знал почти всех пармских дворян в лицо. Маэт относился к той категории людей, которые могли видеть ти без возможности контроля, поэтому сразу же определил, что аб бывшего посла невелик. Раллин был уже немолод, а пост в Фегриде занимал на протяжении добрых двух десятков лет.

– Этот дом принадлежит тебе или Ранигу? – без предисловий поинтересовался Маэт.

– Это мой дом. – Интонации в голосе Раллина были далеко не дружелюбными.

– Мне нужно коечто здесь, то есть… нужен коекто. Предлагаю отдать их добровольно – и мы уйдем с миром.

– Очень невежливый тон. И наглая просьба, – тут же откликнулся посол. – Угрозы… Да кто ты такой, чтобы мне угрожать?

Маэт промолчал, глядя на собеседника исподлобья. Он не боялся ишибов. Даже не потому, что на нем был амулет Террота. Просто фамильная честь запрещала бояться чего бы то ни было.

– Кто тебе нужен? – перешел к делу Раллин.

– Твои рабы.

– Рабы? Ты собираешься их купить?

– Не иронизируй, уру. Я пришел за ними, и я уйду вместе с ними. Предлагаю отдать их мне добровольно. Тогда я не стану подвергать тебя аресту.

– Ты хочешь меня арестовать? – не на шутку удивился Раллин. – По какому обвинению?

– Ознакомься. – Маэт протянул собеседнику указ короля Нермана. В нем, без всяких объяснений причин, бывшему послу предписывалось немедленно явиться в Парм под вооруженной охраной.

В глубокой задумчивости Раллин прочел текст свитка.

– Мой король – Миэльс. Я подчиняюсь лишь ему. – Голос его был бесстрастен.

– Ты можешь подчиняться кому угодно, если немедленно отпустишь всех рабов. – Маэт отдавал себе отчет, что в словесной схватке проиграет опытному дипломату, поэтому старался как можно быстрее покончить со всем этим делом.

– Помилуй, Ферен, – улыбнулся Раллин. – Почему я должен их отпускать? Они – моя собственность.

– В Раниге нет рабства. Они свободны.

– Опять ты не прав. В моем Раниге рабство есть. Также оно есть и в Фегриде, в котором, если ты обратил внимание, мы находимся.

– Я должен понимать это как сопротивление аресту и законному королю? – Гнев отразился на лице Маэта. Молодость, помноженная на родовую гордость Ференов, не позволяла выслушивать насмешки.

– Понимай как хочешь. – Раллин демонстративно порвал королевский свиток.

Опытный дипломат совершил, пожалуй, самую большую ошибку в своей жизни. Ференам можно дерзить, можно насмехаться над ними – они не ответят сразу, если это противоречит их долгу. Но насмехаться над этим самым долгом нельзя. Даже Ронел не стал бы откладывать наказание. У Раллина был шанс. Шанс «заболтать» неопытного Маэта, шанс попытаться переубедить или отложить решение на потом, шанс отдать ему то, что тот просит, наконец. Бывший посол не сделал этого.

– Убейте его, – произнес Маэт.

Не успело удивление отразиться на лице Раллина, как один из ишибов нового посольства подскочил к нему. Старый уру был наслышан об амулетах короля Нермана, но никогда не видел их в действии. Он даже предполагал, что они не так эффективны, как о них говорят. Увы, ошибки свойственны всем.

Двор Раллина взорвался звуками сражения. Его люди превосходили по численности отряд Маэта и пытались сопротивляться. Но что они могли сделать? Амулеты Террота давали огромную фору даже простым солдатам. Через несколько минут все было кончено. Ференмладший не собирался никого брать в плен. Охрана Раллина была полностью уничтожена. В доме осталась в живых лишь прислуга, состоящая из рабов.

– Ты слышала, что сотворил наш новый знакомый Маэт Ферен? – обратился далл Цурент к своей возлюбленной Аннете Шендел. – Он среди бела дня ворвался в дом бывшего посла Ранига, перебил там всех, включая хозяина, а его имущество забрал себе!

– Его арестовали? – Девушка выглядела встревоженной.

– Как можно арестовать того, чьи верительные грамоты приняли чиновники моего дяди? – удивился далл. – К тому же, как я слышал, Маэт утверждал, что лишь выполнял приказ своего короля. Тот распорядился доставить Раллина в Парм, а старый упрямец оказал сопротивление. Нетнет, с этим делом будут разбираться лично император и его советники.

Аннета облегченно вздохнула:

– Знаешь, любимый, этот Маэт мне нравится уже гораздо меньше, чем раньше.

– В чем дело, Аннета? Ты же сама так настаивала, чтобы я познакомился с ним? Мы буквально караулили его во дворце!

– Милый, мне показалось, что он себя вел вчера на ужине не совсем достойно.

– Что ты имеешь в виду?

– Думаю, что он приставал ко мне.

– Наглец! Я немедленно отменю сегодняшнюю встречу в «Императорском олене».

– Подожди, любимый, не торопись. Может быть, мне просто показалось.

– Как показалось?

– Намеки были такими неясными… Возможно, этот мальчик хотел сказать ими чтото совсем другое. Он ведь еще так молод!

– Я думал, что женщины разбираются в подобных вещах, – с сомнением заметил далл.

– Женщины хорошо разбираются лишь в зрелых мужчинах, любимый. Наверное, я не права по поводу этого мальчика. Даже скорее всего… Но все же – что ты сделаешь, если мои подозрения обоснованны?

– Я старше Маэта всего на пару лет – получается, ты и во мне плохо разбираешься, – улыбнулся далл. – И что я могу сделать, если ты права? Обращусь к дяде – тот вышвырнет наглеца из страны. Если сочтет нужным.

– Разве ты не вызовешь его на дуэль?

– Аннета, я же далл, а он – наследный уру! Какая может быть дуэль?

– Милый, я ведь тоже уру, а ты проводишь время со мной, – заметила девушка. Ее вид стал печален. – Получается, ты не считаешь меня достойной себя.

– Не делай таких выводов! Ты прекрасна, я люблю тебя. Но зачем эта дуэль? К тому же он носит какойто странный амулет. Дуэль будет не только неравной, но и бесчестной.

– Думаю, что, как благородный человек и дворянин, Маэт снимет амулет, – сказала девушка. – Тогда ты стал бы сражаться с ним изза меня? Ведь если он делает неприличные намеки твоей возлюбленной – это же прямое оскорбление тебя самого!

Далл рассмеялся:

– Если он снимет амулет, у него не будет никаких шансов. Я ведь один из лучших фехтовальщиков империи. Меня учили имис. Даже если брошу вызов, было бы сущим самоубийством принимать его. К тому же он может отказаться драться с даллом без ущерба для своей репутации!

Цурент, в отличие от многих жителей королевства Раниг, плохо знал Ференов: они никогда не отступали.

– Пусть отказывается, пусть! – воскликнула девушка. – Но тогда все увидят, что моя честь надежно защищена тобой. Тебе ведь ничто не угрожает. Если мои подозрения верны, ты вызовешь его?

– Аннета, ну хорошо, вызову. Хотя мне кажется, что из этого все равно ничего не выйдет. К тому же ты наверняка не права. Маэт мне лично понравился.

«Императорский олень» представлял собой дорогой ресторан. Ференмладший впервые столкнулся с этим понятием. В Раниге ресторанов, как таковых, не существовало. Были трактиры, которыми путешественники пользовались чаще, чем местные жители. В Фегриде же произошла эволюция подобных заведений. Возможно, виной тому была слишком большая численность населения. Те трактиры, которые стали пользоваться успехом у местных, сразу же изменили свой статус.

Несмотря на странный разговор с Аннетой, далл встретил Маэта довольно тепло. Компания была тесной: вместе с Ференоммладшим пришел Манк, а Цурент привел с собой Аннету и еще двух девушек. Маэту трудно было понять, являются ли эти девушки подружками Аннеты или просто знакомыми далла. За соседними столиками сидели две группы дворян, а в отдаленном конце зала – трое никому не знакомых ишибов в халатах.

Сначала все шло хорошо. Даже Манк, вопреки опасениям, пил умеренно. Его больше интересовали девушки, которым он рассказывал о своем славном прошлом и победах на поле брани. И вот как раз в тот момент, когда Манк живописал, как под его командованием войска принца Нермана брали штурмом Сцепру, Аннета незаметно поманила Маэта к себе пальчиком.

Молодой Ферен наклонился к ней, чтобы узнать, в чем дело.

«Тебе нравится Фегрид?» – быстро шепнула уру.

«Очень нравится, – таким же шепотом ответил Маэт. – Здесь много прекрасных мест, где можно хорошо провести время».

Ответом была пощечина.

– Мерзавец! – воскликнула Аннета, ее голос разносился на весь зал. – Как можно делать благородным женщинам такие предложения!

Все присутствующие в зале разом посмотрели на девушку. Молодой Ферен был потрясен. Его рука потянулась к щеке.

– Что он тебе сказал? – спросил далл, интонации которого не предвещали ничего хорошего.

– Он предложил мне провести с ним ночь за сто золотых, – чуть не плача объяснила Аннета. – Такого я еще не слышала! Я так унижена!

– Ты негодяй! – Цурент был преисполнен возмущения. – Как можно быть таким неблагодарным! Я хорошо отнесся к тебе, составил протекцию дяде, а ты что сделал в ответ?!

– Да я ничего не говорил! – Изумлению Маэта не было предела.

– Лжец! – загрохотал далл. – Ты оскорбил уру на виду у всех!

Хотя Ферен и был растерян, он не мог вынести таких слов:

– Знаешь, даже то, что ты далл, не дает тебе права говорить так со мной!

– Да ты просто щенок! Неблагодарный щенок! Я бы скрестил с тобой мечи, если бы ты не был так молод и так незнатен!

– Я знатен достаточно! – Маэт пылал негодованием. – У меня двенадцать поколений предков! И ношу чин полковника! Это больше, чем тысячник, но чуть меньше генерала! Могу принять твой вызов, когда ты не побоишься его бросить!

– Немедленно! – Далл был вне себя. Тот факт, что его собеседник, совсем мальчишка, обладал воинским званием выше, чем у него самого, еще больше усугубил ситуацию. – Ты ответишь за все немедленно!

– Как угодно, – ответил Маэт, постепенно остывая. Главный принцип, который его отец и Торк вбивали в него, был «Не дерись в гневе». – Где будем драться и когда?

– У него амулет. Пусть снимет амулет, – произнесла Аннета. – Иначе схватка будет бесчестной.

– Снимай амулет – и начнем немедленно, – подытожил далл.

Маэт принялся расстегивать доспех, Манк помогал ему. Бедный тысячник в отставке не мог понять, что происходит. Ведь вечер обещал быть таким приятным!

Остальные посетители с живейшим интересом наблюдали за разыгрываемой сценой.

– Пожалуйста, будьте свидетелями честности поединка! – призвала их Аннета. – А то от этого негодяя всего можно ожидать!

Дворяне и ишибы, привстав, поклонились.

Через несколько минут вся компания вышла на задний двор заведения. Маэт начал делать быструю разминку. Когда надеваешь или снимаешь амулет Террота, организму требуется время, чтобы привыкнуть к новому состоянию: движения и скорость будут ведь уже не те.

– Господа! Одумайтесь! – Манк предпринял попытку к примирению. – Отложите поединок на завтрапослезавтра. Потом на свежую голову мы все обсудим!

Далл заколебался. Аннета бросила на него недовольный взгляд.

– Нет, это невозможно, – ответил он. – Такие оскорбления смываются кровью сразу же.

Маэт ничего не сказал – лишь обнажил меч, салютуя противнику. Далл сделал два шага вперед, и клинки скрестились.

Цурент действительно был отменным фехтовальщиком. Но даже он не мог бы одолеть Маэта, прошедшего школу Торка и ушедшего в глухую защиту в первую минуту схватки. Во вторую – возможно. Но ее не последовало.

В то время как далл проводил одну из своих излюбленных серий, движения Маэта внезапно ускорились. Это было заметно абсолютно всем наблюдателям. Вот перед ними хороший, но ничем не выдающийся фехтовальщик, а через несколько секунд – вихрь, который прервал атаку далла и ударил того мечом из положения, из которого нормальный человек просто не мог нанести сильного удара, в отличие, скажем, от ишиба.

Клинок Маэта вошел точно в горло противника, разрывая его. Далл умер еще до того, как коснулся земли.

– Нет! – закричала Аннета, ее руки тряслись. – Ты убил его! Так не должно быть!

Маэт вновь выглядел растерянным. Он ничего не мог понять. Ведь амулет Террота был снят! Он просто не в состоянии был бы сделать то, что сделал! К тому же у него возникло чувство, что его движения ктото мягко «вел». Маэт с ужасом взглянул на трех ишибов, пришедших с ними из зала ресторана. Но еще до того как открылся его рот, чтобы высказать обвинения, один из ишибов криво усмехнулся:

– Сдается мне, благородный господин, ты жульничал. Боюсь, поединок не был честным.

Маэт бросил взгляд на всех собравшихся. На их лицах, даже на лице Манка, было написано одно и то же выражение. Выражение согласия с ишибом.

Как ни торопился Иашт, он не успел. Ворвавшись на задний двор ресторана, он застал картину всеобщего молчаливого осуждения. Лишь Аннета рыдала над трупом далла. Иашту не требовалось много времени, чтобы понять, что произошло.

– Господин посол Ранига, – произнес он. – Нам пора уходить. Надевай доспех Террота. Уру Манк, тебе тоже пора.

Их никто не задерживал. Слово «посол» оказало магическое действие на присутствующих. Оставив за спиной труп четвертого наследника империи Фегрид, троица отбыла.

– Я не пользовался амулетом. И второго амулета у меня не было, – пытался объяснить Маэт на ходу. – Это трое ишибов все устроили. Они зачемто помогли мне. Получилось так, словно я жульничал в поединке! Хотя фактически это они его убили.

– Догадываюсь, – буркнул Иашт. – Нам нужно немедленно покинуть столицу. Ты успел встретиться с Раллином?

– Он мертв, – ответил Ференмладший. – И его охрана тоже. Я забрал всех рабов.

– Мертв? – удивился Иашт, не снижая скорости. – Ну что же, это еще больше ухудшает дело. Где рабы сейчас?

– Сразу же отправил их в Раниг под охраной трех солдат.

– Это хорошо. Правильно. Тогда нам нужно воспользоваться другой дорогой.

– Что же теперь будет, Иашт? – Маэт был взволнован. – Я ведь подвел короля!

– Подвел, да, – согласился тот. – Мы оба подвели. А что будет – известно. Фегрид потребует у Ранига твоей головы под угрозой войны. Это все ясно как день.

Через несколько часов после описываемых событий в городке Мненган уру Аннета Шендел встречалась с королевским советником Рауном. Она была в ярости, а настроение советника, наоборот, оставалось радостным.

– Благородная уру, – говорил он ей с насмешкой в голосе. – Я не понимаю твоего возмущения. Ты вообще не имеешь права его проявлять. Да, далл мертв, но ведь тебе никто не говорил, что он останется жить. Разговор был лишь о дуэли. Я сказал о том, чтобы ты спровоцировала дуэль далла с Маэтом Ференом в известном мне месте в известное время. Ты сделала это. Молодец. Но больше я ничего не обещал.

– Но я ведь нуждалась в нем! Как ты мог так поступить со мной?!

– Послушай, уру, ты не должна здесь кричать. Только благодаря мне твоя маленькая тайна не получила до сих пор огласки. Никому не известно, как вышло, что старый уру Шендел женился на солдатской шлюхе. Я не знаю, как ты его обманула, что ему говорила, кем прикидывалась, да и знать не хочу. Ты выполнила то, о чем я просил, – и тайна останется тайной. Зачем беспокоиться об этом далле, уже покойном? Беспокойся о своей чести. Кстати, сейчас ей ничто не угрожает, потому что ты сделала все как надо. Продолжай в том же духе.

Глава 11

О пользе змей

Лишь сам шпион знает, на кого он работает. Но даже ему не известно, кому на самом деле он приносит пользу.

Король Нерман о послах

Человек приходит в себя поразному. В большинстве случаев это зависит либо от того, как он себя чувствует, либо от того, кто находится рядом в тот момент. Когда ишиб, упавший с дерева, пришел в себя, то первое, что он увидел, было лицо короля Ранига. Конечно, можно легко представить себе более приятные «пробуждения», но менее приятные вообразить трудно.

– Ну что, приходишь в себя? – жизнерадостно спросил Михаил. Факт пребывания гранат на большом расстоянии от него, а также ожидание разгадки того, что же ишиб делал на дереве, значительно улучшили его настроение. Незнакомца он не опасался: у того был не тот уровень, чтобы доставить существенные неприятности.

Вообще же с недавнего времени, когда король встречал незнакомого ишиба, он первым делом определял, не имис ли тот, пользуясь советами элегантного вора Рангела Мерта. Остальных же его величество не принимал в расчет, хотя к великим ишибам относился с долей настороженности. Лежащий человек на имиса был вовсе не похож. Можно даже сказать, что он вовсе мало на кого похож, если принимать во внимание внешность. Его черные волосы, казалось, подчеркивали тонкость черт лица. Михаил даже подумал, что, будь нос или губы еще чуть тоньше, это приобрело бы характер гротескности, – лицо ишиба стало бы напоминать кукольное.

Пострадавший от взрыва ответил не сразу. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы привести в порядок свою ти . К изумлению короля, аб его тоже слегка изменился. Неизвестный ишиб использовал маскировку части качеств аба .

– Приветствую твое величество, – попытался поклониться незнакомец, забыв, что лежит на земле. – Мне уже лучше, спасибо.

Конечно, узнавание всегда приятно, если речь идет об обыкновенном человеке. В первое время после захвата Парма Михаила мало кто узнавал, чем он нередко пользовался. Потом же количество знающих его людей возрастало. Не помогало даже сокрытие аба . Подобная ситуация не особенно радовала, но была неизбежной.

– Вижу, ты меня узнал. Поэтому я представляться не буду, а вот тебе не помешало бы.

– Прости, твое величество. – Ишиб начал подниматься, держась руками за дерево. – Меня зовут Хенст Екран.

Михаил сделал паузу, но продолжения не последовало. Молчание собеседника не входило в его планы. Даже если тот был неразговорчивым, это уже ничего не меняло.

– Где ты живешь, Хенст?

– В Парме.

– Чем занимаешься?

– Садоводством. Работаю в основном с ти цветов. Слежу за садами многих знатных дворян Парма.

– Садовод… интересно. – Король колебался между двумя направлениями беседы. Ему хотелось разузнать, как Хенст относится к Парету, а также – почему тот всетаки оказался на дереве. Последнее желание победило.

– А здесь что ты делаешь?

– Где? – Ишиб не понял вопроса или сделал вид, что не понял.

Незнакомцу не стоило переспрашивать. Михаил мгновенно насторожился. Он провел в своей жизни огромное количество бесед – важных и не очень. Но, в отличие от многих других людей, использовал свой опыт общения. У него даже было несколько правил. Одно из них гласило: если при ответе на простой вопрос человек раскуривает сигарету, делает паузу по какойто иной причине или переспрашивает, это лишь значит, что он пытается выиграть время для осмысления ситуации и поиска удобной лжи. Но встречный вопрос ишиба не вызвал негодования: сейчас король находился в хорошем настроении. У него было даже подозрение, что собеседник его улучшит.

– В лесу, Хенст, в лесу.

– Ну как же… Наблюдаю за растениями. Здесь ведь много деревьев.

– Деревьев много, а цветов – нет. – Любопытство Михаила возрастало – ему было очень интересно узнать теперь и то, что же скрывает собеседник.

– Встречаются изредка, твое величество… Но даже деревья могут оказать помощь в моей работе.

– Какую же помощь, Хенст? – Король не смог скрыть иронии в своем голосе. Теперь уже его вера в сказанное была ничтожно мала.

– Это детали моей работы, твоему величеству они могут быть малоинтересны.

Король улыбнулся:

– Есть множество деревьев гораздо ближе к Парму. В самом Парме они тоже растут. Зачем ты забрался в эту чащу? Или скажешь, что здесь ти деревьев совсем другая?

– Тут деревьев больше, их ти сливаются, создается уникальная комбинация, которую можно изучать…

Этот ответ очень напомнил Михаилу попытки нерадивого, но сообразительного студента, сдающего экзамен в его прежнем мире, «выкрутиться», чтобы не получить двойки, используя многозначительные, но не имеющие никакого отношения к предмету и здравому смыслу фразы. Король больше не мог бороться со смехом. Ишиб с ужасом взирал на смеющегося над его словами короля.

– А на дерево ты залез затем, что там воздух чище. – Говорить сквозь хохот было трудно. – Или нет: ближе к солнцу. Дерево тут высокое, так что солнце на него влияет гораздо больше.

– Твое величество мне не верит, – обиделся ишиб. Вот в искренности этой эмоции Михаил не усомнился. Было лишь не ясно, обиделся собеседник потому, что ему не поверили, или потому, что высказали это столь прямолинейно.

– Нехорошо врать королям, некрасиво. А если бы я поверил? Мне пришлось бы спрашивать у Парета, почему тот не залезает на свои папоротники и не гуляет каждое утро по чаще леса. Как бы я при этом выглядел?

При упоминании имени великого ишиба взгляд Хенста приобрел настороженное выражение.

– Тебя, наверное, и зовут както иначе, – продолжал Михаил. – Если соврал в одном, то соврешь и в другом.

– Я не вру.

– Врешь, еще как врешь. Тут и к Ферену ходить не надо… Кстати, о Ферене. Собирайся. У меня нет времени на выслушивание разных баек. Идти можешь?

– Могу…

– Отлично. Там вот невдалеке я положил несколько гра… специальных штук. Сейчас взорвем их – и пойдем.

– Одна из них сбросила меня с дерева? – Лицо ишиба выглядело испуганным.

– Дада, тебе не повезло. Но ничего, на этот раз мы отойдем подальше. – Король искренне хотел успокоить собеседника.

Хенст замер. Было видно, что движения даются ему с трудом. Увы, Михаил неверно оценил источник страха: ишиб не боялся взрывов – он боялся другого:

– Твое величество, ты убьешь меня?

Король с интересом взглянул на него:

– Почему ты так решил?

– Я ведь видел эти специальные штуки… И понимаю, что король не может просто так в одиночестве их носить в лес. Это наверняка тайна, к которой я оказался причастным.

– Это – тайна, да. Пока что тайна. – Теперь уже голос Михаила был серьезен. Ему понравилась сообразительность ишиба. Она заслуживала награды – продолжения общения. – И для меня действительно нет никакой выгоды в том, чтобы тебя оставить в живых. Кто ты? Что тут делаешь? На эти вопросы я все равно получу ответ вскоре. Ты попал в большую переделку. И что с тобой будет потом…

Король сделал паузу, подумал и добавил:

– Впрочем, ты можешь сейчас покончить с собой. Я не стану тебе препятствовать. Действуй.

Таких предложений ишибу еще никто не делал. Подобный вывод можно было легко прочесть на его лице, если увидеть, каким оно стало ошарашенным. Самоубийство явно не привлекало ишиба. Также надо сказать, что и идея напасть на короля не пришла ему в голову. Перед ним находился окутанный мрачной славой коронованный великий ишиб, аб которого просто деморализовывал.

Ишиб впал в панику. Насмешливый тон короля не обманывал его. Тот одним своим присутствием излучал угрозу. Хенсту стало казаться, что все эти ужасные вещи происходят не с ним.

– А если… я расскажу тебе все? – неуверенно спросил он. – Это чтото изменит?

– Рассказывай – там посмотрим. – Сейчас король относился к собеседнику даже с сочувствием. Тому просто не повезло. Что бы он ни делал в лесу, это вряд ли имело отношение к королевской политике. Ишиб совершенно случайно оказался причастным к тайне гранат. К тому же, очевидно, он слышал о способностях Ферена и допускал, что из него все равно извлекут правду, если он не покончит с собой немедленно. Ишиб был человеком и, как каждый человек, хотел жить. Он принял совершенно верное решение – рассказать все добровольно, без присутствия Ферена и, возможно, палачей.

– Я – подданный короля Меррета Теренэля.

Глаза Михаила удивленно расширились. Информация была более чем странной.

– Ты – эльф?

– Да.

– Очень интересно. И что ты делаешь здесь?

– Здесь мой араин. Твое величество, он не очень большой, приходится тесниться, мы ведь не можем уходить далеко от Парма…

– Стоп, стоп, стоп! – прервал его король. – Вопервых, что это еще за араин?

– Твое величество не знает? Это… место среди деревьев. Мое собственное! Оно должно быть у каждого эльфа. Иначе мы… не чувствуем себя счастливыми: нам не хочется жить…

Михаил нахмурился. Он не вполне понимал сказанное, потому что не допускал, что эльфы настолько отличаются от людей, что нуждаются в какомто особенном месте. Внешне отличия не были заметны. Он решил отложить этот вопрос на потом и перейти к главному. Сейчас была важна скорость допроса, чтобы собеседник не успел прийти в себя и не начал противодействовать попыткам понять происходящее.

– Вовторых, ты сказал «мы». Вас тут что, много?

– Двадцать четыре.

– Сколько?!

– В Парме двадцать четыре эльфа, твое величество.

– Как могло получиться, что о вас никто не знает?

– Но мы же скрываем свой аб . Не полностью, конечно, но те черты, которые помогут опознать в нас эльфов. Мы достаточно натренировались за долгое время.

– Подожди немного… – Мысли Михаила разбегались. То, что он узнал, не вписывалось ни в какие рамки. Однако состояние легкой растерянности продолжалось не дольше нескольких секунд. Король соображал быстро:

– Вы ведь живете не только в Парме, но и в других городах?

– Да, твое величество.

– И в других городах других стран?

– Да, твое величество.

– И что же вы делаете? В чем смысл вашего пребывания в человеческих городах?

Эльф замялся. Скорость допроса была утрачена, но это уже ничего не решало.

– Можешь не отвечать, я и так уже знаю, – произнес Михаил.

Ответом был лишь изумленный и недоверчивый взгляд собеседника. Но перед королем уже предстала цельная картина.

– Вы ждете, – сказал он.

Казалось, эти два простых слова тяжким грузом опустились на плечи эльфа. Он сгорбился. Королю было ясно, о чем думает его собеседник. Невыносимое чувство стыда отразилось на лице ишиба. Михаил читал его эмоции как открытую книгу.

Сначала взрыв, оглушение, потом разговор с королем, этот ужасный аб вблизи, имя Парета, тайна жуткого оружия, намек на встречу с Ференом и палачом, совет совершить самоубийство… Эльф не мог понять, как это случилось. Неужели он ради спасения собственной жизни совершил предательство своего народа?

Михаилу совсем не хотелось, чтобы мысли собеседника приобретали такое направление. Перед его внутренним взором уже мелькали планы использования только что полученной информации. Это были великие планы. Было бы обидно, если бы им чтото помешало. Он заговорил, используя самую сердечную и доверительную из всех доступных ему интонаций:

– Не переживай. У меня нет намерений както повредить твоему народу. Мне нужны ишибы, и если все, что ты сказал, правда, то в обмен на небольшие услуги я вам дам практически все, что пожелаете, включая этот самый араин. Это будет взаимовыгодное сотрудничество. Кстати, расскажи мне об этом «месте среди деревьев» подробнее.

Через полчаса король был полностью ознакомлен с жизнью эльфов. Каждый из них нуждался в араине, собственной лесной территории. Чем больше она была, тем лучше для эльфа. Интересно, что это касалось лишь мужчин. Женщины в араине непосредственно не нуждались, но нуждались в тех, кто им обладал. Если мужчина по какойто причине лишался своей территории, у него начинались проблемы в основном эмоционального характера. Он мог с этим жить, но вряд ли был счастлив.

После того как эльфы проиграли последнюю войну и их владения резко уменьшились, разразился кризис. Он проявлялся в общей эмоциональной неустойчивости и снижении рождаемости. Король Меррет не мог допустить беспорядков, поэтому приказал значительной части взрослых мужчин «рассеяться» по городам людей. Их цель была проста: организовать свой тайный араин в местных лесах, а также выжидать подходящего момента, чтобы вернуть хоть часть былого величия. Люди часто воевали друг с другом, поэтому Меррет не терял надежды на то, что в случае особенно кровопролитной войны ему бы удался успешный удар в спину одной из сторон. Как позднее выяснил король Ранига, тайный араин не был настоящим араином. Он помогал эльфам держать себя в руках, но только слегка. И Хенст – не исключение. Его эмоции были неустойчивы, что очень помогло Михаилу получить интересные сведения.

Король остался полностью доволен услышанным. Конечно, информация еще нуждалась в дополнительной проверке, но все звучало вполне логично. Возможно, знай он об араине ранее, он смог бы спрогнозировать нечто подобное. Осталось выяснить лишь тот вопрос, с которого все началось:

– Так всетаки зачем ты залез на дерево? – спросил Михаил, когда рассказ был окончен. – Что, ти листвы имеет большое значение для тебя лично? Или это было нужно для твоего араина?

– Понимаешь, твое величество, – ответил эльф, – я ужасно боюсь змей. С самого детства. Не могу на них смотреть даже. И тут, как раз перед твоим появлением, мне показалось, что одна из этих тварей проползает мимо.

Михаил еще в Каморе предвидел, что придет тот момент, когда он начнет опасаться собственных изделий. Теперь это время настало. Гранаты приводили его в ужас. Это было то, от чего у него самого пока что не было защиты. Ввиду отсутствия навыков подрывника ему приходилось делать новое оружие, опираясь лишь на свой здравый смысл. Он сумел создать нечто работоспособное, но надежность этого изделия еще оставалась под вопросом. Его величество пытался учесть все факторы, которые могли бы привести к неожиданному взрыву. Ему хотелось, чтобы гранаты выглядели как двухфункциональный амулет, но при этом на деле были бы многофункциональными. Именно эти дополнительные функции должны были гарантировать безопасность.

С другой стороны, в некоторых вопросах он больше медлить не мог. Гранаты были нужны немедленно. Даже в том виде, как они есть сейчас.

– Я буду честен с тобой, Рангел, – говорил Михаил уже давно ждущему его указаний вору. – То, что я хочу предложить, эффективно, но не безопасно. Поэтому ты должен строго следовать моим инструкциям. Если не отклонишься от них ни на шаг, останешься жив.

Мерт опустил голову в знак того, что понимает важность сказанного.

– Я дам тебе несколько вещей, которые называю гранатами. Для того чтобы сработать, они нуждаются в зарядке. Потом покажу, как это делать. Помни самое главное: заряжай их непосредственно перед использованием. Тебе не хватит собственной энергии, но амулет Террота даст ее в достаточном количестве. Разве что этот процесс не будет быстрым. Первоначально подобные вещи создавались для того, чтобы бросать их во врага. Но я так пока делать не рекомендую. Поэтому лучше всего использовать их для минирования. Ты догадываешься, что это означает?

– Нет, твое величество.

– Допустим, ты знаешь, что ктото проедет по дороге в определенное время. Заряжаешь гранату, кладешь или закапываешь рядом с дорогой и ждешь на безопасном расстоянии. Когда нужный тебе человек проезжает мимо, активируешь гранату щупом. Она взрывается. Если человек не проехал, то гранату не трогай. Подожди, пока никого не будет поблизости, и взрывай ее впустую. Лучше потратить несколько гранат, чем лишиться жизни.

– Их можно класть не только на дорогу, но и в дома, и в вещи? – уточнил Рангел.

– Совершенно верно. Ты правильно понял. Мы потренируемся перед твоим отправлением. Когда в прошлый раз я и Ферен беседовали с тобой, ты произвел на него хорошее впечатление своей лояльностью. У тебя не было планов обмануть и бросить своих родственников на произвол судьбы. Я хочу, чтобы ты понял: мне очень дороги верные мне люди. Поэтому мы будем отрабатывать взрывы гранат до тех пор, пока не буду уверен, что ты все делаешь как надо. Когда берешь эту вещь в руки, помни: осторожность превыше всего. Иначе граната уничтожит твою ти и тебя самого.

– А если заряженная граната попадет в чужие руки? Допустим, я не смогу ее активировать, буду вынужден бежать?..

– Ты задаешь хорошие вопросы. Пока что нет ничего страшного. Они не сумеют разобраться в том, что это такое. А если разберутся, то туда им и дорога. Воспроизвести же гранату будет нелегко. Это ведь амулет. Двухфункциональный.

Король специально подчеркивал это. У него были планы включить слово «двухфункциональный» в курс обучения тех, кто потом этими гранатами будет пользоваться. Ему совсем не нужны подозрения.

– Да, и вот еще что… Твой амулет Террота будет в тебе. Не спрашивай меня, как я это сделаю. Ты все равно ничего не почувствуешь, но сможешь пользоваться всеми преимуществами амулета, не снимая и не надевая его. Но здесь будет одна проблема. Примерно через полгода действие амулета начнет разрушаться, если его не обновлять. Как это будет проявляться, я не знаю. Никогда не видел. Может быть, будут серьезные проблемы со здоровьем и даже жизнью, какието побочные эффекты, а может быть, не будут. Это риск. Но, с другой стороны, у тебя никто не сможет этот амулет забрать. Кроме того, возможно, чтото случится со мной в ближайшие месяцдва, и тебе не к кому будет возвращаться за обновлением амулета. Это тоже риск. Вся наша жизнь – риск. Тебе ясно?

Рангел Мерт вздохнул. Ему было понятно, что король пошел на такой шаг специально. Помимо удобства «ношения» амулета было еще коечто. А именно – гарантия его возвращения. Королевские слова – не пустой звук. Если тот сказал, что могут быть проблемы, то почему не верить в это? Поступок своего собеседника он вполне понимал.

– Ясно, твое величество… У меня есть вопрос не совсем по этой проблеме… – Рангел колебался – чтото его определенно беспокоило.

– Спрашивай.

– Если я справлюсь с этим делом… насчет Миэльса… Ты мне будешь давать подобные задания в будущем или нет?

Михаил вздохнул. Он ясно понял смысл вопроса: вор не хотел убивать.

– Послушай, Рангел, мне самому неприятна эта ситуация, но другого выхода не вижу. Кроме тебя, вообще послать некого. Ты – идеальный кандидат. Могу сказать, что уверен в том, что в дальнейшем твои задания станут более приятными. Убийств избегать постараюсь. Обещаю. Еще вопросы есть?

– Нет, твое величество. – Мерт был доволен услышанным.

– Тогда запланируем твое отбытие через три дня. Этого должно хватить на подготовку.

Когда Рангел ушел, король еще некоторое время думал над возникшей ситуацией. Новое оружие беспокоило его. Даст ли оно ему некоторое преимущество в будущей войне? Несомненно. Сможет ли противник противостоять гранатам в дальнейшем? Возможно. Не стоило недооценивать ишибов, а особенно – великих ишибов.

Мысли Михаила часто касались оружия. Он ведь был врачом. А врач – профессия, полная разнообразных знаний. Не только о том, как лечить, но и о том, как убивать. Даже помимо его воли нетнет да и проскакивали идеи по поводу создания действительно опасного оружия. Например, бактериологического. Возможность работы с ти плюс его знания делали это реальным. Допустим, он мог бы вывести какойто вид микроорганизмов, относительно устойчивый к воздействию со стороны ишибов. Смертоносные бактерии с долгим инкубационным периодом и стопроцентной способностью к инфицированию воздушнокапельным путем. Несомненно, это бы выкосило население всех соседних стран. Избавило бы его лично от угрозы. Но… Здесь было одно большое «но». Он просто не хотел на это идти. Такая идея противоречила его принципам. Поменять свою безопасность на жизнь сотен тысяч ни в чем не повинных людей? Это явилось бы неравноценным обменом. У него была возможность все это претворить в жизнь, но не было никакого желания. Ему хотелось не просто находиться в безопасности, но при этом уважать себя. Только внутреннее спокойствие может сделать человека счастливым – Михаил знал это совершенно точно.

Занимаясь гранатами, его величество не забыл о сделке с купцом Варесеном. Когда новая «компьютерная» установка была готова, рассчитывать двухфункциональные амулеты стало довольно просто. На первое время он решил остановиться всего лишь на двух типах амулетов, которые, по его предположениям, должны были пользоваться огромным спросом. Основной функцией первого амулета являлось омоложение. Конечно же будь омоложение истинным – это стало бы настоящей бомбой. Но Михаил такой амулет пока что не мог создать. Он схитрил. При длительном и постоянном ношении амулета нормализовались процессы лишь в коже и подкожной клетчатке. Первый эффект уже был бы заметен в течение нескольких дней после начала ношения, а в дальнейшем лишь прогрессировал до определенной «точки». Но кто мог с уверенностью сказать, что амулет воздействует только на кожу и ни на что другое? Эффект на уровне ти был бы заметен ишибам, но теоретически процесс омоложения всего организма может быть настолько тонким, что его трудно уловить. Поэтому существовала возможность слегка приукрасить спектр действия этого амулета в рекламных целях. Кроме того, он через некоторое время требовал подзарядки. Этого, собственно, и касалась его тайная функция. Подзарядка должна была производиться строго определенным образом, о котором, кроме Михаила, никто не знал. В случае успешной торговли все покупатели постепенно оказались бы зависимыми от него.

Второй тип амулета был построен на сходных принципах с первым. Но он только улучшал потенцию. Данный амулет ни в коей мере не лечил существующих заболеваний, а просто стимулировал репродуктивную функцию. Если мужчина не был стойким импотентом, у него имелся шанс излечения.

Важным отличием действия этих амулетов от воздействия ишибов являлся постоянный эффект. Никакой ишиб не мог бы непрерывно и одинаково влиять на то или иное свойство ти : человек ведь не машина. А амулет мог. Точнее сказать, амулет только это и мог. Поэтому в деле поддержания видимости молодости и потенции им цены не было.

Купец Варесен полностью согласился с этим. Но так как цену всетаки нужно было назначать, он решил исходить не из того, сколько новые амулеты могут стоить по сравнению с редкими двухфункциональными образцами, присутствующими на рынке, а из того, сколько люди смогут за них заплатить.

Михаил не боялся конкуренции. Даже Варесен не слышал ни о чем подобном. Если бы ктото решился пойти тем же путем и попытаться скопировать «видимое» действие этих амулетов, то ему бы понадобилось время для достижения результатов. А за этот срок король Ранига с его «компьютером» был бы уже «впереди планеты всей». Если бы сумел выжить, конечно.

Можно задать вопрос: что, королю больше нечем заняться в условиях приближающейся войны, чем изготовлением коммерческих амулетов? Но ответ был прост: эта затея быстро принесла бы деньги. Много денег, что так необходимо для любой войны. К тому же создание амулетов подобного рода не требовало особенных временных затрат.

Кроме того, его величество имел далекоидущие планы на сотрудничество с купцом. Он собирался раскинуть шпионскую сеть по всем близлежащим странам, вербуя торговцев. Но в свете последних событий этот план пришлось заморозить. И впрямь – зачем трудиться, если шпионская сеть уже есть? Пусть не у него, а у эльфийского короля, но ведь чтото переделывать гораздо проще, чем строить заново. Сеть готова. Осталось ее замкнуть на себя. Вопрос лишь в том, как это сделать потоньше.

Глава 12

Два короля

Репутация хозяина зависит от того, насколько счастливы гости. Репутация гостей зависит от того, насколько несчастлив хозяин.

Трактирщик, владелец «Веселого кабана»

Время проходит в различных хлопотах. Но что интересно: чем больше хлопот и чем существенней они различаются, тем медленнее оно идет. Субъективно, конечно. Это можно видеть на примере детей: им всегда есть чем заняться, для них все внове, и их время идет медленно… кажется, что часы тянутся бесконечно. Потом человек растет, а время ускоряется. Пятнадцать – двадцать первых лет жизни еще тудасюда. А потом оно начинает просто лететь. Месяцы превращаются в дни, годы – в недели… Если, конечно, человек не находит для себя постоянно новых занятий. Вот тогда, и только тогда, время может сжалиться и вернуться к своему прежнему ходу – к такому, каким он был в детстве.

Его величество король Ранига не жаловался на ускоренный ход времени. Оно для него тянулось чрезвычайно медленно, потому что дел хватало. Большая часть их была запланирована, меньшая – происходила неожиданно, и совсем маленькая – ожидалась, но без определенного срока. Именно к последним относился визит Меррета Теренэля, короля многострадальных эльфов.

Ишиб Реген, тайный посол Нермана, не смог предупредить владыку Ранига вовремя. Он отправился к эльфам один, а потом уже Меррет никуда его от себя не отпускал. Так и получилось, что ишиб Реген и король эльфов с небольшой свитой в один прекрасный день просто вошли в ворота Парма.

Михаил сидел за столом. Он был не одет, если не считать халата, наброшенного на голое тело. Король трудился над воинским уставом. Его уже давно было пора закончить, потому что и Комен, и Ферен требовали, просили и умоляли утвердить хотя бы черновой вариант, представленный ими.

В той же комнате на кровати лежала Инкит. На ней не было даже халата. Только цепочка с кулоном, который представлял собой амулет Террота. Она получила его сразу же после похищения. Король не мог рисковать своей любовницей. Она не спала и не бодрствовала, находилась в полудреме, изредка поглядывая сквозь полуоткрытые веки на работающего короля.

Эту идиллию нарушил громкий стук в дверь.

– Что там такое? – пробормотал Михаил.

– Твое величество! Твое величество! – раздался голос дворецкого Пеннера. – Он прибыл! Что делать?!

– Кто прибыл? – в голосе короля прозвучало удивление. – Войдика.

Пеннер быстро распахнул дверь, но Инкит завернулась в простыню еще быстрее.

– Король Меррет!

Новость мгновенно встревожила Михаила.

– Когда прибыл? Где он сейчас?

– Только что. С Регеном и небольшой свитой. Я хотел его разместить пока что в лучших покоях для гостей, но он отказывается. Требует немедленной встречи с тобой.

– А принцесса с ним? – неосторожно спросил король. Инкит мгновенно встрепенулась, впившись взглядом в дворецкого.

– Не знаю, но какаято женщина присутствует в свите. – Пеннер не обращал внимания на негодующий взгляд девушки. Его широкое лицо раскраснелось. Он очень волновался. Первый визит иностранного монарха был вызовом его профессионализму.

– Они хоть бы помылись после дороги, – пробурчал Михаил. – А я бы получил время подготовиться. Что за манеры… А еще эльфы.

– Реген сказал, что они совсем недавно искупались в какойто речке, – отрапортовал дворецкий.

– В какой еще речке?!

– Без названия.

Король схватился за голову. Нет, не так он представлял себе визит главы другого государства.

– Пеннер, отведи их всех в сад, что ли. Инкит, помоги мне одеться. Выбери камзол получше. Можешь взять тот, который Заунт пошил на прошлой неделе. С алмазами на пуговицах.

Девушка поджала губы, но, дождавшись, когда за Пеннером захлопнется дверь, отбросила простыню и, слегка покачивая бедрами, направилась к гардеробу. После того как она получила амулет, ей пришлось некоторое время привыкать к новым возможностям. Ее сила, как и сила всех остальных обладателей амулета, возросла. Но после нескольких дней привыкания движения девушки приобрели еще большие плавность и грацию.

Михаил бросился за другими предметами одежды. Внезапно догадка озарила его.

– Пеннер! – закричал он, выскакивая за дверь в распахнутом халате. – Не веди их в сад!

Но было уже поздно: дворецкий ушел. Король кивнул изумленно воззрившимся на него ишибам охраны и озабоченно скрылся в своей спальне.

Отправлять эльфов туда не следовало. Дело в том, что Парету не хватало площадей для экспериментов, и его величество отдал тому во временное пользование дворцовый сад. Михаил не очень хорошо разбирался в растениях, но подозревал, что опыты великого ишиба радикальны. Никто не мог гарантировать, что их вынесут нежные сердца поклонников цветов и деревьев.

– Будь что будет, – пробормотал он. – Ну чего, в конце концов, мог такого ужасного сделать Парет? Все обойдется.

Михаил ошибался. Когда он оделся в новый красный камзол с роскошными пуговицами, спустился в сад и прошел по выложенной желтым гравием дорожке к центральному фонтану, его взору предстала впечатляющая картина. Группка ишибов в помятой дорожной одежде стояла вокруг огромного дуба, разглядывая листву и, казалось, не замечая ничего больше. Вокруг них суетился Реген. Он тщетно пытался привлечь их внимание.

Король не мог понять, чего они нашли удивительного в этом дереве. Ну, выросло оно за пару недель, успев сбросить первый урожай желудей, но ведь не на их же глазах это происходило? А на глазах его садовников, и садовники с этим справились. Листья были необычной формы и не всегда шевелились на ветру. Тоже мелочь. Абы дерева непрерывно работал, пытаясь найти идеальное положение ветвей по отношению к солнцу. Это ведь пустяк, если подумать… довольно хорошо подумать. К тому же это абу не всегда удавалось – часть темнозеленых листьев даже сейчас была развернута к земле. Другая часть листьев имела вообще белую окраску – наблюдался явный недостаток хлорофилла. Над деревом нужно было еще трудиться и трудиться: оно было далеко от совершенства. А эльфы стояли вокруг с таким видом, словно узрели одно из чудес света.

Впрочем, заметив принцессу, Михаил даже обрадовался, что эльфы не обращают на него никакого внимания. Она находилась в этой же группе и, казалось, была загипнотизирована Паретовым дубом. Ее дорожный костюм, в отличие от костюмов остальных, не был помят, а элегантно обхватывал тело, подчеркивая его совершенные формы. Ее и без того немаленькие глаза были удивленно распахнуты, а чудесный ротик слегка приоткрыт. Король Ранига не мог не любоваться ею. С того самого момента, как он случайно встретил ее в лесу, она не выходила у него из головы. Мысли периодически возвращались к ней, а абсолютная память ишиба услужливо восстанавливала ее прекрасный образ вплоть до малейших черточек.

Михаил мог бы смотреть на нее еще долго, но помешал Реген. Увидев своего короля, он метнулся к нему:

– Твое величество, – доложил тайный посол. – Поручение, возложенное на меня, выполнено. Король Меррет Теренэль и принцесса Анелия доставлены.

– Чтото они какието неживые, – пробормотал тот, с трудом пытаясь сбросить очарование от вида девушки.

– Не знаю, что с ними случилось, – виновато развел руками Реген. – Король Меррет так рвался к тебе, твое величество, а теперь вот… стоит и смотрит.

– Как вообще переговоры прошли?

– Тяжело. Сначала его величество не верил в мои обещания. Потом решил рискнуть. Пока ждали его сестру, пока добирались, прошло много времени.

– А что за речка, в которой вы плавали сегодня? – Михаилу не нравилось, если оставались невыясненные вопросы. Даже самые мелкие.

– Мы не плавали ни в какой речке, – недоуменно ответил Реген, потирая рукой лоб. – А если твое величество имеет в виду ручей, в котором искупались, то это да. Купание повредило наши дорожные костюмы.

– Вы купались в костюмах?

– Пришлось. Старый деревянный мост не смог выдержать шестерки лошадей.

Король только покачал головой. День сегодня не задался. Ему было интересно, как пойдут переговоры дальше.

– Твое величество, – вежливо позвал он Меррета.

Тот не отозвался.

– Твое величество, – громче сказал Михаил.

Опять не было ответа.

– Твое величество! – крикнул он, слегка нагревая воздух впереди себя и создавая порыв горячего ветра.

Помог то ли жар, то ли крик, но эльфы наконец обратили внимание на говорящего. Стоило им повернуть головы, как их глаза расширились еще больше, и они, как по команде, отшатнулись: эльфийские ишибы заметили аб обращающегося к ним.

– Твое величество, – гораздо тише сказал Михаил. – Рад приветствовать тебя в моей столице.

Реакция ишибов не удивила его – она была обычной при первой встрече с ним. Воспользовавшись замешательством, король Ранига изучал их абы . Все эльфы, встреченные им до сих пор, были примерно одинакового уровня. Их абы были не сильными и не слабыми, а так… средними. Казалось, что ктото «изготавливал» их по одному и тому же образцу.

– Рад приветствовать твое величество, – отозвался мужчина в черном костюме. Он был слегка выше ростом всех остальных, а часть волос его тронула седина.

Вообще же ишибы обладали весьма большими возможностями для управления своим телом. Они могли по желанию сбросить вес или набрать его, могли казаться моложе, могли в целом выглядеть лучше. Но не все так поступали. Почему? Да потому что, как и любая другая работа, это требовало времени. И регулярных упражнений. Ведь не все мужчины на земле имеют совершенное тело, хотя многим бы хотелось его иметь. Казалось бы, чего проще: возьми штангу и занимайся регулярно несколько раз в неделю. Но вот эта регулярность тренировок и препятствует обретению совершенства. Ишибы могли бы достичь того же эффекта с меньшими затратами. Но затраты все же были бы. Не все на них соглашались.

– Позволь представить тебе мою сестру принцессу Анелию… – Несмотря на странное дерево позади и еще более странный аб впереди, король эльфов старался соблюдать вежливость.

Михаил поклонился. Принцесса едва кивнула. Удивленное выражение быстро сошло с ее лица. На короля Ранига она смотрела весьма безразлично.

Однако того это не смущало. Он точно знал, что уже практически все козыри перешли в его руки.

– Не угодно ли пойти в приемный зал? – поинтересовался Михаил.

– Нет, спасибо, – раздался обворожительный голос принцессы. – Я бы еще побыла здесь. Посмотрела бы на то, что можно сделать с несчастным растением, если иметь чудовищную силу и столь же чудовищное воображение.

– Твое высочество, боюсь тебя разочаровать, но к дереву я не имею никакого отношения. Этот сад я отдал во временное пользование своему другу.

– Ну что же, – повела плечом Анелия. – Спасибо за уточнение. Теперь я могу не терять времени на составление мнения о твоих друзьях, твое величество.

– Сестра, ты слишком строга к моему собрату, – с улыбкой заметил Меррет. – Еще ведь не известно, какие предложения он нам сделает.

– Думаю, что подобные тем, какие его друг сделал этому дереву, – прозвучал ответ. – Когда дал дубу аб в обмен на красоту и здравый смысл.

Михаилу во всем этом понравились две вещи: голос Анелии и мысль о том, что она отнюдь не глупа. Конечно же он тоже мог бы разразиться остроумными фразами, но что это дало бы ему? Если бы они были очень остроумными, женщина бы обиделась, а если не очень, то и стараться не стоит. А вот ничья обида в самом начале переговоров точно не входила в его планы. За свою научную жизнь в прежнем мире он четко усвоил один из основных принципов ведения дискуссий: совсем не обязательно смешивать оппонента с грязью, даже если видишь, что он не прав. Нужно смотреть дальше. В будущее. Неправота все равно выйдет наружу, а вот бывший оппонент может оказаться верным союзником.

– Может быть, приказать накрыть стол? Вы могли проголодаться с дороги.

– Да, это было бы неплохо. – Король Меррет изо всех сил старался сгладить эффект от поведения своей сестры.

– Пожалуй, воспользуюсь недавним предложением дворецкого и отправлюсь в гостевые покои, – сказала принцесса. – Очень хочу верить, что там не окажется сюрпризов. Таких, как этот сад.

– Как угодно, – произнес Михаил. – Твое величество, позволь все же проводить тебя в приемную.

Если бы он знал Анелию получше, то сделал бы вывод о том, что все не так плохо, как кажется на первый взгляд. Принцесса вообще собиралась остановиться в гостинице. Но потом, увидев дерево и аб короля, решила, что владыку Ранига лучше лишний раз не злить. Поэтому на протяжении всей первой встречи вела себя удивительно вежливо. С ее точки зрения. Кроме того, Анелию беспокоило смутное ощущение того, что с королем Нерманом она уже гдето встречалась. Вот только где? Принцесса решила взять небольшую паузу, чтобы «пролистать» свою память и найти ответ на этот вопрос.

Михаил прежде полагал, что первая встреча с королем эльфов должна быть другой. Он представлял себе гвардейцев в синих доспехах с золотым узором, застывших по стойке смирно, великих ишибов, стоящих вокруг своего короля, звуки марша или чегото подобного. Роскошь, силу армии и величие трона – вот что он собирался продемонстрировать своему «коллеге». Вместо этого была какаято речка, в которой искупались все, кроме принцессы, дурацкое дерево, приводящее в ужас даже видавших виды садовников, и… камзол с алмазными пуговицами. Впрочем, этот камзол вполне мог бы оказаться в его мечтах о правильной встрече. Увы, даже личный опыт правления показывал, что планы часто оказываются далеки от реальности.

Больше всего владыку Ранига интересовал вопрос, почему Меррет со свитой не воспользовался гостеприимством с самого начала, а решил прежде провести предварительные переговоры. У него были только два предположения: эльф ему не доверял и собирался, в случае чего, просто сбежать, не затягивая пребывания в Парме. И второе: все тюки с запасной одеждой промокли так же, как и дорожное платье, но, в отличие от того же дорожного платья, их толком не успели высушить. Эльфам просто не хотелось сразу же «занимать» у него костюмы, ставя тем самым в неудобное положение, если они не подойдут.

Получилось так, что встреча двух королей проходила наедине. Как Меррет сумел намекнуть своим спутникам на то, чтобы они присоединились к принцессе, Михаил не заметил, но факт был налицо.

– Мне сообщили о том, что путешествие не прошло гладко, – сказал король Ранига, задумчиво рассматривая бокал с вином. – Но очень рад, что твое величество и ее высочество здесь.

Эльф слегка поклонился:

– Я попытался собрать некоторую информацию о состоянии Ранига на сегодняшний момент и вижу, что вы действительно нуждаетесь в надежных союзниках.

– Что за информацию получил твое величество? – Михаилу перед переходом к основным вопросам было важно убедиться, что они оба оценивают происходящее с одной и той же точки зрения.

– Вопервых, Раниг потерял много территорий, вовторых, жив и здоров предыдущий король, втретьих, войско твоего величества сейчас довольно сильно, но не сможет противостоять совместному удару соседей.

– А будет ли этот удар?

– Думаю, что да, если твое величество не поделится ни с кем секретами изготовления амулета Террота.

Михаилу было приятно, что эльф не упомянул вопроса отмены рабства. Значит, текущие дела и амулеты пока что «заслонили» эту проблему. Что могло быть только на руку.

– А как же твое величество оценивает собственные силы и перспективы? – спросил он.

– Чтобы сохранить паритет, на этот вопрос предложил бы ответить твоему величеству, – улыбнулся Меррет.

– Ну что ж, изволь. Я скажу прямо: у тебя нет особенных сил, а перспективы отсутствуют вообще.

– Что же привело тебя к такому выводу? – удивился собеседник.

– Логика. Лишь логика. Вот смотри: твои территории вообще очень маленькие, а подданные нуждаются в гораздо большем. Внутри страны ситуация нестабильна. Рождаемости нет, в то время как смертность имеет место. Ты потерял леса и теряешь эльфов в ходе естественных смертей, бунтов или тайных действий против людей, которые, если не ошибаюсь, возглавляет твоя сестра. Скоро наступит время, когда ты вообще не сможешь ничего сделать, даже если тебе представится шанс. Слишком мало будет подданных.

– Я бы не стал так сгущать краски, – произнес Меррет. Было видно, что фразы расстроили его.

– Нет, все же посмотрим правде в глаза, – решил Михаил «дожать» собеседника. – На что ты реально можешь рассчитывать? Неужели на те отрядики, которые заботливо поместил в каждый город соседних стран с поручением затаиться и создавать тайные араины?

– Ты знаешь об этом?! – воскликнул эльф. – Откуда?!

– Да, знаю. Откуда – пока не столь важно. Допустим, твой план увенчается успехом. Два какихнибудь человеческих государства вцепятся друг другу в глотки, а ты сможешь подвести войска и захватить одно из них, пользуясь поддержкой изнутри. Допустим, тебе повезет, и так будет. Но что случится дальше?

– Что же?

– Твои войска состоят целиком из ишибов. Это плюс. Количество воинов у тебя невелико. Это минус. Не факт, что даже сейчас ты сможешь контролировать болееменее значительную территорию, населенную людьми. Кроме того, твои ишибы не обладают выдающимися способностями. Это тоже минус. И, наконец, каковы шансы у всей твоей армии противостоять объединенному отряду всего лишь из нескольких великих ишибов?

Последняя фраза вызвала гамму эмоций на лице Меррета. Было видно, что упоминание о великих ишибах не приносит тому никакого удовольствия.

– Шансы противостоять этому отряду есть, – как можно тверже ответил он.

– Помилуй, откуда эти шансы? – Михаил был безжалостен. – Даже если против тебя выступит Парет при поддержке своих лучших учеников, то он нанесет тебе такой урон, от которого ты еще не скоро сможешь оправиться. Если, конечно, вообще когданибудь сможешь. Против него тебе даже деревья не помогут.

– Парет сохраняет нейтралитет. – Очевидно, имя великого ишиба было хорошо знакомо королю эльфов.

– Уже не совсем, – улыбнулся Михаил. – Парет готовится возглавить королевскую Академию. Но вернемся к обсуждению главного вопроса. Тем более что в соседних странах найдется несколько ишибов уровня Парета. Подумай: успех твоей оккупации будет зависеть лишь от доброй воли этих нескольких человек. А если еще принять во внимание соседних монархов… Вероятность того, что тебе удастся удержать хоть чтото, ничтожно мала.

– Ты говоришь как моя сестра, – пробурчал Меррет, нахмурив черные брови. – Она тоже утверждает, что нам не победить, и призывает хотя бы умереть, сражаясь.

– Она – несомненно умная женщина, хотя немного эмоциональна, – дипломатично заметил Михаил. – Но это еще не все, что я хотел тебе сказать по поводу состояния твоего войска.

– У меня есть шанс услышать чтото худшее? – через силу улыбнулся эльф.

– Да. Моральный дух твоих солдат очень слаб. В данный момент они вообще не способны воевать.

– Почему ты так решил?! – мгновенно вспыхнул Меррет. Его глаза наполнились гневом, а ноздри небольшого носа раздулись. Он сделал движение, словно хотел вскочить изза стола, но, видимо, удержался в самый последний момент.

– Не волнуйся, – король Ранига взмахнул рукой в успокоительном жесте. – Это было не оскорбление, а констатация факта. Если позволишь, я тебе объясню.

Меррет промолчал, но выражение гнева еще не вполне сошло с его лица.

– Когда я впервые побеседовал с одним из твоих шпионов в Парме, меня удивило то, как быстро он во всем признался. Сначала я подумал, что он – исключение, просто трусоват или еще чтото, но, беседуя с остальными, заметил, что они совершенно все такие!

Король эльфов подался вперед: он не хотел пропустить ни одного слова собеседника.

– Я сказал себе: не может быть, чтобы ишибы были столь слабы эмоционально, – продолжал Михаил. – Видимо, чтото влияло на них. Ответ, впрочем, был скоро найден: «тайный» араин, которым ты всех их снабдил, не работает. То есть он работает, но хуже, чем обычный араин. Чтобы эльф чувствовал себя хорошо и не испытывал проблем с эмоциями, араин не должен быть скрытым! И он должен быть большим – наверняка не таким, каким обладают твои подданные, проживающие на ограниченной территории.

– Это просто предположения, – заметил Меррет.

– Отнюдь. Я дал каждому из эльфов Ранига большие хорошие лесные территории, и они переродились. Превратились в других – решительных, отважных, уверенных в себе!

– Ты сделал что? – прошептал король эльфов.

– Даровал им настоящий араин, – повторил Михаил. – Понимаешь, я не знал точно, чем отличается тайный араин от явного, поэтому каждого из них снабдил соответствующей бумагой, развесил объявления на столбах, позволил эльфам маркировать свои границы… Теперь они совсем другие.

– Теперь они работают на тебя, – сказал Меррет.

– Это все зависит от того, с какой стороны смотреть, – рассудительно произнес король Ранига. – Сейчас они работают на меня. Но если мы заключим союз, то они будут работать на нас. И мои собственные ишибы будут работать на нас.

– Ты переманиваешь моих подданных и при этом предлагаешь обсуждать перспективы нашего союза?

– Не подданных, а шпионов, прошу заметить. Когда ты их послал сюда, то сам поставил в соответствующие рамки. Я мог бы их вообще казнить! Но кому от этого было бы лучше? А так – под нашим союзом будет дополнительная основа.

– Нерман, я хорошо вижу перспективы союза, но чтобы перейти хотя бы к обсуждению условий, необходимо выполнить самое главное условие, – печально сказал Меррет.

– Какое же?

– Я должен тебе доверять! А сейчас вижу, что у тебя огромное количество возможностей просто воспользоваться моими подданными, а потом задвинуть нас или вообще уничтожить!

– Ну, это довольно просто. Можно придумать множество гарантий того, что я не отступлю от своего слова, – произнес Михаил с легкой улыбкой.

– Например, какие гарантии? Мне вот ничего не приходит в голову. Какойто договор? Его можно нарушить. Взять заложников с обеих сторон? Но так не делается в случае союза. Кто будет их охранять, если армия получит единое командование? Да и где их держать, наконец? Нет, заложники – не выход. Твое величество, я абсолютно не представляю себе, какие гарантии могут быть убедительными в этой ситуации.

Улыбка короля Ранига стала чуть тоньше:

– Да примеров масса! Вот, скажем… навскидку… династический брак.

– У тебя и у меня нет дочерей, – озадаченно сказал Меррет.

– Правильно. Но у тебя есть сестра.

– Она никогда не согласится выйти замуж за человека! Она ненавидит людей! Даже больше – она ненавидит мужчин!

– Твое величество, я уверен, что мы с тобой чтонибудь придумаем. Ведь династический брак – отличный выход. И я сам бы не хотел взваливать на себя такой ноши – Анелия вовсе не нравится мне, даже внешне она не совсем в моем вкусе, но чего не сделаешь ради союзника? Нам обоим придется идти на какието жертвы, так что я возьму на себя эту. Тут главное – наше принципиальное решение. Никакая скала не сможет устоять, если ее подтачивать со всех сторон.

Глава 13

Кадры решают все

Хороший шпион должен уметь все. Отличный шпион должен уметь мало что, дабы его не приняли за хорошего шпиона.

Гирун Пелан, посол Фегрида

– И это то, до чего вы договорились в первую встречу? – поинтересовалась принцесса Анелия, расхаживая по роще, изза деревьев которой был хорошо виден Парм. – Выдать меня замуж?

– Да, – ответил король Меррет. – Но это же ключевой вопрос в такой ситуации!

– Вижу, что именно изза него мы предприняли это путешествие. Чтобы выдать меня замуж… Это ты предложил или он?

– Мы решили, что династический брак укрепит узы между нашими странами. Я не мог найти другого варианта, мы подумали… и вот. Король Нерман решил любезно принести себя в жертву ради союза.

– Он так сказал? Что приносит себя в жертву?

– Ну что ты, – спохватился Меррет. – Я просто понял, что он не собирался жениться в ближайшее время. Поэтому этот шаг… весьма благороден. Теперь я чувствую себя обязанным ему. Пока что для будущего союза он сделал гораздо больше, чем мы с тобой.

– Не надо вот этих напыщенных речей, – заметила Анелия. – Я не выйду за него замуж.

– Ты разве не понимаешь? Этого требует твой долг! У меня появятся гарантии его верности нашему союзу! К тому же, если ты станешь королевой Ранига и у вас будут дети, то первенец может унаследовать обе короны…

– Если я выйду замуж и наш первенец унаследут обе короны, то это лишь другой способ покончить с эльфами.

– Что ты имеешь в виду?

– Братец, ты меня иногда удивляешь тем, что не можешь видеть дальше своего носа. У нас и так проблемы с кровосмешением. Чистокровных эльфов становится все меньше, хотя мы изо всех сил препятствуем этому. А тут – корольполукровка. После этого с эльфами будет покончено через два поколения.

– Это ты заглядываешь слишком далеко! Сейчас у нас самая насущная проблема – отсутствие араина! Мне нужны территории, и король Нерман может их дать. А что будет через два поколения – никому не известно.

– Мне известно. Как известно и то, что ты выбрал самого неподходящего союзника.

– Милая моя, у нас другого выбора вовсе нет! И почему это он неподходящий?

– По двум причинам: вопервых, король Нерман – ученик убийцы и ни у кого больше не обучался, что должно было наложить на него свой отпечаток, вовторых, он любит простых людей больше, чем ишибов. А ишибов, возможно, не любит вовсе. И, как результат, не любит нас, эльфов.

– Сестра, я не понимаю тебя. Откуда такие выводы? Почему он ученик убийцы? Его обучал Верховный ишиб Ранига Аррал.

– А кто такой Аррал?

– Великий ишиб.

– И что он сделал, будучи великим ишибом? Ты слышал о какихто его свершениях? Ты вообще видел его аб ?

– Ну… а что я должен был слышать?

– Как ты знаешь, каждый ишиб чтото старается оставить после себя. Чтото новое, полезное… Разве это можно сказать об Аррале? Да он ничего не умеет – только убивать! Ты посмотри на его аб . Он словно создан для атаки и защиты! Единственное его предназначение – сражаться и убивать! Чему он мог научить Нермана? Ты слышал, что о нем говорят?

– О ком: о Нермане или об Аррале?

– Об обоих! Знаешь, что они на пару вытворяли при штурме Парма? Сколько ишибов загубили!

– Сестра, кто бы говорил! Ты тоже отнюдь не невинна, как младенец. На тебе и твоих… приближенных крови больше, чем на всей моей армии!

– Это человеческая кровь.

– А Нерман какую проливал? К тому же Аррал оставил уже после себя след – он научился управлять молниями!

– О чем я и говорю, – вздохнула Анелия. – Он – убийца, и открытия его – открытия убийцы. Единственное, что он делает сейчас, – постоянно создает боевые амулеты в огромных количествах! Вот скажи: какой ученик может быть у такого ишиба?

– Но ведь Нермана поддерживают и другие великие ишибы. Даже независимые. Тот же Парет. Разве он стал бы оказывать королю помощь, если бы тот был плох?

– Парет – сумасшедший маньяк! – заключила принцесса. – Ты видел ведь, что он сделал с несчастным деревом! Неудивительно, что его так тянет к обществу двух убийц.

– Ох, с тобой невозможно говорить, – пробормотал Меррет. – А почему ты решила, что Нерман любит простых людей больше, чем ишибов?

– У ишибов Ранига больше нет рабов, милый братец. Я узнавала – стоит с ним заговорить на эту тему, как он немедленно впадает в ярость. И если мы заключим союз с Нерманом, то будем вынуждены отказаться от рабовлюдей. Он нас заставит.

Между тем Верховный ишиб Аррал, не подозревая о том, что он – убийца, всерьез задумывался о своем новом месте в королевстве. Теоретически Нерман даровал ему власть над всеми ишибами страны, а практически верные трону ишибы подчинялись лишь военачальникам. Аррал много размышлял об этом и до сих пор не мог понять смысла происходящего. Как он будет управлять ишибами? Что ему нужно для этого делать?

Михаил, будучи чрезвычайно занятым человеком, позабыл разъяснить своему учителю принцип многовластия. По его задумке, кроме власти светской и духовной, должны были сформироваться две дополнительные ветви: общество или орден ишибов Ранига под председательством Аррала – и Академия, возглавляемая Паретом. Король ни в коей мере не хотел ограничить свое влияние, вводя новые независимые структуры. Наоборот, он собирался упрочить его. Орден ишибов наряду с Академией должны были полностью покончить с фактической независимостью большинства ишибов от трона. Формально ишибы оставались бы свободны, но, входя в эти организации, оказались бы под влиянием короны. Прямо выступить против независимых ишибов Михаил не мог: они были слишком многочисленны и пока что не давали никакого повода к агрессии.

Аррал обо всем этом ничего не знал, но какието догадки мелькали в его голове. Он ни на миг не мог усомниться в том, что король собирается укреплять свою власть, а не ослаблять ее. Поэтому в надежде, что ситуация прояснится, старый ишиб решил пока что приобрести собственных учеников.

Количество учеников прямо отражало статус ишиба. Аррал всегда мечтал о том, что окажется учителем многих молодых ишибов. Услышав о том, что в скором времени будет функционировать Академия, он решил поторопиться с набором.

Конечно, уровень его истинного аба оставлял желать лучшего, поэтому возникал вопрос: сможет ли он чемуто когото научить? Все слабые ишибы обладали лишь одним преимуществом: отсутствие «лишней» энергии заставляло их работать на «ювелирном» уровне. Если же случалось чудо и опытный, но слабый ишиб вдруг обретал доступ к энергиям иного порядка, то он мог работать с ними гораздо экономичнее, чем ишиб с изначально сильным абом . Аррал сознавал свои преимущества и недостатки, точно зная, чему он собирается учить других.

Ему, как Верховному ишибу, не составило никакого труда набрать трех учеников, о чем он тут же сообщил королю. Однако тот оказался недоволен этим:

– Аррал, ну зачем они тебе? – спросил Михаил. – У тебя и так много дел: изготовление амулетов, – а скоро появится работа с другими ишибами. К тому же, если захочешь, сможешь преподавать в Академии, когда она начнет функционировать.

Старый ишиб и не ждал, что его начинания будут поддержаны. Но он все еще не отказался от мысли, что великий ишиб должен потакать себе во всем.

– Эх, твое величество, скучно же все время делать амулеты. А ученики меня развлекают. Абсолютные бестолочи. По этому признаку и выбирал.

Королю было некогда вникать в проблему учеников Аррала. С его точки зрения, они могли мало чем помешать, потому что, очевидно, Верховный ишиб не будет их обучать самому главному секрету. Но возражение найти следовало – ученики были явно излишни.

– Кроме изготовления амулетов, ты еще являешься хранителем Свитка, – заметил он. – А все, что касается Свитка, нужно тщательно оберегать от посторонних глаз и ушей.

– Я такой же хранитель, как и Верховный ишиб, – вздохнул Аррал. – Все пока что на словах.

Нрегал был очень низкого роста. Может быть, поэтому он обладал той легкостью перемещения, которой завидовали другие воры. За его работой знающим людям было приятно наблюдать. Казалось бы, перед ним – плотная толпа, не пройти. Но Нрегал подходил ближе, ввинчивался какимто неуловимым движением и затем уже избавлял многих горожан от мучительного выбора: что им купить сегодня.

Помимо ловкости, ему еще и везло. Многие считали, что везло феноменально. Ярким примером был его арест на втором этаже дворца короля Миэльса, куда он залез по пьяни изза глупого спора. Всем было понятно, что расплата неминуема, но… сменилась власть. Новый хозяин дворца решил не вдаваться в историю его прежних прегрешений и отпустил вора. После этого случая Нрегал поверил в свою фортуну еще больше.

Он принадлежал к клану Аунета Ратена и очень уважал своего предводителя. Выйдя из дворцовой тюрьмы, сразу же последовал его мудрому совету затаиться и счастливо избежал облавы, в ходе которой в руки Комена попал даже легендарный Рангел Мерт. Вообще же клан Ратена пострадал тогда меньше всех.

Теперь Нрегал ясно понимал, что нарушает практически прямой приказ Аунета не причинять никакого ущерба королю Нерману и вообще не иметь с ним дел. Нрегал полагал, что степень осторожности прямо зависит от уровня оплаты. Сейчас оплата была высока. Даже очень высока. По его мнению, никакой вор в мире не отказался бы от такой суммы. И эти мысли вели прямо в тот же самый королевский дворец.

Теперь уже Нрегал обладал опытом проникновения туда. Он умел учиться на ошибках. Вместо того чтобы красться мимо опасных ишибов, решил проходить мимо них совершенно открыто. В красножелтой ливрее слуги.

Этот план был опасен только на подступах к дворцу и около входных дверей – там, где вор мог столкнуться с настоящими слугами. Потом же, по его мнению, ему ничто не могло помешать избегать подобных столкновений. Нрегал справедливо полагал, что на верхних этажах «концентрация» слуг не очень велика. А гордые ишибы и гвардейцы вряд ли будут знать в лицо всю обслугу и не смогут опознать вора. План был почти безупречен.

Покои Верховного ишиба – вот конечная цель. Гдето там, в глубине комнат, хранилась вещь, которую Нрегал обязался доставить щедрому нанимателю.

Проникнуть во дворец не составило труда. На первом этаже были окна, часть из которых плохо запиралась изнутри. Вор установил это еще во время первого визита. На первый взгляд, окно заперто, но стоит посильнее толкнуть, как не до конца защелкнутая щеколда соскальзывает – и путь открыт.

Был вечер. Уже стемнело, но обитатели дворца еще не спали. Нрегал важно вышагивал по красным дорожкам коридоров, сжимая в одной руке швабру, а в другой ведро. Он шел мимо замершей охраны, мимо запыхавшихся курьеров, мимо надменных дворян – никто из них не обращал на него никакого внимания. Во дворце пустовало много комнат. Это позволяло Нрегалу при его ловкости избегать столкновений с другими слугами. Путь к дверям Верховного ишиба был извилист, занял много времени, но мысли об оплате этого времени согревали.

Как вор и ожидал, у покоев находилась охрана. Двое в халатах с золотым шитьем. Ишибы. Нрегал немного замедлился, но потом преодолел страх и направился прямо к ним. Пришло время проверить, не солгал ли заказчик.

– Господин Геннерт, господин Акеренш, – поклонился вор, обращаясь к ишибам. – Главный королевский дворецкий Пеннер поручил мне произвести внеурочную уборку в покоях Верховного ишиба. Там разлился кувшин вина.

Эта фраза, по словам нанимателя, должна была обеспечить беспрепятственный доступ в комнаты.

– Нас предупредили, – кивнул один из охранников – высокий светловолосый ишиб с заметной ямкой на подбородке. – Проходи.

Нрегал чуть слышно выдохнул и проскользнул внутрь. По словам того же нанимателя, ишиба Аррала в это время в покоях не бывает: он прогуливается с учениками в саду. Это тоже оказалось правдой – комнаты были пусты.

Вор хорошо помнил инструкции: «Пройди через две двери, поверни налево, открой коричневую резную дверь – и окажешься в пустом помещении с мозаичным полом. Там будет вторая дверь. За нею – то, что тебе нужно принести. По пути ничего не трогай, ничего не бери».

Нрегал и не собирался чтолибо брать. Он был осторожен и без напоминаний. Только цель важна – и ничего, кроме цели.

Две первые двери были открыты, а вот третья заперта на довольно хитрый замок. Но такие преграды никогда не являлись для Нрегала проблемой. Посопротивлявшись несколько минут, замок капитулировал.

Но стоило вору оказаться на упомянутом мозаичном полу, выложенном из крупных разноцветных полированных фрагментов камней, как по спине побежали мурашки. Это чувство было хорошо знакомо ему. Чутье подсказывало, что он находится рядом с ловушкой.

Сделав шаг влево, Нрегал почувствовал, как мурашки ослабли. Он вновь пошел вперед. Ровно на два шага. Чувство опасности опять усилилось. Что такое? Шаг право. Вперед. Шаг влево. Назад. Снова вправо. Еще никогда ему не приходилось столь причудливо приближаться к цели. Судя по ощущениям, комната была полна ловушек.

Вспотев, чувствуя себя как выжатый лимон, Нрегал достиг еще одной двери. Мурашки пропали. Эта дверь была не заперта.

Толкнув ее, он оказался внутри. Комната не выглядела примечательной: стены, выкрашенные в светлосиний цвет, коричневый деревянный пол, на котором в центре комнаты стоял каменный постамент. От него до двери, возле которой находился вор, было метра три. На постаменте лежал потертый серый свиток. Тот самый Свиток, который Нрегал должен был забрать.

Три метра – это примерно пять небольших шагов. Нрегал сделал лишь два, как чувство опасности вернулось. Он остановился, потом попробовал обойти вокруг постамента, не приближаясь к нему. Это не помогло. Чтото угрожающее было связано с самим постаментом.

Идти дальше или нет? К этому вопросу свелся весь мир для Нрегала. С одной стороны, впереди опасность, с другой – большие деньги. Вор подумал о том, что ему всегда везет. Везет всю жизнь. Он решил рискнуть.

Немного подавшись вперед, он протянул руки к свитку. Все вокруг исчезло. Яркий свет вспыхнул так быстро, что Нрегал не успел закрыть глаз. Чудовищный звук взорвал тишину одновременно со светом. Удар по ушам был страшен. Руки непроизвольно схватились за голову. Вор ослеп и оглох. Уже не вполне соображая, что делает, он отнял руки от головы и вновь протянул к тому месту, где должен был находиться Свиток. Чувство осязания сохранилось. Он смог нащупать предмет.

Будь он сейчас способен слышать, то услышал бы любопытную беседу:

– Это не ишиб – аба нет.

– Может быть, скрыт?

– Вряд ли. После такого будет не до того, чтобы чтото скрывать.

– Но как он прошел первую комнату?

– Не знаю. Потом Комен у него спросит.

– Смотри, ему совсем худо. Похоже, ничего не соображает.

– Да понятно… Его величество назвал это светошумовой гранатой. Так и должно быть.

– А руки от Свитка не оторвать! Смотри, как вцепился.

– Он Свиток не повредит?

– Куда там. Свиток в постамент вделан. Триста килограммов весит.

Вопрос о создании ловушек на пути к лжесвитку очень волновал Михаила. С его точки зрения, ловушки не должны быть слишком сложными и заметными, иначе могли бы отпугнуть. Например, амулеты, подобные тому, который был в башне Бинторов, чересчур опасны и хорошо «видны» ишибам. Если во время первой встречи с тем амулетом было неясно, что он делает в точности, то потом король разобрался с ним. Тот амулет реагировал только на аб , а затем наносил удар по абу и окружающему ти . Возможно, ишиб приличного уровня и смог бы его обезвредить, но это бы требовало времени и не давало никаких гарантий. С такими амулетами вряд ли ктолибо захочет связываться. Поэтому Михаил решил воспользоваться чемнибудь попроще. В первой комнате шпион должен был столкнуться с обычным замком и сигнальными амулетами, вделанными в мозаичный пол. Если сигнальные амулеты срабатывали, то нарушитель просто не доходил до второй комнаты: его задерживали ишибы, сидящие в засаде, при поддержке ишибов охраны. Если же могло случиться чудо и сигнальные амулеты не активировались, то во второй комнате ожидало два сюрприза: светошумовая гранатаамулет в форме свитка и сам Свиток, ти которого была так тесно «переплетена» с ти постамента, что нужно быть очень хорошим ишибом с большим запасом времени, чтобы этот Свиток унести.

Пока что в ловушку попадалась «мелочовка» – воры без аба . Трое были задержаны еще на подступах к апартаментам Аррала, один – в первой комнате, и последний – во второй. Никто из них не знал имени нанимателя, но Комен предпринимал усилия к тому, чтобы этих нанимателей найти. Михаил ожидал, что после первых безуспешных попыток начнут попадаться ишибы.

Задержание Нрегала произвело большой эффект, хотя тот и не имел аба . Вор слишком много знал об окружении Верховного ишиба, ему были известны даже имена охранников.

Сразу же был сделан очевидный вывод: главный шпион находился близко либо от трона, либо от Аррала. Конечно, недостаточно близко, чтобы знать о поддельном свитке: эту тайну доверили ограниченному кругу проверенных лиц, – но опасность была налицо. Михаил потребовал немедленного расследования. Ему совсем не нравилась мысль о потенциальной угрозе.

Через два часа после ареста и допроса Нрегала Комен с Ронелом уже сообщали о результатах.

– Твое величество, – докладывал главный полицейский. – Мы опросили всех: ишибов охраны и гвардейцев, которые могли бы чтото знать, а также слуг, имеющих отношение к уборке помещений Верховного ишиба, но так ничего и не выяснили.

– Опросили совершенно всех?

– Да, кроме самых доверенных лиц. Главы твоей личной охраны Антека и Аррала с Ксарром.

– Этих не нужно, – сказал Михаил. – Ясно, что они мне верны. Тем более что никто из наших противников не сможет предложить им больше, чем они имеют сейчас и будут иметь в будущем.

– А если шантаж?

– Чем? Ксарра – его женой? Кто о ней знает, кроме нас? К тому же понятно, что Маэт привезет ее.

– У них могут быть помощники, которые тоже в курсе всего, – заметил Ферен.

– Вот! – произнес король. – Правильно. Надеюсь, что учеников Аррала вы опросили в первую очередь? Они ведь с ним недавно.

Ронел и Комен переглянулись.

– А у него есть ученики? – одновременно спросили оба.

– Уже три дня, – медленно произнес Михаил. – Вы ничего не знали об этом?

– Нет, – сказал Комен. – Твое величество – первый, кто поставил меня в известность.

– Интересно… – Король выглядел задумчивым. – Получается, что у нас все еще полный хаос, несмотря на принимаемые меры. Я не могу следить за всем лично, а Аррал конечно же поставил в известность лишь меня. Нам определенно нужен отдел кадров.

– Что это такое? – заинтересовался Комен.

– Очень важная организация, которая ведет учет всех поступающих на службу и выбывающих со службы людей. Предлагаю разделить их на группы – в соответствии с занимаемой должностью и степенью близости к секретам. Ты, как главный полицейский, будешь регулярно просматривать списки и быть в курсе происходящего. Также нужно подумать о том, кто эту организацию возглавит. Но это немного потом. Сейчас пойдите и разыщите учеников Аррала. Если, конечно, они все на месте.

Михаил оказался прав в своих подозрениях. Один из учеников Верховного ишиба, самый большой балбес, по отзывам своего учителя, бесследно пропал вскоре после ареста Нрегала и начала расследования. Об этом королю лично сообщили взволнованные Аррал и Комен.

– Аррал, и как это получилось? – спрашивал Михаил. – Из кого ты набрал учеников? Разве не из числа детей пармских дворян?

– Двух из их числа, – подтвердил тот. – А еще одного, вот этого, который пропал, я нашел на улице во время своей обычной прогулки. Он пытался удержать в воздухе лист дерева. Если бы ты видел, как он бездарно это делал – даром что аб хороший!

– Отлично, – король вздохнул. – Получается, что ты взял первого попавшегося, который был наиболее артистичен. Пожалуйста, не делай так больше. Запомни: вокруг очень много шпионов, которые просто мечтают сунуть свой нос в наши секреты.

Он немного помедлил:

– Думаю, что пришло время объяснить тебе то, чем ты будешь заниматься как Верховный ишиб. Своих учеников, после соответствующей проверки, отдай Парету. На них больше не будет времени. Комен, ты чтото хочешь спросить?

– Да, твое величество, – поклонился тот. – Аррал, может быть, есть смысл искать твоего ученика? Куда он мог пойти?

– Не знаю, Комен, но полагаю, что смысла нет. Он может быть уже очень далеко.

– Это еще почему?

– Я всем своим ученикам дал по амулету Террота. Не мог же я допустить, чтобы они были хуже других!

Черкен Аркенст, очень хороший ишиб в настоящем и ученик Аррала в прошлом, беседовал с Гируном Пеланом, послом Фегрида, в одном из небольших трактиров неподалеку от Парма. Они заранее условились о месте и времени встречи. Аркенст выглядел очень молодо, несмотря на то что уже разменял сотню лет. В отличие от многих других, он тщательно следил за своей внешностью.

– Получается, что Свиток добыть не удалось? И ты раскрыл себя? – Посол был не очень доволен. Судя по всему, шпион не оправдал своей блестящей репутации.

Они сидели при свете тусклой лампады за покосившимся от времени облезлым столом на грубо сколоченных табуретках. Впрочем, им обоим было совершенно наплевать на место, где находились. Для их целей старый трактир был ничем не хуже роскошного дворца.

– Я поторопился, признаю, – ответил Аркенст. – Но выхода у меня не было. Скоро Комен спохватился бы и подверг меня проверкам. Я нашел лучшего вора из всех доступных, хотя и действовал впопыхах. Увы, он провалил задание. Но это тоже дает нам некую информацию. Получается, что неишибу пытаться бесполезно.

– Почему ты бежал? Неужели вор знал о тебе?

– Нет, я общался с ним через третьих лиц, но Комен с Ференом начали повальные допросы в тот же день. Оставаться было бы не совсем разумно.

– И ты не попытался проникнуть к Свитку самостоятельно?

– Я не ставлю экспериментов на себе, – усмехнулся Аркенст. – К тому же у меня уже есть две очень хорошие новости. Ими не хотелось рисковать.

– Какие? – Посол не был склонен особенно верить незадачливому шпиону.

– Вопервых, мне удалось добыть личный амулет Террота. Я снял его и спрятал в лесу до поры до времени.

– Хм… неплохо. Но этим амулетом обладают многие ранигские солдаты. Мы даже можем сманить нескольких, если сумеем им пообещать достаточную оплату.

– Одно дело – солдаты, а другое – ишиб, – улыбнулся Аркенст. – Нам нет никакого проку от амулетов, которые «привыкли» к своим владельцам, не имеющим даже небольшого аба . Но вторая новость лучше. Гораздо лучше.

Гирун выжидающе приподнял бровь.

– Я наблюдал за тем, как Аррал создает эти амулеты…

Посол привстал:

– Ты что, хочешь сказать, что можешь повторить?

– Нет, увы, это невозможно. Но мне кажется, что я могу сделать нечто иное. Думаю, что в достаточной мере проник в принцип некоторых действий, чтобы…

Он замолчал, наслаждаясь выражением ожидания на лице посла.

– …Чтобы создать амулет, который будет выводить из строя амулеты Террота гарантированно. Во всех случаях. Конечно, при условии, если они находятся достаточно близко друг от друга.

Глава 14

Случай на охоте

Человек ждет войны с надеждой, воюет со страхом, а побеждает с разочарованием.

Командующий семьи Хростов после разгрома

Охота всегда была любимейшим занятием знати. Преследование добычи на лошадях, азарт, меткий выстрел – вот непременные атрибуты этого времяпрепровождения. Злые языки поговаривали, что охота нужна была дворянам для того, чтобы не задумываться о своей бесполезной и никчемной жизни. Но конечно же они не правы. Чтобы не задумываться о жизни, можно делать менее сложные вещи, например, есть и пить, но в неограниченном количестве.

Их величества короли Томола и Кманта совмещали еду с охотой. Они расположились на живописной лужайке под заботливо натянутым тентом. Походный стол ломился от яств. Слышались лай собак, ржание лошадей, перекличка загонщиков. Небо было хмурым, окутанным перемещающимися на юг тучами.

– Ну что же, наш план провалился, – заключил король Кманта Раст, отправляя в рот виноградину. – Похоже, что тайны амулетов Террота мы так и не узнаем.

– Почему мы всетаки не можем просто напасть на Нермана и не поставить ему ультиматум, как собирались раньше? – Королю Томола Гношту есть не хотелось. Он прислушивался к крикам загонщиков, которые никак не могли поднять оленя.

– Пока его поддерживает Фегрид, это ни к чему хорошему не приведет.

– Но Фегрид не оказывает ему прямой поддержки.

– Это не так важно, – зазвучали в голосе Раста рассудительные интонации. – Ясно же, что Фегрид не позволит нам напасть на Раниг сейчас. У них есть надежда на то, что либо они получат секрет изготовления амулета, либо его не получим мы.

Король Томола, рассеянно слушая «коллегу», но пытаясь уловить малейшие звуки, свидельствующие об обнаружении оленя, встрепенулся:

– Раст, что там такое? Ктото кричит? Это что, звуки сражения?

Тот замер с протянутой к винограду рукой.

– Я ничего не слы… Хотя да! Там определенно чтото происходит.

Они принялись напряженно всматриваться в чащу леса, в ту сторону, откуда исходили звуки. Оба короля были ишибами, поэтому их щупы тоже обратились туда.

Звуки быстро приближались. Королевские охранники пришли в движение.

– Да что там такое случилось? – только и успел еще раз досадливо пробормотать Гношт, как среди деревьев показались люди.

Ишибы охраны немедленно заслонили собою королей. Эти действия явились своевременными, потому что укрепленные ти ишибов сумели остановить две стрелы, выпущенных с расстояния метров в двадцать пять. Третья стрела без всяких помех пролетела через охранников, пробила походный стол, за которым сидели оба короля, и вонзилась глубоко в землю.

Трое атакующих еще до того, как стрелы достигли цели, развернулись и побежали в глубь леса с потрясающей скоростью.

– Поймайте их! Быстро! – закричал Раст.

Его охрана сорвалась с места и бросилась в погоню. Охрана Гношта осталась, чтобы защищать обоих монархов.

– Они убили егерей! – раздались крики из леса. – Что с их величествами?!

Часть дворян, углубившихся в лес задолго до нападения, показалась на опушке. Дворяне встревоженно бросились к своим королям.

– Оставьте, господа, – процедил король Томола. Он явно был рассержен. – Лучше помогите ишибам найти этих негодяев.

– Кто они вообще такие? – спросил он после небольшой паузы, наблюдая за тем, как дворяне скрываются в чаще. – Явно не ишибы, но очень быстро двигаются. И луки мощные – посмотри, на сколько стрела вошла в землю.

– Скоро выясним. – Раст выглядел задумчивым. – Думаю, что ишибы сумеют их нагнать.

Он ошибался. То ли преступники заранее наметили путь к отступлению, то ли им просто повезло, то ли еще по какойто причине, но ишибы вернулись ни с чем. Точнее сказать, им удалось остановить одного из троих. Но ценой его смерти. Двое других скрылись…

Оба короля задумчиво разглядывали труп. Перед ними лежало тело молодого человека, чья одежда была не самого лучшего качества. Но одежда не интересовала их. Под распахнутым широким камзолом гигантского размера, который должен был бы висеть мешком на его обладателе, красовался доспех синего цвета.

– Я так и думал, что у них амулеты Террота, – вздохнул Раст. – Слишком быстро они бежали, и слишком тугими были их луки.

– Нерман решил убить нас? – Даже король Томола был удивлен своим собственным предположением. Гношт не отличался хитроумием, но тут было нетрудно догадаться, что владыке Ранига это покушение совсем не выгодно.

– Сомневаюсь, – хмыкнул Раст. – Если бы он хотел нас убить, он воспользовался бы своими ишибами. Покушение даже с помощью амулетов Террота, надетых на простых солдат, обречено на провал.

– Тогда кто?

– Не знаю, – пожал плечами король Кманта. – Если это не он, то либо ктото из числа его врагов, либо из числа наших друзей. Это уже совершенно не имеет значения.

– Наших друзей?! – Иногда Гношт просто не понимал своего союзника.

– Это нелепое покушение выгодно в первую очередь нам, – пояснил Раст. – Если подумать, то нам самим следовало его организовать. Теперь у нас есть повод не только выдвинуть ультиматум, но и напасть на Раниг. Фегрид даже не пикнет после этого. К тому же мы обладаем свидетелями и доказательством – вот этим синим доспехом.

Словно в подтверждение его слов, прояснилось, и луч солнца осветил труп молодого человека. Луч быстро исчез, а тучи продолжали перемещаться на юг, сгущаясь над Ранигом.

Возвращение Маэта и Иашта в Парм нельзя было назвать триумфальным. Направляясь во дворец, они столкнулись с Ронелом. Встреча не улучшила настроения молодого Ферена.

Поэтому Михаил услышал неприятные известия, рассказанные самым подавленным тоном.

– Да… интересно, – произнес король, машинально сворачивая и разворачивая свиток, который он держал в руках. – Скажу, что ты не мелочишься с выбором противника. Надо же – убить племянника императора.

– Иашт сказал, что все было подстроено, – пробормотал Маэт.

– Конечно, подстроено, – согласился собеседник. – И даже понятно кем. Предполагаю, что Миэльс наконец лишился реальной власти. Всем начали управлять советники. Иашт, у тебя есть идеи, как избежать проблем?

– Увы, твое величество, – развел руками ишиб. – Мне ничего не приходит в голову.

– Почему ты не остался и не потребовал немедленного расследования?

– Не было смысла. Очевидно, что ишибысвидетели работали против нас, – пояснил Иашт. – Как доказать, что Маэт не нарушил условий дуэли, воспользовавшись амулетом? Невозможно доказать! Все видели, что он якобы жульничал.

– А если попробовать захватить ту девушку и заставить ее признаться?

– Твое величество, я думал над таким поворотом дела. Но это бы тоже ничего не дало, даже если бы и получилось. Ее слова, полученные под давлением, против слов многих других… Ни ей, ни нам просто бы не поверили.

Михаил был очень недоволен ситуацией. Он, конечно, ожидал, что рано или поздно противник проявит себя. Но чтобы так! Возможно, ему не нужно было посылать молодого Ферена в Фегрид. Но, с другой стороны, послать просто некого! Кто же мог знать…

Что оставалось делать? Поговорить с послом Фегрида до того, как тот получит указания от императора? Но что бы это дало? Если удастся убедить посла, тот, конечно, почеловечески будет на его стороне. Но в данной ситуации от посла мало что зависит. Чтобы отклонить угрозу, нужны доказательства… только доказательства. А где их взять?

– Ну, а с женой Ксарра что? Вы ее освободили?

– Да, твое величество. – Маэт был рад, что хотя бы здесь справился. – Она прибудет в Парм через некоторое время. Всех рабов бывшего посла в Фегриде сопровождают наши солдаты.

– Что ж, наш казначей будет счастлив. Два пустых свитка с личной печатью ти Миэльса, которые я вам дал, и они так и не пригодились, положите на стол. Возможно, я в скором времени сумею их использовать с толком. А та девушка – молодец. Хорошо поработала. На месте Миэльса я бы сделал ее тагга. Как ты считаешь, Иашт, это было бы достойной наградой?

– Думаю, да, твое величество, – с недоумением ответил ишиб. Он не мог понять, чем вызван такой странный вопрос. Какое дело королю до гипотетической награды лживой авантюристки?

Михаил не стал откладывать встречу с послом Фегрида. Он пригласил его в тот же день.

Если Гирун Пелан и был удивлен этим вызовом, то не подал виду. Он не беспокоился о себе. Вопервых, вряд ли ктолибо мог точно знать о его попытках украсть тайну амулета Террота; вовторых, даже если бы его и разоблачили, он был неприкосновенным лицом; втретьих, Нерману было бы гораздо выгодней спустить дело на тормозах, чем раздувать из него шумиху: хорошие отношения с Фегридом дорогого стоили.

Но истинная причина приглашения к королю Ранига превзошла все ожидания. Новости из собственной столицы еще не успели достигнуть Гируна, поэтому с выражением глубочайшего интереса он внимал рассказу Маэта. Король Нерман присутствовал при этом, но не перебивал неудавшегося посла и даже не пытался остановить потока вопросов, которыми того забрасывал Гирун.

Бедный Маэт взмок, пытаясь опять и опять в мельчайших деталях описывать знакомство с даллом, проведенное вместе время, поведение девушки – уру Аннеты Шендел – и, наконец, злополучную дуэль.

После почти часового допроса Ференамладшего Гирун глубоко вздохнул:

– Твое величество, – начал он. – То, что я услышал, несомненно, очень важно. И конечно же способно надолго испортить отношения между нашими странами. Лично я склонен верить господину Ферену, но в данной ситуации это не играет особой роли. При получении инструкций от его императорского величества я буду вынужден следовать им.

– А если бы у меня были доказательства того, что все подстроено Миэльсом и его прихвостнями? – поинтересовался король. – Ты бы мог обратиться к императору с прошением о пересмотре дела и условий ультиматума, если таковой последует?

– Если доказательства существенны, то да, твое величество. Считаю, что между нашими странами должна быть дружба. Это пошло бы на пользу всем. Но где твое величество эти доказательства возьмет?

– Ты, наверное, догадываешься, что у меня в окружении Миэльса есть надежные люди, которые верны истинному королю? – Михаил внимательно наблюдал за реакцией собеседника. Гирун никак не проявил недоверия. С его точки зрения, у Нермана вполне могли быть шпионы при дворе Миэльса.

– Поэтому перед тем как покинуть Фегрид, Маэт Ферен дал им задание разыскать доказательства причастности Миэльса к этому делу, – продолжил король Ранига. – Если эти доказательства существуют, то рассчитываю получить их со дня на день.

Михаил, чувствуя приближение «плохих времен», усиленно работал над амулетами. Он совершенствовал уже существующие и пытался создавать принципиально новые виды. Ему удалось разрешить проблему относительной уязвимости обладателя амулета «великого ишиба» к физическим воздействиям. Теперь энергия от ударов не перераспределялась по всей поверхности ти , а преобразовывалась в вид, пригодный для использования абом . Его собственный амулет, равно как и амулет Аррала, был «обновлен».

Король Ранига трудился над тремя основными проектами: совершенствование безопасности гранат, разработка оружия, которое должно было выполнять роль «огнестрельного», посылая на длинные дистанции дестабилизирующие «волны» ти , и создание амулетов связи.

Об амулетах связи он мечтал уже давно. Флажки, которые использовались для управления войсками, не всегда были полезны. То же самое касалось и звуковых сигналов. Ему очень хотелось создать аналог настоящего радиотелефона. Но, увы, здесь он столкнулся со множеством проблем. Тиволны не могли распространяться без значительного затухания на большие расстояния. Логичным было бы использование обычных электромагнитных волн. В этом случае, по крайней мере, дистанции в несколько километров были бы охвачены связью. Но пока что проблема заключалась в преобразовании этого вида волн в тиэнергию и обратно, хотя Михаил уже рассматривал один из самых простых вариантов ее разрешения. Более того, даже если бы он сумел решить эту задачу, все равно пришлось бы общаться с помощью подобия азбуки Морзе. Преобразование голоса в тиэнергию, а тиэнергии – в голос представлялось не только слишком сложным, но и явно требовало использования многофункционального амулета. Его многофункциональность невозможно было бы скрыть.

Ожидаемый всеми ультиматум достиг Парма через два дня после встречи Нермана и посла Фегрида. Теперь уже Гирун Пелан обратился с просьбой об аудиенции, которая была немедленно удовлетворена. Содержание инструкций, полученных им от императора, не являлось ни для кого загадкой, но они тем не менее требовали озвучивания.

– Его императорское величество Мукант скорбит о своем племяннике, убитом в ходе бесчестного поединка, – говорил Гирун отчетливо и с расстановкой, осознавая важность сказанного. – И требует немедленной выдачи убийцы, Маэта Ферена, бывшего посла Ранига в Фегриде, для проведения дальнейшего расследования. Если же выдача не состоится, то его императорское величество оставляет за собой право добиваться ее любыми доступными ему методами.

«Перевод» послания был понятен: либо Маэт, либо война. Михаил не ожидал ничего другого. Конечно же он мог бы восстановить отношения с Фегридом, отдав тем Ференамладшего. Фегрид был нужен, Фегрид был важен. Важен для него лично, важен для Ранига, важен практически для всех его текущих планов. Накануне он говорил с Ронелом по этому поводу. Тот советовал отдать сына. Для старого солдата долг перед королем был превыше всего. Но мог ли король пойти на это?

Выдача Маэта имела свою цену. До сих пор король Ранига опирался на верных ему людей, не ожидая никакого подвоха. Он верил им – они верили ему. Ультиматум Фегрида мог все изменить. Отдай он Маэта – и доверие к нему было бы подорвано, тем более что Маэт считался его другом. Получилось бы, что Михаил может предать любого ради какихто высших соображений. К тому же сильные монархи не жертвуют подданными… Нет, вариант с выдачей Маэта отпадал. Нужно было бороться до последнего.

– Господин посол, в прошлый раз мы говорили о том, что могут быть доказательства непричастности Ферена к смерти далла Цурента. Так вот, мне их доставили недавно.

– Неужели твое величество располагает прямыми доказательствами? – удивился Гирун.

Это был очень хороший вопрос. Как бы могли выглядеть прямые доказательства? Только в виде свидетельских показаний или письменного подтверждения того, что Миэльс либо его доверенные лица отдавали приказы по поводу убийства племянника императора. Естественно, письменных приказов такого рода в природе быть не могло, а свидетели… Шансы на то, что найдутся надежные свидетели подобных разговоров, были минимальны. И посол, и Михаил это понимали.

– К сожалению, доказательства лишь косвенные, – ответил король. – Но если их рассматривать в совокупности с рассказом Маэта Ферена, то они наводят на размышления и… требуют дальнейшего тщательного расследования.

Гирун поклонился. Он ждал.

– Передайте документ господину послу.

Один из ишибов охраны, одетый в серый халат с обязательными для его статуса золотыми и синими узорами, протянул Гируну свиток. Ишибы Михаила уже давно не носили кожаного доспеха: им всем были выданы легкие рубашки, поддеваемые под халат.

– Читайте, господин посол.

Гирун быстро пробежал глазами свиток.

– Я не совсем понимаю, твое величество, это – просто указ о награде, подписанный Миэльсом.

– Если господин посол обратит внимание, в нем фигурирует та самая девушка, Аннета Шендел, которой присваивается титул тагга.

– Именно так, твое величество.

– Теперь нужно обратить внимание на формулировку. «За особые заслуги перед короной». Правильно?

– Да, твое величество.

– И, наконец, взгляни на дату этих самых «заслуг». Дата совпадает с днем смерти далла Цурента. Удивительное совпадение, не правда ли, господин посол?

Гирун задумался. Он ни в коей мере не подвергал сомнению печать Миэльса. Она была подлинной. Прямым доказательством невиновности Маэта это письмо также не являлось. Но оно бросало тень на Миэльса. Особенно в свете версии произошедшего, высказанной Ференоммладшим. Потому что зачем бывшему королю Ранига производить Аннету в ранг тагга, да еще за особые заслуги, в день злополучной дуэли? Это было косвенное доказательство. Хорошее косвенное доказательство, так необходимое Ранигу.

– Твое величество, считаю своим долгом как можно скорее донести новую информацию до его императорского величества. Прошу считать действие ультиматума приостановленным до получения официального ответа из Фегрида.

Эльфийская принцесса не желала общаться с Михаилом чаще, чем того требовали официальные встречи. Она с завидной регулярностью отклоняла все его предложения насчет прогулок или ужина наедине. Хотя ей тоже приходилось непросто – ведь давление было не только со стороны короля Ранига, но и со стороны брата. Иногда Анелии даже казалось, что нужно было согласиться на одну из этих встреч, устроить грандиозный скандал и похоронить идею союза. От этого шага ее удерживал лишь страх перед загадочным монархом, а также уверенность в том, что прямая ссора с Нерманом не принесла бы ничего ни лично ей, ни эльфам.

Анелия вспомнила первую встречу с будущим королем Ранига в лесу. У нее не было никаких предположений по поводу того, зачем Нерман скрывал свой аб и выдавал себя за крестьянина. Конечно же ей было любопытно, она хотела получить ответ на этот вопрос, но спросить прямо не позволяла гордость.

Вообще в ее глазах короля Нермана окутывала таинственность. О его детстве было мало что известно, аб был чудовищен, а способности ишиба потрясали воображение. К тому же принцесса не могла не видеть той эффективности, с которой Нерман правил страной, получившей передышку в ходе внутренних войн и готовящейся к войнам внешним. Его личность тоже производила на нее впечатление. Анелия прожила уже долгую жизнь, сумев сохранить свою красоту. Ее симпатий пыталось добиться множество мужчин. Конечно, большинство из них были эльфы, но попадались и среди людей романтические безумцы. Она сталкивалась с разными видами ухаживания, но способ ухаживания короля Ранига был ни на что не похож. Он делал предложения личного характера с размеренной и, возможно, строго отмеренной регулярностью. Его нисколько не смущали и не огорчали отказы. Получив отказ, через какоето время Нерман подходил снова с тем же предложением, но выраженным уже другими словами. Принцесса не желала даже себе признаваться в том, что это ее просто бесило. Ей очень хотелось сбросить с него маску, если, конечно, речь шла о маске. Уже через несколько дней общения с королем Ранига Анелия многое отдала бы за то, чтобы увидеть его гнев или хотя бы огорчение по поводу отказа. Но ничего не было. Совершенно ничего. Король Нерман подходил, улыбаясь, говорил какието комплименты, а затем удалялся с той же вежливой улыбкой. Если сначала принцесса относилась к нему равнодушно, то сейчас он ее очень сильно раздражал.

А Меррет практически не расставался с королем Ранига первые дни. Это также злило Анелию. До последнего времени она была яростной противницей союза.

Когда распространились известия о том, что отношения с Фегридом грозят испортиться, Меррет впервые заколебался:

– Фегрид слишком силен, – сказал он сестре. – Если наш союзник окажется вовлечен в такую войну, то вместе с ним пойдем ко дну и мы.

Принцесса задумчиво рассматривала цветок, найденный на пороге ее спальни. Это была красная роза. Розаамулет. Если Анелия брала ее в руки, лепестки цветка начинали сиять. Она никак не могла понять, зачем ктото потратил столько времени на то, чтобы рассчитать совершенно бесполезный двухфункциональный амулет. У нее уже скопилось достаточное количество подобных подарковбезделушек. Она даже не подозревала, что в мире есть столько никому не нужных одно– и двухфункциональных амулетов. Ей временами очень хотелось бросить все эти подарки в лицо Нерману или растоптать ногами на его глазах, чтобы хотя бы при этом увидеть какието эмоции.

– Война с Фегридом – это хорошо, – заметила принцесса в ответ на реплику брата. – То, что надо.

– Ты что? Кому надо?

– Нам. Только нам. Мы и так на пороге гибели. Но между незаметной смертью и смертью в сражении есть разница. Фегрид всегда был нашим врагом, не забывай. Это империя привела нас к тому состоянию, в котором мы находимся сейчас. Мы должны отомстить.

– У тебя явная тяга к самоубийству, сестра.

Казалось, она не обратила на его слова никакого внимания:

– Вдвоем с Ранигом мы нанесем им больший ущерб.

– Ты что, уже согласна на союз?

– Для войны против Фегрида – да.

– Но Нерман же требует, чтобы и мы отказались от рабства! Ты была права – это одно из основных его условий.

– Мы можем отказаться, братец, это ничего.

– Что ты имеешь в виду?

– В случае войны с Фегридом наш союз не затянется. По причине быстрой смерти обоих союзников, – тихо рассмеялась принцесса.

Полковник Торк давно уже получил приказ сворачивать деятельность и возвращаться к Парму. Увы, исполнить он его не мог, потому что никак не получалось эту самую деятельность «свернуть». На территории, контролируемой им, все время чтото происходило. В основном это были мелкие бунты. Торк даже подозревал, что они являются следствием и отголосками его подрывных тайных действий, направленных на дестабилизацию обстановки на границе с Томолом и Кмантом. Подозревал, но сделать ничего не мог – приказа прекратить подрывную деятельность не поступало.

Торк обладал сведениями, что его сослуживец и конкурент Танер столкнулся с такой же ситуацией. Это хоть немного радовало бывшего наемника. Полковник регулярно отправлял отчеты в столицу, в которых подробно описывал причины, почему отвод войск в ближайшие несколько дней невозможен. К его удивлению, король пока что не давал никаких дополнительных приказов или рекомендаций. Торк подозревал, что его величество очень занят.

В тот злополучный день ничто не предвещало беды. Утро началось как обычно: было выловлено несколько разбойников, которых планировалось переправить поближе к Томолу и Кманту, а там отпустить. «Отпускание» разбойников было отработано до мелочей еще Иаштом. Они конвоировались к заранее назначенному месту, а затем им предоставлялась очевидная возможность побега вследствие неверных действий раззявкараульных. Разумеется, их никто не преследовал.

Итак, в то утро Торк раздумывал о хозяйственных проблемах, включая поставки продовольствия и, возможно, смену коменданта близлежащего городка, когда его мысли прервал запыхавшийся гонец. Одежда гонца, совсем еще молодого человека, сильно запылилась. Было видно, что ему пришлось долго бежать.

– Господин полковник! – торопливо доложил он. – Патрульный взвод под командованием лейтенанта Зеннерта столкнулся с объединенным отрядом Томола и Кманта, состоящим из двухсот пятидесяти ишибов и нескольких великих ишибов. Только из ишибов, обычных солдат нет вообще! Был выслан парламентер, который сообщил лейтенанту, что короли Томола и Кманта объявили нам войну. Их отряд движется сюда. Лейтенант Зеннерт держится в пределах их видимости, но атаковать не пытается, постепенно отступая к лагерю. Лейтенант просит немедленно прислать инструкции по дальнейшим действиям.

Глава 15

Союз

Верный союзник не предаст, умный союзник не позволит предать себя, а мудрый союзник будет иметь дело лишь с верными и умными.

Из «Рассуждений свергнутого императора, ставшего монахомотшельником»

Присяга – это обоюдный договор, коварный и неравноценный. Как правило, он обязует присягающую сторону отвечать «по всей строгости закона», но мало что дает ей, кроме разве что абстрактного «доверия» со стороны того, кто присягу принимает. Михаилу это все было отлично известно. Поэтому он решил не мелочиться и принять присягу почти у всех пармских дворян, включая женщин и детей от шестнадцати лет. По причине недоверия к ним их пришлось поставить перед выбором: или клятва верности лично ему, новому королю, или изгнание с конфискацией недвижимого имущества. Если он твердо решил обосноваться в Раниге, то это решение должно было повлечь за собой подобные действия.

Идея привлечь женщин не встретила ни понимания, ни противодействия. Все уже привыкли к непредсказуемым шагам короля. В то время считалось, что дамы должны оставаться в глубоком тылу в случае военных действий. Раньше Михаил был в целом согласен с этим, но похищение Инкит открыло ему глаза. Несколько неразумно оставлять в тылу интриганок, которые способны на все что угодно и при этом искренне рассчитывают на свою безнаказанность.

К его удивлению, одними из первых присягу принесли как раз те женщины, с которыми он встречался во время похищения Инкит. Казалось, они даже пытались опередить друг друга в этом. Никто не проявил такого рьяного стремления поклясться в верности трону, как эти дворянки. Разумеется, такое торжественное мероприятие требовало новых нарядов, в которых дамы не замедлили явиться, а также ряда стратегических движений и интонаций, которые, видимо, долго отрабатывались перед зеркалом или зрителями в тиши будуаров.

Очаровательная блондинка Мирена Фрарест была единственной из светских львиц, опоздавшей к церемонии, длившейся несколько дней. Возможно, так сложились обстоятельства, возможно, это был тщательно рассчитанный ход, но она приносила присягу королю практически наедине, если не считать ишибов охраны и пожилого уру Лоарна, старого друга Ронела Ферена.

Этот уру прибыл из Зарра, где некоторое время выполнял обязанности коменданта крепости и был сменен непутевым Тшалем. После происшествия с «учеником» Аррала Михаил решил создать полноценный «отдел кадров». По рекомендации Ференастаршего его возглавил канцлер уру Лоарн. Словом «канцлер» король Нерман, несомненно, расширил словарный запас местного языка. Хотя исторически – в соответствии с земной историей, конечно, – данное слово означало пост хранителя печати, его величество решил придать ему несколько иные функции.

Уру Лоарну крупно повезло: «королевский канцлер» автоматически стал одной из наиболее важных придворных должностей. Старый друг Ферена был просто обречен на частые встречи с королем.

– Тагга, я рад, что ты решила вернуться в Парм ради того, чтобы принести мне присягу, – сказал Михаил, обращаясь к Мирене Фрарест.

– Только неотложные дела не позволили мне прибыть вовремя, – сделала реверанс очаровательная леди. – Мне очень хочется надеяться, что в будущем твое величество сумеет по достоинству оценить результат этих дел.

Короля данная фраза насторожила. Фактически Мирена заявила, что готовит какойто сюрприз. Может быть, приятный, а может быть, и не очень, если он будет противоречить тайным планам монарха.

– Я был бы весьма признателен, если бы ты сразу же посвятила меня в свои дальнейшие действия, если они, так или иначе, задевают большую политику.

Мирена улыбнулась. Возможно, ее улыбка раньше служила для того, чтобы принуждать гарнизоны крепостей к немедленной капитуляции. Эта девушка вообще вела себя иначе, чем Инкит или Анелия. Пожалуй, Анелия могла бы с успехом померяться с нею красотой, но разница была в том, что принцесса специально не старалась понравиться. А вся мимика тагга была направлена только на это.

Михаил был в целом рад, что у него уже были две девушки, к которым он испытывал симпатию. Можно даже сказать, что одна из них нравилась, а второй он просто любовался. Также был рад тому, что не находится наедине с этой леди. Потому что, несмотря ни на что, не мог гарантировать разумного поведения со своей стороны, если бы Мирена перешла к активному соблазнению. Романы с местными авантюристками в его планы не входили.

– Твое величество, – с чарующими интонациями в голосе сказала девушка. – Мои дела не имеют никакого отношения к политике в настоящий момент. Когда они получат свое завершение, то лишь от твоего величества будет зависеть их переход в политическое русло. И только тогда я попрошу своей награды.

Король слегка нахмурился. Он помнил, что Мирена принесла Комену список дворянзаговорщиков, за который ничего не потребовала взамен. Это значило лишь то, что тагга интересовало нечто серьезное, большое, что она могла бы получить лишь после грандиозной услуги трону.

– Тагга, ты уже немало сделала для Ранига, так что можешь прямо сказать, что тебе нужно.

– Твое величество, я лучше подожду еще немного… – Мирена сделала изящный реверанс. – Пока что разреши задать один вопрос.

В торжественной обстановке принесения присяги король Ранига объявил, что вносит некоторые упрощения в ту часть придворного этикета, которая касается общения с монархом. Прежде, в мирное время, с королем нельзя было не только заговаривать первым, но и задавать тому вопросы без специального разрешения. Михаил находил это достаточно глупым и вредным. Мало ли какую информацию захотят дать или получить придворные? Он не стал изменять этикет кардинально, но часть относительно вопросов и заговаривания первым из него выбросил. Впрочем, его сподвижники уже давно эту часть игнорировали.

– Конечно, тагга, задавай.

– Думает ли твое величество, что война с Кмантом неизбежна?

Вопрос удивил Михаила прежде всего тем, что был сформулирован так прямо. Будь на месте собеседницы Ферен или Комен, это бы не вызвало такой реакции, но тагга, с которой он общался всего один раз…

– Мирена, почему это тебя так интересует?

– О, твое величество, у меня есть важные причины. Допустим, мои дальние родственники проживают в Кманте.

Формулировка «допустим» понравилась королю. Девушка формально отвечала на вопрос, но давала понять, что ответ может не соответствовать действительности.

– Не знаю, тагга. У Ранига очень сложные отношения с Кмантом. Все может произойти.

– Благодарю, твое величество.

По первоначальному плану Михаила визит короля эльфов должен был проходить при соблюдении тайны. Однако же и его, и принцессу слишком многие знали в лицо. Поэтому дворцовые коридоры стали полниться слухами. Слухи были самые разные, но все равно шли во вред, потому что рано или поздно должны были достичь ушей послов или шпионов соседних стран.

В связи с этим король Ранига изо всех сил торопился заключить союз с эльфами. Он уже практически достиг успеха, но ультиматум Фегрида взволновал короля Меррета.

– Твое величество, ты ведь понимаешь, что войну с Фегридом выиграть нельзя? – спрашивал эльф у Михаила.

Тот не спешил с ответом, внимательно осматривая окрестности в поисках случайных свидетелей.

Оба монарха предприняли небольшую прогулку за пределы Парма. Король Ранига взял с собой мешочек, наполненный какимито предметами, стучащими друг о друга.

– Твое величество, вопервых, войны пока что не будет. Посол Фегрида ходатайствовал о пересмотре дела. Это займет время. А там, может быть, мы будем в лучшем положении.

Насчет лучшего положения Меррет сомневался.

– А что же вовторых? – спросил он, с тревогой наблюдая за действиями Михаила.

Тот, подойдя к высокому дереву на границе леса, пытался раскачивать его, словно пробуя на прочность. Разумеется, из этого ничего не вышло.

– Вот это хорошее, – пробормотал король Ранига. – Или соседнее, если промахнусь… Ах да, вовторых… Вовторых, боюсь, что конфликта с Фегридом нам все равно не избежать. Рано или поздно он произойдет.

– Откуда такие мысли? – изумился эльф.

– Неужели ты думаешь, что этому союзу ктото позволит существовать? – Михаил махнул рукой в сторону. – Отойдемка туда… Вас вытеснили не зря. Это была типичная экономическая война. Вам вообще позволили существовать лишь потому, что в нынешнем положении вы не представляете никакой угрозы. Раньше было как? Эльфам принадлежали огромные леса, каждый из вас имел гораздо больше территории, чем ему было нужно. А человеческим странам необходимо было расширяться.

– Но почему не за счет друг друга? – перебил его Меррет.

– А зачем? Если под боком есть заведомо слабый сосед… Нет, не надо возражать. Вас и тогда было немного. Да, все эльфы – ишибы. Но зато живущие на большом расстоянии друг от друга. Вот скажи, сколько территорий вы потеряли, прежде чем решили дать бой? Они ведь откусывали по кусочку, исподволь, разве не так? Пока вы поняли, что это не прекратится, пока собрали армию… раньшето вам не приходилось выступать единой силой, если не ошибаюсь.

– Приходилось, но очень давно.

– Ну вот. Сколько вы потеряли до того, как была объявлена война? Шестую часть территорий?

– Пятую.

– Тем более. Вас было мало, а земли много. Шансов у вас противостоять совместному напору человеческих государств не было.

– Но почему сейчас на наши леса никто не покушается?

– А сейчас обратная ситуация: вас относительно много на маленькой территории. Никто не хочет связываться. «Куш» слишком мал, а цена будет большой.

– Но почему Фегрид должен напасть на наш союз?

Михаил рассмеялся:

– Вот смотри: есть Раниг, у которого небольшая армия, оснащенная амулетами Террота, но практически нет ишибов. А теперь прибавь к Ранигу ишибовэльфов. Сколько вас? Минимум несколько сотен, а то и пара тысяч. Нет, пока я не прошу открыть этой тайны. Кому нужно усиление Ранига? Кто может поручиться, что эльфы не захотят отомстить за прошлое? И самое главное – в Раниге не так уж много лесов. Недостаточно для того, чтобы обеспечить вам всем комфортную жизнь. Первый же вопрос, который зададут себе соседи, будет касаться того, где Раниг и эльфы собираются брать дополнительные леса. Может быть, собираются не сейчас, но в ближайшем будущем. И я очень сомневаюсь, что Фегрид, который контролирует эту часть материка, будет ждать ответа на этот вопрос. Фегрид ударит первым. Чтобы заранее покончить с угрозой.

Лицо Меррета стало сосредоточенным. Он напряженно думал.

– Не огорчайся, твое величество, – успокаивающим тоном произнес король Ранига. – У нас есть шансы если не победить, то хотя бы предотвратить войну, выиграв время. Лучше скажи, как средний ишиб будет трудиться, чтобы сломать или выкорчевать то дерево на этом расстоянии?

Эльф посмотрел на указанную цель. Они находились в поле, метрах в пятидесяти от границы леса.

– Трудно сказать. Дерево слишком далеко. Нужно использовать щуп. Даже не знаю… Займет несколько минут, наверное.

– Я мог бы отойти даже дальше, но боюсь промахнуться, – сказал Михаил. – Еще плохо направляю щупом летящий объект. Занятие для меня новое. Хочу сказать, что специально выбрал дерево – ведь твое величество в них разбирается лучше, чем в камнях, не так ли? И, кстати, нет ли возражений против того, что мы сейчас это дерево… гм… будем выкорчевывать?

– Возражений нет, конечно. Эльфы тоже иногда корчуют деревья. Но о чем ты говоришь? – удивился собеседник. – Я не совсем понимаю.

– А вот сейчас увидишь… – Король Ранига достал из мешка какойто круглый предмет. – Подожди немного, я должен ее зарядить.

– Ее?

– Да, это граната… Ну вот, готово. Теперь смотри.

Он размахнулся и бросил предмет в сторону дерева. Граната еще не успела соприкоснуться с землей, как чтото случилось. Меррет с ужасом ощутил, как ти участка леса мгновенно «искривилась». Дерево, в которое хотел попасть король, начало падать, переломленное сразу в нескольких местах. С соседних деревьев посыпались ветки.

– Эх, поторопился с активацией. Нужно немного позже. Тренировки требуются и тут…

– А что это было? – Меррет выглядел потрясенным. Его глаза были широко распахнуты. Он переводил свой взгляд с Нермана, деловито завязывающего мешок, на искореженный участок леса и обратно.

– Граната. Как ты видел, она взрывает ти . Страшная вещь в руках ишиба.

– Я могу туда пойти и посмотреть? Там не опасно?

– Нет, уже все закончилось. Пошли.

Король эльфов почти бежал к месту взрыва. Достигнув поваленного дерева, он резко остановился, в замешательстве качая головой.

– Нерман, – спросил Меррет через несколько секунд раздумий. – Ты сказал, что только ишибы могут пользоваться этой… гранатой?

– Да, пока только ишибы. Потому что лишь ишиб сможет ее зарядить и активировать для взрыва. В одном Свитке, о существовании которого ты, наверное, слышал, есть описание гранаты и для обычного человека. Но там очень сложно… пока что не могу ее сделать. Должна быть специальная чека, которая выдергивается перед броском. Но это небезопасно, может быть взрыв прямо в руках. Наверное, я чтото неправильно понял или неправильно прочел.

– Хорошо, что неишибы не могут этим пользоваться, – выдохнул эльф. – Иначе ишибам конец.

– Ну, я бы не преувеличивал роли гранат, – улыбнулся Михаил. – Их ведь можно остановить в полете, направить назад, наконец… Но, конечно, если долетит и взорвется, то все… врага нет.

– Ты показал мне это, чтобы окончательно склонить к союзу? – прямо спросил Меррет. – О гранатах ведь наверняка еще никто не знает.

– Ну, коекто знает. Например, один эльф.

– Эльф?

– Да, твой подданный, который не только познакомился с гранатами одним из первых, но потом и помогал мне в их испытаниях. А насчет союза… да. Пришло время решать. У тебя есть враги, у Ранига есть враги. Получается так, что у нас они одни и те же. Так что есть шанс бояться их вместе.

– Моя сестра тоже высказывается за союз, – медленно сказал Меррет.

– Признаться, я удивлен. Она ведь меня терпеть не может. Или мне кажется?

– Нет, не кажется. Просто Анелия… очень своеобразная женщина. Она хочет идти в бой, сражаться… ей чужды компромиссы. Сестра не верит, что мы победим. Но она уже давно смирилась с этим. Наше поражение чтото убило внутри ее…

– Тогда у Анелии будет шанс отомстить, – рассмеялся Михаил. – Убив не только чтото внутри врага, но и самого врага.

– Нас тоже могут убить. К тому же сестра пока еще не согласилась на брак с тобой…

– Меррет, мы все умрем, рано или поздно. Вот только предстоит выбрать: наступит ли наша смерть после достойной жизни или жизнипрозябания. А принцесса согласится, куда ей деться? Даю слово чести, что не отступлюсь и не прекращу попыток добиться ее руки. Так что, союз?

Король эльфов помедлил, а потом, словно на чтото решившись, с обреченным выражением лица выдавил из себя:

– Пусть будет потвоему. Твое величество, ты умеешь убеждать. Союз.

Принцесса Анелия восприняла известие о заключении союза с выражением безразличия на лице. Посмотрев на обоих королей, принесших эту весть, она отвернулась к окну в ее покоях.

– Я или мой брат должны поехать и привести сюда армию. – Голос принцессы был ровен. – Предпочитаю сделать это сама.

Такая постановка вопроса немного не соответствовала планам Михаила. Он предполагал, что за эльфами отправится их король, а принцесса останется в Парме. Отсутствие брата должно было благотворным образом сказаться на их общении.

– Конечно, твое высочество, – сказал он. – Это – разумный шаг. Война может возникнуть в любой момент. А так ты будешь в безопасности хотя бы некоторое время.

– Что ты имеешь в виду? – На ее лице мигом вспыхнул интерес. – Какая война? Фегрид ведь отсрочил ультиматум.

– Остаются еще Томол и Кмант. Мой личный враг Миэльс, наконец. Вот с их стороны можно ожидать подвоха в любую минуту. Тем более что мирный договор с соседними королевствами так и не подписан.

– Э… пожалуй, поедет мой брат. Ты ведь поедешь, Меррет?

Тот озадаченно кивнул. Быстрая смена решений принцессы поставила его в тупик.

– Твое высочество приняла окончательное решение? – уточнил король Ранига.

– Конечно, – поджала прекрасные губы принцесса.

– Ну что ж, тогда я вынужден заявить, что твоему высочеству придется играть роль моей официальной невесты.

– Это еще почему?! – В голосе Анелии слышалось негодование.

– Это – военная хитрость, твое высочество. Нам не удалось сохранить визит твоего брата в тайне. Ходят разные слухи. В том числе и о будущем военном союзе. Мне бы не хотелось, чтобы наши милые соседи узнали об этом раньше времени. Поэтому придется пустить слухи по иному пути, вполне логичному: ты – невеста, приехавшая к своему официальному жениху.

– Твое высочество боится, что соседи сразу же объявят нам войну, когда узнают о союзе? – Принцесса особенно выделила слово «боится».

– Не боюсь, но опасаюсь. В этом случае нам нужно ожидать удара сразу со многих сторон. А если удастся ввести всех в заблуждение и дождаться армии твоего брата, то ущерб, который мы нанесем нашим врагам, будет наибольшим.

– И что же мне нужно делать в качестве невесты? – со всей возможной иронией поинтересовалась Анелия.

– О, ничего особенного, твое высочество. Сопровождать меня на официальные приемы, обедать со мной и с моими придворными, ужинать наедине. Ничего особенного.

– А ужинать наедине зачем?

– Чтобы никого не навести на подозрения о том, что мы просто притворяемся.

Перемену в отношениях короля и принцессы Инкит заметила сразу. Если раньше она еще както мирилась с присутствием «соперницы», то происходящее уже было выше ее сил. Тем же вечером девушка вошла в спальню короля с твердым намерением явно или неявно, но прояснить ситуацию. К ее удивлению, он, казалось, уже ждал этого визита.

С момента приезда принцессы Михаил попал в сложную ситуацию, которая еще больше усугубилась согласием Анелии «сыграть» роль невесты. В этой обстановке Инкит была явно лишней. Конечно, при дворе могут быть достаточно свободные нравы, но не настолько, чтобы в присутствии официальной невесты тратить время еще и на любовницу. Иначе в версию невесты мало кто поверит, а особенно не поверят те, кто хоть немного знает принцессу. Сестра Меррета не имела привычки отдавать то, что оказалось в ее руках, независимо от того, нужно это ей или нет.

Поэтому король Ранига оказался перед сложным выбором. С одной стороны, Инкит была с ним давно, он испытывал к ней симпатию, сильно привык к девушке. С другой стороны, ее присутствие сейчас явно вредило его политике и Ранигу, который он уже привык считать своим собственным. Следовало пойти на решительный шаг и хотя бы временно удалить свою любовницу из Парма. Но, помимо этого, Михаил осознавал, что Инкит – одна из немногих людей, которым он мог доверять. Она не была замечена ни в каких интригах, специально не шла на тесное общение с придворными «авантюристками» и даже сознательно ограничила свой круг друзей лишь приближенными короля, родственниками первого мужа и тем лейтенантом, который обнаружил ее после похищения. Лояльность девушки была очевидной. Поэтому король склонялся к мысли, что даже из ее «высылки» можно извлечь пользу.

– Приветствую, Инкит. Проходи. У меня есть новости для тебя.

– Какие новости, Нерман? – насторожилась девушка.

– Скажи, ты любишь детей?

– Дда, – последовал неуверенный ответ. – А что, неужели ты хочешь, чтобы я родила тебе ребенка?

Михаил рассмеялся.

– Нет, ты неправильно меня поняла. Я имел в виду, нравятся ли тебе дети вообще. Любые дети, даже совершенно чужие.

– Нравятся. Но почему ты спрашиваешь?

– Сейчас все поймешь. Ты отправляешься в Сцепру.

– Когда?

– Завтра утром. Я уже распорядился, чтобы выделить тебе сопровождение из двух ишибов и десяти солдат. У тебя будет специальное задание.

Инкит была удивлена. Даже не просто удивлена, а ошарашена.

– Ты что, хочешь отправить меня подальше, чтобы самому остаться с этой?!

– Я хочу лишь того, о чем говорю тебе. Ты отправляешься в Сцепру со специальным заданием. Это все.

– Но… у меня нет желания туда ехать.

– Инкит, твое желание совершенно не имеет значения, все решено.

Михаилу было интересно, спросит ли девушка о том, в чем заключается ее миссия или нет. Она не спросила.

Закрыв лицо руками, Инкит принялась плакать:

– Я знала, знала, что так все будет, – всхлипывала она. – Я была нужна тебе лишь временно… Тебе всегда нравилась эта… принцесса.

Слово «принцесса» ей удалось произнести с невероятно пренебрежительной интонацией.

У короля не было времени на то, чтобы выступать в роли утешителя женских слез.

– Хватит, – в его голосе прорезался металл.

Так он еще никогда не разговаривал с Инкит. Она вздрогнула, опустила руки и с испугом посмотрела на короля.

– Ты приносила присягу наравне со всеми. И должна подчиняться моим приказам. – Михаил говорил холодно, без всяких эмоций. – Я сказал, что ты поедешь в Сцепру, и ты поедешь в Сцепру. Я сказал, что ты будешь там работать, и ты будешь там работать.

Бедную девушку можно было понять. Она не осознавала в полной мере, что происходит. Раньше король был ласков с ней, практически не спорил, уступал во многом… А сейчас он был совершенно другим!

Инкит просто не знала, что он уступал лишь потому, что считал ее просьбы маловажными, ничего не значащими для него лично или для Ранига. Она хотела следовать за ним – пусть, она хотела оставаться во дворце – пожалуйста. Если для нее подобные желания являлись очень существенными, то для него они были всего лишь мелочами. А почему бы не уступить в мелочах девушке, с которой ты проводишь время? Пусть ей будет хорошо. Вот так рассуждал Михаил.

Теперь же все изменилось. Были потенциальные враги, была принцесса, с которой следовало поддерживать хорошие отношения, совмещая приятное с полезным… В эту схему Инкит не вписывалась настолько, что могла разрушить все планы, чего король допустить не мог никак. Время мелочей закончилось.

Убедившись, что девушка больше не плачет, а только смотрит на него широко раскрытыми глазами, он продолжил:

– Вследствие моей войны с Миэльсом, а также войны Миэльса с Кмантом и Томолом – появилось много людей, лишенных всякого крова над головой. Даже более того: появилось много беспризорных детей. Я допускаю, что их и раньше было немало, но сейчас количество должно быть очень велико. Ты поедешь к коменданту Сцепры, я дам тебе письма к нему и самые широкие полномочия. На месте ты должна решить, что делать с беспризорными детьми. В дальнейшем твой опыт, если он будет успешным, мы применим по всей стране.

Глаза Инкит стали еще больше, хотя еще несколько секунд назад Михаилу казалось, что это невозможно. Такого она не ожидала услышать.

– Но я… я не могу… что я с ними буду делать? Я же ничего не знаю и ничего не умею!

– Это ты и должна понять – что тебе делать с ними. – Короля нисколько не трогал жалкий вид девушки. – Я могу лишь тебе сказать об общих направлениях. Иногда создаются специальные приюты для детей под опекой короны или жрецов. Или организуются воинские школы для мальчиков и какието еще для девочек. Я бы лично рекомендовал начать именно с воинских школ, а также школ для детей со способностями ишибов. Насчет девочек не знаю. Придумаешь сама или спросишь когонибудь. Кстати, очень рекомендую прислушиваться к чужим советам. А детейишибов мы потом переправим в столицу.

– Я ведь не умею учить, – прошептала Инкит.

Михаил тяжело вздохнул:

– Тебя учить никто не просит. Ты лишь должна найти людей, которые будут учить, и обеспечить им для этого условия. Как – решишь сама. Ты не глупа, – если будешь много думать и часто спрашивать у окружающих, то справишься. Есть еще вопросы?

– Почему я не могу заняться этим здесь, в Парме?

– Парм накануне войны. В случае чего, по нему будет нанесен главный удар. Тут не до детей.

– А если мне понадобится совет, я могу написать или приехать?

– Писать ты просто обязана. Каждую неделю составляй и отправляй отчет. Я знаю, что ты пока еще не очень сильна в письме, но научишься или будешь когонибудь просить тебе помочь. А приехать можешь ненадолго и лишь в крайнем случае. Чтото еще?

– Ннет.

– Тогда ступай, тебе нужно подготовиться. Завтра рано утром выезжаешь.

Когда растерянная Инкит вышла, Михаил подвинул к себе несколько свитков. Он собирался поработать, хотя беседа с девушкой немного расстроила его. Возможно, был слишком резок, стоило быть помягче… но ситуация безальтернативна. Что бы он ни сказал, что бы он ни сделал, это все приведет к одному и тому же результату: Инкит покинет Парм в твердой уверенности, что ее место займет принцесса.

Его ближайшие дни были целиком распланированы. Еще не было известно о том, что на королей Томола и Кманта ктото покушался. Он строил планы исходя из того, что время пока мирное, хотя, конечно, чувствовал, что все может измениться в любой момент. И что Томол и Кмант должны были узнать об ультиматуме Фегрида. Они могли бы заподозрить, что теперь империя не станет поддерживать Раниг в случае войны с ними. По крайней мере, до тех пор, пока ситуация с ультиматумом не разрешится. С точки зрения Михаила, время было просто идеальным для начала военных действий. На месте Кманта и Томола он бы не стал медлить с объявлением войны.

Глава 16

Первое поражение

Каждый путешественник, меняясь сам, надеется на то, что его дом неизменен.

Бродяга, родившийся в лесу

Не все сражения начинаются просто так. По крайней мере, не все первые сражения. Торк напрасно торопился, приводя свой полк в состояние боевой готовности. Он успел построить батальоны, успел усилить их ишибами, успел даже отвести обоз немного в тыл, но, как выяснилось, сделал это всего лишь для того, чтобы узнать от парламентера, что вражеская армия будет иметь честь атаковать его через два часа.

Расположение полка Торка было не самым лучшим. Точнее сказать, расположение изначально являлось совсем не плохим, но маневр вражеского отряда отрезал его от центра Ранига. Когда полк развернулся «лицом» к противнику, то выяснилось, что гдето впереди, далеко за ишибами Томола и Кманта, находился Парм, позади – Орален, уже принадлежащий Кманту, а слева – наполовину разрушенный Зельцар.

Если бы Торк хотел избежать боя, ему бы следовало идти на полной скорости направо, жертвуя довольно большим обозом. Возможно, так и стоило поступить, но полковника смутила двухчасовая пауза. Он решил рискнуть, отправив ценный обоз в обход по направлению к Парму, а самому попытаться задержать вражеский отряд ценой малых потерь. Рассчитывал ли Торк выиграть сражение? Нет, он был реалистом и понимал, что тысяча солдат и двадцать шесть ишибов, пусть даже и с амулетами Террота, мало что могут сделать против двухсот пятидесяти ишибов и восьмерых великих ишибов, если, конечно, противнику будет присуща хоть какаято организация. А судя по первым маневрам вражеского отряда, организация была.

Полковник имел опыт командования крупными частями в условиях настоящего сражения, а вот при штурме небольших, заведомо слабых поселений… Здравый смысл подсказывал, что возможное столкновение двух сил может быть катастрофическим для полка. При таком противнике его основной ударной силой являлись ишибы, а солдаты в лучшем случае сыграли бы отвлекающую роль. Но может ли горстка ишибов уничтожить отряд, превосходящий их в десять раз? Торк очень сомневался в этом. Он мог бы нанести противнику урон, но чего это будет стоить? Вряд ли король одобрил бы подобный «размен».

Его заместитель ишиб Ургалт полностью разделял данное мнение.

– На что мы можем рассчитывать, если наши ишибы пойдут в атаку? – спросил его полковник.

– Не будь у противника великих ишибов, у нас был бы шанс не только нанести урон, но и, возможно, сохранить часть ишибов, если действовать правильно, поддерживая друг друга. Каждый из ишибов – обладателей амулета Террота сильнее обыкновенного ишиба. Но великие ишибы делают успешную атаку невозможной. Наверное, мы убьем пару десятков врагов… даже скорее всего. Однако при этом потеряем половину или около того и будем вынуждены отойти… или даже бежать.

– А если одновременно ударят и солдаты? Они ведь помешают противнику быстро расправиться с вами.

– На месте командующего Томола и Кманта я бы просто выставил обычных ишибов против наших солдат, а великих – против наших ишибов. Этого бы хватило для безусловной победы.

– Ты думаешь, их командующий так и поступит? – поинтересовался полковник.

– Если он не полный идиот, то да. Это ведь самая выигрышная комбинация.

Два часа прошли быстро. Обоз должен быть уже далеко, но для Торка это не являлось достаточным. Ему нужна была уверенность в том, что противник точно не захватит его. Именно поэтому полк Ранига, как и прежде, стоял перед вражескими ишибами. Полковник лишь внес некоторые изменения в строй войска: придал центральному батальону всех ишибов, а два остальных батальона держались на флангах на некотором расстоянии.

Если противника и удивило такое необычное построение, то это никак не проявилось. Когда пришло время атаки, ишибы Томола и Кманта плотным строем двинулись на врага.

Дело происходило в поле. Далеко на юге виднелась полоска небольшой рощи, а рядом с лагерем протекал маленький ручей. Этим и исчерпывались все особенности местности. Уход обоза не мог остаться незамеченным для командующего Томола и Кманта. Но он не предпринял никаких действий, чтобы этому помешать. Было ясно, что либо обоз не представляет для того никакой ценности, в отличие от полка Ранига, либо он рассчитывает настичь обоз потом, после разгрома войска короля Нермана.

В ответ на неспешное движение отряда Томола и Кманта вперед фланги полка Ранига тоже двинулись. Только гораздо быстрее. И назад.

Как уже было сказано, Торк не был опытным полководцем. Но вот опытным наемником он был. А для наемника главное в любой ситуации – дожить до получения платы за труды. Наемник не пойдет в героическую, но самоубийственную атаку, не будет рассуждать о том, как отступление может повредить чести, вообще лишний раз не станет рисковать шкурой, а если и станет, то за отдельную плату. Наемничество, по сути, развивает лишь одно чувство – чувство реальности. Именно это чувство подсказывало Торку, что король Нерман не будет в обиде на то, что тот не вступит в бой. А вот если полк понесет значительные потери без нанесения врагу существенного ущерба, его величеству это не понравится.

Сначала командование вражеского отряда не поняло, в чем смысл флангового маневра противника. Напрашивалась очевидная догадка: фланги пытаются окружить их и зайти в тыл. Когда же ситуация прояснилась и стало ясно, что эта догадка не имеет под собой оснований, то было уже поздно: два батальона убежали очень далеко, а центр полка, дав тем фору, собирался присоединиться к бегству.

Отряд Томола и Кманта резко ускорился. Противник уходил – и не просто уходил, а двигался в сторону их территорий. Но даже «рывок» отряда ишибов не помог им догнать центральный батальон. Скорость и выносливость солдат, оснащенных амулетом Террота, были высоки. Ишибы Томола и Кманта никак не могли сократить разрыва, потому что хотели держаться единой группой, в которой далеко не все ишибы были способны превзойти полк Торка в скорости. Но и отступать они не собирались тоже. Безумная гонка двух армий, возможно, первая в истории королевств, грозила затянуться.

На что рассчитывал Торк? Конечно же он хотел сделать большую «петлю», развернувшись по направлению к Парму. Столкновение с противником вообще не входило в его планы. Он справедливо полагал, что солдаты могут бежать долгое время без всякой усталости, а их бесконечное преследование в глубине территорий Ранига выглядело бы глупо. Мало ли на кого могут «выбежать» вражеские ишибы! Может быть, на всю армию Нермана во главе с самим королем. К тому же Торк, как один из членов штаба, получал секретные сообщения о появлении некоего «чудаоружия» и, хотя им не обладал, очень рассчитывал на то, что король обеспечит достойную «встречу» врагам, особенно если выслать вперед гонца – еще более «скоростного» ишиба. Полк Ранига собирался бежать и бежать, ни в коем случае не останавливаясь.

Увы, даже самому хорошему плану может помешать непредвиденное стечение обстоятельств. Торк сделал правильно почти все, но ему просто не повезло.

Примерно через час после начала организованного забега, когда «петля» уже была готова завершиться и ранигское войско должно было выйти прямо на курс по направлению к Парму, на горизонте показалась какаято тень. У Торка еще был шанс свернуть, но он резонно предположил, что впереди просто небольшая роща и ее можно пробежать насквозь. Его слегка оправдывал тот факт, что полковник слишком сильно удалился от местности, которую хорошо знал.

Как вскоре выяснилось, там была не роща, а вражеский отряд. Волею слепого случая полк Ранига вышел как раз на вторую часть войска Томола и Кманта, состоящую из немногих ишибов и нескольких тысяч солдат. Торк понял это слишком поздно, когда безопасно свернуть уже не было возможности.

Несмотря на часовой бег, здравый смысл не покинул опытного наемника. У него было три выбора. Вопервых, продолжать бегство и «врезаться» во вражеский строй. Это неизбежно приведет к тому, что полк «увязнет» в противнике, а подоспевшие ишибы нападут с тыла и нанесут огромный ущерб, даже, возможно, полностью уничтожат войско Ранига. Вовторых, он мог бы сделать резкий поворот. В этом случае войско ишибов, наступающее на пятки, столкнется по крайней мере с частью полка и уничтожит эту часть, не встречая вообще никакого сопротивления. Втретьих, Торк мог бы остановиться, развернуться и напасть на первоначального противника. Мгновенно взвесив все «за» и «против», полковник выбрал третий вариант.

По сигналу полк остановился. Даже на бегу батальоны сохраняли какойникакой порядок – по крайней мере, не перемешивались между собой. Еще когда стало ясно, что вражеские ишибы не собираются прекращать преследования, фланговые батальоны слегка замедлились, позволяя центру догнать их. Поэтому когда прозвучала команда о прекращении бегства, она была исполнена всем полком.

У Торка было очень мало времени. Ему не хотелось получить удар в спину от обычных, но многочисленных солдат. Поэтому он сразу после команды «остановиться», приказал «развернуться», а затем «смешаться» и «атаковать».

Как хорошо, что ни Комен, ни Ферен не видели этой атаки. Онито отлично разбирались в искусстве боевых построений крупных формирований. Поэтому вряд ли оценили бы красоту атакующей толпы. Полк выполнил команду: батальоны успели смешаться уже во время бега навстречу вражеским ишибам. И в виде неорганизованной толпы вошли в соприкосновение с противником.

Если оставить в стороне рассуждения об эффективности правильных построений и прочего, то Торк совершил гениальный ход. Трудно сказать, что явилось тому причиной: то ли трезвый расчет, то ли чутье профессионального наемника, но полковник, твердо запомнив фразу своего заместителя о том, что великие ишибы сконцентрируются только на полковых ишибах, решил их просто «спрятать». В толпе собственных солдат.

Если бы отряд Томола и Кманта сохранял столь милое сердцу Комена или Ферена правильное построение, то, возможно, план Торка провалился бы. Но о каком построении могла вестись речь, если отряд только что преодолел значительное расстояние бегом? Разумеется, в рядах ишибов царил такой же хаос, как и в рядах полка Ранига.

Поэтому сейчас одна толпа благополучно встретилась с другой. Конечно, простые солдаты Торка не могли нанести противнику существенного вреда, но ведь его ишибыто могли, тем более если речь велась о «рукопашной». К чести ишибов Томола и Кманта, они извлекли опыт из поражений Миэльса. Быстро выяснилось, что вражеские ишибы, организованно действуя по двоетрое, способны убивать солдат Ранига, невзирая на противодействие амулетов. С ранигскими ишибами было сложнее – их защита слагалась не только из эффекта амулета Террота, но и из собственных способностей. Даже великим ишибам нужно было некоторое время на то, чтобы преодолеть ее. Но проблема была в том, что Торк никому не собирался предоставлять никакого времени.

Как только оба войска вошли в соприкосновение, снова прозвучал сигнал «атаковать» и сразу же за ним – «продолжать движение». Полк Ранига начал медленно двигаться сквозь неплотный отряд вражеских ишибов. Если наиболее многочисленные силы Томола и Кманта собирались ударить в тыл, то они все равно не успевали. Неся потери, нанося ущерб врагам, войско Торка в буквальном смысле шло через отряд противника. Ишибы Томола и Кманта убивали его солдат, его ишибы убивали ишибов Томола и Кманта, великие ишибы убивали его ишибов… Но конец был близок – войско численностью в двести пятьдесят человек не могло занимать большую площадь. Вот первые солдаты полка прошли сквозь него, потом вторые, третьи… «Продолжать движение» – непрерывно звучал сигнал. Направление бега полка сменилось на противоположное. За ним попрежнему следовали ишибы, но и тех и других уже было меньше. Да и энтузиазма у войска ишибов поубавилось. Стало ясно, что предстоит такая же гонка, только на этот раз без возможности встретить впереди армию Томола и Кманта. Через полчаса преследования погоня прекратилась.

Полк Торка понес большие потери: семь ишибов и больше двухсот солдат убитыми или захваченными в плен – раненых в строю не было.

Михаил в ускоренном порядке продолжал работы над амулетами. В нужных ему областях удалось добиться значительных успехов. Прежде всего это касалось «стрелкового» оружия. Используя в качестве болванок для амулетов деревянные палки, по форме отдаленно напоминающие ружье, он сумел изготовить классический двухфункциональный амулет. Точнее сказать, этот амулет опятьтаки лишь выглядел двухфункциональным, потому что, вопервых, получал энергию ти , а вовторых, мог направленно высвобождать ее, создавая на расстоянии около пятидесяти метров очаг неустойчивости ти . Нужно сказать, что амулет не просто извлекал энергию из движения молекул, а создавал нечто вроде моста между реальным пространством и типустой областью, а затем перекачивал туда энергию из окружающей среды. Михаил точно не знал, что собою представляет эта область, – он обнаружил ее описание в одном из свитков и просто использовал принцип, чтобы создать разность температур.

Об этой разности температур следует сказать отдельно. Король свято верил в то, что второе начало термодинамики должно быть верным и в мире Горр. Скорость движения молекул прямо связана с температурой. Процесс, при котором происходит передача тепла, а следовательно, энергии, от холодного тела к горячему невозможен. Поэтому амулет никак не мог бы использовать получаемую энергию ти без того, чтобы не перекачивать ее кудато, где температура значительно ниже. Михаил подозревал, что температура типустой области очень низка, возможно, близка к температуре космоса. Он не понимал, почему в свитках ничего не было сказано о том, как использовать на практике такую замечательную вещь, как типустота. Может ли быть, что ишибы не использовали ее вообще? Ответа он не знал. Даже Парет не обладал информацией о возможности использования пустоты.

Король предусмотрел нечто вроде курка рядом с аналогом короткой рукоятки. При нажатии на этот курок амулет активировался. Оружие было, несомненно, опасно для ишибов, но обладало рядом недостатков. Даже при его кратковременном использовании температура окружающей среды резко падала, а при относительно длительном и непрерывном применении перепад температур был самоубийственным для стрелка. Положение осложнялось тем, что комбинация «стрелковое оружие – амулет Террота» не работала. В ходе экспериментов выяснилось, что то один, то другой амулет давали сбой, а однажды вообще спонтанно изменилось направление «выстрелов». Использовать оба амулета одновременно было небезопасно. Конечно, Михаил мог бы «подогнать» их друг под друга, но тогда уже не было бы и речи о двухфункциональности стрелкового оружия, а также это навело бы наблюдателей на подозрения в том, что король мог вносить изменения и в амулет Террота. Поэтому пришлось ограничиться лишь явной двухфункциональностью и неявной многофункциональностью. Тайные функции амулета заключались в том, что, если его направить в сторону короля и нажать на курок, то ровным счетом ничего не произойдет. То же самое касалось и гранат «последних моделей» – их разработчик очень заботился о своей безопасности. Стоило любой из них оказаться рядом с ти короля, – взрыва бы не последовало ни при каких обстоятельствах. Вообще же Михаил, не мудрствуя лукаво, обеспечил «совместимость» собственного амулета и с гранатами, и с «ружьями», пользуясь тем, что о существовании этого самого амулета никто не знает, кроме Аррала.

Внедрение в практику «радиопередатчиков» все еще пробуксовывало. Существовало два основных варианта для исследований: искровой передатчик с приемникомкогерером, который использовал еще Маркони и схема которого встречалась во многих учебниках физики, и тропосферная «радиосвязь», а применительно к данной ситуации – тисвязь, основанная на отражении затухающих волн от областей нижних слоев атмосферы. О последней Михаил мало что знал, но ему хотелось разобраться в этом и сравнить оба варианта, чтобы в дальнейшем не «переключаться» и не менять концепции и амулетов. Вообще он отдавал себе отчет, что любой нестандартный амулет обладал шансом повысить «градус» всеобщих подозрений, поэтому старался обходиться лишь минимальным их количеством.

Также его очень волновала проблема тяглового транспорта. У него были амулеты Террота, но использовать их на лошадях он не мог. Хотя усиление или ускорение лошадей было бы очень полезным. Можно было бы пойти на компромисс, используя двухфункциональный амулет, способный на самоподзарядку обычным образом и увеличивающий выносливость лошадей. В данном случае выносливость, в зависимости от типа лошадей, равнялась длительному поддержанию большой скорости либо способности перетаскивать тяжелые грузы. Михаил подозревал, что подобные амулеты уже должны гдето существовать, но пока что с ними не сталкивался. Ни Томол, ни Кмант ими точно не обладали. О Фегриде же ходило множество слухов, часть из которых была явной выдумкой, поэтому король не мог полагаться на непроверенные данные, но надеялся обрести полный контроль над «эльфийской шпионской сетью», заставить ее выйти из состояния сна и начать активно работать. В любом случае, учитывая проблему совместимости амулетов, ему нужно было выбирать: либо лошадь будет передвигаться быстро, либо человек. Поэтому король решил пока что придержать выпуск амулетов для лошадей – ведь особой спешки в этом деле не требовалось.

После долгого ожидания наконецто в Парм прибыл человек, о котором Михаил так много слышал, но которого еще никогда не видел воочию. Этот человек играл немалую роль в его планах раньше, и даже теперь, когда необходимость во многом отпала, король Ранига был рад благополучному прибытию жены Ксарра.

Мепара, привлекательная женщина лет двадцати пяти, всю дорогу от Иендерта до Парма пребывала в состоянии изумления и растерянности. Галантный и отважный молодой дворянин Маэт Ферен еще в Фегриде рассказал ей, что ее муж занимает очень важный пост при дворе нового короля. Сказал ей и о том, что она теперь является полноправной ранигской дворянкой и что несколько солдат доставят ее и остальных освобожденных в Парм.

Жена Ксарра не могла не верить молодому дворянину и своим глазам. Ведь даже солдаты, охраняющие их, бывших рабов, обращались с ней в высшей степени уважительно. Женщина понимала, что чтото изменилось, но поверить в то, что изменения столь сильны, просто не могла. Ее жизнь всегда была тяжела и полна лишений. Родившись в маленькой деревушке на краю королевства, она рано и по любви вышла замуж за очаровательного и загадочного странника, который к тому времени целый год провел в Каморе. Даже его утверждения, что он провел детство в тех местах, а потом был вынужден покинуть их, не могли поколебать налета очаровательной таинственности. Ее муж был грамотен, в отличие от многих жителей деревни, талантлив, трудолюбив и быстро достиг столь уважаемого поста старосты. Даже вредный ишиб Аррал благоволил к нему. С точки зрения Мепары, все складывалось как нельзя лучше, когда вдруг неизвестно откуда пришли кочевники… После этого бедной женщине пришлось хлебнуть горя. Разлученная с любимым мужем, она оказалась в совершенно незнакомом и враждебном окружении. Ее продали сначала какомуто ужасному работорговцу, а потом она перешла в штат слуг господина посла. Иногда Мепаре казалось, что господин посол хуже и кочевников, и работорговца, вместе взятых. Она провела почти год в страданиях и печали. А затем настало неожиданное освобождение…

Их первая карета была в высшей степени роскошна. Точнее, казалась Мепаре таковой. Несмотря на это, в одном из городов Ранига карета была заменена на лучшую. Бывшие рабы не могли поверить своим глазам. В этой новой карете они и въехали в Парм.

Жена Ксарра была в столице раньше лишь в свите своего бывшего хозяина. Теперь же она впервые въезжала туда как свободный человек. Ее охранники гарцевали на лошадях рядом с дверцами кареты. Женщина удивлялась, почему они верхом – ведь однажды видела, как они, то ли разминаясь, то ли в шутку целый час непрерывно бегали вокруг постоялого двора с немыслимой скоростью и нисколько не устав при этом. С ее точки зрения, лошади им были просто не нужны.

В воротах Парма карета немного замедлила ход.

– Сержант, к какому отряду вы принадлежите и кого сопровождаете? – Мепара расслышала вопрос дежурного офицера.

– Приветствую, лейтенант, – ответил тот. – Личная охрана полковника Маэта Ферена. Сопровождаем жену казначея Ксарра. Вот бумаги.

Женщина в этот момент выглянула из окна кареты, но лучше бы она этого не делала, потому что увиденное потрясло ее. Немедленно после этих слов и офицер, и солдаты рядом с ним вытянулись во фрунт и отдали карете честь. Мепара сразу же задернула занавеску и откинулась на подушки, чуть дыша. Она не знала, что Ксарр занимал не просто важный пост во дворце: этот пост был одним из ключевых. Лордказначей полный генерал Ксарр – так по воле короля звучали его должность и звание к настоящему моменту.

Затем карета долго тряслась по мостовой. Мепара больше не решалась выглядывать из окна вплоть до того момента, когда движение прекратилось. Подумав, что они кудато приехали, женщина посмотрела наконец в окно. Отодвинув занавеску, обнаружила, что карета остановилась рядом с ажурной решеткой и воротами с изображением причудливых цветов. Там находился пост солдат и офицеров, одетых в синие с золотым узором доспехи. Сопровождающий карету сержант чтото негромко сказал одному из офицеров, и мгновенно все пришло в движение. Ажурные ворота немедленно распахнулись.

– Дорогу госпоже! – кричал офицер, повернувшись лицом к какомуто роскошному зданию, видневшемуся вдалеке.

Мепара заметила, что теперь ее карету сопровождали не только прежние солдаты, но и пара новых, которые бежали рядом с лошадьми, казалось направляя их к парадному крыльцу. Проехав площадь, экипаж остановился, двери распахнулись.

– Госпожа, – обратился к ней знакомый сержант. – Приказано расположить тебя во дворце, остальных я доставлю в гостиницу, где о них позаботятся.

Не до конца понимая, что происходит, Мепара медленно вышла из кареты, опираясь на руку сержанта. Тот, отдав честь, вновь взобрался на лошадь. Женщина оглянулась по сторонам, думая, что о ней позабыли и она может хоть немного постоять тут и прийти в себя. Не тутто было. Стоило ей повернуться, как щеголеватый офицер выскочил откудато сзади и торжественно отрапортовал:

– Дежурный капитан королевской гвардии Ертаст. Уполномочен проводить госпожу в ее покои.

Мепара в состоянии крепнувшего недоумения последовала за ним. Она пыталась осматриваться и почти не слушала речи капитана. Тот, показывая то на один, то на другой коридор, подробно описывал, что где находится во дворце. Мимо проходили важные придворные, нарядно одетые дамы, солдаты, ишибы… Женщина просто не могла собраться с мыслями.

Наконец они достигли дверей, где, по словам капитана, временно проживал Ксарр. Ертаст особенно подчеркнул слово «временно», с извинениями уточняя, что господин казначей отказался пока что переехать в пожалованный ему дворец, ссылась на большую занятость. Хотя Мепара и услышала это, но вникнуть в смысл слов от избытка впечатлений у нее не получалось.

Капитан взялся за ручку дверей, чтобы открыть их, как вдруг откудато сбоку раздался голос:

– Нука, очень хочется посмотреть на жену нашего Ксарра, которую он так любит.

Женщина изумленно повернулась и увидела высокого черноволосого человека в простом камзоле, который широким шагом приближался к ней. Капитан тут же отдал ему честь.

– Как поездка? Самочувствие? Все ли было в порядке? – стал незнакомец забрасывать ее вопросами.

– Да, спасибо, господин, – запинаясь, бормотала женщина.

– Вижу, что похищение наложило свой отпечаток, – внезапно сказал он, к чемуто присматриваясь. – Разрешаешь посмотреть ближе? А то мне привычней както на ощупь. Да и ти меняется, как мне нужно, только при контакте.

Жена Ксарра автоматически продолжала кивать. К ее ужасу, он протянул руку и принялся бесцеремонно трогать ее лицо.

Мепара замерла, но у капитана это не вызвало никакого удивления. Похоже, офицер уже давно привык к «странностям» черноволосого человека. Между тем рука незнакомца деловито ощупывала щеку, зачемто оттянула вниз нижнее веко, прикоснулась ко лбу.

– Нда, – озабоченно бормотал тот. – Но ты только не огорчайся, это дело поправимое.

Женщина не могла понять, о чем он говорит.

– Я прикажу сегодня же выдать тебе омолаживающий амулет. Не пройдет и четырех дней, как все изменится. Твоя кожа восстановит прежние упругость и цвет. Поэтому переживать не нужно. Тебе понятно? Все будет в порядке.

Мепара нерешительно кивнула. Напор незнакомца смутил ее. Она не могла даже представить себе, что имеет в виду этот мужчина решительного вида. Что изменится? Что будет в порядке? Смысл сказанного терялся изза переживаний.

Внезапно какоето яркое золотистое пятно мелькнуло в конце коридора. Женщина, измученная дорогой, новыми впечатлениями, незнакомыми лицами и их странным поведением, быстро взглянула туда. Ее глаза расширились.

– Аррал! – закричала она, и, забыв о двери в покои ее мужа, о щеголеватом капитане, о странном незнакомце с внимательным взглядом, Мепара бросилась на шею старому деревенскому ишибу.

– Аррал, милый Аррал, – причитала она. – Ты тоже здесь, в этом ужасном дворце, в огромном Парме… Я так рада увидеть хоть одно знакомое лицо.

– Нуну, не переживай, девочка. – Аррал, почемуто одетый в роскошнейший золотистый халат ценой, видимо, в целое состояние, нежно похлопывал ее по спине. – Все сейчас хорошо, и все будет хорошо. Его величество ведь тебе уже сказал.

– Кто сказал? – спросила Мепара, поднимая глаза, полные слез.

– Как кто? – переспросил ишиб. – Король. Вот же он стоит.

Глава 17

Академия войны

Умные люди иногда лгут друг другу, чтобы докопаться до правды.

Речь мошенника перед судом

Весть о войне ненамного опередила возвращение полка Торка. Ее принесли послы Томола и Кманта. Они проводили практически столько же времени вместе, как и их короли, успев вполне свыкнуться с обществом друг друга. Единственное, что беспокоило их, – совместные встречи с королем Ранига. Оба посла при этих встречах испытывали необъяснимую настороженность, несмотря на искренность и радушность короля. Эта настороженность была так велика, что в той или иной степени сказывалась и на отношениях послов друг к другу.

Король встретил их в тронном зале. Все было как обычно: около стен разместились нарядные придворные, двери охраняли гвардейцы, перед троном располагались ишибы охраны… Была лишь одна «необычность»: за ишибами охраны на ступеньках трона стояло новое лицо, которое все еще было непривычно видеть в зале для приемов. Это была принцесса Анелия.

Если бы она была официальной женой короля, то ей бы тоже полагался трон, который должен был находиться слева от его величества. Но пока что в ее статусе невесты принцесса лишь стояла подле сидящего Нермана. Хотя король отдавал себе отчет в том, что принцесса демонстрирует добрую волю: ведь никто не мог ее принудить к тому, чтобы стоять рядом с троном. Однако, к удивлению Михаила, Анелия играла роль невесты достаточно прилежно. То ли волшебные слова «военная хитрость» были тому виной, то ли еще какието ее соображения, но по крайней мере при свидетелях принцесса обращалась к королю Ранига в высшей степени уважительно. Настолько уважительно, что тот даже считал, что будет скучать по такому обращению с ее стороны, когда роль «невесты» исчерпает себя.

Тагга Кепат Ицук и уру Дыкон Бурен выглядели не лучшим образом. Вести, которые они несли с собой, не могли не наложить своего отпечатка. Король сразу отметил неважный вид обоих послов, хотя еще не догадывался о причинах этого.

– Приветствую, уважаемые послы, – начал он. – Что заставило вас просить о срочной аудиенции?

Представители Томола и Кманта поклонились. Тянуть с объявлением новостей такого рода было не принято.

– Твое величество, их величества Гношт и Раст, короли Томола и Кманта, поручили нам вручить тебе ноту об объявлении войны.

Михаил удивленно приподнял бровь. По сути, этим выражение эмоций и ограничилось. Вот уже несколько последних дней он ожидал чегото подобного. Новость не ввергла его в шок. Внутренне он ощущал готовность к ней. Ему было лишь любопытно, какой предлог избран для начала военных действий.

Взяв свиток и ознакомившись с текстом, король удивленно приподнял уже обе брови.

– Вероломное нападение на их величества? – вслух прочитал он. – Что это еще за нападение?

– Твое величество, несколько солдат с амулетами Террота покушались на жизнь королей Томола и Кманта, – ответил постепенно краснеющий Ицук.

– Вот оно что… – задумчиво пробормотал Михаил. – Покушение было успешным?

– Нет, твое величество. К счастью, среди них не было ишибов, а обычные солдаты не могли нанести никакого вреда монаршим особам.

– Разумеется, их величества решили, что к этому причастен я.

Оба посла поклонились.

– Ну что же, вот официальный ответ Ранига, – продолжил король. – Я заявляю, что к этому покушению не имею никакого отношения. Но, принимая во внимание, что короли Томола и Кманта не проявили заинтересованности в расследовании происшествия, а поторопились с объявлением войны, то считаю войну актом ничем не обоснованной агрессии.

Послы слегка нахмурились и переглянулись.

– Твое величество, как же так? – храбро спросил Дыкон Бурен. – Ведь все видели, что солдаты с амулетами Террота напали на наших королей. Почему тогда война… гм… сейчас процитирую точно… является «актом необоснованной агрессии»?

– Полагаю, что амулеты Террота, а точнее, солдаты с ними, сейчас есть не только у меня, а, например, у Миэльса или Фегрида. Это связано с дезертирством, а также с прямым подкупом со стороны заинтересованных лиц. Так что обвинять меня в покушении бессмысленно.

– Но, твое величество, можно ли представить доказательства?

– Можно. Но разве в этом будет смысл? Если я их представлю, Томол и Кмант объявят о мире?

– Думаю, что нет, твое величество, – ответил уру Бурен.

– Тогда и говорить больше не о чем. Собирайтесь, господа, и отправляйтесь к своим государям. Жду вас в следующий раз с капитуляцией и большими территориальными уступками.

Послы вновь переглянулись, замялись, но больше ни о чем спрашивать не решились.

– Если есть вопросы, задавайте, – подбодрил их король. – Когда еще придется нам беседовать.

– Твое величество ожидает победы? – осторожно поинтересовался посол Томола.

– Конечно, – ответил Михаил. – Кто же ее не ожидает? Без надежды на победу в войну вступать вообще не нужно. Хотя мы с принцессой Анелией просто уверены в ней. Не так ли, твое высочество?

Анелия слегка улыбнулась послам. Пожалуй, за свою жизнь король Ранига встречал мало улыбок, подобных этой по многозначительности. В ней была потрясающая смесь высокомерия, презрения, иронии, иллюзии учтивости, угрозы и много еще всего.

– Его величество прав, – мягко произнесла она, разглядывая послов с высоты ступенек трона, как кошка, смотрящая на мышей. – Думаю, что мы точно победим Кмант и Томол… Особенно Томол.

Томол соседствовал с королевством эльфов и наряду с Фегридом приложил значительные усилия для его разгрома.

Ицук покраснел еще больше.

– Твое величество, твое высочество, – сказал он, – разрешите откланяться.

– Конечно. Передайте их величествам мои лучшие пожелания в их начинании.

После визита послов у Михаила наступило чувство какогото облегчения. Так часто бывает: ожидаешь чегото неприятного, а потом, когда о наступлении этого события становится известно, чувствуешь себя значительно лучше. Кроме того, он был доволен поведением принцессы. Она не выказала скептицизма относительно победы Ранига, не разразилась прямыми угрозами Томолу. Ее намек или полунамек на личные счеты с этим королевством оказался весьма кстати. В планы короля не входило отпускать послов в состоянии душевного равновесия. Он знал, что какаято доля неуверенности в исходе дела потом может перейти от послов к их владыкам.

Однако стоило с удвоенными силами заботиться о своей безопасности и о безопасности страны. Поэтому после встречи с послами король отправился не к Ферену, не к Комену и даже не к своей чудесной машине, а к великому ишибу Парету. Этот ишиб был самым «слабым звеном» в его планах. Конечно, речь не шла о том, что Парет был слаб в смысле могущества. Его сила никаких сомнений не вызывала. Просто у Михаила не хватало времени, чтобы окончательно склонить того на свою сторону.

Вообще же сотрудничество с Паретом развивалось плодотворно и сразу по трем направлениям: учебному, научному и промышленному. Парм располагал огромным количеством дворцов. Часть из них была конфискована казной. Поэтому король щедрой рукой наделил Парета, а точнее, будущую академию несколькими помещениями, среди которых оказался и дворец Раунов.

В этом трехэтажном дворце, украшенном многочисленными колоннами и барельефами, в одной из просторных комнат глава королевской Академии великий ишиб Парет встретился с королем.

Академия еще толком не начала функционировать. Производился набор учителей, осваивались здания, и, самое главное, шли дебаты вокруг устава. Устав вообще являлся новинкой в мире Горр. Потому что впервые регламентировал не только внутреннюю жизнь учреждения, но и его взаимоотношения с королем. Михаил пошел на существенные уступки. А если быть точным, сам предложил немного ограничить власть правительства. Например, никакой ученик или учитель, состоящие в Академии, не могли быть арестованы без того, чтобы поставить Академию в известность. Также ни один член Совета Академии не мог предстать перед судом до тех пор, пока это не утвердит Совет голосованием. Академии было предоставлено множество разных льгот. Тут король не скупился. Подвох был только в том, что льготы были разрозненны, плохо связаны между собой, и к тому, чтобы законно нарушить любую из них, существовало несколько «лазеек». Однако прогрессивность и полезность нововведений была налицо. Сразу же после их оглашения несколько могучих независимых ишибов, чье положение было непрочно, а также множество ишибов, стремящихся к независимости, изъявили желание вступить в Академию. Их привлекли кажущиеся гарантии от произвола королевской власти. Отметим сразу, что у многих ишибов Ранига в последнее время появились причины опасаться властей, потому что пост Верховного ишиба наконецто начал функционировать в полную силу.

Михаил считал, что Академия будет самостоятельным органом, ему не придется тратить свое время на организацию ее работы, но при этом учреждение будет трудиться, в первую очередь, на благо короны. Парет вряд ли бы согласился с такой постановкой вопроса, но король его в подобные планы пока что не посвящал. Он очень торопился к великому ишибу, потому что не хотел, чтобы слухи о начале войны достигли его ушей. Король собирался собственноручно разыграть эту карту.

Великий ишиб сидел на низкой табуретке за столь же низким столиком. Там лежало множество свитков. Все они касались проекта устава. Глава Академии изучал и правил их уже который день.

– Приветствую, Парет, – ворвался король в кабинет без предупреждения.

– А, твое величество… – Улыбка на лице великого ишиба показывала, что тот доволен существующим положением вещей и визитером. – Что привело тебя ко мне?

– Прежде всего мне бы хотелось узнать – как продвигается работа над уставом? – Михаил попытался усесться на одну из низких табуреток. Сразу же выяснилось, что они не только слишком низки, но и слишком узки. Сидеть было в высшей мере неприятно.

– Признаться, не ожидал, что это будет так тяжело, – вздохнул Парет. – Приходится думать над каждым словом.

– Полагаю, что дело того стоит. – По лицу короля скользнула тонкая улыбка. Он составлял черновик устава собственноручно.

– Сразу хотел бы сказать, что распределение голосов в Совете мне не кажется правильным, – вежливо произнес ишиб, внимательно глядя на собеседника.

– Что же не так? – простодушно поинтересовался Михаил.

– В Совете двадцать голосов и восемь членов. Два голоса принадлежат мне, как главе Академии, а двенадцатью голосами обладает твое величество. Это ведь полный контроль над Советом!

– Получается, что так, – задумчиво пробормотал король. – А как бы ты хотел перераспределить голоса?

– Сократить общее количество голосов, скажем, до четырнадцати.

– Тогда у меня будет всего пять голосов.

– Именно. Только в этом случае есть некоторый шанс, что члены Совета «перекроют» королевскую волю своим голосованием.

Михаил ни в коей мере не допускал мысли, что на предложенные им голоса Парет согласится. Однако же специально включил этот и многие другие пункты в устав, для того чтобы создать видимость уступок, а взамен требовать внесения иных, более важных пунктов. Теперь этот момент настал.

– Знаешь, Парет, над этим нужно подумать. Ведь голоса – ключевой вопрос. Уступка тебе будет весьма существенной. Пока мы не пришли к единому мнению по этому вопросу, скажи, а как Академия будет функционировать на период военных действий?

– А что, здесь должны быть отличия? – удивился ишиб.

– Конечно! Хоть Академия формально и независима от моей власти, но все же является частью страны! Разве ты не считаешь, что будет справедливо, если Академия поддержит армию?

– Я даже не знаю… – задумался Парет. – А в чем эта поддержка будет проявляться?

– В прямой военной помощи, например. Кроме этого, в лечении раненых… гм… во многих вещах… И, разумеется, в том, что глава Академии переходит в подчинение главнокомандующего. Но только на период военных действий.

– В подчинение? – переспросил великий ишиб.

Было видно, что эта фраза ему не нравится.

– Иначе возможен хаос, – доверительно объяснил король. – Командование должно быть единым. Ты ведь сам понимаешь, что не может быть двух командиров, когда нужно спешно принимать решения. К тому же повторю, что это – только на период военных действий. В мирное время Академия получает полностью независимый статус.

– Ну, не знаю… – Парет колебался. – Прямое подчинение – это уже слишком.

– Но в случае, если Раниг падет, кто может гарантировать сохранность Академии? Разве ты не считаешь, что Академия и государство в этом вопросе должны идти рука об руку?

– Да, скорее всего, это так.

– Тогда соглашайся, – посоветовал Михаил. – А взамен я соглашусь на твое предложение по голосам в Совете.

– Для такого вопроса этого недостаточно, – покачал головой Парет.

– Изволь, добавлю мое согласие на то, чтобы учителя Академии обладали привилегией носить те цвета, о которых ты просил недавно. И на то, чтобы одаренных детей из бедных семей Академия имела право разыскивать по всей стране, забирать у родителей и предоставлять им бесплатное обучение за счет казны. Ты ведь об этом тоже просил.

– Если это такой важный для твоего величества вопрос, то прибавь к этому вот что. Глава Совета может быть отстранен от должности лишь временно. Скажем, на месяц. И только если за это выскажутся десять голосов из четырнадцати. Потом – повторное голосование с его участием.

– Парет, неужели ты сомневаешься в том, что будешь занимать этот пост пожизненно?

– Конечно, нет, твое величество, но лучше, если в уставе будет записан и этот пункт.

– Хорошо, пусть будет так.

– И жалованье учителям должно быть удвоено.

– Да, это тоже принимается.

– Подозрительно много уступок, – сказал великий ишиб. – Но, конечно, если твое величество так ставит вопрос, то я просто не могу отказаться. Да и твои уступки действительно велики. Но соглашение о войне будет действовать только на период настоящей войны между крупными странами. Не искусственно созданных небольших конфликтов, а войн между королевствами или империями, когда есть угроза самому существованию Ранига.

– Разумеется, в случае лишь настоящей войны. Парет, я не буду тебя обманывать в этом. Война – это серьезное дело, и любая помощь может оказаться решающей. Значит, по рукам?

– Что? – не понял Парет.

– С этого момента наше соглашение по данным пунктам вступает в силу, не так ли?

– Думаю, что да.

Михаил улыбался.

– Постойка, – произнес великий ишиб. – Мне кажется, что в столь быстром решении вопроса и в столь значительных уступках есть какойто подвох.

Король молчал, а улыбка стала еще шире.

– Думаю, что знаю, в чем дело, – пробормотал Парет. – Началась война, не так ли?

– Угадал! – Радостная улыбка его величества контрастировала со смыслом произнесенного.

Хотя Михаил добился от Парета согласия оказать существенную помощь и радовался этому, к этой радости примешивалась печаль. Печаль возникала, когда он думал о том, во сколько это ему уже обошлось и во сколько обойдется в дальнейшем. Конечно, Парет того стоил, но всетаки сумма была огромной.

Справедливости ради нужно отметить, что Академия, еще не начав функционировать как следует, уже приносила пользу. Например, Михаил не имел возможности, да и не хотел заниматься массовым изготовлением двухфункциональных амулетов, предназначенных для продажи. Также ему не хотелось отягощать этой проблемой никого из своих ишибов, которых и так было наперечет. К тому же для подобной работы требовался безусловно верный и честный человек. После долгих раздумий королю пришла в голову счастливая мысль обратиться к Парету. Тот сразу же оценил финансовые перспективы предприятия и выделил пару надежных учеников, на плечи которых и легла работа по изготовлению коммерческих амулетов.

Вскоре после объявления войны со своими полками вернулись в столицу Торк и Танер. Оба войска находились в плачевном состоянии, понеся тяжелые потери.

В отличие от Торка, полковник Танер не решился отступить перед началом первого же сражения. На его долю достался другой отряд ишибов Кманта и Томола. Очевидно, союзные королевства разделили свои силы, чтобы атаковать находящиеся поблизости от границы полки. Танеру все же пришлось отступить, даже бежать с остатками войска, но сразу после схватки. Такой результат можно было предсказать заранее. Однако, сражаясь, полковник ухитрился нанести противнику существенный ущерб. В соответствие с его докладом, было уничтожено около сорока – пятидесяти вражеских ишибов. Но за это пришлось заплатить потерей трети солдат и тринадцати полковых ишибов из двадцати четырех.

Если Михаилу поведение Танера, который ставил перед собой цель нанести врагу максимально возможный ущерб, было понятно, то о событиях, произошедших с Торком, этого нельзя было сказать.

Король, принцесса и пятеро военачальников – Ронел, Комен, Маэт, Танер и Торк – обсуждали произошедшее.

– Торк, а почему ты не разбил полк на небольшие отряды, если принял решение отступать? – спросил Ференстарший. – Ведь тогда противнику пришлось бы тоже разбиваться на группы и преследовать каждый из отрядов в отдельности…

– Я был в полной уверенности, что мне удастся убежать и так, – пожал плечами полковник. – Зачем тогда делить войско на отряды? Их бы пришлось собирать потом, а кроме того, был риск потерять их. К тому же мне не хотелось, чтобы вражеские ишибы переключились на обоз. А так они в полном составе преследовали полк.

– А как всетаки получилось, что ты вышел прямо на вторую армию противника? – спросил Комен. – Неужели дозоры не успели предупредить?

– Понимаете, – замялся Торк. – Я не выставил дозоров… Не сообразил, что на такой скорости можно послать вперед еще более быстрого ишибадвух. Признаю свою ошибку.

Король кивнул. Он и не ожидал, что с самого начала все пойдет как нужно. Ему хотелось лишь одного: чтобы его приближенные, да и он сам, учились как на своих, так и на чужих ошибках.

– Но ты ведь мог атаковать обычных солдат в лоб, – заметил Ференстарший. – На твоей скорости просто бы снес их.

– Вопервых, они бы меня все равно задержали, а получить удар в спину не хотелось, – начал объяснять полковник. – А вовторых, впереди тоже были ишибы, хотя, конечно, не в том количестве, что и позади меня. Ишибы не позволили бы мне атаковать на большой скорости. Что и случилось, когда полк развернулся. Через что только не пришлось пройти! Ветер, огонь… Мы едва продвигались. Это было жутко! Даже если бы мне еще год назад ктото сказал, что я пойду в атаку на двести пятьдесят ишибов, я бы счел его сумасшедшим! К тому же мне удалось уничтожить около двадцати ишибов. Точно не могу сказать: нельзя было подсчитать в пылу боя, основываюсь лишь на словах выживших.

– У ишибов был шанс уничтожить вас при прямой атаке? – поинтересовался король.

– Думаю, что да. Если бы они все действовали вместе. Все как один. Но этого не было. Может быть, хаотическое построение было тому виной, хотя я думаю, что не только это…

– Что же еще?

– У меня есть подозрение, что они были изначально разбиты на группы, перед каждой из которых стояла своя собственная задача. Я ведь даже не слышал звуковых сигналов противника. А это о многом говорит! Потом, длительное преследование внесло дезорганизацию в эти группы, они рассеялись… не смогли выполнить своих функций. Ишибы объединялись в парытройки, чтобы быстро уничтожать наших солдат. А великие ишибы «охотились» за нашими ишибами. Вот и все.

– Значит, можно ожидать, что в дальнейшем эти гигантские отряды ишибов будут действовать как одно целое… – Королю не понравилась его собственная мысль.

– Возможно, – кивнул Комен. – Хотя вообще очень необычно. Раньше к ишибам всегда придавались вспомогательные отряды из солдат. Ишибы никогда не сражались в таких больших группах. За исключением войны с эльфами, конечно. Но это был особый случай. Похоже, Кмант и Томол ответили достойно на появление амулетов Террота.

Анелия, прежде молчавшая, но заинтересованно прислушиваясь к обсуждению, произнесла:

– Когда армия моего брата будет здесь, то стоит снабдить ее амулетами Террота полностью, и у нашего союза появятся все возможности для того, чтобы противостоять Томолу и Кманту.

Михаил, отдавая дань своим подозрительности и недоверчивости, вручил Меррету такое количество амулетов, которого должно было хватить лишь для части армии. Остальных он планировал снабдить по прибытии, когда появится уверенность в полной лояльности союзников.

– Ее еще надо дождаться, – вздохнул король.

– А сколько ишибов в армии твоего высочества? – поинтересовался Ронел.

– Около четырехсот, уру, она вся состоит из ишибов. Мой брат решил выставить почти всех, способных воевать. Физически и морально способных.

– В этом случае у Томола и Кманта все равно будет перевес в отношении великих ишибов, – сказал король. – О них не стоит забывать. Они – грозная сила.

Принцесса бросила на него недовольный взгляд. Было видно, что упоминание о великих ишибах ей не нравится. Хотя за последние дни она изменила свое мнение о короле Нермане. Раньше он ей казался достойным учеником коварного и могучего Аррала, находящимся целиком под его влиянием. Однако наблюдения опровергли это. Нерман правил целиком самостоятельно, даже более того – это Аррал находился под влиянием владыки Ранига. Анелия видела, что король окружил себя странными людьми, такими, как молчаливый Ксарр, упрямый Ронел Ферен или слишком юный Маэт, но это не снижало эффективности правления. Принцессу все еще ставили в тупик некоторые вещи, например, она не могла понять, зачем понадобилось отменять рабство. Но, будучи любознательной, как все ишибы и многие женщины, не теряла надежды докопаться до истины.

Когда Анелия стала общаться с королем наедине, то увидела его совершенно с другой стороны. Ему были чужды всякие церемонии, он держался так просто и открыто, что разговор с ним, казалось, шел сам собой. Во время первого же совместного ужина она поймала себя на том, что оживленно обсуждает с ним проблему отсутствия собственных фрейлин! Она еще никогда не встречала собеседника, столь внимательного к ее словам и чуткого к ее желаниям. Теперь она ужинала с ним наедине не только потому, что так было надо, а еще и потому, что ей нравилось говорить с ним. Увы, она не знала, что ее собеседнику на самом деле все ее фрейлины, да и вообще многие другие обсуждаемые вещи, были совершенно безразличны. Просто тот, запасясь терпением, преследовал собственные цели.

Когда военный совет закончился и присутствующие стали расходиться, Комен слегка прикоснулся к рукаву королевского камзола:

– Твое величество, можно задать вопрос… личного свойства?

– Конечно. Что тебя беспокоит?

Тагга немного помедлил, ожидая, когда захлопнется дверь за последним членом штаба.

– Неужели твое величество действительно полагает, что удастся склонить принцессу к браку? Она не выглядит женщиной, которая готова пойти на это.

После того как Комен дал королю совет по поводу выдачи Инкит замуж, он ощущал за собой право иногда беседовать с его величеством на такие темы. Тот не возражал: ему было любопытно, как к подобного рода вопросам относятся в Раниге. Информация была тем более ценной, что ее выдавал тагга Каретт, известный ловелас.

– Видишь ли, Комен, не могу сказать, что у меня был очень большой опыт общения с женским полом, но все же какойникакой был. И я сделал довольно интересный вывод. Конечно, он может быть неправильным, но пока что исхожу из того, что это не так. Вывод в следующем: любой мужчина может добиться любой женщины, если будет достаточно умен и равнодушен к ней. А если и не равнодушен, то ему нужно хотя бы уметь просто держать свои эмоции под контролем.

– Но если мужчина не любит женщину, какой смысл ее добиваться? Он ведь не получит много удовольствия от результата.

– Если мужчина не король, то смысла добиваться нет. А если король… то его симпатии уже мало что значат. Принцесса мне нравится внешне – и этого достаточно для того, чтобы терпеть ее внутренние качества. К тому же даже некоторые внутренние качества мне тоже нравятся. Она так эмоциональна… мне лично иногда этого недостает.

Глава 18

Инкит и ее работа

Каждый человек должен стараться работать больше, чтобы стать хорошим руководителем и работать еще больше.

Секретарь посла Кманта

Объединенный лагерь Томола и Кманта находился отнюдь не в чистом поле. Сразу после заключения мирного договора с Миэльсом ставкой королевств стал Пурет, город на северовостоке Ранига, отданный Томолу по договору. Этот город стоял на пересечении нескольких торговых путей. Он приносил большой доход, поэтому его потеря была нежелательна, в отличие от его приобретения.

Сейчас в Пурете царила суматоха. Обозники сновали тудасюда по улицам, армейские отряды входили в город и покидали его, придворные волновались и сплетничали больше обычного. Короли собирались переносить ставку.

– Твое величество. – Раст, король Кманта, поглаживал курчавую бороду. – У нас есть два варианта действий: мы можем продвигаться к Парму постепенно, захватывая города и крепости на нашем пути. Теперь в них не столько ишибов, как было при Миэльсе. Они не смогут длительно обороняться, а некоторые сразу же сдадутся. Либо мы можем пойти прямо на Парм. Не думаю, что гарнизоны этих городов сумеют ударить нам в тыл.

Гношт, король Томола, склонился над картой. Оба монарха находились в большой комнате, посредине которой стоял массивный деревянный стол. На нем покоилась карта, придавленная чернильницами. Изображение местности не отличалось детализированностью, но города, леса и крупные реки были нанесены на полотно.

– Твое величество, но они ведь могут ударить все равно. Опасно идти на столицу, оставляя в тылу войска короля Нермана. Он может удивить нас. Вспомни, что он сделал с Миэльсом… – Гношт выглядел хмурым.

Его настроение не было плохим – просто он казался хмурым всегда, когда раздумывал о военных действиях. Оба короля были одеты подомашнему: белые рубашки заправлены в штаны, а сверху – наброшены распахнутые халаты.

– Ты прав. Но с другой стороны, мы уже избавились от этих двух тысяч… точнее, не тысяч: по новому регламенту Ранига, это были полки. Только эти полки представляли собой болееменее серьезную силу.

– Скорее более, чем менее, – буркнул Гношт. – Их частичный разгром обошелся нам почти в семьдесят ишибов! Я начинаю склоняться к мысли, что наряду с нашими ишибами нужно было послать обычных солдат.

– Не переживай, у нас правильный подход. Они потеряли почти тысячу солдат и около двадцати ишибов. Этот размен был в нашу пользу. – Раст пытался казаться оптимистичным: ведь план посылать в бой только ишибов принадлежал ему. – Если так пойдет дальше, то их ишибы быстро закончатся.

– У нас закончатся тоже. – Лицо Гношта стало еще более хмурым. – Еще несколько подобных мясорубок – и мы останемся лишь с великими ишибами. Да и то до тех пор, пока они не встретятся с Нерманом и его учителем на поле боя.

– Не нужно сгущать краски. Мы можем легко победить его. Уже выиграли два сражения!

– А эльфы? Мы ведь обсуждали с тобой, что визит короля Меррета не мог быть случайным.

– Не переживай – мне известно совершенно точно, что речь шла только о том, чтобы выдать замуж эту стерву Анелию.

– Стерву… Да она красавица! – воскликнул Гношт. – Уж если я и завидую Нерману, то лишь в том, что Анелия окажется в его постели! Ну… еще если подумать, то и в том, какой у него аб …

– Стерва, они все стервы, – сквозь зубы проговорил Раст. – Глаза бы мои их не видели.

– Ну, ты суров, – хохотнул король Томола. – Но если о союзе с эльфами Раниг раньше речи не вел, то теперьто точно поведет! Когда мы напали, этот шаг просто напрашивается.

– Напрашивается. Поэтому я и предлагаю идти прямо на Парм. Время у нас есть. Успеем. Если не будем тратить его на осады никому не нужных городов.

– Эх, знай я об эльфах раньше – никогда бы не дал себя уговорить на эту войну. А вдруг не успеем? – Гношт водил рукой по карте. – Вдруг эльфы подойдут, и Нерман на них всех наденет амулеты Террота?

– У нас много великих ишибов, тогда шансы сравняются.

– Кто же ведет войну с равными шансами?! И тебе, и мне есть что терять!

– Не переживай, Гношт, они не успеют. А покушение на нас, конечно, нам самим следовало организовать чуть раньше.

– Кстати, о дамах! – хлопнул себя рукой по лбу король Томола. – Твое величество, только посмотри, что я раздобыл у одного из моих офицеров! Взял во временное пользование специально, чтобы тебе показать. Отличная вещь!

Гношт достал из кошеля небольшой деревянный шарик на цепочке.

– Что это? – удивился Раст, протягивая руку. – Какое необычное ти… Это амулет? Что он делает?

– Он улучшает… гм… мужские способности. Нам с тобой, конечно, не надо, мы ведь ишибы, но для других, говорят, работает просто замечательно! Вешаешь на пояс – и все! Словно опять восемнадцать лет.

– Действительно работает? – с сомнением протянул Раст. – Чтото я не могу разобраться в принципе действия. Двухфункциональный?

– Да. Недавно несколько штук привез какойто торговец. Где взял – неизвестно. Зато цену ломит!

– Сколько же стоит?

– Сто золотых штука!

– Сто золотых?! – Раст закашлялся. – И что, ктото покупает?

– Шутишь. Конечно же! Этот мой офицер выпросил у казначея зарплату вперед, чтобы только хватило. Некоторые шлют письма родным, чтобы имущество закладывали! Еще у того торговца есть омолаживающие амулеты для дам. Хотя подозреваю, что мои офицеры и их не прочь прикупить. Все рыщут в поисках денег!

– Спасибо, что предупредил, – произнес Раст. – Выкидывать столько денег на один амулет неразумно. Скажу казначею, чтобы никому в долг не давал. Перебьются.

Элегантный вор Рангел Мерт не был разочарован тем, что ему пришлось переквалифицироваться в не менее элегантного убийцу. Он считал, что еще легко отделался. Половину дороги до Фегрида ему пришлось думать о том, что напрасно решил украсть те доспехи. Ну, заплатил выкуп, и чего особенного? Мстить не следовало. Мстить вообще плохо, а королям мстить – небезопасно. Если бы не пошел на поводу у эмоций, был бы свободен как птица. Рангел умел размышлять о чемто одном очень долго. Его способность к сосредоточению была удивительной. Он смотрел на мелькавшие луга, деревья, поселки – и думал, думал, думал. О короле, доспехах, своих ошибках и родственниках.

Но, будучи ответственным человеком, он отвел на самобичевание только часть пути. Когда Рангел добрался до заранее намеченного пункта, его мысли сразу же поменяли направление. Вторую половину дороги он тщательно анализировал свое задание.

Вор не пользовался каретой. Он быстро сумел осознать все преимущества амулета Террота. Никакая лошадь не смогла бы угнаться за обладателем этого амулета, особенно в беге на длинные дистанции. Конечно, с такой скоростью Рангел не мог перемещаться открыто – приходилось пользоваться невидимостью.

Этим амулетом Мерт вообще восхищался. Если бы он у него был раньше… о, каких бы дел наворотил! Тогда даже королевская казна вряд ли бы устояла перед ним.

Кроме невидимости, даруемой владельцу, другим большим преимуществом амулета в глазах Рангела было то, что амулет мог скрывать сам себя. Иными словами, никакой ишиб не смог бы сказать, обладает его противник амулетом Террота или нет, пока не нанес бы по тому удар. Или бы не попытался изменять в той или иной степени ти . Тогдато, конечно, все сразу бы открылось: амулет эффективно препятствовал изменениям ти извне. Но Рангел не без оснований надеялся, что его мало кто захочет проверять. Легенда, придуманная им же самим, подразумевала, что он выдаст себя за слишком мелкую сошку.

За свою жизнь Рангел успел побывать во многих местах. Иендерт, столица Фегрида, не был исключением. Даже более того, у знаменитого вора там жили добрые знакомые. Конечно же доброта этих знакомых была относительна и зависела лишь от того, сколько денег имеет человек, на которого она обращена. Деньги у Мерта водились – его величество не поскупился.

Иендерт был настолько крупным городом, что имел несколько постоянно функционирующих ворот, иначе очередь из желающих войти в город или покинуть его превышала бы все разумные пределы. Рангел предусмотрительно миновал южные ворота и направился к восточным. Очередь из входящих в них была умеренная, и Мерт решил подождать. Он обладал возможностью проникнуть в город многими способами, но всегда следовал железному правилу, которое очень давно установил для себя: навыки вора нужно использовать только в работе, иначе есть риск привлечения к себе ненужного внимания. Рангел следовал этому правилу неукоснительно, что приводило к тому, что многие люди, знавшие его лично, не только не подозревали об его истинной профессии, но и горячо отрицали бы такую возможность, если бы ктото поделился с ними информацией об этом.

Иендерт просто подавлял своими размерами. Если внутри истинная величина города была скрыта изза того, что дома мешали смотреть вдаль, то снаружи, перед крепостной стеной, было невозможно находиться без чувства легкой дрожи. Стена, сложенная из огромных серых каменных глыб, уходила кудато ввысь, а если смотреть в сторону, то вообще терялась за горизонтом. Башни, вделанные в стену по обе стороны ворот, были раза в полтора выше самой стены. Почти каждый путник, подходящий к Иендерту, говорил себе, что этот город просто невозможно взять. Исключением являлись опытные военачальники и… вор Рангел Мерт.

Стоя в очереди на право войти в столицу Фегрида, он неожиданно поймал себя на том, что испытывает странную гордость. Эта гордость была даже сильнее той, которую он ощущал после удачно выполненной работы. Задумавшись о ее причинах, Рангел с удивлением понял, что она связана с его текущим заданием. Прежде вор работал только на себя, иногда лишь выполняя заказы. Теперь же его посетило чувство причастности к чемуто особенному, возможно, даже великому. Мерт ощущал себя так, словно судьба и Ранига, и этой огромной столицы с пугающими крепостными стенами находится в его руках. Новое чувство нравилось ему. Он уже был не просто вором – он был человеком, который может изменить этот мир, изменить историю, изменить себя и всех остальных. Ему впервые стало казаться, что многие вещи на свете зависят от его воли и желаний. Даже стало странно, почему такие мысли не приходили в голову раньше. Почему до сих пор он тратил свою жизнь на мелочи? Ведь он способен на большее, несравнимо большее… От величественных размышлений его отвлек голос.

– А ты, бродяга, что здесь позабыл?

Стражник в блестящем полудоспехе смотрел с явной и привычной неприязнью. Его лицо было изуродовано шрамом, а один глаз отсутствовал. Видимо, раньше он был воином в действующей армии, который потом, после ранения, был отправлен на работу городским стражником.

Этот вывод мгновенно мелькнул в голове у Мерта. Он нисколько не обиделся на грубое обращение. С его точки зрения, трудно не оставаться озлобленным, имея один глаз и изуродованное лицо.

– Приветствую, господин стражник, – вежливо сказал Рангел. – Я не бродяга. Собираюсь начать в Иендерте свое дело.

– Дело? – с сомнением произнес бывший воин, рассматривая простую и дешевую одежду собеседника. – Какое дело?

– Я – каменщик, строитель.

– А… – Недоверие ушло из голоса стражника. – Сейчас тут много чего строится. Скорее всего, и тебе работа найдется.

– Благодарю, господин воин, – протянул ему Рангел серебряную монету.

– Вход в город бесплатный, – буркнул тот. – Мы собираем лишь пошлины за товар.

– Это просто так. – Голос вора стал печальным. – Несколько лет назад воины Фегрида, такие вот, как ты, спасли меня и мою семью. Выпей за их здоровье. Если бы в империи не было подобных тебе людей, храбрых и сильных, то эта земля была бы наполнена страданием!

– Ну спасибо, каменщик, – растрогался стражник. – Редко тут ходят такие вот… понимающие.

– У меня здесь нет ни друзей, ни знакомых, – простодушно признался Рангел. – Могу ли я приходить к тебе, если мне понадобится какойнибудь совет? Городто большой, мало ли что, а кому же доверять, как не храброму воину?

– Конечно, заходи, приятель. – Единственный глаз стражника смотрел на собеседника тепло. – Я тут каждый третий день на воротах стою. Поболтаем, расскажешь мне о своей семье. Я тебе хороший совет могу дать – кто где строить собирается.

– Непременно зайду, – уважительно поклонился Мерт. – Я ведь не только дома строю, но и дороги. Думаю, что еще придется поездить по ближайшим городам и поселкам. Мы часто будем видеться.

Когда ворота скрылись из виду, эпизод со стражником перестал его интересовать. Конечно, до поры до времени. Знаменитый вор не упускал случая позаботиться о том, чтобы максимально облегчить себе работу в будущем. Стоит еще пару раз нанести стражнику дружеский визит – и путь из города и в город будет открыт для него в любое время, совпадающее с дежурствами нового приятеля. Причем без всякого досмотра телеги, если ему придется воспользоваться таковой.

Инкит прибыла в Сцепру через пару дней после своего отъезда из Парма. Она ехала в карете в сопровождении двух ишибов и взвода солдат под командованием лейтенанта Митера Спакта. Этот самый Спакт вступил в схватку с ее похитителями, что чуть было не привело к смерти девушки. После того случая лейтенант навестил ее, чтобы справиться о здоровье. Както само получилось, что они стали хорошими знакомыми. Зная об этом, король распорядился включить Спакта в ее свиту.

Инкит была счастлива снова оказаться дома. В Сцепре она родилась и выросла, ей там был знаком каждый уголок и переулок. После того как она стала тагга, на деньги, подаренные королем к ее свадьбе, купила в родном городе большой дом, почти дворец для своего отца. Тот уже давно перестал быть обычным сапожником, а сделался обладателем большой сапожной мастерской. На него работало несколько мастеров и множество подмастерьев. Ксарр давал регулярные заказы: амулеты Террота способствовали изнашиванию обуви вследствие большой скорости передвижения.

К радости от встречи с родным городом примешивались и другие чувства. Неожиданное изгнание из столицы, а она воспринимала происшедшее именно так, очень угнетало и возмущало ее. Инкит переполняли эмоции. Эти эмоции были направлены не только и не столько на ее возлюбленного, сколько на коварную принцессу. С момента появления Анелии любовницу короля терзали плохие предчувствия. Ее мысли были просты. Ей казалось, что, несмотря на кажущееся равнодушие к Нерману, принцесса постоянно вынашивает планы того, как привязать к себе короля, получить над ним власть. Изгнание только подтвердило это. Инкит была уверена, что Анелия лично просила короля о том, чтобы тот удалил от себя фаворитку. Перед отъездом из столицы девушка с трудом удержалась, чтобы не побежать к наглой сопернице выяснять отношения. Ее остановила лишь мысль о том, что король этого не одобрит. Хотя она была зла на его величество, но не оставляла надежды на то, что он вернется к ней. Она ведь была так ему верна, старалась заботиться о нем и угадывать его желания! Даже в постели Инкит думала не о том, чтобы было хорошо ей, а о том, как доставить ему больше удовольствия. Не может быть, чтобы он не замечал этого. А если замечал, полагала девушка, то, конечно, постарается вернуть ее. Когда ему надоест принцесса, – а принцесса, с точки зрения Инкит, не может не надоесть. Девушка была уверена, что король рано или поздно раскается в своем поступке. Где он еще найдет такую, как она? Не среди же этих наряженных и насквозь лживых придворных дам! Он, несомненно, вернется к ней, если, конечно, Инкит сама не испортит отношения с ним еще больше. И вот этого она как раз делать не собиралась. Она удержалась от того, чтобы вцепиться в красивое лицо Анелии, и постарается выполнить задание короля, хотя, конечно, это задание казалось ей необычным. Инкит даже полагала, что если она хорошо с ним справится, то это приблизит срок примирения. Король не сможет не оценить того, насколько она исполнительна и как прислушивается к его просьбам!

Проблема была лишь в том, что девушка совершенно не представляла себе, что и как она должна делать. Но искренне старалась вникнуть и понять, что же ей надлежит предпринять. На протяжении всего пути в Сцепру беседовала с лейтенантом и сопровождающими ее ишибами. Они, конечно, пытались помочь, но выдвигали версии, которые даже ей казались нелепыми. Бедная Инкит не знала, что приказ короля намного опередил свое время. В Раниге, да и в соседних королевствах, еще не существовало никаких приютов для детей. Однако девушка не отчаивалась. Король ей уже дал некоторые советы. Осталось лишь найти людей, которые могут растолковать, как их претворить в жизнь.

Комендант Сцепры тагга Октерст Аглаинт принял Инкит на второй день после ее прибытия в город. Ему заранее сообщили, что прибыла королевская фаворитка, поэтому он ожидал этого визита.

Когда Инкит вошла в его кабинет, она поразилась отсутствию даже намека на роскошь. Вся обстановка состояла из нескольких старых стульев, грубо сколоченного стола, а также портрета незнакомца, висящего на стене. Этот незнакомец выглядел таким же старым и бывшим в употреблении, как и стулья. Михаил назвал бы этот стиль спартанским, но вряд ли был бы понят.

Тагга привстал со своего места изза стола и оставался стоять, пока Инкит не сумела осторожно примоститься на один из предметов старины, на котором можно было сидеть с комфортом какихто сто лет назад.

– Чем могу служить, госпожа? – спросил Октерст, с тревогой наблюдая, как девушка раскачивает стул, пытаясь найти удобное положение.

– Приветствую, господин комендант. Меня привело сюда очень важное дело. Важное и необычное.

Тагга уже знал причину, по которой Инкит прибыла в Сцепру. Даже две причины. Первая – ее прогнал король, а вторая – дал ей какоето безумное задание по организации приюта для детей. Осведомители коменданта работали на совесть. Он получал информацию прямо из первых рук – от начальника охраны.

– Я наслышан о твоем деле, госпожа.

Инкит потупила взгляд. Ей было все еще тяжело общаться со знатными дворянами на равных. Именно поэтому она редко покидала пределы дворца, а точнее, той его части, в которой находились ее комнаты.

– Тагга, в Сцепре есть бездомные? – решилась она спросить прямо.

– Где же их нет? – удивился комендант. – Их всегда было много, а уж когда его величество освободил рабов, так вообще… Мы не успеваем очищать от них город.

– Так вы их просто выбрасываете за ворота?

– А что с ними еще делать, госпожа?

– Его величество поручил мне дать им дома.

– Гм… Можно ли поинтересоваться, госпожа, его величество выделил деньги на это?

– Да.

– Тогда я не вижу причин, по которым приказ короля не должен быть исполнен.

– Но я никогда этим раньше не занималась. Просто не знаю, что нужно делать. Допустим, я куплю дома, но как их там размещать? Нужно ли охранять или нет? И что нужно?

– Госпожа, прости, но я тоже не знаю, – развел комендант руками.

На его лице мелькнуло раздраженное выражение. Он был старым солдатом, город приносил ему и без того массу хлопот. Помощь бывшей фаворитке не входила в его планы.

– Его величество дал мне понять, что я получу поддержку от властей… – Инкит насупилась: поведение коменданта не нравилось ей.

Девушка привыкла к тому, что мужчины стараются быть любезными. Ведь кроме того, что она – фаворитка короля и тагга, она еще и привлекательная, молодая женщина.

– Госпожа, неужели у тебя есть приказ для меня? – с легкой иронией спросил комендант.

– Есть. Вот он.

Брови старого солдата взлетели вверх. Это было уже серьезно. Если бы король просто выслал ее с нелепым заданием, то это было бы одно, а если его величество считал, что в этом задании все должны ей помогать, – это совершенно другое. Может быть, она в ссылке лишь временно?

Взяв приказ, комендант его внимательно прочитал. Вроде бы в нем не было ничего особенного – «оказывать содействие в порученном задании». Обычная формулировка.

– Госпожа, я буду говорить прямо: если у тебя есть какието предложения, в которых я могу оказаться полезен, то выполню их. Конечно, если они относятся к делу.

– Но, может быть, тагга, у тебя есть какойто совет?

– Прости меня, госпожа, боюсь, что здесь помочь не могу ничем. Никогда не покупал домов для бездомных.

– Господин комендант, кто же мне может помочь?

– Не знаю, госпожа… может быть, интендант или начальник охраны… но вряд ли.

– Почему вряд ли?

– А разве у госпожи есть и для них личный приказ?

Инкит еще в первый день, сразу после приезда, бросилась за помощью к своим родственникам. Она развила грандиозную деятельность. Но, к сожалению, ее родственники были людьми малообразованными. Они могли дать совет, касающийся какихто знакомых им бытовых проблем, но большие проблемы разрешать не умели. Девушка попеременно ощущала то надежду, то отчаяние. Мало кто ей мог оказаться полезным. В ходе своих поисков она воспользовалась советом ишибов и сформулировала для себя несколько вопросов, которые требовали разрешения: где взять детей, отлавливать ли их или приглашать, а если отлавливать, то как; принуждать ли оставаться в школах, если это будут школы, или отпускать по первому требованию; как найти хороших учителей; сколько им платить; хватит ли на все денег; как правильно вести денежную отчетность и тому подобное. Для когото эти вопросы могут показаться очень простыми, но ведь речь шла о фактически средневековой стране, в которой никогда не было никаких детских приютов. Инкит находилась в роли первопроходца. Ей, с ее образованием – а скорее, с его отсутствием – и небольшим жизненным опытом, было очень тяжело. Она даже не догадывалась, что никто из «официальных» лиц и не собирался ей активно помогать. Их поведение напоминало поведение коменданта. Все говорили очень вежливо, а потом тихо злорадствовали, удивляясь, зачем король нашел для своей бывшей фаворитки такое странное занятие. Инкит была не знакома со словом «саботаж», поэтому не понимала, почему, несмотря на все ее усилия, дело не движется. Она могла рассчитывать лишь на лейтенанта и двух молодых ишибов, все знания и умения которых с успехом можно было применить лишь на поле боя.

После нескольких дней бесплодных метаний и беспокойств счастье, казалось, улыбнулось наконец девушке. Ей удалось совершенно случайно познакомиться с человеком, который обещал разрешить все ее проблемы в кратчайшие сроки.

– Госпожа тагга, госпожа тагга!

Инкит не успела удалиться от своего дома, как знакомый голос настиг ее. Она обернулась. К ней семенящей походкой приближался местный жрец Оззена. Он был уже пожилым – почти старик. Полы его халата развевались, казалось, что щуплое тело жреца покачивается в такт порывам ветра. Инкит хороша знала его, потому что посещала храм Оззена, в котором он служил, с самого детства.

Девушка быстро побежала навстречу. Достигнув жреца, уважительно поклонилась.

– Госпожа тагга… – Жрец запыхался и говорил медленно, пытаясь отдышаться. – Несколько дней назад ты приходила ко мне, чтобы спросить по поводу приюта. Как и обещал, я поговорил с настоятелем храма. К сожалению, настоятель против. Он считает, что храм не сможет прокормить всех бездомных. Я пытался переубедить его, но все бесполезно.

– Это печальные известия. – Голос Инкит дрогнул: она очень рассчитывала на помощь храма Оззена.

– Нет! Не совсем печальные! – Дыхание жреца успело восстановиться. – Я потому и бежал за тобой, чтобы сказать, что нашелся человек, который готов сам всем заняться. Он точно знает, что и как делать, потому что делал уже это раньше, в Фегриде.

– Кто он? Где этот человек? – сразу же встрепенулась девушка.

– Он приезжий. Прибыл из Фегрида неделю назад. Пришел ко мне сегодня, сделал приличное пожертвование и рассказал о своей жизни. Он был главой школы, где учились дети, лишенные родителей! Ах, госпожа тагга, какое удачное совпадение. Я сразу же побежал к тебе!

– Где же он? Мне нужно как можно скорее с ним встретиться!

– Он остановился в трактире на соседней улице. Совсем недалеко отсюда.

Инкит сразу же пошла в тот трактир в сопровождении верного лейтенанта и одного из ишибов. Нужный ей человек нашелся не сразу. Как выяснилось, о нем мало кто знал, несмотря на то что он провел в трактире несколько дней. Если, конечно, верить тому, что незнакомец рассказал жрецу.

Только трактирщик кивнул в ответ на вопрос о постояльце и направил Инкит с сопровождающими на второй этаж. Поднявшись по скрипучей лестнице, они оказались перед рядами дверей. Двери выглядели прочными. Девушка не удивилась бы, если изнутри они запирались на надежные засовы. Отсчитав нужную, лейтенант постучал.

Дверь открылась сразу же. Инкит поразилась такой скорости. Могло показаться, что постоялец находился за дверью и напряженно ждал, пока к нему ктото придет.

– Приветствую, – сухо кивнул лейтенант. – Здесь проживает некий Турринг из Фегрида?

– Да, это я, – степенно ответил незнакомец.

Перед ними стоял лысоватый невысокий мужчина в коричневом, слегка потертом камзоле, но самым примечательным в нем были глаза. Они быстро перескакивали с одного посетителя на другого – казалось, что не могут задержаться на комто даже пару секунд. Инкит с трудом оторвала взгляд от лица постояльца и вышла вперед.

– Господин Турринг, мне сообщили, что у тебя была школа в Фегриде. Это так?

Распространившиеся слухи о появлении при дворе короля Ранига эльфийского посольства заставили всех шпионов прийти в движение. Послы требовали от своих подчиненных немедленной и точной информации. В основном всех интересовал один вопрос: идет речь о заключении союза или нет?

Прокатившийся слух о том, что король Нерман всегонавсего хочет жениться на принцессе Анелии, заставил многих вздохнуть с облегчением. От женитьбы до союза может быть очень далеко. Однако Дыкон Бурен не относился к тем людям, которые довольствуются малым. Он сразу же понял, что сложившаяся ситуация может представлять опасность если не сейчас, то в будущем. Если король Ранига женится на эльфийской принцессе, то на Раниг невозможно будет напасть! В этом случае существует высокий шанс того, что хотя бы часть эльфов его поддержит. А если снабдить их амулетами Террота, – это будет страшная сила.

Поэтому Дыкон решил поступить так, как он обычно поступал в ситуациях, в которые вовлечена женщина. Посол Кманта всегда заручался доверием третьей стороны. Иногда это была жена, иногда – покинутая любовница, а в данном случае – Инкит.

Наргел Мист, секретарь и доверенное лицо посла, получил задание познакомиться с девушкой. Но, к сожалению, в Парме это сделать никак не удавалось. Она редко выходила из дворца, а если и выходила, то в сопровождении своих знакомых солдат. Мист как коршун кружил около нее и ничего не мог придумать. Как с ней познакомиться? Как войти к ней в доверие?

Помог случай. В один прекрасный день Мист узнал, что Инкит срочно отбыла в Сцепру. Он бросился за ней. Ему не составило труда навести справки о том, чем она занимается. Понаблюдав некоторое время за ее безуспешными попытками хоть чтото организовать, он появился во всем своем блеске – как благородный спаситель. Уж в чем в чем, а в организационных вопросах сын торговца и секретарь посла прекрасно разбирался.

Глава 19

Стрелки и гренадеры

Из храбреца получится хороший солдат, из хитреца – отличный партизан, а из лентяя – замечательный офицер штаба противника.

Генерал Комен Каретт

Восходящее солнце едваедва прикоснулось своими лучами к белым стенам Парма. В столь раннее утро обычно активность столицы Ранига была очень низка. По улицам ходили только редкие патрули, дворники (новая должность, введенная суровым Ксарром) подметали улицы и убирали мусор, который остался со вчерашнего дня, отдельные торговцы торопились к своим лавкам и еще не работающим рыночным рядам. Но то утро стало исключением из правила.

Огромная масса солдат выкатывалась из ворот Ранига, строилась перед ними, а также впитывала в себя дополнительные части, подходящие из близлежащих поселков. Халаты ишибов мелькали тут и там, нередко можно было увидеть даже синий цвет с золотым узором – отличительный признак гвардии или ишибов личной охраны короля. Солдаты выстраивались поротно, на поле рядом с Пармом реяло множество знамен. Снующие тудасюда офицеры, пытающиеся наводить порядок, одним своим поведением, казалось, наоборот, вносили сумятицу. Но это было не так. Постепенно хаос отступал. Ряды солдат становились ровнее, крики, заглушавшие друг друга перед самым началом построения, стихали, превращаясь в тихий, но монотонный гул. Армия Ранига была готова выступить навстречу противнику.

Сержант Верон Снарт занимал уважаемую должность командира взвода стрелков. Его биография была противоречива. Выходец из самых низов, подмастерье кузнеца, он сразу же решил вступить в армию принца Нермана, когда она только вошла в Сцепру. К немалому удивлению солдата, быстро выяснилось, что жена его покойного двоюродного брата является фавориткой принца. Верон был весьма предприимчивым молодым человеком и сразу же воспользовался знакомством. Это принесло плоды: он получил звание десятника. Но на этом его карьерный рост остановился по весьма прозаической причине – Верон был неграмотен. Конечно, он знал, что это является недостатком: по слухам, его высочество привечал образованных солдат. Поэтому Верон твердо решил учиться. К сожалению, быстро выяснилось, что на это у него не хватает времени: служба была полна тягот вплоть до взятия Парма. Только после коронации у молодого человека, получившего чин сержанта в ходе реформы званий, появилось свободное время. Он немедленно использовал его с толком – мечты стать офицером не покидали его ни на минуту. Увы, когда Верон, не только освоивший грамоту, но и прочитавший множество длинных свитков, счел, что уже вполне готов к тому, чтобы обратиться еще раз за протекцией, его родственница оказалась в опале.

Однако сержант не унывал. Узнав о том, что формируется новое подразделение, которое, по слухам, будет владеть чудооружием, сразу же изъявил желание вступить в него. Он рассуждал так: все новое может принести долгожданный офицерский чин быстрее, чем традиционная регулярная армия. Командование отнеслось благосклонно к его прошению – возможно, опытные сержанты были нужны, – и ему сразу же вручили взвод. Верон сначала удивился этому – ведь, как правило, взводами командовали лейтенанты. Но потом молодой человек все понял: служба в подразделении была опасной, командование не хотело лишний раз рисковать офицерским составом, поэтому все четыре взвода находились под началом сержантов, а лейтенант был командиром целой роты.

Верон со своими сослуживцами располагался отдельно от основной массы войск. Причиной тому были «ружья», как их назвал король в личной беседе с лейтенантом и всеми сержантами новой роты. Эти ружья ни в коем случае нельзя было использовать вместе с амулетом Террота. Поэтому солдаты подразделения оказались «голыми», лишенными привычного амулета. Верон так свыкся с его возможностями, что периодически впадал в хандру и жалел, что вообще решил связаться с «чудооружием».

В довершение ко всему, у стрелков был весьма нелепый вид в полном боевом облачении. Их одежда состояла из теплых меховых штанов, длинной шубы, варежек и шапки, закрывающей голову почти полностью. Эта шапка, оставляющая лишь узкую прорезь для глаз, являлась произведением знаменитого портного Заунта. Но солдаты не гордились этим, потому что, несмотря на эффективность изделия в условиях боевых действий, их внешний вид оставлял желать лучшего. Кроме того, в полном облачении было невыносимо жарко.

Верон отлично помнил первую встречу с королем. Лейтенанта, а также сержанта – заместителя командира роты и четырех сержантов – командиров взводов доставили во дворец на следующий день после завершения комплектования части. Они все очень волновались: с королем никому из них еще не приходилось беседовать.

Их отвели в приемный кабинет, где солдаты ждали его величество, тихо переговариваясь. Лейтенант и трое сержантов, включая Верона, были молоды, они еще не научились сдерживать эмоции. Когда король вошел в дверь, один из сержантов пытался слегка изменить положение короткого меча на своем поясе. Меч в ножнах с громким стуком упал на пол. Но это не вызвало у присутствующих даже улыбки – так велико было их волнение.

Вопреки ожиданиям, его величество сначала говорил с ними очень дружелюбно, даже предложил задавать вопросы, но нахмурился, когда таковых не последовало.

– Это оружие – все, что у вас есть. От него зависит ваша жизнь и, возможно, наша победа, – произнес король. – Мы сейчас пойдем на стрельбище, и я лично покажу, как им пользоваться. Но перед этим, если комуто чтото непонятно, спрашивайте! Церемонии тут неуместны! От ваших действий в бою будет зависеть многое!

– Твое величество, – произнес лейтенант, чувствуя необходимость показать пример своим подчиненным. – А почему ишибам нельзя выдать ружья? Даже без амулета Террота у них будет своя собственная защита.

– Можно. Только эффективность получится не та, – ответил Михаил. – Ружье усилит атакующую мощь ишиба, но ненамного. А вот отсутствие амулета Террота резко ослабит его защиту. У нас ишибы наперечет, так что, говоря прямо, это того не стоит.

Король посмотрел так грозно на замерших солдат, что каждый из них почувствовал необходимость задать хоть один вопрос. Верон лихорадочно пытался сообразить, как бы спросить чтонибудь поумнее, чтобы не выглядеть посмешищем в монарших глазах. Он чувствовал, что остальные сержанты думают о том же самом.

– Твое величество, – как выяснилось, заместитель командира умел контролировать свой голос, в котором сейчас не было заметно робких интонаций. – А почему эта… палка такая длинная? Нельзя ли ее сделать покороче или вообще использовать чтото типа кольца на пальце?

– Хороший вопрос, – сказал король, что привело к мгновенной вспышке радости на лице солдата. – Только палка называется стволом. Если нажать на вот этот курок хотя бы кратковременно, то вперед пойдет энергия, разрушающая ти , а воздух вокруг ствола охладится. Чем дальше конец ствола от вас, тем меньше вы это будете ощущать. Ствол сейчас примерно метр в длину. Длиннее делать нет смысла, потому что небольшое охлаждение присутствует и на другом конце ствола рядом с курком. А если сделать короче, то вы тут же обморозитесь.

Михаил выдал минимальную информацию по поводу механизма действия амулета. Он не хотел вдаваться в детали, например, объясняя, что именно охлаждение воздуха является результатом получения оружием энергии. Король считал, что привлекать внимание даже к этому вопросу излишне.

– Получается, что из ружья нельзя… гм… стрелять непрерывно? – тут же уточнил лейтенант.

– Ни в коем случае, максимум – несколько секунд, да и то если на вас надета специальная одежда. Каждый из вас научится сам и научит своих солдат соизмерять ущерб, наносимый ишибам, с охлаждением, которое может быть опасно для самого стрелка.

Вот тутто Верон и проявил неосторожность, спросив о том, как одежда будет выглядеть.

– Молодец, сержант, – похвалил его король. – Очень своевременный вопрос. Эй, там, куда подевался маэстро Заунт?! Он только что был здесь!

Двери распахнулись, и вошел один из ишибов охраны.

– Твое величество, Заунт отправился кудато в сопровождении принцессы Анелии.

– Ну так приведите его.

Ишиб поклонился и вышел. Даже упоминание имени принцессы положительно подействовало на солдат. О ней ходили разнообразные слухи, но самые стойкие из них касались того, что Анелия – будущая королева Ранига. Простые воины не возражали против этого. Они были в восторге от внешности принцессы и пребывали в убеждении, что такая красавица не может быть плохой королевой.

Знаменитый портной Заунт ворвался в комнату минут через пять в сопровождении трех слуг, которые тащили на себе нечто, что гости короля приняли сначала за мех. Однако маэстро быстро доказал, что догадка неверна, начав развешивать этот мех на спинки стульев и дивана в приемном кабинете. Мех на глазах изумленных солдат превращался в грубое подобие одежды.

Ни один из жителей королевства Раниг не видел настоящих зим. Климат был мягок, а перепады температуры незначительны. Поэтому никто из солдат даже не предполагал, что одежда такого вида может существовать.

– Что же ты стоишь? – обратился король к оцепеневшему Верону. – Примеряй!

Так дальний родственник Инкит стал первым в Раниге обладателем шапки, вызывающей смех детей и зависть шутов. С легкой руки какогото остряка единственное неишибное подразделение Ранига, которое могло нанести ишибам врага существенный урон, возможно, даже ценой собственной жизни, превратилось в «мишек» – изза нелепого вида меховых шуб и шапок.

И сейчас сержант«мишка» Верон стоял в одном ряду с такими же «мишками», сжимая в руках только что выданное ружье. Конечно, свое первое ружье он получил не сегодня, но дело было в том, что их приходилось часто менять. Дерево не выдерживало перепадов температур, и амулет быстро выходил из строя. Несколько дней использования – и все, нужно идти за следующим. Однажды Верон был свидетелем того, как какойто солдат спросил у лейтенанта, почему бы не делать ружья из железа.

– Не будь простаком, – рассмеялся командир роты. – Ружье ведь – не амулет Террота, им любой может воспользоваться. Если сделать из железа, то оно и служить будет дольше. А так, даже если враг сумеет захватить наше оружие, – попользуется им несколько раз, и все. Оно придет в негодность. Изготавливатьто их никто, кроме наших ишибов, не умеет.

Но служба в новом подразделении имела не только отрицательные стороны. Каждому из стрелков был положен личный денщик – человек из обоза. Он занимался приведением в порядок одежды, а также отвечал за лошадь. Лошадь тоже находилась в распоряжении стрелка. С оружием в руках они не могли передвигаться достаточно быстро на своих двоих, поэтому генерал Комен предложил посадить их на лошадей, если требуется, к примеру, нанести внезапный удар и быстро отойти. Король одобрил это: получался аналог драгун его мира – пехоты, посаженной на лошадей. Вообще же у его величества были обширные планы по поводу нового подразделения, о которых еще никто не знал. Он хотел посмотреть, как рота будет действовать в настоящем бою. А потом, возможно, либо расширить ее, либо както реорганизовать. Он допускал, что ввиду уникальности этого рода войск придется сделать их элитными и присвоить сержантские и офицерские звания каждому солдату, в них состоящему. Как, например, в его мире практически каждый военный летчик являлся офицером. Также король допускал и то, что в роте будет чрезвычайно высокая смертность, потому что ишибы противника, когда разберутся в том, что она собой представляет, попытаются «выбить» ее в первую очередь. Разумеется, этими подозрениями он с составом роты не делился.

Взвод Верона уже построился, поэтому сержант просто стоял и наблюдал за происходящим. Особенно ему нравилось ловить взгляды проходящих мимо ишибов. Никогда раньше ишибы так не смотрели на него. В их взглядах было уважение и, пожалуй, опаска. Верон прежде не мог даже представить, что когданибудь будет внушать трепет могучим ишибам.

Зато снующим офицерам до особой роты не было никакого дела. На их лицах читалась озабоченность. Сержант знал, что командование приняло решение двигаться навстречу объединенным войскам Томола и Кманта. Но Верона это не беспокоило. Он верил в мудрость своего короля и привык побеждать вместе с ним.

Внезапно темносиний, почти черный, генеральский плащ привлек внимание сержанта. Присмотревшись, он узнал знаменитого уру Ферена. Тот кудато шел в окружении группы офицеров. Верону приходилось служить под его командованием. Старик был упрям и бескомпромиссен, но никогда без причины не обижал. Верон прикрыл глаза, на минуту представив себе, как он сам в офицерском плаще идет рядом со знаменитым генералом и даже иногда – не часто, конечно, – дает ему советы, к которым тот внимательно прислушивается.

Их было двое, и они были очень злы. Нет, злы вовсе не на весь мир – их злость являлась весьма избирательным чувством. Она была направлена против Томола и Кманта.

У одного из двух ишибов в полку Танера служил близкий родственник, у другого – единственный друг. Они не вернулись из последнего похода. Именно по этому признаку король отобрал их, чтобы сформировать маленький отряд из двух человек. Один из нескольких отрядов, находящихся в данный момент совсем рядом с расположением войск Томола и Кманта. Один из отрядов гренадеров, деятельность которых координировал Иашт.

Ишибы Нрегт и Фалент притаились в чаще леса. Позиция была удачной – даже с помощью щупа заметить их ти чрезвычайно трудно. Зато они сами могли хорошо просматривать дорогу.

– Ну что там, едут? – Нрегт смахнул жука, севшего ему на плечо. – Если предыдущий патруль не соврал, то уже должны быть.

– Не соврал, подождем еще, – ответил Фалент. – Его величество предупреждал нас, чтобы мы никуда не спешили и все делали обстоятельно.

– Мы весьма обстоятельны. Пока что никто не знает о нашем существовании. Никто из живых.

– Король говорил, что в этом тоже наша цель. Если придется метать гранаты, то никто не должен выжить, чтобы рассказать о них.

– Тогда лучше вообще не метать. – Нрегт тщательно расправлял складки на своем тусклом зеленокоричневом халате. – Вдруг ктонибудь сможет уйти? Мы и без метаний обойдемся.

Фалент согласно кивнул. Еще пара минут прошла в молчании. Ишибам было не привыкать подолгу сидеть в зарослях. Вот уже несколько дней им, словно заправским лесным разбойникам, приходилось заниматься только этим.

– Смотри, ктото едет. Они? – Нрегт напряженно всматривался в густую листву.

– Осторожней со щупом, не направляй на них. Будет обидно, если они чтото почуют и изза нелепой случайности все сорвется.

– Не волнуйся. Это точно они. Сейчас… уже близко.

– Тише, тише, пусть подойдут ближе.

– Сам знаю. Готовься, подстрахуешь, если что.

– Смотри, подходят к нашей метке… Давай!

Беззвучный взрыв, казалось, искривил пространство на участке дороги. Но тишина длилась лишь мгновения. Воздух быстро наполнился криками раненых и ржанием лошадей. Ишибы не стали ждать. Словно по команде, они побежали туда, где царил хаос разрушения. Ветки задерживали их, но совсем немного. Уже через несколько секунд ишибы были там.

– Что, из офицеров никто не выжил? – разочарованно спросил Нрегт, прекращая мучения одной из лошадей.

– Похоже, что нет, было бы трудно выжить при таком… – Фалент деловито осматривал воронку от взрыва. – Нужно было взрывать чуть раньше или чуть позже. Вот только эти два солдата живы… уже нет.

На его месте даже неопытный судмедэксперт из мира Михаила скривился бы, но ишиб вел себя как ни в чем не бывало. Он уже привык. Хотя зрелище на самом деле было отвратительным. Куски тел людей и животных валялись вперемешку. Земля и трава были залиты кровью. Ее капли даже окропили растущие рядом деревья. Нрегт внимательно рассматривал полу ишибского халата, которая одиноко лежала в центре воронки.

– Ишибовто сколько было?

– Двое, – ответил Фалент. – Эх, жаль, что генерал тоже мертв. Может быть, в следующий раз возьмем хотя бы тысячника живьем? Поговорим с ним.

– Может быть. Главное – сразу же ишибов выбить. А так – попытаемся, конечно. Гранаты еще остались.

Короли Томола и Кманта сидели в палатке в центре своего временного лагеря. Он был разбит на краю оврага, обращенном к реке. Это гарантировало относительную безопасность хоть с одной стороны.

Серая ткань палаткишатра трепетала на ветру. Немного не доходя до ишибов, охраняющих временное пристанище королей, постоянно курсировали патрули. Лагерь был окружен телегами. Он совсем не выглядел как лагерь сильной армии, у которой победа фактически лежит в кармане. Главным отличительным признаком всех представителей этого войска, начиная от последнего солдата и заканчивая генералами, была внимательность. Люди внимательно смотрели под ноги, внимательно оглядывали друг друга и еще более внимательно взирали вдаль.

– Твое величество, мы когданибудь доберемся до Оралена? – спрашивал Гношт, сжимая в руках свитокдонесение. – Патрули утверждают, что дороги небезопасны.

– Я сам ничего не могу понять, – качал головой Раст.

Его халат с серебряным шитьем был наполовину распахнут. Воротник рубашки, скрытый слева, вылез наружу справа. В руке король Кманта держал кубок, но ничего из него не пил.

– Из совершенно разных мест приходят сообщения, что великие ишибы Ранига нападают на малые отряды наших войск. И никто не выживает. Этого просто не может быть! У Ранига нет столько великих ишибов! Где Нерман мог бы их взять?!

– Может быть, речь идет о нескольких обычных ишибах? – предположил Гношт.

– Исключено! Я своими глазами видел то, что осталось от одного из отрядов. Никакие обычные ишибы ни в каком количестве такого сделать не смогут. У меня возникло чувство, что ти на том участке пространства искорежено или разорвано во множестве мест. Никаких изысков – просто грубая сила, приложенная достаточно быстро. Для этого нужен ишиб очень высокого уровня!

– Тогда что ты предлагаешь? Если у Ранига есть несколько великих ишибов, о которых мы не знаем, – получается, использовать малые отряды опасно. Даже больше скажу: опасно с Ранигом воевать.

– Предлагаю пока что не паниковать. Еще не известно, с кем и с чем мы столкнулись. – Раст искал спасение в своей рассудительности. – Раньше я настаивал на том, чтобы сначала войти в Орален, а потом уже двигаться на Парм. Теперь же, думаю, нам нужно идти на Парм без остановок. Всей массой и напрямик. И как можно быстрее.

– Может быть, пошлем с дозорными когото из великих ишибов?

– Нет, Гношт! Нет! Великие ишибы слишком ценны. Мы должны сначала точно выяснить, с чем имеем дело, чтобы не рисковать ими.

– Тогда предлагаю посылать впереди один обычный дозор, а за ним на расстоянии видимости еще парочку.

– Правильно. Так и сделаем. Может быть, это поможет – ведь от Нермана всего можно ожидать. Я вообще не удивлюсь, если выяснится, что он – не тот, за кого себя выдает.

– Что твое величество имеет в виду? Что он не настоящий король? Самозванец? – удивился король Томола.

– Да при чем тут это? Самозванец или нет – не столь важно. Он сидит на троне – этим все сказано. Важно то, что он умеет… Чем больше я думаю о его странном учителе, о чудовищном абе , об этих амулетах Террота, тем меньше мне все это нравится. Слишком много загадок для одного человека. А если рассмотреть дело с другой стороны…

Раст замолк, о чемто задумавшись.

– С какой другой стороны, твое величество?

– Гношт, ведь Нерман придумывает новые слова! Какието «полковники», «капралы», «канцлеры»…Ты понимаешь, что это значит?

– Не совсем… – Король Томола с нарастающим изумлением слушал собеседника.

– Откудато ведь он взял эти слова! Я специально дал приказ опросить путешественников. Они таких слов не знают. Ты думаешь, что король Нерман в промежутках между бунтами дворян и ультиматумами Фегрида сидит и выдумывает их? Очень сомневаюсь.

Гношт выглядел растерянным. Похоже, подобные мысли не приходили ему в голову раньше.

– А еще отмена рабства, – горячо продолжал Раст. – Немедленная отмена рабства, даже еще до того, как он взошел на престол! Это откуда? Откуда у него такие мысли? Во всех странах есть рабы! А у Ранига нет почемуто. Почему нет? Но это еще не все. Он привечает эльфов! Этих напыщенных самовлюбленных слабаков! Которые так кичатся своим посредственным абом ! Тебе пришла бы в голову мысль иметь с эльфами какието дела? Нет? Вот тото и оно!

Старый философнаставник короля Кманта мог бы гордиться своим учеником. Уж чемучему, а мыслить нестандартно он его научил.

– Что ты всем этим хочешь сказать? – спросил Гношт, совершенно сбитый с толку. – Что король Нерман – эльф?

– Нет, твое величество, не эльф, – вздохнул Раст. – Он вообще неизвестно кто. Очень сомневаюсь, что Нерман – человек.

Король Томола нахмурился, ненадолго задумавшись.

– Ну ты хватил! – сказал он после паузы. – Мои жрецы утверждают, что он – демон. Так что, прикажешь верить в это?

– Я уже не знаю, во что верить, а во что нет. Когда начали пропадать наши отряды, тем более усиленные ишибами, это выбило меня из колеи.

– Но зачем мы тогда начали с ним войну? Может быть, нужно было переждать и присмотреться?

– Эх, твое величество, прости, но ты мыслишь слишком прямолинейно, – махнул рукой Раст, забыв, что сжимает в ней кубок с вином. – Если Нерман не человек, то напасть просто необходимо. И возможно, гораздо раньше, чем это сделали мы. Чтобы не дать ему времени на установление новых порядков по всей стране. Вдруг это его неимоверно усилит? Настолько, что потом он съест на завтрак нас и даже не подавится.

– У тебя какието неоднозначные прогнозы, – пробормотал Гношт. – То ты утверждаешь, что мы просто не можем проиграть, а теперь говоришь, что Нерман съест нас на завтрак!

– Мы пока еще не можем проиграть, твое величество. Если поторопимся и сделаем все правильно. Возьмем Парм, разобьем его армию и уничтожим всех сторонников. Раньше я думал, что, может быть, оставим ему провинциюдругую, но теперь считаю, что нет. Это слишком опасно! Возможно, мы даже сделали ошибку, что не поддержали Миэльса. Лучше полный придурок на троне Ранига, чем неизвестно кто.

– Придурокто придурок, но успехом у женщин пользуется. – Гношт чувствовал, что не успевает за мыслями своего союзника. Ему нужно было отвлечься. А что может быть лучше, чем разговор о женщинах, по его излюбленной теме?

Раст, однако, так не думал:

– Да, они чтото в нем находят, – сквозь зубы произнес он.

– Ладно, твое величество, – добродушно улыбнулся Гношт. – Забудь уже о том случае. К тому же, я слышал, у тебя намечается новая фаворитка. По отзывам, ее внешность сражает всех наповал!

– Да, она недурна, – сказал Раст, постепенно остывая. – Мы еще… гм… не начали, но чувствую, что вряд ли буду с ней долго.

Гношт уже вполне изучил своего союзника и старался не допускать приступов «злобствования».

– Недурна?! Все говорят, что прекрасна! Просто очаровательная блондинка! А долго ты ни с кем из женщин не бываешь, ничего удивительного. Постойка, я даже помню ее имя. Мирена! Красивое имя, между прочим. Во времена моего детства одна женщина с таким именем была представлена ко двору. Редкая красавица. Ее муж оказался бунтовщиком, его казнили потом. Ее тоже, кажется…

Глава 20

Вор и король

Вор не может править, король не может красть. Даже если они занимаются одним и тем же делом.

Бунтовщик против короля Томола

С женщиной, которая нравится, приятно быть рядом. Это не зависит от того, молчит она или нет, и даже иногда не зависит от того, как она относится к мужчине.

Михаил смотрел на принцессу Анелию, которая находилась неподалеку. Они оба сидели на лошадях. Их ноги были так близко друг от друга, что иногда по воле движений животных соприкасались.

Король не любил лошадей. Да и чем они могли ему понравиться? Скоростью? Он был быстрее. Высотой посадки всадника? Он мог летать. Однако же принцессе лошади нравились, поэтому его величеству приходилось мириться с ними.

Перед всадниками были ровные ряды солдат, которые выстроились для марша. Король и принцесса молчали. Для Михаила эта женщина являлась большой загадкой. О чем она думает? Чего хочет? О чем мечтает?

Если бы речь шла о юной красивой девушке, то он бы не стал даже задавать себе таких вопросов. Его опыт, еще тот, из предыдущего мира, категорически не советовал ему размышлять о мыслях такой девушки. Потому что это было бы напрасной тратой времени: ничего упорядоченного в ее желаниях не существовало и существовать не могло. Можно соглашаться или не соглашаться с его точкой зрения, но для него она была фактически верной. Среди его многочисленных невысказанных правил было еще одно: не думай о поступках молодой и красивой женщины, они бессмысленны, – зато мысли о них привязывают тебя к ней.

Но принцесса лишь выглядела молодой. Ее возраст Михаилу не был известен. Он предполагал, что та самая неупорядоченность в желаниях, которая возникает в юном возрасте вследствие иллюзии большого выбора и успеха среди мужчин, ей уже не присуща.

Принцесса Анелия в последнее время стала относиться к нему лучше. Уже не было неприкрытой враждебности или бессмысленной иронии. У короля мелькала даже мысль, что принцесса привыкла к нему. Но ему хотелось большего.

Он находился на «своей территории». Мог здесь почти все – фактически все. В его власти было склонить принцессу к браку даже силой. И ее брат, король Меррет, поддержал бы его в этом. Политика прежде всего. Но, конечно, Михаил на такое не мог пойти. Это было глубоко противно его природе.

У него имелся в запасе еще один вариант. Он мог просто убедить Анелию в необходимости брака. В своей способности к убеждению король не сомневался. Главное – узнать истинные стремления человека, его потаенные желания, – и все, дело сделано. Потом можно играть на этом. Подтасовывать факты, заниматься софистикой… возможностей масса. Но вариант с убеждением его тоже не устраивал, потому что не гарантировал главного – доверия.

Доверие – вот что король ценил в людях, вот к чему стремился. Какой смысл находиться рядом с человеком, которому не доверяешь? Это хуже, чем бессмысленно, это – вредно. От такого человека можно в любую минуту ожидать подвоха или удара в спину. Строить отношения лишь на видении обоюдной выгоды – хорошо, но лишь в тех случаях, когда отсутствуют сильные соблазны. Иначе получилось бы, что сегодня он успешно убеждает девушку в одном, а завтра обстоятельства или еще чтото убеждают ее в другом. В силу своих теперешних занятий Михаил такого себе позволить не мог. Ему хотелось гарантий верности.

А что может дать гарантии верности, если речь идет о женщине? Каждый знает что. Именно поэтому король Ранига тратил некоторую часть своего времени на размышления о том, как получить любовь принцессы Анелии. Впрочем, он не только размышлял, а еще и действовал, расспрашивая знакомых эльфов о ее прошлом, собирая факты и даже сплетни. Михаила интересовали только три вопроса: кто ей нравился из мужчин раньше, почему нравился, и как получалось, что они расставались.

– Твое величество. – Принцесса попыталась привлечь его внимание, хотя на самом деле его не нужно было привлекать, потому что король, наоборот, старался это самое внимание к ней скрыть.

Он повернулся к ней. Ее светлозеленые глаза смотрели, как обычно, равнодушно. Они были холодны и прекрасны, в них словно застыли льдинки. Те самые, которыми Снежная королева так щедро поделилась с Каем. Михаил с трудом сдерживал волнение, проявляющееся при близком присутствии Анелии. Эта женщина, несмотря на все ее недостатки, а может быть, даже и благодаря им, – нарушала его обычные самодостаточность и чувство внутреннего спокойствия. Когда принцесса была рядом, у него невольно возникали – о ужас! – романтичные мысли. Вот и сейчас король подумал о том, что, может быть, Анелия скажет ему чтонибудь приятное, нечто двусмысленное, позволяющее ему наконец надеяться на то, что все его усилия не пропадают даром. У нее ведь такой красивый голос, который просто создан для того, чтобы говорить с мужчиной о любви. Михаил невольно напрягся, ожидая чегото важного и столь ему необходимого.

– Убери подальше свою лошадь. Она мне мешает, – сказала принцесса.

Король повиновался, слегка тронув поводья. Он еще не превратился в заправского наездника, но уже чувствовал себя в седле вполне уверенно.

– Я бы хотела поблагодарить твое величество еще раз за этот чудесный амулет Террота. – Голос Анелии стал мягче. – С каждым днем я все больше и больше восхищаюсь его возможностями.

– Право, твое высочество, не стоит благодарности. Я очень рад, что ты им пользуешься. Амулет дает много энергии и хорошую защиту.

– Твое величество ничего не знает о том человеке, который его создал?

– Нет, увы, Анелия.

– Ну что же, жаль. Поеду, пожалуй, к своим людям. Скоро вернусь.

Михаил задумчиво смотрел вслед удаляющейся принцессе. Он умел делать выводы на основании малого числа данных. Смутная догадка проникла сейчас в его мысли. Она была так внезапна, так нелепа… что немедленно нуждалась в подтверждении.

Верховный ишиб Аррал готовился к войне посвоему. Он, конечно, понимал, что является могучей ударной силой благодаря искусству создавать молнии. И было ясно, что обязательно присоединится к армии. Однако сейчас Аррал не спешил этого делать. У него было время на то, чтобы нагнать армию, которая должна была двигаться медленно изза неповоротливых обозов. Сидя в одном из дворцов, которые его величество называл «учреждениями» и которые были не предназначены для проживания, старый ишиб тоже работал на благо армии: он вербовал независимых ишибов.

Наконецто должность Верховного ишиба начала функционировать в полной мере. По замыслу короля, Аррал должен был формально возглавить Конклав – организацию, состоявшую из ранигских ишибов. Ишибы, находящиеся на службе короны, в нее включились автоматически. А вот с другими были проблемы. Михаил понимал, что склонить независимых ишибов к вступлению в непонятную организацию будет непросто. Зачем это им? Поэтому перед королем стояла задача сделать концепцию существования Конклава как можно более понятной. Разумеется, он не хотел никого принуждать к вступлению туда. По крайней мере, на первых порах. Но зато заманить различными льготами было вполне возможно. Поэтому король, вопервых, объявил, что Конклав является независимым от его власти образованием, а вовторых, всем вступившим туда будут положены налоговые и иные льготы. Эта логика была бы ясна практически любому выходцу из его родного мира: сначала организация расширяется на добровольной основе до тех пор, пока расширение не остановится. Затем, когда число членов будет достаточно велико, им начинают выдавать лицензии на занятие той или иной деятельностью. Соответственно, ишибы, не вступившие в Конклав, этой лицензии не получают и будут вынуждены либо вступить туда, либо покинуть Раниг. А дальше небольшие законотворческие изменения – и король начинает официально контролировать совершенно всех ишибов, находящихся на территории Ранига. По его расчетам, с ишибской вольницей можно было бы покончить в течение годадвух.

Еще перед началом войны Верховному ишибу удалось набрать довольно много членов. Он полагался не только на льготы. Также пытался установить дружеские отношения с наиболее сильными ишибами, а иногда даже не брезговал небольшим шантажом, но, по совету своего первого ученика, никогда не прибегал к прямым угрозам. Однако в головах ишибов еще не укрепилась мысль, что членство в Конклаве обязывает к защите страны и помощи короне. Разумеется, Аррал пока что не мог этого потребовать. Но зато он мог и даже был обязан уговорами склонить хотя бы некоторых из членов Конклава оказать поддержку войскам.

Именно этим старый ишиб и занимался в то время, когда армия перестраивалась в походный порядок. Хотя, казалось бы, какие важные дела можно решать ранним утром? Но данный конкретный случай был уникальным. Один из не самых слабых ранигских ишибов попался накануне во время попытки украсть легендарный Свиток, в котором якобы содержались секреты изготовления амулета Террота и еще многих двухфункциональных амулетов.

Конечно, этот Свиток предназначался, в первую очередь, для ловли шпионов. Поэтому когда в ловушку попался совершенно нейтральный ишиб, ее устроители впали в состояние легкого недоумения, касающегося того, что с ним делать. Все предыдущие воры помещались в тюрьму изолированно от остальных заключенных, чтобы тайна ловушки не получила распространения. Но что делать с ишибом, которого в обычной тюрьме держать нельзя? Уничтожить? Поместить в башню к многострадальным сторонникам Миэльса, удерживающим шары над башней? Или использовать ишиба на благо короны, потому что его уровень был совсем неплох? Король поручил Арралу решить этот вопрос самостоятельно.

Ишиб Уласт сидел за столом напротив Верховного ишиба. Уласт был одет в довольно дорогой халат светлозеленого цвета. На его лице с широкими скулами не было заметно беспокойства, но Аррал догадывался, что тот волновался. Просто не мог не волноваться – ведь сейчас решалась его судьба. Старый ишиб специально старался держаться поближе к арестованному, чтобы аб , усиленный могучим амулетом великого ишиба, в полной мере контролировал воранеудачника.

– Я не могу все же понять, – говорил Аррал, внимательно глядя на собеседника. – Зачем ты, ишиб столь высокого уровня, член Конклава с недавнего времени, решил похитить Свиток?

– Чего же тут непонятного, – пожал плечами Уласт. – Там описание амулета Террота. Это – настоящее могущество.

Верховный ишиб лишь покачал головой.

– Если бы ты просто обратился ко мне или к королю, то получил бы готовый амулет Террота. В обмен на службу, конечно.

– Но ведь я тогда знал бы секрет его изготовления… – Ворнеудачник все еще чувствовал себя неважно: знакомство со светошумовой гранатой не прошло даром.

– Но для чего он тебе? Разве не ясно, что даже просто знать этот секрет очень опасно?

– Ради некоторых вещей можно рискнуть.

Аррал здесь вполне понимал собеседника. В свое время он находился примерно перед тем же выбором: рискнуть и приобрести власть – или потерять все. Он рискнул, но выиграл. В отличие от сидящего перед ним.

– И что, много ишибов в Раниге думают, что ради Свитка можно рискнуть?

– Думаю, что да, – усмехнулся Уласт. – Среди независимых ходят такие разговоры.

Верховный ишиб вздохнул. Похоже, Свиток притягивал совершенно всех. Этой проблемы они с королем не учли. Хотя, с другой стороны, Свиток был неплохим способом отбирать наиболее отчаянных. Возможно, король оценит подобный подход к делу. Отчаянные люди всегда пригодятся. Конечно, придется связать пойманного ишиба клятвой молчания, но это небольшая проблема, если удастся договориться в главном.

– Ты житьто хочешь? – спросил Аррал.

– А кто же не хочет? – удивился арестованный.

– Ты недавно не хотел.

– Когда это? – еще больше удивился Уласт.

– Когда за Свитком полез.

Бригада рабочих под предводительством Рангела Мерта бодро ремонтировала мостовую вблизи небольшого городка Мненгана. Рабочие делали вид, что трудятся на совесть. Они «выкорчевывали» старые камни, тщательно укладывали новые и ровняли их. Место ремонта было окутано тучами пыли. Торговцы, да и просто путешественники, пытающиеся проехать через пылевую завесу, испуганно шарахались, когда оказывались вблизи хотя бы одного из этих рабочих. Хмурые лица, нередко со шрамами, и цепкий взгляд были так характерны для другого времени суток и других мест, что опытные торговцы удивлялись деятельности обладателей этих лиц на дороге в полдень.

Впрочем, Рангела мысли торговцев не волновали. У него не было особенного выбора в подборе кадров. Он нанял лишь тех, на кого мог болееменее положиться. К тому же дворяне и ишибы, проезжающие мимо, по давней привычке не обращали на копошившихся рабочих никакого внимания. На это Рангел и рассчитывал.

Как он и ожидал, подготовка к убийству немного отличалась от подготовки к ограблению. Когда ты пытаешься чтото украсть, то предмет, как правило, находится постоянно в известном месте. Задача сводится к простому вопросу «Как?» – как туда пробраться, чтобы замысел завершился успехом? Однако убийство – другое дело. Здесь нужно ответить, как минимум, на три вопроса: «Как?», «Когда?» и «Где?». Как убить, где убить и когда убить. Потому что объект, будучи живым человеком, имеет свойство перемещаться. Задача усложняется. Тем более что речь идет о лице, находящемся под постоянной охраной.

Рангел долго размышлял над возникшей проблемой. У него было несколько вариантов действий. Например, попытаться тайно проникнуть во дворец или притаиться в дворцовом парке. Но это все ему не нравилось, потому что подразумевало множество спонтанных, незапланированных действий, а также не гарантировало успешности отхода. Рисковать своей жизнью не хотелось. Знаменитый вор с некоторых пор искренне полагал, что его жизнь имеет двойную ценность: для него лично и для ранигской короны. Он уже вполне свыкся со своим новым статусом.

Поэтому он решил пока что не рассматривать вопрос «когда?», а сосредоточиться на вопросах «как?» и «где?». Как – с помощью гранат, выданных королем. Где – на дороге, ведущей от ставки Миэльса в столицу Фегрида. Рангел совершенно правильно полагал, что рано или поздно его «подопечный» этой дорогой воспользуется.

К сожалению, вор не мог претворить свой план в жизнь в одиночестве. Даже если бы он заминировал дорогу, разве стражники, периодически ее патрулирующие, позволили бы ему постоянно находиться рядом с этим местом? Это бы вызвало их подозрения. Не мог он и воспользоваться невидимостью. Ведь ему бы пришлось быть невдалеке от дороги, а невидимость не отличалась совершенством, – Рангела могли бы заметить опятьтаки стражники, или, что еще хуже, – проезжающие мимо ишибы. Оставалось лишь одно: находиться рядом с дорогой официально.

Ему пришлось раскошелиться. Не только чтобы получить контракт на ремонт данного участка дороги, но и на то, чтобы убедить чиновника, ответственного за строительство, в том, что участок действительно нуждается в ремонте. Конечно, чиновник не мог не удивиться тому, что разница между взяткой и суммой контракта была не очень велика. Рангел ожидал этого удивления, и оно совершенно не входило в его планы. Поэтому когда решение о ремонте было вынесено, чиновник скоропостижно скончался.

В тот самый полдень работа двигалась как обычно. Один из рабочих постоянно и равномерно бил палкой по одному из камней, чтобы создавать звук, сопутствующий любой строительной деятельности. Другой рабочий поднимал тучи пыли, чтобы скрыть истинное занятие первого рабочего. Рангел Мерт еще с двумя подчиненными, которые периодически сменяли двух первых, прогуливался вдоль дороги и делал вид, что чтото замеряет.

Внезапно из ворот Мненгана показался кортеж. Впереди скакали всадники, за ними ехала одна карета, потом вторая, а затем – еще всадники. Удача улыбнулась вору – за исключением кортежа, дорога была пуста. Рангел моментально подал знак своим людям. Они должны были отойти от дороги как можно дальше. Мерт заботился об их безопасности.

Конечно, Рангелу была выгодна смерть подельниковсвидетелей, но неписаный кодекс вора, которому он все еще следовал, не позволял на это пойти. К тому же их смерть сказалась бы на его репутации в преступном мире, что тоже было нежелательным. Подельники не знали, что замышляет их предводитель, но, по ранее достигнутой договоренности, сразу же после совершения задуманного они должны были бежать из столицы и затаиться на время в какомнибудь из других городов. Мерт бы позаботился о том, чтобы скрыть их тиследы.

Кортеж быстро приближался к месту работ. Рангел был готов. Он тоже отошел чуть дальше, но все равно оставался в пределах расстояния действия его щупа. Сначала ему следовало убедиться, что в карете находится Миэльс. Нужно действовать быстро.

Миэльс не был доволен происходящим. Его беспокоили разные вещи. Но самой главной на сегодняшний момент являлось медленное уплывание остатков власти из его рук.

Он ехал к императору, который очень сильно не нравился ему. Даже на взгляд бывшего короля Ранига, на императора нельзя было положиться. Как многие люди без твердых моральных принципов, Миэльс мог осуждать и оценивать других, при этом совершенно не думая о том, как он выглядит сам со стороны. К тому же его насторожило внезапное приглашение императора. Фактически тот настоял на личной встрече. А также попросил взять с собой все документы, касающиеся наград и наказаний за последнее время, которые лично утверждал король Ранига. В чем был смысл этого, ни Миэльс, ни его советники понять не могли, но отказ от встречи был невозможен.

Миэльс вообще не догадывался, почему это все случилось с ним. Появление самозванца, военные поражения, потеря власти, изгнание… Конечно, бывший король Ранига вполне сознавал, что именно случилось, но причинноследственные связи ускользали от него. Хотя, нужно отметить, что он даже не пытался задумываться о них. Вот и сейчас его мысли касались большей частью лишь происходящего в настоящий момент. Его власть слабела на глазах. Сразу после побега из Парма он еще многое мог. Теперь же советники какимто образом отстранили его от принятия любых решений. Главы трех семейств, что были с ним, полностью поддерживали их в этом. Конечно, Миэльс не мог не видеть, что последние действия советников принесли существенные результаты. Благодаря убийству племянника императора Раниг оказался на грани войны с Фегридом. Это хорошо. Миэльс усматривал в этом прямую выгоду для себя. Фегрид, конечно, сокрушил бы Раниг, чтобы вернуть трон ему. Но кроме этого советники подстроили покушение на королей Томола и Кманта с использованием перекупленных солдат, обладающих амулетами Террота. Короли сразу же вступили в войну с Ранигом. Но Миэльс понимал, что в случае победы объединенных королевств ему мало что перепадет. И Раст, и Гношт сильно не любили его. Особенно Раст. Однако советники убеждали Миэльса, что все будет отлично. Он им не доверял, несмотря на то что они служили ему уже многие годы. Если бы чтото от него зависело сейчас, то, пожалуй, уже бы избавился от них. Но в данное время его власть была слаба как никогда. С другой стороны, Миэльс, признавая, что действия, предпринимаемые советниками, очень эффективны, не понимал, что это стало возможным лишь тогда, когда его власть ослабла. Несмотря на отсутствие большого ума, у него было чутье, присущее почти любому, кто долгое время единолично правит. Это чутье подсказывало ему, что не все королевские приказы будут сейчас исполняться. Поэтому он в страхе перед открытым неповиновением и не пытался их отдавать.

Когда кортеж оказался в пределах досягаемости его щупа, Рангел быстро исследовал «содержимое» карет. Он знал, как должна «выглядеть» ти Миэльса. В первой карете находились какойто человек и множество свитков со следами личных печатей ти . А бывший король Ранига ехал во второй карете.

Рангел получил в свое распоряжение десять гранат. Пять из них сейчас были вделаны в дорогу на примерно одинаковом расстоянии друг от друга. Вор не хотел рисковать – он не мог допустить, чтобы королевский эскорт чтото заподозрил и стал бы его преследовать после взрыва. Поэтому нужно было «вывести из игры» и сопровождающих короля. Мерт заранее продумал последовательность взрывов.

Сначала взорвалась самая первая граната – как раз в тот момент, когда головные всадники поравнялись с ней. Какоето мгновение – и от весело гарцующих, нарядно одетых людей не осталось ничего, кроме разлетающихся ошметков и обильных брызг крови. Но Рангела это не смутило. Он был внутренне готов к такому повороту событий. Без промедления взорвал вторую гранату, затем четвертую, чтобы уничтожить замыкающий эскорт, и, наконец, третью. Пятую, последнюю гранату взрывать не пришлось – кортеж был слишком коротким.

Мерт наблюдал за распадающимися на части каретами. Охрана была мертва, кучеры убиты, лошади… К ужасу вора, он заметил, как опавшие обломки второй кареты шевельнулись.

«Как это может быть? – пронзила его отчаянная мысль. – Неужели ти кареты ослабило мощь взрыва? Неужели все эти жертвы и подготовка напрасны?!»

Рангел не мог этого допустить. Он бросился туда. Ему пришлось бежать прямо по кускам тел, по залитой кровью земле, по какимто доскам и обрывкам свитков… Он не видел, что происходит под обломками кареты, но его щуп сообщил ему, что Миэльс жив, находится в сознании и поддерживает защиту своего ти .

Дрожащими руками вор принялся разбрасывать в стороны обломки кареты. Он торопился. Мненган был неподалеку, из него в любую минуту могли выбежать ишибы. Почемуто кусок оси оказался поверх остатков дверей. Все это было отброшено. Теперь крыша… долой! Какаято ткань… то ли штора, то ли бывшая обивка сиденья – тоже долой! Нет, не получается. Она за чтото зацепилась. Рангел потянул сильнее, ткань подалась, затрещала по швам и… под нею оказался король Миэльс. Он расширенными от ужаса глазами смотрел на Мерта.

Вор замер. За всю свою долгую жизнь, полную опасностей и риска, он никогда не допускал, что встретится с королем в такой ситуации. Рангел часто видел Миэльса издалека. Еще когда тот правил, ездил по улицам в окружении свиты и в открытом экипаже. Толпа рукоплескала ему, женщины бросали цветы перед каретой, дети прыгали и хлопали в ладоши. Рангел помнил, что Миэльс любил хорошо одеваться. Что его наряды, в которых он показывался на публике, никогда не повторялись. Что придворные, сопровождающие его, были такими же лощеными и довольными, как и сам король. И вот теперь перед ним, вором и очень слабым ишибом, лежит человек, которому предназначались все чествования. Смех детей, цветы женщин, приветственные крики мужчин. Лежит среди какихто обломков, наполовину завернутый в грязную порванную ткань, и с ужасом смотрит на него, Рангела Мерта.

Руки вора не перестали дрожать, у него не было времени даже привести в порядок собственную ти . Но, несмотря на это, он потянулся к королю.

– Кто ты? – прошептал тот, глядя Мерту прямо в глаза.

Вор не собирался отвечать. Он хотел быстро закончить дело и убежать, скрыв следы. Зачем говорить с человеком, которого собираешься убить? Это неправильно. Так делать нельзя! Но он не мог не ответить:

– Я – твой убийца.

Миэльс вздрогнул.

– Но почему? Почему? – Было видно, что король хочет еще чтото сказать, но не может изза волнения.

Кто знает, может быть, если бы он был сейчас красноречив, Рангела удалось бы остановить. Ведь вор не был профессиональным душегубом. Его можно было попытаться разжалобить, задержать… дождаться спасения! Но спазм сдавил горло короля. Он мог только беззвучно открывать и закрывать рот. Король ведь был ишибом. В его силах было воздействовать на свою ти и восстановить дыхание и голос. Но он был так растерян и испуган, что не стал этого делать.

Впрочем, даже если бы и сделал, ему бы ничто не помогло. Никакое красноречие. Потому что глаза Рангела сузились, и он произнес:

– Почему? Потому что я должен.

И положил руки на грудь короля. Разряд. Разряд. Разряд.

Мерт с трудом заставил себя остановиться. Тело перед ним сотрясалось в конвульсиях, и было не сразу понятно, чем они вызваны: действием страшного оружия или стремлением удержать уходящую жизнь.

Глава 21

Настроение инкит

Если у хорошего человека плохое настроение, это значит, что он страдает, а если у плохого человека хорошее настроение, это значит, что страдает ктото другой.

Слова посла Кманта в Раниге в приступе хорошего настроения

В походном порядке армия Ранига двигалась навстречу противнику. Пять тысяч человек пехоты, шестьдесят три ишиба, четыре великих ишиба – вот основная ударная сила. За время похода к ней должны были присоединиться еще пара десятков ишибов, а также гренадеры, уже в значительной мере «потрепавшие» не столько вражеские войска, сколько вражескую мораль.

Движение было неспешным. Король считал, что торопиться особенно некуда. Его целью являлось лишь сражение вдали от столицы. Он не только хотел проверить тиновинки в реальном бою, но также намеревался сохранить за собой плацдарм для возможного отступления. Потому что в победе уверен не был и старался просчитать все варианты. Комендантом Парма в отсутствие короля и действующих генералов стал старый друг Ронела Ферена канцлер уру Лоарн, а его заместителем с обширными тайными полномочиями – Ксарр. Все остальные соратники Михаила находились рядом с ним. Но конечно же наиболее близкое положение к королю занимала представительница союзников принцесса Анелия.

Вот и сейчас они ехали рядом на лошадях. С точки зрения короля, лошади были совершенно излишни для носителей амулета Террота. Но принцесса отдавала дань традиции и не желала расставаться с благородными животными. Королю пришлось смириться, потому что на конфликт изза мелочей он идти не хотел.

Михаил старался развлекать принцессу беседами, даже если они и мало что значили. Он считал, что молчание возможно, либо если спутник полностью незнаком, либо, наоборот, является очень близким человеком. Однако не все беседы были пусты. Во многих случаях король старался извлечь нужную ему информацию даже из малозначащих, на первый взгляд, разговоров.

Один из таких, казалось бы, маловажных разговоров произошел на второй день после начала неспешного похода.

– Твое высочество, когда военные действия закончатся, я планирую построить здесь широкую дорогу, которая соединит центр Ранига с государствами, расположенными севернее. По ней будут ездить повозки в два ряда, – показывал король на зеленое поле, по которому они в настоящий момент продвигались.

– У твоего величества обширные планы, – улыбнулась Анелия. – Они связаны с уверенностью в победе?

– Конечно, принцесса, – врал Михаил с самыми убеждающими интонациями. – Думаю, что, несмотря на численный перевес противника, рота стрелков и отряд гренадеров скажут свое решающее слово.

– Твое величество рассчитывает наголову разгромить Томол и Кмант? – рассмеялась Анелия.

– Разумеется, – совершенно серьезно ответил король Ранига. – Я справлюсь с ними.

Принцесса хмыкнула. Она была знакома со множеством мужчин, облеченных властью. Никто из них не делал бы таких заявлений перед лицом превосходящего противника. А ее брат, скорее всего, не стал бы даже принимать бой, а попытался договориться. Если бы, конечно, его не заставили принять бой.

– Может быть, потом твое величество нападет сразу же и на Фегрид, чтобы одним ударом покончить со всеми угрозами?

– Зачем же нападать? Я – очень мирный человек. Но вот если Фегрид сам нападет на Раниг, тогда, несомненно, придется нанести империи такой урон, от которого она не оправится. И конечно же присоединить часть земель к нам.

Анелия посмотрела на короля недоверчиво. Она не могла понять, шутит тот или действительно так думает. Если второе, то какие у него основания быть столь убежденным в собственной победе? Король Ранига все еще являлся для нее большой загадкой.

– Кстати, – после небольшой паузы произнес Михаил. – Для этой новой дороги я изобрел специальные кареты. Которые могут двигаться сами, без лошадей. Конечно, мне еще не представился случай изготовить хотя бы одну, но просто уверен, что они будут замечательно ездить.

Во время этих слов король внимательно следил за реакцией принцессы. Она не заставила себя ждать. Безупречные брови Анелии удивленно взметнулись вверх, а она сама посмотрела на собеседника гораздо заинтересованнее, чем за все время до этого. Его величество втайне надеялся именно на такую реакцию.

– Если они действительно будут ездить, это явится настоящим чудом. Я такого еще не видела, да и никто, пожалуй, не видел, – сказала принцесса. – Твое величество их изобрел самостоятельно, без чьейлибо помощи?

– Разумеется, самостоятельно. Даже помню, как это случилось. Был вечер, я сидел в своем кабинете, думал над проблемами дорог, и вдруг – раз! На меня словно снизошло озарение! Сразу же набросал чертеж, но, к сожалению, построить действующий экземпляр пока что не смог за недостатком свободного времени. Кстати, подобные озарения ко мне приходят довольно часто… Почти каждый день.

– Но я смогу присутствовать при первом испытании этой кареты? – спросила принцесса. – Очень бы хотелось посмотреть на такое чудо.

То, что сказал ей король, не укладывалось в ее голове. Как может карета ездить без лошади? Немыслимо. Если бы на его месте был ктото другой, принцесса не поверила бы. Но король Ранига производил весьма серьезное впечатление. Даже не просто серьезное, а еще и опасное. Он не был похож на шутника и любителя розыгрышей.

– Разумеется, твое высочество. Ты будешь первая, кого я приглашу.

Михаил внутренне ликовал. За время, прошедшее с начала похода, он проделал неплохую работу по сбору сведений о принцессе. Даже не совсем по сбору новых сведений, а по уточнению уже имеющихся. Несколько фраз Анелии по поводу того, что она хотела бы взглянуть на создателя амулета Террота, натолкнули его на удачную мысль.

Хенст Екран, эльф, теперь разительно отличался от того слабовольного существа, которое король встретил впервые в лесу в ходе испытания гранат. Араин, пожалованный ему, совершил почти невозможное. Сейчас эльф представлялся самоуверенной, отважной и, возможно, даже высокомерной личностью. Однако его высокомерие ни в коей мере не распространялось на короля Ранига. Эльф не в состоянии был не чтить благодетеля – дарителя араина. Интересной деталью являлось то, что первоначально эльф представился королю выдуманным именем. Михаил не простил ему обмана, а приказал, чтобы эльф официально переименовался: столь явная ложь королю не должна никому сходить с рук.

Именно Хенст стал для него основным источником информации о принцессе Анелии. К нему король и направился за уточняющими сведениями сразу после того, как поход начался.

Дело происходило посредине армейской колонны: впереди и сзади двигалось войско. Его величество вместе со своим собеседником отделились от основной массы солдат. Король не собирался говорить ни о чем секретном, но ему все же не хотелось, чтобы эту часть разговора ктото услышал и донес до принцессы. Он старался не рисковать даже в мелочах.

– Хенст, ты мне раньше говорил, что у Анелии было два… жениха, – сказал Михаил, хозяйским взглядом взирая на проходящие невдалеке ряды солдат. – Музыкант и полководец.

– Это так, твое величество, – подтвердил эльф, склоняя голову.

– Обсудим сначала музыканта. – Король не любил разговаривать обиняками со своими приближенными, он сразу же старался переходить к делу. – Он ведь хорошо играл, верно?

– Да, твое величество.

– И сам писал отличную музыку?

– Нетнет, – эльф даже замахал руками. – Написание музыки ему не удавалось. Сыгратьто он мог все, что угодно, а вот написать… Скажу откровенно, его творения были довольно средними. Может быть, даже посредственными. Зато как исполнитель он был хорош!

Михаил слегка нахмурился:

– Он был плохим сочинителем?

– Именно так, твое величество, именно так.

Было видно, что королю не нравится ответ. Он чтото напряженно обдумывал.

– Скажика, Хенст, а этот музыкант ничем больше не прославился, кроме исполнения музыки?

Хенст недоуменно пожал плечами.

– Кажется, нет, твое величество.

Михаил еще больше нахмурился – казалось, его теория рушится на глазах. Вновь посмотрев на солдат, спросил:

– Ну, а кроме музыки он ничем не занимался? Ни в чем не преуспел?

– Нет, твое величество. Совершенно точно, нет. Хотя было коечто… так, мелочь. Но это связано с музыкой.

Взгляд короля заинтересованно обратился на собеседника:

– Что за мелочь?

– Он изобрел нернетелл.

– А это что такое?

– Музыкальный инструмент со множеством струн. Довольно большой. На нем было тяжело играть, но зато он издавал замечательные звуки.

Надежда блеснула во взоре Михаила. Возможно, это было как раз то, что нужно.

– Принцесса обратила на него свое внимание до изобретения этого… нернетелла или после?

– После, твое величество. Это случилось сразу после его первого концерта. Дело вызвало большое обсуждение, массу сплетен.

По лицу короля пробежала легкая улыбка.

– Ну что ж, информация очень полезна. Теперь поговорим о втором. О полководце. Он тоже чтото изобрел? Какоето оружие или орудие? Какойто предмет?

– Нет, твое величество, он был совершеннейший солдафон. Кроме армии, его ничто не интересовало, а оружием он пренебрегал. Мы ведь все ишибы. Зачем нам оружие в битвах?

– Хорошо, зайдем с другой стороны… – Теперь Михаила уже было невозможно сбить со следа. – Когда с ним познакомилась принцесса? При каких обстоятельствах? Может быть, чтонибудь предшествовало этому?

Эльф ненадолго задумался, а потом ответил:

– Маневры, твое величество.

– Вот! – обрадовался король. – А что случилось на маневрах? Полководец принимал участие и выиграл, не так ли?

– Да, твое величество, – произнес слегка удивленный эльф.

– А теперь скажи мне – как он выиграл? Не использовал ли чтото новое, необычное? Какието перестроения, взаимодействия или еще чтото?

– Твое величество, совершенная правда! – вскричал эльф. – Он придумал потрясающий порядок взаимодействия между ишибами при отражении одновременной атаки с нескольких сторон. Это было нечто удивительное! Свежее, новое! Все пришли в восторг!

Улыбка короля стала шире. Наконецто ему удалось добраться до разгадки. Кажется, он нашел ключик к сердцу гордой и прекрасной принцессы. Михаил легко допускал, что женщинам могут нравиться разные вещи. Одним – безостановочные комплименты и лесть, другим – деньги мужчин, третьим – слава или общественное положение своего избранника, а вот ее высочеству Анелии, похоже, нравились творцы, изобретатели. Если он был прав, то это все упрощало. Наконецто король увидел перед собой ясный и четкий план. Если принцесса может влюбиться в изобретателя, то что же… она его получит. Соответственно он предположил, что, чем больше и важнее изобретение, тем больших симпатий можно добиться. Михаил мелочиться в таком деле не собирался. Конечно, сейчас все, кроме нескольких особо приближенных, считали, что новинки амулетов берутся из загадочного Свитка. И только двое знали, что король имеет отношение к их изобретению. Он не собирался это менять. Но ведь кроме амулетов или даже на основе амулетов, можно изобрести столько разных вещей! Совершенно открыто и никого не боясь. Конечно, он уже провел в жизнь коекакие реформы, которые можно тоже считать изобретениями. Но кто пока может оценить их эффективность? Наглядных результатов нет. А вот самодвижущаяся карета и ряд других вещей обеспечат непревзойденную наглядность. Достойную восхищения самой красивой из всех женщин.

Дела у Инкит шли как нельзя лучше. Незнакомец… то есть уже не незнакомец, а уважаемый господин Турринг из Фегрида оказался настоящим спасителем. Этот человек разбирался, казалось, во всем. Инкит считала, что ей очень повезло, если Турринг достаточно быстро согласился ей помочь. За плату, разумеется. Уже через какойто час после того, как девушка поднялась по лестнице в трактире, они оживленно обсуждали задание, порученное ей королем. Дальше – больше. На следующий день выяснилось, что Турринг не только смог найти парочку недорогих помещений, но также договорился с некоторыми из будущих учителей: одним писцом и двумя солдатамиветеранами, которые уже давно отошли от дел. Этот, казалось бы, случайно встреченный Инкит мужчина просто излучал энергию. Ей еще не приходилось видеть столь решительных и знающих людей. Турринг умел мгновенно принимать нужное решение и тут же претворял его в жизнь. Не прошло и недели, как первая школаприют заработала.

По совету нового знакомого Инкит обратилась к коменданту с просьбой предоставить стражников для «отлова» детей, а также для постоянной службы в школе. Турринг дал понять, что нисколько не сомневается в том, что, как минимум, часть пойманных детей постарается совершить побег. Инкит не могла не верить такому специалисту. В дальнейшем выяснилось, что он был полностью прав. Школаприют оказалась совершенно новым явлением. Дети, как правило, не шли туда добровольно, а кроме того, часть учеников еще и пыталась сбежать. Однако Турринг и здесь показал настолько незаурядные знания и умения, что лейтенант Митер Спакт намекнул Инкит на то, что их новый знакомый, похоже, когдато служил в тюрьме или имел к ней непосредственное отношение. Девушка лишь отмахнулась.

Инкит была довольна. Конечно, насколько может быть довольна девушка, отправленная с глаз долой любовником, которому она доверяла. Инкит очень часто вспоминала короля. Не только потому, что он был королем, но и изза того, каким он был мужчиной. Несмотря на свой молодой возраст, девушка была связана отношениями разной степени длительности с несколькими мужчинами. Король разительно отличался от них. Это проявлялось не только в общении, но и в занятиях любовью. Его величество казался ей чрезвычайно раскрепощенным. Она даже не представляла, что можно делать это, используя такие разнообразные способы. Однако девушка не возражала, стараясь выполнять все пожелания своего любовника. Такая необычность ей даже нравилась. Кроме этого, сама его манера поведения настолько отличалась от всех остальных, что, привыкнув к нему, Инкит уже больше не могла его забыть. Она скучала по королю.

Турринг часто заводил с ней разговоры на отвлеченные темы. Он оказался очень внимательным и понимающим собеседником. Инкит, даже сама того от себя не ожидая, вскоре начала делиться с ним даже своими переживаниями. Новый знакомый успокаивал ее, как мог.

– Госпожа тагга, – говорил он. – Его величество наверняка вернет тебя в столицу, как только наши школы полностью заработают.

Инкит печально качала головой:

– Я отправила уже два отчета, а он мне так ничего и не написал в ответ. Может быть, он недоволен тем, как я все это делаю?

– Госпожа тагга, мы все делаем верно. Другого пути нет. Еще немного – и в Сцепре не останется беспризорных детей.

– У меня заканчиваются деньги, Турринг. Я просила короля прислать еще, но он хранит молчание.

– Госпожа, деньги – не проблема. По этому поводу следует обратиться к коменданту. У вас ведь есть приказ для него. Он обязан выполнять все требования, которые ясны и имеют отношение к делу.

– Но что я ему скажу? Просто попрошу денег? Ох, Турринг, если бы ты видел его кабинет. Вдруг денег не окажется?

– Пусть введет новый налог, госпожа тагга. Совсем небольшой. С торговцев и дворян. Думаю, что его величество не стал бы возражать против этого. Иначе ведь его приказ останется неисполненным.

Дни шли за днями. У Инкит уже было несколько зданий школ, а вести из столицы приходили самые нерадостные. Когда стало известно, что Томол и Кмант объявили войну Ранигу, Турринг несколько дней выглядел очень встревоженным. Он попрежнему сердечно разговаривал с Инкит, но было видно, что его чтото гложет. Девушка даже интересовалась, не ждет ли он чегото или когото. Турринг смеялся и отрицал это, говоря, что у него не осталось родственников, а друзья покинули его.

Потом, в один прекрасный день, встревоженность исчезла с его лица. Он разговаривал с Инкит как и прежде, особенно касаясь темы, весьма для нее личной.

– Госпожа тагга, мне начинает казаться, что ты была совершенно права, когда говорила, что король не ответит на твои письма.

Девушка сразу же насторожилась:

– Почему ты так думаешь, господин Турринг?

– Я слышал разговор двух военных, только что прибывших из Парма. Они говорили, что король не расстается с принцессой Анелией ни на минуту.

Лицо девушки приобрело жесткое выражение.

– Господин Турринг, ты думаешь, что эта женщина может заставить его величество делать чтото помимо его воли? Например, не отвечать на мои письма?

– Ах, госпожа тагга, женщины женщинам рознь. Анелия очень опытна. У нее ведь столько лет за плечами. Годы побед и поражений. Поражений в военном смысле, а побед во всем остальном. Тем более что с еето внешностью нужно совсем чутьчуть умения, чтобы держать в своих руках кого угодно.

– Может быть, я скоро сама поеду в Парм, – сказала Инкит.

– Это правильное решение, госпожа тагга. Но что ты будешь там делать?

– Поговорю с королем.

– Госпожа тагга, не хочу тебя расстраивать, но из этого сейчас ничего не получится. Доверься моему опыту.

– Почему не получится?

– Потому что там эта женщина. Принцесса.

Инкит отвернулась, чтобы скрыть свой гнев.

– Госпожа тагга, не нужно переживать. У этой беды может быть выход. Многие и до тебя попадали в подобные ситуации. И с честью выходили из них.

– Что ты имеешь в виду? – с подозрением спросила Инкит.

– Если тебе нужен король, то необходимо избавиться от соперницы.

– Каким же образом?!

– Конечно, с помощью политики или интриг… если другие способы недоступны.

Девушке не понравилось то, куда вел этот разговор. Она ушла. Но слова запали ей в душу. Волейневолей Инкит думала о том, что сказал Турринг. Король ей был очень нужен, очень. Она плохо спала, плохо ела, все время вспоминала о нем. Инкит не могла понять до конца, почему ее любовник так поступил с ней. Она постоянно думала и думала, просто не могла не думать обо всем этом! Чем принцесса лучше, чем она? Происхождением, красотой? Но ведь король должен понимать, что Инкит ему предана! Предана понастоящему. С ее точки зрения, это должно перевешивать и происхождение, и красоту. К тому же и сама Инкит была недурна собой. Если бы только этой принцессы не было… если бы ее не было, все могло быть подругому.

Турринг не спешил возвращаться к тому разговору. Он был опытен. Болтал с Инкит о пустяках, делая небольшие и почти незаметные намеки, и прислушивался, прислушивался к ответам на них. Турринг знал, что он вне подозрений. Девушка считала, что ее новый приятель просто желает ей добра. Помогает как в работе, так и советами по поводу личной жизни. Он, в свою очередь, был уверен, что Инкит сейчас нуждалась в советах. Она переживала сложный период, была очень уязвима, сомнения мучили ее. Наргел Мист, секретарь посла Дыкона Бурена, известный в Сцепре под именем Турринг, это все видел. И ситуация устраивала его как нельзя лучше. Вот только время слегка поджимало.

Когда из столицы прибыли известия о том, что армия Ранига готова двинуться в поход, Мист решил, что пришла пора для второго, окончательного разговора. Выбрав момент, когда Инкит была в подавленном настроении, он добился приглашения на ужин для них обоих со стороны одного из местных дворян.

Старый уру Геренст был хорошо известен как в Сцепре, так и за ее пределами. Прежде всего тем, что отличался нелюбовью ко всяческим предрассудкам или к тому, что он сам считал таковыми. Это проявлялось, к примеру, в отсутствии чинопочитания – в этом вопросе уру делал исключение лишь для короля. Поэтому Геренст никогда не был желанным гостем при дворе, да и не стремился к этому. Конечно, старый уру не имел никаких связей с Кмантом – Мист добился его приглашения по другой причине. Дело в том, что Геренст обладал вторым недостатком: в его доме чрезвычайно плохо готовили, а ужины проходили в весьма угнетающей обстановке. Мист считал, что для бедной девушки, которая и так была на пороге депрессии, это – то, что надо.

Геренст не подвел. Еда была отвратительной, а застольные разговоры и длинные рассуждения хозяина дома могли бы испортить настроение даже самому оптимистичному и полному сил шуту, только что вышедшему смешить публику. Если Инкит входила в дом уру, пытаясь улыбаться и гордясь своим новым голубым платьем с чудесными тонкими кружевами на рукавах и воротнике, то выходила из него с выражением печали на лице.

Мист, позаботившись о том, чтобы карета Инкит была подана, помог ей туда подняться:

– Госпожа тагга, мне очень жаль, что ужин получился таким скомканным. Право же, я должен был заранее послушать, что говорят об этом уру. Может быть, тогда удалось бы под какимто предлогом отклонить приглашение.

– Это не твоя вина, Турринг, – слабым голосом ответила девушка.

– Мне бы хотелось еще обсудить одно дело относительно школ, госпожа тагга. Но вижу, что сейчас не самое подходящее время. Может быть, завтра. Хотя дело неотложное.

– Если неотложное, то садись со мной в карету, – сказала Инкит, покачав головой. – Для обсуждения этого дела хватит времени, пока мы доедем до моего дома?

– Конечно, госпожа тагга, спасибо.

Мист бодро забрался в карету и уселся на сиденье напротив девушки.

– У нас проблема с одним из учителей, – сразу же начал он. – Это очень щепетильное дело. Речь идет о Мкеранте, если госпожа помнит этого старичка, одного из учителейписцов…

– Не помню, но продолжай, Турринг, продолжай.

– Госпожа тагга, мне он и раньше показался знакомым, но я ведь не ишиб, поэтому не мог быть уверенным. А недавно мои подозрения насчет него настолько усилились, что я решил подвергнуть его проверке. Обыскать его дом. Тайно, конечно.

– В чем там дело, Турринг? В чем же ты его подозреваешь?

– Когда я жил в Фегриде, однажды случился большой скандал, связанный с разоблачением отравителя.

– Отравителя? – удивилась девушка.

– Дада, именно. Я как раз присутствовал на суде. Дело было громким. Один ишиб придумал яд, который действует очень быстро и который нельзя обнаружить, если положить его в еду или капнуть в вино. Было отравлено несколько человек, пока императорские ишибы докопались до истины. Совершенно случайно докопались, между прочим. Ишиб был казнен.

– Но какое отношение к этому имеет наш учитель?

– Сейчас объясню, госпожа тагга. Перед судом предстал не только ишиб, но и его слуги. Они помогали ему во всем. Рабы, разумеется, были казнены сразу после суда, а вот свободные слуги… Прошел слух, что часть из них бежала.

– Ты хочешь сказать, что один из наших учителей – бывший слуга ишибапреступника?

– Сначала у меня были только смутные подозрения – внешнее сходство, ничего больше. Но зато потом, во время обыска его дома, я обнаружил вот что.

Мист сунул руку за пазуху и извлек оттуда небольшой холщовый мешочек. Развязав его, он предъявил Инкит несколько маленьких, плотно запечатанных глиняных пузырьков.

– Что это? – спросила она, принимая протянутые ей пузырьки.

– Это – тот самый яд, госпожа тагга. Который невозможно обнаружить и который действует одинаково быстро как на простых людей, так и на ишибов.

– Ты уверен в этом?

– Я уже испытал его на небольшой свинье. Она умерла мгновенно.

– Что же нам делать, Турринг? Учительотравитель, подумать только! – Инкит вернула пузырьки своему собеседнику.

– Предлагаю не поднимать скандала, госпожа тагга. Выдавать его властям не стоит. Просто я тихо поговорю с ним и предложу отправиться куданибудь в другое место. Желательно подальше отсюда. Если пройдет слух, что один из наших учителей замешан в отравлениях, представляю, как это скажется на репутации школ.

– Дада, Турринг, ты прав. Так и сделай.

– И вот еще, госпожа тагга, могу ли я дать тебе один совет?

– Конечно, твои советы полезны.

– Ходят слухи, что армия Ранига вотвот выступит в поход, если уже не выступила. Но, скорее всего, она будет двигаться медленно. Ее можно будет нагнать. Госпожа тагга, очень советую тебе перед началом больших сражений поговорить с королем. Потом уже может быть поздно. Если король потерпит поражение, то ему будет не до того. А если победит, то тем более. К тому же, думаю, в случае победы принцесса его точно никогда не выпустит изпод своего влияния.

– Ты предлагаешь мне отправиться в Парм? К королю? Немедленно?

– Это – мой совет. Как можно быстрее. Лучше всего – завтра утром. Пораньше.

Инкит задумалась. Когда она покидала Парм, она руководствовалась прямым приказом короля. Она не могла ослушаться. Но также помнила, что ей было разрешено приезжать в столицу ненадолго, чтобы увидеться с его величеством и спросить совета. Почему бы это не сделать сейчас?

– Турринг, я должна подумать… но, возможно, ты и прав.

– Мы уже приехали, госпожа тагга. Разреши откланяться.

– Спокойной ночи, господин Турринг.

Когда Мист вышел, Инкит откинулась на подушки. Ее настроение было отвратительным. Сейчас ей не нравились эта карета, хлопоты, Сцепра, даже школы! Но больше всего ей не нравилась принцесса. При мысли о ней губы Инкит сжимались в тонкую линию.

Инкит уже не была той девушкой, которая безропотно покинула Парм. Она даже сама не ожидала, что так изменится за последнее время. Изгнание из столицы, а потом эта работа… работа, в которой она поначалу вообще ничего не понимала, чтото перевернули в ней. Инкит ведь не была глупой, а просто неопытной, малообразованной и наивной. Она точно знала, что уступает в хитрости интриганкам при дворе короля, поэтому старалась не общаться с ними. Но сейчас чувствовала, что изменилась. Груз последних дней тяжко лег на ее плечи, чтото сделал с ней. В мыслях появилась невиданная прежде жесткость.

Когда она вышла из кареты, то обнаружила, что чтото зацепилось за рукав ее платья. Досадливо подняв руку, девушка с изумлением увидела, что в кружевах какимто образом запуталось горлышко пузырька. Одного из тех самых, которые ей показывал господин Турринг.

Глава 22

Кочевники

Дикарей можно и нужно убивать. Они ведь тоже люди!

Лейтенант Тшаль

Дворец императора в Иендерте, столице Фегрида, поражает своими размерами и роскошью. Он состоит из пяти зданий, связанных между собой подвесными и подземными переходами. Главное здание, расположенное в центре, украшено множеством круглых башенок разного размера. Асимметрия их расположения нисколько не портит внешнего вида дворца. Напротив, при первом взгляде на дворец создается впечатление завораживающей необычности.

Однако его величество император Мукант уже столько раз смотрел на свой дворец, что всем сердцем желал иных впечатлений. Его дни проходили размеренно и были похожи один на другой. Пробуждение в окружении слуг, завтрак под присмотром придворных, допущенных в императорскую трапезную или в силу должности, или по их заслугам, подписывание бумаг и выслушивание новостей, обязательная прогулка в саду, обед тоже в окружении большого числа зрителей, утомительные приемы, занятия с великим ишибомучителем, иногда физические упражнения и, наконец, свободное время перед ужином. Мукант был очень ответственным человеком, поэтому когда дело доходило до использования свободного времени, уже не мог отдыхать в полной мере. Потому что события дня беспокоили его, требовали обдумывания. Пожалуй, единственным, что он понастоящему любил в своем распорядке дня, был пункт «ознакомление с новостями». И в этих самых новостях вести о деятельности загадочного короля Ранига занимали ключевое место. Император в последнее время с таким интересом следил за судьбой захолустного южного королевства, что если секретарь в какойто день не сообщал ничего о Раниге, то Мукант обязательно переспрашивал, уточняя, действительно ли Нерман не совершал чеголибо, заслуживающего внимания. Именно по этой причине его императорское величество лично принял одного из самых лучших шпионов страны – ишиба Черкена Аркенста, недавно вернувшегося из Ранига.

Император сидел после обеда на небольшом диванчике и внимательно рассматривал ти Аркенста, который получил приглашение сесть напротив. Тот, единственный ишиб, обладающий амулетом Террота и не служащий при этом Ранигу, охотно демонстрировал возможности этого амулета.

– Так против этой новой силы, которая убивает ишибов во время простого касания, все еще нет защиты? – спросил Мукант.

– Нет, твое величество, к сожалению. Она ведет к смерти или к странному ранению, после которого можно полностью восстановиться, даже не прибегая к абу . Но амулет, придуманный мною, позволяет исключить само применение этой силы, потому что препятствует использованию амулета Террота.

– Значит, если надеть амулет на наших ишибов, то им будут не страшны атаки ишибов Ранига с применением этой силы?

– Твое величество совершенно прав.

– Это хорошо. Хвалю. А сам король Нерман что собой представляет? Ты видел его? Общался с ним? Какое у тебя впечатление?

– К сожалению, сам не общался. Мог бы, но не решился. Был шанс навлечь подозрения.

– Он настолько прозорлив?

– Твое величество, Нерман очень странен. Я просто не мог предугадать, чем бы закончился мой разговор с ним. О нем ходят разные слухи. Его решения непредсказуемы, и часто бывает, что на первый взгляд не имеют никакого смысла.

– А на второй?

– Потом выясняется, что они очень эффективны. Конечно, не все, но в подавляющем большинстве своем.

– Что является исключением?

– Отмена рабства, твое величество. Я до сих пор не могу понять, чем она вызвана.

– Да, меня это также интересует… А народ его поддерживает? Что говорят дворяне?

– Многие из дворян недовольны, твое величество. Особенно из знатных дворян. Он опирается лишь на мелкопоместных – части из них он уже роздал чины и землю, отобранную у тех, кто последовал за Миэльсом. И, конечно, армия ему безгранично верна.

– А крестьяне, горожане?

– Крестьяне молчат, твое величество, волнений нет. Ремесленники пока что всем довольны – ведь налогов временно не платят. Торговцы ропщут. Казначей Нермана, говорят, суровый человек. Если даже у нас торговцам предоставлена относительная свобода, то там они не могут утаить ни монетки без того, чтобы ее не обложили налогом.

– Торговцы могут восстать?

– Нет, твое величество. Они ропщут, но не более. Многие из них считают, что существующий порядок справедлив и предсказуем. Просто они привыкли к другому.

– Что думают ишибы? Почему ты не упоминаешь их?

– Я не знаю, что сказать, твое величество. – Аркенст покачал головой. – Ишибы, которые служат королю, служат верно. А независимые не делают никаких попыток поднять бунт. Они все как один обсуждают лишь два вопроса: таинственный Свиток и Академию. Говорят о них изо дня в день.

– Свиток, который содержит описания амулета Террота и многих двухфункциональных амулетов?

– Да, твое величество.

– Почему ты не смог его достать?

Аркенст опять покачал головой:

– Не знаю, твое величество. Человек, которого я к нему направил, просто исчез. Ходят слухи, что никто из тех, кто идет за Свитком, не возвращается. Похоже, что он хорошо охраняется и на пути к нему множество ловушек. Я лично на месте короля Нермана поставил бы их как можно больше.

– А что насчет Академии? Мне уже докладывали о ней. Она похожа на нашу императорскую школу?

– Пока трудно сказать. Она в процессе формирования. Управляет ею один из великих ишибов.

Мукант решил прервать поток вопросов. Он встал и медленно подошел к окну. Аркенст тут же вскочил – сидеть, когда император стоит, не представлялось возможным.

– У нас возникнут проблемы, если Фегрид нападет на Раниг? – спросил, не оборачиваясь, Мукант.

Он был доволен услышанным. Слова шпиона не противоречили официальным донесениям. Больше всего на свете император боялся принять решение, основываясь на ложной информации. Он был всегда таким: энергичным, любознательным и недоверчивым. В его голове пока что не сложился план дальнейших действий. К происходящему он относился двояко. Когда был убит его племянник, Мукант принял решение ответить убийцам немедленно, выступив с ультиматумом. Он не особенно любил племянника, но смерть четвертого наследника престола не должна была остаться безнаказанной. Конечно, император понимал, что племянник никогда не занял бы трон. Потому что не был ишибом. Только ишиб должен править империей. Но это ничего не меняло – отмщение должно было свершиться.

Затем посол в Раниге сообщил, что Нерман во всем винит Миэльса. И представил убедительные, хотя и косвенные доказательства. Император принял решение поговорить с Миэльсом и провести расследование. Но бывший король Ранига был убит. Как к этому стоило отнестись? Император тоже не знал. С одной стороны, Миэльс являлся его гостем. С другой, деятельность этого «гостя» казалась весьма беспринципной, если не сказать преступной. К тому же еще никто не доказал, что за убийством Миэльса стоит Нерман, хотя это было выгодно в первую очередь ему. Однако же и сам способ убийства поражал. Похоже было на то, что там поработал величайший из великих ишибов. Уничтожить практически одномоментно весь кортеж, а потом в совершенстве скрыть след мог не каждый. Уничтожение кортежа требует большой силы, а полное и быстрое сокрытие следа – тонкости подхода. Мукант сомневался, что Нерман нашел возможность заполучить ишиба такого уровня к себе на службу, да еще и приказать тому выполнить подобное задание. Великие ишибы были щепетильны. Поэтому император не знал, что и думать.

Аркенст тем временем размышлял над последним вопросом. Мукант даже удивился, почему такой простой вопрос вызывает затруднение. Он обернулся и посмотрел на шпиона. Тот, казалось, ждал лишь этого:

– Твое величество, осмелюсь предположить, что в войне с Ранигом у нас возникнут непредвиденные проблемы. Возможно, даже очень большие.

Брови императора взлетели вверх:

– Почему?

– Прошу разрешить мне ответить подробно, твое величество.

– Говори… – Мукант выглядел заинтересованным.

– Может быть, твое величество когданибудь видел сон… особенный сон, в котором точно знаешь, что это сон, и кажется, что все предметы там являются далекими от реальности.

– Продолжай.

– Так вот, в этом сне, например, лес может выглядеть как нормальный лес, но знаешь, что этот лес – не лес вовсе. Или озеро – вроде бы обычное озеро, но одновременно с этим присутствует глубокая убежденность, что озеро лишь кажется озером. А люди только кажутся людьми.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Твое величество, в Раниге, при дворе короля Нермана, меня посещало точно такое же чувство. Особенно когда видел самого короля издалека и общался с его учителем, великим ишибом Арралом. Мне чудилось, что на самом деле все не так, как кажется. Дворец, конечно, дворец, но чтото в нем не так. Король, безусловно, король, но немного не такой, каким он должен быть, даже помимо его аба . В чем он не такой, не могу сказать. Его учитель, разумеется, великий ишиб… но очень странный великий ишиб. Чувство, что все просто… ненастоящее, не оставляло меня. Иногда у меня даже мурашки бежали по коже. Казалось, что они там носят маски. А если их сорвать, то покажется нечто ужасное, пугающее и чрезвычайно опасное. Настолько опасное, что лучше эти маски и не трогать вовсе.

– Ты уверен в этом?

– Нет, твое величество. Уверенности, как и доказательств, нет. Но мои знания и умения обширны, я бывал во многих местах, встречался с разными людьми… но никогда не испытывал ничего подобного. К тому же своим чувствам и интуиции привык доверять.

– Думаешь, это может помешать нашей победе?

– У нас безусловное превосходство во всем, твое величество. Мы должны победить. Но… я бы не рекомендовал начинать войну.

– Мне ясна твоя точка зрения, ишиб, – нейтральным тоном произнес император. – За создание амулетов, которые нейтрализуют амулеты Террота, ты получишь награду. Можешь идти.

Аркенст ушел, а Мукант еще долго пребывал в задумчивости. На него рассказ шпиона произвел впечатление. К тому же и у самого императора скопилось достаточно странной информации, касающейся Ранига. Если размышлять над всем этим одновременно, то… мысли запутывались еще больше. Возникал даже соблазн распутать все одним ударом.

Лейтенант Тшаль старался честно и на совесть исполнять обязанности коменданта деревянной крепости Зарр. Впрочем, даже до этого назначения он старался все делать честно и на совесть, но иногда у него не получалось. В основном вследствие вспыльчивого и задиристого характера.

Прежний комендант уру Лоарн оставил после себя довольно дисциплинированное войско. Тшаль еще больше усилил дисциплину. Он исходил из сугубо практических соображений, потому что не хотел, чтобы чтото вызывало его гнев. Лейтенант знал за собой этот недостаток, поэтому решил всеми силами препятствовать появлению причин для вспыльчивости.

Под его началом оказались сорок семь солдат, обладающих амулетами Террота, и два ишиба. Прежде в крепости служил лишь один ишиб, но король на всякий случай решил немного усилить гарнизон. Ведь кочевники все еще находились неподалеку, и в случае их нападения на Зарр пришелся бы первый удар.

Перед отъездом Тшаль получил от короля два приказа: не допустить прорыва кочевников, а также, по возможности, изгнать их на север, в сторону границы Томола. Однако кочевники вели себя тихо и не доставляли новому коменданту никаких хлопот. Он был удовлетворен сложившимся положением вещей и тоже не беспокоил своих соседей. Но когда до Тшаля дошли известия о начале войны с Томолом и Кмантом, он понял, что пришел черед выполнить королевский приказ в полной мере.

Не откладывая своего решения, комендант сформировал отряд из двух ишибов и двадцати пяти солдат и во главе этого отряда направился в сторону кочевников. Лейтенант отлично знал, где находится ближайшая стоянка. Уж чегочего, а информации о возможном противнике он собрал достаточно.

Вождь рода Белого Лиса племени таиренг Яурак не ждал плохих новостей. Однако хороших новостей он тоже не ждал. Тем больше было его удивление, когда один из разъездов, прискакавший в панике, сообщил, что отряд армии Ранига подошел близко к месту стоянки, а его командир требует вождя. По словам гонцов, отряд Ранига был маленький, но Яурака это слабо утешало. Он был наслышан о боевых качествах солдат короля Нермана. Известие же о том, что там еще присутствуют и двое ишибов, склонило вождя к необходимости провести переговоры. Яурак полагал, что между Ранигом и кочевниками существует чтото вроде негласного соглашения: захватив малую часть земли, кочевники не двигаются дальше, а власти королевства делают вид, что ничего не происходит. Вторжение отряда опровергало мысли вождя. Близились перемены.

Командир ранигского отряда отделился от своих солдат и ждал вождя в одиночестве, стоя на окраине стоянки кочевников. По мнению Яурака, это указывало на храбрость гостя.

Лейтенант Тшаль ожидал недолго. Вскоре он увидел несколько всадников, приближающихся к нему. Во главе их скакал загорелый дочерна старичок с жидкими седыми усами, свисающими вниз, одетый в толстый коричневый халат и странный матерчатый головной убор, прилегающий плотно к голове.

Вождь Яурак, приблизившись к гостю, с видимым трудом спешился. Вежливость не позволяла ему общаться с пешим переговорщиком, сидя на лошади. Вождь лицезрел перед собой совсем молодого солдата с тоненькой полоской усов над верхней губой, округлыми щеками, одетого в доспех синего цвета. Молодой человек все время покусывал нижнюю губу, что навело старого вождя на мысли о том, что его собеседник не вполне выдержан. Для любого из кочевников это являлось недостатком.

– Что привело тебя к моей стоянке? – поинтересовался Яурак, прикасаясь рукой к головному убору. Этот знак издавна обозначал у его племени приветствие и отсутствие дурных намерений. Офицер знака, видимо, не понял, потому что не ответил тем же. Его голос был резок. Слова не лились непрерывно, а казалось, падали отдельно друг от друга.

– Приветствую, командир кочевников, – произнес лейтенант. – Меня привело к тебе очень важное дело.

– Я – вождь, – поправил его Яурак. – Меня нужно называть или просто вождь, или вождь рода Белого Лиса Яурак. Если ты живешь поблизости, то должен знать, как обращаться к вождям родов, чтобы не оскорбить их.

Яурак с удивлением увидел, как лицо собеседника поменяло цвет. После его слов кровь мгновенно прилила к щекам, а потом красный цвет лица сменился чрезвычайной бледностью. После небольшой паузы офицер ответил:

– Хорошо, вождь, я буду называть тебя так.

Его голос был неровен, у Яурака даже мелькнуло подозрение, что его собеседник мгновенно впал в бешенство и теперь изо всех сил сдерживается. Вождь сказал себе, что с этим офицером нужно держать ухо востро и говорить предельно вежливо, избегая всяких намеков и иносказаний.

– Я – лейтенант Тшаль. Прибыл, чтобы сделать тебе очень выгодное предложение.

– Пойдем в мой шатер, лейтенант, – как можно более радушно произнес вождь. – Мы там выпьем каш, поговорим о делах.

Лейтенант коротко и резко кивнул. Старый вождь вздохнул с едва заметным облегчением. Ему уже все стало понятно насчет темперамента собеседника. Если бы Яурак знал, с кем придется вести переговоры, то, возможно, попытался бы уклониться от них.

Они шагали к кибитке в полном молчании. Лейтенант, казалось, не обращал внимания на воиновкочевников, застывших вдоль странных жилищ, сделанных из шкур. Также его не интересовали женщины и дети, выглядывающие из этих самых жилищ. Он старался идти ровно и смотрел прямо перед собой. Замечание, столь прямо сделанное ему кочевником, действительно вывело его из себя.

Шатер вождя ничем не отличался от остальных шатров. По крайней мере, снаружи. Внутри других жилищ Тшаль не был, поэтому не мог произвести сравнения. В шатре вождя, кроме кучи циновок, лейтенант ничего не увидел.

Вождь привычно уселся на одной из них и сделал приглашающий жест рукой. Тшаль не заставил его повторять дважды и осторожно опустился рядом. Какаято женщина тут же вошла в шатер, держа в руках поднос. На нем стояли две глиняные чаши с тягучей жидкостью черного цвета. Лейтенант, принимая чашу, бросил взгляд на женщину, отметив, что она довольно симпатична, несмотря на потупленный взгляд.

– Так что же привело тебя ко мне, уважаемый гость? – Вождь старался тщательно подбирать слова.

– Предложение, которое выгодно тебе и твоему племени. – Лейтенант оторвался от разглядывания подозрительной жидкости.

– Мои уши полны внимания, – дипломатично произнес Яурак.

– Вождь, если ты не слышал, то сообщаю тебе, что между Ранигом, Томолом и Кмантом сейчас идет война.

Яурак наклонил голову. Трудно было сказать, что это – дань вежливости или попытка показать, что этой информацией он уже обладает. Тшаль решил продолжать.

– Так вот, вся юговосточная граница Томола сейчас открыта. Король Гношт снял множество солдат оттуда. Гарнизоны крепостей и городов неполны. Ишибов почти нет. Ты понимаешь меня, вождь?

– Понимаю, лейтенант Тшаль, – ответил вождь и замолчал.

– И что думаешь? – Молодой офицер быстро терял терпение.

– Думаю, что это большой риск, лейтенант Тшаль. У меня мало людей.

– Города без охраны. Тебя ждет богатая добыча.

– У меня мало людей, лейтенант Тшаль. Если бы пошло все племя – то, конечно, это другое дело. А силами одного лишь рода можно и не пытаться.

– Пусть пойдет племя, вождь.

– Я не могу принять решение за всех вождей родов. И даже если мне их удастся в чемто убедить, то они у меня спросят: «Почему нужно нападать на Томол, а не на Раниг? Раниг ведь тоже сражается с другими».

Тшаль расхохотался. Он все делал с полной отдачей: и сердился, и смеялся.

– Вождь, – сказал лейтенант сквозь смех. – У гарнизонов Ранига есть амулеты Террота. А у Томола их нет. Только ишибы – их сила. Без ишибов они – ничто. Поэтому Томол сейчас слаб. Вы можете пойти и взять то, чего вам захочется.

– Я не могу решать за все племя, лейтенант Тшаль.

– А кто может?

– Совет вождей или Повелитель Духов.

– Собирай Совет, – тут же предложил офицер.

Теперь уже вождь улыбнулся. Ему нравились настырность, наивность и прямолинейность молодого офицера.

– Это не в моих силах. Он собирается каждый месяц или в случае нападения на нас.

– Собери их, и я сам с ними поговорю.

– Лейтенант Тшаль, это невозможно, – покачал головой вождь.

Тшаль стиснул зубы, под кожей на скулах заходили желваки. Он не уважал вождя и даже не считал его равным себе. Для него старик, сидевший напротив, был просто дикарем. Тшаль полагал, что единственное, что отделяет кочевников от полного разгрома и бесславной гибели, – занятость короля другими делами. Ему это казалось настолько очевидным, что он не мог допустить, что ктото может думать иначе. Лейтенант вообще считал, что делает собеседнику большое одолжение, хотя бы просто сдерживая свой нрав. Однако он решил дать старику еще один шанс.

– А кто такой Повелитель Духов? – спросил лейтенант.

Взгляд вождя сразу же приобрел задумчивость. Он размышлял, как объяснить этот титул гостю. Для Яурака Повелитель Духов был Повелителем Духов, пояснений не требовалось.

– Повелитель Духов – ктото наподобие ваших жрецов, только неизмеримо более могучий, – наконец ответил он. – Если Повелитель Духов советует чтото сделать, то вожди не смеют ослушаться. Потому что его устами говорят духи предков.

Это устраивало лейтенанта как нельзя более.

– Значит, пошли к Повелителю Духов, – сказал он, приподнимаясь.

Старый вождь был потрясен наглостью своего гостя:

– Уважаемый лейтенант Тшаль, – произнес Яурак. – К Повелителю Духов нельзя прийти просто так. Только он может решать, кого осчастливить своим вниманием, а кого – нет.

– Если решает он, то почему ты говоришь за него? – без обиняков поинтересовался Тшаль. – Пойдем к нему и спросим!

Вождь закашлялся. Привычная выдержка была готова покинуть его. Такой бесцеремонности он не встречал даже со стороны своих врагов.

– Так делать нельзя! Он даже не посмотрит на нас! А если мы будем настаивать, то может страшно наказать! – Яурак попытался вразумить своего гостя.

Но Тшаля было уже невозможно остановить.

– Где он? Я сам пойду! Ты скажи лишь, куда идти.

Повелитель Духов племени таиренг был ишибом чуть выше среднего уровня по ранигским меркам. Однако же относительную слабость аба он компенсировал опытом и тем, что в мире Михаила назвали бы «узкой специализацией». Конечно, Повелитель Духов был одним из многочисленных ишибов в племени кочевников, но его религиозная власть в отсутствие единого вождя была неоспорима.

Повелитель Духов уже давно не имел собственного имени. Обезличенность лежала в основе его ритуалов. Он действительно считал, что способен общаться с духами напрямую. Для этого ему требовались старинная жаровня, тлеющие угли в ней, а также одна из трав, высущенная специальным образом. Эта трава, сгорая прямо в шатре, значительно облегчала доступ в мир мертвых человеку без имени. Когда Повелитель Духов проникал в этот мир, он затем с помощью своего аба формировал из дыма фигуры, которые могли поведать о будущем, а также дать ценные советы касательно того, как избежать пагубных ошибок. Духи предков заботились о племени.

В день прибытия отряда лейтенанта Тшаля Повелитель Духов не собирался проникать в мир мертвых. Совсем недавно у него появился ученик – молодой и неопытный ишиб. Повелитель Духов тратил значительную часть своего времени на его обучение.

Шатер Повелителя Духов располагался в степи отдельно от стоянок родов кочевников. Это было объяснимо – ишибу мало что угрожало. Поэтому он издалека увидел странную парочку: бегущего с огромной скоростью человека и скачущего на лошади галопом одного из вождей. Причем казалось, что вождь отстает от бегущего.

Повелитель Духов насторожился. Бегущий человек вполне мог оказаться ишибом. А ишиб для ишиба представлял опасность.

Предупредив ученика и усилив защиту, хозяин шатра пристально всматривался в нежданного гостя, послав в его направлении щуп. Когда человек в доспехах синего цвета приблизился на расстояние, на котором щуп мог действовать, Повелитель Духов вздохнул с облегчением: незнакомец ишибом не был. Однако то, с какой скоростью тот передвигался, не могло не вызывать удивления. Старый ишиб был наслышан о загадочных амулетах, но еще не видел их в действии.

Лейтенант Тшаль с чувством легкой брезгливости взирал на открывшуюся его глазам картину. Шатер из выжженных на солнце шкур стоял в окружении мусора. Около шатра валялись пучки какихто трав, высохшие останки животных, куски черной обгоревшей древесины… Рядом с шатром находились двое людей в грязных халатах. Лейтенант не знал, что Повелитель Духов позволяет приносить ему лишь еду и древесину для жаровни и никому не разрешает ничего убирать ни внутри шатра, ни около него.

Тшаль подошел к хозяину шатра. Он не без оснований предположил, что хозяином является именно старик с косматыми бородой и бровями, а не чумазая молодая личность, стоявшая рядом. О вожде, который показал дорогу и теперь находился гдето за спиной, лейтенант уже не думал. Его вела вперед цель, а размышления о дикарях он считал напрасной тратой времени.

– Приветствую, Повелитель Духов, – коротко, повоенному, кивнул Тшаль.

Старик ничего не ответил, хмуро и неприязненно глядя на молодого офицера.

– О великий Повелитель Духов. – Вождь доскакал почти до самого шатра и умудрился очень быстро спешиться. – Взываю к твоему милосердию! Прости меня за то, что пришел с этим ранигским солдатом! Но его неистовость побудила меня сделать это. Прости меня, великий! Моя стоянка расположена к крепости Зарр ближе всех. Я должен думать о сохранности своего рода.

Тшаль очень удивился, услышав это. Он не угрожал старому вождю. Хотя, конечно, мог бы. Просто не счел нужным. А оказывается, вождь само его появление воспринял как угрозу.

Взгляд Повелителя Духов стал еще более неприязненным:

– Яурак, ты показал дорогу сюда незнакомцу, – теперь мне придется поменять место для шатра. Думаю, что духи предков не одобрят твоего поступка.

Голос старого ишиба был скрипуч, как древние проржавевшие петли тяжелой двери. Вождь в ответ на эту реплику съежился и мелкомелко закивал.

– Я не незнакомец, – сквозь зубы процедил молодой офицер. – Меня зовут лейтенант Тшаль. И я прибыл сюда, чтобы сделать выгодное предложение всем вам.

– Ты очень дерзок. – Повелитель Духов посмотрел на офицера так, словно только что увидел его. – Отправляйся восвояси – тебе здесь нечего делать.

– Нет! – Голос лейтенанта был тверд и полон тайного гнева. – Я никуда не уйду, пока ты не выслушаешь меня. И не примешь решения, которое нужно мне.

Вождь прикоснулся рукой ко лбу. Он был одновременно рад и не рад, что привел сюда неугомонного солдата. С одной стороны, Повелитель Духов подвергнет его наказанию. Похоже, ему придется расстаться с частью табуна. С другой стороны, сейчас вся тяжесть решений ложится не на него, вождя небольшого рода, а на Повелителя Духов. Даже если тот захочет убить ранигского лейтенанта, никто из вождей не посмеет сказать Яураку, что в этом есть его вина.

Повелитель Духов не привык, чтобы с ним говорили в таком тоне:

– Если ты не уйдешь немедленно, то духи предков покарают тебя.

Эта привычная для ишиба фраза вгоняла вождей в трепет, потому что Повелитель Духов уже давно не отделял своих решений от воли предков. И запросто мог приводить угрозы в исполнение сразу же, не спрашивая совета у духов. Однако лейтенант не знал об этом. Он вообще мыслил прямолинейно.

– Объясни своим духам, зачем я сюда пришел. И если они действительно мудры, то сделают правильный выбор.

Несмотря на свой напор, лейтенант искренне считал собственное предложение очень хорошим. Он знал, что юговосток Томола сейчас мало защищен и вряд ли способен противостоять болееменее серьезному напору. К тому же там можно взять богатую добычу. Тшаль не понимал, почему вождь не захотел согласиться сразу же с таким замечательным предложением.

Если бы не присутствие Яурака, то Повелитель Духов не стал церемониться с наглым солдатом. Но последняя фраза отсрочила расправу. Теперь уже нельзя было убить незнакомца просто так. Следовало хотя бы сделать вид, что таково прямое повеление предков.

Резко повернувшись, он направился в шатер. Ученик засеменил следом. К удивлению Повелителя Духов, наглец в синих доспехах последовал за ними. Несмотря на первое желание выбросить незнакомца вон, старый ишиб решил оставить все, как есть. В конце концов какая разница, где умрет солдат – в шатре или около него? Привычным движением отделив от большой связки пучок травы и бросив его на жаровню, Повелитель Духов застыл около тлеющих головешек.

– Скажи духам, что сейчас самое время идти на Томол, – тут же встрял нетерпеливый лейтенант. – Все южные города окажутся в ваших руках. Вы даже не успеете глазом моргнуть.

Старый ишиб застыл неподвижно. Солдат сильно раздражал его. Нет, Повелитель Духов не собирался ни с кем общаться. Он просто хотел выждать время, чтобы создать у вождя иллюзию общения с духами предков. А потом наказать наглеца.

Лейтенант тем временем переминался с ноги на ногу. Он не мог понять, чего ждет старый и, похоже, выживший из ума ишиб. Вопрос о том, что его могут убить, не волновал Тшаля. С его точки зрения, этот вопрос был слишком мелок по сравнению с выполнением приказа короля и реабилитацией в глазах его величества. Внезапно Повелитель Духов заговорил:

– Духи предков великого племени таиренг советуют убить тебя, как осквернившего священное место.

Его голос был громок. Он старался ради вождя, находящегося около шатра.

– И что, вы не пойдете на Томол? – спросил Тшаль, чувствуя, как неукротимое бешенство начинает застилать его глаза. – Вы не пойдете на Томол после того, как я рассказал, как это выгодно?!

Сомнение в правильности решения мелькнуло в голове Повелителя Духов. О чем этот солдат говорит? Разве он не слышал, что сейчас умрет? Как нормальный человек после этого может говорить о какомто Томоле? Может быть, перед ним безумец и убивать его ни в коем случае не следует? Старый ишиб постарался отбросить сомнения. Он сконцентрировался на ти солдата.

Вождь Яурак прежде много раз посещал шатер Повелителя Духов. Он оказывался свидетелем разных происшествий. Иногда даже смешных, над которыми старый вождь потом долго посмеивался в одиночестве в тиши своего шатра. И конечно же ему приходилось видеть нечто совершенно ужасное. Повелитель Духов был могуч. Он мог страшно карать виновных. Однако то, что Яурак увидел на этот раз, он не смог забыть до конца своей жизни. Возможно, потому, что никогда никому об этом не рассказывал. Вождь иногда даже думал, что, расскажи он комунибудь, ему сразу бы стало легче. Но он дорожил своей жизнью и не решался так поступить.

Через некоторое время после того как Повелитель Духов огласил приговор предков, шатер всколыхнулся. Его стенки задрожали. Там определенно чтото происходило. Старый вождь невольно попятился. Как показало дальнейшее, он правильно сделал. Сначала из шатра вылетела связка особых трав, к которым, как знал Яурак, Повелитель Духов никогда никому не разрешал прикасаться. Следом за одной связкой вылетела вторая. Обе приземлились на наиболее грязный участок около шатра. Вождь ожидал появления третьей связки, но не знал, что в шатре третьей связки не было. Зато следом за второй связкой с огромной скоростью вылетела жаровня, которая упала как раз на то место, где совсем недавно стоял старый вождь. Сотрясение шатра продолжалось. У Яурака мелькнула мысль, что это скоро закончится: возможно, вылетать оттуда больше нечему. Он ошибался. После стремительного полета жаровни шатер покинуло не менее стремительное тело. Это был ученик великого Повелителя Духов. Он приземлился на груду какихто костей, застонал и затих. Вождь в ужасе подумал, что сейчасто точно все будет кончено, шатер успокоится наконец. Он опять ошибся. В проеме шатра показалась фигура Повелителя Духов. Казалось, какаято неумолимая сила выталкивает его оттуда. Тогда как могучий Повелитель Духов, наоборот, сопротивляется изо всех сил и не хочет покидать родного шатра.

Вождь не мог поверить своим глазам. Кто мог поднять руку на священное? Кто мог оказаться настолько сильным, что нарушил устоявшийся порядок, охраняемый несокрушимым абом Повелителя Духов? Если бы он знал ответ… Если бы он знал ответ, то никогда не привел бы сюда незнакомца. Потому что всему виной были три силы, помноженные друг на друга: сила амулета Террота, физическая сила лейтенанта и сила его знаменитого бешенства.

Великий Повелитель Духов прожил долгую жизнь. Многие годы он ходил в учениках, пока смерть предшественника не вознесла его на вершину. Но ни за годы ученичества, ни за время, посвященное собственной деятельности, он ни разу не сталкивался ни с чем подобным.

Когда он произнес приговор наглому солдату и попытался убить его, изменив ти , то сразу же отметил две вещи. Вопервых, выражение неописуемого гнева на лице ранигского лейтенанта, а вовторых, невозможность повлиять на его ти . А далее все пришло в движение.

Старому ишибу потом не хотелось вспоминать, как все происходило, в деталях. Но перекошенное лицо солдата еще долго являлось ему в ночных кошмарах.

Через некоторое время после начала бесславной схватки Повелитель Духов обнаружил, что страшное лицо значительно приблизилось. Лейтенант Тшаль держал его за шиворот халата, тряс и приговаривал:

– Ты пойдешь на Томол, старый пердун! Я заставлю тебя сделать это! Буду трясти твою мерзкую загнившую душонку до тех пор, пока ты не выполнишь то, чего я хочу!

У ишиба хватало сил на то, чтобы контролировать свою ти , но более он ничего сделать не мог. К тому же ужасная догадка пронзила его мысли. Глядя на белое от бешенства лицо солдата, Повелитель Духов подумал: а вдруг с ним сейчас говорит и не человек вовсе? Ведь не может быть, чтобы обычный человек был способен на такое, даже используя какойто амулет! Вдруг ктото из великих предков вселился в молодого ранигского офицера в этом месте, в его шатре, где духи так часто бывали? И этот великий предок, возможно сам Нератек Большое Копье, требует, чтобы кочевники двинулись на Томол? Так, может, нужно последовать приказу великого предка? И… остановить, наконец, эту тряску?

Глава 23

Перед битвой

Каждое непрочитанное письмо имеет ценность.

Гонец, вскрывающий все доверенные ему послания

У любого человека есть друзья. А если не друзья, то просто знакомые. И вот иногда может произойти событие, которое как бы подведет итог отношениям с кемто из друзей или знакомых. Событие, которое четко поделит это отношение на две части: до и после. Например, бывает, что знаешь человека очень долго, а потом происходит чтото, и понимаешь, что перед тобой совсем другой человек. Так, может выясниться, что товарищ, с которым из года в год выгуливаешь вместе собак на одной площадке, на самом деле не простой инженер по телекоммуникациям, а знаменитый чемпион по подводной стрельбе и вообще большой знаток рыб. Или внезапно обнаруживается, что взбалмошная подружка, с которой знаком чуть ли не со школьной скамьи, не просто вышла замуж за миллионера, а еще изо всех сил помогает мужу тратить деньги на благотворительность. Такие новости меняют мнение о людях.

То же самое касалось и отношения Михаила к Инкит, которое тоже можно было разделить на две части: до и после. До получения письма и после.

Армия Ранига подходила к Зельцару. С этим местом были связаны не самые приятные ассоциации, потому что в двух переходах от него полк Торка понес огромные потери в схватке с большим отрядом ишибов. Сейчас король Ранига обладал всей информацией не только о том, где находится вражеская армия, но и о том, куда он собирается двигаться. Было похоже, что Томол и Кмант знали о приближении Нермана, потому что их войско слегка изменило направление своего перемещения и сейчас шло на прямое сближение с армией Ранига. От встречи обе воюющие стороны отделяло полтора перехода.

Армия Ранига, как гигантский спрут, выпростала щупальца – дозорных. Знание о том, что враг совсем рядом и его отряды ишибов могут в любое время оказаться в пределах видимости и внезапно атаковать, держало в напряжении не только солдат, но и офицеров. Хотя ни Ронел, ни Комен не считали, что Кмант и Томол пойдут на это. Оба военачальника полагали, что встреча должна произойти на открытом пространстве, выбранном, возможно, по взаимной договоренности. Так требовали традиции. Михаил, разумеется, нарушать традиций не собирался. Если сказать точнее, то собирался, но не по такому ничтожному поводу. Он хотел разыграть эту карту позже, в более ответственный момент, когда она явится настоящим сюрпризом. Потому что иначе противник насторожится и никаких сюрпризов не получится. Сейчас король Ранига считал, что если перед первой битвой нужно посылать друг к другу переговорщиков, то, конечно, так и следует сделать. Он бы с удовольствием заранее выбрал место для битвы.

В этот ответственный момент, когда весь ранигский штаб проводил время, склонившись над картами, а разведчики доносили о малейших странностях в рядах противника, и пришло то самое письмо от Инкит. Другие отчеты, которые она отправляла, Михаил лишь бегло просматривал. У него на них не было времени. Возможно, это письмо постигла бы еще более ужасная участь: оно бы осталось вообще непрочитанным, – но, к сожалению или к счастью, его доставил лейтенант Митер Спакт. Этот офицер возглавлял сопровождение Инкит, и сам факт появления его в расположении армии вызывал удивление.

– Что случилось, лейтенант? – сразу же спросил король, когда тот зашел в его палатку.

Едва Михаилу доложили о прибытии такого гонца от Инкит, он встревожился. Конечно, выслать девушку, с которой были длительные отношения, – это одно, а вот забыть ее и никогда больше о ней не думать – это совсем другое. Несмотря даже на близость принцессы, король иногда вспоминал о своей любовнице. Ему уже казалось, что Инкит не доставляла серьезных проблем, а общение с нею было простым и приятным. Он ни в коей мере не желал ей зла. Напротив, если бы дело зависело только от него, то постарался бы устроить девушку с максимальным удобством.

– Приветствую, твое величество, – отрапортовал лейтенант. – Госпожа тагга поручила мне доставить письмо особой важности и вручить его лично в руки твоего величества.

– Она живаздорова? – спросил король, протягивая руку за посланием. – С ней все в порядке?

– Да, твое величество.

Михаил взял свиток и сорвал печать. В палатке, кроме него и лейтенанта, никого не было. В центре небольшого пространства стоял стол, рядом находилась кровать. Король категорически отказался отягощать обоз излишней роскошью. У него была даже шутка на этот счет, которую он никому не высказывал: «Не нужно брать ничего ценного на войну, если не хочешь обогатить противника». Конечно, такую пораженческую фразу любой думающий полководец держал бы при себе.

Его величество начал читать, и по мере чтения его глаза расширялись. Примерно на середине письма он нахмурился и бросил взгляд на лейтенанта. Лицо того было непроницаемо и не похоже на лицо шутника. Король даже поднес письмо ближе к лампе, стоявшей на столе, чтобы исключить всякую возможность обмана чувств.

«Твое величество и господин мой , – писала Инкит. Михаил сразу же отметил, что ее почерк стал лучше. Видимо, девушка много тренировалась. – Это очень важное письмо. Самое важное из всех, которые я писала тебе, и, может быть, из тех, которые еще напишу. Посылаю в качестве гонца лейтенанта, преданного твоему величеству и мне лично.

Не знаю, читал ли твое величество мои предыдущие отчеты, которые, как и это письмо, были написаны с помощью старого жреца. Этого жреца я знаю еще со времени моего детства. Сразу же хочу сказать, что дела со школами и приютами для детей обстоят хорошо. В Сцепре почти не осталось бездомных детей. Удалось даже обнаружить несколько мальчиков и девочек с даром ишиба, которых я готова отправить в столицу по первому требованию.

Справедливости ради отмечу, что все это стало возможным благодаря деятельности господина Турринга. О нем я уже писала в предыдущих отчетах. Он научил меня очень многому, за что я в какойто степени благодарна ему. К сожалению, вынуждена уведомить твое величество, что господин Турринг – не Турринг вовсе. Он оказался мерзавцем, убийцей и шпионом Кманта. Его настоящее имя Наргел Мист. Я заподозрила его после того, как он намеками подговаривал меня убить ее высочество принцессу Анелию, твою невесту, а потом подбросил мне пузырек с ядом быстрого действия. Твое величество знает, как я отношусь к принцессе Анелии, и может догадаться, что ее быстрая смерть не входит в мои планы.

Как только я обнаружила пузырек, сразу же приказала схватить Турринга. Под пыткой он во всем признался. Моим ишибам удалось заставить его выложить много интересных сведений, которые тщательно записаны, а свитки с записями покоятся в моей шкатулке.

Твое величество, я считаю, что предотвращением убийства принцессы Анелии оказала очень большую услугу трону. Мне пришлось думать об этом, и я поняла, что со смертью принцессы союз с эльфами был бы невозможен, что пошло бы во вред Ранигу и лично твоему величеству. Несмотря на то что ты пожелал временно избавиться от меня, я все еще остаюсь преданной тебе. Однако невзирая на преданность и уважение к трону, мне бы хотелось попросить награду, соответствующую важности моего поступка. Хочу надеяться, что твое величество не станет откладывать нашей встречи, чтобы я могла выступить с этой просьбой.

Кроме прискорбного случая с господином Туррингом, произошло еще коечто. Мне удалось обнаружить, что не все деньги с нового налога на школы поступают ко мне. Часть из этих денег (примерно половина) оседала в кошеле интенданта Сцепры. Мне пришлось арестовать и его. К сожалению, при аресте за него вступился начальник стражи. Столкновения избежать не удалось, и начальник стражи был убит. Интендант тут же дал признательные показания. Оказалось, что воровство носит огромные масштабы и в нем прямо замешан комендант Сцепры. Мне пришлось действовать быстро. Предъявив честным офицерам свои полномочия, а также ознакомив их с показаниями интенданта, мне удалось добиться ареста и коменданта Сцепры. Он оказался вовлечен во множество неблаговидных дел, включая планы бунта против твоего величества. Его показания представляют большой интерес и хранятся в моей шкатулке.

Сейчас обязанности коменданта Сцепры исполняет капитан Цуртер. Это – честный офицер. Нет никаких показаний, порочащих его. Финансовое положение городской казны сразу же выровнялось. На любые дополнительные вопросы ответит лейтенант Спакт, который доставит это письмо. Мне хочется надеяться, что твое величество оценит по достоинству мои шаги, предпринятые ради укрепления власти твоего величества.

Жду скорейшей встречи с твоим величеством и вновь напоминаю о своей просьбе.

Преданная тебе

Инкит Луренат, тагга».

Король с видимым усилием оторвался от свитка. Его взор, наполненный искренним недоумением, был обращен к лейтенанту:

– Инкит устроила переворот в Сцепре? – спросил он. – Я правильно понял?

– Да, твое величество, – ответил офицер.

– Подожди, мне нужно собраться с мыслями… Признаться, такого от Инкит я не ожидал. А что это еще за история с отравлением принцессы?

– Вот, – достал лейтенант изза пазухи какойто пузырек. – Здесь образец яда, которым Наргел Мист хотел отравить ее высочество.

Король взял и долго рассматривал глиняный сосуд. Потом опять посмотрел на лейтенанта:

– Я все же не могу поверить, что Инкит оказалась способной на такое.

– Твое величество, госпожа тагга очень сильно изменилась в последнее время. Она очень тесно общалась с Ту… Наргелом Мистом.

– И Инкит действительно приказала его пытать? – У короля не укладывалось в голове, как мягкая девушка могла пойти на подобные действия.

– Госпожа тагга присутствовала лично, когда Мист давал показания.

– Он сейчас жив?

– Да, твое величество. Но в не очень хорошем состоянии. Так и не смог восстановиться полностью после пыток, несмотря на усилия ишибов. Долго не хотел ничего говорить.

Михаил только покачал головой.

– А с комендантом что?

– Сидит под арестом, твое величество. Кроме него арестованы еще несколько дворян, которые строили вместе с ним планы против твоего величества.

Король опять задумался. Произошедшее удивляло. Жесткость, даже жестокость Инкит совсем не вязалась с тем ее образом, который сложился у него. Ладно, он еще мог понять действия девушки против шпиона. Пожалуй, она поступила вполне разумно. Но интенданта зачем было трогать? Ну, воровал. Кто же теперь не ворует? Разве что Ксарр. Время смутное. Михаил, конечно, собирался бороться с коррупцией, но не сейчас. Потом, когда исчезнут главные угрозы трону. На борьбу с внешними врагами и с внутренними ворами у него бы просто не хватило сил. Очевидно, Инкит не могла знать об этом. Или она приняла близко к сердцу то, что интендант обкрадывал ее школы? Королю очень хотелось найти ответ на этот вопрос. А с комендантомто что получилось? Он ведь был назначен из числа местных дворян. И в то время был вполне лоялен. Конечно, люди меняются… да и шпионов действительно много. Но как Инкит вообще смогла склонить офицеров на свою сторону? Для этого нужно быть очень решительной девушкой. Очень. Михаилу хотелось побыстрее встретиться с нею и разобраться во всем самому. Хотя намеки на какуюто просьбу ему не нравились. Инкит, очевидно, знала, что он не любит казаться неблагодарным. И эта просьба может быть очень значительная и… очень личная.

– Как общая обстановка в Сцепре, лейтенант?

– Все спокойно, твое величество.

– А этот заговор – на что они рассчитывали, чего хотели?

– Они не верили в возможность победы над Томолом и Кмантом. Собирались торговаться с ними, чтобы объявить о присоединении города к ним в случае поражения твоего величества.

Король усмехнулся. Он знал, что в случае поражения уровень его популярности среди дворянства резко снизится. И если потом арестовывать всех сомневающихся, то придется посадить в тюрьму значительную часть королевства. Его власть была болееменее прочна лишь в Парме. Хотя, конечно, он рассчитывал, что такой глубокий тыл, как Сцепра, поддержит его. Получается, что Инкит сделала все правильно. Но все же интересно, что с ней такое произошло? Конечно, нужно как можно быстрее все проверить, но… сейчас на это нет времени.

– Лейтенант, твое присутствие необходимо в Сцепре как можно быстрее или дело может подождать?

– Может подождать, твое величество. У госпожи тагга достаточная охрана.

– Тогда оставайся в лагере. Отправишься в распоряжение генерала Комена. Все ему немедленно расскажешь. Когда решится проблема с вражеской армией, мы поговорим. Ступай.

Последнее заседание штаба ранигской армии перед сражением выглядело буднично. Король, принцесса, два генерала, три полковника, а также трое великих ишибов и Иашт стояли вокруг большой карты. Полог палатки не был закрыт плотно, поэтому иногда углы этой карты слегка шевелил ветер. Однако никто не опасался, что разговор может быть подслушанным: вокруг расположились ишибы личной охраны короля.

– Противник пожелал назначить сражение на завтра. Место – вот это поле. – Торк показывал на карту. – Поле совершенно ничем не примечательно. С двух сторон окружено небольшими рощицами. В них толком ничего не спрячешь.

– Они решили играть максимально открыто, – сказал Комен. – Вполне разумная мера с их стороны. Мы согласимся на это поле, твое величество?

Михаил считал, что предварительные договоренности по поводу мест и времени сражений являются большой глупостью. Если война уже объявлена, то можно нападать как угодно и когда угодно. И так – до победного конца. Но, с другой стороны, даже из этой странной традиции можно было извлечь пользу.

– Мы согласимся, – ответил он. – Только близко к намеченному месту подходить пока что не будем. Лишь завтра рано утром основная масса войск двинется туда. А часть останется прикрывать обоз.

– Твое величество очень недоверчив, – улыбнулся Ференстарший. – Я не могу припомнить ни одного случая, чтобы ктото пошел на такой обман: вместо непосредственного сражения с противником напал бы на обоз.

– Когданибудь все происходит в первый раз, – пожал плечами Михаил. – Мне бы не хотелось, чтобы этот раз случился сейчас и с нашим участием.

– А я бы вообще ничего не ждала, – сказала Анелия. – А нанесла бы удар этой же ночью по спящему лагерю противника.

– Вот, – произнес король, обращаясь к Ронелу. – Видишь, не все разделяют твои благородные устремления.

А затем, повернувшись к принцессе, добавил с легким поклоном:

– Кстати, очень хорошее предложение, твое высочество.

Анелия ничего не ответила. Было трудно понять, приятна ей похвала или нет. Она попрежнему казалась равнодушной в общении с королем. Но тот уже не обращал на это внимания, потому что знал, что если он не допустит нигде ошибки и не случится чеголибо непредвиденного, любовная «шахматная» партия останется за ним.

Ференстарший досадливо нахмурился. Было видно, что мысль, поданная принцессой, совсем не нравится ему.

– Кто выступает против предложения? – спросил король.

– Я, – ответил Комен. – Если нападать таким образом на обычных солдат, то они того не стоят. А если на ишибов, которые расположились отдельно, а именно – в этом месте, посмотрите на карту, то вряд ли нам удастся сделать это внезапно. У ишибов будет время для того, чтобы организовать оборону. А далее все смешается. Ночью в том хаосе даже наши солдаты не смогут поддерживать строй. Мы, конечно, нанесем врагу большие потери, но… я не могу предсказать, сколько потеряем мы. Поэтому советовал бы придерживаться заранее разработанного плана. Такое нападение – большой риск с неясным результатом.

– Кто еще против? – поинтересовался король.

– Я, – мягко улыбнулся Парет.

После того как он и Михаил достигли соглашения по уставу Академии, великий ишиб согласился последовать за армией и оказать ей поддержку. Признаться, такая помощь радовала короля: Парет был очень силен.

– Против потому, что мне бы хотелось коечто проверить. Совсем недавно в мою голову пришла мысль по поводу того, как великий ишиб может сражаться с максимальной эффективностью против даже превосходящих сил врага. Ночью и в хаосе проверка не будет состоятельной. Для нее мне нужен ясный день и хорошо видимый противник. Но конечно, это просто личное пожелание. Его можно проигнорировать.

Разумеется, игнорировать желания ишиба такого уровня, как Парет, никто не собирался.

– Великий ишиб, ты ведь можешь проверить свою мысль потом. Днем, когда мы вновь сойдемся в бою, – заметил Комен.

– Насчет этого очень сомневаюсь, генерал, – опять улыбнулся Парет. – Предположим, что наша ночная вылазка окажется успешной. Предположим просто, хотя я в этом отнюдь не уверен. Тогда с кем мы будем воевать днем, если большая часть сил врага будет уничтожена? А если вылазка окажется не совсем успешной, то какими силами мы будем воевать днем?

– Ночью можно послать лишь гренадеров под прикрытием небольшого отряда, – вставила принцесса. – Они нанесут существенный урон врагу, а затем отойдут. В самом худшем случае мы потеряем лишь их.

– Боюсь, что мы потеряем их в любом случае, – заметил Иашт. – Великие ишибы уничтожат гренадеров, если у них не будет существенной поддержки. А между прочим, гренадеры – мои подопечные.

Было видно, что принцесса порывается чтото ответить, возможно, даже достаточно резко, но ее прервал король:

– Господа, вы все говорите не о том. – Он почувствовал необходимость вмешаться в разгорающийся спор. – Вот скажите, ктонибудь всерьез полагает, что это наша первая и последняя битва?

Ответом было недоуменное молчание. Члены штаба воззрились на него, силясь понять, к чему был задан этот вопрос.

– Не думаю, что эта битва будет единственной. Следом за ней нужно ожидать и другие… возможно, даже не только с Томолом и Кмантом. А вот теперь ответьте мне, – продолжал король. – Какова станет наша репутация, если мы заключим договор о времени и месте главного сражения, а потом столь нагло нарушим его? С нами после этого разве ктонибудь станет договариваться? Даже не только насчет мест сражений, но и насчет всего остального? Мы прослывем коварными лжецами.

Оба Ферена согласно кивнули.

– Зато совсем другое дело, если, к примеру, нам удастся обратить первую битву в ничью, развести войска и остаться на своих местах, чтобы продолжить сражение на следующий день. В этом случае мы не будем уже связаны словом и сможем делать все, что захотим, ночью. Я правильно рассуждаю?

Король Ранига не считал, что первое сражение сразу же превратится в мясорубку. Это было не выгодно ни ему, ни противнику. Войско Томола и Кманта могло бы попробовать задавить Раниг массой, но кто мог предсказать, что потом останется от обеих армий? Разве противник захочет рисковать, к примеру, своими великими ишибами? Их потеря резко ослабит оба королевства. К тому же было просто не принято бросать ишибов в бой со словами «Ни шагу назад». Обычно ишибы сражались лишь до определенного момента, а потом, видя, что ситуация складывается не в их пользу, отступали, чтобы перегруппироваться, и нападали снова. Героевсамоубийц среди долгоживущих ишибов было мало. Михаил слышал, что некоторые бои в мире Горр длились несколько дней с перерывами на отдых. Свести первое сражение вничью и ограничиться минимальными потерями представлялось вполне реальным.

– Совершенно верно, твое величество, – подтвердил Комен.

– Репутация очень важна, господа, очень, – вздохнул король. – И насчет ночного нападения думаю, что знаю, как его осуществить правильно. Практически без потерь. Но к этому нам придется вернуться потом. После первого большого сражения.

– Вот именно поэтому рекомендую сократить охрану обоза, – сказал Ронел. – Наш противник ведь тоже должен думать о репутации.

– Генерал, мы будем думать о нашей репутации и предоставим противнику думать о своей, – рассмеялся король. – Мы не можем себе позволить размышлять сразу над обеими репутациями. Поэтому я предпочитаю перестраховаться.

Этот ответ был совершенно в его духе. Еще в прежнем мире Михаил старался не делать подлостей, но при этом принимал во внимание предположение, что их могут делать другие. А в мире Горр он вообще был начеку. Всегда начеку.

Утренняя свежесть только разливалась в воздухе. Просыпались птицы. Еще было чуть светло. Погода напомнила королю погоду в первый день штурма Парма. Она тоже была замечательной. И тоже обе армии готовились к сражению.

Михаилу было искренне жаль, что его опыт больших битв равен нулю. Конечно, он много раз командовал штурмами городов, но это все было не то. Тогда одна армия укрывалась за стенами, а другая нападала. Иными словами, двигаться и маневрировать могла только одна сторона. Да и то весьма ограниченно, с конечным и предсказуемым числом ходов. Сейчас же, во время настоящего сражения на большом поле, числа возможных ходов не мог просчитать никто. Оно увеличивалось в геометрической прогрессии с увеличением количества солдат и ишибов, а также сильно зависело от разнообразия родов войск и их вооружения. Король Ранига любил все классифицировать, поэтому условно выделял у противника только четыре рода войск: обычные солдаты, включая лучников/арбалетчиков, конница, ишибы и великие ишибы. По мнению Михаила, реальную опасность представляли только две последние группы. Ишибы – вследствие своего количества, а великие ишибы – изза относительной многочисленности и абсолютной мощи. У самого Ранига почти не было конницы, зато присутствовали стрелки и гренадеры – нечто совершенно новое для битв в этом мире. Король вместе со своим штабом напряженно думали о том, как стрелков и гренадеров использовать с максимальной эффективностью. Здесь нужен был тонкий подход. Стрелки могли поражать ишибов противника, но сами были беззащитны. Гренадеры обладали защитой, но могли взрывать гранаты лишь в пределах действия своего щупа. Гранаты вообще были отдельной проблемой. Великий ишиб Йонер быстро нашел способ их нейтрализации. Конечно, этот способ требовал скорости принятия решений и определенных навыков, но Михаил не был склонен недооценивать противника. Какникак объединенная армия Томола и Кманта обладала семьюстами обычными ишибами и почти тридцатью великими. Это была грозная сила, которая сейчас выстраивалась гдето там, совсем близко, на расстоянии длины поля, выглядевшего таким маленьким на карте.

Глава 24

Первый бой

Мало выиграть бой – нужно убедить в своей победе противника.

Фегридский философ, специалист по диспутам

– Идут, твое величество! – закричал Торк, наблюдая за стремительно возвращающимися дозорами. – Идут! Враг готовится атаковать!

– Теперь лишь осталось понять, как идут, – пробурчал Михаил себе под нос. – А ответ на вопрос «Зачем идут?» мы уже знаем.

Войско Ранига было построено в порядке, близком к идеальному. Первые ряды занимали солдаты в доспехах Террота. За ними располагалось пустое пространство, по которому могли свободно перемещаться ишибы. А вот уже за этим пустым пространством и находилась основная масса войск. Король с гордостью осматривал построение. Ференстарший приложил немало усилий, чтобы добиться от солдат слаженности в выполнении команд. Теперь армия не была похожа на первоначальный сброд, состоящий из дворян, крестьян, ремесленников, рабов и авантюристов без определенных занятий. Каждый солдат и офицер знал свое место в строю и свои функции.

Над строем солдат реяли флаги. Каждой роте было положено собственное знамя. Знамена отличались цветом, но на всех них был изображен ранигский лев с крыльями летучей мыши. Немалое количество стягов создало видимость, что армия Ранига более многочисленна, чем есть на самом деле.

Члены штаба почти единогласно высказались за то, чтобы сначала уйти в глухую оборону. Численное преимущество противника было неоспоримым. Амулеты Террота, конечно, представляли собой грозную силу, но даже с ними не следовало атаковать ишибов Томола и Кманта, превосходящих по количеству ишибов Ранига почти в семь раз. Кроме того, оборона вполне отвечала замыслу Михаила по нанесению максимального ущерба противнику в первой же схватке. В случае собственной атаки этот замысел был бы нереализуем.

Пока король Ранига изо всех сил вглядывался вдаль, начали подбегать первые гонцы, посланные офицерами дозоров.

– Приближаются два отряда, состоящие из солдат вперемежку с ишибами, – докладывал Торк, внимательно выслушивая гонцов. – И один отряд на правом фланге, сформированный целиком из ишибов.

– Сколько ишибов? – спросил король.

– Среди солдат подсчитать возможным не представляется, а в том отряде – около трехсот. Повидимому, несколько великих ишибов держатся позади.

Михаил вздохнул. Глупо было бы надеяться, что противник бросит все силы в первый же прорыв.

Сейчас штаб располагался на возвышенности искусственного происхождения, находящейся неподалеку от края поля будущей битвы. Эта возвышенность была построена на скорую руку из поваленных деревьев и давала неплохой обзор. Ее окружал небольшой частокол, чтобы предотвратить внезапный прорыв противника к штабу. Впрочем, Михаил ни в коей мере не хотел рисковать своими приближенными и защищать возвышенность в случае нападения противника на нее. По его замыслу, при возникновении опасной ситуации ишибы пойдут в бой, а члены штаба, не обладающие абом , просто отступят как можно дальше.

– Придерживаемся прежнего плана, – сказал король. – Ждем, пока противник приблизится и начнет атаковать.

Теперь он уже сам видел приближающееся войско. Оно темной массой появлялось из утреннего тумана. Отряды Томола и Кманта продвигались не очень быстро. Казалось, они идут, тщательно «прощупывая» пространство перед собой. Создавалось ощущение, что ждут какогото подвоха. Если так, то это ощущение было абсолютно верным. На поле перед ними подвох был. Только им пока что не заметный. И имя ему – мины.

Михаил искренне надеялся, что вражеские ишибы не успеют ничего сделать с первыми рядами его солдат. Или, по крайней мере, потери там будут минимальными. Но эта надежда была слабой. По плану предполагалась активация мин сразу же после начала атаки – врага хотелось подпустить поближе. А удар многих ишибов – это не шутка. Даже если этот удар и не будет доведен до конца.

Построение армии Ранига подобным образом имело большой смысл. Атака нападающих ишибов силами простых солдат не принесла бы значительного эффекта. Только ишибы, стрелки или амулетыгранаты могли быть полезными в нанесении ущерба ишибам. Первые ряды были представлены обычными солдатами лишь по той причине, что Михаил не хотел рисковать своими ишибами: их было слишком мало. Но его план требовал того, чтобы противник подошел поближе. Как это сделать? Очевидно – показать войскам Томола и Кманта ряды врага. К сожалению, армия Ранига, даже занимая оборонительную позицию, не могла скрыться за укреплениями. Кто мог гарантировать, что войско Томола и Кманта не попытается обойти тогда укрепление с флангов? Или, что еще хуже, рассеется и начнет нападать неплотной массой? Тогда полезность мин резко снизится. Сейчас смысл строя заключался лишь в эффективном использовании мин и сохранении ишибов. Все остальное почти не принималось в расчет.

Противник приближался. Ранигские горнисты играли сигнал «Приготовиться». Штаб застыл, всматриваясь в отряды Томола и Кманта. Слева и по центру большинство нападающих было обычными солдатами, лишь изредка мелькали халаты ишибов. Зато правый отряд состоял из ишибов абсолютно весь. Этот отряд был единственным, который не нес никаких флагов. Бросалась в глаза лишь одна вещь – в каждом из ишибских халатов в значительном количестве присутствовал желтый цвет. Издалека казалось, что надвигаются гигантские бескрылые осы.

Пока что никто никого не атаковал. Король наблюдал за происходящим и пытался оценить расстояние от передних рядов солдат до врага. Эта оценка не представляла сложности, потому что часть поля впереди уже давно была измерена и помечена. Противник подошел на расстояние в триста метров, затем – двести пятьдесят, двести, его скорость не увеличивалась. Но монотонное бесконтрольное продвижение тоже представляло опасность. В конечном итоге враг мог бы преодолеть оставшееся расстояние одним стремительным броском. Это не входило в планы ранигского штаба.

– Если они сейчас не начнут атаковать, то нам придется ударить первыми, – произнес король. – Хотя, конечно, хотелось бы заманить их как можно ближе, но тесное сближение слишком опасно.

Представители штаба промолчали: замечание короля было вполне логичным. Они видели, что по какойто причине построение противника не было тесным в глубину. Казалось, что, подходя к ранигскому войску, вражеские отряды еще больше вытягивались, словно передние ряды спешили в бой, а задние – колебались.

– Начинают, – выдохнул Танер, глядя, как ишибы, идущие впереди, резко замедлили скорость, почти остановились совсем невдалеке от первых рядов армии Ранига. Изменять ти было гораздо удобнее, если ишиб стоял неподвижно.

– Мины! – отдал приказ король.

Звук горна прозвучал как удар грома. Ранигские ишибы, которые находились во втором эшелоне обороны, позади первых рядов и пустого пространства за ними, словно замерли. Они уже давно протянули щупы каждый к своей мине, заложенной впереди. После приказа горна им требовалась какаято секунда, чтобы их активировать. Но все равно они не успели. Ишибы Томола и Кманта ударили по первым рядам.

Даже этот удар, нанесенный силами не всех ишибов, был страшен. Очевидно, противник заранее продумал последовательность действий. Каждый из ишибов Томола и Кманта простонапросто напрямую воздействовал на ти перед собой, чтобы взломать ее, нарушить стабильность. Не было ни огня, ни ветра, ни льда. Лишь прямое воздействие на ти солдат, обладающих амулетами Террота. Противостоять совместной силе ишибов, хотя и рассеянной по всей линии атаки, смог далеко не каждый амулет.

Но еще до того как первые жертвы сражения начали падать, Раниг нанес ответный удар. Этот удар выглядел как отголосок вражеской атаки, но отголосок, усиленный многократно. Десятки мин активировались практически одновременно. Десятки беззвучных взрывов исковеркали типространство. Этим взрывам было все равно, кто находится в радиусе их действия: простые солдаты или ишибы. От такого защиты не было.

После мгновения тишины все резко изменилось. Крики раненых и вопли ужаса тех, кто оставался в задних рядах нападавших, заполнили собой воздух. Передней части атакующих отрядов Томола и Кманта уже не существовало.

– Ишибы, вперед! – приказал король. – Активировать дальние мины! Гренадеры, готовься! Парет, Йонер, защищайте ишибов!

Все шло по плану. Еще ночью часть поля, ближайшая к ранигской стороне, была заминирована. Михаил с удовольствием заминировал бы и все поле, но решил не рисковать: враг мог бы заметить странную деятельность и заинтересоваться тем, что там закапывается. В принципе, ти закопанных гранат можно было заметить и с поверхности, но только если «присматриваться». А присматриваться, конечно, имело смысл лишь тогда, когда чтото подозреваешь. До сегодняшнего дня враг ничего о гранатах не знал.

Ранигский штаб понимал, что сразу все закопанные гранаты взорвать не получится. Их нужно было взрывать последовательно: сначала ближайшие, а потом – те, что подальше. И вот сейчас ишибы Ранига бежали вперед, стремясь достать своим щупом до оставшихся мин, чтобы нанести противнику максимальный урон. Йонер и Парет должны были следовать за выдвинувшимися ишибами, чтобы, в случае чего, оказать им помощь. У короля Нермана, в условиях подавляющего численного превосходства противника, каждый ишиб был на счету.

Оставшиеся на месте члены штаба внимательно наблюдали за происходящим. Михаил пытался понять, сколько погибло вражеских великих ишибов, Иашт подсчитывал потери противника среди обычных ишибов, Комен – среди солдат, а Ференстарший, как обычно, занимался собственными потерями.

Ранигские ишибы быстро добежали до точки, с которой уже могли активировать остальные гранаты. Их скорость превышала скорость отступающей вражеской армии. После первого же удара войска Томола и Кманта начали пятиться. Потери оказались столь сокрушительными и неожиданными, что никто уже не пытался атаковать или хотя бы просто продвигаться вперед.

А через несколько секунд произошла вторая серия взрывов. Она разметала остатки левого фланга и центра нападавших. Лишь небольшая часть солдат успела покинуть зону охвата минами. Остальные погибли. Однако же на правом фланге ситуация выглядела подругому. Там сработало лишь несколько мин. В основном тех, которые располагались по краям отступавшего отряда. Мины, залегающие непосредственно под вражескими ишибами, остались неактивированными.

Михаил нахмурился. Он не мог понять, что происходит.

– Почему мины на правом фланге не сработали? – спросил король. – Их что, не успели активировать?

Ответом было молчание. Каждый из членов штаба задавал себе такой же вопрос. Внезапно раздался голос Иашта:

– Великие ишибы, твое величество, там были великие ишибы. Йонер предупреждал нас.

Йонер очень быстро смог найти способ воспрепятствовать активации гранат. Для этого было нужно всего лишь стабилизировать их ти , не позволяя щупу гранатометчика изменить ее, что повлекло бы за собой взрыв. Йонер предположил, что противник обнаружит этот способ достаточно быстро. Но никто не ожидал, что это произойдет во время первой же атаки.

– Неужели они смогли установить, что взрыв был связан с закопанными в землю амулетами? – удивился король. – И так быстро отреагировать на это? Обнаружить амулеты под землей и стабилизировать их ти ?

– Твое величество, великие ишибы умны и опытны, – произнес Иашт. – А некоторые из них очень умны и очень опытны. Они еще и не на такое способны.

Михаил поморщился. Случившееся резко нарушало его планы.

Между тем гренадеры, следуя заранее полученным инструкциям, устремились вперед. В их задачу входило уничтожение тех, кто успел бы покинуть зону действия мин. Однако рывок запоздал. Остатки вражеского правого фланга, которые сумели блокировать второй взрыв мин, удалялись в сторону собственного лагеря с огромной скоростью. Их сплоченность поражала. Преследовать убегающих было опасно и бессмысленно. По приказу короля горн пропел «Отступление».

Конечно, несмотря ни на что, первый раунд остался за войсками Ранига. Но можно ли было назвать это победой? Михаил считал, что нет, и не замедлил высказать все, что думал, через некоторое время после первой схватки:

– У них что там, все гении? – Его голос был полон возмущения. – Как нормальный человек может так быстро вникнуть в происходящее и принять правильное решение?

Весь штаб был на месте. Солдаты пытались очистить «территорию» от убитых, ишибы занимались немногочисленными ранеными, дозоры вновь устремились к противнику. Все выглядело так, что сегодня повторения атаки уже не будет. Армия Томола и Кманта была слишком ошарашена, ей требовалось время, чтобы прийти в себя, а армия Ранига была все еще относительно слаба, чтобы нападать на своего противника.

– Там были великие ишибы, твое величество, – повторил Иашт. – Даже один из них мог понять, что произошло, и тут же отдать необходимые распоряжения.

Король лишь качал головой. Случившееся не вписывалось ни в какие рамки. Даже он, выходец из другого, технологически продвинутого мира и амулетный мастер в мире Горр, не смог бы отреагировать столь быстро.

– Вы хотя бы понимаете, что произошло? – обратился он ко всем штабистам. – Мы фактически разменяли тайну гранат на несколько убитых вражеских ишибов!

– На две сотни убитых ишибов, твое величество, – поправил его Комен. – А также, предположительно, на троихчетверых великих ишибов.

– Все равно этого недостаточно! Они должны были умереть все! Вы понимаете? Все! А теперь что мы имеем? Они знают о минах – догадаются и о гранатах, летящих в них. Гранаты просто перестанут взрываться! Наше тайное оружие отныне бесполезно!

Комен наклонил голову, соглашаясь. С этим действительно было бы трудно поспорить.

– Они сегодня будут еще нападать или нет? – спросил король, понижая голос. – Что думают наши великие ишибы?

– Я бы не стал нападать, – сказал Аррал. – У них потери слишком большие. Все их планы пошли насмарку.

– Совершенно верно, – подтвердил Йонер. – Им требуется время для переосмысления ситуации. К тому же их ишибы должны подумать над тем, как не только стабилизировать ти гранаты, но и быстро деактивировать ее, сделать безопасной.

– Полагаешь, они будут думать еще и над этим? – поинтересовался король.

– Конечно, твое величество. А вдруг нам придет в голову мысль закидать их таким числом гранат, что они просто будут не в состоянии уследить за каждой? Помоему, они должны понять, как их деактивировать, прежде чем предпринимать какиелибо действия.

Михаил вздохнул. Именно это он и собирался предложить для будущих боев: брать большим количеством гранат, если уж единичные не взорвутся.

– Может быть, нужно было всетаки контратаковать? – спросила принцесса. – Ишибы бежали в панике. Почему мы этим не воспользовались?

– В лагере противника еще слишком много ишибов, – ответил король. – При атаке в лоб мы понесли бы потери. Это Томол и Кмант могут себе позволить потерять двести ишибов и остаться грозной силой. А если мы потеряем хотя бы сорок, то, пожалуй, нам конец.

– Твое величество ведь говорил, что легко справится с Томолом и Кмантом… – В голосе Анелии звучала ирония.

– Говорил, что справлюсь легко, это так. Но не говорил, что быстро.

Несмотря на уверения приближенных, что второй атаки сегодня уже не будет, король провел день в ее ожидании. Он не верил, что действия противника могут быть предсказаны в полной мере, а малейшая ошибка в данной ситуации была смерти подобна. Поэтому Михаил внимательно выслушивал сообщения дозоров. Эти ранигские дозоры огромной сетью опутали лагерь вражеской армии. Войска Томола и Кманта боялись перемещаться небольшими группами вследствие возможных засад. Теперь же, когда им стало известно о минах – причинах столь смертельной эффективности ранигских засад, это не улучшило общей ситуации. Дело в том, что с каждым отрядом пришлось бы посылать ишиба, задачей которого являлось внимательное изучение дороги впереди. Это, конечно, резко замедляло движение.

Короли Томола и Кманта собрались в шатре, внутреннее убранство которого превосходило по роскоши убранство ранигских палаток, принадлежащих командованию. Большой дубовый стол с резными ножками, многочисленные стулья и кресла, ковры – вот что находилось в шатре, предназначенном для заседаний штаба объединенных королевств.

Гношт, король Томола, развалился в кресле. Он уже не нервничал или делал вид, что не нервничает. Раст, король Кманта, напротив, был напряжен как струна. Он сидел на краешке жесткого стула и даже не пытался облокачиваться на спинку.

– Вот и разрешилась загадка с гибелью наших гонцов и небольших отрядов, – говорил Гношт. – Они просто сталкивались с этими штуками, закопанными в землю. А ишибы Ранига, сидящие в засаде, их приводили в действие.

– Да, теперь все ясно. Но меня пугает не это, твое величество, – отвечал Раст. – А то, что мы не знаем, какие еще сюрпризы приготовил для нас король Нерман. Его сюрпризы очень дорого обходятся.

– Ты говорил, что мы победим. Или уже сомневаешься?

– Нет. Нужно покончить с ним как можно скорее.

– Прямо сейчас?

– Зачем сейчас? Мои ишибы не в том состоянии, чтобы немедленно гнать их в атаку. Я дам им время, пусть успокоятся.

– Когда же будем атаковать? Завтра? – удивился Гношт.

– Не совсем завтра. Этой ночью.

– Ночью?

– Да. Предлагаю напасть на лагерь Ранига всеми силами. В темноте Нерман мало что сможет сделать. Даже если мы получим отпор, то нанесем ему такой урон, что он будет не в состоянии больше ничего предпринять. Отойдет к столице, а дальше… ему конец.

– Твое величество, это – хороший план. А почему ты какойто напряженный? Мучают дурные предчувствия?

– Мне не нравятся потери, Гношт. Но предчувствий нет. Думаю, что все будет хорошо. Ночная атака неотразима.

– Если ты уверен, что все будет хорошо, то расслабься, отдохни! До ночи еще столько времени.

– Сейчас не могу, должен все продумать… Мало ли что!

– Эх, твое величество, ты просто не умеешь это делать. Повоевал – отдохнул, повоевал – отдохнул: вот как надо жить!

– А думать когда, Гношт?

Король Томола рассмеялся:

– Организуй правильно свой день – и на все времени хватит. Я ведь видел эту твою новую фаворитку, Мирену… в нашем лагере видел. Вот и используй ее… для отдыха.

– Она еще не моя фаворитка, – произнес король Кманта.

Было видно, что тема ему не нравится. Но брови Гношта изумленно взлетели вверх:

– Как не фаворитка?! Что, у тебя с ней до сих пор ничего не было?

– Твое величество, это дело касается лишь меня.

Но короля Томола остановить было уже нельзя:

– Что, не получается с ней, что ли? – расхохотался он. – Отказывает она тебе?

– Твое величество! – король Кманта зло прищурил глаза.

– Да ладно тебе, Раст. Вот и возьми ее для отдыха, если ничего до сих пор не было. Война, военный лагерь, перерыв между сражениями… Поверь, женщины падки на такое. Романтика!

Вечерело. Вопреки опасениям Михаила, активность в лагере противника была невелика. В расположении армии Ранига тоже не наблюдалось беспокойства. Все были заняты своими делами, словно не было утреннего кровопролитного сражения. Но впечатление являлось обманчивым. По крайней мере два человека спокойными не были. Это король Ранига и принцесса эльфов. Король волновался по той простой причине, что сражение было слишком важным, чтобы не волноваться изза него, а Анелия хотела крови.

– Твое величество, ты не понимаешь, что Томол вместе с Фегридом сделали нам, эльфам, – говорила принцесса. – Это они во всем виноваты! Если бы их не было…

– Если бы их не было, то был бы ктото другой, – уточнил Михаил. – Твое высочество, таковы обстоятельства.

– Мне все равно, какими были обстоятельства! – Зеленые глаза горели гневом. – Но сейчас я вижу перед собой одного из врагов моего народа! Мне очень хочется пойти в атаку… возглавить ее! Неужели нельзя сделать так, чтобы я вместе с моими приближенными отомстила наконец в честном бою?!

– Твое высочество, я понимаю твои чувства, – мягко увещевал ее король. – Но мне не хочется терять ни тебя, ни твоих приближенных эльфов. Вы мне еще понадобитесь в дальнейшем. Поверь: у тебя будет возможность отомстить.

– Но твои планы сейчас не подразумевают открытого противостояния!

– Ну и что? Мстить можно разными способами. К тому же ты не права. Когда наши силы выравняются, я буду первым, кто призовет к прямой атаке.

– Твое величество! Это все пустые слова! Когда наши силы выравняются? Да никогда, похоже! Я уже довольно наслушалась пустых обещаний от мужчин, чтобы верить хоть чемуто!

– Неужели мужчины дерзнули обманывать твое несравненное высочество? – с улыбкой спросил король.

– Обманывать? Да все мужчины – лжецы! Поначалу они готовы обещать все, что угодно, а когда доходит до дела, то сразу же получается, что они ничего не могут!

– Что же являлось делом, твое высочество? – спросил заинтересованный Михаил.

– Месть, конечно! Что же еще? – Удивление в голосе принцессы было неподдельным. – Все, все обещали мне, что разделаются с врагами моего народа! И что, хоть ктонибудь выполнил обещание? Нет!

– Неужели и не старались выполнить?

– Старались… жалкие неудачники! Я им верила, а они оказались ни на что не способны!

– И что с ними стало?

– Погибли, конечно, что с ними могло стать? Что еще может случиться с такими слабаками? Хорошо, что хотя бы пытались… не струсили.

– Твое высочество, конечно, ты можешь мне не верить, – вкрадчиво произнес король. – Но я на полном серьезе рассчитываю выиграть эту войну. С твоей помощью, конечно. И мне очень поможет, если твое высочество будет живой и здоровой.

Чем дольше Михаил пребывал в мире Горр, тем больше убеждался, что месть – одна из важнейших сил, определяющих поступки людей. В своем мире ему не приходилось сталкиваться с подобным аспектом поведения в таких масштабах. Хотя, может быть, если бы его знакомые были людьми, обладающими реальной властью, то и их желание отомстить тоже было велико? Обычно ведь люди стараются соизмерять свои желания и возможности.

– Ну, а этойто ночью я могу принять участие хоть в чемто? – спросила принцесса.

– Твое высочество, как ты знаешь, мы пришли к мнению, что Томол и Кмант могут атаковать как раз этой ночью, – ответил король. – Вопрос лишь в том, чтобы их опередить. Для этого нужно использовать малое количество атакующих, но зато они должны быть наиболее сильными. Чтобы нанести как можно больший вред.

– И сколько же пойдет в атаку?

По внешнему виду принцессы казалось, что она готова спорить бесконечно.

– Лишь трое, твое высочество, лишь трое. И мы не пойдем, а полетим. Сразу же после заката.

Взгляд Анелии выражал неудовольствие. Но что она могла ответить? Летать ей не было дано. Крыть было нечем. Михаила же фраза о полете после заката навела на размышления о фольклоре его собственного мира. Вампиры – вот кто занимался этим, если верить разнообразным сказкам. Увы, король Ранига был вовсе не похож на вампира. Его способ передвижения даже не напоминал полета «кукурузника». Возможно, и о сравнении с дирижаблем не могло быть речи. Полет был медленный, сильно зависел от ветра и имел такой недостаток, как «болтанка». Воздушный шар, попавший в шторм, – вот на что походил его полет.

Глава 25

Бомбардировка

Атлеты опираются на силу и ловкость, ученые – на знания и ум, писатели – на воображение и мастерство, и лишь летчики опираются на воздух.

Король Нерман

Туман снижает видимость. Это знают все. Некоторые подозревают, что туман также влияет на энергию радиоволн, а следовательно, на дальность их распространения. Конечно, они правы в своих подозрениях. Однако в мире Горр, где поле ти являлось неотъемлемой частью материи, любая облачность резко снижала и возможности «видения» ти на расстоянии.

Михаилу туман был необходим. Хотя бы небольшой и стелющийся лишь над землей. Можно даже умеренно густой и нестойкий. Стойкостьто зачем? Королю Ранига от тумана было нужно всего ничего: чтобы он непродолжительное время окутывал лагерь противника. Сущая мелочь. Его величество был очень скромен в своих желаниях. Он вообще считал, что нельзя требовать слишком многого, чтобы дать возможность подданным доставлять приятные сюрпризы.

И вот сейчас скромное желание короля насчет тумана сбывалось. Если, конечно, верить Парету, который с несколькими своими учениками отправился к речке неподалеку от лагеря Томола и Кманта. Но не верить Парету не было никаких оснований. Великий ишиб и глава Академии был достаточно серьезен, чтобы разбрасываться пустыми обещаниями.

Король знал, что туман не продержится долго. Даже в темноте он вряд ли понравится ишибам противника. Кому хочется быть полуслепым? А разогнать туман гораздо проще, чем создать его. Для этого можно использовать хотя бы небольшой ветер. Но существовало вполне справедливое предположение, что исчезновение тумана не произойдет мгновенно. Пока его заметят, пока примут меры… Он будет существовать хотя бы несколько минут. Этого должно было хватить. Тем более что двое ранигских великих ишибов уже находились там, где должны быть. А именно – над лагерем Томола и Кманта. И ждали тумана.

План был прост. Парет создает туман, а король и Аррал под прикрытием невидимости, зависнув на высоте, недоступной для обнаружения ишибами, наблюдают за результатами деятельности главы Академии. Сразу после того как туман появится, король со своим Верховным ишибом должны спуститься пониже, а Парет – присоединиться к ним. И после этого в действие вступала основная часть плана.

– Ну что, летит? – спросил Михаил Аррала, висящего в воздухе рядом с ним.

– Нет, пока не видно. Он вообще сможет нас найти?

Оба ишиба находились на высоте метров в триста – четыреста. Здесь их точно никто не смог бы почувствовать даже с помощью щупа. Ночное небо и невидимость скрывали их также от обычного зрения. Под ними лежал лагерь Томола и Кманта. Палатки были слабо видны, зато множество огоньков от факелов и костров четко указывали на противника.

– Найдет. Мы ведь договорились встретиться над южной окраиной лагеря. Поднимется, пошарит щупом и найдет.

– Твое величество, осторожнее с мешком! Он ведь сейчас упадет! А куда приземлится – неизвестно!

– Не беспокойся, просто поправляю. Неудобно так держать.

Верховный ишиб с тревогой наблюдал за манипуляциями своего спутника. Увидев, что мешок вновь оказался на плече у короля, облегченно вздохнул.

– А нельзя сделать гранаты, которые никто не может увидеть? – перешел он к следующему вопросу, который его очень интересовал. Интересовал, возможно, потому, что летать по ночам ему совершенно не нравилось.

– Я могу рассчитать такие гранаты. Но ведь тогда каждый поймет, что они не двухфункциональные.

– А если только для нашего личного пользования? Для тебя и для меня.

– А враги? Они ведь тоже все поймут… – Михаил попытался пожать плечами, но жест был невозможен: мешал мешок.

– Если гранаты сработают, враги уже никому не расскажут.

– Аррал, а если чтото пойдет не так? Разве риск того стоит?

Старый ишиб задумался. Он продолжал механически прочесывать окрестности с помощью щупа в поисках Парета.

– Не стоит, твое величество, не стоит, – наконец ответил он. – Если ктото узнает, нам конец. Но мне вообще удивительно, почему никто до сих пор не понял, что ты умеешь делать любые амулеты.

– Тебе удивительно потому, что ты об этом точно знаешь, – улыбнулся король. – А для других подобная догадка совершенно невероятна. Им проще поверить в существование нелепого Свитка с секретами или во чтонибудь еще.

– Может быть, ты и прав, – опять вздохнул Аррал. – Но все же для меня сама мысль о том, что король должен чтото скрывать от своих подданных, кажется странной.

– Есть вещи, которые нужно скрывать. Так будет лучше для всех. Но подожди: мне лишь нужно укрепить власть, расширить границы, усмирить соседей… вот тогда можно будет начинать приоткрывать тайны. Не все, конечно. Если внешняя угроза будет устранена, то с внутренней мы какнибудь справимся.

Старый ишиб начал озираться по сторонам.

– Чтото Парета долго нет…

– Не нервничай, учитель. Создание тумана – дело нелегкое. Ему нужно время.

– А если у него не получится?

– Получится, – в голосе Михаила звучала уверенность. Он очень хотел верить в слово и способности Парета.

– Перед отлетом я встретил принцессу, – вдруг вспомнил Аррал. – Она выглядела раздраженной.

– Рвется в бой. Странная женщина. Хотя, конечно, это не самая большая странность, которую я видел. Мне встречались женщины с гораздо большими проблемами. Внутренними проблемами.

На какоето мгновение мечтательное выражение отразилось на лице Михаила. Он вспомнил о том, прежнем мире. В последнее время подобные воспоминания все реже беспокоили его. Он был слишком занят. А мысль о том, что нужно найти объяснение тому, как его занесло сюда, пока что вообще была похоронена под грузом текущих дел.

– И какие у тебя планы насчет принцессы? Она очень привлекательна. Нравится тебе?

– Нравится, Аррал, – тихо рассмеялся король. – Как же она может не нравиться? Ей для этого вообще ничего не нужно делать. Просто находиться рядом. И все мужчины будут в ее руках.

– А Инкит как же?

– Не знаю… Мое мнение об Инкит изменилось… Направька щуп туда. Это не Парет?

– Кажется, он.

К ним действительно приближался Парет. Они смогли его опознать лишь по ти , потому что великий ишиб находился под покровом невидимости. Его полет выглядел более плавным, чем полет Михаила и Аррала. Хотя, конечно, тоже не был скоростным.

– Чтото не получается? – с тревогой спросил король, когда Парет подлетел поближе.

– Нет, все в порядке, твое величество, – ответил тот. – Мои ученики закончат процесс. Туман сейчас пойдет на лагерь.

– Тогда снижаемся. Нельзя прозевать этого момента.

– Может быть, дождемся тумана, твое величество? – с сомнением произнес Аррал. – А то вдруг ктото из великих ишибов направит на нас щуп?

– Снижаемся. Если прозеваем туман, то будет еще хуже. И кому может прийти в голову мысль направлять щуп в ночное небо? Шансы на это невелики.

Они приступили к снижению. Парет чуть отстал. Это тоже было частью плана.

Когда Михаил впервые заговорил о совместном полете, выяснилась очень интересная вещь. Оказалось, что великие ишибы, которые умеют летать, не могут в полете поддерживать полноценную защиту и одновременно атаковать – им для этого элементарно не хватает энергии: полет потребляет слишком много. Король не знал об этом. Он судил обо всем со своей «колокольни». Недостатка энергии у него не было – скорее, наоборот. Ее было столько, что его аб иногда не справлялся с переработкой. Почемуто ему казалось, что у любого великого ишиба нет проблем с этим. Парет указал ему на ошибку. Глава Академии сам чрезвычайно удивился, когда узнал, что король с Верховным ишибом запросто могут не только летать и поддерживать защиту, но и нападать при этом. Даже он, Парет, лучший из лучших, в полете мог делать только одно: либо эффективно защищаться, либо атаковать в полную силу. Даже амулет Террота, дополнительный источник энергии, не покрывал полностью потребностей ишиба, находящегося в воздухе. Этим же объяснялось и отсутствие в небе Йонера – великий ишиб, обладая рядом иных, очень полезных умений, просто не мог нормально летать.

Для Михаила это было и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что он мог не опасаться полноценных «воздушных боев»: реальная угроза исходила только с земли. А плохо оттого, что сужались возможности использования Парета. В самом деле, какой от него прок, если он может, паря над землей, заниматься только своей защитой?

Но король нашел выход. Он решил поместить Парета во второй, верхний, эшелон. В этом случае тот был бы практически недосягаем для атак с земли, поэтому ему не нужно было тратить много энергии на поддержание хорошей защиты. И избыток энергии великий ишиб вполне мог пустить на то, чтобы стабилизировать ти ишибов, находящихся ниже, короля и Аррала, в случае нападения на одного из них. С точки зрения Михаила, это была тройная защита: защита собственного аба , защита с использованием амулета и защита с помощью несравненного Парета. Ее пробить совсем непросто. Тут, пожалуй, даже двухтрех великих ишибов было бы недостаточно.

– Похоже, туман подходит, – прошептал Аррал, изо всех сил вглядываясь вниз. – Огни становятся нечеткими.

– Спускаемся еще немного – и начинаем.

Они уже давно заметили, что лагерь по какойто причине не спал. На поверхности лежало лишь одно объяснение: противник готовится к неожиданному удару. Короля радовало то, что он, похоже, успевал атаковать раньше, чем армия Томола и Кманта выдвинется, чтобы навязать ночной бой его войску.

По мере снижения высоты его величество не думал о том, что ему предстоит сделать. Он был полон тщательно скрываемого возмущения. Ему совсем не хотелось этой войны. Не хотелось смертей, сражений, постоянного напряжения. Его желания сейчас были просты: спокойное правление, стабилизация ситуации в стране и укрепление власти. Почему соседи не могут просто оставить его в покое? Почему они поступают так? Однако, возмущаясь, король отлично знал ответы на эти вопросы. Одно его действие тянуло за собой другое. Когдато он решил перестать прятаться и объявить о себе. Это немедленно привело к необходимости поиска поддержки. Он нашел эту поддержку в виде собственной власти. Но власть изменила его взгляд на безопасность. Теперь Михаил заботился не столько о себе, сколько о других. Сохранность его приближенных и государства в целом оказались переплетены с его личной безопасностью. Хорошо это для него или плохо? На этот вопрос не существовало однозначного ответа. Спокойствия не было тогда, нет его и сейчас. И не известно, будет ли в дальнейшем.

Внезапно король, несмотря на мрачные мысли, улыбнулся. Он неожиданно подумал о забавной вещи: о том, что его давнее решение присвоить себе корону повлекло за собой вот этот ночной полет с дурацким мешком за плечами.

Достигнув нужной высоты, Михаил и Аррал начали развязывать свои мешки. Нужно было действовать быстро. Впрочем, все было отработано до мелочей: благодаря энергии, поступающей практически неограниченно, гранаты заряжались в течение секундыдвух.

– Начали, – прошептал король, и небольшие круглые предметы полетели на лагерь противника.

Михаил очень жалел, что пока не смог создать гранат, которые бы взрывались при соприкосновении с землей. Конечно, у него коечто получалось, но эти изделия были не очень стабильны и представляли опасность для бросающего. Королю нужно еще работать и работать над этим вопросом, если он хотел избежать несчастных случаев.

Гранаты летели и летели вниз. Король и Аррал мало обращали внимания на то, что происходит в лагере Томола и Кманта. Их целью было – успеть взорвать как можно больше гранат, пока противник не спохватится. Лучше всего – в воздухе, над землей. Прежде Михаил думал над возможностью провести классическую «ковровую» бомбардировку, при которой гранаты бы методично сбрасывались по мере движения над территорией, занятой противником. К сожалению, этот простой метод не был бы эффективен. Первые взрывы насторожат противника, и в дальнейшем гранаты просто перестанут взрываться. Чтобы избежать этого, нужно было использовать нестандартный подход.

Между тем в лагере противника возникла и набирала обороты паника. Она была ожидаемой. Когда появились первые жертвы, ишибы попытались сделать две очевидные вещи: стабилизировать ти всего, что находится в округе, и найти отряд невидимок, который подошел на расстояние действия щупа. Если первое было совершенно правильным, то второе явилось большой ошибкой: они искали не там. Тратили драгоценное время на поиски врага на земле.

– Рассеяться!

– Покинуть лагерь!

– Ищите ишибов!

– Третья сотня – на восток!

Михаил слышал крики, раздающиеся на земле. Некоторые команды были совершенно противоречивы: каждый из великих ишибов пытался взять командование на себя, потому что именно вокруг великих ишибов, представляющих собой небольшие островки стабильности, начинали собираться группки обычных ишибов.

Король и Аррал отметили, что уже взрывалась не каждая сброшенная вниз граната. Это было нормально. Враг опомнился и попытался организоваться перед лицом нападения. Но это не смущало гранатометчиков. Теперь они пытались активировать гранаты на разной высоте. Например, Михаил взрывал гранату на высоте в пятнадцать – двадцать метров, а следом за нею летела граната Аррала и разила все живое уже около земли, пользуясь временной нестабильностью защиты ишибов, вызванной взрывом первой гранаты.

Ни один из гранатометчиков не следил за временем. Их интересовали только эффективность бомбардировки и, пожалуй, количество гранат, остающихся в больших мешках. Поэтому никто из них не мог сказать, сколько прошло времени, пока их наконец заметили.

– Они наверху! – раздался чейто истошный крик. – Это великие ишибы! Их там несколько!

Среди обычных ишибов усилилась паника. Одно дело – сражаться с гранатометчиками, такими же ишибами, как и они, и другое – с великими ишибами, смертоносные умения которых не ограничиваются использованием амулетов. Однако ишибы противника не растерялись. Они посылали свои щупы в небо, стараясь найти невидимого врага и поквитаться с ним. Теперь сохранять тайну своего присутствия не имело смысла. Нужно было наносить последний, возможно, самый мощный удар, нацеленный на великих ишибов.

– Молнии! – раздался приказ короля. – Быстрое снижение!

Дальше медлить было опасно. Вотвот великие ишибы обнаружат их, а обнаружив – объединят свои силы. Необходимо было нанести противнику как можно больший урон – и бежать.

Оба гранатометчика резко снизились еще на несколько десятков метров. Две молнии тут же ударили вдоль земли. И Михаил, и Аррал старались целиться в те места, где, по их мнению, находились великие ишибы в окружении обычных ишибов. Следом за молниями полетели гранаты. Они взрывались, добивая тех, кто не очень сильно пострадал от ударов молний. Их взрывам ничто не препятствовало. Этот подход был очень эффективен против тесных групп противника. Оба атакующих ишиба несли смерть и разрушение. Риск снижения стоил того.

Король со своим спутником пытались как можно активнее перемещаться, чтобы затруднить возможности для обнаружения и «захвата» несколькими щупами. После небольшой передышки – опять удар молний и опять гранаты. Этот удар вновь был потрясающим по своей эффективности. Но великие ишибы, похоже, успели объединить усилия. Их щупы пытались «захватить» атакующих. Михаил чувствовал, как нарастающая сила пытается взломать его ти . Медлить было нельзя. Времени для нанесения третьего удара не оставалось.

– Наверх! – закричал он. – Быстро наверх! Парет, помогай!

Резко поднялся ветер. Видимо, ктото решил помешать их полету таким образом. К счастью, ветер дул не к земле, а вдоль земли: ишибу было гораздо проще создавать потоки воздуха, идущие от него, чем приближающиеся к нему со значительного расстояния. Последнее являлось нелегкой задачей даже для великих ишибов.

– Быстрее, быстрее, – шептал Михаил.

Он сам прикладывал все свои способности, чтобы набирать высоту. Его сердце билось гулко и часто. Он снова был на грани: сила, ломающая его ти , стремительно нарастала. Нужно было во что бы то ни стало выйти за пределы действия щупов великих ишибов. Каждый сантиметр имел значение.

Внезапно король увидел, как Аррал вздрогнул и замедлил свой подъем. Его скорость угасала. Видимо, щупы противника слишком прочно «захватили» старого деревенского ишиба. Казалось, еще мгновение – и тот устремится вниз. Михаил осознал, что отдаляется от своего учителя. Сила противника, действующая на его величество, возможно, была слабее. Стало очевидным, что у короля есть шанс уйти, а у Аррала, похоже, нет. Михаил продолжал медленно подниматься, но эмоции захлестнули его. Наступил момент принятия одного из самых важных решений.

Сейчас король трезво оценивал ситуацию. То есть ему казалось, что трезво оценивает. Несмотря на страх, он не утратил способности рассуждать. У него было два варианта действий: уйти, спастись, бросив Аррала умирать под ударами вражеских ишибов, или както помочь ему, вновь рискнув своей собственной жизнью. Рисковать жизнью у короля не было ни малейшего желания. Кроме того, ему не просто хотелось уйти – он еще с какимто отстраненным чувством следил за своими мыслями, которые вели его к этому решению. Мыслями неверными, как он поймет потом, но сейчас именно это направление мыслей диктовалось чувствами. Его разум твердил, что потеря Аррала ничего не изменит по сути. Можно будет найти другого Верховного ишиба, даже еще более покладистого. К тому же Аррал знал его тайну. Он был одним из двоих, кто знал ее. С этой точки зрения… да что там скрывать, с этой точки зрения смерть старого ишиба была очень выгодна Михаилу. Если один из двоих, знающих тайну, мертв, это снижает риск разоблачения вдвое! А сейчас удобный случай. Такой удобный случай! Никто даже не заподозрит, что Аррал оказался не нужен. Верховный ишиб героически погиб в схватке с противником, и честный Парет это подтвердит. Наверх, скорее наверх – вот что подсказывали и чувства, и разум. Король спасется, а старый Аррал обречен. Так и надо поступить. Какой смысл рисковать своей жизнью, если все доводы говорят в пользу того, чтобы этого не делать? Аррал умрет… может быть, просто пришло время для того, чтобы он умер?

Расстояние между ними увеличилось. Учитель Михаила не смотрел наверх, не смотрел на своего спутника. Он, видимо, тоже понял, что ему не спастись. Его великолепная карьера великого ишиба, начавшаяся так стремительно, похоже, подходила к концу. Он погибнет здесь, над лагерем противника, который гудит, словно разворошенное осиное гнездо. Аррал еще боролся, но уже ясно видел тщетность своих попыток: «захват» многочисленных щупов был слишком силен. Через короткое время защита не выдержит напора, а его ти превратится в хаос.

В жизни каждого человека бывают ситуации, в которых он действует вопреки всему. Вопреки своим эмоциям, вопреки доводам разума, вопреки советам знакомых. Что движет им? Какая потаенная сила подталкивает к поступкам, суть которых лежит за гранью его понимания? Может быть, действия человека в тот момент определяются какимито глубокими подсознательными причинами? Так, законченный трус, панически боящийся всего, а особенно – высоты, внезапно лезет на стену горящего дома, чтобы спасти девушку, черты лица которой напомнили ему о знакомой его детства. А потом удивляется сам себе: как такое могло получиться? Зачем он, дрожащий за свою жизнь, спасал какуюто девушку? Это же так опасно! Это дело пожарных, в конце концов! И ему невдомек, что, спасая ее, он спасал сам себя. Того себя, который до сих пор жил там, в счастливом детстве, и весело общался с подружкой, чье лицо недавно на мгновение мелькнуло перед ним в отсветах пламени. Он не мог понять, что на самом деле потаенное желание спасти воспоминания о далеком времени гораздо сильнее всех его страхов и мыслей.

Вот и Михаил, руководствуясь какойто причиной, являющейся тайной для него самого, наблюдая за отдаляющейся ти своего учителя, предпринял две вещи. Вопервых, вытряхнул из мешка остаток гранат на голову тех, кто стоял внизу. А вовторых, бросился к Арралу. Если общая причина поступка оставалась загадкой, то каждое из двух действий имело смысл. Гранаты, падающие на голову, должны были смутить противника, заставить его отвлечься и потерять концентрацию на ти старого ишиба. Они ведь не могут знать, что никто эти гранаты не собирается активировать. А король, приблизившись к Арралу, обхватил его руками. Ти обоих пришли в тесное соприкосновение. Их защита стала функционировать как единое целое, усиливая друг друга. Конечно, это действие повлекло за собой и то, что щупы великих ишибов теперь уже нацелились на два объекта, а не на один. Усилилась защита – усилилась и атака. Но с другой стороны, Парет прикладывал усилия, чтобы «тащить» наверх не два тела, находящихся на расстоянии друг от друга, а одно.

Воздух вокруг Михаила и Аррала похолодел еще больше. Будь их истинные абы сильнее, возможно, опасной ситуации легко было бы вообще избежать – подъем стал бы более быстрым. Однако они располагали лишь слабыми абами , которые с трудом справлялись с поступающей необъятной энергией.

Но несмотря ни на что, оба ишиба продолжали набирать высоту. Медленно, но поднимались. Каждый пройденный метр «работал» на ослабление вражеского напора. Чем дальше от аба , тем больше энергии потребляет щуп, тем хуже он функционирует. Поднявшись еще на несколько метров, Михаил слегка расслабился. Напор на его ти ослаб совсем немного, но это «немного» имело решающее значение. Баланс сместился в его пользу. Но он не чувствовал радости. Теперь короля волновал другой вопрос: что будет, если часть великих ишибов Томола и Кманта попробует взлететь? Как тогда изменится расстановка сил? Или, может быть, они не захотят идти на воздушный бой, опасаясь попасть под удар молний?

От роскошного шатра командования Томола и Кманта мало что осталось. Сохранилась лишь одна стена. Ткань, прикрепленная к вбитым в землю кольям, сиротливо хлопала на ветру. Рядом с остатками палатки находились Раст и Гношт. Оба были невредимы. По крайней мере, физически.

– Ну и каковы потери, твое величество? – В голосе Гношта звучало раздражение. – Как понять то, чем все обернулось?

– Потери, похоже, велики, еще не подсчитаны полностью… – Раст не выглядел тихим и подавленным: его глаза пылали гневом. – Мы просто не успели ударить. Кто бы мог подумать, что Нерман пойдет на такое коварное нападение с воздуха с использованием этих чудовищных амулетов? К тому же он наверняка был там, наверху… лично. Такой риск! Ишибы говорят, что почти достали одного.

– Мы тоже собирались напасть ночью.

– Ты не сравнивай, Гношт. Мы собирались сражаться лицом к лицу, армия против армии. Пусть ночью, но честно! С использованием всем известного оружия!

– Что ты предлагаешь? Можно чтото исправить?

– Можно и нужно, твое величество. Предлагаю следующее: немедленно покинуть лагерь, чтобы не допустить повторной атаки. Следить за туманом, да и вообще за малейшими изменениями погоды, и…

– И? – переспросил король Томола, внимательно наблюдая за собеседником.

– И рано утром навалиться на Нермана всеми силами. С сюрпризами пора кончать. С Нерманом тоже. Вряд ли у него будет еще чтото, кроме этих опасных для нас амулетов. И даже если так, нам все равно нужно нападать как можно быстрее.

– Пойдем в атаку утром? Пойдем напрямик?

– Зачем напрямик? Не нужно. Вдруг у него еще чтото там закопано. Обойдем с фланга. Может быть, сформируем два отряда.

– У нас полно этих любопытных штук, которые не сработали. Есть какието мысли, что с ними делать?

– Нам нужно захватить хотя бы одного ранигского ишиба. Он научит, как ими пользоваться. Я бы никому не советовал исследовать их. Чревато смертью. Разве что щупом… издалека. Как вообще можно было такое придумать? Хотел бы я посмотреть на их создателя.

– Жаль, Раст, жаль. Было бы неплохо освоить работу с ними. А еще лучше – изготавливать самим.

– Это лишь мечты, твое величество. Хотя кто знает, может, после победы, может, даже после ближайшей атаки нам удастся добыть нужную информацию. Невозможно предсказать. Зависит от пленных.

– А Нерман не может уклониться от сражения? Вдруг он захочет отступить вместе с армией этой ночью? – Гношт не чувствовал себя уверенно. Он полностью соглашался с Растом, но не мог не видеть, что пока их действия не приносят результата.

– Если отступит, мы об этом узнаем. Тогда нужно будет сразу же преследовать. Я бы и сейчас атаковал, но о раненых нужно позаботиться.

– А раненых у нас много?

– Не знаю еще. Но легкораненых – в строй. Тяжелораненых – в ближайший город под охраной обычных солдат. Чувствую, нам понадобится каждый из ишибов. Наши люди злы – нападение было коварным. Великие ишибы требуют реванша. Я буду не я, если на рассвете мы не уничтожим как минимум половину его армии. Видишь, Гношт, войну с Нерманом нельзя затягивать. Он очень опасен.

– Вижу, – кивнул король Томола.

– А я сегодня ночью займусь полезным делом. Разошлю гонцов в близлежащие страны, к тем правителям, с которыми у нас хорошие отношения. Полагаю, что наши соседи должны знать, на что способен многоуважаемый король Ранига. Это будет полезно на тот случай, если он решит покинуть свою армию и страну. Вряд ли после этого он найдет гдето спокойное убежище. Либо его попытаются убить, либо – извлечь информацию об амулетах Террота и взрывающихся штуках. А потом – все равно убить. С моей точки зрения, он жить не должен, даже если секрет изготовления этих амулетов разбредется по миру.

– А в Фегрид тоже пошлешь? У нас отношения с ним не самые лучшие.

– Пошлю. Фегрид – наш ближайший сосед. Ему должно быть очень интересно. Очень. Нерман – не Миэльс. Если Фегрид будет знать все, разве пригреет на груди такую змею?

Глава 26

Отступление

Каждый человек может стать героем. Жаль только, что не каждый герой может стать человеком.

Некий специалист по истории эльфов

Этой ночью Михаил не спал. Сразу же по возвращении в лагерь он принялся раздумывать над тем, нужно ли нанести удар всеми имеющимися силами по врагу прямо сейчас, пока Томол и Кмант еще не оправились толком от ночной бомбардировки. Однако, поразмыслив, он вновь отверг эту мысль. Идея сражаться в ночном хаосе ему не нравилась. Потери невозможно было бы предсказать.

Король сидел в своей палатке за столом. После ночной атаки прошло часа три, но он все еще ощущал большую усталость. Перед ним была карта, на которой он механически расставлял деревянные фигурки. Эти действия не несли особенного смысла. Его штаб давно уже продумал варианты ответов на практически каждый маневр противника.

– Твое величество! – раздался изза полога палатки голос охранника. – Какойто человек требует срочной встречи с твоим величеством. Говорит, что его здесь ждут. Одет очень плохо. Аба не видно. Как он пробрался прямо к палатке – не известно.

– Что еще за человек? – Михаил с трудом оторвался от размышлений. – Как его имя?

– Он отказывается называть себя. Но некоторое время назад, еще в Парме, ишибы твоего величества видели вас вместе.

– Но этот человек хоть чтото говорит кроме того, что требует встречи?

– Да. Он утверждает, что твое величество его ждет с нетерпением, потому что он самый лучший слуга твоего величества. И никого лучше у твоего величества нет.

– Хм… Так и говорит?

– Да. И еще добавляет, что не только нет, но и не будет.

– Зовика его. Любопытно посмотреть на такого наглеца.

Король слышал шаги удаляющегося охранника. Несмотря на оригинальный рапорт, он поймал себя на мысли, что ему не очень интересно даже узнать, кем же является таинственный незнакомец. Видимо, события ночи явились большим стрессом. Король находился в апатии.

Однако Михаил волейневолей прислушивался к происходящему за пределами палатки. Он легко мог бы послать наружу щуп, но не делал этого. То ли недавний бой утомил его аб , если это вообще возможно, то ли королю просто не хотелось, но сейчас он лишь меланхолично прислушивался к звукам. Ему не приходилось думать о безопасности. Имисы, представляющие реальную угрозу, как выяснилось, не могут полностью скрывать своей сущности. Уж когокого, а имиса его ишибы распознают элементарно. Шаги охранника отдалились, потом вновь приблизились. Если ктото и шел вместе с ним, то ступал совершенно бесшумно.

– Твое величество, можно заходить? – опять раздался голос охранника.

– Заходите. – Король уже ощущал слабый интерес. Кто бы это мог быть?

Полог шатра отодвинулся. В проеме показалась фигура ишиба и еще какогото невысокого человека, одетого в самые натуральные обноски. Его когдато светлые куртка и штаны были не только дырявы, но и грязны.

– Приветствую, твое величество, – поклонился бродяга. – Прошу прощения, что заговорил первым, но знаю, что это разрешено во время похода. К тому же мои новости требуют безотлагательного внимания.

Король несколько секунд молча разглядывал человека, стоящего перед ним. Губы Михаила непроизвольно сложились в улыбку. Это был Рангел Мерт, знаменитый и когдато элегантный вор. Сейчас рванье на нем явно мешало ему хорошо выглядеть.

– Мерт… – Король, не переставая улыбаться, подал знак охраннику, чтобы тот покинул палатку. – Заходи. Давно тебя не видел.

– Из Фегрида добирался обходными путями, – начал оправдываться вор. – Прибыл в Парм, узнал, что армия выступила. Бросился следом, и… наконец я здесь.

– Это ничего, ничего… А с основным заданием что?

– Разве твое величество ничего не знает? Известия не опередили меня?

– Нет. Говори.

– Миэльс мертв, твое величество. Все сделано как надо.

Король откинулся на спинку стула и шумно выдохнул. Наконецто! Хоть одно положительное известие на фоне неприятных новостей и событий.

– Присаживайся и рассказывай все по порядку. Есть хочешь?

– Нет, твое величество. Я поел совсем недавно. И выспался тоже хорошо на одном из постоялых дворов.

– Тогда рассказывай.

– Ну что же… с Миэльсом получилось вот как…

Через несколько минут перед королем развернулась вся картина покушения на бывшего короля Ранига. Рангел оказался занимательным рассказчиком, обладающим даром красочного повествования. Описание сцены смерти Миэльса ему удалось особенно хорошо. Однако оно не произвело особенного впечатления на Михаила. Ему не было жалко своего предшественника. Он точно знал, что ктото из них двоих должен умереть. Знал с того самого момента, как объявил себя принцем Нерманом. У него был очень примитивный взгляд на вещи, если они касались его выживания. Получилось, что умер Миэльс. Что ж, такова судьба.

– И что теперь будет с его армией? – спросил король, когда рассказ закончился. – С ранигскими дворянами, ишибами, которые последовали за ним? Есть информация об этом?

– Нет, твое величество, – покачал головой Мерт. – Я торопился покинуть Фегрид. Не рискнул задержаться, чтобы разузнать, что там будет дальше.

– А какие слухи ходят? Ожидается ли война с нами? Что говорят?

– Разное говорят, твое величество. Но никто Раниг не воспринимает всерьез. До убийства Миэльса считали, что император посадит его обратно на трон. А что теперь… не знаю.

– Ну что же… Ты хорошо поработал, Мерт. Даже не ожидал, что так отлично справишься.

Рангел наклонил голову. Ему была приятна похвала короля.

– У тебя есть какиенибудь особые пожелания по поводу награды? Если есть, то не стесняйся. Большое и важное дело наконец завершилось.

– Разреши мне подумать, твое величество.

– Конечно, думай. Если ничего не придумаешь, то как только закончится это затяжное сражение, твой вклад в победу будет отмечен. Разумеется, без оглашения подробностей. Тебе, в силу твоих занятий, нужно оставаться в тени. Надо продумать, как все сделать.

– Твое величество собирается вручить мне один из орденов, дающий право на дворянство? – уточнил Рангел.

– Конечно, Мерт, конечно. И еще коечто. Поверь: ты не останешься недовольным.

– Твое величество очень щедр, – поклонился вор. – Не угодно ли, чтобы я еще чтонибудь сделал?

– Пока что ты сделал достаточно, – рассмеялся король. – Можешь отдыхать.

– Я не устал, твое величество.

– Этого не может быть, ты проделал большой путь. Так что считай себя официально в отпуске. Хотя бы эти дни, пока идет сражение.

– У твоего величества достаточно ишибов для войны?

– Нет, но почему ты спрашиваешь?.. А, ты ведь тоже ишиб. Неужели обижаешься, что не предлагаю место в армии? Чтото подобное желание не вяжется с моим представлением о тебе.

– Твое величество, я не особенно стремлюсь в армию.

– И это правильно, Мерт. Аб то у тебя слабенький, даже несмотря на амулет Террота. Прости за прямоту. Я бы не стал тебя использовать в открытых столкновениях. Ты слишком ценен в другом, чтобы тобою рисковать.

– Твое величество, мне тоже не нравятся открытые столкновения.

– Тогда на что ты намекаешь, Мерт?

Рангел, казалось, замялся.

– Твое величество, можно я буду откровенен?

– Конечно. Говори. – Королю уже стало интересно, к чему собеседник подводит разговор. С точки зрения Михаила, подобные трудовые порывы и отказ от безопасного отпуска могут быть свойственны либо карьеристам, либо трудоголикам. Ни к первой и ни ко второй категории вор не мог быть отнесен.

– Твое величество… – Рангел словно не решался начать.

– Ну говори, говори. Я ведь разрешил, – подбодрил его король.

– Эта последняя работа… она мне не очень понравилась. Крайне неприятно о ней вспоминать. Это ведь было просто убийством.

– Спасибо за прямоту, – слегка нахмурился король. – Но убийство такого рода – не просто убийство. Это… впрочем, понятно. Продолжай. Что из этого следует?

– Мне бы хотелось получить какоето задание, которое позволит избавиться от неприятного ощущения. Чтобы впечатления, связанные с последней работой, заменили собой чувства, связанные с тем убийством. Я точно знаю, что это мне поможет.

Михаил удивленно посмотрел на собеседника. Просьба не была обычной.

– Интересно… а подождать ты не можешь? У нас тут война. Трудно чтонибудь придумать.

– Конечно, могу подождать, твое величество. Но все же… хотелось бы побыстрее выполнить новую работу.

– Мерт, ну какая работа может быть сейчас?

– Украсть чтонибудь, – предложил Рангел. – В крайней случае – чтото поломать, нанести какойто ущерб. Я мог бы даже попробовать взорвать крепостную стену. Думаю, это меня тоже немного успокоит.

– У меня нет для тебя крепостных стен, которые можно взорвать. К тому же это тоже может привести к жертвам. К убийству.

– К убийству кого, твое величество?

– Ишибов и солдат Томола и Кманта.

– Их смерть не считается за убийство. Они ведь враги. Воюющая сторона. Сражаются с Ранигом прямо, не скрываясь…

– Но Миэльс тоже сражался.

– К тому времени он уже бежал, твое величество. И скрывался. Здесь есть разница.

– Мерт, это какието нюансы. Враг есть враг, – произнес Михаил, пожимая плечами.

– Твое величество, совсем даже не нюансы. Здесь – явная война, там – изгнанник. К тому же мое задание будет лишь взорвать стену. Я с ним справлюсь. Если враг понесет потери, это его проблемы. К моему заданию они не будут иметь прямого отношения. Ведь мне будет поручено просто взорвать стену, а не убивать когонибудь.

Король только покачал головой. Он старался вникнуть в логику вора. Получалось, что тот не мог идти на убийство ради убийства. А вот если вследствие, например, кражи ктото случайно погибнет, то это не ляжет тяжким бременем на совесть Мерта. Логика была удивительной.

– Послушай, здесь нет крепостных стен. Мы в открытом поле.

– Может быть, тогда твое величество мне просто разрешит чтото украсть? Чтото очень ценное? По собственной инициативе.

– Мерт, нет! – Голос короля выражал неудовольствие. – Мы ведь об этом договорились. Никаких краж, никакой инициативы! Ты работаешь на меня. Не на себя и не на когонибудь другого, а на меня.

Рангел опустил голову. У него был потерянный вид. Михаилу даже стало немного жаль вора, хотя он не до конца понимал причины такой странной просьбы. Убийство, конечно, плохо, но одно убийство мало чем отличается от другого. А совершать преступление, чтобы не мучила совесть по поводу предыдущего преступления, – это было уже нечто из ряда вон выходящее. Впрочем, король допускал, что представители преступного мира могут думать именно так. Он с ними близко не общался. Возможно, у всех воров такая вот странная логика.

– Ладно, Мерт, если ты этого так хочешь, то можно чтонибудь придумать. Но выполнять задание или нет – целиком по твоему усмотрению. Я все еще предлагаю тебе небольшой отпуск.

Михаилу пришла в голову одна мысль. Она касалась не очень важного дела, которое однако могло бы нанести врагу какойникакой ущерб.

– Какое задание, твое величество? – Рангел поднял голову.

– Сможешь пробраться в лагерь противника?

– Постараюсь, твое величество.

– Так вот, они там гдето хранят гранаты, которые не взорвались. Думаю, что уже успели их собрать. И наверняка сложили все в одно место. Скорее всего, не в центре лагеря, а гдето на окраине. Может быть, даже далеко на окраине.

– Гранаты заряженные? – удивился Мерт.

– Именно. Ты понимаешь мою мысль?

– Да, твое величество.

– Тогда попытайся сделать это. А если не получится, то ничего страшного. Если отыщешь гранаты, то близко к ним не подходи. Я не знаю, какой силы будет взрыв, если все получится. Особого ущерба противнику это, возможно, даже и не нанесет, но гранаты уничтожит. И понапрасну жизнью не рискуй. Еще есть какиенибудь сообщения, новости?

– Нет, твое величество.

– Тогда ступай.

После ухода Рангела Михаил задумался о странных мотивах, которые определяют поступки людей. А также о том, какие причудливые пути могут выбирать люди для того, чтобы достичь своих целей. Например, желание разбогатеть. Ктото пытается получить богатство долгим и упорным трудом, ктото – играя в казино, а ктото – совершая преступления. Как с первого взгляда определить, что собой представляет человек? Каким путем он пойдет? Это были важные вопросы. Или вот последний пример с Рангелом Мертом, который произвел неизгладимое впечатление на короля. В первую очередь потому, что он никак не мог предугадать, что опытный вор будет мучиться душевными переживаниями вследствие преступления, да еще найдет такое странное средство для борьбы с ними. Король должен хорошо разбираться в людях. Даже не только хорошо, но и быстро: ведь при монархии исполнителей очень много, а руководитель, по сути, один. Время тоже нужно экономить. К тому же какому руководителю понравится, если подчиненные будут часто совершать неожиданные поступки и высказывать странные желания? Михаилу это не нравилось совершенно точно. Единственная мысль утешала его – все дело, возможно, в опыте. В дальнейшем, по мере практики общения со все большим и большим количеством людей, ситуация кардинально изменится. Он станет ошибаться в своих оценках реже. В это очень хотелось верить.

Король не знал, сколько времени просидел в раздумьях. Может быть, час, может быть, два. Рассвета еще не было. Его вновь отвлек голос охранника:

– Твое величество! Гонец от капитана Ертаста! Срочное донесение!

– Пусть заходит, – сказал Михаил.

Капитан королевской гвардии Ертаст сейчас возглавлял службу дозора и наблюдателей. Вся информация о перемещениях и действиях противника прежде всего стекалась к нему. А потом он уже выделял из нее главную, требующую немедленных решений, и второстепенную, о которой можно было докладывать наверх не столь срочно.

Гонец, совсем молодой солдат, подскочил ко входу в палатку. Не успев даже зайти в нее, он на ходу выпалил:

– Твое величество, в лагере Томола и Кманта оживление. Звучат сигналы к построению. Капитан Ертаст считает, что противник готовит внезапную атаку либо большими силами, либо вообще всеми силами.

Михаил печально улыбнулся. Вот оно, началось. У него были подозрения, что это случится довольно скоро. Ночная бомбардировка мало кому бы понравилась. Ясно, что короли Томола и Кманта не хотели ее повторения.

– Объявить общую тревогу. Все отряды – в боевой порядок. Штаб ко мне. Пошлите гонца к обозникам. Пусть берут лишь самое необходимое и уходят еще более глубоко в тыл, действуя строго по плану. – Король вышел из палатки и отдавал распоряжения.

Прошло полчаса. Светало. Ситуация в обоих лагерях разительно изменилась. Армия Томола и Кманта медленно выдвигалась по направлению к противнику, а полководцы Ранига пытались понять, как именно и куда будет нанесен удар. Все отряды были выстроены. Вопрос заключался лишь в том, в какое место их поставить.

– Похоже, армия противника пытается разделиться на две части, – докладывал Торк. Во время сражения или непосредственно перед ним вся информация стекалась уже к нему, а не к капитану Ертасту. – Предполагаю, что они хотят обойти наш лагерь с обоих флангов.

Штаб присутствовал в полном составе, занимая прежнюю возвышенность, на которую в прошлый раз так и не произошло нападения.

– Предлагаю немедленно атаковать самим, – тут же отозвался Ференстарший. – Мы должны выдвинуться навстречу одному из вражеских отрядов и попытаться покончить с ним до того, как другой ударит нам в спину. Один из наших планов предусматривает именно такой случай. Порядок нашего нападения уже известен.

– А это реально – покончить с отрядом так быстро? – спросил Михаил. – Расстояние ведь невелико. Второй отряд может успеть подойти.

– Мы можем попытаться, – продолжал настаивать Ферен. – Если действовать таким образом, то ущерб, нанесенный противнику, будет наибольшим.

– А что станет с нашей армией в этом случае? – поинтересовался король. – Мне кажется, что нам тоже будет нанесен наибольший ущерб. Разве не так?

Ронел промолчал. По старой семейной традиции он думал прежде всего об уничтожении противника, а не о самосохранении.

– Еще какие предложения? – спросил Михаил.

Комен развернул один из нескольких свитков, которые принес с собой. Там содержались схемы всех возможных ответов на действия противника.

– Зачем опять гадать? – спросил он. – Все же известно. Мы можем напасть, как советует генерал Ферен. Вот, посмотрите на эту схему. Кроме того, можем остаться на месте и попасть под удар двух отрядов. Схема вот. Или можем постепенно отступать, навязывая противнику довольнотаки любопытный вид боя.

– Наши потери будут наименьшими при каких действиях? – Похоже, короля больше всего интересовал лишь этот вопрос.

– Если отступать, – ответил Комен. – У нас определенное преимущество в маневренности. Вражеская пехота отстанет. Да она нам и не особенно страшна. Из обычных войск лишь конница может быть проблемой. Но против нее нужно выставить один из отрядов обычных солдат в амулетах. Может, дадим им несколько ишибов. Так что это решаемо тоже. Получается, что при отступлении против нас будут лишь ишибы. Да и то не факт, что в случае чего они нас догонят. Вспомните, как было с Торком.

– Мы шли сюда не за тем, чтобы отступать, – горячо возразил Ронел. – Если можно дать бой и нанести врагу большой ущерб, то считаю, что это нужно сделать.

– Верно, генерал, но ущерб уже так или иначе нанесен, – ответил Комен. – Довольно большой ущерб, надо полагать.

– Мне не хочется, чтобы были большие потери, – сказал Михаил. – Но также не хочется, чтобы враг шел через наши территории и подошел бы к Парму. Это – большие финансовые и людские потери. Теперь Томол и Кмант все знают о нас. Или почти все. Они будут начеку. Наша тактика небольших ударов и воздушных атак может не принести своих плодов.

– Значит, постепенно отступаем? – спросил Комен.

– Да, немного сместимся назад и влево: пусть нас сначала атакует лишь один из вражеских отрядов, – ответил король. – А потом, после первых столкновений с противником, будем медленно отступать. Мне самому интересно, что из этого получится. И помните: наша цель – сохранение сил. Героическая смерть никому пока что не нужна. Это особенно касается тебя, генерал Ферен.

У королей Томола и Кманта, разумеется, было общее командование. Окончательные решения принимались ими обоими. Теоретически. А практически получалось, что всем командовал Раст. Он обладал способностью быстро убеждать своего «коллегу», короля Томола, в необходимости тех или иных действий. Хотя, конечно, Гношт и сам не особенно любил спорить. Зато в претворении в жизнь самых жестких решений ему не было равных. Короли отлично дополняли друг друга.

Однако на этот раз командование разделилось. Было решено, что левый фланг пойдет под начало Раста, а правый – Гношта. Потом они должны встретиться, и ситуация вернется в прежнее русло. Разумеется, правый фланг армии Томола и Кманта для Ранига, находящегося напротив, являлся левым. Поэтому именно Гношту выпала честь первым нанести удар по противнику.

Король Томола не был удивлен, не обнаружив армии Ранига на прежнем месте. Его наблюдатели доносили о странном перемещении вражеских сил. К счастью, противник отошел недалеко. Гношт надеялся, что Раст вскоре присоединится к его атаке, но уже с другой стороны.

Отряд короля Томола, помимо конной тысячи и шести тысяч обычных солдат, состоял из девяти великих и двухсот обычных ишибов. Даже этого количества ишибов все еще должно было хватить для того, чтобы сокрушить ранигскую армию. А ведь неподалеку находился к тому же и отряд Раста.

Гношт не стал выстраивать хитроумных планов атаки. Он мыслил весьма прямолинейно. У него было численное преимущество, значит, следовало его реализовать с помощью атаки одновременно всеми силами. Как только сражение начнется, подоспеет Раст со своим войском и ударит в спину противнику. Победа предрешена.

Король Томола двигался позади отряда ишибов, который являлся авангардом. Ишибы занимались изучением ти окружающих предметов с помощью щупа. Никто не хотел вновь оказаться на взрывающейся земле. Армия короля Томола остановилась лишь тогда, когда стали отчетливо видны боевые порядки противника.

Гношт в своей жизни провел множество сражений. Неопытным он не был. Его прямолинейные решения очень часто оказывались верными. Атаковать превосходящими силами или обороняться, если сил мало, – вот был главный принцип. И сейчас простой план атаки уже зрел в его голове.

– Что там видно, Йеарт? – спросил Гношт у одного из своих военачальников, который только что вернулся из дозора, шедшего впереди основной армии.

Генерал Йеарт был ишибом. С небольшим абом ему было трудно конкурировать со значительно более одаренными собратьями. Поэтому еще в ранней молодости он решил выбрать карьеру военного. Быстро выяснилось, что лидерские качества Йеарта гораздо превосходят боевые способности. Он стал быстро расти по карьерной лестнице, пока наконец не стал одним из любимчиков короля Томола.

– Перед нами пять отрядов по тысяче солдат в каждом, – ответил генерал. – Слева – ишибы. Немного. Около пятидесяти человек.

– А где остальные ишибы?

– Похоже, распределены по отрядам солдат, твое величество.

– Чтото еще?

– Да, твое величество. У противника замечены всадники.

– Всадники? – удивился Гношт. – Зачем Нерману всадники? Его солдаты и так бегают, как лошади. Сколько всадников?

– Пятьдесят – сто, твое величество.

– Странно… Но ладно, потом разберемся. Сейчас поступим следующим образом: соберем ишибов в кулак и навалимся на вражеских ишибов. Пехота Ранига особой опасности не представляет, но может доставить некоторые проблемы. Все же их слишком много. Пусть фланги ишибов прикрывает наша пехота. Конница остается в тылу. Если солдаты Ранига попытаются обойти нас, посмотрим, что они сделают против удара копья на всем скаку.

– Но если солдаты Нермана ударят по нашей пехоте, она погибнет без поддержки ишибов, – заметил Йеарт.

– Не погибнет. Не успеет погибнуть. Может быть, лишь понесет потери. Потом наши ишибы, которые расправятся с ишибами Нермана, ей помогут. И о Расте не забывай. Где он?

– На подходе, твое величество. Очень близко.

– Тогда начали. Войска в боевой порядок – и на сближение с противником. Медленно.

– Слушаюсь, твое величество.

Йеарт начал отдавать приказы. Вскоре войско Гношта приступило к перестроениям. Противник не предпринимал никаких действий. Казалось, армия Ранига застыла неподвижно и наблюдает за происходящим.

Король Томола колебался, не зная, в какое место поместить самую важную часть войска – себя самого. Естественно, он не хотел рисковать. Поэтому решал, что лучше: глубокий тыл или середина отряда ишибов. В конце концов выбор пал на тыл. В тылу Гношту точно бы ничто не угрожало, а вот по ишибам мог быть нанесен убийственный удар молниями, который был бы последним для атакующего. Это никак не успокаивало короля. Мысли о молниях вызывали неприятные ощущения у многих ишибов Томола и Кманта.

Перестроение войска завершилось быстро. Гношт уделял большое внимание дисциплине, в отличие от Раста. По мнению короля Томола, Раст слишком часто витал в облаках, не обращая внимания на рутинный аспект дела. Однако правильность решений короля Кманта редко ставилась под сомнение. Поэтому Раст принимал решения, а Гношт со свойственным ему упорством претворял их в жизнь. Еще в самом начале действия их союза король Томола потратил немало времени на муштру армии, принадлежащей Кманту.

Несмотря на развертывание в боевой порядок войск Гношта, отряды Ранига продолжали оставаться в неподвижности. Это слегка сбивало с толку. Обычно армия противоположной стороны, видя перестроения врага, корректировала собственный строй.

– Я начинаю меньше уважать Нермана, – сообщил Гношт находившемуся рядом Йеарту. – Кто так воюет? Мы меняем строй прямо перед ним! А он ничего не делает. Ничего! Хотя мог бы попробовать изменить собственный порядок. Внезапно атаковать, наконец!

– Твое величество, может быть, у него какойто другой план? – предположил генерал. – Может, его план не предусматривает пока что никаких изменений?

Гношт только хмыкнул:

– Сейчас посмотрим на его план. Что тут можно придумать? Мы нападаем – они защищаются. Все ясно как день.

Армия короля Томола медленно двинулась вперед. Он сам остался на месте в окружении нескольких ишибов. В случае внезапного нападения на него Гношт отнюдь не собирался принимать бой. Он бы просто быстро отступил или еще более глубоко в тыл, или в сторону своей армии. Ишиба, который не хочет ввязываться в сражение, очень трудно к этому принудить.

Несмотря на продвижение вражеского войска, армия Ранига попрежнему не двигалась. Вскоре сближение стало опасным: щупы ишибов уже начали исследовать противника. Они еще не могли воздействовать с силой, достаточной для нанесения ущерба, но уже изучали устойчивость ти вражеских солдат. Еще немного – и щупы смогут доставлять реальные проблемы.

Внезапно армия Ранига двинулась. Это движение было одновременным и слаженным, словно армия представляла собой единое гигантское тело. Однако направление перемещения было противоположным тому, которого ожидал Гношт: противник начал отступать.

– Что такое? Что происходит? – заволновался король Томола. – Почему они бегут? Считают, что не смогут победить?

Однако дальнейшие маневры опровергли его суждения. Армия Ранига отнюдь не бежала, а быстро отойдя назад, начала распадаться на отдельные отряды, расстояние между которыми увеличивалось.

– Очень странное бегство, твое величество, – прокомментировал Йеарт. – Похоже на какойто необычный маневр. Что нам делать? Держать строй или нападать?

Этот вопрос тоже очень сильно волновал Гношта сейчас. Он ясно видел, что если его ишибы вырвутся вперед, то вражеские отряды смогут нанести по ним удар с нескольких сторон. Конечно, король Томола не был склонен переоценивать силу простых солдат, пусть даже и обладающих амулетами Террота. Его двести ишибов представляли собой монолит, каждая часть которого стабилизировала собственное ти . Если расстояние между ишибами невелико, то личная защита превращается в защиту общую, многократно усиливаясь. Пробить такое, используя обычное оружие, очень тяжело или даже невозможно. Кроме того, если его армия втянется в длительное преследование, то Раст очень нескоро нагонит их. Ситуация требовала стремительных действий.

– Ишибы – вперед! – начал отдавать приказы Гношт. – Пусть атакуют ишибов Ранига, и только их. Конница держится позади ишибов. Если ктото попытается проникнуть в тыл, конница пойдет в атаку. И пошлите быстрого гонца, лучше – ишиба, к Расту. Пусть бросает пехоту и незамедлительно идет сюда только с ишибами и кавалерией.

Между тем войска Ранига отошли еще дальше. Все пять полков, состоящих в основном из солдат с амулетами Террота, еще больше отдалились друг от друга. Странная конная сотня держалась в тылу ранигской армии. Гношту это все не нравилось. Он не мог припомнить сражения, характеризующегося столь длительными маневрами и отсутствием реальных столкновений. Хотя нет, одно такое сражение пришло ему на ум: когда король Ранига Петтен, по легенде, с горсткой ишибов уничтожил армию Кманта. Пример был печальный и недостоверный, поэтому Гношт постарался побыстрее выбросить его из головы.

Ишибы войска короля Томола бросились вперед. Они сохраняли плотный строй, пытаясь на бегу стабилизировать ти почвы: недавняя встреча с гранатами произвела на всех большое впечатление. Сейчас скорость бегущих ишибов превышала скорость отступающей армии Ранига, – по какойто причине те отходили не очень ретиво. Скорое столкновение было неизбежным.

Гношт ни на минуту не допускал, что отряд из двухсот ишибов может погибнуть. Защита ишибов была сильна своей сплоченностью, объединенной мощью. Даже если по этому отряду будет нанесен удар со всех сторон, он не только выстоит, но и уничтожит врага силами девяти великих ишибов, находящихся в центре отряда.

Как только ишибы Томола и Кманта оказались в непосредственной близости от пятидесяти ишибов Ранига, они сразу же попытались взломать оборону. Гношт с интересом наблюдал за происходящим.

– Они, конечно, выдержат первый натиск, – говорил он Йеарту. – Вопрос лишь в том, насколько их хватит.

– Твое величество, смотри: ранигские солдаты пытаются атаковать нас, – указал генерал на перестроения вражеской пехоты.

Действительно солдаты Нермана сейчас на полной скорости обходили отряд ишибов Гношта. Их цель была ясна: ударить по флангам и в тыл.

– Ничего, если у наших ишибов хватит ума погасить скорость ранигских солдат, то они легко выстоят, – сказал король Томола. – Нам ведь не надо много времени. Пусть конница атакует ближайшую тысячу. Посмотрим, как те с этим справятся.

Ранигские ишибы, казалось, ушли в глубокую оборону. Они не пытались атаковать, не было видно молний. Впрочем, факт отсутствия молний легко объяснялся: два отряда еще не сблизились до такой степени, чтобы столь специфическое оружие могло разить эффективно. Вообще же в данных условиях тесное сближение не было выгодно ишибам короля Нермана. Чем ближе могущественные враги, тем меньше им нужно времени для взлома обороны. Тут даже молнии могли бы не успеть нанести существенного вреда.

Гношт оказался прав: внезапно поднявшийся ветер резко уменьшил скорость солдат с амулетами Террота. Казалось, ишибы Томола и Кманта в остальном игнорируют их, просто не допуская сближения и концентрируясь целиком на ишибах Ранига.

Конница, послушная воле Гношта, ринулась на ближайший полк противника. Всадники были вооружены копьями и мечами. Копья предназначались для первого удара, а мечи – для рубки или добивания противника в тех случаях, когда копья становятся бесполезными.

– Смотри, твое величество, ранигские солдаты осыпают ишибов стрелами и дротиками. – Йеарт усиленно вглядывался в даль.

– И что, они долетают? – спросил Гношт.

– Нет, твое величество, не все. Вокруг наших ишибов очень сильный ветер.

– Я же говорил – даже амулеты Террота ничего не смогут сделать против спаянного и большого отряда ишибов… Ах как хорошо пошла конница! Ты видишь?

– Да, твое величество.

– Ранигской тысяче не выдержать этого удара. А чего тянут наши ишибы? Почему отряд Нермана до сих пор не несет потерь?

– Наверное, им нужно подойти еще ближе, твое величество. Раниг медленно отступает и противодействует этому. Нам нужно еще немного времени.

– Да, ты прав. А почему солдаты Нермана не нападают на ишибов со всех сторон? Посмотри, правый фланг открыт. В чем причина?

– Не знаю, твое величество, но та странная конная сотня приближается как раз к правому флангу.

– Думаешь, они ударят? Что могут всадники сделать с ишибами?

– Это очень странные всадники, твое величество. Наша разведка сообщила, что они одеты в мех.

– В мех? Зачем?

– Не знаю, твое величество. Мы еще не успели собрать информацию по этому вопросу.

– Ты только посмотри! Что я говорил! Ранигские амулеты не смогли выдержать ударов копий всадников!

– Да, твое величество… первый натиск был страшен. А теперь… всадники както медленно продвигаются. Завязли?

– Солдаты Ранига слишком сильны и маневренны. Прикажи коннице отступать. Лучше в сторону Раста. Кстати, где он?

– Думаю, что гонец уже передал ему послание. Сейчас будет. Вотвот покажется на горизонте.

– Эти солдаты на лошадях… те, которые одеты в мех, подошли довольно близко к ишибам. И спешились… Йеарт, они спешились! Зачем?

– Не знаю, твое величество. Это странно.

– Думаю, нашим ишибам лучше отвлечься от ранигских ишибов на несколько секунд. Пусть быстро уничтожат эту непонятную сотню.

– Наверное, сейчас так и сделают, твое величество… Что это?! О, божественные силы! Что это?!

Крик генерала был столь громок, что это указывало лишь на одно: старый воин полностью утратил контроль над собой. Если бы он взглянул на своего короля, то удивился бы еще больше. Челюсть Гношта отвисла, а глаза расширились. Впрочем, короля и его генерала можно было понять: странные всадники… точнее, уже пехота, одетая в мех, какимто образом за кратчайший период времени уничтожила целый ряд ишибов из великолепного спаянного отряда, обладающего отличной и сбалансированной защитой.

Верон Снарт, командир взвода стрелков, или «мишек», как их называли простые солдаты из других подразделений, очень волновался перед первым боем. Конечно, сержант был ветераном: за его плечами не одно сражение, – но настоящий бой с использованием ружей являлся первым в его карьере. Его волновали многие вопросы. Сумеют ли стрелки подойти на близкое расстояние? Повезет ли им избежать удара ишибов? Сможет ли его взвод нанести противнику реальный ущерб? И, наконец, окажутся ли они достаточно счастливыми, чтобы после всего этого успеть отступить?

Верон очень хотел, чтобы все закончилось хорошо. Тут дело было не только в чувстве самосохранения. Сержант отлично понимал, что от этого боя может зависеть вся его судьба. Если взвод проявит себя, причинит большой урон вражеским ишибам, то фортуна, несомненно, улыбнется ему, Верону. Стрелки находились под прямым подчинением короля. Его величество благоволил к ним. Если «мишки» оправдают его надежды, то… возможно все. Поэтому перед самым началом боя Верон старался заглушить волнение приятными мыслями о новеньком лейтенантском плаще, который он, скорее всего, получит. Если выживет, конечно.

И сейчас сержант был даже рад услышать сигнал к атаке. Теперь уже нет места сомнениям и колебаниям. Нужно действовать.

Рота стрелков на полном скаку понеслась к цели – свободному от ударов пехоты флангу ишибов Томола и Кманта. Лошадь Верона Черная Ласточка была очень послушной. Сержант искренне привязался к ней, старался баловать ее и не быть слишком жестоким наездником. Но теперь отношение к лошади не имело никакого значения. Необходимо спешить любой ценой! Верон нахлестывал животное, стараясь держаться впереди своего взвода. К счастью, расстояние до врага было невелико – загонять лошадь не пришлось.

Достигнув намеченной точки, рота спешилась. До ишибов, казалось, было рукой подать. Но все же расстояние являлось недостаточным для эффективного поражения из ружья.

– Вперед! – проревел ротный горн.

Солдаты бросились к вражескому отряду. Это было нелегко – бушевал ветер. Нахлобучив шапки и застегнув свой меховой доспех, рота подходила к ишибам. Уже на этом расстоянии ишибы могли бы покончить с солдатами одним ударом. Но были слишком заняты сражением с пятьюдесятью ранигскими ишибами. Ни на солдат в амулетах Террота, ни на странных личностей в шубах они просто не обращали внимание. Положение стрелков ухудшалось тем, что ишибы находились в постоянном движении. Хорошо еще, что, когда «мишки» спешились, движение слегка замедлилось. Видимо, король Нерман распорядился облегчить задачу своим подопечным.

Стрелки подошли к ишибам врага на столь небольшое расстояние, что Верон неоднократно оглядывался на лейтенанта, опасаясь, что с тем чтото случилось и команды атаковать не поступит. Уже потом сержант понял, что командир роты решил «подкрасться» как можно ближе – насколько позволит бушевавший ветер. Лейтенант надеялся, что если ишибы позволили роте подойти на такое расстояние, то позволят и большее сближение. А тесное сближение равно поражению большей силы от оружия стрелков. Он оказался прав.

Когда ишибы Нермана перестали отступать, отряд Гношта наконецто почувствовал долгожданный вкус победы. Казалось, нужно усилить напор еще чутьчуть – и вражеская защита падет, а могучий удар великих ишибов начнет проламывать ти противника. Какое им было дело сейчас до какойто группки обычных солдат, которые не могут даже преодолеть потоков искусственного ветра? Если бы среди этих солдат было несколько ишибов, тогда, конечно, отряд следовало бы уничтожить. А так… ну что могут сделать заурядные воины?

– Стройся! – скомандовал горн.

Строиться было тяжело – мешал ветер, поэтому когда сразу же после команды «стройся!» прозвучала команда «приготовиться!», это никого не удивило. Солдаты построились коекак. Это – лучшее, что они могли сделать в данных условиях.

Верон внимательно оглядел свой взвод. Солдаты стояли кучно. Такой строй опасен – чреват более скорым охлаждением. Но в настоящую минуту выбирать не приходилось. Узкая линия построения ишибов не позволила бы стрелкам рассредоточиться. Но эта же линия имела и положительную сторону: солдаты могли бить практически в одну и ту же точку, многократно усиливая мощь атаки. Ти ишибов будет взломана очень скоро.

Верон напрягся. Он сжимал в руках ружье изо всех сил. Так, словно висел над пропастью, и только этот кусок дерева удерживал его от того, чтобы не сорваться вниз. Многодневные тренировки, насмешки солдат обычных полков, косые взгляды ишибов – именно сейчас должен решиться вопрос о смысле всего этого. Прав ли был Верон, что сам выбрал себе такую судьбу? Прав ли был король, что создал эту роту? Впрочем, последнюю мысль сержант немедленно отбросил. Король не может быть неправ. Возможно, какойто другой король и способен ошибиться, но только не его король. Не Нерман. Нерман казался ему глыбой, которая движется с горной вершины, все сметая на своем пути и еще ускоряясь при этом. Нет, его король ошибаться не мог. И словно в подтверждение этого горн «выплюнул» долгожданную команду:

– Огонь!

Почему король решил назвать активацию ружейамулетов таким необычным словом, никто не знал. Даже предположить не мог. Но сейчас это слово, превратившееся в команду горна, было не хуже других слов. Может быть, даже лучше. Если рассматривать результат.

Верон нажал на курок. Сразу же похолодало. Ружье можно было использовать лишь в течение немногих секунд. Дольше – опасно. Несколько солдат уже погибли в ходе тренировок изза того, что не сумели остановиться вовремя. Но эти секунды никогда еще не тянулись для Верона так долго. Он буквально ощущал, как нарастает холод. Ощущал его каждой частью своего тела сквозь защитный мех, хотя точно знал, что это невозможно. Сначала холод должны почувствовать руки и глаза. Особенно глаза, не прикрытые ничем, – перед ними была узкая щелочка, прорезь в шапке. А после глаз и рук… там уже не было никакого «после». Если продолжать жать на курок дольше, то холод потеряет всякое значение. Весь мир потеряет значение. Однако сержант начал ощущать холод в самое первое мгновение после активации амулета. Такого с ним еще не случалось. Время словно замедлилось, а восприятие обострилось. В чем была причина? В беспокойстве? В стремлении выполнить свой долг во что бы то ни стало? В желании выжить? Неизвестно. Но Верон сейчас чувствовал и видел все. Видел, как внезапно стали оседать могучие ишибы, стоящие перед ними. Наблюдал, как волнение только начинает охватывать ряды противника. Те самые ряды, которые находятся глубже в строю и которых еще не коснулась убийственная сила оружия. Сержант замечал, как лица этих ишибов медленно поворачиваются в сторону его роты. Необычайно медленно. Настолько медленно, что можно было рассмотреть каждую черточку на этих лицах. Да Верону и казалось, что он видит морщинки, зрачки, каждый волос в отдельности. Видит каждый волос на лицах одновременно всех ишибов, находящихся перед ним. Ощущение было упоительным и страшным. Сержант многое дал бы за то, чтобы оно продолжалось как можно дольше. Верон сейчас чувствовал себя чуть ли не центром этого мира: ему казалось, что в эти секунды он может все – стоит лишь захотеть. Но «хотеть» не было никакого желания. Он просто наблюдал. И наблюдал бы дальше, бесконечное количество времени, но наваждение прервалось со звуком горна.

«Остановить огонь!» – резко пропела труба.

А потом, сразу же, раздался другой сигнал: «Отступать!»

Верон успел оторвать руку от курка. Сумел вскинуть ружье на плечо. Исхитрился развернуться и сделать несколько шагов прочь от этого места… А потом какаято сила навалилась на его спину. Настолько внезапно и мощно, что сразу же прижала к земле. В краткое мгновение падения лишь одна мысль успела пронестись в голове у сержанта: «Ишибы атаковали», – а после нее пришла тишина. Такая тишина обычно приходит либо к тем, кто крепко заснул, либо к тем, кто потерял сознание, либо к тем, кто умер. Но сержант был жив.

Верон не знал, сколько времени находился без сознания. Не знал он и того, как смог выжить после удара ишибов. Может быть, его зацепила лишь первая волна атаки, а потом то, что он упал, спасло ему жизнь… Он не знал. Оставалось только гадать.

С трудом открыв глаза, он тут же закрыл их опять. Пришла дикая и неистовая боль. Она начиналась гдето в затылке, проходила через всю голову и заканчивалась в области бровей. Сержант даже затаил дыхание, чтобы не усилить этой боли. Но не дышать было невозможно. Поэтому он просто лежал некоторое время, не шевелясь и дыша тихотихо. Так тихо, что его грудь, казалось, не двигалась. Однако, закрыв глаза, он не смог полностью отрешиться от внешнего мира. У него оставались обоняние, осязание и… слух. Этот слух донес до парализованного болью сознания какието звуки. Знакомые звуки. Настолько знакомые, что они смогли всколыхнуть какието чувства в раненом солдате. В природе этих чувств сержант не разобрался полностью, но твердо был уверен, что звуки важны. Может быть, очень важны.

Верон решил совершить вторую попытку. Он медленно открыл глаза. Боль немного усилилась, но не настолько, чтобы превозмочь важность звуков. Сержант немного приподнял голову. Это немедленно сказалось на боли. Она была готова сжать свои тиски с новой силой, чтобы еще не скоро выпустить его в этот мир, но… увиденное потрясло Верона еще больше, чем боль. Кровь мгновенно прилила к его лицу, сердце забилось, мышцы ощутили необходимость в немедленном движении, все тело требовало действий. Сержант увидел, как король – его король – сражается против двух ишибов. Возможно, даже великих ишибов. Скорее всего.

За то время, пока Верон был без сознания, сцена боя разительно изменилась. Уже не было сплоченных рядов вражеских ишибов. Землю обильно покрывали трупы. Тяжело было понять, принадлежат они врагам или воинам ранигской армии. Но живые все еще присутствовали на поле. Это – ишибы, одетые в халаты желтого цвета, а также ранигские ишибы в синих с золотом халатах. Небольшие группки и тех и других были разбросаны по всему полю. Они сражались между собой. Также некоторое количество ишибов Томола и Кманта удерживало периметр. Это было необходимо потому, что невдалеке медленно сжимали кольцо ряды солдат с амулетами Террота. Солдаты объединяли свои усилия и методично атаковали встреченных ишибов противника с помощью тяжелых мечей и копий. Судя по тому, что пехотинцы продвигались вперед, тактика была успешной.

Король Нерман фактически кружился на одном месте, совсем неподалеку, отражая удары или избегая атак ишибов, наседавших на него. Иногда он бил молниями, которые издавали тот самый звук, показавшийся Верону столь знакомым. Но вражеские ишибы все время перемещались, и попасть в них было очень сложно.

«Почему его величество не отступает? – мелькнула мысль в голове у сержанта. – Он же может просто убежать. Если это – два великих ишиба, то королю угрожает нешуточная опасность!»

Но, присмотревшись, Верон нашел ответ. Позади короля сидела, опираясь руками на колено, знакомая фигурка с длинными черными волосами. Это была принцесса. Прекрасная принцесса Анелия. Видимо, она была ранена, и король защищал ее. Он не мог уйти!

Никакие мысли не приходили в голову Верона. Это он знал совершенно точно. Когда сержант увидел раненую принцессу, эту красавицу, которой восхищалась вся армия вплоть до самого последнего рядового, а также защищающего ее короля, Верон просто встал. Он не помнил, откуда в руке возникло ружье. Может быть, он даже не бросал его при падении, может быть, подобрал другое оружие, принадлежащее одному из его мертвых сослуживцев… да это было и не очень важно. Сержант встал и бросился к своему королю. Бросился, или просто пошел, или поковылял – это также не имело значения. Важным было то, что король Нерман и атакующие его великие ишибы находились совсем неподалеку. Чтобы выйти на расстояние эффективного поражения, Верону нужно было сделать лишь несколько шагов. И он сделал их. Прошел даже больше, чем необходимо. А потом, вскидывая оружие, сам себе шептал, подражая интонациям голоса лейтенанта, которые вместе со звуками горна словно звучали в его ушах: «Стройся!», «Приготовиться!», «Огонь!».

Глава 27

Потери

Нужно пытаться подражать только живым героям.

Речь Верховного жреца Оззена о пагубности самоубийства

Его величество король Нерман лишний раз убедился в том, что планирование – великая вещь. Оно позволяет надеяться на будущее, уповая лишь на собственные силы и прозорливость, а не на слепую удачу. Правильное планирование требует больших временных затрат. Фактически человек, пытаясь чтото предусмотреть, производит обмен своего времени на спокойную уверенность в завтрашнем дне. Чем выше плата, тем лучше результат. Потому что если человек тратит много времени на какоето дело, он вправе рассчитывать на хорошую отдачу. Поэтому бывает очень обидно, если, несмотря на совершенный план, чтото пойдет не так.

Армия Ранига безукоризненно выполнила все необходимые маневры, показав отличную подготовку. Ференстарший поработал на славу. Пожалуй, королю трудно было бы найти более упрямого и занудного вояку, чем он. Как выяснилось, именно эти два качества необходимы для приобщения любой армии к дисциплине.

Михаил очень сильно волновался перед открытым столкновением. Возможно, это волнение было даже больше, чем во время ночной бомбардировки. При известиях о выступлении противника его апатия испарилась моментально. Он быстро принял нужные, на его взгляд, решения и отдал соответствующие приказы, чтобы теперь пристально наблюдать за маневрами собственной армии. По его воле войска отошли назад и остановились, поджидая противника.

Армия Томола и Кманта, а точнее одна из ее частей, не замедлила появиться. Как правильно утверждал Комен, движение противника было очень медленным. Сказывалось присутствие пехоты, которое резко уменьшало скорость. Михаилу совершенно не хотелось на эту самую пехоту нападать. Конечно, его солдаты с амулетами Террота расправились бы с нею, но это потребовало бы времени, за которое к врагу могли подойти подкрепления. Королю вполне хватало все еще могучего отряда вражеских ишибов, – распылять свои силы на чтото другое не следовало. Поэтому армия Ранига продолжала отступать, теперь уже в непосредственной близости от противника.

– Может быть, ускорим отход, твое величество? – спрашивал Комен, находящийся рядом с королем.

– Нет, пусть подходят еще ближе. Им уже кажется, что цель близка, – отвечал тот. – Заманим их и разделим. Кстати, генерал, тебе не следует оставаться рядом с ишибами. Это опасно как для тебя, так и для нас. Мы должны держать общую оборону. Тебе следует присоединиться к Ференам. И в сражение не вступай. У меня слишком мало верных людей, чтобы подвергать их неоправданному риску.

Комен кивнул в ответ.

Михаил знал, что выбор у вражеского военачальника невелик: либо бросить в атаку ишибов, либо позволить ранигским войскам уйти без всяких потерь. А учитывая огромный ущерб, понесенный Томолом и Кмантом за последние сутки, второе представлялось маловероятным.

Противник быстро оправдал ожидания: ишибы пошли в атаку. Также за ними следовала конница, но она не особенно беспокоила ранигское командование. При самом плохом стечении обстоятельств конница могла бы нанести серьезный урон лишь одному из пяти полков. Объединенная мощь двухсот ишибов – вот что было понастоящему страшно.

Король решил сформировать отряд числом в пятьдесят ишибов. Остальные должны были оказывать помощь полкам. В конце концов, даже если бы он собрал воедино всех своих ишибов, то это все равно нисколько бы не изменило расклада сил. По данным разведки, у противника только великих ишибов должно быть около десяти, если, конечно, силы двух армий разделились поровну.

Когда вражеский отряд подошел достаточно близко, стало ясно, что плохие ожидания оправдались: его защита была совершенна, а нападение… лучше было бы не подставляться под удар, иначе можно потерять все. Томол и Кмант поступили абсолютно верно, когда решили не смешивать ишибов и простых солдат. Поэтому Михаилу опять пришлось отступать. После того как Томол и Кмант познакомились с гранатами, у Ранига была однаединственная надежда на победу: ослабить оборону противника, что позволило бы ишибам подойти вплотную. Тогда победа вероятна – защиты против удара током еще не существовало.

Наступал момент боя, ради которого Михаил потратил столько драгоценного времени на подготовку стрелков. Его элитная рота была сильна и слаба одновременно. Если ишибы чтото заподозрят, то смогут «прихлопнуть» простых солдат без амулетов Террота одним ударом.

«Но почему они должны чтото подозревать? – спрашивал себя король, постепенно отходя назад вместе со своим войском. – Зачем им рассеивать внимание и тратить силы на сражение с обычными пехотинцами, если ишибы Томола и Кманта игнорировали даже солдат в амулетах Террота, предпочитая просто держать их на расстоянии?»

Именно поэтому в подходящий момент боя он отдал приказ о выдвижении стрелков на позиции. Их успешные действия были так важны, что ему пришлось даже приказать замедлить отступление собственных ишибов, рискуя тем, что защита не выдержит сближения с противником. Король сам находился в составе отряда из пятидесяти ишибов. Тому были две причины. Вопервых, его мощь, благодаря амулету, была так велика, что вполне могла бы оказаться критически важной в столкновении. А вовторых, принцесса пожелала держаться в первых рядах этого отряда. Отказать ей не представлялось возможным: она рвалась в бой. Михаил просто не смог найти убедительных аргументов для отказа, хотя пытался их отыскать изо всех сил. Конечно же принцесса была важна для него. И как для короля, и как для мужчины. Ее смерть явилась бы катастрофой, крушением многих планов. Поэтому ему пришлось пойти на радикальные меры. Ввиду отсутствия «лишних» ишибов он решил самостоятельно защищать принцессу в случае непредвиденного развития событий, а также сформировать небольшой отряд из трех охранников, целью которого была бы защита и его, и Анелии. Впрочем, король искренне надеялся, что до непредвиденного развития событий дело не дойдет. Если его план окажется успешным, ни ему, ни принцессе опасность угрожать не будет.

И сначала действительно все развивалось по плану. Отступление замедлилось, стрелки подошли довольно близко к противнику, построились и дали залп. Ах что это был за залп! Михаил не мог не восхититься его эффективностью. Он даже мысленно поздравил себя: время, потраченное на элитную роту, прошло не зря. Ряд противника, ближайший к стрелкам, был моментально уничтожен. Сила амулетовружей задела даже более глубокие ряды. Область разрушения ти затухающей волной пронеслась над остальными ишибами. Те мгновенно отреагировали, попытавшись обратить свою мощь против нового, несомненно, очень опасного врага. Увы, все это привело к двум вещам: разрушению общей защиты и утрате контроля за действиями ишибов Ранига. Рота стрелков ценой собственной смерти с блеском выполнила задачу.

– Вперед! – закричал король, когда увидел последствия атаки стрелков. – Держать строй – и вперед!

Теперь дело заключалось лишь в технической реализации преимущества. Пятьдесят ишибов Ранига должны были, не нарушая строя и поддерживая общую защиту, сблизиться с противником. А потом – уверенно продвигаться вперед, уничтожая вражеских ишибов простыми прикосновениями. Да, план был хорош. И вполне реален. Михаил не учел лишь одного: дисциплина любого отряда не является «усредненным» показателем дисциплины всех его членов, а отражает лишь уровень наименее дисциплинированного солдата. Наименее дисциплинированным солдатом оказалась принцесса. Позднее Михаил корил себя за то, что упустил этот вопрос из виду. Похоже, привычка облегчать девушкам жизнь прочно вошла в его обиход.

– Вперед! – приказывал король. – Держать строй!

Его отряд именно так и действовал на первых порах. Он быстро сблизился с противником, начали падать мертвые ишибы, входившие в состав уже немонолитного войска, ряды врага, осознавшего, что происходит, стала охватывать паника… Все развивалось просто отлично. Однако через некоторое время король с ужасом увидел, что ее высочество постепенно вырывается вперед. Он закричал, призывая Анелию остановиться, попытался даже «захватить» ее щупом, что в условиях сплоченной защиты ти от внешних воздействий не оказало особенного эффекта. Король кричал вновь и вновь. Возможно, не все его слова заглушались звуками боя, какието определенно долетали до слуха принцессы, но все было напрасно.

О женщины! Михаил не мог понять некоторых из них до конца. Возможно, потому что редко пытался это делать, будучи чрезвычайно рассудительным и экономящим свое время человеком. За свою жизнь он встречался с несколькими девушками, которые вели себя, с его точки зрения, очень загадочно. Эти девушки не походили друг на друга ни в чем, кроме двух вещей. Вопервых, в случае обиды считали, что ее причины высказывать не следует ни в коем случае. Эта тема – табу. Мужчина должен сам догадаться о том, почему они обиделись. И если догадка неверна, то обида продолжалась довольно длительное время. Вовторых, у девушек была еще одна общая черта, возможно связанная с первой. Их объединяла способность к непредсказуемым поступкам. Непредсказуемым до такой степени, что даже предварительные уговоры и увещевания вести себя, как положено в той или иной ситуации, ни к чему не приводили. Девушки упорно поступали посвоему, каждый раз внося сумятицу в заранее выработанный план. Они действовали так то ли сознательно, находя в этом какоето понятное лишь им одним обаяние, то ли идя на поводу у переполнявших девичью душу сильных и тайных эмоций. Именно вторая причина становилась той каплей, которая приводила Михаила к разрыву отношений с ними.

Поэтому, увидев действия принцессы, он не слишком удивился. Просто отвык удивляться по таким поводам. Он воспринял происходящее с чувством приглушенного отчаяния. Уж очень все хорошо шло. У него в голове мелькнули два возможных объяснения: то ли Анелия торопилась расправиться с как можно большим количеством врагов, то ли увидела когото в глубине рядов противника, кого всем сердцем ненавидела. Конечно, вполне могло оказаться, что существует и третье, правильное, объяснение, но в данную минуту это было уже не так важно: принцесса ускорила свое продвижение.

– Анелия! Назад! – в последний раз изо всех сил крикнул король.

Но куда там. Принцесса продолжала движение, постепенно отделяясь от отряда. В соответствии с приказом, охранники, приданные Анелии, последовали за ней. Четверка ишибов вклинилась в ряды отряда Томола и Кманта, практически не встречая сопротивления. Противник был не глуп. Он моментально воспользовался разрушением строя. Несколько великих ишибов приложили все усилия, чтобы отсечь принцессу и ее охранников от остальных. Конечно, король не мог этого допустить – он ясно видел опасность, нависшую над Анелией. Михаил бросился вперед, прекратив даже наносить удары молниями в глубь врага. Вся его сила теперь была направлена на стабилизацию ти черноволосой красавицы. Остальные ранигские ишибы, осознав, что принцессе и королю угрожает опасность, тоже попытались защитить их. Но сделать это с помощью общей защиты уже не представлялось возможным. Поэтому ишибы начали ломать строй, пытаясь следовать за королем в узкий промежуток между рядами противника. Ряды ранигских ишибов моментально смешались. На поле боя воцарился хаос. Запланированная организованная атака перешла на уровень индивидуальных схваток.

У ишибов Томола и Кманта все еще было преимущество. Однако противник находился слишком близко и мог разить током. Часть ишибов Гношта была вынуждена оборонять импровизированное поле боя от напирающих солдат с амулетами Террота. Великие ишибы Томола и Кманта разили нападающих. Ранигские ишибы пытались войти в прямой контакт с противником. Противник маневрировал, стараясь этого не допустить. Однако сначала маневрировать в довольно тесном строю было затруднительно. Потом стало легче: ишибы, удерживающие периметр, попытались раздвинуть его, а кроме этого, часть сражающихся выбыла из списка живых, освободив место для оставшихся. В этих условиях ишибы умирали удивительно быстро. Уже через минуту после рывка принцессы поле боя значительно опустело.

Охрана Анелии честно выполнила свой долг, погибнув под ударами трех великих ишибов. Великие ишибы Томола и Кманта атаковали без всяких ухищрений, стараясь просто взломать ти . Лишь изредка прибегали к помощи воздушных ударов, которые могли быть очень полезны, потому что способны не только свалить противника с ног, но и оглушить его. Михаил старался защищать принцессу изо всех сил. Сразу после гибели охраны ему удалось достать одного из великих ишибов молнией. Но два других немедленно навалились на Анелию своей мощью. К счастью, эта атака не была согласованной. Один из них применил воздушный удар, бросив принцессу на землю, а второй воздействовал на ее ти . Одновременность нападения не прошла без последствий. Король видел, что с Анелией чтото случилось, хотя защита в целом справилась со стабилизацией прямого воздействия на ти . Принцесса сидела на земле и, похоже, не могла двигаться. Возможно, она была оглушена воздушным ударом, наложившимся на непосредственную атаку на ти . Михаил не располагал временем, чтобы это выяснять. Он быстро выдвинулся вперед, пытаясь принять последующие удары на себя и заставить великих ишибов хотя бы иногда переходить к обороне.

Мысли о собственной безопасности оставили его еще перед самым боем. Конечно, он не превратился в бездумного храбреца – просто считал непрактичным рассеивать собственные устремления. У него была способность в полной мере контролировать ход своих мыслей. Если он не хотел о чемто беспокоиться, то мог переключаться на размышления о других предметах. Сейчас ему приходилось думать о ходе сражения, времени на переживания о своей жизни не оставалось. Поэтому в бой с великими ишибами он вступил, хладнокровно оценивая происходящее.

Принцесса не должна была умереть – это король знал совершенно точно. Ее смерть привела бы к самым опасным последствиям для его правления. На эльфов он очень рассчитывал. Поэтому даже обрадовался тому, что великие ишибы переключили свои атаки на него.

Впрочем, это переключение было закономерным. Какой смысл атаковать объект, не представляющий опасности, если перед ними находится смертоносная и очень важная цель? Поразить ее и не попасть под удар – вот задача! Великие ишибы старались изо всех сил. Они ясно видели, что, вопервых, перед ними король Нерман, а вовторых, поблизости нет никого, кто мог бы прийти ему на помощь. Когда дело дошло до индивидуальных схваток, быстро выяснилось, что ишибы Томола и Кманта все еще превосходят ишибов Ранига по численности, несмотря на понесенный урон. На ранигского ишиба нередко приходилось по два противника. В таких условиях помогать комуто было бы явным и бесполезным самоубийством. Каждый сражался за себя.

Крики и звуки боя доносились со всех сторон. Периодические воздушные удары сопровождались громкими хлопками. Не было слышно лязгания оружия, потому что оружие никто, кроме солдат, не применял. А солдаты с амулетами Террота еще не подошли достаточно близко к центру схватки. Ишибы Томола и Кманта после первоначального расширения периметра с помощью воздушных ударов коекак, но сдерживали их.

Королю приходилось тяжело. Он это понял уже в первые секунды поединка со своими противниками. Два великих ишиба представляли реальную опасность. К тому же его маневры были весьма ограниченны. Он не мог отступать. Ему нужно было защищать принцессу, отвлекая внимание на себя. Михаил не был способен даже схватить ее и попытаться скрыться вместе с ней. Это действие решил приберечь на самый крайний случай, потому что оно таило большой риск. В основном – для принцессы. Король старался держаться между нею и своими противниками, но не подходить к Анелии слишком близко. Иначе удар по ней неминуем.

Несмотря на поступающую энергию, он начал совершать ошибки, которые могли быть объяснены только усталостью. Нагрузки на его ти были на грани предельных. Перемещаясь с большой скоростью, король пару раз чуть просто не споткнулся о трупы. У него не было времени даже присмотреться к ним, чтобы решить, чьи же они: ишибов Ранига или Томола и Кманта. Он даже не думал о потерях собственного отряда – и без того было ясно, что они велики.

Неизвестно, сколько бы продолжалась смертоносная пляска вокруг сидящей Анелии. Король слабел, иногда действовал неверно, его молнии не оказывали эффекта – враги слишком хорошо уклонялись от них. Великие ишибы, очевидно, запомнили интервал нанесения ударов молниями. Они поняли, что это странное оружие не может использоваться слишком часто. Поэтому сразу после очередного разряда они чувствовали себя в безопасности и нападали. Щуп короля ничего не мог сделать с их защитой: она была слишком хороша. Ситуация складывалась не в его пользу. У него мелькала мысль воспользоваться необычными способами атаки, например, светошумовым, но он отбрасывал его. В обстановке непрерывных и громких воздушных ударов и ярких разрядов молний эта атака была обречена на провал. К ней противник был волейневолей, но готов.

Когда Михаил боковым зрением заметил поднимающуюся фигуру солдата, одетого в мех, то сначала не поверил своим глазам. Он даже замедлился на долю секунды, чтобы убедиться, что глаза не обманывают его. К счастью, обман зрения был исключен. Действительно, один из стрелков, сжимающий в руках ружье, приближался к месту схватки. Увидев это, король из последних сил удвоил скорость атак. Молнии следовали за прямыми ударами щупом, он даже попытался создать пламя, безобидное для великих ишибов, но заставившее тех сосредоточиться на цели еще больше. Выиграть время, лишь несколько секунд – вот что имело сейчас значение.

Солдат не подвел ожиданий короля. Приблизившись на достаточное для эффективной атаки расстояние, он вскинул ружье. Михаил ясно видел цель стрелка. Одновременно со смертоносным потоком ти , вырвавшимся из оружия, король нанес свой удар по этому же ишибу. Он хорошо знал, как работают его амулеты. Поэтому ему не составило труда усилить поражение от ружья. Усилить настолько, чтобы взломать защиту великого ишиба и разорвать его тело практически пополам.

Король увидел, как солдат упал. Но почемуто не сомневался, что тот жив. Такой герой не может умереть так просто. Это противоречило бы логике. Той логике, которой Михаил пользовался сейчас, в эти секунды, на поле боя. Поэтому король сосредоточился на оставшемся великом ишибе. Это был уже совсем другой расклад. Энергетическая мощь короля Нермана превосходила мощь врага. И тот это отлично понял. Сражаться один на один с противником, обладающим чудовищным и явно превосходящим по силе абом , не хотелось бы никому. Поэтому великий ишиб сразу же после смерти своего товарища, верно оценив ситуацию, обратился в бегство.

Михаил выпустил вслед ему молнию, промазал, но не стал преследовать. Он только сейчас в полной мере увидел, какой ужас творится на поле боя. Потери среди ишибов огромны. Что осталось от его отряда? Он пока что не знал ответа на этот вопрос. Но, судя по всему, не очень много. А между тем все сражение заняло лишь считаные минуты. Возможно, еще никогда ишибы не умирали так быстро и в таком количестве.

Кажется, остатки отряда Томола и Кманта увидели бегство одного из своих великих ишибов. Потому что сразу же после этого оборона периметра рухнула. Солдаты с амулетами Террота бросились вперед, размахивая тяжелым оружием, готовые сокрушить неосторожного противника, вставшего на их пути. Ишибы Томола и Кманта пытались бежать. Их осталось немного. Может быть, тридцать – сорок. Они видели лишь одно свободное от армии Ранига пространство – то, в котором сейчас находился Михаил. Его молнии напоследок собрали неплохую жатву. Бегство ишибов Томола и Кманта было паническим. Никто не мог бы подумать, что совсем недавно они являлись частью спаянного и несокрушимого отряда, несущего смерть.

Король остановил преследование противника. Нужно действовать очень быстро. Потери велики, на поле боя присутствовали раненые. Оставаться и дожидаться подхода второй армии Томола и Кманта – смерти подобно. Солдаты с амулетами Террота начали хватать тела, вперемешку разбросанные по полю и подающие хоть какието признаки жизни. Король поручил принцессу заботам Парета. Глава Академии тоже выглядел не лучшим образом. Помимо тягот боя великий ишиб получил и моральную травму, когда обнаружил, что Томол и Кмант фактически реализовали ту идею ведения сражения, которую он так и не успел проверить.

Войска Ранига в спешном порядке покидали место битвы. Михаил лично отыскивал и уничтожал сохранившиеся ружья, валяющиеся на земле. Ему не хотелось, чтобы они достались противнику, пусть даже на короткое время. Среди стрелков мало кто выжил. Сержант был единственным раненым: остальные либо погибли, либо успели скрыться на лошадях.

«Отступление! Отступление!» – звучали горны.

Армия Ранига торопилась к своему обозу.

Встречу королей Томола и Кманта нельзя было назвать теплой. Каждый из них был склонен винить в случившемся другого: Гношт – Раста, потому что тот предложил разделить армию, а Раст – Гношта, потому что тот позволил уничтожить ишибов. По молчаливому согласию было решено не преследовать отступившую армию Ранига, – последнее сражение полностью деморализовало войска.

– И как это назвать, твое величество? – вопрошал Раст, расхаживая по полю, которое совсем недавно было заполнено воюющими и живыми ишибами. – Почему ты не дождался меня? Вдвоем мы бы точно покончили с Нерманом.

– Сомневаюсь, твое величество, сомневаюсь, – качал головой Гношт, его веко нервно подрагивало, но он не принимал никаких мер, чтобы прекратить тик. – Ты так говоришь, потому что не видел того, что видел я. Я вообще пришел к выводу, что нам не нужно было это все начинать. Нерман не Миэльс. Нужно было подтолкнуть Фегрид к нападению… да кого угодно! Лишь бы не влезать в это дело самим.

– Ты одобрял все мои предложения, – заметил король Кманта. – И чего тут особенного произошло? Вижу, что ишибы просто перебили друг друга. У нас потери больше, конечно, но посмотри – ущерб, нанесенный Ранигу, громаден. Относительно его маленькой армии.

– Солдаты Нермана могут уничтожать ишибов, – просто сказал Гношт.

– Что ты имеешь в виду? – недоуменно переспросил Раст.

– Солдаты Нермана могут уничтожать ишибов, – повторил король Томола. – Очень быстро уничтожать. Простые солдаты.

– Подожди… Как это – быстро? Копьями и мечами, что ли? Если ишиб подпустит их близко?

– Нет, твое величество, не копьями. Я сам не понимаю, как они это делали, но ишибов убивали на расстоянии. На них была надета одежда из меха, а в руках эти солдаты держали какието палки. И вот онито и пробили защиту отряда ишибов, которой ты так гордился.

– Но ее невозможно пробить! – воскликнул Раст. – Чтобы ее пробить, нужен отряд ишибов, превосходящий по силе!

– Ранигу хватило простых солдат, твое величество.

– У них, что, был какойто амулет?

– Возможно. Все, что видел я и выжившие: на них был надет мех, а в руках они держали палки.

– Они взломали защиту отряда с помощью меха и палок?! Немыслимо!

– Это факт, твое величество.

– И что с ними стало потом?

– Ничего, – ответил Гношт. – Если ты посмотришь туда, то увидишь их. Вон они лежат. Нерман так торопился, что не стал брать с собой убитых. Взял только раненых. Как своих, так и наших.

Раст бросился к месту, на которое указывал король Томола. У него не укладывался в голове рассказ Гношта. Как простые солдаты могут уничтожать ишибов на расстоянии? Это просто невозможно. Мир еще не знал ничего подобного.

Достигнув места, где землю обильно покрывали трупы, одетые в мех, король Кманта остановился. Действительно, одежда производила странное впечатление. Кроме того, рядом с трупами валялись поломанные палки.

– Эти палки – амулеты? – спросил Раст последовавшего за ним Гношта. – У них какаято странная ти .

– Не удивлюсь, если так, – ответил тот. – Ты сам говорил, что от Нермана можно ожидать чего угодно.

Раст покачал головой:

– Это плохо, очень плохо, – пробормотал он. – Как такое может быть? Получается, что теперь любой может напасть на ишиба?

– Любой одетый в мех, – уточнил Гношт.

– Да при чем тут мех?! – На лицо Раста было страшно смотреть. Новости, одна ужаснее другой, нанесли удар даже по его философскирассудительному восприятию жизни. – Мех играет лишь вспомогательную роль. Все дело в этих палках. Хотелось бы знать, как они работают.

– Ты говорил абсолютно то же самое по поводу амулета Террота, – заметил Гношт. – Что хотел бы знать, как он работает. И к чему это привело? Мы чтото узнали? Напротив, очень дорого заплатили за наше любопытство.

– Я не представляю, что нам дальше делать, – признался Раст, все еще с ужасом разглядывая поломанные палки. – Мы выступали с семьюстами ишибами. Теперь у нас чуть больше двухсот. Великих ишибов осталось двенадцать. А ведь было двадцать девять.

– У Нермана тоже большие потери, – произнес король Томола.

– Большие, ну и что? Можем ли мы воевать? Наша армия слаба, как никогда. Если бы мы граничили не с Фегридом, а хотя бы с одним из северных или восточных королевств, то их войско уже перешло бы границу. К тому же кто сказал, что у Нермана не осталось сюрпризов?

– Ты говорил, – ответил Гношт.

– Я не знал… да что там! Никто не мог знать, что все так получится! Король Ранига оказался опаснее, чем мы предполагали. Вот что бы ты сделал в данной ситуации?

– Пошел бы и напился, – пожал плечами Гношт. – Можно еще попросить какуюнибудь даму составить мне компанию. Знаешь, они обычно не отказываются. А потом все какнибудь само бы наладилось.

– Предлагаю подождать до завтра. Завтра все решим, – сказал Раст. – Сегодня я уже ничего не соображаю. Чтобы предотвратить ночную атаку, предлагаю занять ближайший городок… Как он называется? Зельцар. Стены там разрушены, выставим дозоры. Нерман вряд ли будет забрасывать собственный город разрушительными амулетами. Переночуем там, а я…

– Что ты? – с интересом спросил Гношт.

– Последую твоему совету, – мрачно ответил король Кманта. – Пойду и напьюсь.

Глава 28

Раст, король Кманта

Сужу по опыту: чем богаче пленник, тем меньше времени он проводит в плену. Король, должно быть, настолько богат, что собственного плена даже не заметит.

Старый пират с побережья Кманта

Иногда бывает так, что неприятные события накладываются друг на друга во времени, но все еще остаются разделенными в пространстве. Например, какойто человек теряет на улице важную вещь, а вернувшись домой, обнаруживает, что его квартира к тому же ограблена. Конечно, он сразу перестает переживать по поводу потери той вещи, потому что эти переживания сменяются другими, более актуальными. Но в данном примере интересно то, что, несмотря на одновременность событий, человек сначала переживал лишь по менее значительному поводу, потому что о другом происшествии просто не знал.

Вот и для Михаила два неприятных события произошли практически одновременно. О первом из них – огромных потерях в отряде ишибов – он знал. А вот о втором даже не догадывался. Судьбе было угодно, чтобы в день столь неудачно проведенного сражения границу Ранига перешли двенадцать человек.

Эти двенадцать человек никуда не торопились, хотя могли бы передвигаться очень быстро. Задача, поставленная перед ними, требовала взвешенности принятия решений. У их главы, советника Шенкера, были самые широкие полномочия. Они позволяли заключать мир, объявлять войну, а также начинать сражения только что объявленной войны. Ему подчинялись все граждане его страны, за исключением одного человека. Того, который послал его сюда. Интересно, что для сражений советнику Шенкеру не требовалось ни армии, ни поля боя. Он считал, что вполне мог бы справиться своими силами практически с любым врагом. Причем все равно где. Даже в столице этого врага, даже в его дворце. У советника не было армии, но было двенадцать благородных и непобедимых воинов. Каждый из них был грозой ишибов и великих ишибов: двенадцать имис.

Армия Ранига отошла не очень далеко. В соответствии с заранее выработанным планом, отступающее войско остановилось, нагнав свой обоз. Это произошло около маленькой деревушки. Наблюдатели докладывали, что Томол и Кмант не предприняли попытки преследования. Дальнейшее отступление пока что не имело никакого смысла.

Король, Ронел и Комен находились в одном из домов деревни. Они сидели за столом, между досками которого были огромные щели. Генерал Ферен без всяких эмоций перечислял имена погибших. Михаил кивал после произнесения каждого имени. Создавалось впечатление, будто он подтверждает услышанное. Погиб рыжеволосый Антек, глава королевской охраны, погиб молодой Кентер, любимый ученик Парета, погиб жизнерадостный Хенст Екран, эльф, помогавший испытывать гранаты… убитых было много. Король их всех знал лично. Антек очень ответственно подходил к своей работе. Может быть, это и явилось причиной его смерти. Нельзя исключить того, что он бросился всетаки на защиту короля, забыв о собственной безопасности. Кентер, ученик Парета, даже на фоне ишибов выделялся любознательностью. Глава Академии, конечно, уже извещен о потере. Король не знал, бывает ли у великого ишиба плохое настроение, но предполагал, что если и бывает, то именно в такие моменты.

Его величество встряхнул головой, чтобы прогнать подобные мысли. Ему следовало думать не об этом. Несмотря ни на что, множество задач практического толка ожидало своих решений. Взяв в очередной раз свои чувства под контроль, Михаил знаком остановил Ферена, когда тот перешел к перечислению имен сержантов и офицеров, погибших в схватке с кавалерией.

– Каковы будут предложения? – спросил он. – Похоже, мы не выдержим еще одного открытого боя. Но отступать бы тоже не хотелось – никто не знает, куда двинется армия наших соседей. У них достаточно обычных солдат, чтобы мародерствовать с размахом.

– Если ставить целью сохранение власти, то я бы рекомендовал отступление к Парму, – произнес Комен. – А если лелеять надежду на сохранение власти и на то, что удастся остановить разграбление городов, то, конечно, отступать нельзя.

Он особенно выделил слово «надежда».

– Думаю, что Комен сгущает краски, – сказал Ронел. – Конечно, для победы нам не хватит ишибов, но если будем находиться неподалеку от противника, то заставим его быть постоянно настороже.

Михаил вздохнул. Оба генерала были в своем репертуаре. Ему даже казалось, что они нарочно постоянно противоречат друг другу. Но размышления о противоречивости его сподвижников были лучше размышлений о потерях.

– Пока останемся здесь, – показал король на стены избушки, в которой они находились. – Наблюдатели сообщают о каждом изменении в расположении противника. Посмотрим, что предпримут Томол и Кмант. Может быть, действительно ограничимся небольшими ударами с быстрым отступлением.

Для нужд штаба было реквизировано самое лучшее здание в небольшом поселении Нтрегел. С точки зрения короля, даже дом Ксарра в деревне Камор находился в более приличном состоянии. Михаил начал задумываться о том, чтобы использовать силу и выносливость солдат с амулетами Террота в мирных целях, например, в строительстве домов. Впрочем, остановка армии в Нтрегеле грозила резко улучшить экономику поселка. Ференстарший, руководствуясь давним приказом короля Нермана, исправно оплачивал местным жителям ущерб, вызванный действиями войска. Нтрегел располагался относительно недалеко от Зельцара – чуть больше одного перехода для пешего войска. Конечно, для солдат или ишибов, которые могут передвигаться очень быстро, это не являлось значительным расстоянием. Поэтому наблюдатели сновали тудасюда. Ранигский штаб получал сообщения о действиях противника с небольшой задержкой.

– А что с виновницей наших потерь? – поинтересовался Комен. – Она выжила?

– Парет говорит, что с ней все будет в порядке, – сказал король. – Нужно еще деньдва на то, чтобы она пришла в себя. Сейчас ее сознание немного спутано. С травмами такого рода даже ишибам работать тяжело. Так что посмотрим. Если завтра ситуация не улучшится сама по себе, то придется чтото предпринять. Хотя, конечно, Парет на нее очень зол.

– Я могу его понять, – произнес Комен. Среди погибших ишибов у него было много подчиненных, вовлеченных в полицейские функции.

Внезапно в дверь постучали. Покосившаяся старая задвижка, гордо именуемая дверью, раскачивалась и скрипела. Казалось, каждый удар в нее окажется последним, после чего она попросту рухнет.

– Входи, Тунрат, – сказал Михаил. Он определил с помощью щупа, что за дверью находится один из ишибов его личной охраны.

Вошедший ишиб был невысокого роста и совершенно лыс. По какимто причинам он предпочитал стричься наголо. Его халат был чист, но, судя по странным и большим швам, ктото зашивал ткань на скорую руку в нескольких местах: последнее сражение испортило одежду на многих, а запасную не удалось найти быстро.

– Твое величество, – доложил ишиб, – тагга Мирена Фрарест очень просит о немедленной аудиенции.

– Мирена? Здесь? – переспросил король, бросая недоуменный взгляд на Комена.

Тот пожал плечами. Новости удивили и его.

– Да. Она просто настаивает на том, чтобы твое величество принял ее как можно скорее.

– Интересно, дела какой важности заставили ее прибыть в расположение армии, которая только что поспешно отступала, – произнес король. – Пусть заходит, если так.

Несмотря на обманчивую мягкую красоту девушки, она представлялась Михаилу чрезвычайно практичным человеком, который не был способен на опрометчивые поступки. За ее действиями определенно стояла какаято цель. И если она так настаивала на встрече в довольно необычной обстановке, значит, эта цель могла быть полезна и ему.

Тагга не заставила себя ждать. Она вошла в дверь почти сразу же после того, как охранник покинул помещение. Вошла и присела в глубоком реверансе.

– Приветствую, тагга, – любезно сказал король. – Что же привело тебя ко мне в такое время? Присаживайся вот на эту табуретку и рассказывай. Будь осторожна: она не очень устойчива.

– Приветствую, твое величество, благодарю. – Мирена попыталась грациозно усесться на старом табурете. Ей это вполне удалось. Казалось, деревянное сиденье для нее ничем не отличается от прочных и роскошных кресел, к которым она привыкла.

– Генерал Комен, генерал Ферен, – кивнула девушка обоим.

Те отвесили легкие поклоны и ожидающе воззрились на гостью. Им было любопытно узнать причину ее появления.

– Мое дело очень конфиденциально, – без промедления начала Мирена, – мне бы хотелось, чтобы мое предложение оставалось в тайне, даже если и будет отклонено.

– Ты можешь быть в этом уверена, – кивнул король. – Полагаю, что дело представляет некоторую ценность не только для тебя, но и для нас?

– Да, твое величество. Можно даже сказать, что для меня оно представляет малую ценность, а вот для твоего величества – очень большую. Я же всего лишь рассчитываю на награду. И целиком полагаюсь на добрую волю и слово твоего величества.

Король слегка напрягся. Мысли о том, что может потребовать в качестве награды Мирена, очень беспокоили его. Эта женщина явно не разменивалась на мелочи. Впрочем, сначала следовало выслушать само предложение.

– Продолжай, тагга, – сказал он.

– Твое величество, сегодня ночью у меня назначена встреча с королем Кманта Растом, – произнесла Мирена и замолчала.

Михаил нахмурился. Он не мог понять, о чем она говорит. При чем тут ее встреча с королем? И ради того, чтобы сообщить это, она явилась сюда?

Комен оказался прозорливее:

– Встреча наедине, не так ли? – быстро спросил он.

– Да, генерал.

– На окраине Зельцара?

– За его пределами. В небольшом охотничьем домике.

– Сколько человек будет с ним?

– Генерал, это – интимная встреча, – улыбнулась Мирена. – Не думаю, что его величество Раст возьмет с собой большую охрану.

Михаил улыбнулся лишь краешками губ. Теперь он понял. Это был исторический момент: любовница «сдавала» своего любовника. Но зачем ей нужно чтото от него, короля Ранига, если у нее и так в руках Раст?

– Зачем это тебе, тагга? – спросил Комен, словно угадав его мысли. – Если у тебя такие тесные отношения с королем Кманта, то почему ты считаешь, что его величество Нерман может дать тебе больше?

Мирена рассмеялась, запрокинув голову и обнажив ровные белые зубы. Ее смех звучал очаровательно.

– Какие прямые вопросы, генерал, – сказала она. – Не думала, что воинское звание может так изменить когото. До получения генеральского плаща у тебя была совсем другая репутация – человека, который говорит иносказательно.

– Я нисколько не поменялся, тагга, – в тон ей ответил Комен. – Просто раньше от меня ничто не зависело, поэтому мне не нужно было особенно следить за своим поведением.

– Это удивительное объяснение. – Мирена явно кокетничала.

– Я бы просил тебя, тагга, ответить на вопрос генерала Комена. – Михаил не был склонен поддерживать легкую и непринужденную беседу, хотя и ощущал симпатию к женщине, сидящей напротив. Но разве симпатии имеют значение, если на кону столь важное дело?

– Хорошо, твое величество. – Она наклонила голову. Даже этот жест, похоже, был отточен до предела и вымерен до миллиметра. – С королем Кманта меня пока ничто не связывает. Но даже если бы и связывало, наши отношения продолжались бы совсем недолгое время. Увы, Раст не славится постоянством и глубиной отношений.

– Надо понимать, что он просто скуп? – усмехнулся Комен.

– Скуп? Какое удивительное слово, – вновь рассмеялась гостья. – Полагаю, что господин генерал имеет в виду не деньги. Если не деньги, то да… король Кманта скуп.

Михаил насторожился еще больше. Получалось, что даже Раст не мог дать Мирене то, чего она желает. Очень бы хотелось знать – что эта женщина рассчитывает от него получить за короля воюющей с ним державы? Не женитьбу же на ней, в конце концов! Похоже, тут деньгами точно не отделаешься.

Ферен, молчавший до сих пор и наблюдавший за разворачивающейся перед ним сценой с явным неодобрением, внезапно произнес:

– А почему уважаемая тагга считает, что его величество Раст доверяет ей?

И король, и Комен внимательно посмотрели на Мирену, ожидая ответа. Вопрос был очень важен. Никто не сомневался, что она не лжет. Но разве можно быть уверенным в том, что женщина не является обычным орудием в руках Раста?

– Почему бы ему мне не доверять? – спросила Мирена. – Мой второй муж, тагга Рендерст, после своей кончины оставил мне неплохое поместье вблизи Изарента, столицы Кманта. Король Раст с полным основанием считает меня своей подданной.

Ферен кивнул: ответ его вполне удовлетворил.

– Может быть, тагга всетаки скажет, чего она хочет взамен за эту информацию? – поинтересовался король. Было видно, что этот вопрос кажется ему требующим внимания. Михаилу не хотелось выполнять желание, потери от которого превысили бы приобретения от пленения Раста. И нарушать свое слово о соразмерной оплате ему тоже не хотелось. Дело, предложенное Миреной, стоило очень дорого. Очень.

– Конечно, твое величество, я скажу, – ответила девушка, мило улыбаясь. – После того как увижу, что мое предложение принято и все закончилось хорошо. Иначе зачем брать деньги за товар, если самого товара еще нет?

– У тагга случайно нет родственниковторговцев? – поинтересовался Комен с легкой улыбкой.

– Нет, торговцев нет. По мужской линии почти все мои предки были генералами, – вернула ему улыбку Мирена.

– Тагга, нам нужно подумать и посовещаться, – произнес Михаил. – Не будешь ли ты так любезна подождать нашего решения?

– С удовольствием, твое величество. – Женщина встала с табуретки и сделала изящный реверанс.

– Тунрат! – громко позвал король.

Ишибохранник явился незамедлительно. Он находился неподалеку – ведь его могли позвать в любой момент.

– Тунрат, возьми с собой двух ишибов и покажи тагга окрестности. Она – моя гостья. Так что будь очень вежлив и учтив. Продемонстрируй ей все, чем может похвастаться этот поселок. Я потом пошлю за вами.

– Да, твое величество, – поклонился ишиб. – Прошу за мной, госпожа.

Тагга сделала еще один грациозный реверанс и направилась к выходу. В доме воцарилось молчание. Поэтому когда Тунрат и девушка вышли из него, король услышал обрывок разговора между ними:

– Может быть, я подожду гденибудь здесь, поблизости? – кокетливо спросила Мирена. – Мне так нравится вид этого домика. Очень романтично.

Михаил мысленно усмехнулся. Похоже, тагга собиралась подслушивать.

– Совершенно исключено, госпожа, – ответил исполнительный Тунрат. – Его величество рекомендовал нам осмотреть окрестности. Пожалуй, мы начнем вон с тех елей, которые виднеются на горизонте.

Король Ранига прежде никогда не думал, что большая часть мощи его страны заключается всего в нескольких людях. Между тем данный факт быстро выяснился, когда встал вопрос о том, кто пойдет осуществлять пленение Раста. Сами собой возникли четыре основные кандидатуры: Парет, Аррал, Йонер и его величество собственной персоной. На этом боевой ишибный потенциал Ранига был практически исчерпан. Аррал и Йонер находились после последнего боя не в лучшем состоянии. Их жизнь несколько раз оказывалась подвешенной на ниточке. Но хотя неизменно выяснялось, что ниточка еще крепка, все это не влияло благотворно на их настроение и мироощущение.

Михаил ни в коей мере не хотел убивать Раста или причинять ему вред. Король Кманта был нужен живым во что бы то ни стало. При абсолютной монархии захват короля означал чистую победу. Государство – это король. После пленения главы королевства можно было рассчитывать на мир на самых выгодных условиях.

Однако король Нерман должен для операции захвата собрать лучшее, что у него есть. Поэтому отряд из четырех великих и семи обычных ишибов направлялся сейчас в сторону Зельцара. После злополучного боя значительная часть силы королевства заключалась в этих одиннадцати бегущих ишибах. Хотя, конечно, Михаил очень надеялся, что появление союзниковэльфов увеличит боеспособность Ранига. Но эльфы пока еще не прибыли, – приходилось обходиться теми, кто остался.

Скорость ишибов была велика. Рощи, поля и небольшие речки преодолевались очень быстро. Михаилу казалось, что он движется не на своих ногах, а на какомто вездеходе: бег практически не ощущался, физическая усталость не приходила. В соответствии с планом, группа ишибов огибала Зельцар с юга. Единственной из потенциальных проблем являлась неожиданная встреча с дозорами противника. Их уничтожение было нежелательным, а оставлять свидетелей чрезвычайно опасно. К счастью, маршрут позволил избежать ненужных встреч. Мирена подробно рассказала, где находится охотничий домик. Она даже вызвалась сопровождать отряд, но король счел это излишним. Последнего приключения с принцессой хватило ему с головой. Теперь он пообещал себе не брать в возможный бой никого, кто нуждался бы в защите.

Уже совсем стемнело, но ишибы ориентировались с помощью щупов. Поэтому им не составило труда найти нужное строение, находящееся примерно в полукилометре от западной стены Зельцара.

Прячась за деревьями, ишибы перешли на шаг и медленно подходили к домику. Встреча Мирены и Раста была назначена на полночь. До этого времени оставался еще добрый час, но Михаил был уверен, что в доме ктото уже должен быть. Ведь если строение не использовалось в течение долгого времени, то его нужно хотя бы элементарно привести в порядок. К тому же король вполне мог прийти раньше.

Здравый смысл не подвел. Йонер, посланный на разведку, сообщил, что рядом с домом стоит королевская карета и находятся трое ишибов, один из которых – великий. Сколько человек в самом домике, он сказать не смог, потому что опасался подходить слишком близко – ишибы могли заметить его. Если рассудить логически, в строении не могло быть никого, кроме Раста. Конечно, подобное допущение и твердая уверенность – немного разные вещи, но Михаилу казалось, что шансы на такой исход велики. В конце концов, зачем Расту брать внутрь домика еще, как минимум, четырех великих ишибов? А именно это количество представляло бы опасность для ранигского отряда.

Королю Ранига раньше никогда не приходилось брать в плен других королей. Но он справедливо предположил, что их пленение мало чем должно отличаться от пленения обычного человека, обладающего охраной.

– У нас есть два варианта действий, – сказал король своим спутникам, немного волнуясь перед началом действий. – Мы можем напасть на охрану и уничтожить ее, а можем предложить сдаться всем. Какие будут мнения?

– Если внезапно напасть на охрану, то риск для нас будет меньше, – произнес Аррал.

Йонер кивнул, соглашаясь с ним. Оба еще не вполне отошли после сражения с ишибами Томола и Кманта и были настроены весьма осторожно. Одно дело – внезапно атаковать охрану, и совсем другое – противостоять врагу, готовому к бою. Король обратил взгляд на Парета и увидел, что тот качает головой.

– Нет, так поступать нельзя. – В голосе главы Академии звучала убежденность. – Неожиданно напасть на всех одновременно не получится. Поднимется суматоха, они попытаются сопротивляться. А Раст может оказать им помощь. В пылу сражения его легко убить. Либо вследствие самозащиты, либо он случайно подпадет под удар. Насколько я понимаю, риск смерти короля Кманта не входит в наши планы.

– Да, он нужен живым, – сказал Михаил, соглашаясь с доводами Парета. – Похоже, придется предлагать им сдаваться. Другого выхода не вижу. Если они решат напасть… конечно, станет жаль, что мы не ударили внезапно. Но не думаю, что у нас будут потери. Помните: Раста брать живым при любом развитии ситуации.

– Разделимся? – спросил Йонер.

– Не рекомендую, – ответил Парет. – Разделение ослабит нас. У них появится шанс. Но даже если мы все вместе нападем с одной стороны, то сомневаюсь, что они смогут убежать.

– Тогда приступим, – согласился король. – Расположимся между домиком и Зельцаром.

Отряд Ранига направился к цели. Они двигались все еще медленно: раннее обнаружение противником не входило в их планы. Деревья небольшой рощицы не создавали особенных помех. Михаил в своем мире обычно видел либо бескрайние поля, либо лес, но не то и другое вместе. Здесь же на каждом шагу встречался комбинированный вариант: поля чередовались с лесом или, на худой конец, с рощами.

Охрана Раста заметила приближающуюся группу довольно быстро. Но все же недостаточно быстро, чтобы предпринять действия, которые могли бы изменить расстановку сил. До того как ранигский отряд оказался перед охотничьим домиком, они успели только усилить защиту и предупредить короля.

Охотничий домик представлял собой маленькое и приземистое строение с соломенной крышей. С точки зрения короля Нермана, неудобства от встреч в таком помещении перевешивают романтику. Но это была лишь его точка зрения. Жители мира Горр могли думать подругому. И, как показывал опыт, действительно думали подругому.

Михаил оказался прав в своих умозаключениях: Раст находился в домике один. Отряд ранигских ишибов сразу же после своего приближения к домику смог лицезреть его выход из низенькой двери строения: тот пригнулся, шагнул через порог, распрямился, и его глаза с нескрываемым ужасом уставились на короля Ранига.

Тот почувствовал, как радость захлестывает его. Момент истины настал. Встреча с противником в данных условиях была гораздо важнее всех боев, проведенных перед этим. Мирена оказала грандиозную услугу короне.

Раст не так представлял их встречу. Если бы у него ктонибудь спросил об этом, король Кманта ответил бы честно, что ее вообще не представляет. По всем его недавним планам, Нерман должен просто умереть. Без захвата в плен и публичных казней – упаси, божественная сила! Раста бы устроила тихая смерть Нермана, в крайнем случае – на поле боя. Героическая гибель представлялась нежелательным, но все же приемлемым вариантом.

И вот, несмотря на все планы, король Ранига находился сейчас перед ним. И даже более того – тот был не один. Раст мгновенно прикинул соотношение сил. Четыре великих ишиба против одного – это безальтернативный проигрыш. Не стоило даже и пытаться. Поэтому он просто смотрел на вражеских ишибов и ничего не предпринимал.

Неизвестно, сколько бы король Кманта стоял вот так, с ужасом взирая на визитеров, но Михаил прервал молчание:

– Приветствую, твое величество, – сказал он. – Мне давно хотелось встретиться с тобой. Вот так, наедине. Рад, что наконец выпала возможность.

– Приветствую, твое величество. – Раст попытался взять себя в руки. – Твое появление следует расценивать лишь как дружеский визит?

– Конечно, дружеский визит, конечно. – Король Ранига был не в силах скрыть улыбки. – Мы сейчас пойдем пообедаем вместе, выпьем хорошего вина, обсудим сотрудничество между нашими королевствами.

– И это все, чего хочет твое величество? – с легким недоверием в голосе спросил Раст.

– Разумеется, лишь о мирной беседе все мои мечты, о договоре с дружественной страной, о помощи друг другу… Хотя погодика… – Нерман сделал драматическую паузу. – Мне только что пришла в голову мысль, что сейчас между нашими странами идет война. И получается, что мы с тобой враги. Неужели это так, твое величество? Может быть, я чтото перепутал или гдето ошибся?

Король Кманта поджал губы. Он понял, что Нерман просто издевается.

– Нет, ошибки нет.

– Хм… Очень жаль это слышать. А я, признаться, надеялся, что наш последний бой, в котором погибли сотни ишибов, был лишь мелким недоразумением.

– Чего ты хочешь, твое величество? – прямо спросил Раст. Он сильно нервничал, ему не хотелось ходить вокруг да около. Не было никакого желания отвечать противнику в таком же шутливом тоне.

– Мои желания малы, – вновь улыбнулся Михаил. – Поверь: ты можешь осуществить их без всяких проблем. Если последуешь за мной туда, куда я укажу. Конечно, ты вправе не согласиться. Но…

– Продолжай, твое величество.

– Но тогда нам придется сразиться здесь и сейчас. Как ты понимаешь, расклад на этот раз не в твою пользу. Не могу гарантировать, что твое величество останется жив, но твои люди точно умрут. Хочешь сразиться, Раст?

Король Кманта, сжав губы в тонкую линию, бросил еще один взгляд на противника и свою охрану. Трудно было понять, о чем он думал. Может быть, оценивал соотношение сил и прикидывал, как воспользоваться хотя бы ничтожными шансами на бегство? Или старался понять, каким образом он оказался в ловушке? Охотничий домик располагался глубоко в тылу армии Томола и Кманта. К нему невозможно было выйти, если не иметь такой цели. Если размышлять о ловушке, то первой приходила в голову мысль о предательстве.

Как бы там ни было, Раст медленно покачал головой. Этот жест относился не к его мыслям, а к вопросу короля Нермана.

– Нет, твое величество, похоже, со сражениями покончено.

Глава 29

Переговоры в избушке

– Теперь настало время для переговоров. Уверен, что противник не станет возражать против моих предложений.

Слова короля Петтена перед трупами членов вражеского штаба

В прежней жизни Михаилу встречались довольно интересные люди. Одним из них был путешественник, бродяга, обожающий передвигаться автостопом. Он рассказал нашему герою, что людям свойственно ложное восприятие путешествий. Удачным путешествием нужно считать не то, которое проходит очень хорошо или очень плохо, а то, которое проходит без особенностей. Если путник просто ставит перед собой цель добраться из пункта «А» в пункт «Б», то никакие приключения и яркие впечатления по дороге ему не нужны.

Король Ранига, конвоируя Раста, вспоминал слова заядлого путешественника и был с ними полностью согласен. Меньше всего на свете по пути в свой лагерь он нуждался в новых впечатлениях, пусть даже самых положительных.

К счастью, конвоирование пленных прошло спокойно. Охрана короля Кманта была отпущена целой и невредимой примерно с полдороги. У Михаила не имелось столько сил, чтобы держать в плену под неусыпным надзором нескольких ишибов. Да и зачем они были ему нужны, если в его руках и так находилось одно из главных действующих лиц этой войны? Поэтому охрана Раста отправилась в одну сторону, а остальные – в совершенно другую.

Королю Ранига не хотелось особенно подгонять своего пленника, поэтому в лагерь они прибыли с большой задержкой. В пути разговоры не велись из соображений безопасности, и счастливый обладатель ценного трофея не мог дождаться момента, когда окажется в покосившейся избушке и приступит к беседе. За время своей головокружительной карьеры в мире Горр он разговаривал с монархами лишь два раза. Но первый попался некачественный, интеллектом не отличался, а второй был не совсем удачлив, умудрившись потерять большую часть собственных территорий. Поэтому Михаил тешил себя надеждой, что Раст уж точно не обманет его ожиданий. Вообще о короле Кманта ходили разные слухи, включая даже смешные, но ни в каком из этих слухов не утверждалось, что он – идиот или дурень. С точки зрения выходца из современного мира, если подданные не называют своего правителя дурнем за глаза, это уже немало значит.

Раст не роптал, а молча следовал вместе со своими пленителями до самого ранигского лагеря. Он напряженно думал о чемто. Королю Ранига оставалось надеяться, что пленник размышляет о своей судьбе, а не выстраивает хитроумных планов побега. Ишиба ведь трудно ограничить в свободе передвижения, а ишиба с воображением – почти невозможно. Проще убить. Но смерть в данном случае полностью исключалась. У Михаила уже были коекакие идеи по поводу того, как искусственно ослабить аб , что позволило бы держать ишибов в заточении. Но эти идеи, как и многие другие, требовали экспериментального подхода, на который сейчас просто не хватало времени.

Сам ранигский лагерь не представлял собой ничего выдающегося. Периметр был обозначен телегами, за ними находилось пустое пространство, а потом уже располагались палатки. Патрули размеренно шагали по обе стороны от телег. На подходе к лагерю Михаил натолкнулся на несколько дозорных отрядов, которые сразу же узнали своего короля.

К удивлению отряда ишибов Ранига, Комен встретил их прямо на краю лагеря. Он нервно расхаживал взад и вперед около одного из костров. В свете огня его темносиний генеральский плащ казался совершенно черным. Увидев возвращающийся отряд ишибов, он сделал несколько шагов по направлению к ним.

– В чем дело, Комен? – спросил Михаил, в недоумении от внезапной встречи. – Чтото случилось?

– Нет, твое величество, все в порядке, – ответил тот. – Просто вас долго не было, я слегка беспокоился. Как все прошло?

– Отлично. – Король Ранига обернулся: – Твое величество, позволь представить Комена Каретта, одного из моих генералов.

Раст вышел изза спины Йонера. Теперь он был полностью освещен светом костра.

– Приветствую, твое величество, – поклонился Комен.

Король Кманта ответил легким и небрежным кивком. У Михаила мелькнула мысль, что именно таким способом тот здоровается со всеми, за исключением, возможно, владык других держав.

– Но все же, Комен, не совсем ясно, что ты здесь делаешь, – произнес король Нерман. – Пришел нас встречать? Но зачем? Почему бы просто не ждать в штабе?

Зная характер главы полиции, Михаил нисколько не сомневался в том, что тот не станет проявлять невыдержанность и спешить на край лагеря, чтобы встретить их на минуту раньше. За его поступком крылось чтото другое. И король, будучи дотошным человеком, хотел знать, что именно.

– Помещение штаба сейчас занято, твое величество. Мы в стесненных обстоятельствах, – пояснил Комен. – Свободных приличных зданий нет. Одно приготовлено для его величества Раста, в другом находится ее высочество, в остальных – наши офицеры, которых не хотелось бы выгонять. Мне лучше быть здесь, чем в палатке.

– Кем занято здание штаба? – удивился король.

– Известной нам особой, – слегка улыбнулся Комен, поправив ус. – Ее в палатке не разместишь, она отказывается. Все же знатная дама.

– И что, с этой знатной дамой нельзя находиться в одном помещении?

– С этой – нет, твое величество.

По интонации сказанного стало ясно, что Комен честно пытался ужиться с означенной особой, но у него не получилось. Впрочем, король догадывался, почему не получилось. Вряд ли Мирена демонстрировала злой нрав, а вот свое обаяние – пожалуй. Похоже, что Комен бежал от соблазна.

– А где же генерал Ферен? В палатке? – поинтересовался король.

– Уру Ферен вместе с Торком и Маэтом скрываются на другом конце лагеря, твое величество. В расположении своих полков. Иашт вообще кудато пропал.

– Скрываются, значит… Нуну.

– Твое величество прикажет освободить здание штаба?

– Нет, проводи нас к дому, предназначенному для короля Кманта. Со штабом и особой в нем я разберусь позже.

Раст с интересом прислушивался к разговору. Неизвестно, понял ли он, о чем идет речь, но Михаил распознал смысл маневров Комена. Помимо желания избежать соблазна, генерал решил лично предупредить о том, что в штаб пленника вести не стоит. Возможно, в планы короля Нермана не входила встреча Раста и Мирены. Комен же с давних пор очень трепетно относился к этим планам, доказавшим свою эффективность.

Избушка, предназначенная для Раста, была еще меньше охотничьего домика, в котором должно было состояться свидание. Королю Ранига даже показалось, что в этом, возможно, заключался какойто символический смысл: все важные разговоры и дела последнего времени происходили в таких вот избушках.

Однако Раст опять не проявил никакого неудовольствия. То ли он привык к тяготам, то ли твердо решил не обращать внимания на мелочи, но его долготерпение поражало. Михаил всегда думал о монархах как об изнеженных существах. Миэльс подтверждал это предположение, а вот Раст, как выяснилось, опровергал.

– Может быть, твое величество желает отдохнуть? – вежливо поинтересовался король Ранига, стоя перед входом в жилище, предназначенное для Раста.

Взгляд короля Кманта был рассеян. Похоже, тот пребывал в состоянии погружения в себя, лишь изредка уделяя внимание происходящему.

– Твое величество… – Голос Раста обладал легкой хрипотцой. – Ты меня привел сюда, очевидно, для переговоров. Будет лучше для нас обоих, если они начнутся как можно скорее. Мне бы не хотелось затягивать свое пленение.

Несмотря даже на резко отрицательное отношение к Нерману, королю Кманту и в голову не приходила мысль, что его жизни угрожает опасность. Ведь плененных королей убивать не принято. Наоборот, с ними нужно вести переговоры, пытаясь получить как можно больше уступок. Если же пленный монарх на уступки не шел, его просто задерживали, предоставляя все, что душе угодно. Кроме свободы. До тех пор, пока ему это не надоест и он не станет сговорчивей. Точно так же Раст был бы вынужден относиться и к Нерману в случае пленения того. Даже естественная смерть короля, находящегося в заключении у враждебной ему страны, легла бы тяжким бременем на репутацию.

– Ну что же, тогда приступим. Прошу! – Михаил широко распахнул дверь.

Раст, наклонившись, шагнул через порог. Король Ранига, чуть помедлив, последовал за ним.

Они оба оказались в обычной деревенской комнате, обставленной крайне скудно. Кроме какихто половиков, расположенных вдоль стен, вероятно исполняющих функции кроватей, там находились две длинные скамьи, стоящие по обе стороны от стола. Стол почти не отличался от своего собрата, за которым Михаил сидел в здании штаба, и представлял собой такую же старую и небрежно сделанную рухлядь. Раст без лишних слов взгромоздился на скамью, король Ранига сел напротив него.

Первая минута прошла в молчании. Взгляд пленника блуждал по скудному убранству помещения, а Нерман, казалось, чтото пристально рассматривал на грубой деревянной поверхности стола. Еще по пути сюда король Ранига продумал несколько возможных вариантов беседы. И сейчас никак не мог решить, на каком из них остановиться. Все имели свои преимущества и недостатки. Информация о собеседнике не отличалась глубиной, поэтому нужен был толчок для принятия окончательного решения.

– Все же как тебе удалось обнаружить меня, твое величество? – наконец спросил Раст, переводя взгляд от потолка на сидящего напротив человека.

Для Михаила подобное начало разговора было ничем не хуже других, поэтому он отбросил колебания:

– Это уже не имеет значения, твое величество. Шпионы есть не только у Томола и Кманта.

Раст пожал плечами:

– Все же интересно.

Король Ранига слегка усмехнулся. Собеседник начинал нравиться ему.

– Зачем ты напал на меня, Раст? – в лоб спросил он.

Тот внимательно посмотрел на задавшего вопрос, а потом ответил, медленно произнося каждое слово:

– Твое величество знает зачем. Ты сам не оставил нам выхода.

– Имеешь в виду эльфов? – сразу же отреагировал Михаил.

– Эльфов… амулеты… да все имею в виду. Мне нужно было сразу понять, что странный король Ранига гораздо опаснее королянедоумка. Жаль, что не поддержал Миэльса, когда мог это сделать.

Собеседник попытался откинуться на спинку стула, но вовремя вспомнил, что сидит на скамье.

– Чем же я опасен тебе, твое величество? – спросил он. – Я никому не угрожал – просто укреплял свою власть, наводил порядок в стране.

Раст улыбнулся. Его кучерявая борода начиналась внизу подбородка, так что губы не скрывались ею.

– Вотвот. Укреплял власть, наводил порядок… А что бы ты делал после этого, Нерман? Согласился бы сидеть в своих шести провинциях? Или, может быть, подумал бы, что тебе слишком тесно? А между тем у тебя лишь два соседа: Кмант и Томол. Расширяться можно только за счет нас.

– Ты слишком далеко заглядываешь. – Михаил тоже улыбнулся. – Кто знает, как повернется будущее?

– Я знаю, – ответил Раст.

Король Ранига уже понял, что перед ним очень сложный собеседник. Он прежде общался с подобными людьми. Они были неглупы, но свято верили в непогрешимую истинность своего мнения. Им даже не приходила в голову мысль, что их оценки происходящего могут являться ложными. Впрочем, глухими к логике они тоже не были, поэтому существовала возможность переубедить их в ходе длительных споров. Михаил сейчас не хотел оказаться вовлеченным в длительные споры. К тому же Раст был прав и неправ одновременно. Король Кманта оценивал происходящее прямолинейно, хотя и пытался заглядывать в будущее. На месте Нермана он бы действовал именно так: после укрепления власти последовала бы попытка расширения территорий. Но Раст не знал всего. Он не владел никакой информацией, кроме смутных и неверных догадок о том, откуда взялся Нерман.

Между тем для короля Ранига все было не так однозначно. Он не ставил перед собой прямой цели присоединения новых провинций. Такое решение могло бы явиться следствием его собственных целей: укрепления безопасности, отмены рабства, поиска возможностей для анализа того, как он оказался в этом странном мире. Но целью военная экспансия не являлась. С ним вообще можно попытаться решить вопрос полюбовно, если, конечно, владеть информацией о его происхождении. Впрочем, это пока что не представлялось реальным. С Растом нужно говорить на его языке, исходя из текущей ситуации.

– Допустим, это так, – произнес Михаил. – Ты хотел предотвратить мое расширение, напал на меня… и чем все закончилось? Ты в плену.

Раст вновь пожал плечами.

– Так бывает. Но прежде чем мы перейдем к сути переговоров, хотел бы напомнить, что не только я принимаю решения. Есть еще Гношт. К тому же наша армия даже сейчас превосходит твою по мощи.

– Превосходит – это сказано слишком сильно. – Король Ранига понял, что пришло время «набивать» собственную цену. – Временно превосходит. К тому же вы в странном положении. Не можете отступить, потому что это будет означать поражение, и не можете нападать, потому что потеряете войска в мелких стычках. А на очередное большое сражение, которое вам наверняка хочется устроить, я уже не пойду.

– Да, положение сейчас не очень хорошее, – согласился Раст. – Но оно не очень хорошее не только у нас, но и у тебя. Твои потери велики, а ишибов даже изначально было мало. Сейчас перемирие тебе нужно так же, как и нам.

– Конечно, мир бы не помешал, – медленно наклонил голову Михаил. – Но вопрос в том, на каких условиях. Очевидно же, что проигрываете именно вы. А у меня есть очень ценный пленник.

– Предлагаю вернуть тебе две утраченные провинции, – быстро сказал Раст. – Города Пурет и Орален. Мы еще не подписали окончательного договора по их поводу, так что Раниг без всяких формальностей опять окажется в прежних границах. За короля это более чем хороший выкуп.

Королю Ранига очень понравилось это предложение. Прежде всего тем, что собеседник показал, что способен принимать решения как за себя, так и за своего друга Гношта, владыку Томола. Торговля обещала стать захватывающей.

Раст, со своей стороны, вполне осознавал, что только что приобретенных провинций Томолу и Кманту уже не удержать. Огромные потери среди ишибов всколыхнут знать, появятся внутренние проблемы. Возможно, потребуется подтягивание всех сил к столице. Поэтому он щедро предлагал Ранигу то, что и так ему принадлежит.

– Твое величество сам заметил, что формально эти провинции относятся к Ранигу, – усмехнулся Михаил. – Получается, что я ничего не обретаю в качестве выкупа за твою персону.

– Но мы заключили договор, – попытался спорить Раст.

– Часть договора, к тому же с Миэльсом, – парировал король Ранига. – Ко всему этому я лично не имею отношения. Провинции мои, пока я не отказался от них. А отказываться не собираюсь.

Король Кманта вздохнул. Когда послы доложили ему о том, что Нерман тянет с окончательным заключением договора, у него мелькнула догадка, что все это неспроста. Но тогда Раниг и новый король казались такими слабыми… никому не могла прийти в голову мысль, что соглашение будет оспорено.

– Каковы твои условия, Нерман?

– Мне бы хотелось вернуться к границам Ранига, которые были пятьсот лет назад в период царствования Петтена, а также получить выход к океану. Ну и по мелочам: выдача моих дворянзаговорщиков, которых вы с Томолом склоняли к бунту.

Раст поперхнулся. Конечно, он не тешил себя надеждами на скромность собеседника, но услышать такого не ожидал даже в страшном сне. Пятьсот лет назад Раниг был могучей державой и обладал двенадцатью провинциями. Потом в ходе войн, которые часто заканчивались поражением Ранига, четыре крупных города отошли к Томолу и Кманту. Получалось, что Нерман решил отщипнуть весьма значительный кусок от каждого из своих соседей. От избытка чувств пленник даже пропустил фразу о заговорщиках мимо ушей.

– Но это невозможно! – воскликнул Раст. – Чтобы выдвигать такие требования, нужно разгромить армию противника и пленить все руководство! Это требования капитуляции без условий!

– Руководство я уже пленил, – спокойно заметил Михаил. – А разгромить вашу с Томолом армию… как раз это очень просто сейчас. Но мне не хочется так поступать, потому что окончательный разгром вашей армии никаких выгод не принесет, а создаст, наоборот, проблемы на границах. Смена власти, беженцы, разбойники, длительные беспорядки… а ввести войска на основные территории Томола и Кманта у меня не получится. Вопервых, больше четырех провинций я не переварю, а вовторых, Фегрид не позволит.

Раст с ужасом смотрел на собеседника. Он не мог понять, о чем тот говорит. Какой разгром? Какие войска? Какие проблемы на границах?

Король Ранига угадал его мысли.

– Наверное, тебе интересно, почему я так уверен, что могу разбить вашу армию в кратчайшие сроки? – спросил он.

– Именно! – горячо ответил Раст. – С твоими силами о полном разгроме армии Кманта и Томола не может быть и речи!

– Ты недооцениваешь мои силы, – мягко улыбнулся Михаил. – Просто не знаешь всего. Не далее как сегодня гонец принес известия о том, что армия эльфов присоединится к моей не позднее чем через пять дней. Они уже на подходе.

– Армия эльфов? – переспросил король Кманта. Между его бровями залегла складка. Он соображал быстро, несмотря на то что день оказался тяжелым. Получалось, что слухи о военном союзе не ложь. И помолвка с принцессой Анелией могла быть как отвлекающим маневром, так и залогом долгого сотрудничества.

– Четыреста ишибов, – уточнил король Ранига. – Они объединятся с моей армией. Вся эта сила поступит под мое непосредственное командование.

Глаза Раста впились в собеседника, а потом внезапно устало закрылись. Он все понял. Раниг уже вышел из категории мелких и слабых государств. С его амулетами, с неожиданной политикой нового короля, с поддержкой эльфов Раниг оказывался чуть ли не сильнее Томола и Кманта, вместе взятых. Теперь разве что Фегрид обладал возможностью сокрушить эту страну. А если не Фегрид, то союз многочисленных королевств, большинству которых не было никакого дела до происходящего по причине удаленности от места событий. Причем переход Ранига в новую категорию произошел до того, как Раст решил объявить ему войну. Нужно было сделать это раньше или не делать вообще. Томол и Кмант совершили ошибку.

– Фегриду очень не понравится твой союз с эльфами, – произнес Раст, не открывая глаз. – Тебе грозит очередная война.

– Дела с Фегридом – мои проблемы, – ответил король Ранига. – Считаю, что нужно сначала закончить с вопросами, которые непосредственно касаются нас обоих.

– Я напишу письмо Гношту. Распорядись, чтобы один из твоих гонцов доставил его. Пусть Гношт прибудет сюда. Разумеется, ты гарантируешь ему неприкосновенность. Втроем мы достигнем соглашения, которое устроит всех нас. Но хочу сразу предупредить: тебе не удастся пользоваться нашими уступками долгое время. Фегриду не нужно усиление Ранига, а союза с эльфами империя вообще не простит.

– С Фегридом я разберусь сам, – повторил Михаил и, повернувшись к двери, крикнул:

– Охрана! Письменные принадлежности сюда!

Советник Шенкер, глава самой большой школы имис, верной опоры императора, не совсем понимал, что происходит. Он оказался в Раниге в период войны с Томолом и Кмантом. Эта война ожидалась. Император Мукант вообще считал, что она неизбежна. А вот насчет исхода войны мнения в Фегриде разделялись. Все советники полагали, что у Ранига нет надежды на успех. Однако Мукант придерживался иной точки зрения. Он почемуто считал, что молодой король Нерман способен удивить как своих врагов, так и нейтральных наблюдателей.

Именно поэтому император решил снабдить свое доверенное лицо особыми полномочиями и отправить его наблюдать за ходом противостояния трех небольших королевств. На плечи Шенкера возлагалась непростая задача оценки ситуации на месте. Советник должен решить, насколько Раниг с его теперешним владыкой опасен для империи. Если эта опасность действительно имеет место, то в дело вступают полномочия Шенкера. Сразу за официальным объявлением войны под любым предлогом следует нападение на Нермана силами отряда имис. Учитывая их количество, у короля Ранига нет никаких шансов.

Сейчас Шенкер получил известия о совершенно неожиданном исходе боев. Они его озадачили. Мало того что Нерман ухитрился нанести своим противникам огромный урон в живой силе, так еще и применял при этом какоето чудооружие, амулеты разрушительной мощи.

Советник вместе со своими людьми находился на постоялом дворе вблизи Оралена. Отряд отдыхал, а Шенкер стоял у ворот, задумчиво вглядываясь в даль. Его раздирали противоречивые желания. Вопервых, хотелось посетить крупный город, чтобы собрать там больше информации о происходящем, а вовторых, было бы неплохо осмотреть места странных сражений. Советник дорожил своим временем, поэтому пытался принять правильное решение как можно скорее: срок, отведенный им на отдых подчиненных, истекал.

Сзади раздались шаги. Шенкер не стал оборачиваться. С помощью щупа он выяснил, что к нему приближается Урреаст, сын его двоюродного брата. Школа имис была довольно закрытой организацией, в которую можно попасть лишь по рекомендации одного из ее членов либо императора. В связи с этим совместное обучение близких и дальних родственников являлось обычным делом.

– Господин советник. – Двадцатилетний двоюродный племянник поравнялся с ним. – Трактирщик заламывает совсем несуразную цену. Утверждает, что в период военных действий все дорого.

Шенкер все так же смотрел на дорогу. Полы его серого камзола слабо колебались на ветру. Серый цвет был обычным для имис. Не очень заметный ночью и не привлекающий внимания днем – то, что надо.

Советник сам послал племянника расплатиться с трактирщиком. Деньги не имели значения, но все же репутация и самоуважение требовали честной сделки. Именно поэтому молодой человек сообщил своему командиру о чрезмерном счете. Но, с точки зрения советника, сейчас трактирщик вполне мог быть в своем праве. В этой части королевства происходило непонятно что.

– Заплати, – сказал Шенкер, не оборачиваясь.

– Будет сделано, – ответил Урреаст, но остался на месте.

– Чтото еще? – Советник оторвал взгляд от дороги и, повернув голову, посмотрел на своего родственника.

– Господин советник, я вот тут подумал над взрывающимися амулетами, которые использовал король Нерман…

– И что надумал? – Голос командира отряда был бесстрастен и не позволял понять, относится он к словам подчиненного с интересом или нет.

– По описанию эти взрывы очень похожи на то, что убило короля Миэльса. Предполагается, что это сделал великий ишиб. Но, может быть, все не так? Возможно, ктото заложил эти амулеты в дорогу, а потом активировал их?

Шенкер слегка кивнул. Его племянник отличался внимательностью к деталям.

– Я тоже думаю, что сходство есть, Урреаст.

– Но тогда получается, что мы можем доказать, что Миэльса убил Нерман?

Шенкер улыбнулся. Его улыбка была односторонней: правая часть рта слегка дернулась, а левая осталась неподвижной.

– Не торопись с выводами. Мы не можем ничего доказать. Можем лишь предполагать.

– Да, господин советник, – согласился молодой человек.

– Но, с другой стороны, нам и не надо ничего доказывать. Предположений вполне хватит. Чтото еще?

– Нет, господин советник. Я могу идти? – спросил Урреаст. Его задача была выполнена: он поделился своими сомнениями с командиром.

– Иди.

Отвернувшись от уходящего племянника, Шенкер опять посмотрел на дорогу. Полное понимание не приходило, но он уже начерно сформировал в своей голове картину происходящего. Император недаром считал, что Нерман не так прост. Всетаки Мукант мудр. Выяснялось, что король Ранига обладает разнообразным и страшным оружием. Большой минус для него. Пожалуй, решение о том, что с ним делать, не окажется трудным. Но сначала нужно всетаки взглянуть на ближайшее поле боя. Очень хочется своими глазами увидеть силу этого оружия.

Глава 30

Немного о счастье

Счастье – не мысли о том, что цель достигнута, а мысли о том, что она близка.

Речь главы Академии великого ишиба Парета перед учениками, оставленными на второй год

Мало кто из людей может похвастаться тем, что идет к настоящей принцессе, чтобы справиться об ее самочувствии. Именно эта мысль пришла в голову Михаила, когда он после вежливого стука открывал дверь в домик, где находилась Анелия. Действительно, еще совсем недавно визиты к принцессам показались бы ему бредом больного воображения. Теперь все изменилось. Внезапно и, возможно, неисправимо. Михаил уже не мог мыслить о мире и его месте в этом мире в прежних категориях. Привычный порядок был нарушен: его дом, работа, друзья – все остались в прошлом. В настоящем же есть только эта дверь, а в будущем – принцесса, находящаяся за ней.

– Приветствую, твое высочество, – бодро сказал король, ступая за порог. – Как самочувствие?

Анелия сидела на вполне приличном стуле, который, видимо, принесли сюда из обоза. Она была почти полностью одета, за исключением расстегнутого камзола зеленого цвета. Белоснежная рубашка из тонкого шелка скрывала ее грудь. Но при движениях очертания груди были все же видны. Принцесса выглядела весьма волнующе. Если бы Михаил не знал точно, что его визит был спонтанным, он предположил бы, что Анелия готовилась к нему.

– Приветствую, твое величество, – ответила она, поднимаясь и кланяясь. – Сейчас уже гораздо лучше.

В Раниге, да и в соседних странах, этикет был очень развит. Настолько, что регулировал поведение даже в самых маловероятных ситуациях. Например, этикет предписывал, чтобы женщина, приветствуя короля, делала реверанс лишь тогда, если она одета в платье. Также присутствовала специальная оговорка насчет того, что, возможно, женщина окажется в мужской одежде или вообще в одежде весьма условной. В этом случае следовало ограничиться лишь поклоном, глубина которого зависела от «возможностей одежды удержаться на теле». При чтении этого пункта воображение рисовало Михаилу поистине потрясающие картины относительно вида женского белья, которое могло бы соскользнуть при простом поклоне. К счастью, рубашка принцессы держалась довольно прочно. Король изо всех сил старался не думать о том, в какой ситуации он бы оказался, если бы это было не так. Анелия была потрясающе красивой женщиной. Не было никаких оснований утверждать, что ее грудь по красоте уступила бы лицу. Несомненно, лицезрение этого факта поставило бы крест на серьезном разговоре с принцессой по поводу последнего боя. Именно поэтому Михаилу в голову пришла мысль о том, что расстегнутый камзол и нетипичный для принцессы соблазнительный вид имеют целью отвлечь его от беседы о главном.

– Рад, что твое высочество хорошо себя чувствует. Присядем. – Король твердо решил довести дело до конца во что бы то ни стало. Его тон был холоден.

Анелия опустилась обратно на стул, а ее собеседник выбрал место на скамье, стоящей у противоположной стены.

– Твое высочество в состоянии разговаривать? Слова не причиняют тебе неудобств? Ты никуда не торопишься?

– Нет, твое величество. – Судя по виду принцессы, она отлично поняла, о чем будет идти речь.

Михаил был рад, что удастся обойтись без длительных вступлений.

– Твое высочество, в прошлом бою я потерял двадцать семь ишибов и всех эльфов, которые прибыли с тобой. Тебе известна причина, по которой это случилось?

– Да, твое величество, – помедлив, ответила Анелия. – Об этих потерях мне уже рассказали.

– Но причина ясна?

– Да, твое величество, – вновь произнесла принцесса.

– Разреши тогда поинтересоваться – в чем же она? В чем твое высочество видит причину произошедшего?

Глаза Анелии вспыхнули. Она не привыкла, чтобы с ней разговаривали таким образом. Михаил заметил это, но продолжал спокойно ждать ответа.

– Твое величество, я знаю, что все произошло по моей вине. – Щеки принцессы слегка порозовели.

Король видел, что собеседница немного рассержена. Но это было не столь важно: ему следовало довести разговор до конца.

– Могу я узнать, в чем причина того поступка? Почему твое высочество, бросив строй, вырвалась вперед?

– Это касается лишь меня, твое величество. Я признала свою ошибку – этого достаточно. – Анелия произнесла ответ подчеркнуто равнодушным тоном.

Король покачал головой:

– Нет, твое высочество, нет. Пока мы вместе, пока мы союзники, дела такого рода касаются и меня.

– Твое величество желает расторгнуть союз?

– Я желаю получить ответы на все мои вопросы.

Принцесса взяла лежащий перед нею кружевной платок и принялась пристально рассматривать его. Собеседник просто наблюдал за ней.

– Твое величество, предлагаю перенести этот разговор на потом. Когда удастся поговорить спокойным образом.

– Я совершенно спокоен, принцесса, – сказал Михаил. – Никакого переноса разговора не будет. Мы все решим здесь и сейчас.

– Но я не желаю отвечать на этот вопрос, твое величество… – Голос Анелии уже не был равнодушным.

– Мне очень жаль, твое высочество, но ответить придется.

– Твое величество меня заставит? – Принцесса посмотрела на собеседника. В ее глазах горел гнев.

– Да.

Ответ, высказанный небрежным тоном, очень удивил Анелию.

– Каким же образом, твое величество?

Король внутренне усмехнулся. Опять все начиналось сначала. Люди этого мира неверно оценивали его. Точнее, они пытались предугадать его поступки, исходя из собственного опыта. Первым был жрец Оззена, потом дворянки, теперь вот принцесса.

– Конечно, я не стану причинять тебе вреда, твое высочество. Но мы – в одной лодке, и я не позволю раскачивать ее. Разброд в лагере союзников мне совершенно не нужен. Ты не подчиняешься дисциплине. Вот сейчас намекнула на то, что готова расторгнуть союз. И ради чего? Ради того, чтобы не отвечать на простой вопрос. Как ты понимаешь, такого поведения допустить я не могу.

– И что же ты сделаешь? – В голосе принцессы звенел неприкрытый гнев.

– Посажу тебя в темницу. Уверен, что твой брат поддержит мое решение. Так продолжаться не может.

– Что?! – воскликнула Анелия, вскакивая на ноги. – Посадишь меня в темницу?!

– Увы, да, – развел руками Михаил.

Женщина в два шага преодолела расстояние между ними.

– Но это невозможно! Я – дочь короля! Я – ишиб!

– То, что ты принцесса, не мешает бросить тебя в тюрьму, – рассудительно заметил король, тоже вставая. Ему было неудобно сидеть на скамье, когда над ним нависает разгневанная Анелия. – А что ишиб… Так у меня уже шестеро ишибов в тюрьме находятся, и ничего, грузы в воздухе держат. Кстати, раз Миэльс мертв, их уже отпускать нужно. А для тебя придумаю тоже чтонибудь особенное. Будешь сидеть за милую душу. Если не хочешь подчиняться общей дисциплине.

Принцесса отшатнулась. Король ожидал усиления гнева, но был удивлен, увидев, как кровь отхлынула от лица собеседницы.

– Придумаешь, – пробормотала она, глядя на него снизу вверх. – Да, я знаю, что ты придумаешь. Точно придумаешь.

– Что твое высочество имеет в виду? – Михаил посмотрел на нее настороженно. У него мелькнула мысль, что Анелия еще не оправилась после травмы.

– Я все поняла, твое величество, когда болела, – произнесла она и с горькой усмешкой добавила: – Может быть, меня надо чаще бить по голове, чтобы в ней прояснялось.

– О чем ты говоришь? – Во взгляде короля отразилась тревога за ее здоровье.

– Никакого Свитка ведь не существует, твое величество. Разве не так? – В устах принцессы сказанное звучало как полувопросполуутверждение.

– Свитка? – Он начал понимать, о чем идет речь, но отказывался это признавать.

– Свитка, в котором содержится описание амулета Террота, ружей, гранат и прочих вещей. Его нет, твое величество. И все эти вещи очень похожи на ту самодвижущуюся карету, о которой ты мне рассказывал. Похожи хотя бы тем, что выбиваются из общего ряда.

Михаил быстро с помощью щупа проверил стены дома. Никто не подслушивал.

– Твое высочество, я думаю, что сейчас не время это обсуждать.

– Конечно, не время. Мне кажется, что это время никогда не настанет.

Принцесса слегка улыбнулась. Такой быстрый переход от гнева к улыбке очень удивил короля. У него был определенный опыт общения с разъяренными женщинами, но никто из них не мог улыбаться сразу же после вспышки ярости. Анелия преподнесла сюрприз. Ему даже пришла в голову мысль, что он неверно воспринимал принцессу раньше. Она может быть очень опасна. И как женщина, и как политик.

– Твое высочество, я предпочел бы вернуться к предыдущему вопросу. – Михаил предпринял попытку уйти от скользкой темы.

Принцесса сделала небольшой шаг вперед. Она стояла почти вплотную.

– А ведь я тебе очень нравлюсь, – внезапно сказала Анелия, не сводя с него глаз.

– Нравилась, – уточнил Михаил, в мыслях которого поселилась легкая паника. – Я думал, что из тебя получится хороший союзник. Думал так до последнего боя.

Принцесса теперь уже рассмеялась. Король не мог понять, что происходит. От близости этой женщины его бросало то в жар, то в холод.

– Я тебе не в этом смысле нравлюсь, – сказала она. – Сначала думала, что не нравлюсь совсем, но потом ты был так неосторожен, что я увидела один из твоих взглядов. О, в таких вещах женщина никогда не ошибается. Ты ведь без ума от меня, твое величество. Признай это.

Михаил хотел отступить на шаг, но позади была скамья. Разговор ушел в сторону от намеченного плана. Трудно сказать, хорошо это или плохо. Анелия волновала его, но, с другой стороны, то, что произошло во время последнего сражения, требовало выяснения. Это не должно повториться впредь. Отсутствие дисциплины несло опасность для его жизни и для жизней всех, кто его окружал.

– Твое высочество, ты мне очень нравишься, но…

Она внезапно схватила его за руки.

– Ты ведь очень хочешь на мне жениться. – Ее лицо приблизилось к нему еще больше. – В этом не просто расчет. Это очень личное. Почему бы тебе в этом не сознаться?

Ее лицо было прекрасно. Глаза сияли. Король не мог оторвать взгляда от ее губ.

– Анелия, послушай…

– Нет, – выдохнула она, высвобождая его левую руку и прижимая к его губам точеный пальчик. – Ты просто скажи, что мечтаешь на мне жениться. Да или нет? Говори!

Если бы на ее месте был ктото другой, Михаил бы справился с искушением. Даже, возможно, Мирена Фрарест потерпела бы неудачу. Но принцесса была лучше, чем Мирена Фрарест. Она была лучше всех, кого он когдалибо видел. Его колотил озноб. Бросив всю свою волю на то, чтобы вернуть разговор в нормальное русло, избавиться от наваждения, он понял, что не способен этого сделать.

– Да, – ответил король.

Анелия торжествующе рассмеялась:

– Видишь. Ты уже давно принадлежишь мне, а хочешь какихто ответов.

Для него в эту секунду не существовало ничего, кроме яркокрасных губ. Он даже не слышал ее последней фразы. Король наклонился к ним, но принцесса быстро отвернулась и шагнула в сторону.

Михаил двинулся было за ней, но она остановила его движением руки. А потом царственным жестом протянула эту же руку для поцелуя.

Увы, Анелия, как и многие до нее, все же неверно оценила свои силы. Если сказать точнее, она неверно оценила силы противника. У ее собеседника была одна особенность. Дело в том, что, как правило, он не утрачивал ясности мысли в любой ситуации. А если и утрачивал, то очень кратковременно. У принцессы был бы шанс добиться своих целей, если бы она не снизила напора и вырвала у него обещание. Обещание больше не возвращаться к этому вопросу, обещание угождать ей, обещание выполнять ее капризы… Король щепетильно относился к своим словам. Но напор был утрачен. Какаято пара секунд свободы от соблазна позволила Михаилу прийти в себя. Пользуясь тем, что Анелия отступила в сторону, он тут же сделал несколько шагов прочь от нее, оставив женщину стоять с рукой, протянутой для поцелуя.

– Твое высочество. – Король старался говорить ровным голосом. – Мы понесли большие потери. Погибло множество ишибов, среди которых были те, кого я очень хорошо знал лично. Наш предыдущий разговор, конечно, важен, мы к нему еще вернемся, но мне хотелось бы знать, почему ты нарушила приказ и вырвалась вперед.

Глаза принцессы изумленно распахнулись. Она не могла себе поверить. Ее опыт, умение, красота дали сбой! Анелия знала точно, что она безумно нравится королю. В прошлом даже малейшего знака внимания хватало, чтобы мужчины бросались к ее ногам. Но король не только смог вырваться изпод ее власти, которую, как ей казалось, она установила над ним навечно, но и старался, как ни в чем не бывало, вернуть разговор к самому началу. Это было немыслимо. Положение ухудшалось еще и тем, что король с недавнего времени был ей очень симпатичен.

Принцесса бросила на собеседника оценивающий взгляд. Ей приходилось постоянно менять мнение о нем. Она сознавала, что это вряд ли можно назвать нормальным. Король отличался от всех так же, как его амулеты отличались от привычных Анелии вещей.

– Твое величество так настаивает на этом ответе? – спросила она.

– Ответ имеет большое значение. Может быть, критическое для всех моих дальнейших планов, – незамедлительно откликнулся Михаил.

Он чувствовал себя немного лучше. Хотя неожиданная мысль беспокоила его: не совершил ли он ошибку, отклонив внезапное и недвусмысленное предложение принцессы играть по ее правилам? Все же Анелия была права: она ему нравилась до умопомрачения.

– Изволь, я отвечу на этот вопрос, – согласилась принцесса, попрежнему не сводя с него внимательного взгляда. – Хотя вынуждена признать, что об этом никто не знает. Ты будешь первым, посвященным в мою маленькую тайну.

Король молчал, ожидая ответа. Не добившись больше никакой реакции, Анелия продолжила:

– Дело в том, что иногда… не очень часто… в пылу боя я совершенно теряю голову. Мысли словно перестают существовать. Я чтото делаю… но это происходит само, помимо моей воли. Я ничего не понимаю и не воспринимаю в такие моменты. Лишь потом, когда уже все закончено, вспоминаю о том, как проходило сражение.

Михаил вздохнул. Все стало на свои места. По крайней мере, объяснение звучало правдоподобно. Анелия впадала в одну из разновидностей боевой ярости. Это было обычно для его мира, но вряд ли являлось нормой для ишибов. Ему сейчас казалось удивительным лишь одно: как принцесса, принимая участие во многих сражениях, умудрилась дожить до сегодняшнего дня. Бои ишибов требовали выдержки и трезвой оценки происходящего. Однако король все же решил проверить это объяснение позже. Его недоверчивость в отношении важных вещей распространялась на всех без исключения.

– Твое высочество, я вынужден коечто сказать. – Его голос приобрел прежнюю силу. – Категорически запрещаю тебе принимать участие в любых схватках. До тех пор, пока мы действуем сообща. А так как на этот союз у меня далекоидущие планы, то боюсь, что действие моего приказа будет долгим.

– А иначе что? – невинно поинтересовалась принцесса. – Тюрьма?

– Тюрьма, – подтвердил король.

Анелия рассмеялась. Ее смех пронесся по комнате как звук серебряного колокольчика. Все еще смеясь, она подошла к королю и, взяв его руками за плечи, приподнявшись на цыпочках, впилась своими губами в его губы.

Михаил затаил дыхание. Он не мог шевелиться, не мог думать. Происходящее казалось нереальным. Он чувствовал себя так, словно все его давние мечты сбылись одновременно. Единственное, на что его хватило, – это ответить на поцелуй.

Когда через некоторое время принцесса оторвала от него свои прекрасные уста, король все еще пребывал в объятиях счастья. Но ее вопрос вернул его к действительности.

– Так что, ты посадишь меня в тюрьму за нарушение приказа? – улыбаясь, поинтересовалась принцесса.

– Да, твое высочество, – ответил он.

Анелия покачала головой, глядя прямо в его глаза, а потом произнесла несколько слов на незнакомом языке. Если бы Михаил не знал, что перед ним воспитанная и очень знатная дама, то мог бы предположить, что это было ругательством.

– По крайней мере обещай, – прошептала Анелия, снова прикасаясь к нему, – что пока я буду с тобой, ты будешь заботиться об эльфах.

– Обещаю, – ответил король, заключая женщину в объятия.

Он вышел от нее через час. Оставаться дольше не позволяли многочисленные дела.

Король Томола Гношт всегда отличался здоровым и крепким сном. Для ишибов, которые могли бороться с физической усталостью, сон был необходим. Потому что избавлял от того, против чего был бессилен даже самый могучий ишиб, – умственной усталости.

Гношт очень не любил, когда его будят без существенной причины. Даже более того: он не любил, когда его вообще будят. Поэтому, услышав крики под ухом: «Твое величество! Просыпайся! Срочное донесение!» – король слегка расстроился.

– Если меня разбудили изза мелочи, – пробормотал он, открывая глаза и пытаясь сесть в кровати, – то ктото за это ответит.

Его временная спальня располагалась во дворце полуразрушенного Зельцара. Была глубокая ночь. Комната освещалась лишь факелами, которые держали посетители: охранник и запылившийся гонец. Оба были ишибами.

– Что там у вас? – спросил Гношт, которому наконец удалось поставить ноги на пол. Его взгляд не отличался радушием.

– Твое величество, – бесстрашно доложил гонец, одетый в коричневый слегка потертый халат. – Срочное донесение от далла Курунета, наместника в Енраге.

– Я отлично знаю, что Курунет – наместник в Енраге, – процедил Гношт. – К делу!

Енраг, столица южной провинции Томола, всегда была образцом стабильности и порядка. Король не представлял себе, что там должно случиться такое, чтобы будить его среди ночи.

– Твое величество, на юге страны война. Враг уже захватил несколько небольших городов и поселений. Он движется к Енрагу. Далл Курунет просит о помощи. У него не хватает сил. Вот донесение.

Гношт, нахмурившись, принял протянутый ему свиток. Сказанное не укладывалось в его голове. Откуда на юге Томола могли взяться враги? Там была лишь степь, которая не доставляла раньше никакого беспокойства.

– Кто враг? – спросил он, не разворачивая свитка. – Неужели Нерман решил ударить в мой тыл?

– Кочевники, твое величество.

– Кочевники? – переспросил король, словно опасаясь, что слух подводит его.

– Да, твое величество. Те самые, которые перешли границу Ранига около трех лет назад, но далеко не продвигались.

– Ничего не понимаю, – сказал Гношт. – Им это зачем?

– Должно быть, узнали, что сейчас там очень слабая защита, твое величество. Юг – легкая добыча, – ответил гонец.

– Юг Томола – тыл, – скрипнул зубами король. – Там не должно быть много войск.

– Да, твое величество.

– Что «да»? – Гношт почувствовал, что начинает сильно раздражаться. – Ты же только что сказал, что это не так. Что юг атакуют кочевники. Зачем соглашаешься?

– Не знаю, твое величество… – Гонец не производил впечатления человека, боящегося угроз. В истории Томола еще не было примера, чтобы король расправлялся с вестником, а тем более вестникомишибом.

– Сколько у них солдат? – хмуро поинтересовался король, уже забыв о своих упреках. – Сколько ишибов?

– Их дветри тысячи, твое величество. Ишибов от пятидесяти до ста. Точнее сложно сказать: кочевники идут разрозненными отрядами и постоянно перемещаются, не задерживаясь на одном месте.

– Нда… – Король наконец встал с кровати и, подойдя к окну, бросил взгляд на ночной город. – Сил хватает для того, чтобы доставить нам неприятности. Генерала Йеарта ко мне. Нужно срочно уведомить Раста.

Через несколько минут дворец полностью пробудился. Король сидел в большом зале за столом, который использовался прежними хозяевами в качестве обеденного. Перед ним лежала карта, на которой стоявший рядом генерал Йеарт показывал пути скорейшей переброски войск на юг Томола. Одно дело – пытаться завоевать чужую страну, пусть и не совсем успешно, и совсем другое – знать, что твоему государству угрожает опасность.

– Предлагаю выделить пятьдесят ишибов и двух великих ишибов, – говорил генерал. – Этого должно хватить. По крайней мере, Енраг продержится до подхода конницы и пехоты.

– Тогда у нас мало что останется здесь, – заметил Гношт. – Чтобы справиться с Ранигом, нужен большой численный перевес, по крайней мере в ишибах.

– Твое величество, я бы рекомендовал все же отправить туда войска, – произнес Йеарт, не отрывая взгляда от карты.

– А Раниг?

– Не думаю, что в ранигской кампании нас ожидает успех, твое величество.

Гношт посмотрел на своего генерала. Тот уже давно служил ему верой и правдой. К его словам стоило прислушаться.

– Примерно то же самое я говорил Расту, – буркнул король. – Как ты считаешь, Йеарт…

Но договорить Гношту не позволил шум, внезапно раздавшийся изза двери. Он и генерал напряглись, направляя туда щупы. Последнее время их нервы были на пределе. Они ожидали любого подвоха, любой неожиданности со стороны противника.

Двери распахнулись, и в зал ворвалась группа ишибов. С чувством облегчения король опознал в них охрану Раста. Однако то, что они буквально вломились к нему, а также растрепанный внешний вид, настораживало.

– Что случилось, господа? – без промедления спросил Гношт. – Где Раст? Что случилось, Айпенст?

Айпенст, великий ишиб, находящийся на службе у короля Кманта, быстрым шагом подошел к столу. Его халат был наполовину распахнут, воротник сместился в сторону – создавалось впечатление, что одежда на ишибе не по размеру. Чего, конечно, не могло быть. Роскошь одеяния служила негласным индикатором мощи ишиба. На ишиба среднего уровня, надевшего халат с непомерно дорогим шитьем, все смотрели бы косо. Никто не мог бы представить, чтобы великий ишиб носил халат, не подходящий ему по размеру.

– Твое величество… – Великий ишиб заметно волновался, его голос был неровен. – Беда! Король Раст в плену у Нермана.

– Что?! – воскликнул Гношт, подпрыгнув на стуле. – Что ты сказал?!

– Король Ранига пленил короля Раста, твое величество. Мы присутствовали при этом, но сделать ничего не могли. У Нермана был огромный перевес в силе.

– Когда это произошло? Где?

– Примерно полтора часа назад. У охотничьего домика за городом, где у короля Раста была назначена встреча.

– Но с нимто все в порядке? Он не пострадал? – Похоже, Гношт действительно беспокоился за судьбу своего союзника.

– Нет, твое величество. Обошлось без боя. Король Нерман был даже так любезен, что отпустил нас. Думаю, что его величество в безопасности.

– Дела… – протянул Гношт, потирая рукой лоб. – Сначала эти нелепые сражения, потом известия о нападении кочевников, теперь вот это… Да, генерал, очень похоже, что ранигская кампания завершена.

Йеарт кивнул, соглашаясь. Он тоже был ошарашен новостями.

– Думаю, что уже ничего не может быть хуже, Йеарт, – произнес король, глядя кудато наверх. – Все худшее уже случилось.

Ответом явилась вибрация ти , внезапно возникшая вместе с громким звуком, почти грохотом. Пол дворца ощутимо качнулся. Даже карта, лежащая на столе, слегка сместилась. Судя по всему, эпицентр произошедшего был неподалеку.

– Что это, господа? – спросил Гношт слабым голосом. Еще несколько секунд назад ему казалось, что он уже утратил способность удивляться. Выяснилось, что это не так.

Ишибы, находящиеся в зале, подбежали к окнам и начали щупами исследовать окрестности ночного города. Король остался недвижим. Он сидел за столом, неестественно выпрямившись.

– Полагаю, что рухнуло одно из зданий, твое величество, – произнес Айпенст.

– Что за здание? – попрежнему слабым голосом осведомился король.

– Пустующее здание около дворца, куда мы сложили невзорвавшиеся амулеты Нермана, – пояснил генерал Йеарт.

Глава 31

Мысли

Целью действий женщины нередко является мужчина, который будет с нею. Целью действий мужчины нередко является цель женщины, которая уже с ним.

Генерал Комен Каретт

Несмотря на военные действия, Парм, столица Ранига, жил своей обычной жизнью. Ворота города оставались открытыми и запирались лишь на ночь. Король дал на этот счет специальные распоряжения, потому что, с его точки зрения, только непосредственная опасность может препятствовать перемещениям торговцев, ремесленников и прочей трудовой силе. К торговле он относился очень серьезно и мечтал о том времени, когда сможет ее максимально облегчить.

Поэтому для отряда имис не составило бы труда проникнуть в Парм под видом торговцев, ремесленников или даже крестьян. В конце концов прятать свой аб на протяжении короткого времени сумеет даже ишиб среднего уровня. Существовал лишь минимальный шанс, что дежурный у городских ворот распознает их. Как правило, ишиб, выполняющий подобную работу, не обладал большой силой, к тому же сильно уставал, проверяя непрерывный поток людей. Михаил хотел бы изменить эту ситуацию, но у него элементарно не хватало хороших ишибов, особенно в условиях войны. Зато ишибы, находящиеся у ворот дворца, были обучены гораздо лучше.

Однако имис решили пойти официальным путем. При прохождении ворот они предъявили посольские грамоты. Их путь лежал к Гируну Пелану, послу Фегрида в Раниге.

Идя через Парм, отряд имис внимательно осматривался по сторонам. На первый взгляд, город выглядел обыкновенно. Разве что был довольно чист. Король пока что не начал большой перепланировки улиц, но собирался это сделать в ближайшее свободное время. По его мнению, большинство зданий в центре Парма вообще следовало снести, чтобы расширить проезжую часть. Также он планировал полное обновление дворца и увеличение площади города. Ему очень хотелось изыскать способ отказаться от крепостной стены. Кроме того, король собирался несколько улучшить быт горожан с помощью амулетов. Конечно, последнее должно было принести пользу в первую очередь короне, но так как ее власть опиралась на подданных, то и простым людям перепали бы определенные блага.

Естественно, имис не знали о намечающихся переменах. Но, видимо, чтото, связанное то ли с ними, то ли с новинкамиамулетами, витало в воздухе. Возможно, это отражалось в поведении людей, в частоте и численности патрулей, в общем фоне ти или еще в чемто, но гости города какимто образом ощущали, что перемены грядут.

Безуспешно пытаясь вникнуть в причины неясных предчувствий, советник Шенкер и подчиненные ему имис достигли дома посла. Особняк Гируна Пелана был одним из лучших в Парме. Посол купил его относительно дешево во время осады столицы войсками принца. Тогда здания здорово упали в цене. Никто не мог предсказать, чем все закончится. Множество людей предпочитали иметь деньги, с которыми легко бежать в случае опасности, а не недвижимое имущество. Гирун предусмотрительно рассудил, что ему, как послу могущественной державы, в любом случае ничто не угрожает, и поэтому вложил деньги весьма удачно.

Хозяин трехэтажного особняка, отделанного белым мрамором, был не особенно рад гостям. В первую очередь изза полномочий, представленных Шенкером. Эти полномочия передавали советнику право говорить от лица императора.

После совместного обеда Шенкер и Пелан остались наедине. Трапеза сопровождалась разговорами о малозначащих вещах. Имис не желали делиться своими планами с приближенными посла, а те держались весьма настороженно в такой компании.

Дождавшись, когда все покинут трапезную, советник и посол перешли к небольшому столику, стоящему у окна. Слуга принес вино, разлил его по бокалам и бесшумно удалился.

– Поразительно, – сказал Шенкер, бросая внимательный взгляд на столик. – Он налил абсолютно одинаковое количество вина в оба бокала. Где вы взяли такого слугу? Он раб?

Гирун скривился.

– Был рабом. Но мне пришлось его освободить. К счастью, он остался предан мне и не стал совершать глупостей.

– Пришлось? – удивился советник.

– Король Нерман настоял. Он заявил, что в его столице не будет рабов. И что это касается всех.

Вот теперь советник понял, что именно среди всего прочего казалось ему неправильным в Парме. По пути к дому посла он не встретил ни одного человека, который был бы похож на раба.

– А что ты думаешь о Нермане, Гирун?

Шенкер и посол уже давно знали друг друга. Они никогда не были в близких дружеских отношениях, но сохраняли уважительную отчужденность. Гирун выбрал политическую стезю, а Шенкер – военную. Никто из них не думал, что их интересы и сферы влияния пересекутся.

– Думаю, что он неплох как правитель. Со странностями, но неплох. Но кто из королей без странностей? Поэтому я предпочитаю обращать внимание лишь на эффективность.

– Нерман эффективен?

– Более чем. Вопреки моим прогнозам, даже отмена рабства не оказала пагубного влияния на экономику. А насчет военных дел… да ты и сам все знаешь. Миэльс бы никогда не смог сделать того, что совершил Нерман.

– Что же будет теперь, если Кмант и Томол окончательно проиграют?

Посол пожал плечами:

– Ясно что. Отдадут ранигские территории. Возможно, заплатят контрибуцию. Также думаю, что коечто потеряют из собственных земель.

– Раниг усилится?

– Конечно. Но считаю, что это нам даже выгодно. Если усиление будет небольшим. Усиление Ранига равно ослаблению Томола и Кманта. Эти королевства хоть и мелкие, но часто доставляют нам беспокойство.

– Вот как, – задумчиво протянул Шенкер, отхлебывая вино. – Ты говоришь об этом так буднично… словно Раниг для нас дружественен.

– Почему бы Ранигу не быть дружественным? – поинтересовался Гирун. – Изза убийства далла? Кстати, что там с этим делом?

– Ничего, все заглохло, – ответил советник. – Его величество прекратил расследование сразу после смерти Миэльса. Говорят, что обнаружились факты, которые указывали на его вину. Но я имел в виду не убийство далла, а амулеты.

– А… – Из голоса посла пропал всякий энтузиазм. – Амулеты для Фегрида уже не представляют опасности, не так ли?

– Амулеты Террота – нет. Но появляются новые виды.

– Многофункциональные? – спросил Гирун, уже зная ответ.

– Нет. Одно– или двухфункциональные.

– Тогда я не вижу проблем. – Посол допил свое вино и поставил бокал на столик. Он колебался – позвать слугу или продолжить разговор.

– Его величество приказал мне разобраться с этим делом. – Вино советника не было выпито и наполовину.

– С каким именно?

– Со всем этим. С Ранигом. С амулетами.

– Тебя интересует Свиток? – спросил посол.

– И Свиток тоже.

– Его трудно добыть. Я пытался, ты знаешь.

Шенкер посмотрел в глаза собеседнику:

– Я тоже могу попытаться.

– Каким же образом? Предъявишь Нерману ультиматум?

– Можно и так. А где Свиток сейчас?

– Во дворце, – ответил Гирун, слегка удивленный вопросом.

– Покажешь, где именно?

– Хм… Ты что, собираешься совершить налет на королевский дворец со своими молодчиками? Без объявления войны? Как разбойник? Не думаю, что это понравится Нерману. Да и вообще никому не понравится, если об этом узнают. Даже императору. Ты знаешь, его величество дорожит репутацией.

– Это мы решим позже. В какой части дворца он хранится?

– В покоях великого ишиба Аррала. Учителя короля.

– Проводишь?

– Внутрь нас не пустят, – покачал головой посол.

– Ничего, посмотрим снаружи.

Гирун скептически взглянул на собеседника. Он не мог понять, куда клонит Шенкер.

– Провожу, если хочешь. Его величество приказал мне подчиняться твоим требованиям. – Последнюю фразу посол произнес с легким сожалением в голосе. – Когда тебе будет угодно?

– Да хоть сейчас, – быстро ответил советник, с легкостью вскакивая на ноги. – Соберу своих людей – и пойдем.

– Всем отрядом?! – Брови посла взлетели высоко вверх.

– Почему бы нет? Моим людям тоже не мешало бы ознакомиться с местностью. Мало ли что.

Канцлер уру Лоарн и казначей Ксарр вполне нашли общий язык в отсутствие короля. Они четко распределили ответственность. Канцлер занимался безопасностью и армией, оставшейся в Парме, а Ксарр, как обычно, решал денежные вопросы. Чернобородый сам замечал, что у него это получалось все лучше и лучше. Его способности возрастали вместе с увеличением зоны ответственности. Последние события вообще оказали на него самое благоприятное впечатление. Вернулась его жена. Точнее сказать, король выполнил свое обещание и вернул ему жену. Чернобородый Ксарр был доволен.

Канцлер и казначей много времени проводили вместе. Это можно понять: Ксарр иногда нуждался в солдатах, а Лоарн – в деньгах. Они были постоянны в своих привычках, используя для встреч приемный кабинет канцлера, находящийся неподалеку от покоев короля.

Именно в этот кабинет в разгар одного из обсуждений охрана дворца принесла странные новости. Их доставил сержант, дежуривший у ажурных ворот.

Подойдя к кабинету канцлера, гвардеец аккуратно постучал. Охрана у дверей принадлежала к его роте, которая заступила на дежурство во дворце.

– Войди, – сразу же откликнулся уру Лоарн.

Сержант распахнул дверь, вошел в комнату и отдал честь.

– Господин королевский канцлер, господин королевский казначей. Разрешите доложить: около дворца появилась компания из тринадцати человек. Дежурный ишиб утверждает, что почти все они – имис.

Лоарн и Ксарр переглянулись. На их лицах начала проступать озабоченность.

– Откуда здесь столько имис? – спросил уру. – Ишиб не ошибся?

– Вряд ли, господин канцлер, – ответил солдат. – Ишиба Кунрента знаю давно. Не думаю, что он ошибся.

– Нужно посмотреть, – сказал Ксарр, поднимаясь.

– Да, пойдем, – отозвался канцлер и, обращаясь к гвардейцам, стоящим на посту, крикнул: – Охрана, немедленно известить войска в казармах! Предупредите всех ишибов!

Ксарр, не слушая, как Лоарн отдает приказы, устремился к выходу.

– Показывай, сержант, – сказал он. – Где они?

– Слева от ворот, господин казначей: прогуливаются вдоль решетки.

– Прогуливаются… сейчас посмотрим.

Являясь генералом, Ксарр не принимал участия в сражениях. Это все знали. Поэтому его желание немедленно увидеть имис вызвало удивление. Чем он мог помочь в случае возможной схватки? Зачем хотел посмотреть на ишибоввоинов? Однако никому из солдат не могла прийти в голову мысль поинтересоваться у чернобородого целью его действий. Он занимал слишком высокое положение, входя, пожалуй, в пятерку людей, приближенных к королю и обладающих реальной властью. Ксарр был подотчетен лишь его величеству и, возможно, в настоящий момент – канцлеру. Но уру Лоарн не интересовался причинами любопытства казначея. Он просто последовал за ним.

Чернобородый торопился. Он быстро миновал дворцовые коридоры второго этажа, спустился по лестнице, прошел через парадный вход и, не подходя к ажурной решетке, последовал вдоль нее. Странная группа людей, одетых в серые камзолы, была видна издалека. Они стояли там, где заканчивалась дворцовая булыжная площадь и начинались ухоженная трава и редкие деревья.

Ксарр не стал подходить ближе. Зрение никогда не подводило его. Постояв несколько секунд, вглядываясь в группу имис, он развернулся, чтобы направиться обратно во дворец. Но ему не удалось сделать ни шагу: сзади как раз подошел уру Лоарн.

– Это они? – спросил он с сомнением в голосе.

– Да, – уверенно ответил Ксарр. – Это посол Фегрида в окружении имис. Один из имис мне знаком. Его зовут Шенкер. Глава крупной школы.

Канцлер перевел взгляд на своего собеседника. Он мало что знал о казначее. Разве только то, что тот с самого начала был с принцем Нерманом. Лоарн не владел информацией о том, что могло быть известно Ксарру об имис и прочих тайнах, особенно связанных с королем. Но допускал, что казначею известно многое. Поэтому без всяких колебаний поверил ему. Уру Лоарн был бы очень удивлен, если бы понял, что об осведомленности казначея в отношении имис не знал вообще никто. Даже оба боевых генерала, даже Верховный ишиб Аррал, даже король.

Както получилось, что мало кто интересовался, откуда в забытой всеми деревушке Камор взялся человек, не ишиб, который был не только грамотен, но и обладал выдающимися организаторскими способностями. Не говоря уже о способностях управлять финансами. Король воспринимал умения Ксарра как само собой разумеющиеся. Он не интересовался происхождением чернобородого, предполагая, что тот родился в Каморе. Из приближенных короля лишь Аррал знал, что это не так. Ксарр прибыл в Камор совсем молодым человеком, почти подростком. Сумел быстро завоевать уважение людей, а потом возглавить общину. Что привело его в те края, где он жил раньше, почему не хотел уходить – на эти вопросы даже деревенский ишиб не знал ответа. Ксарр же предпочитал никому и ничего не рассказывать. Хотя, по сути, у него никто и не спрашивал.

– Нужно немедленно уведомить короля, – сказал канцлер.

– Да, – согласился Ксарр. – Его ставка не так далеко. Уже через несколько часов он будет все знать.

Имис и посол Фегрида заметили повышенную активность охраны дворца. Не нужно быть гением, чтобы понять, что она связана с появлением гостей. Хотя, учитывая то, что имис изо всех сил пытались скрыть свою сущность, столь быстрое их узнавание вызывало легкое недоумение.

– Они поняли, кто мы, – заметил Шенкер с оттенком недовольства в голосе.

Он стоял так близко от решетки, что мог бы дотронуться до нее рукой.

Гирун, задумчиво наблюдая за суетой гвардейцев, кивнул:

– Не думаю, что это трудно. Если знать, на что смотреть.

– Но ранигские ишибы откуда знают?

Способ определения того, является ишиб имис или нет, не являлся страшной тайной. Но об этом не принято было распространяться. В школах ишибов Фегрида наставники такому не обучали, а если и обучали, то только избранных.

Посол пожал плечами. С его точки зрения, эта тайна королевского двора Ранига имела наименьшее значение.

– А кто те двое? – спросил Шенкер, так и не дождавшись ответа. Он вытянул руку, указывая на стоявших вдалеке Лоарна и Ксарра.

– Королевские канцлер и казначей, – ответил Гирун. – Сейчас они правят в отсутствие Нермана.

– Оба не ишибы… странно. А вот этот слева, в желтоватом камзоле, кто?

– Казначей. Его зовут Ксарр.

– Странно, – повторил Шенкер. – Его ти мне очень напоминает ти одного человека. Ишиба. Давно умершего. Если бы этот Ксарр был ишибом, то я мог бы поклясться, что это – одно и то же лицо.

Посол Фегрида сразу же оживился:

– А ты уверен, что его аб не скрыт? Нерман горазд на такие штучки. Может быть, он и есть твой знакомый?

– Нет, – отмахнулся советник. – Я лично видел труп… моего знакомого. Это просто совпадение. Удивительное совпадение.

– Может быть, родственник?

– У него не осталось родственников. Иначе… их бы нашли.

– Кем он был? – заинтересовался Гирун. – Или это большой секрет?

Шенкер улыбнулся своей односторонней улыбкой:

– Уже давно не секрет. Он был имис. Главой одной из школ.

– Что, той самой? – нахмурился посол.

– Да, той самой.

Беседа короля Нермана и Мирены Фрарест проходила наедине. Этого желали обе стороны. Мирена – потому, что, вероятно, хотела скрыть свои требования от общественности, а король – потому, что хотел скрыть от той же общественности их возможное невыполнение. Он был очень насторожен. Мирена оказала сверхценные услуги трону. Михаил ожидал, что она потребует награды сходного уровня.

Дело происходило в помещении штаба, которое было безжалостно оккупировано очаровательной блондинкой. Но король не предпринял никаких действий, чтобы ее переместить в другое место, – штаб ему уже не был особенно нужен.

Мирена ждала его. Король не знал, откуда взялось новое платье, – она прибыла в лагерь налегке. Платье было белым, красивым и откровенным на грани приличий. Однако после недавнего общения с принцессой стойкости его величества мало что могло угрожать.

Тагга Фрарест встретила короля стоя, сделав грациозный реверанс.

– Приветствую, леди, – сказал он. – У меня очень мало времени, поэтому прошу перейти непосредственно к делу.

– Как угодно твоему величеству, – наклонила голову Мирена.

Михаил уселся на скамью и сделал приглашающий жест. Блондинка взяла тот самый табурет, на котором сидела прежде, и приставила его как можно ближе к королю. А потом мягко опустилась на сиденье.

Мужчина наблюдал за этими маневрами с бесстрастным лицом. Конечно, прежде он попытался бы избежать столь опасной близости с Миреной, но сейчас она не волновала его.

– Тагга, я готов рассмотреть твои пожелания, – официальным тоном сказал он. – Если, конечно, ты считаешь, что пришло время высказать их в полной мере.

– Твое величество, – нежным голоском ответила тагга. – Моя преданность короне безгранична. Я готова и дальше служить тебе изо всех сил, совсем ничего не требуя взамен и уповая целиком на щедрость твоего величества.

– Ах, оставь, – взмахнул рукой король. – Ты отлично знаешь ценность своего поступка. Полагаю, что его в твоих глазах не окупит даже то, если я сделаю тебя даллой. Хочешь быть даллой, Мирена? Я пожалую тебе поместья, попрошу Ксарра найти лучшего управляющего. Ты никогда не будешь нуждаться в деньгах.

– Благодарю, твое величество, – еще более нежно ответила тагга. – Но деньги у меня пока что есть.

– Хорошо. Чего ты хочешь? Говори прямо. Без всяких церемоний.

Мирена немного помедлила, а потом достала изза корсажа небольшой свиток и протянула его королю.

– Что это? – спросил Михаил, принимая свиток и разворачивая его.

– Список, твое величество, – объяснила тагга.

Когда свиток оказался развернут, вгляду короля предстали имена. Четыре из них находились наверху списка и были подчеркнуты жирной чертой. Шесть остальных имен располагались ниже. Создавалось впечатление, что при их написании нажатие на перо было меньше, чем при написании верхних строк.

– Что этот список означает? – поинтересовался король, быстро пробегая свиток глазами.

– Это – мои враги, твое величество. – Нежность в голоске очаровательной блондинки достигла, казалось, предела.

Король задумчиво посмотрел на собеседницу. У него уже мелькала мысль, что награда окажется именно такой.

– Кто эти четверо наверху списка? – спросил он. – Их имена мне незнакомы.

– Дворяне Томола, твое величество. Далл, два тагга и уру.

– Подданные Гношта?

– Да, твое величество.

Михаил положил свиток на стол. Его взгляд был устремлен на узкое окно, сквозь которое в дом проникал яркий луч света.

– Ты хочешь, чтобы я помог расправиться с твоими врагами? – спросил он.

– Если твое величество это сможет сделать, то я буду невероятно признательна. – Нежность в голосе Мирены сменилась обольстительными нотками.

– Дворяне Томола – не шутка. Гношт их не отдаст, – сказал король. – Я бы лично не отдал на его месте. Что до остальных, то вижу, что пятеро из шести – те, которые ушли с Миэльсом. Думаю, что мне удастся вернуть их рано или поздно. В том или ином виде. Но одинто остался. И принес мне присягу.

– Да, твое величество, – согласилась Мирена.

Оторвав взгляд от окна, Михаил вновь устремил его на собеседницу.

– Я надеялся, что дело не затянется. Вижу, что ошибся. Рассказывай.

– Что рассказывать, твое величество? – вежливо поинтересовалась очаровательная блондинка.

– Сначала о Томоле. Кто такие эти четверо и что тебе сделали. Потом – об остальных.

– О каждом, твое величество?

– Конечно, о каждом, – с нажимом произнес король. – И если ты захочешь чтото выдумать или приукрасить… лучше не надо. Говори так, как есть.

Мирена посмотрела вниз, на пол, опустив голову. Потом попыталась разгладить руками складки подола платья, которые портной, судя по всему, долго и скрупулезно приводил к нынешнему виду. Быстро спохватившись, что делает чтото не то, тагга отдернула руки, вновь обратив свой взор на короля. У нее был трогательнобеззащитный вид. Но Михаил не обольщался. Он знал, кто перед ним.

– Твое величество, эта история очень давняя. Большинство людей, принимавших в ней участие, уже мертвы.

– Тагга, если ты хочешь, чтобы я рассмотрел твои пожелания, то лучше рассказать все. Сделай это сейчас и постарайся говорить ясно, но кратко. История давняя? Отлично. Я слушаю.

– Твое величество… – Мирена вновь отвернулась. – Мне ведь на самом деле немало лет.

Михаил вздохнул. Его собеседница была ишибом. Сколько ей лет – совершенно не имело значения. По крайней мере, внешне она выглядела на двадцать – двадцать пять. Но вот вытягивать из нее каждое слово он позволить себе не мог.

– Мирена, – с ощутимым холодком в голосе сказал король. – Продолжай. Если мне будет чтото не совсем ясно, я сам спрошу.

Ее руки вновь двинулись к складкам платья, но остановились, не достигнув цели.

– Я родилась в Томоле в очень бедной дворянской семье, – начала она. – У нас не было даже денег, чтобы принимать участие в балах и приемах. Отец считал, что это ужасно. Что я не смогу выбрать себе достойной партии.

Она на миг замолчала, но король сделал нетерпеливый жест. Тагга тотчас возобновила рассказ:

– К счастью, мне удалось познакомиться с одним человеком. Он был дворянин и ишиб. Знатный и благородный. Людей благородней я не встречала. Мы поженились по любви. Твое величество, я любила его и сейчас люблю. До сих пор.

– Как давно это было? – чуть мягче спросил король.

– Шестьдесят лет назад, твое величество.

– Продолжай. – Названный срок не произвел на Михаила никакого впечатления.

– Мы прожили вместе всего три года. Потом его арестовали по обвинению в заговоре против короля Томола.

– Заговор был?

– Нет, твое величество. Его оклеветали, но оправдаться он не смог. Его казнили. А потом арестовали и меня.

– Тебя? За что?

– Я пыталась добиться справедливости у короля. Потом поняла, что король знал правду. Ему была нужна смерть моего мужа.

– Так и король Томола твой враг? – мгновенно встрепенулся Михаил. Причинять вред королям ему не хотелось, это было совершенно невозможно в текущей ситуации.

– Нет, твое величество. Тот король уже умер. Сейчас на престоле Гношт, его сын.

– Что было дальше?

– Ишибов нельзя долго держать в заточении, – слегка пожала плечами Мирена. – Меня и не держали. Хотели убить, как и мужа, а потом… надругались и отпустили. Лишив всего, что у меня было.

Женщина перевела дух и быстро продолжила:

– Я уехала в Кмант. Прожила несколько лет в монастыре. Там… пыталась изменить свою внешность и ти , чтобы меня не опознали. Получилось так себе. Но если не приглядываться, то ничего. Решила больше не попадаться на глаза тем, кто меня хорошо знал.

Этот аспект был очень интересен Михаилу. Он уже задумывался о возможности стойкого изменения ти . Даже хотел провести ряд исследований в этом направлении с помощью Парета.

– Потом повторно вышла замуж. За кмантского тагга. Тагга Рендерста. Прожила с ним десяток лет. Он умер – погиб в одном из сражений. Затем я познакомилась с другим дворянином. Тагга Фрарест из Ранига. Приехала сюда. Вот и все, твое величество.

Михаил покачал головой. По отношению к собеседнице его одолевали смешанные чувства. Но, несмотря ни на что, вопрос о том, как помочь Мирене в деле отмщения иностранным подданным, оставался открытым.

– Почему ты не обратилась за помощью к Расту, пользуясь хорошими отношениями с ним?

– У меня нет доказательств, твое величество, – ответила тагга. – А Раст… он уже известен твоему величеству. Он очень дотошен. Обязательно потребовал бы доказательств. Но даже если бы они и были, то вряд ли стал бы помогать. Зачем это ему?

– А никаких других путей не существовало? – Король сделал неопределенный жест рукой.

– Я пробовала, твое величество. Люди, которые… обещали мне помочь, не справились. Мои враги – ишибы.

– Месть – плохое чувство, тагга. Разрушительное для всех. И для того, кто мстит, и для того, кому мстят.

– Очень прошу твое величество помочь мне. – Слезы появились в глазах Мирены некоторое время назад. Король не знал, вызваны они настоящими чувствами или нет.

– Хорошо, – сказал он. – С Томолом все прояснилось. А что с этими шестью, которые в конце списка? Они ведь ранигские дворяне. Какое отношение имеют ко всему этому?

– Тагга Фрарест умер много лет назад. У меня в Раниге не осталось защитников. Приходилось полагаться лишь на собственные силы, твое величество. А эти мужчины… они оскорбляли меня. Безнаказанно.

– Вот как? – произнес король. – Что же они делали?

– Оскорбляли меня, – повторила тагга.

– Мирена, в чем это проявлялось? – В голосе Михаила вновь прорезалось нетерпение. – Приведи примеры.

– Распускали сплетни, смеялись надо мной, убивали на дуэлях дорогих мне людей.

Теперь королю ситуация стала совершенно ясна. Если человек хочет мстить, то зачем останавливаться на одной причине? Можно мстить всем подряд по любому поводу. Конечно, как там все обстояло на самом деле с ранигскими дворянами, он не знал, но это его сейчас мало интересовало.

– Эти шестеро – тоже все ишибы?

– Да, твое величество.

– А неишибы среди твоих врагов были?

– Да, твое величество.

Михаилу не нужно было спрашивать об участи неишибов, которые перешли дорогу Мирене. Их участь была, скорее всего, печальна. Потому что этих людей в списке не было. Поразмыслив, он решил, что уже сказано достаточно. Правда это или нет – не суть важно. Цена его устроила, он ее мог уплатить.

– Вот что, тагга, – начал король. – Будем считать, что ты мне все рассказала. Больше о твоем прошлом я не хочу ничего знать. Более того, предполагая, что ты не всегда действовала в соответствии с законом, дарую тебе прощение. Но лишь в тех делах, которые были до сегодняшнего дня. Тебе понятно, Мирена?

– Да, твое величество, – кивнула женщина.

– Я подумаю, как… гм… расплатиться с тобой. Если ты хочешь именно этой оплаты. Но… у меня есть два условия, тагга. Ты готова выслушать их и принять? – Король сделал ударение на последнем слове. Он не хотел, чтобы Мирена считала, что у нее есть какойто выбор.

– Да, твое величество, – поняла она его правильно.

– Последнего из списка, уру Зинтерра, принесшего мне присягу, мы вычеркиваем. Ты с этим согласна? – Ударение вновь было на последнем слове.

– Да, твое величество, – вздохнула тагга.

– Второе условие: ты поступаешь ко мне на службу. Для выполнения… скажем так, поручений щекотливого характера. После того, что ты, Мирена, мне тут наговорила, после этого списка, у меня нет другого выбора. Тебе ясно это, надеюсь?

– Да, твое величество. – На лице женщины не отразилось никакого удивления. Возможно, она была готова к такому развитию событий, доказав уже свою полезность королю.

– Ты больше не будешь предпринимать какихлибо действий без согласования со мной. Если тебе покажется, что тебя оскорбили, то первое, что ты сделаешь, – это пойдешь ко мне и пожалуешься. Понятно?

– Да, твое величество, – в четвертый раз ответила тагга.

– Вот и договорились, – сказал король, разрывая свиток на мелкие кусочки и обращая их в пепел. – Я вызову тебя, когда ты понадобишься.

Он вышел из избушки и направился к домику принцессы. Ему хотелось хотя бы лишний раз просто взглянуть на нее. Мысли о ней были легки и приятны. Но он помнил, что потом следовало готовиться к визиту короля Томола.

Король еще не знал, что в столице его поджидает отряд имис. Он думал о том, какие преимущества можно будет извлечь из военной победы. Кроме того, в его планах была церемония награждения отличившихся, которую следовало провести в ближайшее время. Среди претендентов на высшие награды и повышения были несомненные герои – сержант Верон, лейтенант Тшаль и элегантный вор Рангел Мерт.

Михаил вновь шагал по деревенской дороге. Легкий ветерок дул ему в лицо. Солдаты, попадающиеся на пути, отдавали честь. Король не знал своего будущего. Теперь оно ему было известно даже меньше, чем раньше, когда он только оказался в этом мире. Слишком много факторов оказывало влияние на его судьбу. Фегрид, Томол, Кмант, войска Миэльса, собственные дворяне, независимые ишибы… Король понимал, что он – лишь фигура в какойто грандиозной шахматной партии. Могучая фигура с большим числом ходов, но не более того. Хотя отказаться от своего статуса даже ради безопасности он бы уже не смог. В последнее время он слишком часто думал не только о себе, но и о других. О своих друзьях, о своих подданных, о принцессе. Анелию он бы точно не смог бросить на произвол судьбы. Инкит, пожалуй, тоже. Ему еще только предстояла поездка в Сцепру с целью выяснить, что там происходит. Но в любом случае он был склонен простить Инкит, даже если ее действия не были адекватны ситуации. Правда, оставалось непонятным, как поступить с ней, учитывая отношения с принцессой. Но король предпочитал не думать об этом сейчас. Какнибудь все образуется. Если бы у него было время думать о чемто, не связанном с делами, его мысли касались бы только Анелии. Она была совершенна и несовершенна одновременно. Вполне достойный повод для размышлений о ней.

Реформатор

Пролог

Я всегда знал, что Михаил – самозванец, но это не мешало мне поддерживать его. Когда он заявился в мою деревню, сначала никто не воспринял гостя всерьез. Аррал сказал, что Михаил – очень слабый ишиб с небольшим абом , и взял его в ученики. На протяжении некоторого времени пришелец не показывал никаких способностей, но потом чтото случилось. Он стал амулетным мастером. Всякий знает, что делать амулеты – непросто. С одной или двумя функциями – еще куда ни шло, но с тремя и более – невозможно. Слишком много нужно считать. Однако Михаил признался както, что за него это делает машина. Я слабо поверил в сказанное: ведь устройства мира Горр были предельно просты. Но гость сумел удивить меня. Он создавал амулеты со многими функциями, которые изменяли ти предметов разными способами. Даже больше: ему удалось заставить свой слабый аб , с помощью которого каждый ишиб управляет ти , казаться очень большим. Михаил скоро стал выглядеть как великий ишиб, а секрет молний, которым он владел, никому не позволял усомниться в этом. Тогдато я понял, что пришелец далеко пойдет.

Мой вывод оказался правильным. Михаилу не нравилась наша жизнь, и он решил ее изменить. Заручился поддержкой недовольных правлением Миэльса дворян и ишибов, а затем объявил себя принцем Нерманом, племянником нынешнего короля, убиенным во младенчестве. Я не стал ему препятствовать: Нерман так Нерман. И просто стал наблюдать. К моему удивлению, заговор имел успех. Миэльс был свергнут, а Михаил, заняв трон, предложил мне место казначея. Я согласился, рассудив, что это не может открыть моей тайны, которую мне нужно было тщательно оберегать от всех.

К сожалению, спокойно разобраться с делами нам не дали. Соседи, недовольные отменой рабства и появлением новых амулетов, объявили войну. Михаил принял вызов, заключил союз с эльфами, чья страна находилась в упадке, и сумел разгромить объединенные войска двух небольших королевств. Однако могущественная империя Фегрид не спешила заявить о своем миролюбии…

(Из тайных записей Ксарра, казначея Ранига и Круанта)

Глава 1

Штаб

У нас много врагов, но пусть будет еще больше. Тогда мы сможем убивать всех подряд. Даже прохожих.

Принцесса Анелия

Встречи бывают разными. Неожиданными и запланированными, радостными и деловыми, короткими и длинными. Встреча с королем Томола Гноштом была запланированной, деловой и очень длинной. Она проходила в избушке в небольшой деревеньке, избранной в качестве ставки командования войсками Ранига.

Это была трехсторонняя встреча. Со стороны Ранига присутствовал король Нерман, со стороны Кманта – плененный Нерманом король Раст, и со стороны Томола – уже упомянутый Гношт, союзник Раста.

Чтото символичное было в том, что судьба трех королевств решалась в покосившемся старом доме, на бревнах которого рос мох. Внутреннее содержание этого жилища полностью соответствовало наружному: внутри располагались плохо обработанные скамьи и стол, глиняная печь и земляной пол.

Нерман, он же Михаил, на правах хозяина занимал место во главе стола. Раст и Гношт сидели по обе стороны от него. Переговоры шли вовсю.

– Вот мои условия, – говорил Нерман. – Раниг получает обратно Пурет и Орален. Плюс еще четыре провинции, которые были отобраны у нас за последние пятьсот лет. Кроме этого, мне нужен город Иктерн с прилегающими территориями. Этот город обеспечивает выход Ранига к морю.

Гношт, мужчина небольшого роста с широким лицом, энергично покачал головой.

– Это совершенно невозможно! – ответил он. – Получается, что Кмант теряет три провинции, а Томол – две! А территория Ранига увеличивается вдвое!

– Чего же тут невозможного? – возразил Михаил. – Эти провинции у вас есть? Есть! Вот и отдайте их мне.

Гношт и Раст переглянулись. Странная логика короля Ранига уже не в первый раз смущала их. Как можно вот так просто взять и отдать то, что принадлежит тебе? Тем более что Нерман предъявлял слишком большие требования. Понятно, что он уже почти выиграл войну, но все равно – кто так делает? Пять провинций – это не шутка.

– Твое величество, – осторожно начал Раст, поглаживая свою кучерявую бороду и обращаясь к своему пленителю. – Столько земель берется в качестве контрибуции лишь тогда, когда территории врага лежат в руинах. А наши города целы, у нас еще есть армия, мы можем сражаться, если уж на то пошло.

– Если уж на то пошло, то твое величество сражаться уже не может – ты в плену, – заметил Нерман. – Это раз. Сражаться может король Томола – большей частью своими силами. Это два. Как долго уважаемый Гношт против меня продержится, если учесть, что четыреста эльфовишибов, готовых мне служить, уже около Парма, моей столицы? Это три. Но если вам очень хочется обратить ваши города в руины и лишиться остатков армии, то я могу в этом помочь. Это четыре. Вам выгодней отдать мне немного земли, чем сражаться дальше. Это пять.

– Но пять провинций – это не немного! – воскликнул Гношт, воздевая руки к потолку. – Наши предки собирали их по клочкам в ходе войн!

– Вот в ходе войны и потеряли, – рассудительно ответил Михаил. – Все справедливо. К тому же, заметьте, я пока что щажу вас и не ставлю никаких политических условий. Только территориальные.

– А какие политические условия могут быть? – с подозрением осведомился Раст.

– Немедленное запрещение рабства на территории ваших стран, – отрубил Михаил.

– Но это же… это же… немыслимо! – На Раста, ишиба неплохого уровня, напала одышка. – Наша экономика окажется в руинах! Дворянство восстанет! Купцы их поддержат!

– Именно поэтому я пока что не предлагаю вам ничего подобного. Рабство отмените плавно, постепенно. Я вам расскажу – как.

– Что?! Так это всетаки дополнительное условие?! – опять воскликнул Гношт.

– Нетнет, – поправил его король Ранига. – Просто дружеский совет. Вот смотрите: у вас есть рабство – а у меня его нет. Что получится? Вот скажи, Раст, что?

– Рабы побегут в Раниг, – тут же ответил тот.

– Правильно! А я их не стану выдавать.

– Почему не станешь? – не понял Гношт.

– Потому что у него рабства нет, – пояснил своему союзнику Раст. – Для него они ни в чем не виновны.

– Именно, – улыбнулся Михаил.

Два других короля смотрели на его улыбку так, словно это был оскал акулы, которую они ненароком повстречали во время купания в мутной океанской воде.

– Я готов пойти даже дальше и не ограничиваться только дружескими советами, – продолжал Нерман. – У вас будут коекакие проблемы с экономикой, с дворянством, возможно, с тем же Фегридом, вашим соседом. Так вот, могу помочь во всем этом.

– Что твое величество имеет в виду? – прищурил глаза Раст.

– Союз. Конечно, союз. Наших трех королевств против угроз изнутри и снаружи.

– Э нет, – сразу же отказался король Кманта. – Первый удар империи Фегрид будет нацелен на Раниг. Это у тебя с ними сложные отношения, а у нас – нормальные. После твоих немыслимых требований Томолу и Кманту нет никакого резона защищать Раниг. Так что вернемся к обсуждению территориальных претензий.

– Ну как угодно, – развел руками Михаил. – Я же хотел как лучше для вас. У вас ведь большие потери в ишибах.

Торг, именуемый переговорами, продолжался целый день. Стороны спорили до хрипоты, ужасно устали, но к вечеру выработали образец соглашения. По нему Раниг получал контроль над двумя провинциями Томола и двумя – Кманта, включая выход к морю. Плюс – договор об обоюдной выдаче мятежников. Но в свою очередь король Нерман обязался поставить по две сотни амулетов Террота каждой из стран после того, как его знамена поднимутся над приобретенными городами. Без последнего нельзя было обойтись: оба короля на определенном этапе переговоров удивительно заупрямились, – пришлось пообещать им «пряник».

Возможно, и Гношт и Раст спорили бы еще дольше, но их утешала мысль о том, что все потери могут оказаться лишь временными. Империя Фегрид грозной тенью нависла над Ранигом и лично королем Нерманом. Только слепой мог не заметить, куда идут дела. Шпионы Кманта и Томола, находящиеся в Фегриде, сообщали, что у южной границы империи происходят непонятные перемещения войск. Возможно, его величество император Мукант загодя готовит удар.

После трудных переговоров Нерман не пошел отдыхать, а направился к принцессе Анелии, сестре короля эльфов. В последнее время он посещал ее очень часто. Улучал любую минутку, чтобы зайти к ней. Иногда они даже не приближались друг к другу, когда Михаил слишком уж спешил. Он просто открывал дверь, махал ей рукой, говорил чтото и исчезал. Принцесса благосклонно воспринимала эти знаки внимания, несмотря на то что в ее голове царил хаос. Ей было очень трудно выработать правильную стратегию действий в этих условиях. С одной стороны, для нее абсолютным приоритетом обладали нужды эльфов, с другой – Нерман както незаметно стал дорог для нее. Она даже не видела границ своих симпатий к королю и изо всех сил пыталась понять, как нужно действовать, чтобы одновременно угодить и чувствам, и долгу.

На этот раз король подошел к дверям дома, в котором поселили принцессу, и тихо постучал. Было уже поздно, Анелия могла спать, поэтому такой стук не разбудил бы ее. Михаил принципиально не пользовался щупом, чтобы определить, что делает принцесса. Подсматривать за своей невестой он считал не подобающим королю, не совсем благородным занятием.

– Входи, – раздался знакомый голос. Анелия не спала и сразу же поняла, кто ее хочет видеть.

Он толкнул дверь и вошел внутрь. Помещение, занимаемое принцессой, казалось более уютным, чем изба для переговоров. Возможно, потому что скамьи были покрыты дорогой тканью, а на столе стоял золотой амулетночник. Светильник, который казался двухфункциональным амулетом, безделушка, выполненный в форме распускающейся лилии, был очередным королевским подарком для Анелии. Михаил его припас загодя, но вручил только недавно.

– Приветствую, твое высочество, – улыбнулся король, подходя к невесте. – Все получилось. Они согласились. Теперь дело в шляпе.

– В чем дело? – не поняла Анелия.

– В шляпе… Впрочем, не столь важно. Так говорят в другом месте. Просто перевел автоматически. Нам отдают четыре провинции, включая Иктерн. Чувствую, скоро придется строить флот.

Ее высочество совершенно не поняла первой части фразы, а вот вторая пришлась ей по душе.

– А много ли в новых землях лесов? – спросила она.

Ее вопрос был очень важен для эльфов мужского пола. Каждый из них должен обладать своим араином – определенным участком леса. От размеров этого участка зависело не только эмоциональное состояние эльфа, но и здоровье, а также способность к воспроизводству.

– Достаточно, – ответил Михаил. – Провинция Нертенк, которая отходит к нам от Томола, почти целиком состоит из лесов.

Король остановился от принцессы в двух шагах. Она подошла еще ближе и стала гладить его рукой по груди.

– И ты позволишь эльфам там поселиться?

– Конечно. Мы ведь договорились об этом, твое высочество.

– Но кому они тогда будут принадлежать? Тебе или моему брату? Чьими будут подданными?

Вопрос был очень важен, но не застал Михаила врасплох. Он уже имел коекакие идеи на этот счет.

– И теми, и теми. Я потом объясню более подробно, – сказал король, заключая принцессу в объятия. – Поверь, твой брат не будет в обиде.

Прежде у них было очень мало времени на личные отношения. Какието дела постоянно отвлекали Михаила. Теперь же он надеялся, что все позади. Договор начерно заключен, обещания получены, военные действия против Томола и Кманта не ведутся, что может возникнуть еще срочное? Похоже, что ничего.

Король ошибался в своих предположениях. На этот раз он провел у принцессы всего около четверти часа, как в дверь забарабанили. Щуп помог определить, что за дверью находится ишиб королевской охраны Тунрат.

– Это опять к тебе? – удивилась принцесса, поднимаясь с кровати и набрасывая на себя один из своих халатов, в изобилии висевших поблизости. Несмотря на то что Анелия принадлежала к категории тех, кто любит принимать участие в военных действиях, она не изменяла женским привычкам и возила с собой обширный гардероб. Если ситуация позволяла, конечно.

– Мне самому интересно, что на этот раз у них произошло, – пробурчал король. Ему было жаль, что он больше не может любоваться обнаженным телом Анелии. – Нет ни минуты покоя!

Однако он понимал, что сетовать на отсутствие покоя не следует: Михаил сам выбрал свою судьбу, когда объявил себя наследным принцем. Ему было известно, что хороший правитель не имеет права на отдых. Особенно в условиях абсолютной монархии. Король надеялся на то, что, когда все успокоится, большую часть задач можно будет переложить на плечи канцлера и советников.

– Что там случилось, Тунрат? – спросил Михаил через закрытую дверь. Он не был одет и считал, что успеет это сделать, если новости потребуют его немедленного участия.

– Прибыл гонец из Парма, твое величество. У него срочное донесение. Он требует немедленной аудиенции.

– Это не может подождать до утра? – поинтересовался король с неудовольствием в голосе.

– На свитке приписка казначея Ксарра, твое величество: «Лично в руки короля» и «Открыть немедленно».

– А кто гонец?

– Капитан Иртенк.

– Интересно, – произнес король.

Капитан Иртенк состоял в гвардии и занимался охраной дворца. В столице должно было произойти нечто из ряда вон выходящее, если канцлер и казначей отправили такого гонца.

– Пусть идет сюда.

– Капитан! – закричал Тунрат. Тот, видимо, находился неподалеку и ждал ответа короля.

Михаил взял один из халатов принцессы и завернулся в него, после чего открыл дверь.

Иртенк, красавчик и остроумец, популярный в светских кругах Парма и пользующийся огромным успехом у высокородных дворянок, сменил Комена на салонной должности «женского любимца». Командование доверяло капитану. Еще бы: он, младший сын небогатого ранигского дворянина, был десятником в отряде наемников Танера. Этот отряд составил костяк будущей армии принца Нермана.

Капитану удалось не утратить своей щеголеватости несмотря на то, что быстро преодолел большое расстояние. Он почти даже не запылился. Иртенк отдал королю честь и протянул свиток. Михаил принял послание и, подтянув поближе щупом светильник, до этого стоящий на столе, принялся читать.

Последние события оказали на него большое воздействие. Он сражался и побеждал, нес потери и отступал, совершал рейд по вражеским тылам, постоянно был готов к разным неожиданностям. Именно поэтому король воспринял содержимое свитка относительно спокойно.

– Тебе известно, о чем речь? – спросил он у капитана.

– Догадываюсь, твое величество.

– Говори.

– Об имис, которые в Парме.

Имис, являющиеся ишибами, специальным образом обученными владению оружием так, что могли поразить практически любую защиту, представляли собой нешуточную угрозу не только для обыкновенных ишибов, но и для великих. Двенадцать имис, обосновавшихся в столице Ранига, были способны на многое, включая и штурм дворца. Король это отлично понимал.

– Где они сейчас?

– Предполагаю, что в доме Гируна Пелана, посла Фегрида.

– Тунрат, собирай штаб. Через десять минут все должны быть здесь. Капитан, жди дальнейших распоряжений.

– Слушаюсь, твое величество, – два королевских собеседника ответили одновременно.

– У нас большие проблемы, твое высочество. – Михаил вернулся к принцессе. – Придется одеваться. Чтото подсказывает мне, что из одной войны мы можем угодить прямиком в другую.

Анелия нисколько не была встревожена этим заявлением. Сбрасывая с себя халат и направляясь обнаженной к привычной для нее мужской одежде, она сказала с нескрываемой иронией в голосе:

– Твое величество оградил меня, слабую женщину, от сражений. Надо полагать, что теперь мне нужно думать не о войне, а о домашнем хозяйстве.

– Я не запрещал думать о войне, – улыбнулся Михаил. – Твое высочество вправе думать о чем угодно. Поэтому ничто не может помешать тебе принять участие в работе штаба, как и прежде.

Штаб, собравшийся ровно через десять минут, кроме короля и принцессы, состоял из трех великих ишибов – Аррала, Парета и Йонера, двух генералов Ронела Ферена и Комена Каретта, а также трех полковников Маэта Ферена, Танера и Торка. Еще один член штаба находился далеко и не мог поучаствовать в его работе. Это был король эльфов Меррет, союзник Ранига и брат Анелии.

– Вообще же у охраны дворца есть возможность отбить внезапное нападение двенадцати имис, если оно последует? – поинтересовался король после того, как штаб был введен в курс дела.

– Внезапное – сомневаюсь, – ответил Комен. – В столице осталось слишком мало ишибов. Но если будут точно знать, где и когда, то шансы есть.

– Наши союзникиэльфы уже рядом со столицей, – напомнил Ференстарший.

– Это хорошо, – сказал король. – Очень хорошо. Но кто как считает – в чем смысл появления имис в Парме? Особенно учитывая их дипломатический статус.

– Скорее всего, они – те, кто принимает решение на наш счет, – сказал Парет. Великий ишиб уже успел привести себя в полный порядок со времени последнего сражения. Его волосы были завиты, халат смотрелся безукоризненно, а пальцы, украшенные множеством перстней, выглядели очень ухоженными. – В этом цель их дипломатической миссии.

– Нельзя ли объяснить подробнее? – переспросил Ронел Ферен.

Король кивнул. Было непонятно, присоединяется ли он к просьбе своего генерала или согласен с выводами Парета.

– Изволь, – согласился Парет. – Зачем нужны еще дипломаты, если посол Фегрида у нас и так есть? Обычные не нужны, конечно. А вот военные дипломаты – да. Допустим, император дал им серьезные полномочия, в том числе и для объявления войны. Это очень удобно: объявляют войну – и сразу же нападают. Понятно, что первой целью будет король. Его величество представляет опасность большую, чем вся наша армия. Думаю, что император Мукант осознает это.

– О да, – согласился Комен. – Короля они убьют в первую очередь.

– Ну спасибо, – ответил Михаил. – Вы умеете воодушевить.

– Тогда нужно первым делом спрятать короля. – Ровный голос принцессы никого не мог обмануть. Раньше за ней предложений, направленных на заботу о Нермане, не наблюдалось. Да и вообще предложений такого рода. Всем было отлично известно, что Анелия без всяких колебаний отправляла своих любовников и женихов на верную гибель ради долга и чести. Ее чести и ее долга – не их.

– Подождем пока что меня прятать, – с улыбкой произнес Михаил. Он оценил фразу принцессы. Она ему очень понравилась. – Не станем забывать о том, что их также может привлекать Свиток, в котором заключены тайны многих амулетов.

Лишь несколько человек из окружения его величества знали, что никакого Свитка не существовало. Что это – выдумка, для того чтобы «ловить» на нее шпионов. Но, пожалуй, только Верховный ишиб Аррал и казначей Ксарр точно знали, откуда берутся новые амулеты: их создает сам король.

– Они поступят так, – сказал Комен. – Сначала объявят войну, потом нападут на короля, а затем попытаются захватить Свиток.

– Почему именно так? – удивился Аррал. – Свиток же очень ценен! Его нужно захватывать в первую очередь.

– Нельзя, если они не желают прослыть ворами, – пояснил главный полицейский, временно исполняющий функции обычного армейского генерала. – Никто из них не захочет бросить тень на императора. Поэтому сначала будет объявление войны. Потом – король. Наш король – фигура, прямо скажем, сильная и таинственная. А император Мукант – не идиот и идиотов на службе не держит. С чего начались все проблемы? Со Свитка или с короля? Кто вообще сказал, что Свиток существует или лежит в том месте, которое всем известно? Если у них в руках будет некий свиток, из которого еще нужно извлечь пользу, а король останется жив, то это мало что решает. Совсем другой расклад – если король мертв. Тогда что может остановить могущественную империю от того, чтобы взять то, что ей захочется? Ничто и никто!

– Лучше напасть на них первыми, – сказал Маэт. Он был молод, горяч и постоянно рвался в бой. – Или вышвырнуть из столицы.

– Это невозможно! – покачали головами оба генерала.

– Если напасть на послов империи, то получится, что мы объявили ей войну, – терпеливо объяснил король своему молодому полковнику. – Мукант этого не простит.

– Но они же все равно нам войну объявлять собираются. Какая разница, твое величество? – удивился Маэт.

– Есть разница. Собираются – это одно. Но пока что не объявили ведь – это совершенно другое.

– Но… мы же не можем терпеть в столице двенадцать имис! Это опасно! Словно жонглировать заряженными гранатами! Могут рвануть в любую секунду! – Молодой Ферен выглядел растерянным. Он оглядывался по сторонам, словно ища поддержки. И надо сказать, он ее находил. Трое великих ишибов кивнули в ответ на его фразу. Им, долгоживущим и могучим, совсем не нравилась мысль погибнуть вследствие неожиданного нападения.

– Чем опасны имис? – спросил Михаил, обращаясь прежде всего к Парету и Йонеру.

– Только внезапностью, – ответил Парет. – С ними трудно сражаться в городе или, например, в лесу. Зато на открытой местности, в чистом поле, они не смогут навредить великому ишибу. Если он, конечно, предупрежден. Имис даже близко не сумеют подойти.

– Да, тогда получается, что их нужно убирать из Парма, – заключил король. – Но как? У когонибудь есть предложения, как это сделать, не оскорбив их и не напав на них?

Хитроумный Комен, на которого был устремлен взгляд короля, покачал головой. На лицах остальных тоже отражалось недоумение. Высказалась лишь принцесса.

– Незаметно отравить, а во всем обвинить посла Фегрида, – предложила она. – Не думаю, что он их любит. Ведь они у него наверняка забрали полномочия.

– Это слишком радикальный метод, – отказался король. – Мы все равно встаем перед угрозой войны. Сначала смерть племянника императора от руки Маэта, потом – убийство Миэльса на территории Фегрида, а если еще и имис будут отравлены… Нашей репутации уже ничто не поможет.

– Зато двенадцатью врагами меньше, – пожала плечами прекрасная Анелия. Ее кровожадность никого не удивляла – все к этому привыкли. А вот к потрясающей красоте принцессы привыкнуть было трудно. Даже Михаил тайком любовался своей невестой.

– У кого еще предложения? – поинтересовался король.

Ответом было лишь молчание.

– Это потому, что вы все думаете в терминах насилия, политики или интриги, – высказался он. – Шире нужно смотреть. Помимо этого еще есть коечто.

Фраза была непонятной. Множество недоуменных взглядов обратились на короля.

– Да законы есть! – не стал он держать подданных в неведении. – Законы! И сейчас мы один из них напишем.

Комен не смог сдержать улыбки. Главный полицейский самым первым понял, что затевается.

– Торк, возьмика чистый свиток и перо, – сказал король. – Пиши. «Указ о запрещении пребывания имис, не подчиняющихся ранигской короне, в столице Ранига и других городах без специального разрешения ввиду потенциальной опасности для ишибов, верных короне».

Михаил считал, что бюрократия – великая вещь, если ею правильно пользоваться. Закон есть закон, даже состряпанный на скорую руку. Имис не смогут почувствовать себя оскорбленными и будут вынуждены либо покинуть столицу, либо объявлять войну. Королю очень хотелось надеяться, что до последнего не дойдет. Но Маэт был прав: терпеть в столице имис – это все равно что испытывать новое оружие на себе самом. Рано или поздно испытания остановятся по причине отсутствия испытателя.

Кроме нового закона, были написаны еще два письма. Одно – с инструкциями к канцлеру и Ксарру, а второе – с просьбой к королю эльфов оставить в распоряжении властей Парма сотню ишибов, а с остальными немедленно двигаться к ставке. Все документы передали капитану Иртенку, с которыми тот немедленно отбыл обратно. Офицер отказался от отдыха и предложенной ему замены.

Когда члены штаба разошлись, король и принцесса опять остались наедине. Анелия осталась сидеть за столом, задумчиво вертя в руках светильник. После нескольких минут молчания она подняла голову и сказала:

– Нам нужны собственные имис, твое величество.

– Нужны, – согласился Михаил. – И еще много чего. Если Фегрид даст мне пару месяцев спокойной жизни, то это поможет решить большинство наших проблем. А лучше, конечно, – полгода.

– Разве Фегрид не собирается объявить войну со дня на день? – спросила принцесса.

– До появления имис я думал, что нет. Теперь – не знаю, – ответил король. – Мне бы очень хотелось переговорить с тем, кто их возглавляет, до того, как решение будет принято. Ксарр пишет, что его зовут Шенкер. Советник императора Шенкер.

Глава 2

Измена

Измена – просто слово, отражающее личное отношение правителя к тому или иному обыденному вопросу.

Ишибфилософ, учитель короля Раста

– Мои люди сообщили мне, что в Парм вошли эльфы, господин советник. – Гирун Пелан, посол Фегрида, стоял на тропинке в собственном саду.

Перед ним на ухоженной лужайке тренировалась группа имис под наблюдением советника императора Шенкера. Они вытаскивали из ножен мечи и делали простейший выпад. Медленно, очень медленно. Советник внимательно следил лишь за изменением абов своих подчиненных.

– Вот как? И сколько их? – Шенкер, черноволосый худощавый мужчина с равнодушными глазами, отвлекся от наблюдения за тренировкой и взглянул на собеседника.

– Около сотни, но было больше. Гораздо больше. Остальные остановились у стен Парма, а затем кудато ушли. Возможно, к королю Ранига.

– Мы предполагали, что к этому все движется, господин посол. – Голос советника был столь же безэмоциональным, как и его взгляд. – Нерман заключил с эльфами союз. Теперь у него есть ишибы, которых недоставало ранее.

– Эльфы – плохие солдаты, – хмыкнул Гирун.

– Они плохо проявили себя ранее, это верно, – согласился Шенкер. – Но тогда у них не было Нермана. Слабая армия Ранига в одиночку разгромила объединенные силы Томола и Кманта. В этом заслуга лишь нового короля. Я бы не стал недооценивать эльфов у него на службе.

– Господин советник, позволь поинтересоваться, каковы твои планы насчет Ранига? – прямо спросил Гирун. – Предполагаю, что ты объявишь войну?

– Возможно, господин посол. Я склоняюсь к этому. Мне нужно еще несколько дней, чтобы принять окончательное решение. И очень бы хотелось увидеть короля.

– Да, он – интересная личность. С ним любопытно разговаривать. Я не знаю, какие планы у его императорского величества насчет Нермана, но рекомендовал бы сохранить ему жизнь.

– Уверен, что император прислушается к словам своего уважаемого посла… – Слова Шенкера были столь бесстрастны, что Гирун, заподозривший иронию, отверг это предположение.

– А что мы будем делать со Свитком, содержащим секреты амулетов?

Советник слегка пожал плечами:

– Это может стать предметом торга. Если Нерман отдаст нам его добровольно и объяснит, как им пользоваться, то, скорее всего, войны не будет. Зачем она тогда?

Услышь эти слова Михаил – он бы горько пожалел о том, что никакого Свитка не существует. Даже более того – возможно, предпринял бы попытку соорудить нечто невразумительное, напоминающее таинственный Свиток. И отдать эту «липу» императору Муканту в обмен на временную передышку.

– Об этом, по сути, я и собираюсь поговорить с ним в ближайшие дни, – закончил свою фразу советник.

Увы, ни Шенкер, ни Гирун, ни даже король Ранига не подозревали, что будущее у этих планов сомнительное. Тот факт, что канцлер и казначей получили инструкции Михаила, а сотня эльфов вошла в город, уже сыграл свою роль. Дальнейшие события планированию не подлежали.

На дорожке сада показался еще один человек, одетый в краснозеленую форменную куртку. Это был слуга Гируна Пелана, а сочетание красного и зеленого представляло собой его фамильные цвета. Слуга шел очень быстро, почти бежал.

– В чем дело? – спросил посол с легкой тревогой, когда тот приблизился. Обычно его люди не бегали по дому или саду.

– Господин! Прибыл гонец от его высочества канцлера Лоарна! У него срочное послание!

То, что уру Лоарн превратился в «его высочество», объяснялось очень просто. Михаил, не мудрствуя лукаво уравнял системы дворянских и государственных званий. Так, должностные лица страны автоматически получали привилегии дворян различных уровней до тех пор, пока занимали свои посты. Например, «королевский канцлер» приравнивался к принцу, а «королевский казначей» – к даллу. Одной из причин подобного нововведения было желание короля ослабить позиции дворянства, постепенно приучая всех к мысли, что чины и титулы приходят не только по наследству. Кроме того, такой подход в большой мере облегчал общение должностных лиц и высших дворян. В случае с канцлером Лоарном его мелкий титул «уру», который соответствовал примерно баронскому, если переводить на земной манер, уже мало что значил. На первый план выходила должность. Король решил, что канцлер равен принцу, – и точка.

– Я сейчас приду, – сказал Гирун советнику. – Посмотрю, что там.

Шенкер кивнул, возвращаясь к своему занятию – наблюдению за отклонениями изменений абов от канона. Именно в точном следовании инструкциям заключался секрет мастерства имис. Даже самые опытные бойцы не брезговали ежедневным отрабатыванием простых движений, но сопровождающихся правильной поддержкой аба . Когда сражаешься с ишибами, то от одногоединственного удара нередко зависит все. Он должен быть безупречен, чтобы мгновенно взломать защиту врага.

Посол вернулся через несколько минут, демонстрируя советнику озадаченный вид и свиток, зажатый в руке. Шенкер одним взмахом остановил тренировку. Гирун выглядел слишком уж растерянным.

– Что случилось, господин посол? – осведомился советник, когда тот приблизился.

– Это самое странное послание, которое я получал за последнее время, – пробормотал тот. – Подписано канцлером. Он утверждает, что в Раниге существует закон, по которому имис для пребывания в столице требуется специальное разрешение.

– Чточто? – переспросил Шенкер. – Закон?

И, не выдержав, расхохотался. Привычное равнодушие изменило ему.

– Браво! – сказал он, быстро успокоившись. – Теперь я уважаю Нермана еще больше. Но какая скорость! Великолепно сработано!

– Ты полагаешь, что этот закон появился недавно? – поинтересовался посол.

– Конечно! Вчера или даже сегодня. Иначе канцлер немедленно бы проинформировал нас. Закон появился сразу же, как только королю стало известно об имис в столице. Просто блеск! Вместо того чтобы угрожать нам или даже напасть, вот так заставить нас сделать ход первыми. Или война – или вон из столицы… А эта сотня эльфовишибов уже наверняка оцепила королевский дворец. На всякий случай. Великолепно!

– Что случится, если вы не покинете Парм? – задумчиво спросил Гирун.

– Правильный вопрос, – похвалил посла советник. – Считаю, что нужно проверить.

– Думаешь, они решатся на применение силы? Но мой дом точно не будут штурмовать. Это исключено.

– Понятно, что никто не осмелится напасть на особняк фегридского посла, – слегка усмехнулся Шенкер. – Но не можем же мы сидеть здесь безвылазно? Получится, что стоит сделать только шаг на улицу – и мы преступники. Поэтому очень интересно, что они ответят, если мы откажемся подчиняться.

– Я уже получил однажды ответ по сходному вопросу от короля Нермана, – вздохнул Гирун. – По поводу рабов. Он мне прямо заявил, что рабов на улицах Парма не потерпит. Сказал, что в моем доме может жить кто угодно, но как только они выходят из него, то превращаются в свободных людей. Идиотская ситуация.

– Да. Тогда их освобождение было правильным решением, – заметил советник.

– Пришлось… Опутал их долгами, пригрозил всеми карами и дал свободу. Плачу им коечто, конечно, чтобы не вызывать нареканий. Чем только не приходится жертвовать ради политики!

– Любопытные тут у вас вещи происходят, – сказал Шенкер. – Но вернемся к нашему вопросу. А именно – проверим, насколько канцлер и этот казначей, похожий на одного моего знакомого, могут действовать самостоятельно. Что они предпримут в отсутствие короля?

Посол одобрительно кивнул. Вопрос был очень важен. По сути, он сводился к тому, способны ли люди Нермана на проявление инициативы или нет. Если нет, то получается, что все зависит лишь от короля. Он принимает решения – он же следит за их выполнением. Если так, то его величеству можно только посочувствовать. Он загонит себя, несмотря на способности ишиба. И даже если нет, то ни за что не сможет сражаться на дватри фронта. Способность к подбору талантливых и инициативных заместителей не всем дана. Даже у самого сильного монарха может быть слабость.

– Ну что же, – произнес Гирун. – Тогда я отвечу канцлеру, что не совсем понимаю, что он имеет в виду под словом «имис». Пусть даст исчерпывающее определение. А мы сравним – подходит это определение под тех людей, которые гостят в моем доме, или нет.

– Неплохо, – похвалил посла советник. – Посмотрим, что они скажут. И самое главное – как быстро скажут. Время имеет значение.

– Да, отправлю ответ немедленно.

Советник распорядился возобновить тренировку. Имис тратили несколько часов в день на поддержание хорошей формы. А в дни, когда было нечем заняться, все время посвящалось именно совершенствованию своих навыков. Шенкер неукоснительно следовал этому принципу и тщательно следил, чтобы его подопечные не отлынивали.

Гирун Пелан, напротив, очень любил проводить досуг в праздности. Отправив канцлеру издевательское послание, он слегка подзакусил, выпил немного вина и собирался уединиться с одной из служанок, бывших рабынь. Но его намерения так и остались неосуществленными. Им помешал очередной гонец от уру Лоарна.

Посол Фегрида был очень удивлен тем, что канцлер отреагировал настолько быстро. Не прошло и получаса, как гвардеец в синем доспехе доставил ответ.

Приняв свиток из рук гонца, Гирун внимательно прочитал послание, и его губы сложились в тонкую прямую линию. Как и многие люди, любящие издеваться над другими, издевательств над собой он не выносил.

– Вы свободны, капрал, – сухо сказал посол. – Ответ я передам с собственными людьми.

Гирун спешно покинул комнату для приема посетителей и отправился к советнику, чтобы поделиться с ним новостями.

Шенкер, в очередной раз увидев спешащего к нему Пелана со свитком в руках, вновь прервал тренировку.

– Что случилось, господин посол? – спросил он. – Неужели канцлер ответил?

– Ответил, господин советник. Да еще как! Вот послушай, я зачитаю.

И Гирун подчеркнуто спокойным голосом принялся декламировать текст, написанный канцлером:

«Уважаемый господин посол! В ответ на твою просьбу дать определение слова «имис» спешу ее удовлетворить. По мнению ранигской короны, имис – обобщающее понятие, включающее в себя двенадцать ишибов, вошедших два дня назад в Парм через северные ворота между двумя и тремя часами пополудни под предводительством советника Шенкера. Чтобы сделать определение слова «имис» как можно более полным, прилагаю перечень имен остальных одиннадцати ишибов».

– Однако! – Советник выглядел удивленным. – Похоже, что они переиграли нас. Какое определение! И не подкопаешься. Но откуда у них информация об именах?

– Это как раз ясно, – угрюмо пробормотал посол. – Подкупили когото из моих слуг. Очень хочу знать имя этого болтуна!

– Узнать просто. Нужно только понять, кто из них внезапно разбогател. – Шенкер вновь говорил безэмоционально. – Что там дальше в послании?

– Далее еще хуже, – сообщил Гирун. – «Если в течение четырех часов означенные имис, подпадающие под искомое определение, не покинут Парм, то с прискорбием буду вынужден сообщить о грубейшем нарушении законов Ранига его величеству императору Фегрида. Более того, весть об этом разошлю соседним правителям, включая королей Томола и Кманта, пользующихся гостеприимством короля Ранига. С уважением, канцлер уру Лоарн».

– Они нам не угрожают? – спросил Шенкер. – Не собираются применять силу?

– Эх, господин советник, – вздохнул посол. – Они нам именно что угрожают. И лучше бы обещали применить силу.

– Я не совсем понимаю.

– Дело в том, что ты, уважаемый Шенкер, – советник по военным вопросам, – начал объяснять Гирун. – А я в политике уже много лет и вижу, к чему все идет.

– К чему же, господин посол?

– Я не знаю, это король рекомендовал канцлеру или канцлер с казначеем сами до такого додумались, но если вопрос перейдет в область жалоб, то нас просто смешают с грязью. Представят дело так, что его величество Мукант специально посылает во все стороны имис с заданием нарушать законы королевств, пользуясь дипломатической безнаказанностью. Может, еще чтото добавят. Я вижу, чем все закончится. Эти канцлер и казначей, похоже, хитрые бестии. Под стать своему королю.

Гирун действительно ясно понимал, к чему это может привести. Если разговор перешел в область официальных жалоб, то позиции посольства были проигрышные. Он сам на месте канцлера мог бы сделать многое, чтобы еще больше ухудшить ситуацию. Например, когото убить и свалить на имис, находящихся незаконно в Парме, чтото разгромить и тоже свалить это на имис… да мало ли что можно придумать!

– Получится, что во всем виноват император? – спросил советник. Было видно, что этот вопрос его волнует. Честь императора прежде всего! Это непреложный закон для имис.

Для Гируна же непреложным законом было хорошее состояние его карьеры. А сейчас вся эта история очень скверно выглядела. Посол подозревал, что в случае чего честь императора будет спасена за счет его, Пелана, головы или головы советника. Шенкера было не жалко, а вот своей карьерой рисковать не хотелось.

– Господин советник, – начал Гирун. – Позволю заметить, что у нас сейчас есть только два выхода. Либо ты объявляешь войну Ранигу от лица империи – либо покидаешь Парм.

– Выходит, мы вернулись к тому, с чего начали, – задумчиво произнес Шенкер.

Гируну очень хотелось знать, будет ли война и какие именно инструкции получил советник от императора. В случае войны ему придется покинуть свой дом в Парме, к которому он так привык. Посол вообще привязался к столице Ранига в ее нынешнем виде. Она стала чище, красивее и, как подозревал Пелан, Нерман отнюдь не закончил ее улучшения.

– Я отправляюсь к королю Ранига, – решил Шенкер. – Поговорю с ним.

– Очень мудро, – поддержал его Гирун.

Рестент, приближенный его величества Меррета, короля эльфов, не чувствовал себя счастливым. Ему было уже много лет, и он помнил лучшие времена. Тогда эльфы, многочисленные и самодостаточные, владели огромными лесами и снисходительно относились к людским владыкам. В абсолютной памяти Рестента хранились великолепные балы, эльфийские красавицы, состязания ишибов, мощь и роскошь, сгинувшие во тьме лет. Он плохо относился к своему королю, но тщательно скрывал это. Всем его друзьям было известно, что именно Меррет не смог противостоять нападению людей. Король проиграл большинство существенных сражений. Проиграл все, что можно. Когда Рестент и его единомышленники обсуждали это, то оказывались в плену гнева, несмотря на то что прошли десятилетия. Их не волновали факты. Они не принимали во внимание превосходящих сил людей, не думали о том, что именно благодаря королю эльфы сумели выжить и сохранить хоть чтото. Но, с другой стороны, Рестент не разделял и воинственности принцессы. Ему не хотелось все время сражаться. Иногда и по делу – да. Но не все время.

Эльф считал, что и сейчас дела идут кудато не туда. Оба – и король и его сестра, – похоже, заключили очень странный союз со странным правителем. Все выглядело так, словно Раниг собирается поглотить остатки когдато могущественных эльфов. И король даже рад этому! Рестента подобная ситуация не устраивала. Ему было тем более удивительно, что непримиримая принцесса поддерживала этот союз. Эльф полагал, что соглашения с Ранигом вредны и опасны.

Король Меррет ничего не знал о тайных переживаниях своего приближенного. Поэтому с легкой душой назначил его командиром сотни, отданной в распоряжение канцлера. Рестент смог смириться с тем, что оказался под началом человека и даже не ишиба. В конце концов, тот был равен принцу! Необычная ситуация, но эльф принял ее. Однако когда канцлер ввел его в курс дела и объяснил, что в Парме присутствуют имис, – этого Рестент уже не смог вынести.

Имис очень неплохо проявили себя во время большой войны. Естественно, сражаясь на стороне империи Фегрид. К ним у Рестента были личные счеты. Благодаря имис он лишился своих братьев и сына. А имя Шенкер было ему хорошо знакомо. Рестент не верил в будущее эльфов в принципе, поэтому уже давно ощущал себя дичью, загнанной в ловушку. А у такой дичи одна цель – подороже продать право на жизнь. Надо сказать, что у него было много единомышленников как из числа равных ему, так и из числа зависящих от него. Никто из них не собирался устраивать активный заговор против короля. Но лишь по той простой причине, что им было не совсем ясно, что потом делать с властью, которой практически нет. Ситуация представлялась запутанной, и путаница царила не только в обществе, но и в некоторых головах, порождая временами не совсем нормальное поведение. Сказывались проблемы с араином. Вот и сейчас жажда мести обуяла эльфа. Будь королевская власть и вера Рестента в будущее своего народа посильнее, а мотивы для мести послабее – возможно, все обошлось бы. Но он не уважал короля, не допускал, что ситуация может улучшиться, и очень сильно хотел поквитаться с ненавистными имис.

Эльфу очень повезло: Лоарн поручил ему проследить за тем, как имис будут покидать Парм. Рестент с воодушевлением принялся за дело. Прежде всего он отобрал тридцать надежных ишибов из числа эльфов. Остальные остались нести охрану королевского дворца. Затем затребовал два взвода солдат в амулетах Террота якобы для предотвращения возможных инцидентов с участием мирных жителей. Уру Лоарн удивился этому, но солдат выделил, предполагая, что они нужны для того, чтобы эльфы могли через них общаться с населением, не привыкшим к новым союзникам. Рестент поставил один взвод солдат у северных ворот, а другой – у западных, рассудив, что имис двинутся либо домой, либо к ставке королей. И, разумеется, приставил к дому Гируна Пелана своих наблюдателей.

Вскоре по завершении переписки посла Фегрида с канцлером один из эльфов доложил, что имис покинули особняк и движутся по направлению к западным воротам. Рестент понял, что они, скорее всего, идут к ставке. Но для него это не имело никакого значения. В полноценный союз между Ранигом и собственным королевством он не верил – наоборот, полагая, что эльфам пришел конец в любом случае. А судьба Ранига его вообще не волновала.

Быстро переместившись со своими тридцатью ишибами к западным воротам, Рестент стал ждать. Большая часть его подчиненных обладала амулетами Террота. Но не все: Михаил, отправляя короля эльфов за армией, еще не вполне доверял новым союзникам, поэтому не предоставил достаточного количества амулетов, решив обойтись примерно половиной. Меррет же, рассудив, что недостающие амулеты он получит в расположении армии Нермана, оставил в столице тех эльфов, значительная часть которых имела амулеты и привыкла к ним.

Если бы Шенкер передвигался достаточно быстро или в последние минуты изменил свои намерения и двинулся к северным воротам, ничего бы не произошло. Но имис никуда не торопились и с пути не сворачивали.

И вот примерно в полдень двенадцать фегридских воинов подошли к западному выходу из Парма. Если советника и удивило большое скопление солдат около ворот, а также встречающиеся то тут, то там ишибы, то он не подал виду. Шенкер не опасался нападения. Зачем это Ранигу? Королю Нерману, наоборот, выгодно было тихо и мирно выпустить его из столицы. Однако, несмотря на эти рассуждения, советник не терял бдительности. Потому что вообще ее никогда не терял. Ему не требовалось много времени, чтобы, правильно оценив ситуацию, вступить в сражение или бежать, сочтя схватку нецелесообразной. Поэтому когда Шенкер, находящийся уже рядом с воротами, услышал чейто крик: «Имис только что убили ишиба!» – он не стал удивляться. У него просто не было времени на проявления чувств. Но зато советник успел произнести «К бою!», прежде чем на имис бросились многочисленные нападающие в халатах.

Возможно, если бы Рестент не так спешил, то смог бы придумать менее дурацкий предлог. Но его действия находились на грани импровизации и не могли быть полностью запланированными.

Часть улицы перед воротами, на которой стояли имис, мгновенно наполнилась огнем. Не дожидаясь, пока пламя схлынет, в него стали «нырять» эльфы, направляемые Рестентом. Их цель была проста: прикоснуться к противнику, чтобы наверняка, а то и навечно вывести его из строя. Но имис, сгруппировавшись и ощетинившись оружием, мало кому предоставили такую возможность.

Атака была плохо скоординирована. Фегридские воины быстро покинули зону огня, их тут же накрыла вторая волна пламени, но какойто эльф помог врагу и разогнал огонь воздушным ударом. Этот удар частично достиг цели, поколебав построение имис, что позволило двум ишибам прорваться сквозь мелькающие клинки к одному из врагов, вырванному из строя.

Имис очень быстро перемещались. Ворота были закрыты, но дверь в них Рестент заранее закрыть не смог. Дежурный офицер категорически отказался это делать без приказа командования или явной опасности. Сейчас имис оказались в ситуации, когда со всех сторон наседали ишибы, а между воротами и сражающимися находился отряд солдат в амулетах Террота. Будь у имис больше пространства для маневра, возможно, все сложилось бы иначе. Но в данной ситуации советник выбрал меньшее зло и пошел на прорыв к открытой двери.

Воины Фегрида, сами неся потери, оставляли за собой шлейф из убитых ишибов. Однако чудесная скорость имис заметно снизилась. Им приходилось поддерживать раненых – напор эльфов был силен и внезапен. Однако сквозь солдат в амулетах Террота имис прошли как горячий нож через масло. Какойто храбрый и инициативный стражник успел захлопнуть дверь, но это уже ничего не меняло. Потеряв пару секунд на то, чтобы вновь открыть ее, имис вырвались за пределы Парма. Они не стали задерживаться около ворот. Напротив, прибавив скорости, стали стремительно удаляться. Эльфы бросились было преследовать врага, но, оглянувшись назад и оценив свои потери, отказались от этой затеи. Улица была покрыта телами ишибов и солдат.

Из тридцати эльфов выжило лишь четырнадцать. Четверо имис остались на земле. Шенкер был без сознания – какойто эльф ценой собственной жизни сумел прикоснуться к нему. Советника и еще двух раненых несли на себе оставшиеся на ногах пятеро имис.

Офицер и ранигский ишиб, дежурившие у ворот, сумели спастись и пытались прийти в себя. Они не могли понять, что произошло, но зато отлично помнили, что имис не нападали первыми.

Рестент неистовствовал: его затея провалилась. Четверо погибших врагов против шестнадцати трупов эльфов с хвалеными амулетами Террота, да еще при условии внезапного нападения, – это нельзя назвать победой. К тому же, когда все закончилось, в голову Рестента вернулись мысли о том, как отнесется к произошедшему король Меррет, а также Нерман, о котором ходили самые ужасные слухи. Эльф примерно представлял себе их реакцию, поэтому в его планы не входило дальнейшее пребывание в Парме. Убедившись, что среди ишибов, лежащих на земле, нет раненых – имис потрудились, как обычно, на славу, – Рестент собрал оставшихся эльфов и, ничего никому не объясняя, тоже вышел за ворота. Его путь лежал домой. Он полагал, что скоро будет совершенно все равно, что скажут или подумают оба короля. Рестент был уверен, что и Меррет, и Нерман сгинут в пучине войны с Фегридом. Его утешала мысль о том, что, по крайней мере, эльфы погибнут с честью, не растворяясь в одном из захудалых людских королевств.

Глава 3

Новая страна

Методы борьбы за власть над захудалым городком и над могущественным королевством – не отличаются.

Один пармский попрошайка, только что захвативший «хлебное» место возле храма

Утром следующего дня после заключения договора с королями Томола и Кманта Михаил, как обычно, занимался государственными делами. Ему нужно было решить, что делать с двумя монархами, находящимися на его территории. Приглашать ли их в гости в столицу или сначала дождаться вестей об изгнании оттуда имис.

Кроме того, король усиленно размышлял о том, как поступить в случае войны с империей. К ней, очевидно, он не готов, несмотря даже на помощь эльфовсоюзников. У него было мало вариантов действий. Но один из них, самый авантюрный, имел право на реализацию. Или хотя бы на попытку ее. Михаил пригласил к себе Рангела Мерта, элегантного вора, оказавшего ему большие услуги.

Разговор должен был быть совершенно секретным. Поэтому рядом с королем не было никого, даже принцессы. Он считал, что в такие дела никого раньше времени посвящать не следует.

– Приветствую, Рангел, проходи, – обратился Михаил к вору, когда тот появился в дверях.

– Приветствую, твое величество, – поклонился тот. Поклон, кроме дани вежливости королю, помог ему войти в низкую щель, именуемую дверным проемом.

– Проходи, проходи, уру Фанект, – еще более приветливо сказал король.

– Уру Фанект? – переспросил тот.

– Да. Я жалую тебе довольно приличное поместье. В честь твоих заслуг. Вот возьми указ. И хочу, чтобы ты поменял имя. Конечно, в своем кругу ты можешь называться как угодно, но в высших слоях Ранига ты будешь уру Фанект. Дворянин из провинции, который благодаря смелым проектам строительства крепостей пользуется моим расположением.

– Крепостей? Твое величество, я совсем не разбираюсь в крепостях!

– Тебе этого и не нужно. Думаю, что ты со своим опытом сможешь избегать скользких тем. В крайнем случае почитаешь коечто, чтобы легенда выглядела достоверной.

– Как угодно твоему величеству, – озадаченно произнес Мерт. – Хотя я очень благодарен за поместье и титул. Даже не мог себе представить…

– Полно, не будем об этом. Ты все честно заслужил. Потом, с течением времени, сделаю тебя офицером. По строительной части, конечно. Все те, кто занимается проектированием крепостей или еще чегото, связанного с военным делом, получат офицерские звания. Но об этом после. Теперь обсудим твои другие имена.

– Твое величество, у меня будут и другие имена?

– Конечно, Рангел. Множество других имен. Для каждой страны – свое.

– У твоего величества есть для меня задание?

– Можно и так сказать. Зависит от того, возьмешься ты или нет.

– Но что нужно делать?

– Не тревожься, Рангел, убивать на этот раз никого не придется. Так, возможно, позаимствовать коечто.

– Тогда я согласен, твое величество!

– Не торопись. Сначала мы с тобой побеседуем.

– Да, твое величество, я весь внимание.

– Скажика, что ты можешь позаимствовать? Если говорить о размерах и массе.

– Ну… чем меньше, тем лучше, конечно. Но крупную вещь тоже смогу. Вот помню…

– Гм.

– Прости, твое величество. Ничего не помню.

– Продолжай.

– Идеальный размер и вес – те, с которыми сам смогу справиться. Помощники мне в этом деле не нужны. Разве что на этапе подготовки.

– Понятно. Но это я так, к слову. Ты слышал об императорской библиотеке?

– В Фегриде?

– Да. Во дворце Муканта.

– Твое величество хочет, чтобы я туда пробрался? Она довольно хорошо охраняется.

– Но сможешь?

– Смогу.

– Хорошо. Рангел, я вынужден ввести тебя в курс дела, хотя, наверное, ты и так все знаешь. Сейчас сложилась такая ситуация, что у нас есть единственный опасный враг. Это Фегрид. Не знаю, будет ли война с империей, но очень вероятно, что да. Поэтому твое задание будет состоять из нескольких частей. Вопервых, ты должен прочитать в библиотеке тексты, касающиеся имис. Наверняка они там есть. Или добыть сведения другими способами. Меня прежде всего интересует, как ишибу нужно тренироваться, чтобы стать имис. И можно ли от имис защититься с помощью аба . Вовторых, мне нужно знать, что Фегриду известно об амулетах. Как вообще, так и о наших. Твое третье задание не будет столь понятным, как первые два. Я бы хотел, чтобы ты собрал как можно больше информации об императоре. А именно – о том, чем он особенно дорожит. И можно ли это позаимствовать с целью дальнейших переговоров и торга. Даже не знаю, что это может быть. Возможно, какойто предмет или животное или еще чтото.

– Твое величество, получается, что мне придется провести в библиотеке много времени.

– Да, Рангел. Предполагаю, что там есть специальное хранилище, где находятся наиболее секретные свитки. И оно, естественно, хорошо охраняется. Скорее всего, ишибами.

– Это выполнимо, твое величество. Особенно с тем амулетом, который у меня.

– Хорошо. Может быть, я потом пришлю тебе еще коечто из… оборудования.

– А когда мне нужно отправиться?

– Чем скорее, тем лучше. Можешь даже сегодня вечером.

– У меня будут спутники, твое величество?

– Я дам тебе двоих ишибов для связи со мной, а также спутницу. Но помни – ты будешь главным. Они должны подчиняться твоим приказам.

– Могу спросить, какую спутницу, твое величество?

– Она будет очень полезна. Просто незаменима во многих делах. Особенно в тех, которые требуют сбора информации. Это – Мирена Фрарест.

Выражение крайнего ужаса отразилось на лице Мерта. Он умоляюще вытянул руки к королю:

– Твое величество! Прошу! Только не она!

– Ты даже не представляешь себе, Рангел, насколько Мирена может пригодиться. Пообщаешься с ней нормально – и сам убедишься. Никогда не основывай свое мнение на непроверенных слухах.

– Но у нее такая репутация…

– Это вовсе неважно, Рангел. Она работает на меня. И окажет тебе существенную помощь. Ты можешь выдать ее за свою сестру. Я переговорю с ней.

– Почему за сестру, а не за жену, твое величество? – быстро спросил вор. – Жена выглядит достоверней.

– Да, это так. Но с сестрой больше возможности для маневра. Ты меня понимаешь?

– Да, твое величество.

– Кстати, о твоей личности. Для путешествия в Фегрид нужно подумать, как тебя будут звать и откуда ты туда прибудешь. Предлагаю одну из провинций, которые перешли ко мне от Томола. Ты – мелкий дворянин, сбежавший от жестокого короля Нермана. Мелкий, но богатый. Примерно так.

– Это возможно, твое величество.

– Тогда пройдешь в Фегрид через Томол и все разузнаешь на месте. Имя себе выберешь сам и мне сообщишь.

– Да, твое величество. А в Фегриде у нас есть надежные люди?

– Не то чтобы надежные, но люди есть. Вопервых, там Иашт и Манк. Манк исполняет обязанности нашего посла. Ему ни в чем не доверяй – он бабник и пьяница. А вот ишиб Иашт достоин доверия. Он тебе поможет. Прислушивайся к его советам, но лишь в том случае, если они не касаются… твоей профессии.

Когда Маэт убил на дуэли племянника императора, то он, а также Иашт с Манком вернулись в Раниг. Михаил тут же отправил Иашта и Манка назад. Ишиб неплохо нейтрализовывал непутевого тысячника в отставке. У короля не было других кандидатур на должность посла, к тому же он твердо обещал Манку, что тот пробудет послом некоторое время. Не выполнить своего обещания Михаил не мог. Поэтому от Манка ничего не зависело, а в Иендерте, столице Фегрида, всем заправлял верный Иашт. К тому же Раниг вообще испытывал кадровый голод. Ни в Томоле, ни в Кманте послов пока что не предвиделось.

– Кроме того, – продолжал король, – в каждом городе Фегрида присутствуют эльфы. Их трудно узнать, они наловчились маскировать некоторые черты своего аба . Так вот, эльфы тоже могут тебе помочь. Но помни, что доверять им особенно не стоит. Без нормального араина они достаточно слабохарактерны и вообще могут вести себя странно. Иногда даже слишком непредсказуемо. Ты понял суть задания?

– Да, твое величество. Украсть секреты имис, собрать информацию об амулетах и найти, есть ли слабость у императора Муканта.

– Правильно. Рангел, мне нужно чтото, что поможет выиграть войну. Я сам не знаю, что это.

– Я постараюсь, твое величество.

– Тогда все. Если нет вопросов, то… хотя вот еще что. Ты мне говорил, что не хочешь убивать.

– Это так, твое величество.

– А нет ли у тебя знакомого… ишиба, который не столь щепетилен, но одновременно с этим достоин доверия?

Этот вопрос очень волновал короля. На него работал хороший вор, это так, но трон еще нуждался в человеке, который мог бы нести на себе бремя более грубых дел. Желателен тот, кто хорошо в этом разбирается.

– Твое величество имеет в виду кланы наемных убийц?

– Нет, – вздохнул Михаил. – Эти не подходят. Я помню, как они пытались отравить меня в Сцепре. А вместо меня чуть не отправили на тот свет Маэта. Не могу назвать это хорошей работой. Мне нужен коекто получше.

– У твоего величества ведь есть верные ишибы.

– Есть, но они вряд ли справятся. Насколько понимаю, хладнокровно спланированное убийство в мирное время отличается от убийств в ходе сражения. Конечно, они не откажутся, но будет очень печально, если их поймают. Везде требуются специалисты.

– Я понимаю, твое величество. Тут нужен Кретент.

– А кто это?

– Это ишиб, который служил еще твоему отцу, твое величество. А когда Миэльс захватил трон, не нашел общего языка то ли с Бинторами, то ли с Раунами. С какимто могущественным семейством. Они попытались убить его, но не смогли. Он сам убил когото из них, потом скрывался. Его преследовали, но Кретент почемуто не покинул страну. Вместо этого обратился к нашей среде. И очень хорошо себя проявил, хотя был чересчур разборчив. В последние годы я ничего о нем не слышал, но думаю, что он жив.

– Он подходит?

– Ну, если твое величество заинтересован в квалификации убийцы, то лучшей кандидатуры не найти.

– А где он сейчас?

– Не знаю, твое величество. Я с ним вообще был не очень хорошо знаком. А вот Аунет Ратен знает. Точно должен знать.

– Аунет Ратен – это кто?

– Глава пармского клана. Занимается в основном воровством и сводничеством.

– Где его искать?

Мерт замялся:

– Твое величество ведь не собирается причинить ему вред, используя ту информацию, которую я дал?

– Рангел, мне до него и дела нет. Мне нужен этот твой Кретент.

– Аунета можно найти в трактире «Золотой меч».

– Когда он обычно бывает там?

– Твое величество, постоянно. Он им владеет. Трактирщик.

Король задумался. Во всем этом было чтото знакомое. Совершенная память ишиба быстро подсказала ответ.

– Это не тот, который готовит из объедков?

– Да, – удивленно сказал Мерт. – Но так было раньше. Потом чтото изменилось, и Аунет стал отлично готовить. Правда, цены повысил. Не всем это пришлось по нраву. Твое величество его знает?

– Я с ним однажды встречался.

Это действительно было так. Король во время облавы на преступников, устроенной Коменом, зашел в тот трактир. И познакомился с удивительно правдивой личностью, стоящей за стойкой. Эта личность рассказала все о жизни трактира. Включая способы приготовления плохой еды и разбавления вина. Михаил не стал наказывать трактирщика, потрясенный такой откровенностью. Но взял с него слово, что тот исправится. Похоже было, что трактирщик слово сдержал.

– Хорошо, Рангел, если больше у тебя вопросов нет, то можешь идти, – добавил король.

Элегантный вор, возможно, снабдил его полезной информацией. Король очень сильно нуждался в хорошем специалисте по уничтожению неугодных лиц. Если у означенного Кретента такой же навык в этом, как и у Мерта в области краж, то о лучшем не приходилось и мечтать.

Очередной разговор с Миреной Фрарест состоялся сразу же. Король подтвердил свои намерения заняться ее врагами и тут же потребовал от женщины помощи новоиспеченному уру Фанекту в его непростом деле. Мирена согласилась. Михаил с удовольствием усилил бы положение элегантного вора еще коекем, но больше под рукой никого подходящего не было. Король отдавал себе отчет, что, посылая Рангела в Фегрид, хватается за соломинку. Если начнется война, то тот, скорее всего, ничего не успеет сделать. Но всегда была надежда – а вдруг? Вдруг успеет?

В тот же день прибыл король Меррет с долгожданной армией, состоящей целиком из ишибов. Михаил был этому очень рад, но понимал, что в руках эльфа находится большая мощь. Нужно было первым делом уладить этот вопрос. Всякая болееменее крупная сила должна находиться под контролем ранигской короны. Это – невысказанный принцип нового правления. Король был очень логичен. Он понимал, что если начал играть в абсолютизм, то нужно идти до конца. Всякие полумеры опасны.

Встреча состоялась в доме, занимаемом принцессой. Эльф, одетый в зеленокоричневый камзол, не проявил никакого удивления экзотической обстановкой. Это было все же лучше, чем палатка.

– Приветствую, твое величество. – Он слегка поклонился Михаилу, поднявшемуся со скамьи, как того требовала вежливость.

– Приветствую, твое величество, – с радушным выражением лица откликнулся король Ранига. Его простое черное одеяние контрастировало с запыленным, но роскошным камзолом эльфа. – Мы тут все заждались.

Анелия осталась верна себе и встретила брата довольно кислой улыбкой. Ее одежда, темнозеленый мужской камзол, была лишена всяких украшений. Принцесса и король успели одеться, когда узнали о прибытии брата Анелии. По иронии судьбы, им приходилось одеваться по нескольку раз в день. Их новые отношения, разумеется, не укрылись от взгляда Меррета. Тот мог быть доволен. Союз принцессы и Нермана укреплял союз эльфов с Ранигом.

– Как прошло путешествие?

– Неплохо. Только натолкнулся на какихто кочевников, которые, по их словам, грабили южные города Томола. Там и правда чтото горело. Решил их не трогать.

– Это правильно, – сказал Михаил. – Набег был вызван деятельностью одного из моих офицеров – лейтенанта Тшаля. Многообещающий солдат, хоть и слишком горяч. Я распорядился, чтобы он прибыл на церемонию награждения. Так что все смогут с ним познакомиться. А как настроение среди твоих подданных?

– Боевое. Они были разочарованы, что военные действия с Томолом и Кмантом закончились. Раст и Гношт здесь? Я видел их флаги в лагере.

– Да. Мы недавно завершили переговоры.

– Успешно?

– Раниг получает четыре провинции. Одна из них буквально состоит из лесов. Планировал отдать ее эльфам.

– Это будет очень любезно с твоей стороны, – заметно обрадовался Меррет.

– Но у меня есть условия, как ты понимаешь, – слегка охладил его пыл король Ранига.

– Какие? – Оба, и Меррет и Анелия, выжидающе посмотрели на него.

– Нам всем… всем троим нужно раз и навсегда определиться с тем, что будут представлять собой наши государства.

– Конечно, нужно, – согласился эльф.

– Мы можем переговорить об этом сейчас, если ты не устал, или потом, когда отдохнешь.

– Я не устал, – ответил Меррет.

– Тогда присядем. Предстоит долгий разговор.

Михаил направился к скамье. Остальные последовали его примеру.

Анелия и Меррет были слегка встревожены. Судьба эльфов волновала их. Они уже немного знали Нермана, поэтому предполагали, что тот предложит нечто из ряда вон выходящее. Тот постарался оправдать их ожидания.

– Итак, рассмотрим текущую ситуацию. – Король Ранига любил сразу же переходить к делу. – У нас есть две страны. Одна просто в плохом состоянии, а другая – в ужасном. Ее почти нет. Имею в виду эльфов. С этим никто не будет спорить?

Анелия и Меррет покачали головами.

– Отлично. Связующее звено между нашими странами, помимо обоюдной выгоды от союза, – ее высочество.

– Да, – согласился король эльфов.

– Осмелюсь предположить, что она сдержит слово и выйдет за меня замуж, – продолжил Михаил.

Анелия рассмеялась:

– Бесподобно! – сказала она. – Я и не подозревала, что давала какоето слово.

– Молчаливое согласие с моей политикой, все детали которой тебе известны, и есть то самое слово, твое высочество. – С помощью высокопарного стиля мужчина все еще хотел скрыть свое настоящее отношение к невесте.

– Хитро сказано. Но ты мог бы просто спросить, – улыбнулась принцесса. – Я бы ответила, что да. Согласна. Этого ведь так требует… хаха… политика.

– Твое высочество, мы говорим о серьезных вещах, а к этому вопросу вернемся позже. В приватной обстановке. Меня сейчас интересует вот что. Кто тебе наследует, Меррет?

– У меня нет детей, – развел руками король эльфов. – Поэтому моя сестра – первый претендент на корону.

– Не будет ли нелюбезностью с моей стороны спросить, почему у твоего величества нет детей?

– Потому что нет жены, – пояснил Меррет.

Михаил вздохнул:

– А жены почему нет?

– О, это давняя история.

– У меня есть время ее выслушать.

Король эльфов пожал плечами:

– Если это кажется важным, то пожалуйста. Дело в том, что не успел я толком утвердиться на престоле, как разразилась война. Твоему величеству известно, что мы проиграли и от государства почти ничего не осталось. Как в таких условиях жениться? Зачем? Что я оставлю детям? Пустоту и сожаления о потерянном?

– Понятно, – сказал Михаил. – А если ситуация улучшится, то твое величество женится?

– Возможно.

– Но сейчас у тебя детей нет. И у меня нет. Но зато у нас есть Анелия, которая после свадьбы будет наследницей обоих королевств, не так ли?

– Так, – согласился Меррет.

– В таком случае есть ли смысл в том, чтобы наши с ней дети, твои племянники, унаследовали всю полноту власти над всеми землями?

– Но…

– Я понимаю, твое величество волнуется насчет того, что твои будущие дети оказываются как бы не у дел. Правильно?

– Да, – подтвердил король эльфов.

– Однако это не совсем так. Они тоже займут свое место в ряду наследования. Наследования единой короны.

– Твое величество хочет полного объединения? – изумился Меррет.

– Конечно. Иначе весь этот раздел земель не имеет смысла. Сегодня мы союзники и сражаемся за общее дело, а что будет завтра? Что случится через сто лет? Нужно думать о будущем.

– И как это все будет выглядеть? – спросил король эльфов.

– Очень просто. Мы только что закончили одну войну, но у нас на носу следующая. С Фегридом. Возможно, еще с кемто. Войскам требуется единое командование. Это не вызывает сомнений?

– Нет. И предполагаю, что командующим будет твое величество, – криво улыбаясь, произнес Меррет.

– Смею надеяться, что у меня неплохо получается, – скромно сказал Михаил. – Но мы можем спросить у нейтрального наблюдателя. У Анелии. Твое высочество, кто будет командующим?

– Ты, – не раздумывая ни секунды, заявила принцесса. – Прости, братец, но так у нас есть хоть какието шансы.

– Но получается, что Раниг поглощает эльфов! – воскликнул Меррет.

– Твое величество меня не так понял, – вздохнул Михаил. – И королевство Раниг, и королевство эльфов полностью равны. Но мы просто организуем еще одно королевство, которое будет стоять над обоими.

– Еще одно?! Тогда это будет уже империя! Ты собираешься строить империю?!

– Ну, империя – слишком сильное слово для двух объединенных королевств. Пока что нет, никаких империй. Представляю себе все так: я – король Ранига и одновременно король новой страны. А ты остаешься королем эльфов. Допустим, в будущем у тебя рождается наследник, который дожидается своего часа и становится королем эльфов и королем новой страны. А у Ранига тогда будет свой король. Но это в случае, если у тебя будут дети. Если нет, то тогда вопрос снимается и один и тот же наследник получает три короны. Или если у меня с Анелией не будет детей, а у тебя будут, то они получают все. Вопросы наследования мы можем подробно расписать. В результате никто не чувствует себя обиженным, не так ли?

– Но у твоих детей все равно будет приоритет? – уточнил Меррет.

– Да. Но лишь потому, что Анелия – связующее звено. А так – мы на равных.

Во всем разговоре Михаил явно хитрил. Но, с его точки зрения, это не было заметно, потому что он постарался максимально запутать ситуацию с помощью введения нового королевства. Ведь какая разница, что там будет в будущем, если сейчас, в настоящем, король эльфов должен подчиняться королю Ранига? К тому же Анелия оказывалась его невольной союзницей, будучи наследницей двух королей. Получалось, что в трехстороннем обсуждении двое выступают против третьего. Идея с введением новой страны была выигрышной. Король Ранига это отлично понимал.

– Мне нужно подумать, – нахмурился Меррет. – Это слишком неожиданное предложение.

– Конечно, – согласился Михаил. – Пусть твое величество подумает. Вот только времени у нас немного. Этот вопрос нужно решить как можно скорее. И подвести к присяге единому командованию как твоих эльфов, так и ранигских ишибов и солдат.

– И сколько можно думать?

– До вечера. Вечером присяга. А завтра утром возвращаемся в столицу. Нас ожидает много неотложных дел.

Глава 4

Амулеты эльфов

Человек не может знать все. Но он может знать человека, который знает все.

Один ишиб, объясняющий причину развода с женой

Бывает время, когда присутствие одного и того же человека требуется сразу в нескольких местах. У одних подобное встречается редко, у других почаще, а вот у Михаила это наблюдалось постоянно. Особенно если говорить о последних днях.

Не успел он закончить переговоры с королем эльфов, как выяснилось, что Раст и Гношт требуют его внимания. Ему пришлось отправиться туда, оставив Анелию и ее брата наедине.

– И что ты, уважаемая сестрица, думаешь обо всем этом? – спросил Меррет, как только дверь за королем Ранига закрылась.

Король эльфов был встревожен. Он не был умственно отсталым и понимал, что даже жалкие остатки былой власти могут уплыть из его рук.

– О чем? – с невинным выражением лица поинтересовалась принцесса.

– О предложении Нермана.

– Оно вполне здравое. Что тебя беспокоит?

Принцесса знала, что волнует ее брата. Она к нему неплохо относилась, но, как многие решительные люди, полагала, что лучше справится с ситуацией. Особенно если будет вторым человеком в намечающемся государстве.

– Меня, милая сестрица, беспокоит все. Ты веришь в то, что станешь наследницей в Раниге?

Анелия задумчиво посмотрела в окно, потом перевела взгляд на светильник в форме лилии, стоящий на столе, и ответила:

– Да. Верю.

– Почему, разреши спросить?

– Это немного личное. Но скажу, что он относится ко мне таким образом, который исключает всякий обман.

– Даже так? Может быть, ты еще уверена, что Нерман находится целиком под твоим влиянием?

Принцесса покачала головой:

– Нет. К сожалению, нет. Хотя было бы очень хорошо.

Сожаление в ее голосе было искренним и глубоким. Она бы многое дала за то, чтобы ее жених прислушивался к ней во всем. Как это делали многие до него.

– Да уж. А о новом государстве что думаешь? – спросил Меррет.

– Очень необычная идея. Она никого не обижает и не притесняет.

Ее брат мог бы и не спрашивать об этом. Мысль быть королевой большой страны целиком захватила Анелию. В этом вопросе она поддерживала короля Ранига безоговорочно.

– Но эльфыто все равно оказываются в подчинении у Нермана, – продолжал настаивать Меррет.

– У Нермана, но не у Ранига, – резонно заметила принцесса.

– Это так. Но тогда все мы будем зависеть от него одного.

– Братец, разве у нас есть выход? Ты согласился на союз, твоя армия здесь, тот же Фегрид об этом наверняка уже знает. Будет ли разумным отступление? А на союз на равных Нерман не пойдет. И правильно сделает. Командир должен быть один.

– Не всегда один, – попытался поспорить король эльфов. – Вот кто был главным у Раста и Гношта?

– Раст. Конечно, Раст. Не знаю, договаривались ли они, но это и так понятно. Гношт не очень умен. Под стать своему отцу.

И Анелия, и Меррет недолюбливали королей Томола. И это еще мягко сказано. Томол наряду с Фегридом принял самое активное участие в войне с эльфами.

– Мне нужно подумать, – вздохнул эльф.

– Ты уже говорил об этом Нерману, братец, – рассмеялась Анелия. – Повторяешься. Или занимаешься самовнушением?

– До вечера еще есть время. Возможно, найду еще какойнибудь выход.

– Можешь думать сколько угодно, но выбор у тебя всего один, – продолжая улыбаться, сказала принцесса. – Пойдем лучше посмотрим, о чем Нерман говорит с королями Томола и Кманта. Не думаю, что переговоры секретные. Должно быть интересно.

Анелия была очень любопытна. К тому же в свете недавних событий и решений считала себя обязанной быть в курсе происходящего. Она не устремилась сразу же за Нерманом лишь по той причине, что хотела утешить брата, который выглядел не лучшим образом.

Принцесса не ошиблась в том, что встреча королей интересна. Когда она и Меррет прошли по изрядно вытоптанной тропинке и достигли центра лагеря, то застали любопытную картину, разворачивающуюся прямо посередине улицы. Три короля были там. Они стоял тесным кругом, но Гношт в разговоре не принимал участия, а только наблюдал. Раст же изо всех сил уговаривал Нермана сыграть в одну игру. Тот отказывался с не меньшим упорством.

– Теньгант – очень простая игра, твое величество. – Король Кманта потрясал какойто разлинеенной доской. – Тут всего двенадцать фигур. Каждая ходит своим способом, но ишиб это запомнит очень быстро.

– Твое величество, – вежливо отвечал Нерман, – насколько я понял, на каждый ход ставится монетка. Игру я вижу впервые. Если мне захочется потратить деньги, то выберу для этого другой способ.

– Всего по одному золотому за ход! Небольшая сумма. К тому же твое величество быстро научится.

– Подозреваю, что научусь как раз к тому моменту, когда ставки вырастут до огромных сумм, сравнимых со стоимостью земель, – улыбнулся король Ранига. – Спасибо, но воздержусь.

Раст слегка насупился. Ему настолько не хотелось ничего отдавать Нерману, что он уже извелся, думая над тем, как увильнуть от исполнения договора или хотя бы затянуть его. Михаил подозревал, что ни Кмант, ни Томол не испытывают желания чемлибо делиться. Формально они предоставили ему несколько провинций, но, похоже, ему придется силой устанавливать над ними свою власть. Вряд ли Томол или Кмант шевельнут хоть пальцем, чтобы облегчить его задачу. Так поступил правитель Франции с Генрихом Наваррским. Тому приходилось штурмом брать города, входящие в приданое его жены.

– Ваши величества почтят своим присутствием Парм? – спросил король Ранига, не позволяя Расту больше вставить ни слова по поводу игры.

– К сожалению, у нас неотложные дела, – ответил король Кманта за себя и своего союзника. – Эта кампания дорого обошлась. Придется улаживать внутренние проблемы.

На самом деле это был лишь предлог не появляться там. Конечно, Раст понимал, что, расставаясь с Нерманом, он расстается со своими землями. Но показаться в столице неприятеля, когда тот празднует победу, было выше его сил. К тому же ему не хотелось давать никакого повода Фегриду заподозрить Кмант и Томол в переговорах с Ранигом насчет военного союза. Он очень надеялся на то, что Фегрид поставит на место начавшего набирать силу соседа.

Отказ был только на руку Михаилу. И Раст, и Гношт ему уже порядком надоели изза бесконечных сетований на судьбу и прозрачных намеков на отсрочку исполнения договора. Но выгнатьто он их не мог! Это было бы невежливо и неблагородно. Хотя очень хотелось провести нормально церемонию награждения, отметить победу и заняться наконец действительно важными делами. Амулетами например.

– Ну что же, в таком случае я вас не задерживаю, – сказал король Ранига. – Договор подписан, все в порядке.

И Гношт, и Раст сделали вид, что только что заметили подошедших Меррета и Анелию. Коротко поклонившись сначала Нерману, а потом и его союзникам, они удалились. Эльфы вызывали у них неприязненное чувство. Хотя король Томола, известный ловелас, поворачиваясь, бросал на принцессу заинтересованные взгляды. Разумеется, она привлекала его внимание не как политик.

Гношт и Раст отбыли через час. Нерман проводил их до края селения, но не в одиночестве, а заботясь о декорациях. По его правую руку находился Меррет, по левую – Анелия. Троица демонстрировала прочность союза, и это достигло цели. Короли Томола и Кманта уезжали с удивительно мрачными лицами.

Когда они скрылись из виду, Михаил, прежде молчавший, повернулся к королю эльфов.

– Ну что, твое величество? – спросил он. – Каково будет решение?

– Все еще думаю, твое величество, – вежливо ответил тот.

– Конечно. Время есть. Я вот что хотел спросить. Признаться, этот вопрос меня очень беспокоит. Если у человека и эльфа появляется потомство, то к кому оно ближе? Будет ли, допустим, мальчик нуждаться в араине?

Волнение короля Ранига было понятно. Если он женится на Анелии и у них появятся дети, то ему хотелось знать, на кого они будут похожи.

– Ближе к людям, – объяснил Меррет. – Поэтому мы не очень любим смешанные браки. Наши черты теряются.

– Да. Понимаю вас. Получается, что вы – последний оплот расы. Это нужно беречь.

Михаила очень интересовала странность, связанная с классификацией эльфов. Очевидно, они относились к виду «человек разумный», представляя собой лишь одну из человеческих рас. Хотя и очень необычную. Но эльфы любили подчеркивать, что они – не люди. Король Ранига дал себе слово потом все тщательно классифицировать и вынести свои труды для ознакомления публике. Ему не нравилась путаница в любой области. Люди должны быть людьми, даже если они – эльфы.

– Мы – не последний оплот, – неожиданно ответил Меррет. – Кроме нас, западных эльфов, есть еще восточные.

Это явилось для Михаила открытием. Почемуто ему казалось, что его союзники – последние эльфы.

– А восточных много? – тут же поинтересовался он.

– Гораздо больше, чем нас. Они в лучшем положении. У них есть острова. Фангерские острова. С материком общаются ограниченно, да и вообще ведут очень уединенную жизнь. Нападения им не страшны – у них хороший флот. Так что они живут лучше, чем мы.

Информация требовала немедленного уточнения. Помимо того что король Ранига хотел знать все о своих союзниках, ему было еще любопытно узнать коечто и о далеких землях. Ему не хотелось жить в дремучем захолустье. Поэтому выход к морю был очень важен.

– Как получилось, что вы разделились? Когдато ведь вы были единым народом, не так ли? – Это была самая первая мысль, которая пришла Михаилу в голову: если в двух разных местах существует одна и та же раса, значит, она должна иметь общее начало.

– Да, – подтвердил Меррет. – Очень давно мы тоже жили на островах. Потом наши предки покинули их и обосновались здесь, в западной части материка.

Короли и принцесса все еще стояли на окраине селения, взирая на большое поле, возможно, когдато распаханное, но сейчас заросшее травой. За ними находилось несколько ишибов охраны, впереди и по бокам были видны посты солдат. Дул легкий и приятный ветерок. Погода была отличная. Михаилу не хотелось никуда идти. Похоже, что Меррет с Анелией разделяли его чувства.

– Насколько давно?

Король эльфов пожал плечами:

– Несколько тысяч лет назад, возможно. Та часть истории утрачена. А с восточными эльфами мы не поддерживаем отношений.

– А они хранят свою историю?

– Скорее всего. У них очень древнее государство.

– Было бы интересно ознакомиться с их записями, – улыбнулся Михаил.

– Да. У них найдется много всего. Они дрожат над каждой старинной вещью. А библиотека там очень большая, но к ней чужаки не допускаются. Кстати, твое величество могут заинтересовать их амулеты. Я знаю, ты об амулетах у всех спрашиваешь. Мне рассказывал еще дед, что у восточных есть много забавных вещей – сохранились еще с прежних времен. Но тут трудно отделить вымысел от истины. Точно только то, что большая часть секретов изготовления амулетов утрачена.

– Что у них есть? – Короля Ранига одолело любопытство.

– Дед говорил, что их древние амулеты настолько могучи, что могут поднимать в воздух большие деревья, выкорчевывая их с корнем. Не думаю, что это правда. Скорее просто легенда.

– А еще что говорил?

– Все в таком же духе. Доверия не вызывает. Например, есть амулет, который превращает воду в вино в больших объемах. Очень сомнительно. Или другой амулет способен отпугивать животных. А людей – нет. Тоже странно. На ти воздействует, что ли? Но ведь у разных животных разное ти . Как работает – непонятно. Выдумка! Или вот амулет, который пролагает путь между мирами. Это вообще чушь…

Король Ранига кивал в такт словам Меррета, и до него даже не сразу дошел смысл последней фразы.

– Чточто? – переспросил он. – Амулет пролагает путь между мирами?

– Да, – ответил король эльфов. – Но кто в это поверит? Об этом даже сказок не рассказывают. Полная ерунда. Какие еще миры?

После разговора с Паретом Михаил оставил попытки разузнать о том, что в мире Горр может быть известно о других мирах. Да ему и некогда было этим заниматься. Укрепление власти отнимало все время. Тем более что великий ишиб знал очень многое – легко было допустить, что он владеет болееменее приблизительной информацией по любому вопросу. Теперь же выяснилось, что нет. У эльфов же существовали некие сказки и легенды… Замечательно.

Король Ранига поправил воротник своего камзола. Ему показалось, что его горло чемто сдавлено.

– Твое величество, это все очень любопытно, – сказал он. – Могу ли я попросить рассказать подробно об этих амулетах?

– Да я уже сказал все, что знаю, – слегка растерялся Меррет. Он увидел огромный интерес в глазах собеседника и не мог понять, с чем это чувство связано. Неужели с легендами?

– Твое величество, может быть, припомнишь еще коечто? Например, об амулетеподъемнике.

– Подъемнике? А, это о том, который деревья поднимает. Дед лишь говорил, что такой амулет существует. И все.

– Должно быть, потребляет много энергии. Очень интересно, откуда ее берет? А вот насчет вина – загадка, – пробормотал Михаил, уже ни к кому не обращаясь. – Но с животнымито все ясно.

Анелия и Меррет с интересом прислушивались. Им, в отличие от короля Ранига, было совершенно ничего не ясно. Тем более с животными.

Между тем именно амулет, воздействующий на животных, вселял в Михаила уверенность в том, что рассказанное ему может быть правдой. Он отлично представлял, как сам сделал бы подобный амулет, возникни в нем необходимость. Здесь было два способа. Первый – сложный. Требовалось создать распознаватель ти живых объектов, который бы определял ти человека. Если, допустим, ти объекта не соответствовало бы человеческому, то наносился бы некий удар по живому существу. Правда, природа удара было непонятной, чтобы отпугивать когото. А вот второй способ являлся самым простым. Ультразвук. Человек его не слышит, а большинство животных реагирует весьма определенным образом. Им этот звук настолько неприятен, что они побегут прочь от его источника. Амулет будет включаться при появлении любого живого объекта вблизи или просто работать непрерывно. А потом ультразвук сам разберется, человек перед ним или нет. Но уж об ультразвуке в мире Горр точно никто не знает. Или знает? Михаил начал сомневаться.

– А между какими мирами позволял перемещаться другой амулет? – спросил он у Меррета.

– Не знаю, – развел тот руками. – Подробности мне неизвестны.

– Твое величество, а твой дед не был… гм… шутником?

Анелия и ее брат дружно рассмеялись.

– Это был самый серьезный правитель за всю нашу историю, – ответила принцесса вместо Меррета. – Я его не застала, но о нем до сих пор ходит много слухов. В том числе и о том, что он ни разу не улыбался.

– Улыбался, сестрица, – поправил ее эльф. – Один раз. Когда страшный ураган разрушил королевский дворец, дед улыбнулся и сказал: «Мечты королевы сбылись. Наконецто у нее будет новая спальня».

– Нда… – Разговор, по мнению Михаила, отклонился от интересующей его темы. – Мне придется произвести расследование по поводу эльфийских амулетов, если твое величество и твое высочество не возражаете. Они могут пригодиться.

– Пожалуйста, – ответил Меррет. – Легенды подобного рода не являются тайной. Совершенно точно – не моей тайной.

Король Ранига впал в состояние глубокой задумчивости. Видя это, Анелия с ее братом удалились, но он все еще стоял посреди дороги, взирая на зеленые поля и не замечая их. Новые сведения требовали действий. Для начала нужно было добыть дополнительную информацию. А потом, исходя из нее, можно уже чтото предпринимать. Но если рассказы деда Меррета верны хоть частично и если эльфийские амулеты существуют, а особенно главный амулет, который подразумевает наличие других миров, то это открывает совершенно новые перспективы. Головокружительные.

С большим трудом отвлекшись от мыслей об амулетах, Михаил попытался сосредоточиться на текущих делах. Эльфов нужно было срочно приводить к присяге. А потом, возможно, расформировать имеющиеся подразделения, чтобы смешать собственных ишибов с эльфийскими. Кроме того, нужно было каждому выделить по нормальному араину, если у них нет. А то они еще те вояки. Оставалось лишь спокойно дождаться вечера и выслушать согласие короля Меррета на предложенный план.

Король Ранига рассуждал совершенно правильно. Только неожиданности, как обычно, вмешались в его замыслы. Вечер не получился спокойным. А виной всему было то, что гонцы доставили послание об утренних событиях в Парме.

Это произошло, когда Михаил вместе с Ронелом и Коменом готовили смотр войск. Короли Томола и Кманта отбыли – теперь это можно было делать без помех.

Комен горячо спорил с Ференомстаршим, доказывая тому, что нужно все еще делать ставку на отряды, состоящие целиком из ишибов, а обычным войскам требуется придать небольшое число ишибов. Примерно пятьшесть на батальон. Ронел возражал ему, утверждая, что амулеты Террота очень сильно меняют боеспособность обычных солдат. Поэтому, если соблюдать правильную пропорцию между ними и ишибами, можно добиться лучшего эффекта. Михаил был больше согласен с Коменом, но решил дослушать спор до конца. Тут находился и Меррет, пытающийся вникнуть в смысл сказанного. Он еще не видел обычных солдат с амулетами Террота в деле и не представлял себе их возможности.

В разгар дискуссии дверь отворилась, и в проем просунулась лысая голова ишиба королевской охраны Тунрата.

– Твое величество, – доложил он. – Прибыл капитан Иртенк с посланием от канцлера.

– Пусть заходит, – сказал Михаил.

Он ожидал гонца. Ему было очень интересно, чем закончилось дело с имис, и закончилось ли оно вообще.

Бравый капитан, несмотря на многочисленные путешествия до Парма и обратно, выглядел, как обычно, очень хорошо. Войдя в помещение, он достал изза пазухи свиток и передал его королю. Тот быстро взломал печать и принялся читать. Выражение его лица изменилось мало. Дочитав до конца, он повернулся к Меррету и сказал, протягивая ему свиток:

– Вот, ознакомься, твое величество.

В его голосе угадывалась досада. Король эльфов, удивленный странной реакцией своего союзника на сообщение, принялся читать. В отличие от Нермана, он не смог сдержать эмоций. После первых же строк Меррет приблизил свиток к глазам, чтобы убедиться в том, что зрение его не обманывает. Дойдя до конца, он вернулся к началу и прочитал еще раз. Его лицо покраснело, глаза горели гневом.

– Твое величество, мне очень жаль, что так получилось, – с трудом выдавил из себя король эльфов. – Рестент всегда был верен мне. Был очень дисциплинированным. Я не мог и подумать, что он так поступит.

– У него был араин? – спросил Михаил.

– Да. У всех, кто со мной, есть араин. Иначе из них плохие солдаты.

– Араин нормальный? Большой?

– Ну как сказать. Поразному.

– У Рестента был какой, твое величество? – продолжал настаивать король Ранига.

– Меньше обычного, учитывая его положение в обществе.

– Насколько меньше?

– Наполовину, – ответил эльф.

Михаил тяжело вздохнул:

– У всех солдат твоего величества проблемы с араином?

– Да. Но это никогда не проявлялось раньше. Полагал, что таких размеров достаточно для нормального поведения.

– Значит, возможно, еще было коечто, кроме араина, – сказал король Ранига. – Но в любом случае я не могу доверять эльфам. Следует немедленно, в ближайшие дни, а лучше – прямо сейчас, раздать им лесные угодья. Твое величество согласен со мной?

– Да, конечно. Но я не думал, что такое может быть…

– Это возвращает нас к нашему договору. Я передам твоему величеству провинцию Томола в постоянное пользование и все ближайшие леса во временное пользование сразу же, как только услышу согласие с моим предложением.

Воцарилось молчание. Было видно, что Меррет борется с самим собой. Ему не хотелось отдавать власть – он оттягивал этот момент изо всех сил. Михаил не торопил его, понимая, насколько тому тяжело. Родившийся наследным принцем, он вырос и жил лишь для того, чтобы безраздельно править своей страной. А сейчас был вынужден уступить значительную часть своей власти, потерять независимость. Память короля Ранига подсказала случай из прошлой жизни. Один из баварских королей сошел с ума, лишившись возможности обладать собственной армией по договору с соседями. Михаилу было невыгодно подобное развитие событий, поэтому он старался поступать мягко и корректно с братом своей невесты.

– У меня нет другого выхода, – пробормотал Меррет. – Если уж ближайшие подданные стали изменять…

– Вот и хорошо, – сказал король Ранига. – Будем считать, что этот вопрос решили. Потом перенесем все на бумагу, напишем о порядке наследования и так далее. Скажи, твое величество, а что ты собираешься делать с этим Рестентом, который сбежал?

– Пошлю приказ о том, чтобы его осудили, – пожал плечами эльф. – Думаю, что он вернулся домой. Куда ему еще идти?

– А кто правит в отсутствие твоего величества?

– Совет. Трое самых старых эльфов. Такова традиция, когда король отбывает кудато. Один из них полностью выжил из ума, а два других еще ничего. Держатся.

– Они выполнят приказ?

– Да, – ответил Меррет. – Но теперь, после произошедшего, ни в чем не могу быть полностью уверенным.

– Нужно, чтобы выполнили, нужно, – уверенно сказал Михаил. – Такое нельзя оставлять безнаказанным. Плохой пример для остальных.

У него было тяжело на сердце. Союзные войска оказались не совсем хорошего качества. Но приходилось работать с теми, кто есть.

– Если не выполнят, то придется прибегнуть к крайним мерам, – продолжал король Ранига. – Привлечь к ответственности и Рестента, и всех, кто не выполнит приказ.

– Всех? – переспросил Меррет.

– Всех. Даже если речь идет о десятках. В зависимости от степени вины. Под угрозой власть твоего величества, а значит, и наша общая власть. Все начинается с малого. В момент создания нового государства мы просто не можем позволить себе проявить слабость. Плохой пример для остальных, очень плохой. Демонстративно плохой.

Повернувшись к Комену, Михаил продолжил:

– Генерал, разложи карту окрестностей Парма. Мне нужно знать, куда пошли имис и где могли остановиться.

Глава 5

Арралнаставник

Хороший учитель должен знать, на что способен его ученик, а плохой ученик должен помнить, на что способен его учитель.

Речь главы Академии великого ишиба Парета перед висящим в воздухе вверх тормашками нерадивым хулиганистым учеником, застигнутым на месте преступления

Въезд Михаила в Парм был очень торжествен. Он заранее позаботился о создании ликующей толпы, но быстро выяснилось, что труды напрасны. Толпа появилось бы и без усилий.

Бедные жители Ранига отвыкли от побед. Бесцветное правление Миэльса нельзя было назвать богатым на большие сражения, а тем более победы в них. Новости о разгроме объединенных сил Томола и Кманта произвели на всех неизгладимое впечатление.

Толпы горожан заполнили улицы на всем протяжении от западных ворот до дворца. Всем хотелось увидеть победоносную армию Ранига.

Впрочем, первое, что бросилось в глаза короля, – разрушения за воротами Парма. Они остались со времени схватки с имис. Канцлер распорядился заделать дыры в дороге и домах, а также соскрести сажу, но прошло меньше пары дней – рабочие не успели все привести в порядок.

«Что они сделали с моим городом? – подумал Михаил, взирая на следы сражения. – Пожалуй, нужно вообще запретить ишибам демонстрировать свою мощь в пределах городских стен. Или выделить специальное поле. Лучше – рядом с Академией».

Но это были прожекты. Территория будущей Академии еще не окончательно утверждена. К тому же подумать сейчас о ней мешали громкие крики и мелькание какихто праздничных разноцветных лент перед глазами.

Король Ранига остался верен себе. Ликование толпы не имело лично для него никакого значения. Зато его спутники наслаждались этим. Ради них, а также своих союзниковэльфов, можно было не только потерпеть, а даже организовать подобное мероприятие.

Он ехал на белой лошади, а рядом с ним на черной гарцевала принцесса. Остальные члены штаба держались немного позади, и было совершенно понятно, кому адресованы приветственные крики: королю и будущей королеве. Возможно, думал Михаил, даже королеве в большей степени. Анелия была настолько красива, что люди, которые не знали ее, предполагали, что за внешней красотой скрывается и внутренняя. Что принцесса добра, великодушна и мягкосердечна. Такая окажется хорошей королевой, будет заботиться о народе, станет полезной даже самому ничтожному из своих подданных. Размечтались. Правитель Ранига склонялся к мысли, что, пожалуй, кроме него и Ксарра, до простого народа в мире Горр нет никому дела.

Однако король старался хорошо сыграть свою роль. Он приветливо улыбался, махал комуто рукой, но его улыбка приобрела искренность лишь на подходах ко дворцу. Там толпа состояла большей частью из солдат и офицеров, оставшихся в столице или взявших увольнение и прибывших из соседних населенных пунктов. Михаил помнил многих из них. Особенно тех, кто присоединился к нему в Сцепре. А если говорить о солдатах, которые были с ним до взятия Сцепры, то король знал их просто отлично. Взять, например, знаменитого забияку лейтенанта Тшаля, служившего гонцом еще до захвата самой первой крепости. Этот лейтенант как раз стоял в первом ряду почти около самых дворцовых ворот и энергично приветствовал своего короля. Михаил вызвал его из захолустной крепости Зарр, комендантом которой тот был, для вручения награды.

Присмотревшись к Тшалю, его величество отметил, что вид у лейтенанта немного растрепанный, а на щеке алеет свежая царапина. Не иначе, подрался опять с кемнибудь на дуэли, сняв предварительно амулет Террота. У короля мелькнула мысль, что нужно поскорее вручить шалопаю награду и выслать его прочь из столицы, чтобы не пришлось забирать ее назад. Некоторых людей не следует вводить в искушение мирной жизнью столицы.

Под приветственные крики Михаил наконецто вошел в свой дворец, уже давно ставший ему домом. Ему очень хотелось заняться самым главным делом. В нижнем подвале дворца находился тикомпьютер, собранный из обычных глиняных кубиков и предназначенный для расчетов амулетов.

Вопросы политики пока что не волновали короля. Он сделал все, что мог, еще позавчера, разослав несколько курьеров с приказом найти фегридских имис, если те еще не покинули Раниг, и передать им послание о том, что король готов принять их. Также отправил письмо императору Муканту. В нем он выразил сожаление по поводу ошибочного нападения на имис и предлагал встретиться для переговоров. Что следовало сделать еще? Ничего. Оставалось лишь ждать и уповать на удачу.

Войдя по дворец и обменявшись краткими репликами с канцлером и казначеем, Михаил сразу же направился к подвалу, невзирая ни на какие другие дела. Но на пути тут же возник генерал Ферен.

– Твое величество, – сказал он. – Все свитки давно готовы. Осталось только поставить на них королевскую печать.

Наградные свитки были написаны в огромном количестве. Король должен приложить к ним собственную «подпись» – типечать, которую, как считалось, невозможно подделать.

– Потом, генерал, потом, – ответил он. – Ближе к вечеру. Сейчас я занят.

– Но церемония начнется завтра утром, твое величество.

– Я знаю. Но все равно – потом.

– Твое величество, мы можем не успеть.

– Генерал, у меня есть важные дела. Я должен разобраться с ними как можно скорее. А после награждения времени уже будет мало. Предлагаю через несколько дней выступать для присоединения новых территорий к короне. Поэтому если опасаешься, что не успеешь подписать приказы, у нас есть канцлер наконец. Пусть он подпишет хотя бы часть свитков. Или Верховный ишиб. Я дам им полномочия.

Михаил очень торопился с походом. Он исходил из принципа «куй железо, пока горячо». Короли Томола и Кманта формально отдали ему земли. Они согласны с договором. Так нужно немедленно брать! Пока не произошло чегото, что поставит под сомнение его права на новые территории.

– Тогда пусть будет канцлер, твое величество. Но на приказах по поводу высшего ордена и повышения в званиях должна стоять печать короля.

– Ферен, сделай так. Всех кандидатов на какойлибо орден – в один список. Я его подпишу. А отдельные свитки для каждого из них подпишет Лоарн. То же – с приказом о повышении звания. Всех – в один приказ. А индивидуально подписывай сам. Ты ведь генерал, заместитель командующего.

Михаил устремился к подвалу. Но вновь не успел добраться даже до первой двери, за которой находилась лестница, ведущая вниз. Перед ним появилась принцесса.

– Твое величество, – сказала она. – Мой брат и я ждем, когда ты присоединишься к нам за обедом.

– Твое высочество, – выдохнул король, пытаясь осторожно обойти Анелию. – Я сегодня не буду обедать. И ужинать тоже. Важные государственные дела.

– Может быть, твое величество введет меня в курс в таком случае? – Принцесса готовилась стать королевой. Она считала своим долгом узнать как можно больше обо всем, связанном с Ранигом.

– Прости, Анелия, но нет. Есть вещи, которые требуют лишь моего внимания. Ничьего больше. – Михаил старался говорить мягко, чтобы не обидеть женщину.

– Эти вещи находятся там? – показала принцесса вниз.

– Да, твое высочество.

– Но там лишь пустые тюремные камеры и дверь, ведущая к нижним помещениям. Тоже пустым, хотя дверь охраняется.

Король мысленно выругался. Похоже было, что Анелия успела многое узнать о дворце.

– Твое высочество, я не могу сейчас говорить. Разреши мне пройти.

С трудом миновав недовольную принцессу, Михаил начал спускаться по лестнице. У него было очень много идей. К сожалению, большая часть из них касалась того, что сейчас невозможно использовать без риска разоблачения. Это относилось к возможному оружию последнего шанса. Только в самом крайнем случае, при прямой угрозе своим правлению и жизни, король решился бы ввести в обиход новые многофункциональные амулеты. В его голове зародился усовершенствованный амулет Террота в комбинации со столь же усовершенствованным ружьем. Обычный солдат, обладающий подобным амулетом, был практически неуязвим для атак одного, а то и двухтрех ишибов, хотя сам мог уничтожить их. Появление такого оружия положило бы конец господству ишибов не только на поле боя, но и во многих сферах мирной жизни. Но пока что никто не собирался его вводить. А вот рассчитать, с тем чтобы в нужное время наладить массовый выпуск, – да.

Подобные амулеты бросают вызов всему миру. Как собственной стране, так и всем остальным государствам. Его появление неотвратимо нарушит сложившийся порядок и автоматически приведет к смуте, бунту ишибов и войне со многими странами. Причем цель у многочисленных врагов будет лишь одна – смерть короля Ранига, ничего более. Его жизнь превратится в кошмар. Он станет подозревать в черных замыслах совершенно всех. В том числе, возможно, и ближайших соратников. И во многих случаях окажется совершенно прав в своих подозрениях. Ишибы могут не простить ему своего ослабления. Пожалуй, лишь Аррал останется с ним до конца. Даже лояльность мудрого Парета может оказаться под угрозой, а об остальных и говорить нечего. Эльфы будут первыми, кто восстанет. Отбери у них аб – и мало что останется. Разве что проблемы с головой.

Но кроме этого амулетаоружия у Михаила было много других идей. Например, улучшенный «омолодитель», который воздействовал не только на клетки кожи, но и многих других органов, за исключением, например, мозга. Этот амулет мог пригодиться даже ишибам. Они ведь стареют во сне. Другой идеей являлся двухфункциональный амулетдвигатель. Король собирался использовать его в самодвижущихся экипажах. Он уже слышал, что нечто подобное применялось на кораблях, но те амулеты наверняка послабее, чем его. К тому же пришло время задуматься о создании не только морского, но и воздушного флота. Если, например, переоборудовать один амулет в подъемник, а второй, двигатель, поместить на некотором расстоянии от первого, то получится воздушное судно. И никто не сможет придраться. Несколько двухфункциональных амулетов приводят его в движение. Что тут такого? Разумеется, совместимость амулетов будет включена в проект, но кто об этом сможет догадаться? Кроме того, нужно было решать чтото с амулетами связи…

Охрана у дверей, ведущих в нижние помещения подвала, состояла из двух солдат и одного ишиба. Ишиб мог проникать щупом через закрытые двери, но, «видя» множество кубиков со странной ти , не понимал, что там происходит. Аналоговый компьютер Михаила не имел «дружественного интерфейса». Чтобы разобраться не только в том, как им пользоваться, но и в том, для чего он нужен, требовались либо обширные земные знания, либо очень богатое воображение. Такое, каким обладал достославный барон Мюнхгаузен, которому еще при его жизни не верили даже дети.

Нельзя сказать, что нижнее помещение не вызывало интереса у публики. Вызывало. Но слухи ходили разные. Наиболее правдоподобными были рассказы о том, что король собирается устроить в подвале сокровищницу и принимает какието меры по защите помещения.

Пока король занимался проблемами амулетов, Верховный ишиб Аррал решал другой вопрос. А именно – «приводил в чувство» новых союзников эльфов. Михаил накануне сумел убедиться в том, что о дисциплине в войске короля Меррета можно было только мечтать. Поэтому сразу же после того, как воинство принесло присягу правителю нового государства с романтическим названием Круант, король Ранига решил заняться эльфами вплотную. Прежде всего он позволил Меррету одарить тех временными и постоянными араинами нормальных размеров. Близлежащие леса были в спешном порядке разделены на части, и эльфы почти всю ночь разбирались со своими участками. Но это лишь часть проблемы. Над остальным – дисциплиной – нужно было работать и работать. Времени у Михаила не было, офицеровнеишибов в качестве наставников он назначить не мог, поэтому выбор закономерно пал на самого упрямого из великих ишибов – Аррала. Тот не сумел отказаться, да он и не пытался. Впервые ему выпала возможность покомандовать большим отрядом. Старый ишиб рьяно принялся за дело. Так, как это дело понимал.

Прежде всего он взял в подмогу нескольких ранигских ишибов, а также, на случай бунта подопечных, короля Меррета. И начал действовать. Забегая вперед, скажем, что Меррет не всегда присутствовал на месте разворачивающихся событий, а пытался при первой же возможности улизнуть. Потому что его разум не выдерживал происходящего: он ведь не привык к новаторским методам обучения, которые практиковал Верховный ишиб.

Аррал не стал придумывать ничего нового, а начал с того, что заставил первую партию данных ему на перевоспитание эльфов выполнять однообразную, нудную и тяжелую работу. И все бы ничего, но эта работа называлась «озеленение территории». И проходила в лесу.

Каждому эльфу вручался саженец. Точнее, этот саженец сначала нужно было, не повредив корней, извлечь из земли, где он благополучно рос до этого. Затем Аррал указывал новое место, куда его следовало посадить со всевозможным старанием. По словам Верховного ишиба, это делалось для того, чтобы «выровнять полосу леса, сделав ее совместимой с существующим рельефом местности». Эльфы не были дураками и понимали, что это объяснение – совершенная чушь. Пересаживание в лесу деревьев из одного места в другое не имеет никакого смысла. Но они подчинились планам Верховного ишиба, думая поначалу, что имеют дело с вообщето безобидным старым чудаком. Им пришлось быстро убедиться в своей неправоте.

Когда все саженцы были помещены на указанные места, а Аррал с Мерретом и ранигскими ишибами проверили качество работы, выяснилось, что в некие планы по озеленению, существующие лишь в голове Верховного ишиба, закралась досадная ошибка. С чувством усиливающегося недоумения эльфы извлекли только что посаженные деревья из новых мест, чтобы перенести их на другой участок леса. Работа была непростой и требовала полной выкладки аба , потому что Аррал утверждал, что все нужно сделать как можно быстрее и промедление смерти подобно.

Эльфы не понимали, что происходит, но справились и со вторым пересаживанием в кратчайшие сроки. Аррал проверил результат и остался им доволен. Его подопечные были мастерами своего дела. Они уже надеялись на скорое возвращение в Парм, как оказалось, что работа выполнена в общих чертах правильно, но саженцы следует просто поменять местами. Так будет лучше для «выравнивания полосы, потому что каждое из растений имеет собственную скорость роста». Эльфы зароптали.

Самый уважаемый из присутствующих, пожилой Тянгест, решительно направился к своему королю, который в тот момент находился рядом с Арралом.

– Твое величество, – начал он. – Хочу заметить, что выполняемая нами работа лишена какоголибо смысла.

Тянгест старался говорить очень вежливо:

– Я могу допустить, что быстрая пересадка деревьев служила для косвенного определения силы абов и нашего опыта, но то, что господин Верховный ишиб требует поменять растения местами, не может быть никак объяснено.

Эльфы изо всех сил старались понять смысл безумных распоряжений Аррала.

Меррет только развел руками:

– В военных делах мы все подчиняемся королю Нерману. Я лишь имею власть над вами в делах гражданских. Его величество распорядился, чтобы вы выполняли приказы Верховного ишиба. Я ничего не могу сделать.

Аррал внимательно прислушивался к разговору.

– Нужно торопиться, господин Тянгест, – сказал он. – Чем раньше мы поменяем деревья местами, тем скорее закончим с этим делом. План по озеленению леса, который я разработал сам и чем не без оснований горжусь, требует именно такого подхода.

– Но… – Эльф впал в еще большее недоумение. – Не будет ли господин Верховный ишиб любезен ознакомить всех с деталями этого плана?

– Не будет, – твердо ответил Аррал. – Это лишь задержит нас. Нужно немедленно приступать к работе, чтобы выполнить ее как можно быстрее.

Меррет демонстративно смотрел в сторону. Тянгест, неудачливый переговорщик, вернулся к своим товарищам, и работа продолжилась. Эльфы начали менять саженцы местами, как им было указано. В то время, пока они трудились, Верховный ишиб летал над верхушками деревьев и отрабатывал удары молниями по воображаемому противнику. Это выглядело впечатляюще.

Закончив, эльфы порядком устали. Сказывались еще и две бессонные ночи. Одна была потрачена на изучение временных араинов, а вторая – на медленное, без привала продвижение к столице в составе всей армии. Аррал, напротив, выглядел бодрым и полным сил.

– Твой приказ выполнен, господин Верховный ишиб, – доложил Тянгест, когда все было готово.

– Вижу, вижу. Молодцы! – похвалил их Аррал. – Вы – самые лучшие садоводы, которых я когдалибо встречал. И такие быстрые!

– Благодарю, господин Верховный ишиб, – ответил за всех Тянгест.

– В связи с этим вынужден извиниться, – печально добавил Аррал. – Ты оказался совершенно прав, когда говорил, что та работа по замене саженцев местами не имеет никакого смысла. Я только сейчас это понял.

– Это ничего, господин Верховный ишиб. Труд всегда на пользу. – Тянгест был горд и доволен собой. Не каждый день можно услышать извинения от одного из великих ишибов.

– Непростительная ошибка, непростительная, – продолжал настаивать Аррал. – Но ничего. Все можно исправить.

– Исправить? – переспросил Тянгест.

– Именно. Все получится гораздо лучше, если эти саженцы посадить не в таком порядке, в котором они сейчас, а на основании длины ствола. Те, у которых ствол длиннее, будут справа, а те, у которых короче, – слева.

– Нам нужно все переделывать? – вмиг побелевшими губами переспросил эльф.

Аррал взлетел и выпустил очередную молнию в воздух. Он возвращался к тренировкам, чувствуя себя в своей стихии и ощущая вкус к наставнической деятельности.

– Конечно, следует переделать! И как можно скорее! – раздался ответ сверху. – У нас до вечера еще много работы!

Это был самый тяжелый день в жизни эльфов. К закату они, неглупые ишибы, прониклись наконец смыслом происходящего. А именно тем, что план совсем не безобидного старичка Аррала не предусматривал никакого смысла, кроме одного. Метафизического. Таким метафизическим пониманием работы обладает матрос, драющий чистую корабельную палубу по нескольку часов в день на протяжении недель, месяцев, а то и лет. Эльфам казалось, что у них впереди еще много тяжелых дней, но неизменно надеялись на лучшее.

– Господин Верховный ишиб, – спросил Тянгест, когда поздней ночью все возвращались в Парм. – Можно поинтересоваться, а следующая группа что будет делать? Тоже деревья пересаживать?

– Почему деревья? – удивился Аррал. – Мой план по озеленению пока что завершен. Завтра начнутся водяные работы.

И увидев ожидающий взгляд собеседника, пояснил:

– Будем делить реку средних размеров на две параллельные речки. Это нужно для улучшения орошения и судоходства. У меня хороший план. Верю, что он пройдет без сучка и задоринки. Ничего не придется переделывать.

Тянгест остался доволен услышанным. В нем взяли верх низменные инстинкты злорадства. Никаких рек, пригодных для судоходства, в окрестностях Парма не существовало и не могло существовать. Следующей группе эльфов можно только посочувствовать.

Примерно в то же самое время Михаил наконец закончил работы со своим компьютером. Уставший и голодный, он поднялся в кабинет поздним вечером, но опять столкнулся с Анелией. Казалось, принцесса караулила его. Конечно, ему было приятно ее видеть, но это нисколько не уменьшало чувства досады, возникшего изза того, что утром Анелия преградила путь в подвал. Поступиться важными вещами он не мог. Ради кого бы то ни было.

– Твое высочество поужинает со мной? – спросил король.

– Я уже поужинала, твое величество, – мрачно ответила Анелия. – А также позавтракала. И даже пообедала и еще раз поужинала. Заранее. В счет завтрашнего дня и, возможно, многих других дней.

Михаил лишь вздохнул. Принцесса была им очень недовольна и отказывалась от совместных обедов. А также, разумеется, от иного совместного времяпрепровождения. В чем именно заключалось недовольство, он понять не мог. Да и не пытался. Опыт общения с противоположным полом утверждал, что на подобные попытки не нужно тратить времени. Бесполезно.

Король вежливо пожелал принцессе спокойной ночи, вошел в свой кабинет и перекусил там на скорую руку. Ему не хотелось спать. Работы над намеченными амулетами еще не были закончены, но дело сдвинулось. Еще несколько дней – и будут получены коекакие результаты.

Генерал Ферен выполнил задание. На рабочем столе короля лежало всего лишь несколько свитков с приказами о наградах. Быстро пробежав их глазами и наложив личную типечать, Михаил решил прогуляться.

Он не был в Парме много дней. Поэтому, взяв с собой длинный черный плащ с капюшоном, решил покинуть территорию дворца и посмотреть на ночные улицы своего города. Король не боялся нападения. Чего бояться практически неуязвимому великому ишибу? Разве что других великих ишибов и имис. К тому же Комен изрядно проредил преступный мир столицы Ранига. Так что, скорее всего, не будет даже досадных помех.

Улицы города были хорошо освещены. Ксарр закупил значительное количество двухфункциональных светильников. Король приказал распустить слух, что все закупки амулетов производятся у заслуживающих доверия купцов в ходе открытых торгов. А потом предоставил в распоряжение казначея гораздо большее число фонарей. Но уже тайно. Потому что ни к чему лишний раз афишировать свою причастность к возникновению разнообразных амулетов. До сих пор еще никому не удалось связать появление амулетов «потенции» и «омоложения» с деятельностью короля Ранига.

В Парме было немного широких улиц. Большинство – небольшие улочки, в которых и одна карета проезжала с трудом. Михаилу очень хотел изменить эту ситуацию. Но сейчас оставалось лишь шагать по мостовой, пытаясь разминуться в узких переулках со случайными прохожими. Сначала прогулка была бесцельной, но потом неожиданная мысль пришла в голову короля. Если он все равно гуляет по улицам Парма, то почему бы не заглянуть в одно знакомое место? В трактир, которым заправляет ловкий мошенник Аунет Ратен. Этот человек был нужен для того, чтобы узнать, где скрывается другой человек. Потенциальный претендент на вакантное место убийцы на королевской службе.

Глава 6

Немного об артистичности

Я играю настолько плохо, что в это невозможно поверить. Поэтому люди верят в противоположное.

Знаменитейший фегридский актер

Казалось, ничто не изменилось в трактире «Золотой меч» с момента последнего визита короля. Та же убогая обстановка, те же испитые и подозрительные лица и тот же трактирщик. Если верить элегантному вору Мерту, поменялось лишь качество еды. И еще цена. Впрочем, последнее мало интересовало Михаила – обедать здесь он не собирался.

Король подошел к стойке, провожаемый тяжелыми взглядами: здесь не оченьто привечали незнакомцев. Или предположительно незнакомцев, потому что лицо вошедшего было закрыто капюшоном.

Аунет Ратен, человек, заправляющий одним из пармских преступных кланов, с тоской наблюдал за закутанной в плащ фигурой. Трактирщик больше всего ценил интуицию. Свою, естественно. Интуиция помогла ему накопить неплохое состояние во время хаотичного правления Миэльса, она же способствовала сохранению этого состояния в тяжелые времена правления Нермана. Аунет мало что приобрел за последние месяцы, но радовался уже тому, что почти ничего не потерял. Он тешил себя надеждой, что король и неугомонный Комен, возможно, забудут о проблемах преступности. У них ведь столько дел. Война например. Но интуиция выступала против этого вывода. Нерман ни о чем не забудет, говорила она.

Трактирщик уже знал, кто нанес ему визит некоторое время назад во время облавы. Сразу же после коронации. Это его сподвигло на то, чтобы выполнить все обещания, которые он дал незнакомцу. Аунет не думал, что король еще раз посетит трактир, но все это время чувствовал себя неспокойно. Предчувствия не позволяли расслабиться. Поэтому хозяину заведения не нравилось, если лица его посетителей были закрыты. Он всегда подозревал худшее.

Вот и на этот раз Аунет ощутил беспокойство, глядя, как фигура в черном плаще твердым шагом идет от входной двери к его стойке. Разумеется, трактирщик не подал и виду, что волнуется. Для его статуса любые переживания были излишни. Конечно, он мог бы нанять ишиба, который будет изучать абы посетителей, но счел это нецелесообразным. О короле и его приближенных ходили всякие слухи. В том числе и те, которые утверждали, что им ничего не стоит надежно скрыть свой аб .

Когда незнакомец достиг трактирной стойки, Аунет пристально посмотрел на капюшон, словно пытаясь угадать, что за лицо скрывается под ним.

– Приветствую, Ратен, – тихо сказал посетитель.

Трактирщик понял, что это плохо. Очень плохо. Ему не понравилось все. И мягкий уверенный голос, и то, что незнакомец знал его имя.

– Приветствую. – Аунет постарался ответить как можно более спокойно. – У нас есть свежее пиво. Очень хорошее. Господин не желает?

– Нет, Ратен, мне нужно коечто другое.

Трактирщик ощутил, как мурашки побежали по его спине. Интонация была зловещей.

– Что угодно господину? – тут же отозвался он.

– Нам следует поговорить. Там, где нас никто не услышит.

Аунет незаметно вздохнул. Ситуация становилась хуже. Когда в первый раз прозвучало его имя, он ни на секунду не усомнился в том, что поговорить придется. И лучше сделать это там, где никто не услышит.

– О чем поговорить, господин? – ради приличия спросил он.

– О тебе, конечно, – раздался ответ. – Если не получится поговорить кое о ком другом.

– Пендерт! – крикнул Аунет одному из своих помощников, долговязому детине неопределенного возраста. – Подмени меня. Пожалуйте сюда, господин, – вежливо произнес трактирщик, показывая на малозаметную дверь за своей спиной.

Незнакомец шагнул за стойку, ничуть не заботясь о том, что полы его халата могут задеть многочисленные бутылки и кувшины, стоящие под прилавком. Трактирщик открыл дверь и первый вошел внутрь. За ним последовал посетитель.

Они оказались в небольшой каморке без окон, в которой помещались стол с четырьмя стульями и гигантский шкаф. Свободного места было мало – достаточно лишь для того, чтобы пройти к другой двери, ведущей кудато в глубь трактира. Каморку освещал довольно приличный светильникамулет, который резко выделялся на фоне общего убожества. Можно было предположить, что дальше, за другой дверью, найдется еще коечто ценное.

– Присаживайтесь, господин, – показал трактирщик на один из стульев, но сам остался стоять.

Незнакомец прислонился к косяку, не делая никаких попыток сесть.

– Здесь душновато, прошу прощения, – добавил Аунет. – Господин может чувствовать себя как дома.

Это был явный намек на то, что не мешало бы откинуть капюшон. Намек оказался понят: посетитель издал легкий смешок.

– Что господину угодно узнать? – Трактирщик начал волноваться сильнее. Незнакомец не подавал виду, что готов начать разговор.

Несколько секунд прошло в молчании. Но потом странный посетитель наконец вступил в диалог.

– Скажи, Ратен, тебе нравятся стрекозы? – неожиданно спросил он.

Аунет поперхнулся. «Стрекоза» – это было его прозвище в юности.

– Стрекозы? – пробормотал трактирщик.

– Ну да. Такие насекомые с двумя парами крыльев, – пояснил незнакомец тихим размеренным голосом. – Они летают быстро, охотятся на небольших мошек. Ловкие бестии. Наверное, считают, что у них все схвачено. Нужно быть достаточно верткой – и удача не оставит. Как они, наверное, разочаровываются, когда их наконец съедает какаянибудь птица.

– Я не знаю, господин, нравятся или нет. Както не задумывался об этом, – ответил трактирщик, чувствуя, как губы начинают неметь.

Странный посетитель не угрожал прямо. Можно даже сказать, что он говорил о совсем посторонних вещах, но знаменитая интуиция Аунета подавала сигналы тревоги. Трактирщик не был трусом. С таким качеством он никогда не возглавил бы крупный клан воров. Но осторожным – да. Тут сам Оззен велел.

– Не знаешь? – спросил незнакомец. – Но ты подумай об этом, подумай. А пока что сообщи мне, где находится Кретент.

Вот оно! Вот к чему все шло! Тоска Аунета достигла невероятных величин. Он очень сильно жалел, что пришел сегодня на работу. Ну чего ему стоило остаться дома? Тем более что чувствовал себя с утра неважно.

– Я не знаю, господин, о чем ты говоришь, – тусклым голосом пробурчал трактирщик. Он не привык идти против своих предчувствий. Ему это удавалось с трудом. Они требовали другого ответа.

– Знаешь, Ратен, знаешь. Точно знаю, что ты знаешь. И вижу, что ты плохо подумал. Думай лучше.

– Я подумал, господин. – Аунет был непреклонен. Он постарался загнать бьющую в набат осторожность в глубь своего «я».

Незнакомец, видимо, заметил внутреннюю борьбу и решил зайти с другой стороны.

– Что, Кретент запретил тебе говорить, где он? Если так, то для выгодных предложений можно сделать исключение.

Интонация посетителя не изменилась, но трактирщик вздохнул чуть свободнее. С ним пытались договориться. Это – хороший знак.

– Господин, выгода бывает разная.

– Если ты ответишь на мой вопрос, то каждый вернется к своей работе. Вот и все.

Посетитель не стал заострять внимания на том, что Аунет косвенно признал, что имя Кретента может быть ему известно. С точки зрения хозяина заведения, это был несомненный плюс. Незнакомец, очевидно, умен. Да и последняя фраза была многозначительной. Получается, что визитер знал не только, чем занимался Кретент, но и то, что тот уже давно отошел от дел?

– Я не могу говорить об этом, господин, – покачал головой трактирщик.

Лампа на столе засияла. Она никогда не светила так ярко. Сейчас ее свет стал почти нестерпимым. Трактирщик был вынужден прищурить глаза. И так, сквозь щелочки век, некоторое время смотрел на собеседника. Тот оказался ишибом. И счел нужным показать это. Аунет мысленно поблагодарил себя за то, что отказался от идеи позвать охрану, как только разговор зашел о стрекозах. С ишибом его молодцы вряд ли справились бы. Конечно, он мог себе позволить нанять ишиба для охраны, но предпочитал это делать лишь в крайних случаях, чтобы не привлекать к своей персоне излишнего внимания.

– Коекто просил меня обещать, что я не причиню тебе вреда, Ратен. Но это касается твоих других дел. – Теперь голос незнакомца изменился. Он говорил резко и недружелюбно. – Даже делишек. Когда полиция найдет тебя, то найдет самостоятельно, без моей помощи. Но твой приятель не просил меня не причинять тебе вреда по этому вопросу. Мне нужна информация о том, где находится Кретент. В обмен на нее гарантирую жизнь.

Вот теперь почти все стало на свои места. Аунет понял, что произошло. Один из его знакомых указал верный способ найти ишибаубийцу, обратившись к трактирщику. Он, Аунет, был в этом деле мелкой сошкой, разменной монетой – источником информации, не более. Хотя о его деятельности, о том, что он – глава преступного клана, похоже, было известно. Но это казалось мелочью. Важно было лишь найти Кретента. Трактирщика очень интересовало, какие силы пришли в движение. И конечно же кто перед ним.

– Господин гарантирует мне жизнь по этому делу или по другим тоже? – осторожно осведомился Аунет.

– Если не будешь наглеть, то и по другим, – тут же последовал ответ. – Твоя голова ничего не стоит по сравнению с нужной мне информацией. Говори!

– А чье слово тому порукой? – тихо спросил трактирщик. – Кто мне это обещает?

– У тебя есть слово генерала Комена Каретта. Говори!

Трактирщик глубоко вздохнул. Получалось, что перед ним либо один из ишибовполицейских, которые напали на след Кретента, либо ктото из ишибов королевской охраны с самыми большими полномочиями. Включая право на то, чтобы чтото обещать от лица генерала. Вывод был прост: либо в Кретенте нуждался Комен, чтобы его казнить, либо нуждался король с какимито другими целями. Но Комен бы действовал подругому. Аунет бы и глазом не успел моргнуть, как предстал перед мастером пыточных дел. Хотя – как знать. Неизвестно, кто с кем договаривался и о чем. В любом случае ситуация выглядела скверно.

– Какие у меня будут доказательства, если понадобится их предъявить? – уже деловито спросил Аунет. Гарантии жизни ему очень понравились. За свою деятельность он совершил достаточно преступлений, чтобы несколько раз оказаться приговоренным к смертной казни.

Внезапно трактирщик с ужасом ощутил, как отрывается от пола.

«Бум!» – Голова с глухим звуком ударилась о потолок. А потом еще раз. И еще.

– Лучшее доказательство, которое у тебя будет, – это твоя жизнь, – раздался ледяной голос. – С этим доказательством ты можешь предъявить все другие доказательства. Говори!

– Яя… нне… ммогу… ггосподин… Яязык… пплохо… сслушается…

Трактирщик с грохотом рухнул на пол. Он с отчаянием взглянул на фигуру, стоящую перед ним. Когдато в детстве Аунет вот так играл со щенком. Подбрасывал его вверх, а потом ловил. И вновь подбрасывал. Щенок боялся, а мальчик веселился. Теперь же глава преступного клана в полной мере ощутил щенком себя. И не дожидаясь, пока последует еще коечто похуже, трактирщик выпалил:

– Он в Сцепре!

– Живет под своими именем? – деловито осведомился незнакомец. Казалось, его не волнует ни то, что он только что сделал с собеседником, ни то, что тот до сих пор сидит на полу.

– Нет, господин, его теперь зовут Цвинерт.

– И что он там делает? Занимается прежним ремеслом, что ли?

– Что ты, господин, что ты, – замахал руками трактирщик. – Уже давно не занимается. Он работает.

– Кем же?

– Королевским судьей.

Михаил покидал трактир, довольный тем, что удалось получить искомую информацию самостоятельно. Ему не хотелось ни с кем делиться своими планами о том, зачем нужен Кретент – ишиб и убийца. Конечно, нужно будет сказать Комену, чтобы тот сохранил жизнь незадачливому трактирщику, если их пути пересекутся. Но даже генералу не следует знать лишнего.

Информация о том, что преступник работает судьей, удивляла. Но не очень сильно. Михаил торопился, создавая судебную систему. Везде работали «тройки» судей, состоящие из представителей сословий ишибов, дворян и простолюдинов. Аррал и Иашт в свое время набирали всех желающих на эти посты – ишибов ведь тогда катастрофически не хватало. Вот Кретент и вызвался. Очень умный ход с его стороны. Получалось, что нужно будет навестить Сцепру в кратчайшие сроки. Вызывать в Парм Кретента опасно. Может чтото почуять и затаиться – ищи его потом. А встречи с Инкит, похоже, не избежать.

Король спешил во дворец. На сегодня было достаточно приключений. Он устал, пора спать. Завтрашний день обещает быть хлопотным – состоится ведь церемония награждения. Особо выдающиеся личности должны получить награду из рук его величества.

Советник Шенкер чувствовал себя очень плохо, несмотря на то что после нападения на него прошло несколько дней. К удивлению, даже искусство ишибов оказалось бессильным. Имис, как и любые хорошие воины, не понаслышке знали о различных ранениях и способах борьбы с ними. Увы, им совершенно не было известно о том, как лечить последствия тяжелой электротравмы. Более того, что такое «электротравма», они тоже не знали. Имис видели, что ти советника изменилось, но на таком тонком уровне, что для лечения понадобилась бы помощь профессионального ишибацелителя.

Шенкер лежал на кровати на втором этаже какойто придорожной таверны. Его подчиненные решили остановиться здесь после того, как спешно покинули Парм. У них было двое раненых, причем советник почти сутки провалялся без сознания. Сейчас ему стало чуть лучше, однако он с трудом говорил и еще не мог ходить.

Но даже находясь в плохом состоянии, советник не терял бдительности. Его рассудок был ясен. Он с помощью щупа непрерывно исследовал ближайшие окрестности. Шенкер следил за перемещениями трактирщика, редких гостей таверны и, конечно, своих людей. Один из них, двоюродный племянник советника Урреаст, как раз поднимался по лестнице.

Скрипнула дверь, ведущая в комнату. Племянник вошел и остановился около кровати. Шенкер открыл глаза, давая понять, что не спит и готов выслушать сообщение.

– Господин советник, получена странная информация. Гонцы короля Нермана оповещают окрестности о том, что король готов дать имис аудиенцию.

Лежащий на кровати человек не пошевелился. Урреаст терпеливо ждал. Шенкер смотрел кудато в потолок, не моргая. Потом, переведя взгляд на племянника, разжал губы и неотчетливо произнес: «Домой».

Утро в Парме было солнечным. Впрочем, на это никто не обращал внимания, кроме короля Ранига. Умеренный климат имел свои преимущества. Не было ни сильных холодов, ни невыносимой жары. За время жизни в предыдущем мире Михаил не привык к постоянным солнечным дням и отсутствию снега, поэтому до сих пор радовался хорошей погоде.

Во дворце царила суматоха. Почти все высокопоставленные лица бегали, суетились, пытаясь закончить организацию предстоящего грандиозного приема. Король, однако, считал, что уже сделал все что мог. Дал ценные указания. Поэтому просто сидел в своем кабинете и ждал, пока позовут. Его выход в тронный зал должен быть завершающим штрихом к предстоящему действию. Он вообще сравнивал себя с популярным артистом, неизменно собирающим полные залы. Публику следовало «разогреть» перед его появлением.

Но король был не один. Рядом с ним находился казначей Ксарр, принесший для ознакомления свитки, описывающие доходы и расходы. После возвращения короля из похода ему впервые выпала возможность это сделать.

– Так что, денег хватает впритык? – спрашивал Михаил, рассеянно просматривая колонки с цифрами и обращая внимание лишь на итог расчетов.

– Да, твое величество. От старых запасов уже давно ничего не осталось, из провинций поступает очень мало, наши основные источники дохода – налоги в Парме и продажи амулетов.

– А поместья, которые я забрал у дворян, ушедших с Миэльсом?

– Твое величество, их слишком много, а покупателей мало. Я попытался выставить на продажу несколько, но это ни к чему не привело. Никто не захотел дать нормальной цены.

– У людей нет денег?

– Неизвестно, твое величество. Факт тот, что пока не покупают.

– А почему из провинций поступает мало налогов?

– Так воруют.

– Что, все воруют?

– Конечно, твое величество. Наша власть пока еще недостаточно сильна. Коменданты городов делают что хотят. Или их подчиненные. Вот пример. Раньше из Сцепры поступали сущие гроши. А буквально вчера доставили очень крупную сумму. Получается, что раньше тоже так могли платить.

– Инкит, – сказал король. – Там Инкит сместила коменданта.

– Да, твое величество, я слышал об этой истории.

– Но что будем делать, Ксарр? У меня нет… гм… преданных мне женщин для всех городов.

– Можно проводить более жесткую внутреннюю политику, твое величество. Я понимаю, что нет времени на все, но если нужны деньги, то придется… Или, наоборот, продолжать ничего не делать в этом направлении. Денег пока что хватает.

– Нет, – покачал головой король. – Деньги скоро понадобятся в большом количестве. Я планирую взорвать свой дворец.

– Твое величество? – Казначею показалось, что он ослышался.

– Ну да. Взорвать дворец. Полностью разрушить примерно половину.

– Но… зачем?

– Вопервых, мне хочется его перестроить…

– Твое величество, можно ведь перестраивать постепенно.

– Да. Но есть еще и вовторых. Все дело в злосчастном Свитке с секретами амулетов, который, как ты знаешь, хранится в покоях Аррала.

– А что с этим Свитком, твое величество?

– Ксарр, складывается непростая ситуация. Пока что Фегрид не объявил нам войны. Возможно, император пойдет сначала на переговоры. И тогда… ох, что тогда будет…

– Потребует Свиток?

– Именно, Ксарр, именно. Естественно, я не могу отдать ему то, чего не существует. Что мне остается? Только сообщить, что он украден. На нет – и суда нет.

– А нельзя ли просто украсть? Без разрушений?

– Можно. Конечно, можно. Но тогда в это мало кто поверит. Кража такой ценной вещи должна быть зрелищной. Потоки крови, сражения могучих ишибов, храбрецысолдаты – погибающие, но не отступающие ни на шаг, Парм, объятый огнем и дымом… можно просто дымом… паника, вопли, предсмертные крики раненых… Примерно так. Вот тогда поверят все.

– Твое величество хочет пожертвовать частью солдат?

– Ксарр, за кого ты меня принимаешь? Конечно нет. Но мне понадобятся трупы. Как можно больше. Потом, когда все закончится, будет очень хорошо, если мы предъявим трупы всем желающим. Конечно, обгорелые до неузнаваемости. Ума не приложу, где эти трупы взять.

– Можно объединить, твое величество.

– Что именно?

– Взрыв дворца и борьбу с повальным воровством.

– Ты предлагаешь казнить чиновников?

– Да, твое величество.

– Ксарр… а не слишком ли это? Я понимаю, что казни нужны, но в случае более существенных преступлений. Убийств, например, или измен короне. А за воровство нужно сажать в тюрьмы.

– В новых законах твоего величества написано, что за крупные кражи полагается смертная казнь.

– Я там написал о выборе, Ксарр. Либо тюрьма, либо казнь.

Михаил все еще мыслил мерками собственного мира. Смертная казнь – лишь в крайнем случае. Но даже добросердечный Ксарр не разделял этого мнения. Ситуация в средневековом Раниге требовала других решений.

– Твое величество, нужно с чегото начинать. Сборщики налогов и коменданты сейчас ничего не боятся. Лучше будет, если их напугать. А потом просто поддерживать порядок на должном уровне.

– Нет, Ксарр, я против этого. Возможно, лишь несколько приговоров к смертной казни в самых вопиющих случаях. Особенно если речь идет об измене или переговорах с кемто за моей спиной. В остальном – тюрьма.

– Я так и предлагал, твое величество. Массовых казней не должно быть.

– А кто этим займется? Комен? Или ты?

– Могу я, твое величество. Наше финансовое положение напрямую зависит от этого шага.

– Сколько времени тебе нужно?

– Думаю, что несколько дней хватит, твое величество. Передвигаемся мы быстро, главное – оказаться на месте, и там уже все будет ясно.

– Но арестованных все равно нужно доставить сюда. Пожалуй, я лично рассмотрю каждый приговор к смерти.

– Да, твое величество.

– Тогда возьми солдат, ишибов, кто там тебе нужен еще – и отправляйся.

– Сегодня вечером покину Парм.

– Так быстро?

– А чего тянуть, твое величество? Каждый пропущенный день – недополученный доход.

– Ладноладно, ступай.

Логика Ксарра напомнила Михаилу принципы его мира, исповедуемые некоторыми личностями. Например: «Если пропустить рабочий день, то прибыль не будет получена. А неполученная прибыль равна убыткам».

Вообще же король собирался реформировать еще и систему управления провинциями. В Раниге издавна всем заправлял комендант, находящийся в главном городе провинции. Нужно было немного разделить обязанности, введя пост губернатора. Губернатор занимается гражданскими делами, а комендант – военными. Двойная система власти могла упрочить положение короны. Заговор из двух человек, обладающих властью, составить труднее, чем заговор из одного коменданта.

В дверь постучали. С помощью щупа легко узнавать, кто находится за дверью или стеной. Хотя, конечно, очень толстые стены или, например, скалы резко сокращают расстояние «видения».

– Входи, Тунрат.

Лысый ишиб королевской охраны в последнее время стал фактически исполнять обязанности королевского секретаря. Удивительное дело, но прежде у Михаила не было постоянного человека на этой должности. Сначала секретарем трудился Торк, а потом дежурные ишибы сменяли друг друга на этом посту.

– Твое величество. – Тунрат не стал заходить, а по своей привычке просунул голову в дверь. – Генерал Комен говорит, что все готово. Можно приступать.

– Отлично.

Король легко встал с кресла и направился в сторону тронного зала. Сейчас он как заправский артист покажется перед публикой. Только кланяться, естественно, не придется. Ему будут кланяться. Этим театр и отличается от королевского двора: исполнитель главной роли красуется на сцене, а публика бьет поклоны. Возможно, более существенных отличий и нет.

Глава 7

Церемония

У нас щедрый король. Мы ему платим, а он все разбазаривает.

Слова кмантского купца за пять минут до ареста

Тронный зал короля Ранига был не очень велик. Это – одна из причин, почему Михаил решил перестраивать дворец. Королевству, увеличивающемуся в размерах, необходима большая роскошь.

Все желающие в зале не поместились, а на открытом воздухе король отказался проводить мероприятие. Ему требовалась торжественность. Поэтому круг допущенных на церемонию пришлось ограничить высокородными дворянами, некоторыми из ишибов, частью офицеров и послами соседних стран.

Сержант Верон Снарт, дальний родственник Инкит, бывшей любовницы короля, скромно стоял почти у самой стены. Его звание способствовало незаметному поведению. В тронном зале находился цвет офицерства. Он был однимединственным сержантом. И это не осталось незамеченным.

Неподалеку от Верона обосновались две красивые дамочки, лидеры местного женского общества. Тагга Шартера Зетен, сестра советника Миэльса, и далла Улара Ортак. Они терпеть не могли друг друга, что совсем не мешало им мило болтать и при случае обмениваться сплетнями.

– А это что за симпатичный юноша? – Тагга показала на Верона. – Я ошибаюсь или он в низком звании?

– Сержант, – фыркнула Улара. – Это чтото типа десятника. Интересно, как десятник здесь оказался?

– Да, ты разбираешься в званиях. – Шартена не упустила случая уколоть собеседницу. – Этот твой капитан, который тебя бросил, был очень даже ничего.

– Он меня не бросал, – с улыбкой ответила Улара. – Просто понял, что ничего не добьется, и прекратил ухаживания.

– Ну да. Заблудился на пути в твою спальню и попал к другой. Несколько ночей подряд. Вот и разочаровался, – заметила Шартена. – Так любой разочаруется.

– Ты бы меньше платила моим служанкам. А то скоро они станут богаче тебя, получая два оклада, – не осталась в долгу далла. – А твое финансовое положение всем известно.

– А что означает этот рисунок на плаще сержанта? – перевела тагга разговор. – Лошадь, зачеркнутая какойто палкой.

– Видимо, знак полка или батальона. Так теперь называются армейские подразделения.

– Я знаю. А этот сержант совсем юноша. Как его сюда пустили? Даже для моего дяди не нашлось места.

– Твой дядя сглупил, – сказала далла. – Попал под подозрение к Комену. Хорошо, что еще жив остался. Его величество не любит двойной игры. Ох как не любит. Взгляни, как этот сержант на тебя смотрит.

– Скорее на тебя.

– На тебя, Шартера, на тебя.

– Пусть смотрит. Мы же смотрим на него.

– Да. Шансов у него нет. Какойто десятник.

– Вот именно. – Тагга продолжала разглядывать сержанта как диковинку. – Подумать только. Мой дядя – такой знатный дворянин, а вместо него пустили простого солдата.

– Шартера, кажется, он собирается подойти к нам. Точно! Идет.

– Дурачок.

Верон Снарт, увидев, что две красивые женщины смотрят на него и при этом улыбаются, недолго раздумывал. У него не было никакого опыта в общении со знатными дворянками, но в том кругу, где он вращался, подобное поведение говорило об одном – с ним хотят познакомиться. И, как истинный мужчина, сделал первый шаг к знакомству.

– Приветствую вас, леди, – поклонился сержант, подойдя поближе. – Здесь сегодня многолюдно, не правда ли?

Тагга окинула его презрительным взглядом. Далла с интересом наблюдала за собеседницей, демонстративно отвернувшись от солдата.

– Многолюдно, – сквозь зубы процедила Шартера. – От солдат низкого звания не протолкнуться.

Сержант был очень огорчен и разочарован таким приемом. Ему показалось, что он понравился этой женщине. Постаравшись не выдать своих чувств, коротко поклонился и отошел. Верон чувствовал себя обманутым: он ведь ничего не сделал плохого, а намеки были вполне ясны. Для него причины такого грубого ответа остались загадкой. Однако долго расстраиваться не пришлось. Двери распахнулись, и дворецкий возвестил:

– Его величество король Нерман, его величество король Меррет и ее высочество принцесса Анелия!

Меррет и Анелия присоединились к Михаилу непосредственно перед выходом в зал. Принцесса все еще была недовольна, но это проявлялось только наедине. На публике Анелия чинно шла рядом, чуть позади своего жениха. Ее брат двигался вровень с Нерманом.

В зале для приемов были установлены два дополнительных трона. Если трон для Меррета еще както мог быть объясним, то трон для принцессы был чемто немыслимым. Она, не являясь официально женой короля, должна была стоять. Но Михаил специально пошел на нарушение этикета, собираясь показать всем серьезность своих намерений и прочность союза.

Сержант на время забыл об огорчении и наблюдал за своим королем и принцессой. Как он восхищался Анелией! Если бы сейчас возникла такая же опасная для нее ситуация, как тогда, на поле боя, Верон не задумываясь пришел бы на помощь. Чего бы это ему ни стоило. Он видел, как король занял место на троне, и слышал короткую благодарственную речь, обращенную к военным и ишибам. Затем вперед вышел знаменитый полковник Танер. Он держал в руках свиток.

«Сейчас начнется, – подумал Верон. – Будут награждать. Наверняка с генералов или даже с ишибов. Вон стоят генералы Ферен и Каретт, а рядом с королем – Верховный ишиб».

Но, к удивлению сержанта, Танер выкрикнул имя какогото лейтенанта Тшаля. Это всколыхнуло публику. Было принято считать, что первые награды – самые почетные. Пожалуй, Верон был единственным, кто никогда не слышал о Тшале, хотя о вспыльчивом темпераменте этого офицера ходили легенды. Некоторые присутствующие в зале мужчины уже скрещивали с ним мечи на дуэлях.

– За выдающиеся военные заслуги и проявленную инициативу, нанесшую врагу огромный урон, – продолжал зачитывать Танер. – Лейтенанту Тшалю присваивается звание капитана и вручается орден «За фамильную честь» второй степени.

Это была потрясающая награда. Высший орден королевства, дарующий массу привилегий, включая наследственное дворянство. Впрочем, Тшаль и так был дворянином. Вторая степень отображала статус военного и вручалась лишь офицерам. Обычные солдаты могли теоретически получить третью степень, а генералы всегда получали первую.

Сержанту было очень интересно, кто же пойдет вторым. Вероятно, заслуги этого лейтенанта, теперь уже капитана, просто сверхъестественные, если даже генералы пропустили его вперед.

Вопрос о порядке награждения волновал не только Верона, но и многих других. Публика перешептывалась, обмениваясь впечатлениями. Первые места помимо наград означали и королевскую милость.

Когда сержант думал о себе и о своем собственном подвиге, то твердо надеялся на повышение до лейтенанта, а также на какойнибудь из средних орденов. Пределом его ожиданий был орден «Утренней зари», дающий пожизненное ненаследуемое дворянство. Конечно, он волейневолей иногда мечтал о чемто более существенном, но тут же одергивал себя. Разочаровываться ему не хотелось. Поэтому, прислушиваясь ко второму имени, он сначала даже не понял, что полковник зовет его.

– Сержант Верон Снарт! – провозгласил Танер.

Публика вновь всколыхнулась. На всех произвело впечатление звание «сержант». Присутствующие начали оглядываться, и не прошло много времени, как взоры устремились на Верона. Он ведь был единственным сержантом в зале.

И король, и Танер, и даже принцесса, уловив направление взглядов большинства, тоже начали смотреть в сторону Верона. Он растерялся. Настолько, что несколько секунд вообще не двигался.

– Иди уже, иди, – тихо сказал какойто офицер, стоящий рядом.

Это слегка привело сержанта в чувство. На плохо слушающихся ногах он зашагал в сторону трона.

– За спасение жизни короля и принцессы в условиях тяжелого боя, а также за иные военные заслуги, – продолжил чтение Танер, – сержанту Верону Снарту присваивается звание лейтенанта, титул уру с полагающимся поместьем и денежной наградой, а также вручается орден «За фамильную честь» второй степени.

Это было нечто. И тут дело заключалось даже не столько в беспрецедентной награде, сколько в формулировке. Зрители после кратковременного изумленного молчания стали опять активно переговариваться.

– Подойди, подойди поближе, – сказал король, обращаясь к Верону.

Тот сделал еще пару шагов и оказался возле трона.

– Продолжай в том же духе, – произнес его величество, прикрепляя на камзол Верона золотой орден. – И скоро станешь генералом.

Для Михаила это были просто слова. Поощрение. Он, человек, родившийся в другом мире, не до конца понимал, что подданные подразумевают под речами короля. А они воспринимали их дословно. Так что сейчас прозвучало фактически обещание сделать Верона генералом, если тот будет действовать правильно.

– Однако, Шартера, зря ты так обошлась с этим мальчиком, – ехидно заметила Улара, внимательно изучая лицо собеседницы. – Похоже, что он – любимчик короля.

Надо сказать, изучать было что. Лицо у тагги вытянулось, она даже сжала кулачки. Подумать только, кто ее тянул за язык? Улыбнулась бы вежливо этому солдатику – и все, он у нее в руках. Похоже, перспективный юноша. Такого желательно иметь на своей стороне. Молод, богат, красив, пользуется доверием короля… Что еще требуется от мужчины?

– Помолчала бы, – огрызнулась Шартера. – Ты тоже с ним не поздоровалась.

– А он к тебе шел, – рассмеялась Улара. – Точно к тебе.

Тагга, продолжая сжимать руки, хотела чтото сказать, но сдержалась. На вежливые реплики не было сил. А ругаться в тронном зале – такой знатной леди не к лицу.

Михаил сыграл свою роль до конца. Он бы с удовольствием провел время другим способом, например, в своем подвале рядом с компьютером, но долг требовал самоотдачи. Награждение завершилось, был объявлен бал, которого так долго ждали дворяне. Но тут король решился на маленькую месть. О королевском бале стало известно ровно за один день до его начала. Этот удар был направлен в первую очередь против знатных дворянок, лояльность которых все еще была под вопросом. Пусть попробуют за один день добыть новое платье, учитывая расстроенные финансовые дела большинства из них и жесточайшую конкуренцию.

Король покидал тронный в зал в сопровождении Комена и Меррета. Он был погружен в свои мысли и рассеянно слушал взволнованный рассказ короля эльфов о планах Верховного ишиба построить какуюто огромную плотину. Потом, уже за дверьми, до Михаила дошел смысл сказанного, и он с изумлением повернулся к собеседнику:

– Твое величество, о какой плотине ты говоришь? Рядом с Пармом ведь нет больших рек!

– О той, которую Верховный ишиб собрался возводить завтра усилиями моих эльфов.

– Но зачем ему плотина? И где он будет ее строить?

– Я не знаю зачем, твое величество, – сказал Меррет. – А вот где, мне известно. Километрах в пяти южнее Парма. В чистом поле.

– А в чем смысл? Там вообще нет никаких водоемов.

– Верховный ишиб объяснил моим эльфам свои планы следующим образом. По его представлениям, в течение ближайших трехсот лет в том месте может разлиться большая река. А когда она разольется, мы уже будем готовы. Плотинато построена!

Михаил нахмурился. Во всем этом было нечто, что не укладывалось ни в какие рамки. Может быть, Аррал сошел с ума?

– Комен, ты знаешь чтото об этом деле? – спросил владыка Ранига у генерала. – Что вообще происходит?

– Да, твое величество, – ответил тот. – Мне все известно. Эльфы пожаловались своему королю на то, что Аррал загружает их совершенно бессмысленной работой. Считаю, что это – гениальный ход. Не со стороны эльфов, а со стороны Верховного ишиба, конечно.

– Почему гениальный? – Оба короля спросили практически одновременно.

– Верховный ишиб выполняет поставленную задачу, ваши величества, и очень хорошо выполняет. Я даже собираюсь взять его методы на вооружение для укрепления дисциплины.

– Но зачем строить совершенно бессмысленную плотину?! – воскликнул Меррет.

Михаил на этот раз промолчал. Он начал догадываться.

– Суть как раз в бессмысленности, твое величество, – пояснил Комен. – Если комуто объяснить смысл работы, то он ее сделает, конечно. Но сделает, понимая. Возможно, он будет дисциплинированной личностью, а возможно, что и нет. А вот если некто скрупулезно выполняет работу, значения которой не понимает, то о нем можно сказать так: он точно дисциплинирован.

Меррет только покачал головой. Король Ранига улыбался. Он хорошо помнил методы обучения, практикуемые Арралом.

– Сегодня я отправлюсь в Сцепру, – сказал Михаил. – Вернусь завтра. Мой визит туда нужно хранить в тайне.

– Хорошо, твое величество, – ответил Комен. Он считал, что догадывается о цели визита. Инкит – вот в чем причина. Ему даже в голову не приходила мысль, что эта догадка была не совсем верной. Король же не собирался никого переубеждать. – Когда твое величество отправляется?

– Как можно скорее. Желательно прямо сейчас. Но вряд ли получится. В толпе в тронном зале я видел Цренала, Верховного жреца Оззена. Не думал, что он явится, несмотря на приглашение. Но если уж явился, то неспроста.

Предчувствия не подвели короля. Верховный жрец искал встречи с ним. Они вообще виделись редко. Цренал недолюбливал владыку Ранига за то, что тот открыто угрожал ему. А Михаил отказывался понимать жреца, считая, что с тем очень трудно разговаривать нормально. Поэтому оба долгое время старательно делали вид, что друг друга не существует.

Вернувшись в свой кабинет, король получил уведомление от ишиба Тунрата, что Верховный жрец настаивает на немедленной встрече. Не принять того было нельзя. Духовная власть – это все же власть, с нею следовало считаться.

– Пусть заходит, – вздохнул король.

Цренал не заставил себя ждать. Он явился один, без привычной свиты, состоящей из одетых в разноцветные одежды жрецовишибов. Король не стал проявлять радушия, а сухо кивнул в ответ на приветствие и предложил сесть.

Верховный жрец никак не проявил своего недовольства таким приемом. Короля он принял бы точно так же, вздумай тот прийти к нему.

– Твое величество… – Цренал сначала удобно уселся в одно из кресел, а уже потом начал свою речь. – Меня привели к тебе два дела. В одном из них заинтересован я, а в другом – ты.

– Я слушаю, Верховный жрец. – Михаил говорил совершенно бесстрастно.

– Ходят слухи, что твое величество собирается жениться.

– Это не слухи, это – факт.

– На эльфийской принцессе.

– Да. Именно так.

– А она верит в Оззена?

– Понятия не имею, – честно признался король. – Никогда с ней не говорил об этом. Если хочешь, спроси сам.

– Когда же свадьба?

– Пока что не знаю. Тебе должно быть известно, что у нас сейчас проблемы с Фегридом. Если они разрешатся благоприятно, то свадьба будет как можно скорее.

Михаил понимал, куда клонит жрец. Брак короля с принцессой должен заключать он. Воспользоваться услугами когото другого при наличии собственного Верховного жреца было бы немыслимо и странно. А дополнительных странностей хотелось избегать.

– Хорошо, твое величество. Разумеется, я не буду возражать касательно свадьбы. Понимаю, что она направлена на укрепление государства.

Король мгновенно насторожился. Он уже немного знал Цренала. Если тот шел на уступки даже без всяких просьб, то это должно чтото означать. Как показало дальнейшее, жрец не разочаровал в подозрениях.

– Твое величество, я с большой радостью узнал о том, что Раниг получает четыре дополнительных провинции, а также о том, что теперь мы все будем жить в другом государстве. Фактически в империи.

– Империя – сильно сказано, – ответил Михаил. – Но территория значительно расширится. Это так.

– И название государства приятное на слух. Круант. Твое величество обладает хорошим вкусом.

Настороженность короля сменилась убежденностью. Если жрец его хвалит, значит, сейчас будет чтото просить. Возможно, очень существенное.

– Твое величество наверняка понимает, что установление власти на новых землях – дело непростое.

– Да, непростое, – согласился с очевидным король.

– Поэтому я решился предложить свою помощь. Конечно, это нужно прежде всего Оззену, но и светская власть от этого только выиграет.

– Какую помощь? – осторожно спросил Михаил.

– Мои жрецы должны войти в новые провинции в числе первых, твое величество. Верные слуги Оззена способны быстро навести порядок и утихомирить смуты. Действуя лишь словом, конечно.

– Первой войдет армия, – уточнил король. – А потом уже – твои жрецы, да и вообще кто угодно. Я ничего не имею против.

– Благодарю, твое величество. Но хочу заметить, что в новых провинциях процветают культы либо Неурала, либо Исианды.

– Да. В этом нет ничего удивительного. Неурал занимает ведущее положение на территории Томола, а Исианда – Кманта. А новые провинции отошли к нам от них.

– Поэтому я просил бы твое величество несколько… потеснить их жрецов.

– Потеснить?

– Изгнать.

Суть просьбы Цренала стала совершенно ясна. Ему нужны были верующие. И он предлагал с помощью силы освободить для Оззена место в людских душах. Михаил не спешил отказываться. Предложение имело смысл, но таило в себе потенциальные проблемы. В число явных плюсов входила поддержка церкви, а также единобожие на территории страны. Единая страна – единый бог. Это сильно укрепляет государственность. К минусам относились возможные волнения народа и недовольство соседей. Хорошо еще, что Верховный жрец не предлагал убить оппонентов. Или сжечь. Впрочем, король Ранига догадывался, что до этого рано или поздно дойдет.

– Мне нужно подумать, Цренал, – ответил Михаил. – Сейчас я склонен согласиться с этим предложением, но нужно подумать. Единственное, что могу сказать сразу, изгнания абсолютно всех жрецов не Оззена не будет. Небольшая часть из них останется. И, разумеется, насилия по отношению к ним я не потерплю.

Это было лучше того, на что рассчитывал жрец. Ему казалось, что король, как обычно, будет сопротивляться предложению изо всех сил, исходя из побуждений, непонятных Цреналу. Но выяснилось, что это не так. Его величество практически согласился.

Верховный жрец отбыл, наконец оставшись довольным королем. Михаил же принялся готовиться к отбытию в Сцепру. Прежде всего следовало встретиться с принцессой. Учитывая то, что все полагали, что король собирается увидеться с бывшей любовницей, нужно было «прикрыть тылы». Анелия и так обижена, и никто не мог предугадать, как она отнесется к этой новости. Серьезная ссора с принцессой не входила в планы короля.

Он вышел из покоев и направился к своей невесте. Ее комнаты располагались неподалеку. Нужно было пройти по коридору, свернуть налево и там, рядом с постом солдат, будут три двери, украшенные небольшими коронами и ведущие в апартаменты Анелии.

Михаил вошел в двери, услужливо распахнутые перед ним охраной, миновал первый зал и проследовал в соседнюю комнату. Анелия сидела за столом. Перед нею лежали карта, нить и линейка. По всей видимости, она занималась тем, что измеряла площадь лесов на территории Ранига и в новых провинциях.

– Приветствую, твое высочество, – сказал король. – Сегодня был на редкость тяжелый день. Иногда проще выиграть сражение, чем провести такой длинный прием.

– Приветствую, твое величество, – откликнулась принцесса. – У моего брата все обычно наоборот. Приемы ему особенно удаются.

Ее голос был уже мягче, чем вчера. Поразмыслив, Анелия решила, что король имеет право на свои тайны. А она имеет право на то, чтобы их выведывать.

– Твое высочество составит мне компанию в небольшой прогулке?

Анелия задумалась. Потом все же решила, что время для окончательного примирения еще не настало. В конце концов, что о ней подумает король, если она будет мириться на следующий день после ссоры! Поэтому принцесса ответила:

– Нет, твое величество. Сегодня я занята.

– А завтра?

– Завтра тоже буду занята.

– И я ничего не смогу сделать, чтобы переубедить тебя? – поинтересовался Михаил с лицемерной печалью в голосе.

– Нет, увы, твое величество.

– Очень жаль. Я собирался взять твое высочество в короткую поездку по южным провинциям. Но если нет, значит, нет. До свидания, Анелия.

– До свидания… – Принцесса сдвинула брови. У нее мелькнуло подозрение, что король явился неспроста, но почему – она пока что не могла понять.

Михаил вышел от принцессы в приподнятом настроении. Естественно, он не собирался брать ее с собой. Встреча Инкит с Анелией была бы излишней. Но теперь никто не мог упрекнуть его в какихто коварных планах. Он честно предложил принцессе сопровождать его – она отказалась. Формально все в порядке.

Вернувшись в свой кабинет, король вызвал Тунрата.

– Ты отправляешься со мной в Сцепру, – сказал он. – Возьми еще трехчетырех ишибов. Мы должны отбыть как можно быстрее.

– Да, твое величество, – поклонился Тунрат. – Может, нужно больше людей? Слышал, что в Сцепре убили начальника охраны коменданта.

– Прихвати еще парочку эльфов. Из тех, с которыми Верховный ишиб уже «позанимался» и которые никогда не подчинялись принцессе. Нам нужно укрепять сотрудничество. А начальника охраны коменданта убили, это верно. Хотя я бы просто посадил его в тюрьму. Перевыполнили приказ, получается. Бывает. Даже угадали мои намерения до того, как они пришли мне в голову. Молодцы!

Глава 8

Будущие дети

Ничего не обещай заинтересованной в тебе женщине. В этом случае ты все равно окажешься лжецом, но не очень большим.

Один пармский дворянин своему брату, отговаривая его от помолвки

Тот, кто сказал, что короли должны передвигаться исключительно в каретах или верхом, ничего не знал о мире Горр, где скорость и езда на лошадях не являлись синонимами. Конечно, сохранялись торжественные, церемониальные выезды, но если корольишиб или даже император могущественного государства хотели попасть кудато достаточно быстро, то им приходилось бежать. Они могли бежать с хорошей скоростью и без усталости. Возникал вопрос: а почему тогда кареты в этом мире сохранялись? Почему лошади были в почете? Ответ прост: традиция. Вопервых, для неишибов верховая езда была единственным способом попасть кудато в краткие сроки. Неишибов было больше. Они изредка рождались в семьях даже самых могущественных ишибов. Этот факт уравнивал сословия. Если бы от ишибов появлялись на свет исключительно ишибы, то весь мировой порядок выглядел бы совершенно иначе. Обычные люди пребывали бы в ничтожестве, дворянства бы не существовало за ненадобностью, всем бы правила высшая каста. Но когда у ишиба рождаются дети, часть из которых не обладает никакими способностями к управлению ти , то совершенно невозможно к этим детям относиться хуже, чем к другим. Они ведь его дети. Да и тот факт, что у неишибов часто рождались ишибы, тоже играл значительную роль в том, что к обычным людям большей частью относились как к людям, а не как к говорящей скотине.

Но вернемся к лошадям. Второй причиной, по которой передвижение на благородных животных стало традицией, были ущербные короли. Когда династическая ветвь слабела и потомки ее основателя, как правило, великого ишиба, захватившего власть, обладали весьма скромными способностями по управлению ти , могла возникнуть нежелательная ситуация, когда трон занимал корольнеишиб. При отсутствии иных законных претендентовишибов. У королевских сыновей, обладающих абом , всегда был приоритет. Все понимали, что ущербный владыка пришел ненадолго. Корольнеишиб – смертник по определению. Его мог убить любой ишиб, несмотря даже на охрану. Однако ходили легенды об ущербных королях, которые правили длительное время, невзирая ни на что. Чаще всего – благодаря своему уму, везению или и тому и другому вместе. Именно эти короли пользовались каретами и лошадьми. А учитывая их интеллект и большие свершения, сопутствующие интеллекту, подобным владыкам старались подражать их последователи. Вот так кареты стали традицией. Развивая мысль о короляхнеишибах, следует сказать, что следом за ними к власти приходила другая династия. Как правило, возглавляемая великим ишибом. И все начиналось сначала.

Михаил с небольшой свитой быстро достиг Сцепры. Путь был привычен. Короля радовала изменившаяся картина на полях. Рабов больше не было, им на смену пришли свободные люди, подозрительно напоминающие бродяг. Батракиоборвыши. Они трудились на благо помещиков и зажиточных крестьян. Королю было очень интересно, ценят ли эти люди свободу, которую он им дал. Его одолевали сомнения в положительном ответе на этот вопрос. Впрочем, Михаил не собирался спрашивать у них, что они ценят и чего хотят. Достаточно и того, что он хочет. Потом, когда большие проблемы сойдут на нет и появится передышка, можно будет облегчить труд крестьян. Хотя бы путем введения соответствующих амулетов.

Сцепра встретила своего короля во всеоружии. Приближающуюся на большой скорости подозрительную группу заметили издалека. Ворота тут же захлопнулись. За ними выстроился дежурный взвод. Все было сделано по Уставу, написанному королем в соавторстве с Коменом и Ференом. Действия стражи зависели от размера охраняемого города, а также величины отряда потенциального противника. Восемь враждебно настроенных ишибов представляли собой опасность для небольшой Сцепры, обладающей малым количеством собственных ишибов. Конечно, враги могли проникнуть в город тайно поодиночке, но это уже был другой вопрос. В дальнейшем король собирался максимально обезопасить дороги страны, чтобы солдаты не применяли пунктов устава, относящихся явно к военному времени.

– Господа! Представьтесь, пожалуйста! – еще издалека закричал со стены усатый сержант, смущенный тем, что видит весьма разношерстную группу. Четверо ишибов были одеты в синезолотые халаты королевской охраны, трое – в халаты с непонятным зеленоватым оттенком, а один человек был, возможно, вообще неишибом, если судить по простому камзолу.

– Его величество король Нерман! – возвестил Тунрат, показывая на Михаила. – Открывай!

– Это – король, – подтвердил ктото, скрывающийся за стеной. Возможно, дежурный ишиб. По тому же Уставу дежурный ишиб не должен показываться на глаза потенциальному противнику, потому что в случае чего первый удар был бы нацелен по нему. Его нельзя было обнаружить даже с помощью щупа, потому что амулет Террота успешно маскировал аб , если того хотел ишиб.

– Открыть ворота! – Сержант отдал честь.

Ворота Сцепры распахнулись, и Михаил в который раз вступил на территорию этого города. Он хорошо здесь ориентировался.

Двигаясь по улице, мощенной булыжниками, такой широкой, что могли поместиться три кареты, король направлялся к дому коменданта. На этой улице, гордо именуемой Дворцовой, не было больших дворцов. Но зато располагались лавки и приличного вида трактиры. Когда взгляд его величества упал на один из трактиров, процессия остановилась. Король решил зайти в него.

Это был трактир «Веселый кабан». Им владел знакомый Михаила – Керреант, приятель дворецкого Пеннера. Когдато этот трактирщик попал под подозрение в деле отравления Маэта. Но его невиновность была быстро доказана. Даже более того – выяснилось, что он предан наследному принцу Нерману. Поэтому король решил воспользоваться его преданностью. А именно – получить объективную информацию о том, что происходит в городе. Трактирщик просто обязан владеть ею в полном объеме. А потом король сможет сравнить рассказы Керреанта с рапортами коменданта и версией Инкит. Михаил поймал себя на мысли, что у него входит в привычку общение с трактирщиками.

Керреант, тучный пожилой мужчина с проплешиной на макушке, всегда находился в хорошем настроении. Это являлось его отличительной чертой. Вот и на этот раз он смотрел на свой зал, почти пустой в это время, и улыбался. Недавно его оставил лучший повар, переманенный конкурентом, но это нисколько не снизило настроения трактирщика. Жизненные невзгоды никак не отражались на его улыбке. Он продолжал улыбаться и тогда, когда в помещение вошла странная компания ишибов. Повинуясь знаку человека в черном камзоле, ишибы начали усаживаться за столы, а их предводитель подошел к Керреанту. Тот лишь тогда узнал короля.

– Твое величество! – всплеснул руками трактирщик. – Приветствую, твое величество! Какая честь! Я не знал, что твое величество в городе! Об этом не объявляли!

– Приветствую, Керреант. Я только что прибыл. Вошел в ворота буквально несколько минут назад.

– Твое величество хочет чтонибудь заказать? Я мигом распоряжусь! Или ванну с дороги? У меня наверху полно свободных комнат!

Михаил задумался. Предложение было хорошим. Вообщето он собирался помыться уже в доме коменданта, за неимением собственной резиденции в Сцепре. Как раз эта резиденция, первый дворец принца, перешла в собственность города. Именно сейчас в ней заседал комендант. Или Инкит. Если Инкит, то принятие ванны в одиночестве могло стать проблематичным. Это тоже нужно было учитывать.

– Пожалуй, воспользуюсь этим предложением, – ответил король, бросая на стойку золотой. – Моих людей тоже нужно накормить.

– Слушаюсь, твое величество, – трактирщик низко поклонился. – Чтонибудь угодно еще?

– Да.

– Сделаю все, что в моих силах!

– Расскажи мне о городе, Керреант.

– Что твое величество хочет знать?

– Все, что случилось за последнее время.

– А… понимаю… Смерть начальника охраны и арест коменданта… Это все изза этих приютов, твое величество. Для детей. Дело очень хорошее. Но тагга Инкит, которая организовала приюты, не смогла простить старому коменданту то, что часть денег исчезала.

Михаил оказался прав в своих предположениях. Трактирщик, похоже, знал все.

– Госпожа тагга захотела арестовать нескольких человек, – продолжал Керреант. – Во время столкновения были смерти. Случайность, думаю.

– А новый комендант капитан Цуртер как? Справляется?

– Твое величество, конечно! – широко улыбнулся трактирщик. – Он ведь находится целиком под влиянием госпожи Инкит! У нее все под контролем.

– Так я и думал, – пробормотал король.

– Но город расцветает, твое величество! Купцы чувствуют себя гораздо лучше, открываются новые лавки и… трактиры. – На последнем слове улыбка Керреанта чуть померкла, но потом засияла с новой силой. – Совсем не стало бродяг! Совсем!

– Ладно, ладно. А жалобы какиенибудь есть?

– Конечно, твое величество! Вот мой сосед, зеленщик, постоянно выбрасывает мусор где попало. А в трактире напротив продают разбавленное пиво! Всякий стыд потеряли!

– Керреант, я не об этом. Жалобы на нового коменданта есть?

– Нет, твое величество! Да и как быть? Мы его почти и не видим. Вот госпожа Инкит – да. Ее видим. Она каждый день объезжает город с проверками.

– Понятно. Распорядись, чтобы твои люди поторопились.

Через полчаса король со свитой покинули гостеприимный трактир. Было удивительно наблюдать, как за это время изменилось качество пешеходов на улицах. Теперь большинство пешеходов было представлено солдатами в амулетах Террота. Солдаты отдавали честь своему королю, а потом кудато бежали. Видимо, докладывать начальству о перемещениях его величества. Похоже было, что Инкит за столь короткое время прибрала весь город к своим рукам.

Когда Михаил добрался до площади, на которой располагался комендантский дворец, то на миг замер в изумлении. Он отлично помнил это здание. В меру старое, слегка обшарпанное, оно уже давно нуждалось в ремонте. Теперь же перед ним предстало нечто, сияющее белизной. Дворец был покрашен в белый цвет и, похоже, целиком отремонтирован. Можно ли сделать это за несколько дней? Непонятно. Но если можно, то труд должен быть титаническим. Как со стороны строителей, так и надзирателей за ходом работ.

Знакомая фигурка стояла перед главным входом. Инкит. Она была одета в роскошное белое бальное платье с открытыми плечами. Оно ей очень шло. Еще издалека завидев короля, девушка непроизвольно сделала несколько шагов вперед, чтобы рассмотреть его получше. На ее лице была написана искренняя радость.

Михаил тяжело вздохнул, как только заметил свою бывшую любовницу. Этого он и боялся. Инкит не была потрясающей красавицей, но по части обаяния могла дать сто очков вперед любой из дам. К тому же он очень сильно привык к ней. Даже несмотря на то что девушка демонстрировала новые качества и силу своего характера.

– Приветствую, госпожа тагга, – сказал король, подойдя поближе.

– Приветствую, твое величество! – Было видно, что девушка с трудом сдерживается, чтобы не броситься ему на шею. – Очень рада видеть твое величество в Сцепре.

– Я тоже рад. Пойдем, Инкит, поговорим. Расскажешь мне подробно, что здесь у тебя происходит.

Девушка шла первой по дворцу, показывая дорогу в свой кабинет. Михаил уже не сомневался в том, что у нее есть кабинет в этом здании. Инкит непрерывно оглядывалась, словно пытаясь убедиться, что король следует за ней, а не потерялся по пути. Ей очень хотелось смотреть на него.

Кабинет Инкит был такой же аккуратный и отремонтированный, как и все здание. Новая и удобная мебель, недорогие, но мягкие ковры создавали впечатление уюта.

– Прошу, твое величество… – Девушка, зайдя в дверь, сразу же показала на место во главе стола.

Михаил без лишних слов занял подобающее ему кресло. После этого он кивнул, предлагая сесть девушке. Инкит взяла один из стульев и придвинула его к королю как можно ближе.

– Скажи, ты сделала ремонт дворца? – спросил король. Он решил начать с отвлеченной темы: радостный блеск глаз Инкит мешал ему перейти к главным вещам.

– Да, твое величество.

– И сколько времени это заняло?

– Три дня, – улыбнулась Инкит. – Мы очень торопились. Ожидали твое величество со дня на день.

– Почему ожидали?

– Как же? Твое величество ведь прочитал мое письмо. Лейтенант Митер Спакт даже привез ответ. В письме я очень просила приехать.

Если бы не необходимость встретиться с нужным ему человеком, король мог бы еще не приезжать в Сцепру некоторое время. Но Инкит об этом не следовало знать. Пусть думает, что он прибыл по ее просьбе.

– Да, письмо прочитал. Где сейчас комендант?

– Старый – в тюрьме, твое величество. А новый гдето здесь.

Милая формулировка «гдето здесь» позабавила Михаила. Тон, которым это было сказано, подтверждал все догадки: Инкит принимала решения в деле управления городом исключительно сама, а комендант был номинальной фигурой.

– Я хочу поговорить с обоими.

– Когда, твое величество?

– Чем быстрее, тем лучше.

Девушка взяла со стола колокольчик и позвонила. Через несколько секунд в дверь вошел какойто человек, одетый в простой светлокоричневый камзол, и низко поклонился королю.

– Онтар, его величество хочет видеть тагга Октерста Аглаинта и капитана Цуртера. Распорядись, чтобы тагга доставили из тюрьмы немедленно.

Человек поклонился и, не говоря ни слова, вышел.

– Это мой слуга, твое величество, – пояснила Инкит. – Мне его рекомендовал Урруан, нынешний секретарь коменданта.

– Кто такой Урруан? – поинтересовался Михаил. – Ты его давно знаешь?

– Очень давно, твое величество. С детства. Он – жрец Оззена. Я писала о нем. И очень благодарна ему за то, что он помогает мне.

– Полагаю, что ты на все маломальски значащие посты расставила своих людей? – напрямик спросил король.

– Конечно, твое величество. Как же иначе? Только так можно сделать чтото полезное. Быстро сделать. – Тон девушки был абсолютно невинен.

Михаил слегка пожал плечами. Все перевороты выглядят одинаково. Включая и его собственный. Они будут эффективны, если большинство старых кадров уйдет. Но Инкит сильно изменилась. Она научилась принимать решения и, похоже, следить за их выполнением.

– А что по поводу этого шпиона, который тебе помогал? Он еще жив?

– Жив, но слаб здоровьем, твое величество. Очень долго не хотел ничего говорить.

– Все сказал, что мог?

– Все. У меня записано.

– Шпиона… как его? Турринг? Шпиона переправь в Парм к Комену. Это давно уже нужно было сделать, а не заниматься здесь самодеятельностью.

– Да, твое величество. – Инкит потупила глаза. – Но тогда шла война. Я думала, что все генералы заняты другими делами.

– Сейчас уже не заняты. Но в деле со шпионом ты все равно хорошо себя проявила.

– Благодарю, твое величество, – улыбнулась девушка.

– А что это за просьба, на которую ты намекала в письме? Когда писала, что фактически спасла жизнь принцессе.

– Это – очень личная просьба, твое величество. – Было заметно, что Инкит не решается говорить.

– И в чем она заключается? У нас есть время, мы наедине, так что можешь сказать.

Девушка глубоко вздохнула, словно перед тем как нырнуть в морскую пучину.

– Зависит от того, как твое величество ко мне относится. Нравлюсь ли я все еще или нет.

Михаил посмотрел в окно. Это был сложный вопрос. На него можно ответить двумя способами: правдивым и не очень. Поразмыслив, он решил избрать первый вариант.

– Конечно, нравишься, Инкит. Ты мне всегда нравилась.

– А Анелия?

– Инкит, хочу, чтобы в этом вопросе была полная ясность. Анелия – моя будущая жена, и я отношусь к ней соответственно.

Девушка поджала губы. Очевидно, этот ответ не был ей приятен.

– Но я могу рассчитывать, что между нами все равно будут прежние отношения? – спросила она.

– Что ты имеешь в виду? – Михаил сделал вид, что не понял вопроса.

– Мне бы хотелось от тебя ребенка. Вот в чем моя просьба, – внезапно выпалила Инкит.

– Что?! – Михаил даже подался вперед от неожиданности. – Что ты сказала?

– Ребенка хочу, твое величество. У меня уже возраст такой, что пора рожать. Все мои ровесницы уже давно мамы. А твое величество – лучший кандидат на роль отца.

– Инкит, ты соображаешь, что говоришь? – Мужчина вновь откинулся на спинку стула. – Я – король. У меня не может быть обычных детей.

– Ну и пусть. Пусть будет необычным. Что в этом такого?

– Послушай, королевские дети – не просто дети. При определенных условиях они могут претендовать на трон. – Михаил старался говорить как можно более спокойно. – А если у нас с тобой ребенок появится до моих детей с Анелией, то это будет вообще… А если он еще окажется ишибом… Тогда я просто не знаю, что случится!

– Я согласна подождать, твое величество, – тут же откликнулась Инкит. – Пусть сначала у тебя с принцессой будет ребенок. Ишиб, конечно. А потом уже – у нас с тобой.

– Инкит…

– Ты обещал, твое величество!

– Что обещал?

– Что выполнишь мою просьбу! Я знаю, что ты всегда выполняешь просьбы. Ты ими расплачиваешься! А я ведь так старалась! Ты посмотри, что я сделала с этим городом! И все ради тебя! Чтобы вернуть твое расположение! Я ведь уже не та наивная девочка из небольшого городка. Я меняюсь! И все для того, чтобы нравиться тебе. Чтобы быть полезной тебе. Чтобы ты не отворачивался от меня. Мы провели столько времени вместе. Разве это ничего не значит?! Разве это не повод быть со мной хоть иногда? Разве я не достойна того?!

Михаил слушал сбивчивую речь Инкит и анализировал сложившуюся ситуацию. У поведения девушки могло быть два объяснения. Либо она его любит и просто хочет от него ребенка, либо считает, что скоро утратит свою привлекательность, и пытается форсировать события. А брошенная любовница с королевским ребенком – это не то же самое, что окончательно брошенная любовница без ребенка.

– Я не обещал выполнить такую… экстравагантную просьбу, – ответил он. – Подожди! Не надо плакать. Пока что не говорю ни да ни нет. Вернемся потом к этому обсуждению.

Король не хотел решительно отказывать девушке. Вопервых, это не мудрый шаг. Инкит была верна ему несмотря ни на что. Верность дорогого стоит. А вовторых, кто сказал, что у него с принцессой будут дети? Даже несмотря на то, что они оба – ишибы, чтото всегда может пойти не так. Вдруг выявится какаято несовместимость? А у него будет в запасе другой вариант. Королям нужны дети, что бы ни говорил на этот счет Меррет.

Михаил терпеливо беседовал с Инкит до того момента, как прибыли оба коменданта: бывший и настоящий. Капитан Цуртер вошел первым, а через несколько минут под конвоем привели тагга Аглаинта.

Король успел переброситься с новым комендантом лишь несколькими фразами, а потом его внимание сосредоточилось на старом.

– Тагга, вы заключены в тюрьму по серьезным обвинениям, – начал король. – Они верны?

– Твое величество, могу ли поинтересоваться, что это за обвинения? – слегка поклонился Аглаинт.

Он, уже немолодой мужчина, долгое время жил в Сцепре. Нес тяготы военной службы еще при Миэльсе, а затем удалился в свое поместье. В качестве воспоминаний о проведенных дуэлях в юные годы на лице тагга сохранилась парочка грубых шрамов, которые, впрочем, не портили его. Когда Сцепра оказалась под властью принца Нермана, тагга сразу же почуял, куда все идет, и немедленно принял сторону претендента на корону. В условиях нехватки кадров, но после разговора с Ференомстаршим, Аглаинт был назначен комендантом города. В ту пору его верность сомнений не вызывала.

– Можешь, тагга, можешь, – ответил король. – Госпожа Инкит утверждает, что часть денег, получаемых в качестве налогов с горожан, исчезала в твоем кошеле и кошеле твоего окружения.

– У нас есть показания, – тут же встряла девушка, успевшая вооружиться какимито свитками. – Вот они.

– К сожалению, я не разбираюсь в налогах, – ответил тагга. – Если мои подчиненные чтото присваивали себе, то делали это без моего ведома.

– Но тут сказано обратное…

– Подожди, Инкит, – остановил ее король. – Не перебивай. Если нужно, ты выскажешься.

– Да, твое величество, – поклонилась девушка.

– Ладно, оставим пока денежный вопрос. А о чем ты пытался договориться с Томолом, тагга? Что это еще за переписка с советником короля Гношта за моей спиной?

– Мы с ним просто старые приятели, твое величество.

– Это я могу допустить. Но зачем ты предлагал ему присоединить Сцепру к Томолу в случае моего поражения в войне?

– Это ошибка, твое величество. Я так не писал.

– Ты говорила, что письма сохранились. Это так? – повернулся король к Инкит.

– Да. Вот они. – Девушка начала копаться в свитках. – А вот то, в котором поднимался этот вопрос.

После ареста коменданта все его имущество подверглось обыску с участием ишибов. Нашлось много любопытных вещей, но самыми интересными были письма к томольскому советнику. Когда их обнаружили, Инкит поняла, что ей ничего не будет за самоуправство. Письма обвиняли Аглаинта в измене.

– Что там? Зачитай.

– «А заодно предлагаю оставить меня на посту главы Сцепры, когда ваш союз победит, – процитировала Инкит. – В обмен гарантирую полную лояльность и отсутствие сопротивления».

– Это ты писал? – Михаил вновь взглянул на тагга.

– Да. Но рассматривалась гипотетическая ситуация, твое величество. Ситуация полного безвластия. Я должен думать о безопасности своих людей.

Король облокотился о стол и подпер рукой голову. Была или нет прямая измена – не столь важно. Ситуация выглядела как измена. В условиях абсолютной монархии такое не прощалось, потому что подавало плохой пример другим. Михаил даже в чемто понимал бывшего коменданта. Тот хотел просто прикрыть свой тыл на случай проигрыша в войне и падения центральной власти. Нормальное желание. Но одно дело – понимать, и совсем другое – прощать. Обычные люди могут понять и простить, но не короли, чья власть держится лишь на вере людей в эту власть. Можно быть милостивым, но только не в том, что касается государственной измены.

– Инкит, отправишь тагга вместе с его сподвижниками в Парм. Сделай это сегодня же. Завтра – в крайнем случае.

– Хорошо, твое величество, – кивнула Инкит и, обращаясь к двум охранникам, стоявшим здесь же, добавила: – Уведите арестованного обратно в тюрьму.

Король собирался присоединить Аглаинта к другим. К тем, кого грозился в невиданных количествах привезти Ксарр. Михаил еще точно не знал, что будет делать с ними. У него было несколько вариантов, но, конечно, самым правильным был бы открытый суд.

Когда дверь за тагга захлопнулась, король вновь обратился к новому коменданту. За время предыдущего короткого разговора не удалось составить о нем никакого мнения. А между тем это сделать необходимо.

– Скажи, капитан, а сколько в Сцепре лавок?

– Лавок, твое величество? – переспросил тот.

– Да. Сколько?

– Не знаю, твое величество.

– Инкит, а ты знаешь?

– Двадцать шесть, если не считать рынка, – тут же ответила девушка.

– Понятно. Инкит, а сколько офицеров в Сцепре?

– Десять… двенадцать?

– Капитан, сколько?

– На сегодняшний день на службе состоят два капитана, твое величество, семь лейтенантов, а также девять ишибов, включая тех, которые прибыли с госпожой Инкит. Также еще одиннадцать независимых ишибов выражают желание помочь нам в случае нападения на город. На тех или иных условиях.

– Хорошо. А какие силы врага ты сможешь гарантированно отбить, Цуртер?

– Сложный вопрос, твое величество. Конечно, если у врага будет более пятидесяти ишибов, то возникнут проблемы. Но если меньше, то думаю, что мы успеем продержаться до прибытия помощи из Парма. А число обычных солдат не имеет значения. У нас ведь есть стены. Даже если нападающих будет несколько тысяч, помощь должна успеть.

Михаил подумал о том, что капитан звезд с неба не хватает, но достаточно опытен, чтобы не совершить глупых ошибок. В любом случае, других претендентов на это место не было. Выбор невелик. Зато Инкит выше всяких похвал. Надо же… кто бы мог предположить, что она так изменится?

– Вот что, – сказал король. – Я уже давно думаю над введением должности гражданского правителя провинции. Этот правитель будет называться губернатор. В его ведении находится полиция и все дела, за исключением военных. Оба – и комендант, и губернатор – напрямую подчиняются мне, но не друг другу. Исключение – военные действия. Тогда вся власть переходит к коменданту. Есть вопросы?

– Нет, твое величество, – с недоумением ответила Инкит. Она пока еще не понимала, куда все идет.

– Ты будешь первым губернатором в королевстве, – объяснил король. – Это очень почетная должность. Поздравляю.

Глава 9

Судьяубийца

Новые лица – новые впечатления…

Начальник тюрьмы Парма

– Так что, эта Мирена согласилась на свидание с тобой? – живо интересовался имис охраны императора у своего приятеляишиба Астерта, Главного хранителя библиотеки.

– Не то чтобы на свидание, но поужинать – да, – скромно ответил тот.

– Повезло, – подытожил собеседник. – И почему тебе все время везет?

– Потому что я много работаю над этим. Везение требует труда. Особенно везение с женщинами.

Двор императора Муканта был очень большим. Настолько большим, что без труда принимал новичков и без сожаления прощался со старожилами. Но прибытие двух дворян из дальней провинции захолустного королевства произвело небольшой фурор. Точнее, к этому эффекту привело лишь появление чрезвычайно привлекательной женщиныишиба, а ее брат, тщедушный человечек с непримечательной внешностью, воспринимался лишь как досадный довесок к своей очаровательной сестре.

Мирена не стала менять своего имени. Просто добавила еще одну фамилию, которая принадлежала ее бывшему мужу. Мирена Рендерст Фрарест – так теперь звучало ее полное имя. Это был разумный ход, учитывая то, что ее могли случайно встретить ранигские дворяне, ушедшие в Фегрид вместе с королем Миэльсом. Конечно, такую красивую леди никто не упрекнул бы в том, что она представляется лишь двумя первыми именами. Тагга сразу же вошла в моду при императорском дворе. Как входит каждый энергичный и привлекательный новичок. Быстро входит и столь же быстро выходит, когда интерес большинства переключается на когото другого. Мирена сейчас была на пике популярности.

Рангел Мерт, ее спутник, напротив, скрывал свой аб . Он вообще скрывал все что мог. Такова была его натура, закаленная годами не совсем праведной жизни.

– Будет весело, если она придет к тебе на свидание со своим братомнедотепой, – ухмыльнулся имис. – Они ведь почти всегда вместе!

– Да, брат – редкостный глупец, – согласился библиотекарь. – Мирена мне жаловалась на то, что он еще и жмот, каких мало. Когда умер ее муж, то выяснилось, что бедная женщина осталась без средств к существованию. Пришлось обратиться за помощью к брату. Несчастное дитя!

– Разумеется, в твоем лице она найдет достойного защитника, – с иронией заметил приятель.

– Да уж, конечно, я не стану на ней экономить, – с апломбом заявил Астерт. – И как могло получиться, что у такой женщины столь ничтожный брат, который мешает ей жить?

К счастью для своего мужского самомнения, библиотекарь не знал еще ответа на этот вопрос. А Рангел Мерт честно заслужил подобных эпитетов. Он старался на совесть, чтобы произвести именно такое впечатление на окружающих. Тиран, тупица и скупердяй. Пусть его бедную «сестричку» пожалеют. Пусть поклонники пригласят ее на экскурсию в самые интересные места. Например, в императорскую библиотеку. О, Мирена будет всем восхищаться, все хвалить и ничего не станет ни трогать, ни открывать. Рангел Мерт потом сам все потрогает и откроет. Когда получит информацию об охране хранилища свитков.

Его величество король Ранига, с трудом отбившись от просьб Инкит провести вместе весь день, инспектировал учреждения Сцепры. В частности – суды. Это было очень увлекательное занятие. Король имел возможность убедиться, как работает созданная им система. Если говорить прямо, она функционировала так себе, но Михаил был полон надежд на лучшее. Он не без оснований верил в то, что на сегодняшний день у него одна из самых прогрессивных судебных систем.

Король решил почтить своим присутствием несколько заседаний. В Раниге были скорые суды, которые редко длились дольше часа и еще реже переносились на другие дни. Адвокатов и прокуроров не было, но существовала условная презумпция невиновности. В уголовных делах присутствовал полицейский в качестве обвинителя и подсудимый в качестве собственного адвоката. Если обвиняемый мог оправдаться, честь ему и хвала. Если нет, – увы. Суд скор на расправу.

Михаил сидел в большом зале на почетном месте рядом с тремя судьями. Он дал себе слово не вмешиваться в ход процессов, а лишь наблюдать. Конечно, он уже посещал подобные мероприятия в Парме, но тут дело упиралось в два фактора. Вопервых, столичные судебные процессы отличаются от провинциальных, а вовторых, в центре судейской коллегии восседал нужный королю человек с короткой стрижкой и равнодушным лицом, на котором, несмотря на почти полное отсутствие мимики, выделялось несколько глубоких морщин. КретентЦвинерт. Ишиб и бывший наемный убийца. К такому стоило сначала приглядеться, а потом уже выступить с предложениями.

– Дело о краже денег на рынке у кузнеца Васселена! – объявил чиновник, следящий за порядком и соблюдением очереди, состоящей из желающих предстать перед судом. – Обвиняется Яаррент, сын торговца.

За спиной чиновника, одетого в добротный темносиний камзол, стояли высокий и широкоплечий кузнец в простой куртке и стражник в доспехе, сжимающий руку какогото оборванного мальчишки лет восьми. Ребенок выглядел как потрепанный воробышек.

На короля дело и его участники не произвели никакого впечатления. Он знаком поманил чиновника, и когда тот подошел, поинтересовался:

– А что, серьезных преступлений сегодня нет? Убийств например.

– Нет, твое величество, – последовал ответ. – Остались не рассмотренными лишь две мелкие кражи и тяжба между соседями за клочок земли. У нас вообще убийства редко случаются.

– Ну ладно, продолжайте.

С некоторого времени сложилась традиция, что суды вел ишиб. Не дворянин и не простолюдин, входящие в тройку судей, а именно ишиб. Король не давал никаких специальных указаний по этому поводу, все возникло само собой. Ишиб, как правило, одновременно являлся и дворянином, поэтому его способности в сочетании с титулом в условиях сословного общества освободили для него место в центре и дали власть над ходом заседания. А эта власть значит немало.

Стражник потащил мальчишку в центр зала. Тот не упирался, а покорно ковылял, опустив голову.

Процедура, видимо, была уже отработана до мелочей. Ни стражник, ни потерпевший не стали ничего объяснять. Вместо них взял слово судьяишиб Цвинерт.

– О какой сумме речь? – спросил он.

«Хороший первый вопрос, – мысленно похвалил судью Михаил. – Если сумма очень мала, то можно сразу же всех отпускать по домам, не тратя времени на дальнейшие разговоры».

– Две серебряных монеты, – ответил стражник.

Новые законы Ранига разделяли кражи на пять групп: очень мелкие, просто мелкие, средние, крупные и очень крупные. За каждую полагалось свое наказание. Две серебряных монеты относились к краже среднего размера. Следующие фразы судьи подтвердили то, что он законы знал и собирался им следовать:

– Это немало. Ты взял эти деньги, мальчик?

Стражник было дернул ребенка за руку, чтобы поторопить с ответом, но судья продолжил:

– Подумай хорошо, прежде чем сказать. За кражу такого размера положено наказание.

«Замечательно, он еще и добр, что ли? Подсказывает ребенку, чтобы тот отпирался. Только убийцыдобряка мне и не хватало. Или он ради меня старается? А если нет, то почему? Или тут так все заседания проходят?» – Король был слегка озадачен. Мальчик действительно вызывал жалость. Было непонятно, чем торгует его отец, если ребенок ходит в обносках.

– Нет, ничего не брал, – мотнул головой обвиняемый.

«Умный мальчик, далеко пойдет, – отметил король. – Если перестанет попадаться».

– Кто видел, как он крал деньги? – спросил судья.

– Я видел, господин, – поклонился кузнец. – Почти поймал его за руку, когда она была в моем кошеле, но он быстро отдернул ее и бросился бежать.

– Ктонибудь еще видел, как он крал?

– Нет, – ответил стражник.

– Ктонибудь еще видел, как он бежал?

– Да все видели, господин, – развел руками кузнец, словно пытаясь показать, как должно выглядеть слово «все». – Весь рынок!

– Как его поймали?

– Я поймал, господин судья, – отрапортовал стражник. – Кузнец Васселен кричал, что он вор. Я сразу же и поймал.

Как выяснилось, амулеты Террота были пригодны не только для сражений, но и для быстрой ловли мальчишек на рынке.

– Украденные деньги были с ним?

– Выбросил, когда бежал, господин судья, – сказал стражник. – Мы их нашли потом на земле.

«Молодец, – похвалил ребенка Михаил. – Если не ошибаюсь, сейчас судья к этому придерется».

Тот оправдал ожидания.

– Ктонибудь видел, как он выбрасывал деньги?

– Так ясно же, господин, – недоуменно ответил кузнец. – Он украл, а потом выбросил.

– Ты видел эти деньги у него в руке?

– Нет. Кулак был сжат.

– Похоже, здесь все ясно, – подытожил судья. – Доказательств нет.

– Как нет, господин? – опешил кузнец. – Его рука была у меня в кошеле, а потом он побежал!

– Твоя рука была в кошеле, мальчик? – спросил Цвинерт.

– Рядом с ним, господин судья, – прошептал ребенок.

– Что значит рядом?

– Кошель господина кузнеца был так туго набит, что я подумал, как бы из него чтото не выпало, и поправил его. А когда господин кузнец начал кричать, то я испугался и побежал.

Цвинерт наклонился к судьедворянину, который сидел справа от него, и чтото прошептал, потом к простолюдину, который сидел слева, и тоже чтото сказал ему, а затем огласил вердикт:

– Невиновен! Все свободны!

Кузнец лишь удивленно развел руками, а стражник философски пожал плечами – видимо, он уже привык к неожиданным решениям.

– Подождите. – Король нарушил обещание не вмешиваться, данное себе. Но ситуация требовала вмешательства. Он неожиданно понял, почему судья пытался избавить подсудимого от наказания за такой проступок. – Мальчик, подойди сюда.

Стражник тут же подтолкнул ребенка в спину. Но тот, осмелев от осознания того, что его готовятся отпустить, сам пошел к странному человеку, сидящему неподалеку от судей.

– У твоего отца нет денег? – тихо спросил король, когда тот приблизился. – Чем он занимается?

– Торгует овощами, господин.

– Почему же не может тебя одеть нормально?

– Тратит деньги в трактирах, господин.

Михаил кивнул, но продолжал говорить столь же тихо:

– А ты никогда не задумывался над тем, чтобы стать ишибом?

– Ишибом? – прошептал мальчик, поднимая на собеседника удивленные глаза.

– Ну да. Правда, из тебя не получится великий ишиб, твой аб слишком мал. Я даже сначала на него внимания не обратил. Но зато могу определить тебя в ученики к настоящему великому ишибу Парету. Слышал о таком?

– К самому Парету? – спросил ребенок с недоверчивыми нотками в голосе.

– Да. К нему. Хочешь?

– Кто же от этого откажется, господин? – изумился мальчик.

– Ну вот и хорошо. Сначала я попрошу госпожу Инкит заняться тобой, а потом она тебя переправит в Парм, к Парету. Согласен?

– К госпоже Инкит? Да.

– Отлично тогда, – сказал король и, повернувшись к своей охране, находящейся в зале, поманил Тунрата рукой.

– Слушаю, твое величество, – тут же подошел ишиб.

– Тунрат, проводи этого юного ишиба к Инкит. Пусть позаботится о нем. И вообще пора бы уже детейишибов отправлять в Парм. Но это я ей сам скажу.

– Да, твое величество.

Михаил досидел до конца судебных заседаний. Второе дело о краже оказалось простым, на этот раз судьи не пытались никого выгораживать, а в последнем запутанном вопросе, касательно принадлежности участка земли, просто разделили землю между двумя сторонами, взяв существенный судебный сбор.

Когда все закончилось, король изъявил желание поговорить с судьей Цвинертом наедине. Они прошли в небольшую комнату, расположенную в том же здании суда неподалеку от главного зала. Таких комнатушек там было множество. Это здание раньше принадлежало управлению по делам рабов. То ли благодаря иронии судьбы, то ли вследствие объективной необходимости, но контроль за рабами в Раниге до прихода Михаила был налажен лучше всего.

– Конечно, ты догадываешься, почему я хочу поговорить с тобой, – сказал король, усаживаясь и знаком предлагая сесть собеседнику.

– Изза этого мальчика.

– Да. Но не только.

– Мальчик был ишибом, твое величество. Хотя это сложно заметить.

– Поэтому ты решил его оправдать?

– За кражу такого размера полагаются либо суровые телесные наказания, либо тюремное заключение и общественные работы. Так написано в законах твоего величества.

Король кивнул.

– Не считаю правильным применять подобные наказания к ишибу, – продолжил Цвинерт. – Особенно к ребенкуишибу. Это может повредить его психику. Знаешь, твое величество, нет ничего хуже, чем сумасшедший ишиб. Помню несколько случаев, которые доказывали, что сумасшедший ишиб – большие проблемы. Остальныето ладно. Но не ишибы. Это опасно.

– Думаешь, нужно внести в законы уточнения?

– Да, твое величество. К ишибам следует применять другие наказания.

– Радеешь за благо государства? – без всякой иронии спросил король.

– Я же судья, твое величество. Долг требует.

– Как получилось, что ты стал судьей?

– Прежняя жизнь надоела, твое величество. Захотелось чегото нового.

Первое впечатление о личности Кретента было неплохим. По крайней мере, он представал рассудительным человеком. Но Михаилу было интересно, какие качества характера подвигли его на то, чтобы заниматься убийствами на профессиональной основе.

– Что же ты делал перед тем, как стал судьей?

– Несколько лет до этого жил в Сцепре, твое величество. Ничего толком не делал.

– А раньше?

– Твое величество, мне не хотелось бы об этом говорить. Моя прошлая жизнь была насыщена событиями.

– Я знаю.

– Твое величество? – вежливо удивился судья.

– Ты был убийцей. Брал за это деньги. Тебя тогда звали Кретент.

Надо отдать должное собеседнику, выражение его лица нисколько не изменилось. Он просто взял небольшую паузу. Длиной в несколько секунд. Михаил представлял себе, что примерно происходит в голове у судьи. Как тот быстро перебирает варианты дальнейших действий. Вероятно, он рассматривал все: от возможности немедленного бегства до нападения на короля. Но это не было разумным. Хотя Кретент и обладал очень хорошим абом , но против разоблачителя у него не было никаких шансов, а черты имис в абе судьи отсутствовали. Нужно сказать прямо: будь они там, король ни за что бы не пошел на встречу с ним наедине.

– Твое величество совершенно прав, – наконец сказал судья. – Меня звали именно так.

Иногда бывает, что по одной фразе можно судить об интеллекте собеседника. Этот ответ Кретента подтверждал правило. С одной стороны, судья признал, что король прав. Но тут же уточнил, что это касается лишь имени. Кретент занял выжидательную позицию – самую правильную в этой ситуации. Михаил оценил ответ по достоинству.

– Мне хотелось бы знать, как получилось, что ты стал преступником, – произнес король. – С чего все началось?

Кретент опять задумчиво молчал некоторое время. Его можно было понять. Король предлагал ему, возможно, самому себе подписать смертный приговор.

– Я служил еще отцу твоего величества, – сказал он. – В королевской охране.

Михаил молчал. Это ему уже было известно.

– После того как он умер, при странных, надо сказать, обстоятельствах, и после того как прошел слух, что твое величество умер тоже, глава рода Раун предложил мне перейти к нему на службу. Я отказался.

– Почему?

– Они неприятные люди, твое величество. Все эти семьи… Служить им можно, но создается впечатление, будто делаешь чтото плохое. Мне лично они никогда не нравились.

– И что было потом?

– Я хотел остаться в королевской охране, но король Миэльс сказал, что не нуждается больше в моих услугах, намекнув, что эта идея исходит от главы рода Раун Неарента. Почемуто тот имел большое влияние на прежнего короля. На следующий день я прилюдно назвал Неарента мерзавцем. А потом, примерно через неделю, двое ишибов попытались убить меня. Мне удалось справиться с ними. Они служили семейству Раун. После этого убийства я скрылся.

– Вступил в сговор с преступниками?

– Я чувствовал себя оскорбленным, твое величество. У меня была хорошая должность, меня все уважали, служил многие годы, не запятнав своей репутации. Поэтому очень хотел подобраться к Неаренту поближе.

– Даже так?

– Да, твое величество. Тот хорошо охранялся, да и сам был неплохим ишибом. Но я не тратил времени зря. Учился. Всему, чему могли меня научить те, кто сделал убийства ремеслом.

– Они не оченьто хороши, – буркнул король.

– Потому что не ишибы. Но ято ишиб! У меня все получалось лучше. В конце концов сумел достичь своей цели.

– Убил главу семейства Раун?

– Да. Это случилось за несколько лет до появления твоего величества. А потом переехал в Сцепру.

– А другие преступления? Зачем их совершал?

– Мне нужно было както расплачиваться со своими учителями, – пожал плечами Кретент. – Эта оплата их устроила.

Он замолчал с отрешенностью человека, который рассказал чтото, не думая о последствиях, а лишь потому, что так было нужно. Король принял его рассказ. Михаил даже считал, что принял бы любую болееменее связную историю. Ему нужен был этот человек.

– Комен бы многое отдал за то, чтобы услышать нечто подобное, не говоря уже о том, чтобы встретиться с рассказчиком, – улыбнулся король.

– Но твое величество не прислал ко мне Комена, а прибыл сам, – резонно заметил Кретент.

– Да, это так. Я решил поговорить с тобой и самостоятельно решить вопрос о наказании. Во внесудебном порядке. – Улыбка Михаила стала саркастической. – Ты ведь согласен с тем, что совершил достаточно преступлений, чтобы даже самый милосердный суд приговорил тебя к смерти?

– Скорее всего, – спокойно ответил судья.

– Но мой суд будет более милосердным, чем самый милосердный. Ты поработаешь некоторое время на меня. – Король не спрашивал, а говорил так, словно это само собой подразумевается. – Скажем, несколько лет. А потом твоя вина искупится. И ты превратишься в человека, не имеющего проблем с законом.

– Конечно, я не могу отказаться от этого предложения, твое величество? – Судья постарался, как мог, скопировать улыбку собеседника, но ему это плохо удалось.

– Нет, не можешь. Не спрашиваешь, в чем будет заключаться твоя работа?

– Это как раз понятно, твое величество. Очевидно, в том, что я умею делать лучше других. Не имею в виду мои скромные способности судьи.

Михаил отметил, что неудовольствия не было написано на лице Кретента. Возможно, прежняя жизнь настолько изменила его, что тот уже не рассматривал убийства как нечто из ряда вон выходящее. А может быть, даже был рад, что наконецто вновь понадобился королю. Есть люди, которые не могут не служить трону. Является ли Кретент одним из них? Будущее покажет.

Король, распорядившись, чтобы судье подыскали замену, изъявил желание переночевать в Сцепре. Двусмысленный поступок, если учитывать близость Инкит, но отправляться ночью в Парм не хотелось. Король еще не принял никакого решения по поводу того, как будут развиваться его отношения с девушкой. По своей проверенной годами привычке он решил максимально «затянуть» ситуацию в надежде, что правильный выход появится в будущем.

– Конечно, я проведу ночь в твоем доме, Инкит, – с улыбкой сообщил Михаил своей бывшей любовнице в ответ на ее предложение. – Если бы отказался, то пошли бы разные слухи. Король отказывается переночевать у только что назначенного губернатора! Скандал! Это может плохо сказаться на твоей репутации.

– Спасибо! Я прикажу все приготовить, твое величество. – С лица Инкит не сходила радость. – Выделю самую лучшую спальню, где твоему величеству будет очень удобно!

– Дада, – подтвердил Михаил, – я помню огромную комнату в северной части здания, в которую можно пройти только через другую комнату. Вот ее приготовь.

– Хорошо, твое величество, – слегка зарделась девушка, предвкушая ночь с королем.

– Приготовь обе эти комнаты, – уточнил тот.

– Почему обе? – опешила Инкит. – Разве одной не хватит?

– Нет, тагга, нет. Я хочу провести совещание со своей охраной. По очень важному делу. А потом лягу спать в дальней комнате, а вся моя свита расположится в комнате перед ней. Так что распорядись перетащить туда побольше кроватей.

Лицо Инкит тут же осунулось:

– Но… как же тогда… а в каком часу твое величество собирается закончить совещание и лечь спать?

– Точно не знаю. Может быть, вообще спать не придется. Будет очередная бессонная ночь… но что поделать? Все для блага государства!

Утром следующего дня его величество отбыл в Парм. Его терзали смешанные чувства. С одной стороны – Инкит. Верная и, как выяснилось, умная, с практической жилкой. Ему не хотелось терять ее преданности, причем он сомневался в том, на кого эта преданность направлена в первую очередь: на него как короля или как мужчину. С другой стороны – Анелия. Принцесса была сложной женщиной, что нисколько не отменяло того факта, что она безумно нравилась Михаилу. В ее преданности он не был уверен, но и расчет, и его собственные желания требовали близости с ней. Король бы многое отдал за то, чтобы доверять принцессе и ее любви, если таковая вообще имеет место. Но опыт общения с противоположным полом, полученный еще в предыдущей жизни, утверждал, что некоторым женщинам верить не следует. Михаил точно знал, что если, допустим, сегодня девушка страстно и искренне объясняется в любви, то завтра она может столь же искренне утверждать обратное. И ведь такую особу нельзя назвать лгуньей. Она честно говорит о том, что чувствует. Поэтому король был настороже, предполагая, что принцесса относится именно к таким женщинам. И это следовало както проверить.

Почти весь путь в Парм прошел в раздумьях. Михаил не все время размышлял об Инкит и Анелии, но мысли часто возвращались к ним, как к одной из актуальных тем. Когда до Парма оставалось совсем немного, удивленный возглас одного из ишибов привлек внимание короля.

– Что такое? – спросил он, оборачиваясь.

– Твое величество, там впереди какаято пыль. Ее не было, когда мы двигались в другую сторону. Может быть чьято армия или крупный отряд?

Действительно вдали едва виднелось коричневое облако непонятного происхождения. Натолкнуться на чужую армию было в высшей степени нежелательно.

– Я могу пойти и проверить, – предложил Кретент, который по настоянию короля следовал с ними.

– Пусть сходит Тунрат, – ответил Михаил. – Если это наша армия, то его все знают, а тебя – нет. А мы тут подождем.

– Да, твое величество, – бодро ответил королевский секретарь и устремился вперед.

Король со спутниками сошли с дороги и расположились на траве, ожидая вестей. Тунрат оказался быстр в их доставке.

Уже через несколько минут он прибежал обратно, еще на бегу пытаясь рапортовать:

– Твое величество, там наши ишибы. Эльфы в основном. Они под руководством Верховного ишиба строят плотину. Король Меррет тоже там. И выглядит очень печальным.

Михаил отметил, как разом вытянулись лица у сопровождающих его эльфов.

– Плотину? – пробормотал он. – Ну что же… обойдем ее стороной.

– Разве твое величество не хочет понаблюдать за ходом строительства? – простодушно спросил Кретент, который был не в курсе происходящего и привык к тому, что владыки любят все инспектировать.

– Есть вещи, которые лучше не видеть, – сказал король. – Полезно для того, чтобы сохранять рассудок здравым.

Глава 10

Распоряжения

Сила побеждает слабость, а хитрость побеждает силу.

Слова фегридского философа перед началом состязаний по борьбе, из которых он выбыл после первой же схватки

Что обычно делает человек, когда у него в подчинении оказывается профессиональный убийца? Если этот человек высокоморален или слишком пуглив, то предпочитает ничего не предпринимать. Если он злобен или мстителен, то использует свалившееся счастье на полную катушку. Если же просто рационален, то пытается извлечь долговременную выгоду из сложившегося положения. Михаил не был исключением из последнего правила. Он неоднократно общался с Кретентом и пришел к выводу, что пора бы обзаводиться собственными спецслужбами, в основе деятельности которых лежали бы таланты как убийцы, так и вора. Но для этого и Кретенту, и Мерту нужны были ученики. Ведь все, что существует в единственном числе, может быть легко утрачено.

Главным мотивом поступков короля Ранига оставалось опасение за свою жизнь. Но это чувство уже было так тесно переплетено с сохранением власти, что, получалось, он преследует обе цели одновременно. Михаил предполагал, что подобная двойственность присуща почти всем абсолютным монархам и диктаторам. Хочешь жить – сохраняй власть. По крайней мере, до тех пор, пока не найдешь безопасного способа избавиться от обузыгосударства.

Королю хотелось проверить способности Кретента в действии сначала на легких целях. Поэтому он вспомнил о списке Мирены. Тагга оказала Ранигу большие услуги, а по долгам нужно было платить. Ему не было жаль томольских дворян. Вопервых, он никогда их не видел и никаких чувств к ним не испытывал, вовторых, они являлись бывшими и все еще потенциальными врагами, втретьих, король был склонен верить Мирене в том, что те люди обошлись с нею и ее покойным первым мужем самым отвратительным образом. Король уже давно разрешил для себя моральную дилемму: убивать или нет. Да, по необходимости. Иначе не удержать власть. Но к чести Михаила, каждый раз принимая подобные решения, он долго думал над тем, есть ли возможность их избежать.

– Скажика, а у тебя есть способности к интригам? – неожиданно спросил король у Кретента в одном из разговоров, когда они оба сидели в королевском кабинете.

– Не знаю, твое величество. Сомневаюсь, – искренне ответил тот.

– Это напрямую связано с твоей работой, – тут же последовало объяснение. – Я не буду от тебя требовать того, чем ты раньше не занимался. Каждый человек должен выполнять то, к чему у него есть способности. Твои способности абсолютно ясны.

– Я не совсем понимаю, твое величество, – вежливо сказал Кретент.

– Вот, допустим, есть несколько дворянишибов. И допустим, они живут в Томоле.

Ишиб кивнул, воспользовавшись паузой.

– И предположим, что у Томола недавно была война с соседним государством, которую он бездарно проиграл.

– Да, твое величество, это можно предположить, – улыбнулся Кретент.

– И вот королю этого соседнего государства не нравится ряд дворян, которые живут в Томоле. И он посылает… доверенное лицо, с тем чтобы указанное лицо разобралось с проблемой.

– Да, твое величество, – кивнул ишиб.

– Как это доверенное лицо может действовать? Вопервых, напрямую. Своими, так сказать, руками. Но это займет определенное время. Вовторых, есть более быстрый путь, чтобы выполнить задание.

– Я весь внимание, твое величество.

– Так вот, повторю: война проиграна, дворяне недовольны государем. Условия просто изумительные для того, чтобы подбросить королю Томола Гношту идею о том, что означенные дворяне не совсем ему верны. А точнее – не верны вовсе. Причем все вместе.

– Понимаю, твое величество. Это может получиться быстрее, чем поодиночке.

– Правильно! И полностью соответствует твоей… специальности. Правда, ты будешь действовать не своими руками. За тебя поработает палач Томола.

– Не знаю, твое величество… – задумался Кретент. – Это не совсем то, что я умею. Тут нужен политик.

– Именно поэтому я дам тебе в помощь одного человека. Моего посла по тайным поручениям ишиба Регена. Вы вдвоем отправитесь в Томол и на месте оцените объем работ. Меня интересует скорейший результат. Если вам покажется, что быстрее будет действовать традиционным способом, то так и поступайте. Если нет – то подругому. Все решения – на вас. Для меня главное – результат. И немедленно возвращайтесь. Лучше будет, если уложитесь в неделю.

– Когда отправляться, твое величество? – деловито спросил Кретент.

– Сейчас важен каждый день, – ответил Михаил. – Раниг все еще существует в состоянии неопределенности. Поэтому чем быстрее – тем лучше.

– Отбуду завтра же, – сказал ишиб.

– Это хорошо. Если не уложитесь в десять дней, то все равно возвращайтесь.

– Да, твое величество.

Когда Кретент вышел, король еще несколько секунд задумчиво смотрел на дверь, которая захлопнулась за ишибом. Особой необходимости посылать его в Томол не было. Казалось бы, к чему спешка? Приятели Мирены ждали столько лет и могли еще подождать. Но Михаил предполагал, что впереди у Кретента может оказаться более серьезная работа. А как ему доверить чтото существенное, если совершенно точно не знать, на что тот способен? Томольские дворяне были отличной проверкой возможностей. Именно с целью контроля туда же направлялся и Реген. Тайный посол потом, после совместной работы, все обстоятельно доложит королю, и его величество уже будет знать, в каких ситуациях таланты Кретента можно использовать, а в каких – нет. К тому же была и важная дополнительная причина. Королю претила мысль, что в Парме все еще орудуют организованные кланы наемных убийц. Из разговоров с Кретентом он понял, что это до сих пор так. Очень хотелось покончить с ними как можно скорее. Михаилу не было известно, как отнесся бы Кретент к истреблению бывших коллег, да и проверять его реакцию не хотелось. Проще отослать ишиба, а потом руками Комена нанести удар. У короля были основания предполагать, что на след означенных кланов наведет трактирщик Аунет Ратен. У этого трактирщика были гарантии сохранения жизни, но не было никаких гарантий ее качества. Но если он окажется таким же сговорчивым, то будет жить не только долго, но и счастливо.

Однако королю не удалось долго пробыть в одиночестве. Он вообще мог находиться наедине с самим собой длительное время лишь в одном месте – в подвале дворца. Во всех остальных местах, включая спальню, он нередко был не один. Впрочем, как раз спальня иногда тоже оказывалась свободной от посторонних. Единственный кандидат на то, чтобы составить там компанию – принцесса, – оказалась очень обидчивой. Она обижалась по пустякам, а потом отказывала своему жениху во всех его желаниях. Даже самых простых. Поездки в Сцепру принцесса не простила, хотя и пыталась сделать вид, что обижается по другому поводу. Анелия просто не могла показывать свою ревность по отношению к другой женщине. Не позволяла гордость. Аргументы по поводу того, что она сама отказалась сопровождать короля, возможно, сыграли свою роль. Обида была не очень велика, но достаточна для того, чтобы позволить его величеству наслаждаться полным покоем по ночам.

В дверь вежливо постучали, а потом, после разрешения короля, в комнату вошел Комен.

– Приветствую, твое величество, – радостно произнес он.

– Приветствую. – Михаил устало взмахнул рукой. – Чтото случилось?

– Нет, твое величество, но имеется вопрос. Что мы будем делать с арестантами Ксарра, которые поступают из разных городов? Их слишком много, а хороших мест в тюрьмах мало. Может быть, не будем их задерживать там? А то уру и тагга может быть неудобно в простых камерах. Зачем им страдать?

– Предлагаешь перевести кудато?

– Конечно. На эшафот. А камеры освободятся для вновь прибывших.

– Нет, Комен, так мы не будем делать, – ответил король. – Ты их размести гденибудь. Думаю завтрапослезавтра уже начать суды. Ради такого случая можно привлечь Ферена. А ты раздели их на группы. Тех, кто замешан в измене хотя бы косвенно, в одну группу, а тех, кто просто воровал, – в другую. С первыми решим прежде всего.

– А тех, кто тратил деньги провинций на свои нужды, но нагло не воровал?

– А что, есть и такие? – удивился король.

– Да. Этих чуть ли не половина.

– Ну, Ксарр удружил! Сказал же ему, чтобы брал лишь тех, кто слишком зарывается. Так я вообще останусь без власти в провинциях!

– Твое величество хочет этих отпустить? – теперь уже удивился и Комен. Он не привык к тому, чтобы ктото, попавший в руки королевского правосудия и обладающий хоть маломальской виной, избегал сурового наказания.

– Да. Их отпустим с предупреждением. Но сначала заставим присутствовать на судах. А потом пусть возвращаются домой на свои прежние должности.

– Твое величество очень добр и снисходителен, – заметил Комен.

– Нет, не очень, – сразу же сказал Михаил. – Просто мы не в том положении, чтобы разбрасываться кадрами. Будем считать, что они выучат урок и исправятся. Для умных людей увиденного будет достаточно, а дураки отсеются сами.

Комен всем своим видом показывал, как он не одобряет подобную мягкость. Для него, уроженца этого мира, жестокость являлась скорее правилом, чем исключением. Но королю чувства генерала по этому вопросу были безразличны. Он руководствовался своими.

– Сколько арестованных замешано в измене? – спросил владыка Ранига, а теперь уже и Круанта.

– Пока что десяток набирается, – ответил Комен.

– Пусть все решают суды, – сказал Михаил. – Я не буду в этом участвовать. И подписывать приговоры тоже не буду. А вот помилование, пожалуй, подпишу. Показательно. Пусть люди привыкают. Так что найди среди изменников внушающего доверие и готового стать на путь исправления.

Король решил в корне изменить систему вынесения смертных приговоров, которая существовала до него. Раньше казнь любого преступника утверждалась королем. Для этого иногда даже не требовалось суда. Михаил попытался придать происходящему оттенок законности. Все решает суд. А король лишь милует или нет.

– Когда твое величество планирует… разрушение дворца? – Комен был в курсе ближайших планов короля, но не знал точных сроков. Потому что их еще никто не знал, включая Михаила.

– Думаю, что когда у нас будут трупы, – ответил тот. – Я распорядился, чтобы умерших, не имеющих родственников, пока что не хоронили. Когда накопится достаточно, тогда и начнем. Двадцати должно хватить. Лучше – больше. Но в любом случае долго ждать мы не можем. Если император предложит мне встречу, будет лучше, если к этому моменту не останется ни Свитка, ни дворца.

– А как мы сумеем избежать случайных жертв среди наших солдат и ишибов? – спросил Комен.

– Маневры, – произнес король ключевое слово. – Большую часть охраны дворца выведем на маневры. Потом – перетасуем личный состав между различными частями. Конечно, теоретически можно догадаться, что потери не так велики, как их описывают, но практически сделать это будет очень сложно. Часть солдат и ишибов вообще отправим с Танером сразу же, а часть пойдет с нами. Имен «погибших» не будем разглашать.

Король планировал отправить полковника Танера с отрядом средней величины на покорение северных провинций. А сам собирался лично идти на городпорт Иктерн. Этот населенный пункт был достаточно крупным, и Михаила терзали сомнения по поводу того, что ранигские и круантские знамена без проблем поднимутся над его башнями. Герб Круанта был достаточно оригинален, в отличие от ранигского крылатого льва. Он выглядел как две красные вертикальные линии на белом фоне, соединенные между собой прямой чертой внизу. Никто не мог понять, почему король Нерман решил использовать именно этот герб и что он означает. Но Михаил его придумал неспроста. Он допускал, что Круант, как союз королевств, может расширяться. И тогда, по мере присоединения новых членов, можно будет добавлять вертикальные линии так, чтобы их количество соответствовало количеству участников. Разумеется, об этом король Ранига никому не стал говорить. Рано еще оповещать о таких далекоидущих планах.

– Комен, если есть еще вопросы, то задавай. Если нет, то мне еще нужно кое над чем поработать. В подвале.

Генерал поклонился и покинул королевский кабинет. Он знал, что у владыки Ранига есть какието тайны, но, в отличие от Анелии, старался умерить свое любопытство. Комен ни у кого не спрашивал о том, что делает король в подвале дворца, а если и догадывался о чемто, то всегда держал свои мысли при себе.

Михаил позвонил в колокольчик. Тунрат, дежуривший в соседней комнате, тут же приоткрыл дверь и просунул голову в кабинет:

– Да, твое величество?

Королю привычка ишиба разговаривать вот таким образом казалась забавной. Он не делал тому замечаний. В общении с собственным секретарем протокол можно было не соблюдать.

– Тунрат, тебе известно, где находится трактир «Золотой меч»?

– Нет, твое величество. Но предполагаю, что это гдето в трущобах.

– В бывших трущобах. Но ладно, его нетрудно найти. Так вот, этим трактиром заправляет некто Аунет Ратен. Доставь его ко мне часа через три. Тайно.

– Доставить силой, твое величество?

– Только в самом крайнем случае – если будет отказываться. Скажи ему, что его вызывают во дворец немедленно. Добавь еще фразу, что «договор в силе и его жизни ничто не угрожает». Думаю, что он пойдет добровольно.

– Да, твое величество.

– И постарайся сделать так, чтобы эти три часа меня никто не беспокоил. Я буду внизу.

Михаил очень хотел закончить свои текущие проекты. Если не все, то хотя бы самые нужные на сегодняшний момент. Прежде всего: амулетыдвигатели. Также ему представлялось важным решить наконец вопрос по поводу связи. Он уже многое продумал относительно этого, включая даже аналог азбуки Морзе, которой будут пользоваться на первых порах. Решения, передающие голос, казались ему преждевременными и сложными. Для передатчика ему нужна была искра, генерирующая радиоволны, а для приемника – простейший когерер, состоящий, возможно, из мелкой металлической стружки и улавливающий эти самые радиоволны. Подобное устройство будет работать на одной частоте, точнее, сразу на многих частотах, создавая помехи для функционирования других аппаратов. Но это не суть важно. Улучшить можно и потом, главное – принципиальный и работающий образец. Это будет его первое устройство, объединяющее технологию и ти . И вообще пусть двигатели и амулеты связи станут «последней песней» несуществующего Свитка.

Король оставил свои покои и направился к заветной двери, расположенной в подвале. Вопрос о том, что станет с «компьютером» при взрыве, его не особенно волновал. Ничего не станет, если все пойдет так, как задумано. Должна быть разрушена лишь половина дворца. Причем половина, не особенно ему нужная.

Спустившись по последней лестнице, Михаил привычно поздоровался с охраной и поинтересовался, не было ли какихнибудь происшествий. Он не ожидал услышать положительного ответа, и поэтому фраза ишиба заставила его замереть с рукой, протянутой к замку.

– Твое величество, приходила ее высочество принцесса Анелия. Мы с трудом смогли помешать ей проникнуть внутрь. Она была очень сердита.

Король нахмурился. Зачем Анелии проникать внутрь? Даже беглого «осмотра» помещения с помощью щупа достаточно, чтобы понять, что оно пустое. Там ничего нет, кроме маленьких глиняных кубиков. Или принцесса уже отказывалась доверять собственным чувствам ишиба?

– Вы правильно поступили, – сказал Михаил. – Сюда никого не пускать. Ни Анелию, ни короля Меррета, ни даже канцлера, если тот вдруг захочет войти.

Он был недоволен любопытством принцессы. Впрочем, чегото подобного стоило ожидать. Анелия способна на спонтанные и непредсказуемые действия. Не говоря больше ни слова, король открыл дверь и вошел внутрь.

В сером двухэтажном особняке, расположенном в Иендерте, столице Фегрида, встретились три ишиба. Двое мужчин и одна женщина. Эта встреча была тайной. Один из мужчин в сопровождении женщины вошел в дом через заднюю дверь, предварительно убедившись, что за ними не ведется слежка. Их уже ждали.

Иашт, а именно он был хозяином дома, гостей принял сдержанно. Его не связывала дружба с ними – лишь дела, порученные королем Ранига. Ишиб лично встретил посетителей у небольшой двери и проводил в кабинет, расположенный на первом этаже. Он даже предпринял меры к тому, чтобы им по пути не встретился никто, включая слуг.

Предложив гостям мягкие кресла, сам Иашт опустился на стул, стоящий рядом с массивным столом.

– Ну что, с библиотекой все получилось? – спросил он после того, как женщина наконецто села, перестав с любопытством озираться по сторонам. Ее спутник, казалось, смотрел лишь прямо перед собой, но Иашт почемуто не сомневался, что этот человек замечает все.

– Получилось, – кивнул элегантный вор Рангел Мерт. – Но еще не могу оценить ценности добытой информации. Просматривал все подряд, запоминая. Все, что нашел в небольшой библиотечной комнате, личной комнате императора. На то, чтобы понять, что именно я увидел, потребуется время.

Иашт кивнул. Ишибы отличались абсолютной памятью. Они могли вспомнить все, что когдато видели или слышали, поэтому часто бывало так, что ишиб, желающий чемуто научиться, быстро читал какойто текст, а лишь потом вдумывался в смысл прочитанного.

– А как твои дела, тагга? Нравится ли тебе двор императора?

– Я получила два предложения о замужестве, – улыбнулась Мирена. – Одно из них – от главного библиотекаря. А еще произвела неизгладимое впечатление на одного фанатичного жреца высокого ранга. Он жениться на мне не обещал, но зато обещал все остальное.

– Главный библиотекарь – очень почетная должность при дворе, – совершенно серьезно заметил Иашт. – Да и ишиб он неплохой. Я бы рекомендовал подумать, прежде чем ему отказать. Да и политически… очень выгодно. И знакомство со жрецом тоже может оказаться полезным.

– Я уже подумала над вопросом о замужестве, – ответила тагга.

– Не будет ли нескромным с моей стороны узнать о результате твоих размышлений? – поинтересовался Иашт.

– Обращусь за советом к его величеству. Как он решит, так и будет.

– Мудро. Очень мудро. Королю это понравится. Так же, как и то, что дело с библиотекой завершилось успешно. Уверен, что если там чтото есть полезное, то вы это обнаружили.

Рангел Мерт начал отбивать пальцами на подлокотнике марш. Он и сам знал, что справился с заданием короля на высшем уровне. Похвалы ишиба были излишни.

– Но я позвал вас сюда совсем по другому делу. – Иашт словно почувствовал настроение собеседника. – Есть очень хорошая возможность отвлечь внимание императора от Ранига и переключить его на другую страну. Например, на Уларат.

Уларат был большим государством, граничащим с юговосточными частями Фегрида, и располагался очень далеко от Ранига. Странаконкурент. Оба – и Уларат, и Фегрид – испокон веков находились в натянутых отношениях, между ними даже было множество войн, в принципе, закончившихся почти ничем. Обе страны были огромны, но не желали воевать до изнеможения. Вооруженный мир – так можно назвать их текущие отношения.

– Король дал мне задание сделать все, что в моих силах, чтобы помочь Ранигу, – сказал Мерт.

Вор не подчинялся напрямую Иашту, поэтому должен был сам решать, принимать предложение ишиба или нет. Но, чтобы принять, его нужно сначала услышать.

– Я объясню, – откликнулся Иашт. – Мне удалось добыть информацию, что в Фегриде появился новый шпион Уларата. О нем еще никто не знает, кроме меня. Но скоро узнают. Поэтому считаю, что нужно немедленно воспользоваться ситуацией.

– Очередным шпионом никого не удивишь, – сказала Мирена. – Их тут столько, что просто кишат. Особенно уларатских. Об этом известно всем.

– Именно что кишат, именно, – произнес Иашт. – И ничего не вызывают, кроме раздражения. Но это до поры до времени. Пока они не перешли границы дозволенного. А мой план направлен как раз на то, чтобы помочь им эти границы перейти.

– Какой план? – прямо спросил Мерт.

– При дворе прошел слух, что во дворце в комнате одной из служанокрабынь расположен тайник императора Муканта.

– Это правда? – быстро спросил вор.

– Конечно нет, – ответил Иашт. – Этот слух я сам распустил. Он достаточно нелеп, чтобы в него поверили.

– И какая от него польза? – скептически спросила Мирена.

– К этому я уже приближаюсь. Предлагаю уважаемому Рангелу Мерту пробраться в эту комнату, пошарить там, создав иллюзию обыска, нанести небольшой вред здоровью служанки, а потом исчезнуть, случайно оставив улику. Несколько ворсин вот этой ткани.

Иашт осторожно достал из ящика стола какойто фиолетовокрасный лоскут.

– Это часть одежды нового шпиона, о котором я говорил. Добыл ее только сегодня. Ткань и цвет настолько характерны, что по ним можно запросто установить личность.

– Даже если я «случайно» зацеплюсь за чтонибудь халатом или камзолом, то на предмете останется лишь несколько нитей, – сказал Мерт. – Если больше, то все поймут, что лоскут подброшен.

– Несколько нитей и нужно, – улыбнулся Иашт. – Пусть их будет так мало, что даже никто не заметит при поверхностном осмотре!

Мерт и Мирена переглянулись. Они не могли понять сути дела.

– Разве ктото будет устраивать скрупулезное изучение комнаты рабыни? – спросила тагга. – Даже если они сопоставят нападение со слухами о тайнике, в лучшем случае просто взглянут – и все. Подумаешь, невидаль: на рабыню напали. Чтото ты, Иашт, перемудрил. Лучше бы распустил слух, что этот тайник находится в комнате какойнибудь даллы. Тогда бы ишибы императора скорее всего подробно все осмотрели и установили личность шпиона.

Иашт не казался огорченным критикой Мирены. Напротив, он довольно потер руки.

– При обыске в этой комнате и нападении на эту рабыню будут искать почище, чем при ограблении любой даллы. Уж поверьте мне. Тут все продумано.

– Так там всетаки есть тайник? – переспросил Мерт. – Если есть настоящий императорский тайник, то это меняет дело. Конечно, будут искать!

– Нет, тайника нет. Все дело в рабыне.

– Она что, любимая наложница Муканта? – хихикнула Мирена. – Но даже ради какойто наложницы вряд ли начнется суматоха.

– Ну какая из нее наложница? Она – старуха.

– Тогда не понимаю, – высказался Мерт. – Почему будут искать да так тщательно, что найдут даже нити?

– Просто нужно постараться нанести небольшой вред этой служанке, – продолжал гнуть свое Иашт. – Например, пусть при нападении сломает руку или ногу или просто сильно ушибется. Ее, конечно, вылечат, но произошедшее должно выглядеть как наглое покушение на жизнь возможного свидетеля. Но ни в коем случае нельзя убивать! Если просто нанести вред, то это приведет императора в бешенство. В этом я уверен. А вот если убить, то даже не знаю, что будет. Здесь уже непредсказуемость. Тогда может достаться всем, а не только шпионам Уларата.

– Да кто она такая, эта рабыня, чтобы изза нее император впадал в бешенство? – удивилась Мирена. – Даже если она много лет служит во дворце и он к ней привык, все равно не будет такой реакции! Он расстроится, возможно, потому что во дворце непонятно что происходит, но разве станет мстить всем шпионам Уларата?

– Станет, тагга, еще как станет. Ты не очень много времени провела в Иендерте и не знаешь некоторых вещей. Эта служанка непростая. Ее комната не охраняется, но никто во всем Фегриде не посмел бы причинить ей хоть какойто вред. Если он, конечно, не сумасшедший. Дураков нет, но благодаря нам они появятся! Вот увидите, что произойдет! А я уж позабочусь о том, чтобы личность шпиона установили, но допросить его не смогли.

– Иашт, – медленно произнес Мерт. – Кажется, ты всетаки забыл сказать нам, кто такая эта служанкарабыня. Хотя мы спросили уже три раза.

– Неужели забыл? – притворно удивился ишиб. – Надо же!

– Иашт! Говори! – воскликнула Мирена.

– Эта служанка, эта рабыня, – ишиб патетически простер руки к собеседникам, – на самом деле не просто рабыня. Она – кормилица императора. Мукант убьет любого, кто осмелится напасть на нее, а заодно убьет и тех, кто случайно окажется рядом. Это – беспроигрышный ход! После этого император точно забудет о Раниге на некоторое время. Я не просто так просидел тут столько времени. Я готовился к чемуто подобному.

Глава 11

Женщины

Красивая женщина попадает в передряги лишь с одной целью: чтобы милостиво позволить мужчине ее спасти.

Из рассуждений Верховного ишиба Аррала, стоящего на краю трясины и наблюдающего за тонущей дворянкой

Украшают ли женщин странности? Михаил мог ответить на этот вопрос положительно, если, конечно, иметь в виду странности не очень большие. Он считал, что женщина должна запоминаться. Все ее поведение в идеале может быть подчинено лишь одной цели: заставить мужчину непрерывно думать о смысле непредсказуемых поступков. Конечно, это получится лишь в том случае, если действия женщины лишены явной нелепости. Своим поведением женщина захватывает мысли мужчины, а потом и его чувства. Это нормально. Неприятности начинаются тогда, когда мужчина и так уже принадлежит женщине, а проблемы со странностями продолжаются. Не каждая женщина может остановиться вовремя, но лишь по той причине, что подобным образом действует интуитивно. Многие не осознают в полной мере смысла своих поступков, поэтому не способны изменить поведение.

Анелия была исключением из этого правила. Почемуто Михаил не сомневался, что она все прекрасно понимает. Но не останавливается. Принцесса мастерски чередовала периоды хорошего отношения к своему жениху с проявлениями крайней холодности. Она могла демонстративно обидеться на какуюто мелочь или не обратить внимания на действительный повод для обиды. Король с трудом сдерживался, чтобы не нарушить свой главный принцип, которым он успешно руководствовался в общении с женщинами: «С глаз долой – из мыслей вон». Хотя, конечно, нельзя исключить, что принцесса догадывалась о существовании этого принципа и прикладывала все усилия, чтобы сделать его недействительным.

Михаилу удалось не думать об Анелии, работая в подвале, но когда он поднялся наверх, то первым же, кого встретил, не считая охранников, была принцесса.

– Приветствую, твое величество, – мягко улыбнулась женщина. – Ты сейчас очень занят?

Ласковость обращения не вызвала у короля никакого удивления. Он ожидал чегото подобного. Принцесса решила, что пора бы уже обиде закончиться. Все идет как обычно.

– Приветствую, твое высочество. У меня сейчас намечается краткая встреча, а на потом определенных планов нет.

– Тогда, надеюсь, мы поужинаем вместе. – Анелия слегка дотронулась до его руки. – Изза твоей занятости у нас давно не было совместной трапезы.

В ее голосе прозвучал легкий упрек. Но Михаил точно помнил, что совместной трапезы у них не было давно не по причине его занятости, а потому, что принцесса от нее регулярно отказывалась.

– Прости, твое высочество. Все дела, дела… Буду очень рад составить тебе компанию.

Принцесса внимательно посмотрела на него. Конечно, она не ожидала, что король станет опровергать ее слова, но полное согласие с ними тоже явилось неожиданностью.

– Я распоряжусь, чтобы все приготовили через час. И вот что, твое величество, могу ли я поинтересоваться, собираешься ли ты взять меня в ближайший поход?

– На Иктерн? – уточнил Михаил.

– Да.

– Если твое высочество соизволит присоединиться ко мне, то конечно.

– Хорошо. – Улыбка принцессы стала еще приветливее. – Рада, что ты изменил свое мнение…

– Но, разумеется, непосредственно в военных действиях ты не будешь принимать участия, – поспешно добавил король.

– Жду тебя за ужином. – Анелия быстро отвернулась от него и пошла по коридору.

– До встречи, твое высочество, – сказал ей вслед мужчина.

Даже если бы принцесса не изъявила желания отправиться в поход, он бы все равно постарался ее взять с собой. Пока что оставлять Анелию без присмотра в столице на длительное время было опасно. Конечно, как будущая королева, она должна править, но Михаилу сначала хотелось убедиться, что принцесса не будет вести себя в вопросах управления так, как с мужчинами. В противном случае с ней не справятся ни канцлер, ни Ксарр. Возможно, старый упрямец Аррал способен контролировать ее, но Верховный ишиб тоже должен сопровождать короля. Насчет Меррета никто не испытывал никаких иллюзий: его влияние на сестру было минимально. Михаил собирался сначала поручить принцессе ряд незначительных государственных дел и посмотреть, как она с ними справится.

Его величество пошел к своему кабинету. Ему навстречу попадались придворные, которые резво кланялись, довольные тем, что день прошел не зря: их увидел король.

Тунрат уже ждал у дверей, теребя рукав своего синего халата с золотым шитьем. Заметив владыку Ранига, он встрепенулся:

– Твое величество, трактирщик доставлен. Ждет в соседней комнате.

– Пусть заходит, – ответил Михаил, открывая дверь в свой кабинет. – Отказывался идти сюда?

– Нет, твое величество. Согласился сразу же. Хоть и без энтузиазма.

– Ничего, энтузиазм – дело наживное, – задумчиво сказал король, направляясь к массивному столу, сделанному из какогото дерева светлой породы.

Михаил едва успел удобно расположиться за ним, как в дверях возник трактирщик Аунет Ранет, по совместительству глава одного из воровских кланов, подпираемый сзади Тунратом.

– Ступай, Тунрат, – махнул рукой его величество. – Мы с Аунетом наедине побеседуем.

На лицо трактирщика было трудно смотреть без жалости. Тот изо всех сил старался сохранять непроницаемую маску, но получалось плохо. Если бы его в этот момент видели подчиненные, авторитет вожака мог бы запросто пошатнуться. Ратена доставили в том, в чем он был в момент встречи с королевскими ишибами: на нем были холщовые штаны и рубаха с пятнами неопределенного цвета исключительно на рукавах и воротнике. Можно было догадаться, что большую часть рубахи прикрывал фартук, который трактирщик, возможно, успел сдернуть перед тем, как отправиться во дворец.

– Ну что же, Аунет, – сказал король, когда Тунрат вышел, – вот мы и встретились вновь.

– Приветствую, твое величество, – поклонился тот.

– Я слышал, что ты выполнил данное мне обещание относительно качества еды.

– Рад служить твоему величеству, – опять поклонился трактирщик.

– Послужишь еще, послужишь, не переживай на этот счет.

Равнодушная интонация подчеркнула зловещий смысл фразы. Король нисколько не сомневался, что Аунет совсем не хочет ему служить, а мечтает лишь об одном: оказаться подальше от дворца и желательно в тихом, никому не известном безопасном месте.

– Но ты рассказывай, рассказывай, – ободрил собеседника Михаил.

– Могу ли я уточнить, что именно хочет услышать твое величество? – нерешительно спросил трактирщик, сомневаясь в том, не изменился ли закон в очередной раз и теперь вновь у короля ничего нельзя спрашивать. Выяснилось, что не изменился.

– О своей жизни можешь рассказать, – великодушно разрешил король. – О семье, работе, здоровье, преступном клане, который ты возглавляешь. Как, кстати, он называется?

Аунет быстро взглянул на сидящего собеседника. Если трактирщик сначала волновался, не зная, чего ожидать от этой встречи, то теперь все стало на свои места. На смену переживаниям пришло спокойствие опытного преступника, стоящего перед угрозой разоблачения и наказания. Так лис долго мечется по полю, пытаясь уйти от стаи собак, но, оказавшись прижатым к обрыву, тут же избавляется от всяких колебаний, четко понимая, что у него есть два выхода: вниз, к возможной гибели, – или назад, к верной смерти. Лис хладнокровно выбирает первое. Ратена вполне можно было сравнить с этим животным. Он сразу же понял, к чему все идет. У него есть выбор: все отрицать или нет. Первое наверняка сулит огромные неприятности. А вот второе… почему его кланом интересуется сам король, а не какаянибудь ищейка Комена? Для трактирщика этот вопрос сейчас был наиглавнейшим.

– «Лезвие ножа», твое величество, – ответил Аунет после секундного раздумья.

– Лезвие ножа? – нахмурился король. – У меня есть информация, что ты не занимаешься убийствами.

– Не занимаюсь, твое величество! – горячо подтвердил Ратен, вмиг осознав, что от этой темы лучше всего отказываться всеми силами. – Мы так называемся потому, что… ну… маленьким острым ножом… хорошо…

– Что хорошо? – с подозрением спросил король.

– Взрезать кошельки, – выдохнул трактирщик.

– А… понятно. – Михаил откинулся на спинку стула.

Аунет с трудом сдержал вздох облегчения. Он сразу же заметил, что собеседник согласился с такой трактовкой названия.

– Что еще входит в сферу твоей деятельности?

– Сводничество, твое величество, – честно признался Ратен. – Еще на меня работают несколько попрошаек, но это так… мелочи. Они служат в основном для добычи информации.

– Значит, воровство, сводничество и попрошайничество, – подытожил король. – Это все?

– Да, твое величество, – твердо ответил Аунет. Конечно, это было не все, но твердости его слов могла бы позавидовать любая скала. Знаменитая ратеновская интуиция настоятельно советовала трактирщику скрывать остальные делишки. Хотя надо ему отдать должное: убийствами он на постоянной основе не занимался.

– А много ли на тебя работает людей?

– Человек тридцать – сорок, твое величество. Если не считать женщин.

– Изрядно. Немаленькая организация. Ты грамотен?

– Да, твое величество.

– Можешь быстро писать?

– Да, твое величество, – поклонился трактирщик.

– Вот тебе перо, садись и пиши.

Аунет Ратен сначала примостился на краешке стула, потом взял в руку перо и лишь затем осведомился:

– А что писать, твое величество?

– Меня интересуют кланы наемных убийц, которые обитают в Парме. И в других городах Ранига, возможно, тоже. Пиши имена, приметы и где найти. О мелочи пока что можешь не писать, а вот о вожаках – нужно.

– Но… – Перо дрогнуло в руке Аунета.

– Послушай, у меня нет времени, – прервал его король. – Или ты сейчас быстро все напишешь, а потом отправишься восвояси, с тем чтобы сообщать мне или Тунрату обо всех новых крупных преступниках, которые будут появляться в городе, или просто передам тебя Комену. Он, кстати, еще ничего не знает о твоей персоне, и мне хотелось бы, чтобы так осталось. Тебе обещана жизнь, и это обещание будет выполнено. Но какая именно жизнь – об этом не было сказано ни слова. Жизнь, знаешь ли, разная бывает.

– Но… твое величество, я не могу пойти против своих, – пробормотал трактирщик. Он еще не до конца понял, что предложил ему король. А именно – что его бизнес сохраняется и даже более того: становится относительно безопасным. Если не наглеть.

Михаил уже слышал эту песню. От Рангела Мерта. И не верил в нее ни на грош. Он рассуждал логически: пусть у преступников есть собственный кодекс поведения, но кто может поверить в то, что они ему всегда следуют? Зачем отказываться от соблюдения одних законов, если опутываешь себя другими? Человек, отринувший правила в угоду своей натуре, не сможет устоять перед соблазном преступать любые законы снова и снова, если это будет хорошо для него. По мнению Михаила, в уголовном мире нет и не может быть никакой романтики или чести, а есть лишь вопрос выгоды. Выгодно в настоящий момент соблюдать правила – они будут соблюдаться, если нет – то нет. Поэтому каждый преступник уязвим, если, конечно, он не идейный. Но кто видел идейных уголовников?

Король не зря сделал подобное предложение трактирщику. Он отлично понимал, что полностью от преступности избавиться не удастся. Так пусть тогда уровень преступности будет маленьким, а «карманный» уголовный клан выполняет роль осведомителя обо всех понастоящему опасных личностях. Вмешивать в это дело Комена король не хотел. У него должны быть альтернативные источники. Генерал в ближайшее время будет заниматься лишь арестами тех, на кого укажет владыка Ранига.

– Ты уже пошел против одного, – заметил Михаил. – Против Кретента. Будь последователен и не вноси изменений в мои планы. Они предусматривают то, что ты будешь жив, здоров, окружен прежним почетом и уважением и полностью послушен моей воле.

Голос короля был подчеркнуто спокоен. Он лишь выделил интонацией словосочетание «мои планы».

Аунет не был трусом, но обладал богатым воображением. Перед его взором рисовались потрясающие картины, вдохновленные фразой короля о том, что жизнь бывает разной. Вот он, Аунет Ратен, уже который месяц висит привязанный к потолку, а проходящие мимо надсмотрщики лениво охаживают его плеткой. При этом специальный ишиб следит за тем, чтобы здоровью не был нанесен существенный ущерб, и жизнь Ратена длилась как можно дольше. Или всеми уважаемый трактирщик, закованный в кандалы, толкает тележку со щебенкой на одном из рудников, а приставленный к нему ишиб опятьтаки следит, чтобы это тянулось бесконечно. Аунет даже прикрыл глаза, чтобы избавиться от наваждений.

Как бы там ни было, король освободился через полчаса. У него в руках был интересный список, а впереди – ужин с принцессой. Он специально не прибегал к прямому насилию в общении с трактирщиком. Лучше для всех, если бы тот согласился работать на корону болееменее добровольно. У Михаила вообще часто вертелась в голове фраза, которую один писательфантаст приписал Чингисхану: «Насилие не решает ничего».

Король вышел из кабинета и отправился в малый трапезный зал, где прежние владыки Ранига принимали пищу в кругу семьи или небольшого количества приглашенных лиц. Его отношение к Анелии нельзя было назвать сложным или двусмысленным. Он воспринимал ее как потрясающе привлекательную женщину, и весь его опыт утверждал, что такие женщины должны вести себя подобным образом. С некоторыми вариациями – в зависимости от уровня интеллекта. За красоту приходится так или иначе платить. Конечно, мужчине. А форма оплаты может быть любой.

В покоях императора Муканта было непривычно тихо. Не сновали тудасюда высшие сановники, не прибегали курьеры с сообщениями, даже ишибы личной охраны не переговаривались между собой: каждый из них делал вид, что занят выполнением непосредственных обязанностей, и зорко взирал на неподвижные двери.

Сам император сидел на одном из своих роскошных диванов. Он был тоже тих и недвижим. Но каждому из тех, кто его маломальски знал, при первом же взгляде на правителя Фегрида становилось понятно, что это впечатление обманчиво. Мукант выглядел тихим, а на самом деле просто оцепенел от охватившей его ярости. Пока что он не давал ей выхода, не теряя надежды на то, что найдутся истинные виновники, но все понимали, что терпения надолго не хватит. Поэтому ишибы, служащие императору, очень торопились пролить хоть какойто свет на происходящее и не спешили попадаться ему на глаза.

А ведь, казалось бы, в последние дни ничто не предвещало такой развязки. Недавно прибыл гонец из Ранига, доставивший сообщение от местного короля с просьбой о переговорах. Следом за ним объявился советник Шенкер. Он был в очень плохом состоянии и привез новости, которые Муканту уже были, в общемто, известны из письма Нермана. Император как раз обдумывал сложившееся положение, пытаясь найти идеальное решение, как вдруг поступила еще одна новость, совершенно не связанная с Ранигом.

Она была возмутительной. Неизвестные, руководствуясь недавно появившимися дурацкими слухами о том, что в комнатах Зерены, старой кормилицы императора, находится его тайник, устроили там форменный обыск. Они переворошили все. А затем, когда Зерена вернулась к себе, напали на нее сзади и едва не убили. Причем это все произошло во дворце недалеко от покоев самого императора.

Мукант даже сначала не поверил своим ушам, когда ему сообщили о произошедшем. Случившееся не укладывалось у него в голове. Причем мысль, что столь наглые действия были предприняты среди бела дня в самом центре империи и являются прямым вызовом существующему порядку и императорской власти, быстро сменились другими мыслями. О том, что это не только вызов его власти, но и личное оскорбление.

Когда Мукант только появился на свет, Зерена была уже рядом. Он подрастал, учился ходить, а она находилась с ним неотлучно. Даже в отроческие годы служанкарабыня не оставляла его ни на день. Будущий император занимался с ишибами и воинами, принимал участие в заседаниях советов, встречался с разными людьми, но Зерена всегда заботилась о нем. Он ее видел чаще, чем собственных родителей или любого из учителей. Изо дня в день, из года в год, до самой его женитьбы, старая служанка рано утром входила в его спальню – либо чтобы разбудить его, либо чтобы привести комнату в порядок. Это было незыблемой традицией. Если Мукант проводил ночь в другом месте, то, возвращаясь во дворец, неизменно замечал недовольно поджатые губы Зерены. Она не одобряла его беспорядочных связей с женщинами и, когда они оставались наедине, все время ворчала, что коекому пора бы уже жениться. Император безропотно выслушивал упреки: ему даже в голову не приходила мысль, что старая кормилица не имеет на них права. Имеет. По этой самой причине, изза старой служанки, он никогда не приводил в свою спальню женщин на одну ночь. Ему не хотелось огорчать Зерену. Мукант както даже пообещал ей, что лишь его жена войдет в эту комнату. И сдержал это обещание.

Ни один из придворных, даже самых высокопоставленных, никогда не покушался на вотчину Зерены и ее влияние на императора – большее, чем влияние самой императрицы. Им это делать не позволяло чувство самосохранения. Мукант мог свысока взирать даже на самую агрессивную интригу, ведущуюся под боком, мог жестоко карать провинившихся или проигравших, но стоило старой служанке сказать о комто, что тот «вообщето милый мальчик и обязательно изменится в лучшую сторону», как император заменял суровое наказание на более мягкое. Никто из придворных не хотел, чтобы Зерена произнесла о нем другие слова или промолчала. Напротив, все задабривали старую служанку как только могли. Когда она оказывалась рядом, придворные превращались в олицетворения вежливости и высокой морали. Каждый из них в глубине души надеялся, что если на него падет немилость императора, то Зерена заступится. Существование старой служанки было выгодно всем так же, как запасной страхующий канат выгоден скалолазу.

Поэтому сначала никого не подозревали. Конечно, могло найтись немало любопытных и отчаянных голов, готовых незаметно проверить, существует ли тайник императора на самом деле, но чтобы при этом все переворошить и напасть на служанку… нет. Ни один придворный в здравом уме не пошел бы на такое.

Но подозреваемые были нужны. Просто необходимы. Поэтому ишибы охраны и приглашенные великие ишибы раз за разом осматривали место происшествия. Все сходились во мнении, что поработал мастер. Только настоящий специалист мог так виртуозно скрыть свою ти . Следов не было. Никаких. Но похвалы неизвестному мастеру не устраивали императора. Муканту очень хотелось выразить ему лично свое восхищение. Даже тот факт, что такой специалист не попытался избежать разгрома, говорил лишь о презрении злоумышленника к императорским ишибам. Наглость такого уровня не должна оставаться безнаказанной. И ишибы искали. Еще и еще. Пока наконец не нашли.

Тиннерет, начальник охраны императора, вошел к своему господину через несколько часов после начала поисков. Его руки были вытянуты вперед и на них покоилась шелковая подушечка, сверху закрытая небольшим стеклом. Весь вид ишиба выражал торжественность, а на лице было написано нескрываемое облегчение.

– Твое величество, – доложил он. – Мы нашли!

– Что нашли? – тихо спросил император, не сводя глаз с подушечки.

– Следы, твое величество. Вот эти ворсины. Они приведут нас к преступнику.

При этих словах Мукант привстал с дивана и подошел к ишибу. А затем посмотрел на то, что лежит под стеклом.

– Там ведь ничего нет! Хотя… вижу несколько маленьких нитей. Это все, что вы нашли?

– Да, твое величество.

– И как это нам пригодится?

– Великий ишиб Атеарт сказал, что эта ткань редка, твое величество. Ее изготавливают на севере Уларата. К тому же ворсины указывают на очень странный окрас ткани. Фиолетовокрасный. Не думаю, что много людей в Иендерте носят такой халат или камзол. Скорее халат, потому что преступник – ишиб. Зная это, мы найдем его очень быстро.

– Хм… – скептически пробурчал император. – Как получилось, что столь приметно одетый человек проник в покои Зерены незамеченным?

– Возможно, он был в плаще, твое величество. Во время поиска несуществующего тайника плащ распахнулся, и ишиб слегка зацепился халатом за ножку кровати. Там была маленькая трещина, которая удержала несколько ворсин. Мы с трудом их нашли.

– Постойка, – спохватился Мукант. – Ты сказал, что ткань произведена в Уларате?

– Именно так, твое величество. Великий ишиб Атеарт не может ошибаться. Все знают его репутацию.

– И что, этот… наглец может быть оттуда?

– Возможно, твое величество, но точно мы узнаем лишь тогда, когда установим его личность.

– Уларатские…! – вскричал император. – На этот раз они зашли слишком далеко. Напрасно я их терпел столько времени. Давно пора было расправиться с ними.

– Если это они, твое величество, то полностью согласен, – поклонился Тиннерет. – Нам сначала нужно узнать, кто владелец халата.

Начальник охраны императора и не подозревал, что даже если он не приложит никаких усилий к тому, чтобы выяснить личность преступника, то все равно получит эту информацию. Уж об этом ишиб Иашт позаботится. Как он позаботился о том, чтобы владелец халата, уларатский ишибшпион, въехавший в Фегрид под видом целителя, уже ничего никому не смог рассказать.

Глава 12

Пожар

В мире нет ничего красивее огня.

Слова ранигского крестьянина во время пожара в доме помещика

– Тихая ночь, твое величество, – сказал Тунрат, стоящий на площади дворца рядом со своим королем.

Михаил оглянулся. Темносинее звездное небо без единого облачка было так прекрасно, что человек с поэтическим даром испытывал бы трудности, если бы захотел оторваться от его лицезрения. Оно поражало своей глубиной, притягивало взор, завораживало, вдохновляло и тревожило… К счастью, король не обладал поэтическим даром. Но даже в его рациональной душе шевельнулось какоето романтическое чувство. Чувство сопричастности к природе и мирно дремлющему Парму. Ему было приятно сознавать, что город тих и спокоен, горят одинокие огоньки, безмятежно спят подданные, стрекочут сверчки, бесшумно летают небольшие ночные птицы, а в левом крыле дворца покоятся готовые к использованию заряженные гранаты. Красота!

– Начинайте, – произнес король и взмахнул рукой. Он точно знал, что все на свете может быть улучшено. Даже эта прекрасная ночь. Небольшое оживление ей точно не помешает.

Повинуясь команде, великий ишиб Йонер, стоящий ближе всех к стене дворца, сделал две вещи. Вопервых, убедился, что его защита находится на самом высоком уровне из доступных ему, а вовторых, щупом активировал гранаты. И действительно, это сразу же вызвало некоторое оживление.

Раньше находящихся рядом с королем ишибов, раньше звуков тревоги, издаваемых армейскими горнами, раньше криков обывателей оживился дворец. А точнее – его левая половина. Здание вздрогнуло, казалось, даже немного расширилось, а потом сложилось, как карточный домик. Еще не успел последний камень занять новое положение, как Михаил вытянул руку вперед:

– Все туда! Поджигайте!

Ишибы личной охраны короля устремились к разрушенной половине дворца. Йонер, все еще находящийся ближе всех к месту взрыва, первым создал стену огня и двинул ее на обломки стен. Ночь окрасилась оранжевокрасными бликами. Остатки дворца постепенно охватывало пламя.

Гирун Пелан, посол Фегрида в Раниге, обычно спал очень чутко. Но на этот раз он проснулся лишь тогда, когда слуга со светильником пришел его будить. Гирун открыл глаза как раз в тот момент, чтобы увидеть, как губы слуги разжимаются и он шепчет:

– Господин. Просыпайтесь. В Парме чтото происходит.

Посол резво соскочил с кровати. Он не страдал леностью. Если чтото случилось на вверенной ему территории, то об этом нужно узнать как можно скорее.

Быстро одевшись, он выбежал из дома. Его особняк находился недалеко от дворца, поэтому мелькающие там сполохи были отчетливо видны.

Гирун устремился туда. Полы его халата развевались от быстрого бега: погода была безветренной. Достигнув ажурной решетки, отделяющей территорию дворца от остального города, Пелан в ужасе застыл. Открывшееся зрелище потрясало.

Королевский дворец полыхал огнем. Пламя было настолько сильным, что посол Фегрида даже сначала не разглядел, что половина здания лежит в руинах. Мимо Гируна пробегали какието люди. Часть из них была покрыта сажей. Особенно досталось королевским ишибам: их синие халаты были разорваны и обуглены.

Рядом с послом Фегрида остановился человек, одетый в нечто, свисающее ошметками. Его принадлежность можно было определить лишь по отдельным золотым нитям, светящимся в свете пламени. Человек озабоченно разглядывал свое одеяние, не обращая никакого внимания на стоящего рядом посла.

– Что случилось? – поинтересовался Гирун. – Отчего возник пожар?

Незнакомец с трудом оторвал взор от бывшего халата, бросил усталый взгляд на собеседника и, морщась, пояснил:

– Нападение. Какието мерзавцы атаковали дворец. Очень много погибших. Король едва спасся.

– Кто? Кто напал?! – воскликнул посол, вмиг приходя в волнение.

– Неизвестно. Несколько великих ишибов. Но сейчас не до этого. Нужно спасать раненых. Я вот тоже был ранен, но уже немного оклемался. Возвращаюсь!

Потрепанный ишиб устремился обратно ко дворцу. В нем мало кто мог бы узнать Тунрата. Аб был скрыт, а лицо покрыто толстым слоем сажи.

Посол медленно двинулся вслед за ним. Ему никто не препятствовал. Какието люди сновали тудасюда. Мимо пробегали небольшие отряды солдат. Гирун был очень задумчив. Ему не понравилось то, что на дворец напали какието великие ишибы. Кто бы это мог быть? Совершенно точно не Фегрид, иначе бы посол знал об этом. Кмант? Томол? Исключено. После той трепки, которую задал им Нерман, они будут еще долго зализывать раны, дрожа над каждым завалящим ишибом, не говоря уже о великих. Кто же? Неужели?.. Но додумать ему не дали. Внезапно над ухом посла раздался истошный крик:

– Аррала убили! Верховного ишиба убили!

«Вот это новость! – мелькнула мысль в голове у Гируна. – Учитель Нермана мертв? Кто же мог убить это чудовище? У кого хватило сил? Неужели…»

Но додумать опять не дали. Раздался крик с другой стороны. Он был еще громче первого:

– Принцесса пропала! Все на поиски ее высочества! Приказ короля!

Новость ошарашила посла пуще прежнего. Если принцесса погибла, то получается совсем другой политический расклад! Это нужно немедленно уточнить!

Гирун бросился вперед, с трудом избегая столкновения с суетящимися людьми. Ему нужно было найти когото, кто мог бы в полной мере пролить свет на происходящее. Вот так, торопясь, посол Фегрида чуть было не проскочил мимо Нермана, но вовремя остановился и развернулся к нему.

Вид короля Ранига был ужасен. Растрепанные волосы, одежда, зияющая прорехами, сажа на лице и руках: все отражало длительную борьбу с огнем… или некоторое время, проведенное перед зеркалом в поисках лучшего образа короляпогорельца.

– Твое величество! Твое величество! – воскликнул Гирун, простирая к владыке Ранига руки. – Что произошло, твое величество?

Король медленно повернулся к нему. Он казался печальным и полным величия.

– А, это ты, Гирун, – произнес Михаил таким тоном, словно только что увидел посла Фегрида, а не знал еще пять минут назад о том, что тот уже вышел из дома, а затем некоторое время не наблюдал за его хаотичным приближением. – Похоже, они убили Аррала. И, возможно, Анелию. У нас огромные потери, но, если принцесса не найдется, это будет большое горе для всех. А для меня особенно.

– Кто они, твое величество? – встревоженно спросил Гирун. Его очень обеспокоил безжизненный голос короля. Опыт посла подсказывал, что владыки, а тем более великие ишибы, становятся опасны и непредсказуемы в депрессии.

– Не знаю, Гирун. Хотелось бы верить, что Фегрид не имеет к этому никакого отношения. Похоже, охотились за амулетным Свитком.

– Твое величество! – вскричал посол. – Фегрид тут совершенно ни при чем! Клянусь в этом чем угодно!

– Однако мы сумели уничтожить некоторых из них. Остальные скрылись.

– А Свиток цел, твое величество? – с возбуждением спросил Гирун. Этот вопрос его волновал в первую очередь.

– Не знаю, не знаю, – покачал головой король. – Та часть здания, где он хранился, полностью разрушена. Свиток или украден, или, возможно, поврежден. Они слишком резво шли на прорыв.

– Твое величество! – подскочил с докладом какойто ишиб. – О передвижениях остатков нападавших поступает противоречивая информация! Их видели и у северных ворот, и у южных!

– Мерзавцы хорошо подготовились, – равнодушно произнес король. – Заметают следы.

– Некоторые из тел нападавших обнаружены! – Ишиб продолжил доклад. – Генерал Комен распорядился перетащить их в одно место.

– Где они? – Король, казалось, забыл о Гируне, захваченный желанием узнать своих врагов. Но послу было уже все равно, какие мысли беспокоят владыку Ранига. Гирун сам очень хотел взглянуть на тела нападавших. Нерман устремился вслед за своим ишибом, а посол Фегрида скромно пристроился сзади. Он сейчас не желал привлекать к себе внимания: вдруг прогонят перед тем, как удастся узнать чтото конкретное? Но, очевидно, его персона пока что никого не интересовала.

Они прошли через мечущуюся толпу и оказались у одной из стен дворца. Точнее, бывших стен. Кругом были разбросаны камни, а на развалинах догорало пламя. Гирун отметил, что ктото сложил в рядок несколько обгорелых трупов. Король направился прямо к ним.

– Кто они? – спросил Нерман у одного из ишибов, стоящих рядом.

– Не знаю, твое величество, – ответил тот. – Никого не можем опознать. Все незнакомцы.

Подойдя поближе к трупам, король внимательно и без брезгливости осматривал их.

– Ничего не вижу, – произнес он через некоторое время. – Понятно, что они – ишибы, но это все, что можно сказать.

Все стоящие рядом дружно закивали головами, соглашаясь.

Гирун, до этого стоящий позади короля, подошел поближе. Ему никто не препятствовал. Посол Фегрида наклонился над одним из трупов, потом подошел к другому и наклонился над тем тоже. Разогнувшись, он посмотрел на короля и произнес сдавленным голосом:

– Я знаю этот покрой халатов. Он немного отличается от тех, который принят в Фегриде или в Раниге.

Во взоре Нермана блестнули удивление и заинтересованность.

– Корона будет благодарна тебе, посол, если сможешь пролить свет на это дело, – медленно сказал он.

– Я смогу, твое величество, – тут же ответил Гирун. – Мне все понятно. Это – Уларат. Их покрой.

Король недоверчиво покачал головой:

– Ты уверен?

– Да, твое величество. Халаты выглядят очень похоже на ранигские, но черты уларатского пошива угадываются. В этом легко убедиться, если взглянуть на переход от рукава к передней части халата. Сравни швы, твое величество. На халате любого из своих ишибов и на этом вот.

Генерал Комен возник, казалось бы, ниоткуда. Он тут же принялся за сравнение. Повернув к свету одного из королевских ишибов, Комен внимательно рассмотрел шов, о котором говорил Гирун, а потом изучил такой же шов на обгорелом халате трупа.

– Они отличаются, твое величество, – доложил генерал, когда осмотр был окончен. – Но это ничего не значит! Может быть, они специально переоделись! Мы должны все учитывать.

Гирун скептически хмыкнул. У него не осталось никаких сомнений. Это – Уларат. А кто же еще? Все остальные исключены. Это не Фегрид, не Томол и не Кмант. Кто остается? Сам Раниг? Но только полностью безумный человек может предположить, что король приказал разрушить свой собственный дворец и истребить свою же охрану. К тому же чтото случилось с Верховным ишибом и принцессой. Это все чересчур. Получается, что виновник один: Уларат. Давний недруг Фегрида. Очевидно, он пронюхал о Свитке и без лишних слов решил его заполучить. Быстрый ход! Интересно, насколько «обрадуется» император Мукант, узнав об этом? Раниг испокон веков находился в зоне влияния Фегрида. Уларату здесь делать нечего!

– Нужно произвести расследование в отношении этих халатов, – король начал отдавать приказы. – Сравните их тщательно. Все, что найдете. Если будет разница, это важно.

Естественно, сам Михаил не сомневался в том, что разница будет. Последнее письмо ишиба Иашта внесло коррективы в его планы. Враг был выбран. Иашт подробно описал свои манипуляции с одеждой шпиона. Это сразу же натолкнуло короля на мысль сделать нечто подобное. Зачем поджигать дворец лишь ради Свитка, если это можно сделать с двойной пользой? Не только избавиться от несуществующей реликвии, но и предстать в роли жертвы могущественного государства. Король недолго думал о том, как поступить, чтобы факты указывали на то, что замешан именно Уларат. К чему много думать, если перед глазами блистательный пример Иашта? Можно лишь заменить ворсины на целую одежду – и готово. Просто и эффективно. Тем более что ранигские и уларатские халаты действительно очень похожи. Лишь тот, кто подробно рассматривал и те и те, мог заметить разницу. Гипотетический отряд уларатских ишибов мог, конечно, воспользоваться местной одеждой, а мог и не воспользоваться, учитывая сходство халатов и расчет на то, что операция пройдет без потерь. Но если допустить, что ни Гирун Пелан, ни ктото другой из иностранцев не заметили бы разницы, то у Михаила был план, позволяющий на эту разницу мягко всем указать.

И королевский портной Заунт провел немало времени вместе со своим подмастерьем, собственноручно изготавливая уларатские халаты в обстановке полной секретности. Разумеется, должны были получиться именно уларатские халаты. И тому порукой безупречное мастерство Заунта. Одежда была пошита и надета на мертвые тела, в которых король теперь не испытывал нужды. В дополнение к нескольким казненным изменникам, представители кланов наемных убийц дружно пополнили своими телами запас трупов. Так часть преступников уже после своей смерти стала «великими ишибами». Вполне достойная карьера, если подумать.

А дальше план короля был прост. Михаил вообще казался самому себе режиссеромпостановщиком грандиозной драмы. Только несколько наиболее близких соратников имели полное представление о происходящем. Ишибы личной охраны обладали лишь частичной информацией. Остальные не знали вообще ничего. В графики дежурств рот были внесены изменения. Гвардейские роты дружно отправились на маневры, но не вместе, а по отдельности и через разные ворота. А враг, коварно воспользовавшись удобным моментом, нанес подлый удар. Занавес и конец первого акта.

Второй акт подразумевал появление на сцене зрителей. В лице представителей других государств. Гируну Пелану было уделено особое внимание. Несколько доверенных лиц следили за ними, а потом выкрикивали в нужное время разные глупости. И массовка была хороша. Хотя бы тем, что не имела никакого представления о происходящем и вела себя естественно. Если бы за паникерство можно было давать награду, то у короля уже есть на примете несколько выдающихся личностей.

Третье действие должно было быть наиболее длинным. Оно называлось «Поход». Что делать королю в разрушенном дворце? Понятно, что нечего. Поэтому нужно предпринять несколько логичных и давно ожидаемых шагов. Вопервых, отправить погоню за несуществующим врагом. Лучше всего – гвардию. Вовторых, дать поручение Танеру пройтись с рейдом по недавно полученным северным провинциям. И усилить полковника несколькими гвардейскими взводами. Втретьих, самому королю уже давно пора отбыть в сторону городапорта. Разумеется, прихватив с собой элитные войска. Вчетвертых, часть гвардии необходимо вернуть в Парм, чтобы охранять оставшуюся половину дворца. Если все сделать правильно, то солдаты еще не скоро получат представление об истинных потерях, если получат его вообще.

В этом спектакле подразумевался также четвертый акт, и Михаилу было искренне жаль, что он его не увидит. Этот акт назывался просто: «Предъявление Фегридом непонятных претензий ни о чем не подозревающему Уларату». Король предполагал, что ситуация превратится целиком в тупиковую, потому что обе стороны ничего не смогут друг другу доказать. Причем взаимное недоверие должно сыграть здесь решающую роль.

Наблюдая за убегающим по своим делам послом Фегрида, спешащим, видимо, составить срочное донесение императору, король тихо произнес, обращаясь к находящемуся рядом Комену:

– Генерал, вскоре можно объявлять, что Аррал не погиб, а тяжело ранен и находится при смерти.

Тот кивнул. Да, можно. Скоро Верховный ишиб неожиданно воскреснет, чтобы, по прогнозам, умереть к утру. Затем его состояние улучшится настолько, что смерть перенесется на обед, а Аррал успеет составить завещание, которое будет тут же оглашено. Завещание, полное печали и сентиментальности, заставит плакать всех. Ну, конечно, всех тех, кто близко с Арралом не сталкивался. Михаил был более чем уверен, что, например, эльфы плакать не будут. Потом королевские ишибы совершат чудо, и старый учитель короля проживет еще немного. Лет сто как минимум. Полное выздоровление должно наступить через дватри дня. Достаточный срок для того, чтобы нагнать армию, движущуюся к Иктерну. Михаил старался уделять внимание мелочам, потому что знал, что именно из них складывается достоверность.

– А где Анелия? – столь же тихо спросил король. – Тебе известно место, где она скрывается?

По плану принцесса должна была исчезнуть и объявиться лишь потом. Но Анелия отказалась сидеть в безопасном месте и сказала, что сама сможет о себе позаботиться. Сейчас кругом царила паника, пожар еще полностью не погасили, и король сильно волновался по поводу принцессы. Он знал ее характер и предпочитал все время держать свою невесту в поле зрения.

– Не знаю, твое величество, – ответил Комен. – Может быть, поискать всерьез?

– Пока не нужно. Подождем. – Владыка Ранига утешал себя тем, что Анелия уже взрослая и сумела дожить до ее возраста, несмотря ни на что. А ведь последнее должно о чемто говорить. Тем не менее тревога не желала оставлять короля. Он был очень сильно привязан к принцессе.

Вообще же Михаил только сейчас окончательно понял, как важен порядок. Когда есть нормальные законы, которые тщательно выполняются, когда все предсказуемо и ничего не происходит. Это укрепляет власть. А ночи пожаров – нет. Все кудато бегут, суетятся, многие паникуют – как их заставить выполнять приказы? Как уследить за ними? Что толку быть королем, если ты – король взволнованной толпы? А сегодня было именно такое чувство. К счастью, рядом были верные ишибы, немногие оставшиеся в Парме гвардейцы и солдаты гарнизона, которые хоть и не понимали происходящего, но сохраняли дисциплину. Это обнадеживало, но все равно Михаил хотел бы в будущем избегать ситуаций хаоса. Или оказываться от них подальше.

– Скажи Ферену – пусть пишет приказы о награждениях особо отличившихся, – вновь обратился король к Комену. – У нас все готово? Мы сможем выступить завтра?

– Да. Танер уже покинул город, ждет инструкций. Группа преследования сформирована. Основная часть войска тоже готова. Король Меррет вместе с армией и ждет твоего величества.

– Проследи, чтобы не было никаких беспорядков после взрыва, – сказал король, зная, что на этот раз Комен остается в Парме. В армии было достаточно военачальников, а глава полиции мог понадобиться здесь. – Если чтото случится важное, с чем ты не сможешь справиться, иди за помощью к Парету. Он не откажет. Еще проследи, чтобы Ксарр нанял нормальных строителей… хотя, зная Ксарра, могу предположить, что те будут хороши.

– Да, твое величество, – поклонился Комен.

Насчет строителей Михаил волновался не зря. Он хотел построить улучшенную версию дворца в кратчайшие сроки. Поэтому собирался оставить архитекторам указания и рисунки, поясняющие то, что он ожидает увидеть в реальности. Это должно быть первым зданием, выстроенным им. Первым его детищем.

Принцесса объявилась только к утру – как раз к тому моменту, когда король собирался отдать приказ о ее полноценных поисках.

Анелия как ни в чем не бывало вошла в комнату, предназначенную для временного кабинета короля. Его прежний был разрушен и, признаться, он нисколько об этом не жалел. Михаил не ложился спать. Утром ему следовало закончить последние приготовления и выступить с войском на запад.

– Приветствую, твое величество, – сказала принцесса, присаживаясь на стул, стоящий у стены.

– Приветствую, – хмуро ответил король. – Как прошла ночь? Мы уже все тут, прямо скажем, заждались твое высочество.

– Твое величество ревнует, когда ночи проводятся не с тобой?

– Нет, Анелия. К кому мне ревновать? Эльфы покинули Парм еще вчера, а все приличные мужчины принимали посильное участие в тушении пожара. А самые приличные из них этот пожар организовали. Ревновать не к кому.

Принцесса рассмеялась. Возможно, она раньше хотела продемонстрировать королю свою холодность, но теперь передумала. Встав со стула, Анелия подошла к собеседнику и обняла его сзади.

– Самыйсамый приличный этот пожар придумал, – сказала принцесса. – Но ты прав, твое величество. Я провела ночь в полном одиночестве.

– Где же? – спросил король.

– В подвале.

– В подвале? – мгновенно насторожился Михаил.

– Да. – Принцесса продолжала смеяться. – Но не в твоем.

– А в каком тогда? И зачем?

– Мне хотелось проверить, что означают эти глиняные кубики, которыми ты так дорожишь. Думаешь, я не заметила, что ты сохранил ту часть дворца, где они находятся? Хотя было бы разумным разрушить дворец полностью.

– Проверила? – с любопытством поинтересовался король.

– Я заказала несколько кубиков гончару и попыталась изменить их ти так, как делаешь ты.

Мужчина не смог скрыть улыбки.

– И что, получилось?

– Конечно, получилось, твое величество. Только я не увидела в этом никакого смысла, хотя провозилась с ними всю ночь.

«Любопытство – великая вещь, – подумал Михаил. – Вот истинный двигатель прогресса».

– Да, Анелия, так и должно быть.

Король точно знал, что непосвященный ни за что не разберется с тимашиной. Даже выходец из его мира не поймет, что там к чему, если все подробно не объяснить.

– Может быть, твое величество всетаки расскажет, что значат эти кубики?

– Потом расскажу, принцесса. Когда придет время.

– А когда оно придет, твое величество?

– Думаю, что мы оба увидим его приход. – Теперь уже король улыбался. Анелия не переставала обнимать его.

– Тогда нам нужно согласовать сроки свадьбы, – произнесла принцесса, справедливо полагая, что это – взаимосвязанные вещи.

Михаил не мог понять, чего она больше хочет сейчас: выйти за него замуж и стать законной наследницей обеих королевств – или приблизить момент раскрытия тайны.

– Поговорим о сроках сразу после того, как ситуация с Фегридом окончательно разрешится, – ответил король. – Думаю, что это случится скоро. Ты готова, Анелия? Мы выступаем через несколько часов.

Глава 13

Общение

Король должен стремиться к общению с лучшей частью народа. А иначе худшая часть народа будет стремиться пообщаться с королем.

Слова короля Кманта, пытающегося увильнуть от встречи с купцамикредиторами

Люди собираются в поход поразному. Ктото еще с вечера заканчивает последние приготовления, чтобы выйти утром, а ктото до последней секунды пакует вещи, лихорадочно вспоминая, не забыл ли чтонибудь. Михаил готовился к походу загодя, но все равно никак не мог расправиться с массой дел, требующих неотложного внимания. Его «рюкзак» был слишком большим.

Как назло, перед самым выступлением пришли странные новости от эльфов. В государстве короля Меррета творилось чтото непонятное. Гонец доставил письмо от старейших лордов, в котором говорилось, что изменники, напавшие на имис, арестованы, но сам гонец не стал скрывать, что на самом деле это не так. По его словам, их то ли держат под домашним арестом, то ли не держат под арестом вообще. Среди представителей эльфийской знати проходят нескончаемые совещания. Гонцу не были известны подробности, но сказанного было достаточно, чтобы понять, что приказ Меррета не выполняется полностью или частично.

Теперь в дополнение к проблемам, связанным с Ранигом, у Михаила появились проблемы, порождаемые Круантом, союзом двух государств. Он был склонен немедленно покарать намечающийся бунт, но не имел возможностей к этому. Танер с частью войска уже отправился на север. Задачи, поставленные перед ним, были важны. Сам король Ранига хотел взять с собой как можно больше сил на случай, если порт Иктерн будет сопротивляться. Солидная армия способна испугать несговорчивых граждан или позволить овладеть городом одним ударом, не теряя времени на осаду и не порождая ненужных жертв среди будущих подданных. Посылать к эльфам в данный момент было просто некого. Теперь Михаил точно знал, как происходят революции и бунты. Они набирают силу лишь при невозможности выслать надежный карательный отряд для их подавления. Впрочем, территория, принадлежащая эльфам, была мала и не шла ни в какое сравнение с теми землями, которые Раниг собирался присоединить к себе. Поэтому выбор того, куда направить войска в первую очередь, не вызывал сомнений.

– Твое величество. – Тунрат просунул голову в дверную щель, отвлекая короля от размышлений. – Явился Верховный жрец. Просит принять.

– Пусть заходит, – сказал Михаил, пытаясь очистить хоть часть стола от нагромождения свитков.

Визит Цренала был согласован, и король относился к этому как к неизбежному злу. Ему приходилось тратить часть драгоценного времени на дела, которые он бы с удовольствием отложил на потом.

Верховный жрец вошел в кабинет. Он, как обычно, выглядел величественно. Даже длинная белая борода подчеркивала значимость ее обладателя.

– Приветствую, твое величество. – Кивок Цренала был медлителен и полон достоинства.

– Приветствую, Верховный жрец. Проходи, присаживайся.

Пока посетитель пытался усесться в кресле, король с сожалением осматривал свитки. До намеченного выступления оставался какойто час. Понятно, что изза визита жреца придется пожертвовать какимито срочными делами.

– Твое величество уже принял решение по поводу храмов в новых провинциях? – Цренал сразу же перешел к делу, за что король был ему очень благодарен.

– Принял, – ответил Михаил, отрываясь от свитков. – Полагаю, что твои предложения не лишены смысла и идут на благо короны.

И тут же быстро добавил, видя, что жрец порывается чтото сказать:

– Но есть одна небольшая проблема, которая мне мешает увидеть все формы нашего будущего сотрудничества.

– Какая, твое величество? – сразу же насторожился жрец.

– Мне непонятно, кто именно правит церковью Оззена и как осуществляет управление.

– Как непонятно? – удивился Цренал. – Я и правлю!

– А это гдето написано?

– В Золотом Кодексе, твое величество.

Король только рукой махнул.

– Я читал этот Кодекс, там нет ничего конкретного. Написано, что главное лицо – Верховный жрец. Это точно. Но что он имеет право делать, чего он не имеет права делать, как его избирают, как отстраняют от должности… ничего этого нет.

– Верховного жреца никто не имеет права отстранять от должности! – ухватился за последнее слово Цренал.

– Это гдето написано? – с интересом спросил король.

– Нет… но это и так понятно. Верховный жрец – абсолютный глава церкви.

– Вот! – сказал Михаил, направив на собеседника указательный палец. – О чем я и говорю. Тебе это понятно, мне это понятно, а комуто может быть совсем непонятно. Но ладно… А как избирают Верховного жреца?

– Советом высших жрецов, – тут же откликнулся Цренал.

– А где об этом можно почитать? – тут же произнес король.

– Твое величество, это – традиция, освященная веками!

– Да? Но традиции меняются, знаешь ли, и имеют свойство забываться. Будет лучше для всех, если все церковные традиции будут гдето записаны.

– В Золотом Кодексе подробно описываются все заветы Оззена.

– Меня интересуют более приземленные дела, – сказал король. – Бюрократические. У короны с церковью Оззена, похоже, намечается плодотворное и долговременное сотрудничество. Но как я могу на чтото рассчитывать, если вы не придерживаетесь никаких законов, кроме традиций?

– Твое величество, наши традиции незыблемы, – гордо произнес жрец.

– Вот и напишите об этом. Сделайте нормальный Устав. Внесите туда традиции, предоставьте этот Устав мне на рассмотрение – и все будет в порядке.

– Зачем на рассмотрение? – вновь насторожился Цренал.

– Но я же должен знать, какими законами руководствуется единственная крупная церковь в стране. – Тон короля был абсолютно невинен. – Вдруг не все они пойдут на благо государства.

– Твое величество хочет вмешаться в наши дела! – Теперь уже Верховный жрец наставил свой указательный палец на собеседника.

Последнее время Михаилу приходилось тяжело. Он мало спал, плохо ел, все время решал какието проблемы, изображал из себя невесть кого, пытался противостоять сложному характеру принцессы – и наконец не выдержал.

– Какие такие «ваши дела»? – спросил он, изо всех сил пытаясь говорить спокойно, но королевский гнев начал ощутимо витать в воздухе. – Корона разрешает жрецам в числе первых войти в города, корона согласна изгнать большинство представителей других религий, корона дает церкви все, что может! А ты, Верховный жрец, говоришь о какихто «своих делах». Нет уже никаких своих дел, нет. Есть общие!

– Церковь Оззена никогда не подчинялась королям, – сказал Цренал, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. Долгая жизнь научила жреца не идти напролом и знать меру в своих желаниях. Сейчас он пытался понять, чем же удовольствуется его величество в обмен на абсолютную монополию церкви.

– Не подчинялась? – Михаил удивленно приподнял одну бровь. – Если бы на моем месте сидел младенец, то он бы, возможно, поверил в эту сказку. Формально, может быть, и не подчинялась, но фактически трон Ранига – единственная опора церкви Оззена. Ни в каких других государствах культ Оззена не стоит на первом месте. Нет Ранига – нет Оззена. Все просто. Предполагаю, что церковь понимала это всегда и не шла против королей. Даже наоборот – пыталась учитывать их волю.

– Что хочет твое величество? – напрямик спросил жрец.

– Вот это – другой разговор. Без обиняков. А то «церковь никогда не подчинялась королям», «это – наши дела»… подобные фразы ни к чему не ведут. Мои желания просты: я хочу точно знать, кто правит церковью. И иметь влияние на этого человека.

– Но церковью правлю я, – снова сказал Цренал.

– Сейчас – ты, да. Но кто придет тебе на смену? Как я могу повлиять на того, кто придет, и тех, кто будет его выбирать?

– Мое здоровье все еще в порядке, твое величество.

– В этом я не сомневаюсь, но нужно думать о будущем. У нас с тобой, похоже, устанавливаются нормальные отношения после периода некоторого недопонимания. Я готов много чего дать церкви, но хотелось бы и чтото получить взамен.

– Что, твое величество?

– Было бы хорошо, если бы твои жрецы написали Устав, по которому, например, кандидатура всех следующих Верховных жрецов будет выдвигаться королем из числа членов Совета. Это же мелочь. И тебя лично не коснется никак.

Цренал задумался. Трудно было сказать, понимал ли он до конца, что ему только что предложили, или нет. С одной стороны, нововведение действительно его не коснется. Но, с другой стороны, все члены Совета высших жрецов будут зависеть от королевской милости. Михаил не хотел подгрести под себя церковь полностью. По крайней мере не сейчас. Но вот заручиться лояльностью церковных сановников не помешало бы.

– Я не знаю, твое величество, – наконец сказал жрец. – Это – слишком большие перемены.

– Отсроченные перемены, отсроченные, – продолжал убеждать король. – К ним все быстро привыкнут. А взамен ты получишь самую большую поддержку, которую я только смогу дать. Даже думал разрешить тебе формировать боевые отряды монахов.

– Что? – переспросил Цренал.

– Во многих религиях, с которыми я знаком, даже в самых миролюбивых, существовали специальные монахивоители. Они приносили немалую пользу тем, кто их контролировал. Ты можешь представить какую. И вот это все я предлагаю тебе.

Здесь его величество лукавил. Он действительно предлагал жрецу создать боевые отряды, но ключевое слово было «контролировать». Михаил чувствовал большую заинтересованность в притоке кадров со стороны церкви, с тем чтобы самому этими кадрами управлять.

Жрец же посмотрел на короля удивленными глазами. Он не мог понять, о каких религиях говорит его величество. Цренал был могущественным ишибом и образованным человеком. Он не знал ни о чем подобном. В мире Горр боевых отрядов монахов не существовало.

– Твое величество, разреши задать довольно щекотливый вопрос, – сказал жрец.

– Задавай, конечно.

– Твое величество, а кто ты, собственно, такой? – Цренал наконец высказал то, что мучило его уже долгое время.

Признаться, у жреца были все основания для подозрений. Во время первой встречи с принцем Нерманом он усомнился в том, что принц – это принц. Верховный жрец помнил наследника короны и обладал редко встречающимися способностями сопоставлять ти и абы даже самых дальних родственников. По сути, когда Михаил задумывался над внешним видом своего аба , он как раз учитывал существование людей, подобных жрецу. И его «нечеловеческий» аб должен был сбивать их с толку. Возможно, это сработало во многих случаях, но не в случае с Цреналом. Тот сразу же не поверил.

После этого Верховный жрец внимательно наблюдал за деятельностью короля. За его поведением, появлением новых амулетов, политикой, способами решения внутренних проблем. И все больше убеждался в том, что король – совсем не тот, за кого себя выдает. И хотя долгое время держал свои сомнения при себе, фраза о боевых монахах явилась последней каплей.

Но надо отдать должное Михаилу, к подобному вопросу он был уже давно готов. Слова Цренала не застали его врасплох. Он подозревал, что рано или поздно они прозвучат, потому что был убежден, что Верховный жрец так и не поверил в то, что страной правит именно Нерман.

– Кто я такой? Ну что же, на этот вопрос я могу ответить тебе совершенно точно.

– Буду рад услышать ответ. – Жрец слегка наклонил голову.

– Я – король Ранига и Круанта, – торжественно сообщил Михаил. И тут же добавил: – Очень занятый король, который должен выступать с армией через полчаса во благо Ранига и Оззена. Оззена! А вместо того выслушивает странные вопросы и не может получить согласия по такой мелочи, как гипотетические выборы Верховного жреца в отдаленном будущем.

– Господин лейтенант! – солдат подбежал к Верону Снарту. – Прикажите остановиться! Колесо вотвот отвалится!

– Ну что такое! – возмутился новоиспеченный офицер. – Вторая поломка за два дня. Мы так отстанем. Эй, там, сворачивай с дороги! Сворачивай, тебе говорят!

Массивная телега, запряженная двумя лошадьми, неуклюже начала съезжать на обочину. Как только на дороге образовалось достаточно свободного места, телегу начал объезжать обоз. В основном – повозки, ведомые возницамиштатскими. Солдаты, издали завидев высокий красный флажок, украшающий телегу, покрытую плотной материей, старались держаться подальше. Таков был приказ. Содержимое телеги и амулеты Террота не должны оказываться рядом. Мало кто знал, что этот приказ не имеет отношения к реальности по двум причинам. Вопервых, все амулеты были совместимы между собой, а вовторых, никаких амулетов на телегах не было. А перевозились лишь составные части, из которых можно было быстро собрать некое устройство и столь же быстро превратить его в амулет. Уже на месте.

– Что там? Опять то же самое колесо? – Лейтенант подошел поближе. – Почему плохо починили в первый раз?

– Господин лейтенант, так ведь ось такая. Нам бы остановиться на часок и заменить ее, – произнес бородатый обозник, державшийся за край телеги.

– Нельзя! Делай так, чтобы дотянули до привала. Тогда починим.

– Твоя воля, – вздохнул обозник. – Только еще раз поломаться может.

– А ты постарайся!

Лейтенант был рассержен. Вверенное ему снаряжение не должно было задерживаться. Что он скажет королю, если тому вдруг понадобится пушка?

Никто из всего отряда стрелков, включая Снарта, не понимал, почему его величество выбрал такое странное слово. По сути, на телеге находился лишь немного измененный вариант ружья. Правда, теперь ружье покоилось на специальном постаменте, лафете, и стреляло не непрерывно, а короткими импульсами. Длительность выстрела контролировалась простейшим механизмом. И «пушка», и «лафет», и «импульсы» – это все были новые слова, введенные королем. Кроме того, новое ружье обладало еще двумя отличиями: оно было мощнее и могло управляться издалека. Последнее осуществлялось с помощью обычной веревки. Согласно правилам, выработанным лично его величеством, пушку сначала следовало нацелить на объект, а затем, отбежав в сторону, привести в действие. Это было разумно: с увеличением мощности охлаждение воздуха тоже увеличивалось, теплая одежда, которой пользовались стрелки раньше, не помогала на близком расстоянии от орудия.

Лейтенант, ругаясь, принялся распоряжаться работами, полагая, что это ускорит процесс. Под его началом было всего лишь несколько человек: пятеро обозников и десяток солдат. По мнению короля, этого должно хватить для обслуживания двух экспериментальных пушек. Если бы Снарт повернул голову налево и присмотрелся, то на фоне небольшой рощи увидел бы две далекие фигуры, которые двигались так же медленно, как и обоз. Обладай лейтенант настолько острым зрением, чтобы разглядеть все в деталях, он узнал бы короля и принцессу. Они ехали на лошадях. И выбор средства передвижения был обусловлен лишь любовью Анелии к этим благородным животным.

После начала похода король уже никуда не спешил. Обоз плелся медленно, армия могла бы легко оставить его далеко в тылу: скорости были несопоставимы. У Михаила прежде неоднократно мелькала мысль снабдить амулетами Террота лошадей. Но он от нее каждый раз отказывался. Для лошадей требовался другой амулет, а изменение существующего привлечет внимание. Лучше пожертвовать скоростью обоза. Временно. Пока не придет срок самодвижущихся экипажей.

Король часто опережал свое войско или отставал от него. Ему были интересны городки и небольшие села, встречаемые им на пути. Он старался лично собрать как можно больше информации о жизни в таком захолустье, чтобы трезво оценивать свои планы по изменению привычного уклада королевства. Что толку в реформах, если они не выйдут за пределы столичных ворот?

Анелия часто сопровождала его. То ли ей нравилось безраздельное внимание своего спутника, то ли привлекали сами прогулки, но во время совместных путешествий она была мила и покладиста. Хотя, конечно, не оставляла попытки получить то, чего хочет.

– Твое величество, почему бы тебе не послать доверенное лицо, чтобы разобраться с эльфами? – говорила принцесса. – Я уверена, здесь какоето недопонимание воли Меррета. Нужно отправить к ним когонибудь, кто им хорошо знаком, для объяснения происходящего. Но десятка тричетыре ишибов в качестве сопровождения не помешало бы.

– Если нужен отряд, то смогу его выделить только после того, как порт будет наш, – ответил король. – Но кого ты предлагаешь послать?

– Ну, когонибудь, кто умеет обращаться с эльфами, ценит их хорошие стороны, но одновременно с тем способен и наказать за ослушание, – произнесла принцесса. – Когонибудь, кто обаятелен, пользуется всеобщей любовью, умен, верен твоему величеству, имеет военные способности, на кого можно положиться в самом трудном деле. Да и вообще безупречен во всех отношениях и никогда не совершает ошибок. Почти никогда.

– Это кто? – удивился Михаил. – Почему я не знаю о таком замечательном человеке или эльфе в своем окружении?

– Мне не нравится вопрос, – сказала Анелия, поджав губы. – Ты – мой будущий муж и должен понимать, кого я имею в виду.

– Себя, что ли?

– Хоть о себе говорить правду не всегда прилично, – ответила принцесса, – но иногда совершенно невозможно дождаться, пока ее скажет мужчина. Поэтому приходится прибегать к таким методам.

– Конечно, твое высочество очень красива и умна, – тут же откликнулся король, не желая испытывать судьбу промедлением с похвалой. – Ты пользуешься всеобщей любовью и достойна всяческих восторгов, но…

– Что «но»? – с подозрением спросила Анелия.

– Но усмирять бунт ты не поедешь.

– А кто тогда поедет? Кто справится с задачей лучше меня? – с вызовом поинтересовалась собеседница.

– Предполагаю, что твой брат.

– Хм.

– Думаю, что он сможет навести порядок в собственной вотчине, если к тому же дать ему в подмогу когонибудь из великих ишибов. Аррала или Йонера. Лучше, конечно, Аррала.

Принцесса надолго замолчала. Потом, видимо, решив не возвращаться пока что к этой теме, показала на деревеньку, мимо которой они проезжали:

– А сюда твое величество не хочет заглянуть?

– Она слишком уж мала, – с сомнением произнес король. – Но если ты хочешь…

– Твое величество выполняет мои желания удивительно выборочно, – рассмеялась Анелия.

– Как мужчина я готов выполнить их все, но как король могу лишь некоторые.

– Получается, что мужчина и король – противоположности? – тут же ухватилась за слово принцесса.

Теперь уже Михаил рассмеялся.

– А хочешь, я отрекусь от трона и мы сбежим куданибудь? Например, в Фегрид или Уларат? Поселимся там на берегу океана, я буду ловить рыбу, а ты воспитывать детей. Как романтично! Тишина и покой на многие годы! И вот тогда я буду выполнять любые твои желания.

– Нет, спасибо, – ответила Анелия. – Конечно, хорошая шутка, но лучше обойтись без крайностей.

– Я тоже так думаю. Корона стоит того, чтобы пожертвовать некоторыми желаниями, разве не так?

– Посмотрим на деревню, – сказала принцесса.

Это поселение ничем не отличалось от многих других и очень сильно напоминало Камор. Схожая деревянная изгородь, приземистые домишки, одна главная улица.

Когда король и принцесса въехали в открытые ворота, любопытные жители стали выглядывать из домов, а дети начали бегать вдоль дороги, описывая круги вокруг путников. Встреча разительно отличалась от той, какая была в Каморе, когда Михаил впервые вошел туда. Он даже поздравил себя с тем, что, по крайней мере, в этой части Ранига жители не особенно опасаются нападений.

– Смотри, там ишиб, – сказала принцесса, показывая на старичка, стоящего чуть поодаль.

– Подъедем к нему, – ответил король.

Деревенский ишиб напоминал Аррала так же, как поселок по внешнему виду выглядел похожим на Камор. Аб у старичка был слабенький, а темносерый халат выглядел потертым.

Михаил и Анелия скрывали свои абы . Так было больше шансов остаться неузнанными. Простым путникам рассказывали и показывали многое из того, чего никогда не поведали бы королю и его невесте.

– Приветствую, ишиб! – воскликнул его величество, когда они с принцессой подъехали почти вплотную.

– Приветствую, приветствую, – ворчливо отозвался тот. – Кто же вы такие будете?

– А мы из свиты короля, – пояснил Михаил. – Слышал, наверное, поблизости проходит армия.

– Армия? Может быть. Сейчас тут часто солдаты появляются. А вы отбились от своих, что ли?

– Нет, просто решили осмотреться. Что тут и как.

– Скучно вам, значит? – пробурчал старик, поглаживая жидкую бородку. – Наверное, вы очень богаты и знатны и король вас любит.

– Вот ее любит, – ответил Михаил, показывая на принцессу. – А у меня с его величеством непростые отношения.

– Да, у нашего короля хороший вкус. – Житель поселка бросил оценивающий взгляд на Анелию. – Очень хороший.

– А ты тут как живешь, ишиб?

– Да как? Как обычно. Никому не нужен, кроме сельчан, а сами сельчане тоже никому не нужны.

– Что так? – Михаил был огорчен ответом. В глубине души он рассчитывал на то, что старик скажет, что в последнее время его жизнь улучшилась. Причем у короля не было никаких оснований рассчитывать на это, потому что еще почти ничего для улучшения жизни крестьян он не сделал. Но похвалу своим заслугам, пусть и будущим, хотелось услышать. Так уж устроен человек.

Ишиб оказался словоохотливым:

– Раньше у нас был господин. Тагга Вретанг. Но он сбежал вместе с прежним королем. Куда – неизвестно. Поговаривают, что в Фегрид. Но даже с ним жилось так себе. Теперь же вообще никого нет. Господский замок пуст. Солдаты рассказывали, что король его забрал у тагга. Раньше туда приезжали купцы, там проходили ярмарки, было весело. Сейчас – ничего. Приходится везти урожай в ближайший город. А это долго. Не каждый может поехать.

– Не пошел бы за Миэльсом – сидел бы в своем замке и в ус не дул, – произнес Михаил. – Скоро, может быть, все наладится. И замок будет полон людьми, и ездить будете везде.

– Дожить бы только, – ответил ишиб. – В народе говорят, что король Петтен тоже много чего обещал простым людям, только вот ничего до сих пор не сделано. Только хуже стало.

– Почему хуже? – тут же спросил король, четко реагирующий на любой потенциально разумный совет.

– Королевство сейчас не такое богатое, как раньше было, – пояснил старик. – При Петтене земли было больше. Людей тоже. А у людей – денег.

– Но корольто получил новые земли, – ответил Михаил. – Скоро все наладится.

– Эх, господин, это так только кажется. Пройдет время – и земли тютю.

– Почему тютю? – Принцесса и король переглянулись.

– Да изза Фегрида. Мерзкий у нас сосед. Хоть с Ранигом и не граничит, все равно мерзкий.

– А при чем тут Фегрид? – не понял Михаил.

– Так ведь изза него те земли уплыли. И эти уплывут. Как только наш король даст слабину – все пропало. Фегрид снова поделит ранигские земли между Томолом и Кмантом. Он всегда так действует. Этим даст, у тех отберет, потом снова даст. Чтобы королевства были слабы и грызлись между собой.

– Но Фегрид сейчас ничего Ранигу не давал. Мы сами взяли, – сказал король.

– Это так кажется, господин. Как только Томол и Кмант заключили союз – усилились, значит, то сразу же потеряли свои земли. А рухнет союз, разругаются они – землито к ним и вернутся. И станет все попрежнему. Вот увидишь.

Умозаключения деревенского старичка не понравились Михаилу. Признаться, он никогда не оценивал происходящее с этой точки зрения. Она была слишком уж оригинальна и основывалась на явном недостатке информации. Но, с другой стороны, фактологически ишиб был прав. За усилением любой из сторон исторически сразу же следовало ослабление. Что тому виной? Случайность? Совпадение? Фегрид? Владыка Ранига не знал, но собирался выяснить.

– До встречи, старик, – сказал он. – Наш король ничего никому не отдаст.

Глава 14

Город торговцев

Красивой женщине отказать трудно, умной – невозможно.

Один из королей Кманта о своем втором браке, после которого было еще одиннадцать

Городпорт Иктерн располагался на берегу небольшого залива, сообщающегося с Тарским океаном. Место было очень удобно для судоходства: тихая гавань служила надежным укрытием кораблям.

Иктерн, большой город по меркам мира Горр, населяло более ста пятидесяти тысяч постоянных жителей. Порт был богат и находился на полном самообеспечении. Просто «жемчужина» побережья, украшение любой короны, если, конечно, этой «жемчужиной» уметь пользоваться. Возможно, при иных условиях Кмант и не отдал бы Иктерна, но в текущей ситуации король Раст пожертвовал городом без лишних сожалений. Проблема заключалась в том, что эта провинция никаких доходов Кманту не приносила, а королевская власть там была лишь номинальной. «Кмантский порт, в который заходят с опаской кмантские корабли» – эта расхожая фраза очень метко характеризовала отношение между королевством и одной из его частей. Разумеется, информация о подобных странностях не миновала ушей короля Ранига. Более того, Михаил был ознакомлен и с другим выражением, которое употребил один из эльфов, поселившихся вблизи города: «Торговец запросто уживается с пиратом на одном и том же корабле Иктерна. И даже в одном и том же теле».

Зореант, далл и пожизненный комендант Иктерна, был великим ишибом. Его роду вообще везло на обладателей аба . А точнее, четырнадцати родам, чья кровь текла в его жилах и которые были тесно перемешаны между собой. Эти четырнадцать семейств полностью контролировали город. Кроме них, не было никакой другой силы. Роды Иктерна держали в своих руках власть, армию и финансы.

– И сколько ишибов в армии Ранига? Сколько великих ишибов? – спросил Зореант, сидя на своем высоком кресле, больше напоминающем трон, чем стул за рабочим столом коменданта. Впрочем, и столато никакого не было. А был зал, в котором на высоком постаменте и располагалось пресловутое кресло.

– Около четырехсот, твое высочество. А великих ишибов всего три, включая короля.

Секретарь выглядел гораздо моложе своего господина. Иссинячерные волосы Тевера резко контрастировали с убеленной сединами головой Зореанта.

– Великих ишибов мало. А обычных – слишком много. Эльфы?

– Да, твое высочество.

Обращение «твое высочество» обычно практиковалось лишь применительно к особам королевских кровей. Но в Иктерне сделали исключение. Оно стало распространяться и на даллакоменданта. Хотя официально Кмант не признавал подобного обращения, это ничего не меняло. Внутри Иктерна коменданты были принцами. Возможно, что от дальнейшего продвижения в титулах их удерживали лишь небольшой размер контролируемой территории, формальная подчиненность другому монарху и выборность главы города.

– Скверно, – ответил Зореант. – Если бы мы оказали помощь Расту войсками, как он просил, это бы чтонибудь изменило?

– Сомневаюсь, твое высочество, – отозвался секретарь, поправляя рукав своего халата. – Разгром союзнических войск был безусловен. Сотнядругая ишибов ничего не решала.

– Что наводит на некоторые печальные размышления.

– Твое высочество, если мы будем придерживаться плана, выработанного на Военном совете, то думаю, что нам ничто не угрожает. Главное – не подпустить противника близко и бить издалека. Стены нам помогут. К тому же у нас преимущество в великих ишибах.

– А если Нерман все же начнет бросать сверху эти свои взрывающиеся амулеты?

– Твое высочество, он не начнет. Король Нерман пользуется репутацией очень практичного правителя. Зачем ему разрушать собственный город?

– Чтобы отомстить за неповиновение, конечно. Это важная причина.

– Ему проще с нами договориться, твое высочество. Когда он поймет, что с наскоку город взять не удастся, то пойдет на переговоры и согласится на ряд наших условий. А они будут немногим отличаться от тех, на которых мы подчинялись… то есть сотрудничали с Кмантом.

– Мы слишком много допускаем, Тевер, – сказал далл, устремив свой взгляд на герб Иктерна – изображение двухмачтового корабля, нарисованное на одной из стен. – «Если мы сумеем выдержать осаду», «если Нерман откажется применять свои амулеты», «если он согласится с нашими условиями»… На заседании Военного совета эти допущения выглядели логично, но чем больше я о них думаю, тем меньше они мне нравятся.

– Но решение уже принято, твое высочество, Военный совет высказался «за». Не думаю, что они согласятся изменить свое мнение.

Далл вздохнул. Вопреки расхожему мнению о том, что он был единоличным правителем Иктерна, настоящая ситуация выглядела более запутанной. Кроме должности коменданта в городепорте существовало еще два выборных совета – Большой и Малый. Их функцией являлось ограничение власти правителя. Комендант и Малый совет вместе составляли Военный совет, который и принимал все решения относительно ведения боевых действий. Фактически Иктерн представлял собой не монархию, находящуюся формально в составе другой монархии, а аристократическую республику.

– Хорошо, посмотрим, как будут дальше развиваться события. Когда враг окажется непосредственно под стенами, решения придется принимать мне единолично.

– Если военный советник не наложит вето, – уточнил секретарь.

Должность военного советника была очередной мерой, направленной на ограничение власти даллакоменданта. В тех редких случаях в истории Иктерна, когда войска противника подходили непосредственно к городу, военное командование переходило полностью к коменданту. За небольшим исключением. Рядом с ним всегда присутствовал человек, уполномоченный Малым советом. Этот человек не мог ничего, кроме одной вещи: запрещать выполнять те или иные приказы командующего. Система управления не выглядела простой, но уже существовала достаточно долго, чтобы доказать свою небезнадежность.

– А как обстоят дела с поставками шелка? – Далл переключился на другую, более приятную тему.

– Все хорошо, твое высочество. Наши корабли полностью перекрыли юговосточный путь. Теперь чужим торговцам не пройти. Только за последнюю неделю были взяты на абордаж четыре судна. Торговля шелком целиком в наших руках.

– Передай купцам, чтобы не сразу поднимали цены: это может вызвать волнение среди покупателей как в Фегриде, так и в Уларате. Пусть поднимают постепенно.

– Да, твое высочество. Постепенное повышение цен сулит большую прибыль.

– А что с наемникамиишибами?

– Тоже все в порядке. За последние дни мы наняли шестьдесят человек. В основном из числа наших союзниковостровитян. Как только войска Нермана подойдут к городу, мы можем сразу же пополнить войска за счет экипажей всех судов моряков удачи, пришвартованных в нашем порту.

– Это нам не очень дорого обошлось?

– Нет. Казна полна, твое высочество.

Армия Ранига, а точнее – объединенного королевства Круанта, разбила лагерь неподалеку от городапорта Иктерн. Лагерь располагался на холме, с которого просматривались основательные стены и башни. Иктерн не экономил на собственной безопасности, поэтому его защитные сооружения были весьма качественны.

– Твое величество хочет вступить в переговоры с этими торговцами, не пожелавшими открыть ворота своему королю? – Принцесса сумела наполнить слово «торговцы» невероятным презрением.

– Конечно, нужно поговорить сначала, – ответил Михаил, ставя на небольшой походный столик кубок с вином. – Мало ли что у них на уме. Может, откроют сами.

Принцесса и король находились в шатре. Анелия полулежала на кровати в частично распахнутом халате, словно специально демонстрируя некоторые места великолепного тела. Его величество был одет в белую рубашку и черные штаны. Он оставался верен себе и не позволял слугам помогать ему одеваться и раздеваться. Впрочем, раздевался он тоже не всегда сам. По какойто причине Анелии нравилось возиться с застежками его камзола и прочими предметами одежды. Она не только часто раздевала своего жениха, но изредка даже пыталась одевать. Во время занятий любовью принцесса была очень ласкова и заботлива, и подобные качества иногда настолько противоречили тому, что король видел в ее поведении немногим раньше или позже, что это просто сбивало с толку.

– Они не откроют, твое величество. Будут торговаться до последнего, потом сражаться, а потом опять торговаться. Если не войти в город самим, то от торговцев не добьешься никаких существенных уступок.

Было видно, что Анелия говорит со знанием дела. Михаила одолевало любопытство по поводу того, на каком именно прошлом опыте основывалось ее знание.

– Но поговоритьто надо. Так принято, – возразил король.

Принцесса улыбнулась и быстро выскользнула из халата. Она вытянула руку вперед и поманила мужчину изящным пальчиком.

– Иди сюда, твое величество. Пусть торговцы хотя бы подождут, теряясь в догадках, часдругой. Но лучше, если подождут дольше.

То ли потому, что Анелия недолюбливала торговцев, то ли потому, что всетаки любила коекого, но король смог отдать необходимые распоряжения только через три с половиной часа. Выйдя наконец из шатра, он направил гонца с требованием к коменданту явиться в лагерь для переговоров.

Возможно, ожидание действий вражеской армии всетаки заставило Зореанта понервничать, но он прибыл довольно быстро и в сопровождении всего двух лиц: секретаря и некоего военного советника, чью роль Михаил поначалу истолковал неправильно.

Командование Круанта встретило делегацию почти в полном составе. Помимо двух королей и принцессы, в большой палатке находились генерал Ронел Ферен, полковники Маэт Ферен и Торк, а также два великих ишиба: Аррал и Йонер.

Еще до того как делегация Иктерна вошла внутрь, Анелия успела шепнуть Михаилу:

– Вот увидишь, с этими нам ни военные, ни ишибы не помогут. Нужно было взять собственного торговца для советов. Хотя бы твоего Варесена.

– Варесен далеко, – пробурчал король. – Он зарабатывает для нас деньги, на которые содержится часть армии. Ничего, справимся.

Он хотел добавить еще коечто, но осекся. Дверь палатки распахнулась, и в нее вошли три ишиба. Один из них был великим, что не вызывало никаких сомнений.

– Приветствую, твое величество. – Зореант безошибочно определил, кто из присутствующих Нерман. Это было нетрудно, учитывая королевский аб , замеченный еще издали.

– Приветствую, твое величество. – Второй его поклон был адресован Меррету.

Оба короля благосклонно кивнули.

– Присаживайтесь, – предложил Михаил, указывая на стулья, которые были поставлены так, что между двумя сторонами переговорщиков находился стол.

Дождавшись, пока делегация усядется, король Ранига поинтересовался:

– Господа, я бы хотел, чтобы вы немедленно предоставили мне объяснения, почему ворота города не открылись перед вашим законным королем.

Зореант, не моргнув и глазом, ответил сразу же:

– Твое величество, наверное, знает, что мы у Кманта находились на особом положении. Поэтому нам бы хотелось сначала удостовериться в том, что Раниг просто наследует обязательства по отношению к своей новой провинции, прекрасному Иктерну. Подтверди их – и мы тут же распахнем ворота настежь!

Михаил слегка улыбнулся. Принцесса оказалась права: торговец – везде и во всем торговец.

– Когда уважаемый король Раст передавал мне Иктерн, он ни словом не упомянул ни о каких обязательствах. Передача была безусловной.

– Твое величество, у нас есть поговорка: «Зачем долго говорить, если можно быстро написать?» – тут же отпарировал Зореант. – Договор – вот он. Мы взяли его с собой. Можно просто ознакомиться.

Принцесса и король Меррет синхронно вздохнули. Видимо, отрицательный опыт общения с торговцами был не только у Анелии.

– Помилуй, великий ишиб, какое мне дело до договора, которого я не подписывал? – еще шире улыбнулся Михаил. – Мы можем сейчас же составить новый договор. Вот и все.

– С удовольствием, твое величество, – откликнулся комендант. – У меня все с собой. Вот копии законов Иктерна.

– А зачем они нужны? – осторожно поинтересовался король Ранига.

– Прежний договор им не противоречил. Мне бы очень хотелось, чтобы дела так же обстояли и с новым договором.

Михаил теперь уже рассмеялся.

– Для меня главное, чтобы договор не противоречил законам Ранига и Круанта, – ответил он. – А законы Иктерна можно и переписать.

Вот теперь гамма эмоций отобразилась на лице Зореанта. Он привстал со стула и встревоженно замахал руками:

– Твое величество! Законы Иктерна существуют в неизменном виде тысячи лет. Их совершенно невозможно переписать!

– Переписать можно все, что угодно, – ответил король Ранига. – Кстати, я слышал, что у вас там выборная система. Она тоже существует тысячи лет?

Ему было любопытно узнать о зачатках республики в средневековом мире, но услышанное слегка разочаровало.

– Да, твое величество. Четырнадцать родов выбирают из числа своих членов даллакоменданта.

– Голосуют все или только главы семейств?

– Что ты, твое величество. Как можно? Выборы проходят в несколько этапов. Сначала Большим советом выбирается двенадцать человек, которые выбирают пять человек из своего числа. Потом эти пять человек добавляют к себе еще троих. Получившиеся восемь выбирают десятерых, но уже других. Затем те выбирают тридцать человек, которые сокращают свое количество до пятнадцати. И вот эти пятнадцать избирают коменданта из числа тех десятерых, которые были выбраны восемью. Все очень просто.

Михаил сначала посмотрел на своих великих ишибов, потом на военных, а затем на Меррета и Анелию. Лица всех приближенных выражали одно и то же чувство – недоумение. Причем в крайней степени.

Надо сказать, что король Ранига не знал подробностей о политическом устройстве Иктерна, как не знал многого и о других провинциях, которые намеревался присоединять или уже присоединил. Действительно, зачем вникать в мелочи, если можно просто подойти к крепостным стенам, а затем уже действовать по обстоятельствам, в зависимости от ширины пространства между створками ворот? Но оказалось, что законы Иктерна довольнотаки любопытны. И годились хотя бы в качестве упражнения для пытливого ума, пытающегося отделить бред от здравого смысла.

– И эти… гм… выборы действительно работают?

– Да, твое величество, – подтвердил комендант.

Михаил ненадолго задумался. Абсолютная память великого ишиба подсказала аналог подобного государственного устройства, который существовал в его родном мире: Венецианская республика. Там именно таким витиеватым образом выбирали дожа. Система просуществовала более тысячи лет – вплоть до прихода Наполеона. И финансовая мощь Венецианской республики держалась как раз на морской торговле. Удивительное совпадение. Впрочем, сейчас король Ранига классифицировал обе системы как издевательство над своим рассудком.

– Вот что, даю вам время до рассвета завтрашнего дня, – сказал король. – Если к первым лучам солнца ворота не будут открыты, то открою их сам. Но рекомендую сделать добровольно. В этом случае войду в город без всяких условий, но обещаю учесть ваши любопытные традиции. И даже, возможно, сохранить в том или ином виде. А если открою ворота сам, то не обессудьте…

– Твое величество, Иктерну бы очень хотелось решить дело миром, – принялся увещевать комендант. – Зачем нужно лишнее кровопролитие? У нас ведь тоже очень большая армия.

– Значительная часть которой состоит из пиратов, – тут же откликнулся король. – Это, кстати, мне тоже не нравится. Пиратства… точнее, независимого пиратства, я не потерплю.

В отличие от информации о политическом устройстве городапорта, сведения о военной мощи противника Михаил получил сполна. Так же, как и о том, что в Иктерне концентрация ишибов на душу населения превышала этот же показатель любого из городов близлежащих стран.

– Твое величество, у нас союзнические и прочные торговые отношения с островными государствами, – сокрушенно произнес Зореант. – Это тоже повелось издавна. Мы поддерживаем их, а они – нас.

Множество островных карликовых государств, расположенных на некотором расстоянии от материка, по сути, представляло собою оплот пиратства. Все это не вдохновляло Михаила, потому что в дополнение к заботам на суше у него появлялись проблемы и на море. Но выход в мировой океан очень хотелось иметь. Там совсем другие скорости и возможности.

Также ему давно стало понятно, почему король Раст и его предшественники на троне Кманта не пытались установить над Иктерном полный контроль. Это было весьма проблематично и потребовало бы больших затрат без реальных надежд на улучшение ситуации. Поэтому они ограничивались лишь формальной подчиненностью. Но сейчас ситуация была другой. Король Ранига, вопервых, тешил себя надеждой, что ему наконец удалось собрать болееменее сильную армию, а вовторых, его не связывали никакие условности в отношениях с Иктерном. Конечно, хотелось бы решить все миром, но, похоже, что навязать торговцам свои требования без демонстрации мощи не выйдет. Как и предсказывала Анелия.

– Мое предложение остается в силе, – произнес Михаил. – Завтра на рассвете я увижу ваш ответ.

Ночь прошла спокойно. Генерал Ферен подозревал, что Иктерн мог попытаться ударить первым в надежде на внезапность, но этого не произошло. И хорошо, что не произошло, потому что король был очень занят важным делом. Его дело носило известное всем имя и превзошло саму себя по части ласк и неутомимости. Такая активность удивляла, но лишь до того момента, пока не выяснились ее причины.

– Надо полагать, что твое величество доволен мной наконец? – с иронической, но одновременно с тем мягкой улыбкой спросила Анелия.

– Я всегда доволен тобой, принцесса, – ответил король, поднимаясь с кровати. – Но сегодняшняя ночь была… слишком интенсивна. У меня ведь сражение на носу.

– Не думаю, что твое величество пойдет в бой в первый же день. – Анелия пожала плечами. – Но мне бы хотелось обратиться к тебе с небольшой просьбой. Совсем маленькой. Которую можно расценить как подарок мне.

– Что за просьба? – Михаил повернулся к невесте. Раньше принцесса не была замечена в выпрашивании подарков. Поэтому он подумал, что на самом деле речь идет о чемто серьезном.

– Пустяк. Безделица. Нельзя ли этих всех торговцев казнить после победы? Или, зная твою непонятную нелюбовь к казням, предложу просто их убить в ходе боев. Меня устроит любой вариант.

– За что казнитьто? – не понял король. – Они ведь лично мне ничего пока что не сделали. Может, сразу же сдадутся. Конечно, нужно наказать за неповиновение, но выборочно. И не великих ишибов.

– Да какая разница, за что казнить? – спросила принцесса. – Просто убей – и все. Сам же видишь, что пустяк, а мне будет приятно.

Михаил совсем не разделял кровожадных взглядов своей невесты. Убийства все еще не представлялись ему пустяком, что бы ни говорили об этом в мире Горр.

– Нет, твое высочество, так нельзя. Нужна причина. Меня никто не поймет, если я истреблю всех ишибов в городе.

– Ну хорошо, – вздохнула Анелия. – Хочешь, поменяемся? Ты выполняешь мою просьбу, а я выполню твою? Например, я буду верна тебе. Я и так верна тебе, кстати, как мужчине и как королю, но можно быть верной поразному. Я могу быть верной полностью. Ты меня понимаешь?

Король слегка кивнул. Он не знал, что и думать. Предложения звучали странно.

– Если этого недостаточно, то прибавлю еще. Все, что захочешь. Посмотри на меня. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы угодить тебе. – Принцесса многообещающим жестом указала на свое тело. – Поверь, такого я еще никому не предлагала.

Михаил невольно отвел взгляд: Анелия была чрезвычайно сексуальна.

– Я не совсем понимаю, что происходит, – сказал он. – Вчера у тебя не было подобных мыслей. Ты, конечно, недолюбливала торговцев, но не настолько, чтобы казнить.

– Вчера думала, что не знаю этого коменданта. А потом, когда увидела его, вспомнила. – Принцесса встала в полный рост и подошла к сидящему королю вплотную. Одежды на ней не было никакой.

– И кто он? – Мужчина даже слегка подался назад. Каждое движение принцессы будило в нем желание. Но при этом он четко осознавал, что таким и был ее расчет.

– Один из тех, кто помогал Фегриду расправиться с нами, с эльфами. – Анелия просто нависала над ним. – И думаю, что в Иктерне их множество.

– Но ведь Кмант не принимал участия в этой войне… – Михаил был вынужден отвернуться, чтобы избежать прикосновения к телу принцессы.

– Но откудато Фегрид ведь нанял ишибов, и, самое главное, великих ишибов. Не из Уларата же. И я, и мой брат знали, что здесь не обошлось без жителей побережья. Вот уж у кого хватка так хватка. Они большие охотники до денег. Их купить просто. Нужно только заплатить хорошо.

– И Зореант – один из них?

– Да. Он даже прославился на этой почве. Мерзавец. Убей его, твое величество. Убей их всех, очень тебя прошу. – Анелия взяла руками его голову и повернула к себе, чтобы заглянуть в глаза: – Я ведь дорога тебе, да? Сделай так, как прошу, и у тебя будет все, что я только в состоянии дать. Вот что ты сейчас хочешь? Просто скажи.

Мысли короля смешались. Он знал, что есть предложения, от которых не отказываются. Что потери от отказа будут равны по значению приобретениям от согласия. Но, с другой стороны, мысль о том, чтобы хладнокровно истребить всю аристократию города, не была ему по душе. Даже в мире Горр жестокость имела свои пределы. С ишибами так никто не поступал. Тем более с великими ишибами. Их старались перекупить, сманить на свою сторону, но просто так убить… политически это плохо выглядело. Великие ишибы на вес золота.

Он смотрел прямо в глаза принцессы. Отказаться? Зная ее характер, нетрудно представить, что за этим последует. В лучшем случае – грандиозная ссора. В худшем – разрыв отношений, который ему невыгоден во всех смыслах.

– Ну же, скажи, что сделаешь то, о чем прошу. – Лицо Анелии было очень близко от его лица. – Я знаю, твое величество любит договариваться. Договорись со мной. Это будет очень выгодно для тебя. Поверь. Очень.

Глава 15

Штурм Иктерна

Слабость мужчин заключается в женщинах. Слабость женщин заключается во всем, что не имеет отношения к мужчинам.

Некий мудрец в ответ на просьбу жены помочь с уборкой в доме

В истории каждого города бывают неудачные дни. Иктерн не был исключением. В нем иногда происходили нежелательные для жителей события. Чаще всего они были связаны с неосторожными ишибами или массовыми драками с участием гостейморяков. Но второй день пребывания армии короля Нермана у стен Иктерна запомнился горожанам надолго.

– Скоро рассвет, – задумчиво сказал один из стражников, стоящих на крепостной стене городапорта.

– Нужно быть внимательными, – ответил другой, проверяя, быстро ли он сможет достать изза пояса сигнальную трубу. – Нас предупредили, что король Нерман может напасть сразу же после рассвета.

Оба стражника были в тяжелых полудоспехах. Первый, близоруко щурясь, изо всех сил вглядывался в даль за крепостную стену – туда, откуда ожидалась атака вражеских отрядов. Второй смотрел по сторонам, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Как тут будешь внимательным, если спать хочется? – резонно заметил первый, прислоняя копье к зубцу стены. – Да и вообще – чего бы его не впустить? Все равно мы ведь теперь ему принадлежим.

– Наш далл хочет свободы, – ответил горнист. – Свобода приносит больше денег городу.

– По мне, так без разницы, кто правит, – пробурчал его приятель. – Что от этих получать деньги, что от тех… все равно платят мало.

– Ноно, ты не заговаривайся! Да и вообще говори потише – вдруг услышат.

– Нет тут никого.

– Все равно наше дело маленькое. Охраняем этот участок стены и подаем сигналы. Так можно далеко зайти в своих речах.

– Да что тут охранятьто?! – Первый солдат вспылил. Но даже это не заставило его оторваться от лицезрения местности за стеной. – Если что, нужно трубить и бежать. Оказаться между дерущимися ишибами – хорошего мало. Да и об этих… с амулетами тоже всякое рассказывают.

Устами воина говорил опыт. В случае нападения армии, имеющей в своем составе множество ишибов, из простых солдатзащитников почти никто не выживал. Поэтому самые хитрые не лезли в пекло сражения, а старались найти безопасное укрытие, но таким образом, чтобы их не заподозрили в трусости и бегстве с поля боя. Они отлично понимали, что если в схватке принимает участие большое количество ишибов, то обычные солдаты уже ничего не решают.

– Бежать… бежатьто можно, но куда? Нас же заметят.

– Можно спрятаться гдето. Главное – подать сигнал, привлечь внимание. Тихо! Вон ишиб идет.

По широкому верху крепостной стены к ним неторопливо приближался человек в белосинем халате. Подойдя вплотную, он скептически посмотрел на обоих стражников, а потом продолжил свой путь далее. Командование Иктерна усилило патрулирование за счет ишибов.

– Ишь… пошел, – пробурчал горнист. – И чего я не родился ишибом? Расхаживал бы сейчас вот так вальяжно…

– Чтобы тебя молнией шарахнули, – продолжил допущения приятеля первый. – Думаю, им тоже сейчас несладко. Ведь кто за стеной? Нерман! Его ишибы боятся до судорог.

– А у них бывают судороги? – поинтересовался любознательный горнист. – Чтото я о таком не слышал.

Его собеседник открыл было рот, чтобы ответить, но не успел произнести ни звука. Раздался неожиданный грохот, земля дрогнула. Оба стражника схватились за зубец, чтобы не упасть. Все мгновенно заволокло тучей пыли. Они с ужасом увидели, что участок стены под ними покрылся сетью мелких трещин.

– Ччто это? – пробормотал горнист.

– Это гдето рядом! – Первый вытянул руку вперед. – Ты труби давай, а я посмотрю.

Он бросился вслед за ушедшим ишибом. Труба горниста, как назло, зацепилась за полудоспех, и дрожащие руки никак не могли высвободить ее.

– Да тут стеныто нет! – крикнул первый, невидимый изза пыли. – Стена пропала!

– Ккак пропала? – Губы трубача слушались так же плохо, как и руки.

– Вот так! Ты трубишь?!

– Ттрублю!

– Чтото не слышно… Да ладно! – Солдат быстро возвращался обратно. – Чего уже трубить? Это все почувствовали. А мы и так в пыли, прикинемся ранеными – авось пронесет.

– Нно как же… а ттрубить?

– Пусть далл трубит! Бежим!

– Аа…

– Бежим, говорю! Бросай копье!

– А ттруба…

– Трубу оставь, – разрешил первый и с коротким хохотком добавил: – Если Нерман нас захватит в плен, скажемся музыкантами. Ему они понадобятся. Чтобы на похоронах далла играть.

Спустя несколько минут о произошедшем знал уже весь город. Слух разнесся стремительно. Жители мгновенно покинули улицы, чтобы либо спрятаться в своих домах, либо выйти на принадлежащих им лодках и кораблях в море. Хотя осаждающие не стали сразу же переходить в наступление, ограничившись лишь разрушением части крепостной стены, скорость ее уничтожения произвела на всех неизгладимое впечатление. Если накануне граждане Иктерна посмеивались над нападавшими и верили в то, что отцы города смогут решить и эту проблему, как решали все остальные, то теперь вера моментально сменилась неверием. Ушлым жителям никак нельзя было отказать в чувстве реальности.

– Твое высочество! – докладывал секретарь Тевер своему господину. – В крепостной стене две значительные прорехи. Чем они вызваны – непонятно. Возможно, одним из амулетов Нермана. Твой приказ выполнен: разрушенные участки стены тщательно охраняются большим количеством ишибов.

– А противник? – спросил далл, вставая со своего креслатрона и начиная шагами мерить приемный зал. – Что они делают?

Он специально игнорировал угол, в котором застыл неотлучно присутствующий при нем военный советник.

– Войска Ранига немного приблизились к городу, но вплотную не подходят. Впереди располагается группа ишибов и какоето странное сооружение на колесах. Видимо, ишибы охраняют его.

– Оставшиеся стены осмотрели? Не нашли ничего подозрительного?

– Осматриваем, твое высочество. Пока что результатов нет.

– Скверная ситуация, Тевер, скверная. Думаешь, мы сможем выдержать хотя бы первый натиск?

– Не знаю, твое высочество. Разве что сразу же бросить в бой великих ишибов.

Седовласый далл нахмурился. Он с самого начала хотел предложить Нерману более мягкие условия, чтобы не доводить дело до битвы. Но Малый совет высказался против. Негласный принцип, который исповедовали почти все великие ишибы, звучал так: «Не сражайся с равным». А о бое с превосходящим противником вообще никто даже не думал. И если такие схватки имели место, то либо по причине недооценки одной из сторон, либо от безысходности.

– Может быть, вновь предложить переговоры, пока они не вошли в город? – задумчиво пробормотал комендант.

– Запрещается, – тут же отозвался военный советник, до этого не произнесший ни слова и, судя по его виду, не собирающийся пояснять своего решения.

Впрочем, причины как раз лежали на поверхности. Малый совет хотел выторговать как можно больше привилегий у короля. А этого можно было достичь лишь двумя способами – длительной осадой либо кровопролитными сражениями. У далла же были немного другие цели. Он желал сохранить свою власть. Если сделать Нерману существенные уступки, то тот, конечно, не откажется подтвердить его полномочия. Это ведь мелочь для короля, а личная власть Зореанта может даже упрочиться. Но пойти против воли Малого совета не представлялось возможным: ишибы просто откажутся выполнять приказы коменданта.

Поэтому далл в ответ на реплику военного советника даже не повернул головы.

– Группы защиты стен сохранять, – распорядился он. – Пусть там находятся наши союзники. Пятьдесят ишибов Иктерна отвести в тыл. Нужно придать им троих великих ишибов: Айтера, Хенерта и Тегенса. Они вступят в бой в том месте, где Нерман пойдет на прорыв, хотя великие ишибы пусть смотрят по обстановке. Независимых ишибовнаемников – на охрану дворца. Опору Большого совета – в порт.

Зореант совершенно верно расставил приоритеты в соответствии с боеспособностью частей. Наименее боеспособными были союзники. Их не жалко. Затем шли ишибы регулярной армии Иктерна. Они должны были, если что, прийти на помощь в месте прорыва. Третий отряд, ишибынаемники, представляли собой грозную силу. Они мало что умели – только сражаться. Но зато делали это великолепно. Отряд под названием Опора Большого совета был лучшим из лучших. Он состоял либо из тех, чей средний уровень аба с успехом компенсировался опытом и знаниями, либо из тех, кто немного недотягивал до уровня великого ишиба. Вот этих хотелось бы сохранить даже ценой гибели всех остальных. Они – основа военного могущества Иктерна.

– Будет сделано, твое высочество, – поклонился секретарь. – А обычных солдат куда?

– Обычных солдат? – Далл даже забыл о них. В предстоящем сражении они не решали ничего. – Поставь куданибудь. Так, чтобы задержали Нермана, что ли. На что еще они способны?

Михаил осматривал город, раскинувшийся перед ним. Он видел заостренные купола башенок со шпилями, высокие деревья, массивную крепостную стену со следами двух пробоин… Такие дыры в ней так просто не заделаешь. Его ишибы постарались и ночью заминировали гранатами стену так, чтобы получились довольно большие бреши. В принципе, можно было бы снести и половину защитных укреплений, но королю Ранига нужна была одна дыра. Максимум – две на случай, если с одной будет чтото не так.

– Ну что там, они выстроились? – спросил Михаил у находящегося рядом Торка.

– Похоже на то, твое величество, – ответил тот, вглядываясь в даль. – Пытаются закрывать брешь.

– Ну, это у них не скоро получится. Приступим, пожалуй. Наш парламентер готов?

– Да, твое величество.

– Отлично. Как только увидите, что враги сдаются, сразу же посылайте его к ним. Не дожидаясь, пока они прибудут к нам. Вперед!

Идея с парламентером, опережающим вражеского переговорщика, была очень важна для начавшейся кампании. Но сейчас короля она пока что не волновала. А вот пушка, двигающаяся впереди основных сил в окружении ишибов, держащихся от нее на некотором расстоянии, очень интересовала его величество. Она ведь была очередным детищем – пусть странным, ненадежным, но детищем. Это умеренно тяжелое сооружение с массивным железным корпусом на деревянных колесах толкалось вперед лейтенантом Снартом и его солдатами, а ишибы обеспечивали их безопасность.

Не доехав примерно двухсот метров до крепостной стены, пушка остановилась, а вместе с нею и остальная армия. Верон Снарт начал прицеливаться, руками пытаясь изменить положение ствола. Устройство было очень примитивным: фиксация прицела достигалась лишь за счет специальной планкизащелки с многочисленными прорезями, которые цеплялись за выступ ствола. Об аккуратной наводке не могло быть и речи. Впрочем, учитывая дальность поражения, равную чуть больше двухсот метров, точный прицел не был нужен.

– Стреляй сам, когда готов. – Король подошел поближе к пушке и ответил на вопросительный взгляд лейтенанта. – Тебе виднее.

– Слушаюсь, твое величество. – Снарт выпрямился и, взяв в руки шнур, тянущийся от ствола, отбежал подальше.

Все окружающие невольно попятились, хотя и стояли на относительно безопасном расстоянии. Скорость понижения температуры была велика, и область пространства, из которой амулет черпал энергию, намного превышала таковую у ружья.

Король, в принципе, мог бы сделать более совершенный образец. Даже не слишком модернизируя амулет, а используя элементарную механику. Но ему не хотелось. Сейчас пушка выглядела как обыкновенная вариация ружей. Ружья вызвали удивление, но их двухфункциональность не была поставлена под сомнение. Ишибы думали об этих амулетах как о достаточно опасных, но крайне неудобных в использовании и имеющих существенные ограничения. Король желал, чтобы такое же мнение сложилось и о пушке. Пусть полагают, что новое оружие смертоносно и зона поражения у него больше, чем у ружья, но как тяжело и хлопотно с ним обращаться и сколько нужно ишибов для охраны! А потом к ее существованию привыкнут – и можно будет улучшать технически.

Михаил чувствовал, как щупы вражеских ишибов пытаются воздействовать на странное устройство. Но это ни к чему не вело. Вопервых, расстояние было большим, а вовторых, находящаяся рядом охрана препятствовала нанесению вреда.

Лейтенант, остановившись, повернулся лицом к городу и дернул за шнур. Сразу же резко похолодало. Это ощущалось даже в десятке метров от пушки, а рядом с ней вообще было невозможно находиться. Зато в стане врага наметилось оживление.

Ишибы, стоящие в проломе крепостной стены, дрогнули. Трое или четверо упали. Импульс, состоящий из тиэнергии, обладал способностью расширяться по мере удаления от орудияамулета. Он быстро терял свою убойную силу, но сейчас расстояние было в самый раз.

– Стреляй еще, – сказал король. – Пока они не побегут. Назад или к нам.

Михаил отлично представлял себе возможности нового амулета. Перед его «лицом» занимать оборону было чистым самоубийством. Если, конечно, не вести речь о великолепно сбалансированной групповой защите с великими ишибами в центре. Для любого другого отряда существовало лишь два разумных исхода: или немедленное отступление, или нападение на пушку. Могучим армиям амулет пока что не угрожал, а вот тем, кто мог лишь обороняться, – еще как. Короля очень интересовала реакция Фегрида на новинку, когда все поймут суть нововведения. Впрочем, ему до сих пор неизвестно отношение императора даже к предыдущим амулетам.

Лейтенант кивнул. Правила предписывали производить выстрелы через определенные промежутки времени, чтобы температура не падала слишком низко, иначе амулет сразу же придет в негодность. Снарт успел сделать еще пару выстрелов, когда обороняющиеся наконец поняли, с чем имеют дело.

Ишибы Иктерна попятились. Они все еще не могли решить – отступать или нет, а если отступать, то куда. Король Ранига помог им принять решение. По его знаку армия вновь двинулась вперед во главе с пушкой. Михаил не собирался брать орудие с собой за крепостную стену. Дальше пойдут организованные группы ишибов.

Этот день принес Иктерну много новых вещей. Одним из них явилось заседание Военного совета, в то время как враг, уже давно находясь на территории города, медленно продвигался ко дворцу, расположенному вблизи порта.

Военный совет состоял из семи членов Малого совета и даллакоменданта.

– …И вот сейчас, – говорил Зореант, восседая на своем возвышении, – армия Нермана неторопливо идет сюда.

– Что значит неторопливо? – прервал коменданта ишиб Фенлин из неугомонного и властолюбивого рода Астент. – Мы их всетаки сдерживаем?

– Это значит, что они просто не торопятся, – пояснил далл. – Видимо, Нерман хочет обойтись минимальными потерями. Впереди движется большой и хорошо спаянный отряд ишибов, а за ним – маленькие группы воинов. По моим сведениям, в каждую группу входит около двадцати солдат в амулетах Террота и три ишиба. Они методично прочесывают город.

– А каковы наши потери? Мы можем чтонибудь сделать?

– Потери велики. Точнее, поначалу были велики, а теперь уже меньше. Но лишь за счет постепенного отступления. Если скорость Нермана не изменится, то примерно через полчаса он возьмет дворец.

– Через полчаса?! Может быть, ударим в тыл, используя Опору Большого совета? – предложил ишиб Ксанерт, представитель рода Еверстов, который дал Иктерну наибольшее число комендантов. – Они смогут доставить Нерману большие неприятности.

Далл пожал плечами:

– Его неприятности будут ничем по сравнению с гибелью Опоры. Это подразделение хотелось бы сохранить.

Пятеро членов Малого совета энергично закивали. В Опоре служили их близкие родственники, которым они не могли желать смерти.

– Неужели ничего нельзя сделать?! – воскликнул Фенлин. – Выхода нет? Остаются лишь переговоры?

Далл неожиданно рассмеялся хриплым каркающим смехом. Присутствующие удивленно воззрились на него, не понимая причины таких эмоций.

– Господа, – произнес Зореант, быстро успокоившись, – никаких переговоров не будет. Вы не позволили мне в них вступить, когда была возможность. Но сейчас – увы… Нерман ясно дал понять, что общаться с нами не желает.

– Ты нарушил приказ при попустительстве военного советника и попытался вступить в переговоры? – вопросил Фенлин с таким видом, словно далл совершил нечто кощунственное.

– Нет. Не я. А великий ишиб Хенерт, который командует нашими ишибами. Он попытался договориться с Нерманом, чтобы остановить его армию.

– Но… зачем?

– Затем, что только слепец не видит, к чему все идет! – вспылил далл. – А Хенерт увидел быстро. Но не быстрее меня.

– И… что ответил Нерман? – поинтересовался Ксанерт. – Он проигнорировал посланника?

– Хуже, – сказал далл. – Он прислал своего.

– Как это понять? – Фенлин наморщил свой широкий лоб.

– Ну что же, я объясню. Время еще есть, – ответил Зореант. – Когда Хенерт приказал остановиться и послал вперед человека, размахивающего веткой дерева, армия Нермана остановилась тоже. Сразу.

– Но это же хорошо! Король ждал этого!

– Ждал… именно что ждал, – хмыкнул далл. – Из его рядов тут же выбежал гонец с такой же веткой в руках и помчался к Хенерту, чтобы вручить ему послание. Готовое послание.

– Готовое? Нерман написал его заранее? – переспросил Фенлин.

– Именно это я и пытаюсь вам объяснить, – раздраженно произнес Зореант. – Король ждал предложения о переговорах!

– Но… что там было написано?

– А вот это я могу даже зачитать. – Кривая усмешка на лице далла выглядела зловеще. Он извлек изза пазухи небольшой свиток и демонстративно развернул его. – Извольте ознакомиться, господа. Вот, читаю дословно: «Защищайтесь, пираты и бунтовщики!»

– И это все? – поинтересовался Фенлин, чувствуя, каким неудобным становится его халат. – Больше ничего?

– Все, – отрезал далл.

Шестеро из семи членов Совета тут же повернули головы и посмотрели в одну и ту же сторону. Нет, их внимание не было обращено к наступающим войскам Нермана. Взгляды уважаемых отцов города устремились к близкорасположенному порту. Лишь один из них, ишиб Пуатент, взирал на далла блестящими от бешенства глазами.

– Да кто ему дал право называть нас пиратами! – завопил он. – Пусть Нерман – король, но никто не имеет права оскорблять благородных торговцев! Как только он пожелает заключить с нами мир, мы должны это ему припомнить! Такое не сходит с рук!

Далл воздел глаза к потолку и глубоко вздохнул. Ишиб Пуатент был… скажем так, ошибкой природы. Вопреки известной всем закономерности, что аб и острый ум идут рядом, в мире Горр все же встречались исключения из этого правила. И если не вспоминать о Миэльсе, то одно из них сейчас заседало в Военном совете. Возникал закономерный вопрос: как ишиб Пуатент оказался выбранным в руководящий орган Иктерна? И на этот простой вопрос следовал такой же простой ответ: вследствие интриг. Род Пуатента был могущественным и агрессивным. Настолько, что остальные семейства мечтали о том, чтобы его ослабить. И в конце концов нашли выход: избрали дурачка за неимением возможности вообще не включать никого из членов данного рода в Малый совет. Пуатент был настолько глуп, что не мог эффективно отстаивать интересы семейства, что остальным было только на руку.

– Никаких переговоров не будет, – повторил далл, глядя на собеседника в упор. – Повторяю еще раз: не будет.

– Но ведь война должна чемто закончиться, – возразил Пуатент. – Как это не будет?

– Да вот так! – Зореант с трудом удержался, чтобы не перейти на крик. – Нерман фактически предлагает нам убираться из Иктерна. Мы ему тут не нужны! Возможно, еще поэтому наступает медленно.

– Как не нужны? – не понял ишиб. – А кто же тогда будет управлять городом? Иктерн без нас придет в упадок!

– Да, Пуатент, без тебя точно все придет в упадок. Жаль, что Нерман этого не понимает.

– Нужно ему объяснить!

– Вот и займись этим. А я отдал приказ готовить корабли. Торопитесь, господа!

Михаил и Анелия стояли на пристани. Перед ними расстилалось спокойное море, а позади поднимались к небу столбы дыма. Впрочем, пожары были невелики и их удалось быстро локализовать, потому что большинство домов в Иктерне были сделаны из камня.

Король любовался далекими парусами уходящих кораблей, а принцесса покусывала губы.

– Я сделал все, как договаривались, твое высочество, – сказал Михаил, не отрывая взгляда от моря. – Иктерн в моих руках. Его ишибы тоже. Теперь нужно принять решение об их судьбе.

– Но большинство из них уплыло! – Анелия вытянула вперед руку, показывая собеседнику на то, что он видел и так.

– Уплыло, – флегматично подтвердил король. – Но здесь нет нашей вины. Они бы уплыли в любом случае. Чтобы блокировать порт, нужны корабли. А у нас их нет. Пока что нет.

– И Зореант с ними!

– Да. Наверное, у него тоже был корабль.

– Ты смеешься?! – Взгляд Анелии пылал гневом.

– Смеюсь? Да или нет… А что мне делать? Не лететь же за ними. Они вон с какой скоростью уходят. Не догнать.

Михаил говорил сущую правду. У него не было очевидной возможности блокировать порт. Да и желания тоже. Конечно, он мог бы какимнибудь коварным способом помешать Зореанту и его подручным скрыться, но это не было хорошей идеей. Потому что подразумевало бессмысленную бойню, невзирая на мольбы великих ишибов вступить в переговоры и прочее. Поступи он так – его репутации конец. Кто после этого будет сдаваться на его милость? Как отреагируют соседи и Мукант? Что подумают его собственные ишибы? Нет уж, пусть птичка улетит. И обещание, данное принцессе, не нарушено, и репутация не пострадает. А то, что прибавится врагов… пусть. Их и так достаточно. Пока что это не суть важно – надо решать текущие проблемы. Все равно с карликовыми островными государствами придется разбираться. В будущем.

– Жаль, что у нас нет кораблей, очень жаль… – Принцесса обладала способностью прислушиваться к аргументам, даже находясь под воздействием эмоций. – Но ничего… Ктото же у нас остался! Когото мы захватили в плен!

– Боюсь, что они вряд ли имеют отношение к войне с эльфами, – сказал Михаил. – Впрочем, как угодно. Я собираюсь их отдать целиком в твои руки. Как ты решишь, так и будет.

– Спасибо. – Принцесса посмотрела на своего жениха благодарными глазами, а потом спохватилась. Уж слишком двусмысленно звучала фраза. – А… что ты имеешь в виду? Отдать в мои руки? Ты хочешь, чтобы я сама с ними расправилась?

– Тебе решать, – ответил король. – Я отдам сдавшихся в твое полное распоряжение… вместе с городом.

– С Иктерном?

– Да, твое высочество. Ты будешь править Иктерном, а я посмотрю, что из этого выйдет. Конечно, помогу тебе на первых порах, но не рассчитывай на много. Ишибов точно не дам. Или дам несколько.

– Как править?

– Как губернатор. Поруководишь несколько месяцев, а потом избавлю тебя от этой обязанности. Вот так.

– А что же я буду делать?

– Строить порт и корабли, заботиться о жителях, помогать отражать набеги пиратов… Я, конечно, оставлю тут военный гарнизон, но подчиняться тебе он не будет. Его цель – борьба с пиратами. Не более.

– А ты в это время куда пойдешь?

– В Парм, скорее всего. Но буду тебя навещать, конечно.

– И оставишь мне всего несколько ишибов?!

– Трех или четырех. Максимум – пятерых.

– Твое величество, но ведь этого мало, я не справлюсь!

– Отчего же мало? Сейчас в твоем распоряжении много ишибов. Из числа сдавшихся. Захочешь их казнить – казни. Не захочешь – используй. Но перед казнью дай мне знать. Я покину Иктерн на это время. Не хочу мешать, понимаешь ли.

Разумеется, причина была в другом. Михаил пытался избежать того, чтобы его имя ассоциировалось с избиением ишибов. А так – он передает дела принцессе, уходит, а она пусть делает что заблагорассудится. Ему даже было интересно, как Анелия сумеет истребить десятки нейтральных ишибов, опираясь на тех пятерых, которых он ей даст, и на гарнизон, который будет от нее полностью независим. Но главное – он в этом не станет участвовать. Хотя сейчас его одолевали сомнения, что на этих условиях Анелия захочет коголибо убивать, если судить по ее обескураженному виду.

– Твое величество, мне не приходилось править большими странами. А Иктерн – большой.

– Я это знаю, принцесса. Но опыт – такое дело, что если не попробуешь, он не появится. Ты же будущая королева, которая должна принимать решения в самых трудных ситуациях. Вот пусть эта ситуация будет первой. Пост губернатора и пять ишибов. Комендант окажет помощь лишь в случае прямого восстания. Ты только посмотри, как красиво смотрятся белые паруса на фоне синей воды!

Глава 16

Корабли

Торговцам нужно вместительное судно, военным – могучее, а пиратам – быстрое.

Слова короля Нермана незадолго перед тем, как он отдал приказ строить самые быстрые корабли

Ранним утром, когда солнце только что встало, в одном из трактиров, расположенном вблизи дороги, ведущей в Парм, встретились четыре человека. Двое мужчин выглядели усталыми, а их невзрачная одежда была покрыта толстым слоем пыли. Опытный наблюдатель предположил бы, даже не видя их абов , что, вопервых, перед ним ишибы или солдаты Нермана, вовторых, они кудато спешат, втретьих, уже проделали большой путь. Вторая парочка – напротив, ничего не пыталась скрывать и никуда не торопилась. В отличие от двух незнакомцев в пыльной одежде, прибывших только что, мужчина и женщина приехали еще вчера вечером в роскошной карете с гербом. Они провели ночь, сняв две самые просторные комнаты, а теперь, стоя во дворе, отдавали последние распоряжения троим слугам, которые их сопровождали. Точнее, распоряжался лишь мужчина, обладатель небольшого роста и тщедущного телосложения. Женщина же, роскошная блондинка, стояла неподалеку и, не обращая внимания на происходящее, с мечтательным выражением лица рассматривала то ли восход, то ли причудливые облака, то ли еще чтонибудь столь же романтическое. Любой человек, впервые встретивший эту даму, нисколько не усомнился бы в том, что она, возможно, вспоминает стихи, посвященные ей одним из многочисленных поклонников, или размышляет в целом о любви так, как это способна делать лишь женщина.

Двое мужчин в пыльных одеждах как раз вышли из трактира, чтобы продолжить свой путь. Они там наскоро перекусили, но было видно, что усталость все равно берет свое. Неизвестно, какое расстояние им пришлось преодолеть не отдыхая. Впрочем, даже утомление крайней степени не могло помочь одному из них, вертлявому черноволосому мужчине средних лет, скрыть свою заинтересованность незнакомым гербом на карете. Его спутник, человек с равнодушным лицом, испещренным глубокими морщинами, напротив, никакого любопытства не проявил. Он бросил быстрый взгляд на тщедушного спутника женщины, затем на саму женщину – и лишь потом уставился кудато вдаль, погруженный в собственные мысли.

– Приветствую, господин! – Мужчина, сопровождающий блондинку, первым решил пойти на контакт. Было видно, что ему тоже очень интересно, кто же такие эти двое, откуда прибыли и куда спешат.

– Приветствую… уру? – отозвался черноволосый, еще раз взглянув на дверцу кареты.

– Уру Фанект к твоим услугам! – бодро ответил собеседник. Ночь, проведенная в удобной комнате, оказала на него самое благотворное влияние. Он был свеж и полон сил. – Позволь представить мою сестру – Мирену Рендерст.

– Ишиб Реген, – кратко представился черноволосый и после небольшой паузы добавил: – Но позволь, я знаю эту даму. Ее зовут Мирена Фрарест.

Его спутник чуть повернул голову, прислушиваясь к разговору. На неподвижном лице мелькнула тень интереса. Черноволосый же с удивлением заметил, что даже малейшее движение его приятеля не укрылось от внимания уру. А блондинка, казалось, вообще игнорировала происходящее: мечтательное выражение лица не покидало ее.

– Конечно, Мирена Фрарест. Но у моей сестры есть и другое имя: Рендерст. Так звали одного из ее бывших мужей. Мне лично оно нравится больше, чем остальные. А как зовут твоего уважаемого спутника, господин ишиб?

– Ишиб Цвинерт, – представился тот, полностью поворачиваясь к собеседнику.

– О, господа ишибы, большая честь для меня, – откликнулся уру. – Куда же вы направляетесь, если не секрет?

– В Парм, – ответил Реген. – По торговым делам.

– По торговым? Очень интересно. Наверное, торгуете амулетами?

– И амулетами тоже, – произнес черноволосый с вежливой улыбкой, показывающей, что вдаваться в подробности он не намерен. – Уважаемый уру, разреши поинтересоваться, это ведь новый герб? На твоей карете.

На дверце красовалось изображение куска кирпичной стены, украшенное небольшой короной.

– Совершенно новый, господин ишиб, – с гордостью ответил тот. – Пожалован королем совсем недавно. За особые заслуги!

– Вероятно, господин уру – один из героев прошлой войны? – откликнулся Реген.

– Можно и так сказать. Я – специалист по строительству крепостей. Возможно, самый лучший в Раниге. А может быть, вообще в этой части мира.

Лица обоих мужчин приобрели слегка скептическое выражение.

– А нельзя ли ознакомиться с работами уважаемого уру? – спросил черноволосый.

– Мои задумки столь грандиозны, что еще не получили воплощения в жизнь, – с апломбом заявил Фанект. – Но думаю, что скоро Раниг разбогатеет достаточно, чтобы начать реализовывать их.

– А с чего же уважаемый уру тогда решил, что он – самый лучший в этой области?

Рангел Мерт, элегантный вор (а это был именно он), вздохнул с видом непризнанного гения:

– Так сказал его величество король Нерман! И я сейчас направляюсь в Парм, чтобы представить канцлеру свои новые проекты, за которые король, несомненно, либо сделает меня тагга, либо наградит какнибудь еще.

Судьбе было угодно подстроить очень интересную встречу людей, служащих ранигской короне назависимо друг от друга. Двое ишибов в пыльных костюмах имели такое же отношение к торговле амулетами, как Рангел Мерт – к строительству крепостей. Любопытным фактом было и то, что элегантный вор и Кретент, спутник черноволосого, два столпа преступного мира Парма, много слышали друг о друге, но им ни разу не доводилось встречаться.

Но как ни спешили в столицу Ранига странные путешественники, там им встретиться с королем было не суждено. Его величество не смог быстро покинуть Иктерн, несмотря на то что собирался сделать это сразу же после ознакомления с захваченными территориями. Причиной явился очередной разговор с Анелией, которая почемуто наотрез отказалась реализовывать свои кровожадные планы, имея в подчинении всего пять ишибов.

– Мне кажется, что твое величество пытается специально поставить меня в неудобное положение, – говорила она. – Чтобы я не смогла ничего сделать из порученного мне.

– Отнюдь, Анелия, – возражал Михаил. – Напротив, стараюсь, чтобы все было как лучше. С пятью ишибами ты будешь вынуждена завербовать других ишибов на службу. Они с охотой пойдут, если им платить. А ишибы нам нужны.

Михаил и Анелия стояли на террасе дворца далла. Перед ними открывался великолепный вид на море и порт. Сама терраса утопала в цветах. Однако женщина не интересовалась красотами природы. Ее волновали более прозаические вещи.

– Но они бунтовщики. К тому же часть из них сражалась на стороне Фегрида в войне против нас, эльфов. Разве с точки зрения твоего величества они не заслуживают наказания?

Король Ранига выслушал вопрос и молчал некоторое время. Он был доволен улучшением отношения Анелии к этой проблеме. Сначала принцесса показала страстность и горячность, желание отомстить любой ценой полностью захватило ее. Поэтому мужчина, не будучи новичком в таких делах, не стал с нею особенно спорить. Хочет мстить – пусть мстит. Но без его участия. Теперь же, когда Анелия увидела, что все придется делать своими руками с использованием минимальных ресурсов, ее желание стало постепенно уменьшаться. Это было очень хорошо.

– Бунтовщики, твое высочество. Конечно, бунтовщики. И наемники. Но если первое может подлежать какомуто наказанию, то второе не является противозаконным. Увы, принцесса, это так. Я не вижу никакой возможности наказать наемников за… наемничество.

– Но они ведь нападали на нас! На союзников твоего величества!

– Твое высочество, предлагаю упростить проблему. Наемники воюют с тем, на кого укажет наниматель. Тогда они сражались против вас. Таков был их долг. Но что может помешать им сейчас сражаться за нас, если мы платим? А наемничество как таковое не запрещено ни в одной известной мне стране. Конечно, я мог бы ввести запрет, но он подорвет и нашу мощь. К тому же наказание задним числом после введения закона плохо скажется на нашей репутации. Кто так делает? Только слабые правители.

Королю Ранига были известны подобные прецеденты еще из истории его прежнего мира. Он очень плохо к ним относился и не уважал тех людей, которые практиковали подобное. Сначала должен появиться закон, а потом уже – преступление. Если преступление предшествовало возникновению закона, то наказывать за него никак нельзя. Ведь формально никто ничего не нарушал, потому что еще нечего было нарушать.

– Но они же воевали с нами! – попыталась принцесса найти новые аргументы. – Уничтожили множество эльфов.

– Войны не запрещены, твое высочество, – парировал Михаил. – Тем более что та война закончилась мирным договором. Стороны остались довольны друг другом. В той или иной степени. Это тоже ненаказуемо.

– Они же бунтовщики! – наконец воскликнула Анелия.

– А вот это – другое дело, – согласился король. – Бунтовщики – серьезное обвинение. Но здесь есть нюанс. Сущая мелочь.

– Что за мелочь? – с подозрением спросила принцесса. Она была крайне недовольна поведением своего жениха, но не могла найти убедительных аргументов, чтобы изменить положение. Он ей пообещал поддержку и сдержал слово. Очень своеобразно сдержал.

– Ни один из них не приносил мне присяги, твое высочество, – ответил король. – Без присяги вряд ли имеет смысл наказывать строго. Они ведь просто выполняли приказ далла. Или одного из его Советов. Я слегка путаюсь в их иерархии. А теперь далл скрылся. Кого же мне наказывать?

– И ты позволил Зореанту уйти, чтобы не выполнять своего обещания! – Анелия быстро отреагировала на последние слова.

– Эх, твое высочество, – вздохнул Михаил. – Да, конечно, он ушел. Но обещание тебе тут ни при чем. Как бы я задержал его? Чем?

– Можно было бы просто убить. Подослать когото, – буркнула принцесса.

– Просто убить великого ишиба? Тут имис нужен. Или я с Арралом. Никого другого он и близко не подпустит.

Король Ранига слегка преувеличивал. Смерть далла пока что просто не была ему выгодна. Он не совсем вник в способ управления, принятый в городе. Если Зореант умрет, кто придет на его место? Будет этот человек лучше или хуже для дальнейших переговоров? Сохранит ли полноту власти? Может быть, смерть далла окажется катастрофой для привлечения беглых ишибов Иктерна на сторону Ранига. Кто знает? А вот ихто Михаилу очень хотелось заполучить. Прежде всего изза могущества. Среди тех были великие ишибы, а также некоторые, кто приближался к ним по уровню. Разбрасываться такими кадрами нерационально. Тем более что король Ранига испытывал уважение к великим ишибам. Он ведь на самом деле не был таковым, а являлся просто подделкой. Качественной, могучей, но очень специализированной подделкой. Сейчас в его распоряжении был всего лишь один великий ишиб – Йонер. Аррал являлся такой же подделкой, как и сам Михаил. А будь у него десяток настоящих великих ишибов – войска Ранига на поле боя выглядели бы уже совсем подругому. Поэтому Зореант был нужен ему как потенциальный кандидат на место в строю.

Но, с другой стороны, оставить далла в Иктерне он тоже не мог. Вопервых, сохранялась нежелательная угроза со стороны принцессы. Король не представлял себе, как оградить Зореанта от яростной Анелии. Она его точно бы не простила, хотя сейчас появился шанс, что со второстепенными участниками эльфийской войны принцесса способна смириться. А вовторых, далл чувствовал себя здесь, дома, слишком уж уверенно. Такого тяжело контролировать. Это будут бесконечные торги, болото, которое затягивает… А вот после того, как далл погуляет некоторое время по чужим городам, как бездомный скиталец, глядишь, и станет более сговорчивым. Вместе со своими Советами и советниками. Текущая ситуация не может долго сохраняться. Она невыгодна обеим сторонам. Михаилу – потому что ему нужны великие ишибы, а бывшим властям Иктерна – потому что им необходим собственный городпорт. Нужно только подождать. Королю было самому интересно, чем все закончится. Сделал он ошибку или нет – покажет время.

– Однако не мешало бы наказать за сопротивление, – сказала Анелия. – Чтобы другим неповадно было.

– Большие потери защитников, пожары в городе и бегство руководства – разве недостаточное наказание, твое высочество? Может быть, посоветуешь отдать Иктерн на разграбление солдатам? Так он мне нужен самому целый и невредимый. А ишибы… как мне нужны ишибы!

В мире Горр, как и на Земле, наказание городовбунтовщиков практиковалось, но лишь в тех случаях, когда в них не было особой надобности. Ценными городами дорожили. Везде побеждал рациональный подход.

– Хорошо. А что я буду делать с кораблями? – спросила принцесса, решив временно поменять заведомо проигрышную тему.

– Как что? – удивился король. – Строить их.

– Но я же не умею. Никогда этим не занималась. И ни один из моих эльфов тоже.

– Наверняка ктото остался в городе, кто разбирается в кораблестроении. Ты, как губернатор, должна будешь его найти и заставить работать на себя. С помощью денег или еще чегото.

– Но твое величество упомянул, что тебе нужны особенные корабли.

– Не такие уж и особенные. Даже наоборот – очень простые. По сути, необходим лишь хороший и не очень большой корпус, чтобы не сидел глубоко в воде. А паруса… ну, для виду можно поставить паруса. Хотя двигать судно будут не они. И для начала можно построить несколько галер.

Анелия слушала короля с легким недоверием на лице. Она не могла поверить, что сделать это все предлагается ей. Конечно, принцесса очень уважала всякие новинки и восхищалась личностями, которые их создают, но ее восторженные чувства не простирались так далеко, чтобы принимать собственное участие в их изготовлении.

– А руль должен быть самым обычным, – продолжал король, словно не замечая реакции невесты. – Вообще предлагаю делать корабли так, словно их должны двигать простые амулеты Иктерна.

Когда город был взят, Михаил обнаружил, что уже существовали судовые амулетыдвигатели. Точнее, он слышал об этом и раньше, но только сейчас удалось заполучить работающий образец. Двухфункциональный амулет представлял собой трубу, изогнутую под прямым углом. Это был обычный водомет. С одного конца трубы поступала вода, чтобы выбрасываться под напором с другого. Амулет черпал энергию от движения то ли воды, окружающей судно, то ли и воды и воздуха вместе, но его эффективность была крайне низкой. Король провел испытания в разных условиях и обнаружил, что амулет довольно слабенький. Если оснастить им даже небольшой корабль, тот не сможет идти даже против течения средней силы.

– Твое величество, буду очень признательна, если ты мне точно укажешь, какие именно корабли нужно строить, – сказала принцесса после небольшого раздумья.

И король остался еще на пару дней, хотя, ознакомившись с ситуацией в Иктерне, пришел к выводу, что до постройки флота там делать нечего. В городе царили тишина и настороженность. Местные жители заняли выжидательную позицию, не спеша приветствовать новые власти, но и не критикуя их. Морские купцы, по расчетам, не должны были появляться в порте изза возможной блокады, даже рыбаки выходили в море не очень далеко и старались возвращаться быстро и с минимальным уловом. Военное равновесие в окрестных водах сдвинулось. Но Михаила это все мало беспокоило. Он еще не успел вкусить прелести морской торговли, полагаясь целиком на сухопутную, а проблемы с блокадой считал временными.

Король все же переложил общее управление на плечи Анелии, однако самостоятельно нашел образцы судов и попытался слегка реформировать работу верфей. Помимо оставшихся судостроителей, на них теперь трудились солдаты в амулетах Террота, показывая недюжинную силу и отсутствие всякого мастерства. Впрочем, последнее – дело наживное. Король не страдал гигантоманией в деле постройки судов. Он хотел на скорую руку соорудить множество небольших кораблей, сделав ставку на их скорость. Парочка галер же должна была доказать или опровергнуть эффективность гребцов в амулетах Террота. Его величество предполагал, что они смогут развивать неплохую скорость, но точно сказать можно было только после испытаний.

Лишь после этого, оставив в Иктерне большую часть армии под руководством Ферена и Аррала, Михаил в компании Меррета вновь отбыл в Парм, где его ожидали разрушенный дворец, неповрежденный подвал и несколько странных путешественников.

Комендант Иктерна великий ишиб Зореант прибыл на остров Хирент на второй день после бесславного бегства из Иктерна. Правитель этой земли ишиб Сарет, коротышка с длинными волосами, путающийся в полах своего халата, не был рад гостям, но не посмел проявить этих чувств. Его власть опиралась на несколько экипажей пиратских кораблей, избравших остров своей постоянной резиденцией. Эта опора была ненадежна и не могла сравниться по мощи с прибывшим войском.

Не успел далл сойти на берег и отмахнуться от услужливой улыбки правителя Хирента, как в дополнение к гневу и разочарованию на него навалилось новое чувство – ощущение начинающегося идиотизма ситуации. Он, великий ишиб, все еще обладал армией, но был лишен своего города. Более того, отлаженная финансовая система Иктерна тоже превращалась в призрачную мечту вместе с привычными источниками дохода. У Зореанта, конечно, были деньги, но, как и всякий торговец, он не очень любил их тратить, не видя перспектив восполнения убытков. В довершение картины Малый совет тут же развернул бурную деятельность по части заседаний. Это смотрелось донельзя нелепо: совещания руководства при отсутствии объекта управления. Однако далл, стиснув зубы, принимал участие в работе Совета. Выбора у него все еще не было.

– Нам нужно вернуться и нанести неожиданный удар, – твердил широколобый ишиб Фенлин, пытаясь своей жестикуляцией подвигнуть присутствующих на решительные действия.

Далл не очень внимательно прислушивался к речам этого члена Совета, потому что они были довольно предсказуемы. Аристократия Иктерна сейчас заседала в очень своеобразном дворце, смахивающем больше на огромную хижину с каменными стенами и камышовой крышей. Присутствующие делали вид, что не замечают разницы между теперешним помещением и тем, которое у них было в Иктерне. Но далл знал, что они замечают и страдают. Потому что страдал сам. Он скучал и по светлому дворцу, в котором провел значительную часть жизни, и по своему удобному креслутрону, и по цветочной террасе, где так любил коротать время за ужином, лицезрея красочный закат. Далл уже не был во власти паники. Он старался трезво оценивать ситуацию и очень хотел найти идеальный способ для ее успешного разрешения.

– Мы не сможем ничего сделать, – в который раз повторил Зореант в ответ на пламенные призывы к борьбе. – Если нам не удалось защитить Иктерн, то как может получиться его вновь захватить? С нами ведь только часть армии, часть наших сил, которые были прежде.

– Но Нерман уйдет оттуда рано или поздно! – горячо возражал Фенлин. – А мы – тут как тут!

Далл слегка пожал плечами.

– Все зависит от гарнизона, который он там оставит, – произнес Зореант. – Не думаю, что войско будет маленьким. Раниг сейчас ни с кем не воюет и может позволить себе держать там хоть всю армию.

– Ну а вдруг? Вдруг чтото случится и Нерман заберет войска с собой? – продолжал настаивать Фенлин.

– В таком случае я тоже буду против нападения на Иктерн, – ответил далл. – Даже если оно окажется успешным, что помешает Ранигу вернуться и снова его забрать? И на этот раз мы оттуда не уйдем живыми.

– А что, нам удалось уйти из Иктерна лишь по милости Нермана? – взвился Фенлин. Его небольшие усики нервно подергивались. Этот ишиб никогда на памяти далла не умел держать себя в руках и в любых спорах неизменно горячился.

– Конечно, по милости, – спокойно ответил Зореант. – Я пока еще до конца не понял, зачем это ему нужно, но уже кое о чем догадываюсь. Что помешало ему ударить изо всех сил? Так, чтобы смешать наши порядки и прорваться к порту в кратчайшие сроки? Да, он понес бы потери, но если так хотел уничтожить нас, то почему бы не пойти на это? Нерман не хотел, нет. По какойто причине мы нужны ему живыми и вдали от Иктерна.

Фенлин засопел, но другой ишиб, Ксанерт, перебил его:

– Если мы одни не справимся, то нужно искать союзников.

Голос Ксанерта был тих и вкрадчив. Семейная особенность. Почти все представители рода Еверстов разговаривали именно так.

– Можно и поискать, – ответил далл. – Но кого? И самое главное – чем мы будем расплачиваться?

– Да кого угодно, – произнес Ксанерт. – Те же Томол и Кмант наверняка хотели бы взять реванш… но я бы лично на их победу не поставил. Можно попробовать завербовать всех доступных моряков удачи. Это – огромная сила. Но тут твое высочество прав, возникает вопрос об оплате. Кто еще? Фегрид, ряд прибрежных королевств, расположенных севернее от нас…

Его и без того тихий голос к концу речи затух еще больше. Он сам понимал, что предложения звучат не очень убедительно. Ну какое дело Фегриду до Иктерна, не считая того, что Иктерн мешает нормальной торговле империи с южными странами? Поэтому Фегрид должен быть счастлив, что ктото предпримет попытку навести порядок в здешних водах. А если империя надумает напасть на Раниг, то сделает это независимо от решений властей городапорта.

– Благодарю, Ксанерт, – ободрил выступающего далл. Зореант был ему благодарен хотя бы за то, что тот не настаивал на своих предложениях, как это делал Фенлин. – Предлагаю пока что не принимать никакого решения. Понаблюдать, может быть, сделать небольшую вылазку, оценить силы Нермана, а потом…

– Что потом? – не выдержал Фенлин, недовольный тем, что его предложения никто даже толком не обсуждает.

– А потом снова послать весточку Нерману о переговорах, – произнес далл и, криво улыбнувшись, добавил: – Может быть, на этот раз у него не будет заранее заготовленного посланника.

Глава 17

Анелия

Любая женщина может думать, что она – принцесса. Любая принцесса может думать, что она – просто женщина. Все будут неправы.

Слова великого ишиба Парета, адресованные пятилетней племяннице, играющей в принцессу

– Госпожа уже проснулась? – Хорошенькое личико служанки выглянуло изза двери.

– Да, заходи, Таретта.

Анелия сидела на стуле спиной к кровати. Эту ночь она провела в одиночестве, король отбыл еще вчера. Сегодня – первый день ее правления, ничем и никем не ограниченного в гражданских вопросах.

– Госпоже сделать прическу? Помочь одеться?

Служанка явно робела в присутствии принцессы. О той ходили разнообразные и противоречивые слухи. Одни утверждали, что ее высочество часто впадает в гнев, другие – что неплохо относится к представителям низшего сословия и редко наказывает строго. Обе точки зрения были правильными. Некоторые вещи действительно быстро выводили Анелию из себя, но ее раздражение крайне редко обращалось против слуг. Она была истинной принцессой. Принцессой, которая не обижается на мебель, а оценивает лишь ее функциональность.

– Да, Таретта, возьми вот этот гребень.

Служанка споро схватила со стола краснокоричневую расческу с большими зубцами, сделанную из какогото незнакомого ей дерева, и принялась причесывать роскошные черные волосы. Эту девушку Анелия выбрала сама из числа многих претенденток на должность ее личной прислуги. Не в последнюю очередь потому, что Таретта очень симпатичная. Принцессе нравились красивые вещи, а конкуренции за внимание мужчин она не боялась. И была совершенно права: на фоне остальных привлекательных женщин, даже эльфов, она смотрелась как бриллиант чистейшей воды среди россыпи полудрагоценных камней.

– Есть какиенибудь новости? Чтото произошло за ночь? – спросила Анелия, обратив взгляд светлозеленых глаз в окно, за которым располагались порт и море.

– Ничего, госпожа, – ответила служанка, бережно перебирая пряди. – Я слышала, что был небольшой пожар в порту, но его быстро потушили. Господин ишиб Нуотен просил разрешения встретиться с твоим высочеством.

Почти неуловимое неудовольствие мелькнуло на лице принцессы. Нуотен – один из ишибов личной охраны короля Нермана. Его величество действительно оставил ей всего пятерых, из которых трое являлись отнюдь не эльфами. Впрочем, эльфы в городе присутствовали, но подчинялись только Арралу и Ференустаршему, входя в многочисленный гарнизон. Приказ короля на этот счет был суров и недвусмыслен.

– Передай ему, что встречусь с ним за завтраком. И возвращайся: поможешь мне принять ванну и одеться.

Принцесса вышла в трапезную через час. Конечно, она, принявшая участие во многих сражениях, могла бы одеваться и быстрее. Но лишь тогда, когда этого требовала ситуация. Сейчас же ничто не торопило ее. Ввиду отсутствия важных новостей ишиб Нуотен, а также и весь Иктерн могли подождать.

Усевшись за огромный стол и приступив к еде, Анелия кивнула ишибу, приглашая того излагать дело, но не призывая разделить с ней завтрак.

– Твое высочество. – Ишиб ничуть не был разочарован таким приемом: все при королевском дворе уже успели свыкнуться с привычками принцессы игнорировать неравных ей. На ее полное внимание и предупредительность могли рассчитывать великие ишибы и, возможно, в какойто мере даллы. – Несколько человек обратились с просьбой принять их. Удастся ли это сделать сегодня? Я бы рекомендовал встретиться хотя бы с двумя делегациями.

– С какими? – спросила Анелия.

– С представителями работорговцев, а также ишибовнаемников.

Принцесса слегка нахмурилась. Ее первой реакцией было отказаться от встречи с работорговцами и принять наемников. Последних привечал король. Анелия ощущала свой долг в том, чтобы проводить с его величеством одну и ту же политику. На публике. Несмотря на эмоциональное отношение ко многим проблемам, она отлично понимала, что сейчас не время демонстрировать разрозненность. Когда желание отомстить, вызванное появлением далла Зореанта, схлынуло, принцесса решила смириться с тем, что второстепенные участники войны с эльфами пока что не будут наказаны. Всему свое время.

– Я приму ишибов, – сказала она. – После завтрака.

– Твое высочество, а работорговцы?

Анелия уже разомкнула губы, чтобы резко отказаться от встречи с ними, но потом передумала.

– Нет… Хотя… А среди них есть ишибы?

– Да, твое высочество.

– Ну что же, может быть, я и их приму потом. Пусть подождут.

– Хорошо, твое высочество, – поклонился Нуотен. Если он и заметил колебания собеседницы, то не подал и виду.

Между тем нежелание встречаться с работорговцами было легко объяснимо. Анелия не знала, что может им предложить. Ситуация с причинами отмены рабства до сих пор не была ей ясна. Король уходил от прямых ответов на этот вопрос. Поэтому принцесса хотела позволить ему самому решать все проблемы, связанные с рабами. Но сейчас Нерман был далеко, а работорговцы – вот они, рядом.

Закончив завтрак, принцесса переоделась и направилась в приемный кабинет, который больше всего напоминал тронный зал. Она села в кресло, прежде принадлежащее даллукоменданту, а затем объявила о начале приема.

Ишибынаемники не заставили себя ждать. Делегация из пяти человек вошла в зал. Они двигались уверенно – было видно, что путь им привычен. Однако трон был занят не даллом. Сделав несколько шагов от двери, процессия остановилась, поколебалась, а затем все ишибы, как один, поклонились. Этикет требовал пройти еще немного. Поклон был ранним и слишком глубоким.

Дневной свет хорошо освещал приемный зал и принцессу, сидящую на троне. Светложелтые стены помещения изумительно гармонировали с ее платьем мягких цветов. Анелия не носила яркой одежды. Наоборот, предпочитала лишь ту, которая усиливала впечатление от ее внешности. Вот и сейчас добилась чего хотела. В этом платье при подобном освещении она не выглядела ни человеком, ни эльфийкой. Если бы присутствующих ктонибудь спросил, на кого похожа богиня Исианда, почитаемая Фегридом, то все, не колеблясь ни секунды, указали бы на Анелию.

– Приветствую, господа. – Голос принцессы был дружелюбен. Она даже попыталась скопировать интонации Нермана, которые он использовал при разговорах с послами. – Что привело вас ко мне?

– Твое высочество. – Предводитель переговорщиков, пожилой ишиб в черном халате с редкими седыми волосами, снова согнулся в поклоне. – Меня зовут Бреатент. Прежде я возглавлял сотню ишибов, состоящую на службе у Иктерна.

– Рада тебя видеть, Бреатент, – милостиво откликнулась принцесса. – Изложи свое дело.

– Твое высочество, мне и моим людям хотелось бы узнать, нужно ли нам оставаться в Иктерне, который для многих из нас родной город или стал таковым, или можно направиться в другое место, чтобы предложить свои услуги там.

Анелия ни словом, ни жестом не показала, что наемники, стоящие в зале, ей неприятны. Наоборот, смотрела на них спокойно и с уважением.

– А сколько вас осталось? – спросила принцесса. – Было сто. А сейчас сколько?

– Тридцать шесть, твое высочество. Часть ишибов исполнила свой долг на поле боя, а часть покинула Иктерн вместе с даллом.

Анелия улыбнулась. Король дал ей понять, что нуждается в ишибах. Что ж, пусть эти присоединятся к армии Круанта.

– Во что вы оцениваете ваши услуги? – поинтересовалась она.

– Иктерн платил каждому из сотни по золотому в день, твое высочество. Я получал по два, а десятники – полтора.

Принцесса улыбнулась еще более приветливо. Сумма была баснословной. Очевидно, что торговцы не экономили на своей охране. Даже Нерман платил собственным ишибам поменьше.

– Вы зачисляетесь на службу, господа. На прежних условиях. – Анелии было безумно интересно, где она возьмет деньги на это все, если задержится в должности губернатора хотя бы на пару месяцев. Но сейчас нужно решать текущую проблему. Там будет видно.

– Благодарю, твое высочество… – вновь поклонился ишиб.

– И приступаете к своим обязанностям немедленно, – не дала ему договорить принцесса.

– Немедленно, твое высочество? – переспросил Бреатент. – Для нас есть задание?

– Пока что вы будете выполнять роль моей охраны.

Эта новость вызывала удивление. С точки зрения наемников, охраны дворца было более чем достаточно. За безопасность принцессы отвечал гарнизон. Генерал Ферен подошел ответственно к этому вопросу. В тронном зале присутствовало четверо ишибов, за дверью еще двое, несколько располагались в коридорах дворца и около парадного и черных входов. Еще пара десятков, находящаяся во дворе, могла сразу же прибежать в случае тревоги. Наемники не могли знать, что вся эта сила губернатору не подчиняется.

– Твое высочество разрешит отправить вестника к остальным?

– Да, Бреатент. Пошли одного. Остальные займите место рядом с троном.

От ишибов отделился вестник, а четверо оставшихся подошли поближе к прекрасной женщине. Нравы в мире Горр были простые, сделка состоялась, наемники приняты на службу. Анелия кивнула им, а затем, казалось, утратила интерес к своим новым воинам.

– Нуотен, пусть заходят работорговцы, – сказала принцесса ишибу королевской охраны. – Сколько их там?

– Шестеро, твое высочество.

– Двух будет достаточно. Ишибов, конечно.

Тот, коротко поклонившись, устремился к двери. Торговцы объявились почти сразу же. Очевидно, проблема с выбором главаря у них не стояла. Все было решено заранее.

Двое ишибов бодро двигались от дверей к трону. Впереди важно вышагивал высокий статный ишиб с иссинячерными волосами. Второй, идущий за ним, смотрелся менее впечатляюще. Он был сутуловат, хотя не казался стариком.

Принцесса осталась довольна увиденным. С ее точки зрения, и наемники, и работорговцы были похожи друг на друга. То ли выражением лица, то ли повадками, то ли еще чемто… не суть важно. Судя по взглядам, которыми они обменялись, им приходилось встречаться раньше. Возможно, не только в комнате для ожидания приема.

– Приветствую, господа. – Тон Анелии был все так же нейтрален. – Что привело вас ко мне?

– Приветствую, твое высочество, – поклонился белокурый ишиб. В отличие от наемников, его поклон полностью соответствовал этикету. Красота принцессы произвела на него впечатление, однако он считал ниже своего достоинства это показать. – Меня зовут Иукерст, а моего спутника – Вурен. Мы с ним, пожалуй, самые богатые торговцы живым товаром в Иктерне. Точнее сказать, были таковыми.

Иукерст сделал паузу, но Анелия ни о чем не спрашивала. Она смотрела на просителей с непроницаемым выражением лица. Это объяснялось прежде всего тем, что она не имела никакого представления, что делать с ними, но рассчитывала, что сумеет выяснить в ходе разговора.

– Твое высочество, – продолжил ишиб, так и не дождавшись ответа, – изза того, что рабство отменено, мы понесли огромные убытки. И продолжаем нести.

– Этот закон общий для всей страны, – произнесла принцесса. – Он будет соблюдаться и в Иктерне во что бы то ни стало.

У Анелии не было сочувствия к рабам. Зато имелись финансовые трудности. Ее жених оставил мало денег, рассчитывая, что принцесса сумеет найти способы обогатиться. Финансов должно было хватить лишь на постройку кораблей и еще по мелочам. Даже предыдущий наем нанес большой удар по казне губернатора.

– Твое высочество, можем ли мы просить о компенсации? – поинтересовался Иукерст. – Нам известно, что король Нерман выплатил ранигским торговцам стоимость части утраченного имущества.

Это действительно было так. Обязательства, выданные принцем, а потом и королем, скрупулезно оплачивались. Нельзя сказать, что бывшие рабовладельцы Ранига были счастливы от этих сумм, но сумели избежать полного разорения. Это предотвратило их бунты, но не смогло помешать восстаниям самих освобожденных. Восстаниям совершенно бессмысленным, которые жестоко подавлялись по приказу короля.

– Никакой компенсации не будет, – ответила принцесса. – Это исключено, Иктерн не сдался добровольно.

Оба работорговца переглянулись. На их лицах было написано недоверие к собственному слуху. Нерман выплачивал компенсации даже жителям тех городов, которые брал штурмом.

– Но твое высочество…

– Есть еще какиенибудь просьбы? Если нет, то я вас не задерживаю. – Принцесса не позволила ему договорить.

– Твое высочество, других просьб больше нет, но в таком случае есть предложение, – вкрадчиво заметил Иукерст.

Он, как настоящий торговец, был готов к любому повороту событий.

– Какое же? – спросила Анелия.

– Сейчас в городе много безработных. Рабы лишь увеличили их количество. Торговля остановлена, даже рыбаки не ходят на промысел. А если чтото и добывают, то не могут это продать. Безработные и проблемы всегда идут рука об руку.

Собеседница машинально кивнула. Нерман предупреждал ее о таком развитии событий и говорил, что нужно найти какойто выход из создавшейся ситуации как можно быстрее. Пока не наступил голод. Иктерн, в отличие от остальных ранигских городов, оказался блокирован с моря и лишен привычных способов выживания.

– И вот, твое высочество, наше предложение поможет и Иктерну, и всем работорговцам. Мы можем забрать лишних людей с собой.

– Что ты имеешь в виду, Иукерст? – не поняла принцесса.

– Твое высочество, предлагаю отловить всех, кто не нужен городу. Погрузить их на корабли – для такого дела мы сможем добыть суда, – а после этого Иктерн будет полностью свободен от бездельников.

– Получается, что ты хочешь забрать всех бывших рабов с собой?

– Да, твое высочество. И не только рабов. Бродяг и прочий сброд, который мнит себя свободными людьми, а не может самостоятельно заработать ни одного медяка. Иктерн сразу вздохнет свободно.

Принцесса не ожидала услышать такое предложение. Она посмотрела сначала на Нуотена, словно ожидая совета, потом перевела взгляд на ишибов охраны и наемников. Все хранили молчание. Никто из королевских ишибов не представлял себе смысла внутренней политики Нермана. Среди них не было мудрецов, подобных Парету. Они воспринимали отмену рабства как чудачество.

– Предложение очень интересно, – сказала Анелия. – Может, это сумеет нормализовать жизнь города. Мне нужно подумать.

Для нее, выходца из королевской семьи, рабы не имели никакого значения. Тем более что они были людьми.

– Я дам вам знать о своем решении сегодня же, – добавила принцесса.

Торговцы поклонились и вышли.

Анелия почувствовала, что ей нужно с кемто посоветоваться. Предложение было заманчивым. Принимая его, она избавляет Иктерн и себя от обузы. Но как к этому отнесется король? Реакция Нермана неизвестна.

После ухода торговцев Анелия хотела тоже покинуть приемный зал, но Нуотен доложил, что аудиенции просит еще одна важная личность. Теннеарт, главный строитель кораблей, назначенный королем.

Этот Теннеарт был ишибом и очень сильно не нравился принцессе. Ее раздражали повадки мастера. Он вел себя как неотразимый покоритель женских сердец.

Вот и сейчас, когда Анелия дала свое разрешение на очередную аудиенцию, Теннеарт, лощеный белокурый бабник, появился в дверях и зашагал к трону. Даже его манера ходить вызывала у принцессы резкое отторжение. Но она справилась с этим. И даже смогла изобразить некое подобие улыбки.

– Приветствую, мастер.

– Приветствую, твое высочество, – поклонился тот.

– Что там горело в порту ночью?

– О, твое высочество, об этом я и собирался поговорить. Был поджог!

– Какой еще поджог?

– Ктото пытался уничтожить новое судно. Хотя от суднато там всего ничего. Так, начали строить каркас.

– Но я не получала доклада о поджоге, – заметила Анелия. – Мне говорили лишь о случайном пожаре.

Теннеарт сделал галантный жест, который показался собеседнице омерзительным. Вообще же таких мужчин, «сердцеедов», опытных и не очень, она встречала неоднократно в течение своей жизни. Принцесса не уважала их. Потому что они изначально были в ее руках. Все всегда заканчивалось одним и тем же. Через некоторое время эти «покорители женских сердец» умоляли ее хотя бы о небольшом внимании, об одной благосклонной улыбке. И тут дело даже не в занятиях любовью. До них часто не доходило. Просто принцесса точно знала, что для нее достаточно дать мужчине надежду, чтобы он поверил в то, что все возможно. А потом уже из него можно веревки вить. Это – огромная власть. Но сейчас у нее даже не мелькнуло мысли посмеяться над красавчиком, сбить слегка его гонор. Хотя, пожалуй, не пройдет и пары недель, как он окажется целиком в ее власти. Но подобные вещи наскучили Анелии еще во время ранней молодости и не вызывали ничего, кроме раздражения. Она была пресыщена мужчинами такого типа.

– Твое высочество, – сказал Теннеарт, не подозревая, что вызывает у собеседницы отрицательную реакцию. – Это не выглядело как поджог, но я точно знаю, что было именно поджогом. Не бывает таких случайных пожаров. Мне ли этого не знать. Думаю, что это просто… разминка. Коекто хочет попытаться уничтожить строящиеся корабли.

Анелия нахмурилась. Она могла понять, что далл и его приспешники хотят навредить как можно сильнее. И если у них получится, то король вряд ли будет доволен. Он подумает, что его невеста не справилась.

– Нужно усилить охрану, – сказала она. – Я поговорю с генералом Ференом.

– Конечно, твое высочество, усиление охраны не помешало бы. Но может получиться так, что это не будет эффективной мерой.

– Что ты имеешь в виду, Теннеарт?

– Верфь расположена очень неудачно, твое высочество. Она открыта как для доступа из города, так и со стороны моря. И если от города еще можно отгородиться охраной, то что делать с морем? Любой ишиб на утлом суденышке может подойти достаточно близко, поджечь с помощью щупа и быстро скрыться.

– Нельзя ли перенести строительство в глубь суши? – спросила принцесса.

– Можно, твое высочество, но есть сложности…

– Хорошо. Обсудим это потом. Я сама осмотрю верфь сегодня днем. Скажем, около двух пополудни будь там. – Анелии не терпелось избавиться от раздражающего ее мужчины. Пусть быстро все покажет и больше не попадается на глаза.

– Да, твое высочество, – поклонился ишиб.

После того как он покинул зал, принцесса подтвердила свои намерения никого больше не принимать и отправилась прямиком к Ферену и Арралу. Они находились неподалеку – здесь же, во дворце. Конечно, она могла бы послать за ними, ну а если это потребует времени? Как знать, когда они явятся к губернатору, которому не подчиняются? Проще сходить самой, если не хочется ждать.

Оставив четверку наемников около двери, принцесса с Нуотеном беспрепятственно миновали ишибов охраны и вошли в приемный кабинет коменданта. Ферен и Аррал были там, горячо споря о возможных способах, которые враг может избрать для удара по Иктерну.

При виде принцессы они встали. Анелия, поздоровавшись, уселась на единственное мягкое кресло и без обиняков изложила замечательный план, который позволит избавить город от всякого сброда.

Реакция на ее слова была различной. Уру Ронел Ферен, потомственный дворянин, тоже не очень хорошо относился к простолюдинам и рабам. Он просто не думал о них как о полноценных людях. Поэтому спокойно выслушал предложенное и слегка пожал плечами. Если бы все зависело от него, то почему бы и нет? Солдат в городе хватает, строителей кораблей тоже, – зачем нужны дармоеды?

Аррал же с самого начала рассказа медленно качал головой. Он не был потомственным дворянином, терпимо относился к простым людям и, что самое главное, знал Михаила лучше, чем все здесь присутствующие. Верховный ишиб был уверен, что план королю не понравится.

– Нет, нет, твое высочество, – сказал он, когда принцесса остановилась. – Об этом можно даже не думать. Его величество будет слегка разочарован таким исходом.

Ферен хотел было возразить ишибу, но последние слова остановили его. Он понял, что Аррал искренне считает, что «разочарован» – еще слабо сказано. С точки зрения Верховного ишиба, на самом деле король будет в ярости.

– Да, твое высочество, – осторожно произнес генерал. – Мы должны учитывать возможную реакцию его величества. Если учитель нашего короля думает, что подобные действия огорчат его, то, скорее всего, так оно и случится.

– Ну что же, господа, очень жаль, что план не будет претворен в жизнь, – ответила Анелия. – Если его величество считает, что все эти рабы стоят наших хлопот, то пусть это останется на его совести. Сегодня днем я проверю верфи. Ктонибудь из вас хочет присоединиться? Мне сообщили о возможных поджогах, нужно заранее принять меры.

– У нас через час начинаются небольшие маневры, твое высочество, – ответил генерал. – Войска уже оповещены. Думаю, что мы с Арралом нанесем визит на верфи ближе к вечеру и сравним наши впечатления. Я распоряжусь, чтобы твоему высочеству была выделена дополнительная охрана.

– Не нужно, уру. Я уже приняла отряд наемников на службу, как того хотел король. Их и Нуотена вполне хватит.

– Твое высочество, наемники могут быть ненадежны. К тому же у них нет амулета Террота. Все же рекомендовал бы взять еще двухтрех ишибов.

– Благодарю за заботу, генерал, – ответила принцесса с нескрываемой иронией в голосе. – Возьму их из числа тех пяти, которых мне так любезно и щедро выделил король.

Она встала с кресла и покинула комнату. Анелия была весьма недовольна происходящим и своим женихом. Ей хотелось получить не только гражданскую, но и военную власть в городе. Она считала решение короля ничем не обоснованной странностью и раздумывала о том, какой степени обиды достойно его поведение.

Решив не задерживать с ответом, принцесса тут же дала знать торговцам, что их предложение отклоняется. Те даже не покидали дворца, терпеливо ожидая обещанного решения. Возможно, сидели бы в приемной до самого вечера, если бы было нужно.

Оба самых богатых работорговца Иктерна изо всех сил пытались скрыть свое разочарование. Но им это слабо удалось. Видимо, убытки и в самом деле были велики. Уяснив, что решение губернатора не подлежит пересмотру, они откланялись. Анелия тщетно искала в их поведении хоть чтото, что могло бы помочь ей обвинить посетителей в оскорблении. Она даже разговаривала с ними более резко, чем в прошлый раз. Но, увы, торговцы сумели достойно выйти из ситуации и из тронного зала.

Обед принцессы прошел как обычно. В одиночестве, если не считать слуг. Ей не хотелось никого приглашать, чтобы разделить трапезу.

Около двух часов Анелия вышла из дворца. К ее разочарованию и негодованию, мастер Теннеарт ждал не у верфи, а около парадного входа. Принцесса пробурчала приветствие и устремилась вперед, оставляя галантного мастера и ишибов охраны позади. Она всетаки ограничилась шестью ишибами: четверкой наемников, которые были с ней с утра, а также Нуотеном и еще одним королевским ишибом. Анелия не была безрассудной и понимала, что в Иктерне еще могли остаться недоброжелатели. Тем более что король отказался провести чистку. Но верфи тоже охранялись. Вряд ли ктолибо мог отважиться напасть там на губернатора среди бела дня.

Принцесса двигалась по небольшой улице, соединяющей дворец и верфь напрямую. Вокруг были двухтрехэтажные дома, сложенные из беложелтых обтесанных камней. Между ними даже росли деревья – большая редкость для центра городов в мире Горр. Если, конечно, не считать внутренних дворов вилл и дворцов знати.

Трудно сказать, о чем думала Анелия, глядя на зеленую листву посреди города. Возможно, ей очень хотелось устроить такое же и в ее собственной столице, Парме. Там, где она будет править. Тем более что король неоднократно упоминал о своем желании заняться озеленением. Но мысли принцессы были неожиданно прерваны. Впереди показались ишибы.

Женщина остановилась. Она не смогла быстро подсчитать количества встречающих. А в том, что это именно встречающие, сомнений не было никаких. В первых рядах находились оба работорговца: Иукерст и Вурен.

Охрана быстро догнала Анелию. Теперь диспозиция стала ясна: напротив друг друга находились две группы. Первая – большая, четырнадцать ишибов, а вторая – поменьше. Только восемь. Даже семь, потому что знойный покоритель женских сердец корабельный мастер Теннеарт начал неторопливо уходить кудато в сторону, в один из небольших переулков. Ему никто не препятствовал. Принцесса – потому, что изначально принимала его за ничтожную личность, а встречающие – потому, что получили именно от него информацию о перемещениях ее высочества.

– Приветствую, твое высочество, – с издевкой произнес Иукерст. – Право же, не стоило так говорить с нами. Впрочем, компенсация и сейчас поможет делу.

Как любой занятой торговец, он любил сразу же переходить к сути вопроса. Тем более что преимущество было на его стороне. Преимущество весьма временное, которое существует, возможно, лишь до прибытия патруля, состоящего из ишибов. Но когда прибудет патруль? Вряд ли прямо сейчас. Принцесса же проигнорировала его слова. На ее лице не было написано ничего, кроме скуки и презрения. Она повернулась к своей охране:

– Разгоните этот сброд впереди.

Интонация Анелии не допускала даже возможности ослушания.

– Не подчиняйся ей, Бреатент, – быстро произнес торговец, обращаясь к командиру наемников. – Отойди в сторону или иди к нам. Я в долгу не останусь, ты знаешь.

Эти двое были очень хорошими знакомыми. Можно сказать, друзьями. Долгие совместные плавания на кораблях сильно сближают. Не говоря уже о сражениях, в которых им приходилось биться вместе.

Не успел Бреатент отреагировать на слова приятеля, как Анелия, высокомерно усмехнувшись, произнесла, обращаясь к двум королевским ишибам:

– У вас есть сегодня редкая возможность умереть за принцессу, господа.

Ее голос звучал так, словно она дарует почетное право пасть за нее в бою. Почетное настолько, что мало кто способен удостоиться такой награды. О, Анелия была хороша.

Лицо Иукерста быстро изменило выражение. Он недооценил принцессу – не потрудился собрать заранее информацию о ней. А между тем информация была бы прелюбопытная. Анелия не только возглавляла группу непримиримых эльфов, не только планировала нападения на людей и их ишибов: она еще принимала во всем непосредственное участие. Если торговец рассчитывал смутить женщину своим напором, заставить ее расплатиться, то совсем не преуспел в своих планах. Она была цельной личностью. Непредсказуемой, эмоциональной, гордой, обидчивой – обладала многими качествами, присущими обыкновенным женщинам. Но было еще коечто. Бесстрашие и опыт. Когда мужчины сражались, она не отсиживалась в тиши дворцов, как делали многие дамы мира Горр. Она была на переднем крае битв. За ее плечами осталось множество сражений. И уж конечно, какойто жалкий торговец не мог испугать ее или даже склонить к тому, чтобы пойти на уступки. Высокомерие Анелии не позволяло ничего платить. Она скорее бы умерла, чем заплатила. Впрочем, именно это и собиралась сделать сейчас. Умереть. Иукерст жестоко ошибся. Ему не нужна смерть принцессы – ему нужны деньги. Своей ошибкой он поставил и себя, и ее в ситуацию, из которой есть только один выход – бой.

Глава 18

Встречи

Разговоры с большим числом людей пополняют знания человека. Но я общался с таким количеством собеседников, что уже давно не слышу ничего нового.

Пармский палач

Возвращение обоих королей в Парм не было столь триумфальным, как в прошлый раз, но всетаки они получили свою долю приветствий от населения. Тем более что численность жителей столицы Ранига в последнее время увеличилась. Прежде всего за счет бывших рабов, которые рыскали по стране в поисках лучшей доли, несмотря на запреты бродяжничества.

Вокруг дворца же бурлила деятельность. Строители, нанятые Ксарром, явно шли на рекорд скорости возведения многоэтажных зданий в мире Горр. Впрочем, это было не удивительно, учитывая их количество. Люди в запыленных рубахах сновали тудасюда, как муравьи. Короли, пытаясь добраться до уцелевшей части дворца, огибали примитивные строительные механизмы, разбросанные то тут, то там. Трещали лебедки, кричали бригадиры, повзводно выстраивались солдаты, отряженные канцлером в помощь главному архитектору в качестве рабочей силы, идеально приспособленной для перемещения тяжестей. И везде стояла пыль, проникающая во все щели и вызывающая удушливый кашель не только у обыкновенных людей, но даже и у ишибов.

– Как тут можно жить, твое величество? – говорил Михаил, обращаясь к Меррету. – Надо было раньше об этом подумать. Переехать в какойнибудь загородный дворец. Их ведь у нас полно. До сих пор пустуют.

– Думаю, что пармская знать так и сделала, – отвечал король эльфов. – Этой пылью невозможно дышать.

Его собеседник согласно кивал, раздумывая о том, куда именно переехать, чтобы иметь возможность часто посещать подвал с тимашиной. Несомненно, все даллы, тагга и обеспеченные уру давно покинули город и пережидают сейчас в удобных виллах тяжелые времена.

Но стоило распахнуться дверям дворца, как выяснилось, что умозаключения обоих королей были ложны. Придворные находились на своих местах. Стойко и безропотно они несли свой долг. Или то, что понимали под ним. Перед глазами Михаила предстала толпа разодетых дворян и дворянок, чьи наряды, казалось, не могла повредить никакая пыль. Их радостные лица и энергичные поклоны не оставляли никаких сомнений – они дождались. Король снова с ними, значит, жизнь имеет смысл.

– Приветствую, твое величество, – счастливо щебетала далла Улара Ортак в ответ на случайный взгляд короля. – Мы так ждали, так ждали твое величество, его величество Меррета и ее высочество Анелию. Слухи о блистательной победе опередили вас. Но даже если бы меня ктото спросил об исходе похода заранее, то ответила бы так: «Твое величество не знает поражений!»

Михаил тяжело вздохнул.

– Приветствую, далла, – сказал он. – Рад, что строительство не оказало на тебя подавляющего влияния.

– Как можно, твое величество! Я целиком прониклась важностью работы. Это же будет новый, прекрасный дворец, сделанный лично по мудрому заказу твоего величества. Ах как бы я хотела оказать хоть какуюто помощь моему королю! Мне бы хватило маломальски завалящей придворной должности. Например места Первой фрейлины ее высочества.

Михаил закашлялся. И не пыль была тому виной. Если канцлер являлся вторым лицом в государстве после короля, то Первая фрейлина была второй дамой после принцессы – будущей королевы.

– Я посмотрю, что можно сделать, – ответил владыка Ранига и Круанта и, не удержавшись от соблазна подшутить над словоохотливой даллой, добавил: – Хотя по этому вопросу ко мне уже обратились с петицией несколько знатных дам. Причем одна из них нравится принцессе.

Шутка удалась на славу. Лицо Улары мгновенно вытянулось, поток слов стих, и король, воспользовавшись паузой, зашагал дальше, размышляя о том, что с толпой придворных надо бы чтото сделать. В отличие от генерала Ферена, который считал дармоедами простых людей, Михаил принимал за них всю придворную рать. Дворяне, не имея возможности никуда приложить свои способности, создавали постоянную массовку во дворце. Изза безделья они были погружены в интриги, утонченные любовные переживания и прочие вещи, с успехом поглощающие время и не приносящие пользы государству. Король бы с удовольствием разогнал всю эту братию, но, увы, положение обязывало. Монарх не существует без двора. Он даже подумывал о том, чтобы ввести никому не нужные придворные должности с целью хоть както организовать толпу бездельников. Например Главный Смотритель Парадных Ворот. Или Распорядитель Королевских Садовых Дорожек. Михаил предполагал, что с помощью подобных нелепых назначений в королевских дворах его мира поддерживались хоть какието структура и порядок. По крайней мере, формально многие были при деле и точно знали свое место в табели о рангах.

Не встречая более никаких помех, Михаил проследовал в свои покои, чтобы освежиться после дороги и вызвать к себе канцлера, казначея и главного полицейского для отчета.

Тем было что рассказать, но король слушал вполуха – его беспокоили более серьезные планы, давно уже вынашиваемые им. Ознакомившись с докладом Ксарра, который касался воровства и задержек сроков строительства, владыка Ранига взял слово:

– Господа, прежде у нас не было ни времени, ни возможности для принятия основных государствообразующих решений. Но мы не можем все время ждать какихто войн. Поэтому медлить уже нельзя.

Лица присутствующих тут же изменили выражения. Канцлер и казначей смотрели на короля выжидательно, а Комен – настороженно. Главный полицейский уже слышал подобные вступления. Они касались отмены рабства. Поэтому справедливо предположил, что сейчас прозвучит нечто столь же важное и неожиданное, последствия чего еще долго придется расхлебывать. Михаил оправдал его ожидания.

– Ситуация в стране печальна, – сказал король. – Появилось очень много безработных, которые живут вообще непонятно на какие средства. В основном это бывшие рабы. Наши ремесленники тоже занимаются неизвестно чем. Впрочем, они и раньше этим же занимались. Что происходит с крестьянами – тоже не совсем ясно. Не все перестроились, когда мы отменили рабство, некоторые несут убытки или чегото выжидают. Мы получаем нормальные налоги только от торговцев, трактирщиков и, стыдно сказать, игорных домов. Причем значительная часть торговцев – заезжие купцы. Дворянские хозяйства столь же эффективны, как и крестьянские. К тому же многие из поместий простаивают без владельцев.

– Но у нас есть деньги, твое величество, – возразил Ксарр.

– Да, – согласился король. – Это – налоги с торговцев и продажи амулетов. Но у нас могло бы быть больше денег. Гораздо больше. И обошлись бы без толп нищих бродяг. Сейчас даже цены на продукты резко пошли вверх. Томол превратился в поставщика зерна для Ранига!

– Бродяги были всегда, твое величество, – заметил Комен.

– Всегда, но не в таком количестве. К тому же их число будет увеличиваться за счет беглых рабов из других стран. Они голодают, собираются в банды, грабят, потом их ловят, сажают в тюрьмы, а мы несем расходы на их содержание!

– Правильно, твое величество! – оживился главный полицейский. – Можем просто всех казнить! Это поможет нам сэкономить медякдругой.

– Подожди, Комен. Никого казнить не будем. У меня другие предложения.

Тагга Каретт привстал и поклонился. Он был готов выполнять волю короля, но совершенно не понимал, зачем церемониться с бродягами и бандитами. Свод законов, принятый его величеством, Комен считал чересчур мягким и с удовольствием внес бы улучшения в виде одинакового наказания почти за все преступления.

– Предлагаю поступить так. В ближайшее время нам понадобятся очень хорошие дороги. Поэтому всех бродяг направляем на их строительство. Хотят они этого или нет. Положим им питание, небольшую плату и обмундирование.

– Но это же огромные расходы, твое величество, – произнес Ксарр.

– Расходы, да. Но мы можем смело вычитать из них затраты на содержание в тюрьмах всей этой толпы потенциальных преступников. Наиболее перспективных – в армию. Страна расширяется, нам нужно больше солдат.

– Хорошие дороги понадобились именно сейчас по какойто причине? – поинтересовался канцлер.

– Да, – ответил король. Ему не хотелось вдаваться в подробности своих будущих замыслов. – С беспризорными детьми поступим так: всех – в Сцепру, к Инкит. Выделим ей дополнительные средства. Детейишибов – в Парм.

– А с крестьянами что? И с продовольствием, которое торговцы привозят из Томола? – спросил казначей. – Запретим его покупать, чтобы наши крестьяне сами выращивали?

– Наоборот. Будем закупать, но сами. И там, где дешевле. В Фегриде например. И вот тут я предлагаю взяться за дело тебе. У тебя будут запасы, ты станешь регулировать внутренние цены и закупать продукты у наших собственных крестьян.

– Нам не хватит золота, – покачал головой Ксарр.

– Теперь о золоте. Золото отменяется!

На королевских собеседников в этот миг было страшно смотреть. Их челюсти отвисли, а в глазах отражался ужас. Однаединственная мысль явственно читалась на лицах: «Уж не сошел ли король окончательно с ума?» То, что его величество и раньше казался жителям мира Горр человеком со странностями, лишь усугубляло подозрения. Всем известно, что нет ничего хуже и опасней, чем спятивший великий ишиб. А если этот великий ишиб еще и король, то страну и ее обитателей ждут большие неприятности.

– Ну, не совсем отменяется… – Михаил поспешил успокоить уже почти впавших в отчаяние приближенных. – Просто мы немного изменим наши деньги. Сделаем их бумажными.

– Бумажными, твое величество? – Чернобородый Ксарр старался говорить нормальным голосом, но это у него получалось плохо.

– Да. Выпустим несколько разновидностей новых денег. В зависимости от суммы в золоте, указанных на них. Назовем их ассигнациями. Допустим, одна бумажка будет равна золотому, а другая – ста золотым. И будем обменивать их на золото по первому требованию. Это создаст доверие к нововведению. И постепенно заменим большую часть золота обычными бумажками.

– Их будут подделывать, – тут же вставил Комен. Он, известный острослов, соображал быстрее остальных и сразу же уловил общую мысль: королю не нужно будет добывать золото, он сможет сам изготавливать замену этого самого золота в каком угодно количестве. И, разумеется, не только королю захочется этим заняться.

– На них поставим печать моего личного ти , – ответил Михаил. – Ее подделать невозможно, это легко распознает любой ишиб или даже просто видящий ти . А за обман… вот как раз за обман мы и воспользуемся твоими предложениями по поводу ужесточения наказания. Вряд ли ишибы на это пойдут.

После трех часов непростого обсуждения собравшиеся направились к выходу. Точнее, королевские покои собирались покинуть лишь визитеры, а сам его величество оставался в них. У него еще были дела. Он не был уверен, насколько полно и правильно его поняли подчиненные, но точно знал, что эти люди сделают все, чтобы претворить в жизнь королевскую волю. Или то, что они подразумевали под ней. Михаил хотел увеличить государственные закупки, внешние и внутренние, поднять производство, а также побороться с иностранными спекулянтами. К своим собственным, ранигским, он был настроен болееменее лояльно, потому что те приносят в страну деньги или, по крайней мере, не выводят их.

Когда Ксарр и Лоарн скрылись за дверью, Комен, тоже собравшийся выходить, вдруг, словно чтото вспомнив, обернулся к королю:

– Твое величество, тут у нас коечто произошло недавно. Мелочь, но все же решил доложить о ней.

– Что случилось, Комен?

– В Парме проживает некий дворянин. Аронеарст, сын уру Евтаса. Он еще молод, ему только двадцать лет. И вот означенный дворянин написал пьесу, которая быстро завоевала популярность.

– Пьесу? – удивился король.

В Раниге не существовало театров, в отличие от более крупных стран. Представления давали лишь заезжие комедианты, но о существовании пьес знали все.

– Да, твое величество. Пьесу. В ней рассказывается об одном короле, который очень сильно похож на твое величество. Этот король влюбляется в простую девушку, которая очень сильно напоминает Инкит, но вынужден жениться на другой. Вот такой сюжет. На всякий случай я распорядился изъять все свитки с этой пьесой, а Аронеарста посадил под домашний арест. Что делать дальше, твое величество? Случай непонятный. Вроде бы оскорбления короны нет, но, с другой стороны, это выглядит странно.

– Гм… А написано как? Хорошо?

– Более чем, твое величество. Все просто зачитывались. Я смеялся несколько раз, когда читал. Очень остроумно.

– Принеси мне один из свитков. Я почитаю, а потом решим.

– Будет сделано, твое величество. – Комен поклонился и вышел.

Король пока что не знал, что делать с первой, возможно, приличной пьесой в королевстве и автором. Он собирался прочитать ее как можно скорее. Все же развлечение. Михаил только сейчас понял, как скучает по книгам своего прежнего мира. Литература мира Горр оставляла желать лучшего.

Размышляя о книгах, он волейневолей прислушивался к звукам строительства за окном. Похоже, Парм придется оставить. Михаил взял колокольчик и позвонил. Дверь тут же распахнулась, и в проеме привычно появилась голова ишиба Тунрата.

– Пригласи дворецкого, – сказал король.

Пеннер, главный дворецкий, был с его величеством со времени захвата Сцепры. Бывший раб, он хорошо разбирался в вопросах организации штата слуг, потому что прежде исполнял сходные обязанности у одного знатного дворянина. Пеннер был старателен и искренне переживал свои неудачи. Вот и сейчас его встревоженное лицо быстро появилось в дверях. Король редко звал дворецкого и, по мнению самого Пеннера, это было хорошо. Отлично выполненная работа не должна вызывать никаких нареканий.

– Приветствую! – Король взмахнул рукой, словно призывая успокоиться. – Как дела среди слуг? Как твоя семья? Жена? Дети?

– Благодарю, твое величество, – согнулся тот в поклоне. – Со слугами все хорошо. Мой старший сын выбрал карьеру писаря, его почерк очень хвалят. А у младшего обнаружены способности ишиба.

– Это замечательно, – улыбнулся король. – Пусть начинает обучение как можно скорее. Чем раньше начнет, тем больше будет толку. Отдай его Парету, если хочешь. Скоро у нас будет самая лучшая школа ишибов.

– Да, твое величество. Моя жена тоже советует отдать его на обучение как можно раньше. Хотя ей очень жаль расставаться с ним. Женщина…

– Женщина, а мыслит как король, – рассмеялся Михаил.

Пеннер тоже попытался улыбнуться, его круглые щеки порозовели.

– Я вот зачем позвал тебя. Думаю, что нужно готовиться к переезду. Сейчас здесь совершенно невозможно находиться. Присмотри какойнибудь из пустующих дворцов рядом с Пармом. И через несколько дней – переезд до окончания строительства.

– Его величество Меррет тоже поедет?

– Скорее всего, – подтвердил король.

– И весь двор, твое величество?

– Вот в этом я уверен. Даже если их не возьмем с собой, то они все равно попытаются расположиться гдето поблизости. Поэтому будет лучше сразу все организовать.

– Да, твое величество.

– Ступай.

О приходе следующего посетителя король был уже предупрежден. И даже более того – все последние дни внимательно следил за его деятельностью, регулярно получая донесения и отчеты.

Этот человек тихо вошел в дверь, спокойно посмотрел на сидящего короля и, повинуясь знаку, опустился в кресло. Его неподвижное лицо не выражало никаких эмоций. Бывают люди, которые заражают всех своей суетливостью, а бывают и другие – испускающие вокруг себя волны спокойствия и невозмутимости. Посетитель был из числа подобных людей.

– Я очень рад, что твоя миссия окончилась благополучно, – сказал король. – Были какието сложности?

– Каждый случай сложен посвоему, твое величество. В заговоре удалось обвинить лишь троих. С остальными пришлось разбираться обычными методами.

– Кстати, хотел поинтересоваться, а что это за методы? Ты ведь не имис. Тебе, должно быть, нелегко расправляться с ишибами.

Кретент слегка пожал плечами:

– Твое величество, как ни странно это звучит, я предпочитаю не ввязываться в прямые и затяжные столкновения. Все очень просто. У каждого ишиба есть свои слабости, никто не способен постоянно поддерживать совершенную защиту. Задачей является лишь выбор момента. Возможно, комуто из дворян мои действия покажутся бесчестными, но стараюсь нападать внезапно. Изза угла, можно сказать.

– Бывает, что нападение не приносит успеха?

– Конечно, твое величество. Это – самое неприятное, что может быть. Если быстрая победа не достигнута, то покидаю поле боя. Но после этого жертва настороже! Мне приходится прикладывать значительные усилия, чтобы вновь застать ее врасплох.

– А с ишибами Томола как было?

– Все прошло гладко, твое величество. Они были слишком уж расслабленными. Вот даже сужу по нашим, ранигским ишибам. У нас все время чтото происходит, ишибы готовы ко всему в любой момент. А в Томоле иначе. Была война, в которой не все приняли участие. А те, кто принял и вернулся домой, тут же потеряли всякую бдительность. Как же – тихий, спокойный Томол. Там последний переворот произошел больше сотни лет назад. Неудачный к тому же.

Король подумал, что Кретенту очень хотелось выговориться. Действительно, с кем тот еще мог вот так свободно общаться? Его род занятий обязывал к сдержанности, а король и так знал о нем все.

– А что ты чувствуешь, когда убиваешь ишибов? Жалость, может быть, или ожесточение? – Михаилу были очень интересны переживания собеседника. Ему еще не приходилось откровенно говорить с профессиональными убийцами.

– Нет, твое величество, жалости не чувствую, есть небольшой азарт – получится или нет. Мы ведь с ними на равных.

– Как же на равных, Кретент? Ты ведь сам сказал, что нападаешь изза угла.

– Это, твое величество, зависит от того, как смотреть. Если бы я убил таким образом одного ишиба – тогда да, не на равных. А если взять всю совокупность, то совсем другое дело! Вот представь, твое величество, их много, а я один! Как же мне с ними справиться? Не в открытом же бою! Так что мы на равных, именно что на равных. Возможно, у них даже есть преимущество: слишком уж их много.

Короля очень позабавило это объяснение. Он и раньше подозревал, что каждый человек, включая матерых преступников, пытается найти моральное оправдание своим действиям. И сейчас он услышал классическое подтверждение этого вывода из уст наемного убийцы. Еще немного – и Кретент мог бы объявить себя благородным воином, доблестно сражающимся с превосходящим противником. Но Михаил предпочитал видеть вещи такими, какие они есть. Перед ним сидел не благородный воин, а законченный преступник и злодей. Убийца на королевской службе.

– Твое величество, для меня будут сегодня какиенибудь задания? – Кретент прервал свою собственную речь.

– Нет, ишиб, нет. Ты можешь быть совершенно свободен до тех пор, пока я тебя не позову. Сначала хотел включить тебя формально в штат моей личной охраны, а потом передумал. Мало ли что? Вдруг тебя разоблачат? Тогда репутация короны пострадает. Поэтому пока будешь на вольных хлебах. Хотя вот что: возьмика себе учеников. Надежных, естественно. Парочку для начала. Сколько времени у тебя уйдет на их обучение?

– Если очень хорошо учить, то полгода, может быть, год даже. А если побыстрому, то пары месяцев должно хватить.

– Вот двумя месяцами и ограничься. Потом их отдашь Рангелу Мерту, а он тебе – своих. А затем опять поменяетесь.

– Рангелу Мерту? – удивился Кретент. – А что… он тоже?..

– Дада, он тоже работает на меня. Я распорядился, чтобы Ксарр выплатил тебе удвоенное жалованье.

– Благодарю, твое величество. Но служить короне – большая честь для меня. Я это делал всю свою жизнь.

– Очень хорошо. Если нет никаких вопросов, то не буду больше тебя задерживать.

По логике вещей, следующими визитерами должны стать Мирена Фрарест и уже упомянутый Рангел Мерт. Михаил старался не идти против логики, поэтому принял их незамедлительно.

Мирена выглядела еще более очаровательно – казалось, поездка повлияла на нее самым благоприятным образом. Возможно, что так оно и было, если учесть количество предложений по вступлению в брак, которые она получила. Такого рода предложения бодрят любую женщину, даже самую избалованную мужским вниманием.

Мерт же нисколько не изменился. Он опустился в кресло с присущей ему элегантностью – так, словно был не новоиспеченным дворянином и уру, а имел за плечами несколько поколений знатных предков. Комен даже както пошутил по этому поводу, сказав, что дворянское воспитание передается не с кровью отцов, а с унаследованными драгоценностями. Или с украденными, на худой конец.

– Вы очень хорошо поработали, я доволен вами. – Михаил говорил своим самым теплым и дружелюбным тоном. – Ваши отчеты были подробны, но сейчас можете добавить к ним все, что захотите. Если считаете, что лучше мне чтото рассказать наедине, то я дам каждому из вас аудиенцию отдельно.

Ни Мирена, ни Рангел даже не взглянули друг на друга. Их временный союз подошел к своему завершению, и теперь перед королем сидели люди, обладающие совершенно различными интересами. Их пути никак не пересекались, и скрывать им было нечего.

– Твое величество, по дороге в Раниг я закончил осмысление всего, что успел прочитать в личной императорской библиотеке. Там были немаловажные сведения. Прежде всего о наших собственных амулетах Террота, а также об имис.

– А что сказано о наших амулетах? – спросил король. – Подробно описываются их характеристики?

– И это тоже, твое величество, но есть нечто более важное. В Фегриде знают, как подавить их действие.

– Подавить? – Михаил подался вперед. – Что ты имеешь в виду? Создать помехи, неустойчивость или сделать так, чтобы амулеты вообще не работали?

– Последнее, твое величество. У Фегрида есть амулет, который предназначен для создания препятствия работе наших амулетов. К сожалению, мне не удалось прочитать его полного описания, но похоже, что против фегридских ишибов наше смертоносное касание не будет действовать.

Глава 19

О пользе знаний

Не ограничивайте своей жажды знаний! Каждый образованный ишиб должен стремиться к тому, чтобы знать как можно больше. Особенно о том, где находится объект и кто его охраняет.

Элегантный вор Рангел Мерт своим ученикам

В первый же день приезда Михаил развил бурную деятельность. Ему не терпелось покинуть пыльный Парм. Проведя наиболее важные встречи, он направился к подвалу, в котором собирался пробыть как минимум до позднего вечера. Тем более что любопытная Анелия находилась далеко, ему никто не мог помешать. Но даже король не всегда способен заранее распланировать свое время.

– Твое величество, твое величество! – Тунрат нагнал Михаила уже на лестнице, ведущей в подвал. – Прибыли двое. Один – гонец из Иктерна, а второй – посол Гирун Пелан. У него есть письмо. От императора.

Последнее слово ишиб произнес с большим значением. Правитель Фегрида пользовался большим уважением. И не только изза своей должности, но и в силу личных качеств. Мукант был мудр, это признавали все.

– Фегридского посла нужно принять незамедлительно, – произнес король. – Постой, а из Иктерна почему? Я же только что его покинул. Или чтото случилось?

– Гонец хочет сообщить известия только твоему величеству. Говорит, что они очень важные, срочные и связаны с ее высочеством.

– Анелией? Пожалуй, я сначала приму гонца из Иктерна. Распорядись, чтобы посол ни в чем не нуждался.

– Да, твое величество.

Король пошел обратно. Это у него получалось гораздо быстрее, чем путь сюда. Несмотря на своеобразный характер принцессы и свое спокойное отношение к представительницам прекрасного пола, он ею очень дорожил. Конечно, на протяжении его жизни в прежнем мире у него было множество подружек. К одним он относился достаточно равнодушно, другие вызывали некоторые переживания, но Анелия превосходила их всех, вместе взятых. Михаил мог бы долго рассуждать о ее красоте, обаянии, самоуверенности и прочем, но это сыграло свою роль лишь на начальных этапах знакомства. Теперь же истинная причина привязанности к ней заключалась в другом. С принцессой ему не было скучно. Редко кто из его знакомых женщин мог бы удостоиться такого определения. Среди них встречались красавицы, обладательницы замечательного характера и многочисленных достоинств, но общения с ними он не выдерживал достаточно долго. А вот Анелия – да. Он видел ее недостатки, но это ничего не ухудшало – даже наоборот, делало все гораздо интереснее.

Вернувшись в свой кабинет, король тут же потребовал гонца к себе. Тот, молодой сержант, открыл дверь и, придерживая ее, умудрился промаршировать внутрь.

– Твое величество, – доложил он. – Вот – донесение от Верховного ишиба Аррала. Господин Верховный ишиб приказал отдать его лично в руки твоего величества.

Михаил быстро развернул свиток. Первый абзац ничего, кроме ненужного вступления, не содержал, поэтому король лишь просмотрел его и сосредоточил свое внимание на остальном.

«Твое величество , – писал Верховный ишиб. – С прискорбием вынужден сообщить, что на ее высочество было совершено нападение. Оно увенчалось успехом, несмотря на меры, предпринятые мною по охране принцессы.

Примерно в два часа пополудни ее высочество отправилась на осмотр верфи, взяв с собой двух королевских ишибов и четырех ишибовнаемников. Группа из четырнадцати ишибов устроила засаду на пути. Мне удалось полностью воссоздать картину событий.

Нападающие, бывшие работорговцы, потребовали выкуп от ее высочества и попытались склонить наемников на свою сторону. Принцесса решительно отказалась. Наемники же, на удивление, проявили себя с лучшей стороны. То ли красота ее высочества была тому виной, то ли чувство долга пересилило дружеское отношение к нападавшим, но четверка наемников под командованием ишиба Бреатента выступила на стороне принцессы. Завязался бой. Силы были слишком неравны, поэтому отряд ее высочества быстро понес потери. Сразу же погиб Степерт, королевский ишиб, и двое из наемников. Ее высочество была тяжело ранена. К счастью, принцессу негласно сопровождала охрана, приставленная мной. Я не хотел, чтобы ее высочество знала об этом, поэтому приказал шестерым ишибам следовать за нею на расстоянии. Они успели к месту боя лишь после начала схватки. В результате нападающие отступили, оставив девять человек убитыми. Ее высочество выжила, но находится в очень плохом состоянии. Лучшие ишибыцелители стараются поддерживать ее жизнь.

Я распорядился начать массовые аресты и допросы с участием генерала Ферена. По моему приказу четверо ишибов и двенадцать дворян будут казнены в ближайшее время. Ожидаю, что в течение одногодвух дней число казненных достигнет ста человек. Генерал Ферен советует не останавливаться на этом и допросить всех ишибов Иктерна. Судя по реакции генерала на произошедшее, он твердо намерен казнить каждого второго как минимум. Прошу твое величество прислать приказ, разрешающий или запрещающий массовые убийства ишибов.

Преданный твоему величеству,

Верховный ишиб Аррал».

Несмотря на переживания по поводу состояния принцессы, одной из первых мыслей Михаила была мысль о том, что Анелия всетаки добилась своего. Казни ишибов будут. Ему даже было интересно, какие сознательные усилия приложила принцесса для подобного развития событий. Не спровоцировала ли она это специально? Но в любом случае происшествие меняло все. Сейчас дело даже не в том, что королю нужны дополнительные силы. Он отлично понимал, что реакция на подобное должна быть предельно жесткой. Ферен, старый полководец, крепко держащий в своих руках армию, видимо, думал точно так же. Прощать такое – значит, показывать слабость власти и поощрять сходные действия в будущем. Вопрос лишь заключается в количестве обреченных на смерть. Возможно, каждый второй – это чересчур.

– Ты устал, сержант? – спросил король у гонца.

– Нет, твое величество, – бодро отрапортовал тот. – Готов выполнить любой приказ!

– Так уж и любой, – пробурчал Михаил. – Сможешь быстро проделать обратный путь?

– Да, твое величество!

– Тогда отправляйся в Иктерн. Торопись. Передашь на словах, что я скоро буду там. Пусть повременят с казнями и ждут меня.

– Слушаюсь, твое величество!

«Вот она – судьба правителя, – подумал король, наблюдая, как закрывается дверь за сержантом. – Только что прибыл из Иктерна – и нужно собираться обратно. Старый упрямец Аррал специально не написал ничего конкретного. Что именно случилось с принцессой? Кого они там собираются казнить? Арралу, наверное, нужно, чтобы я вернулся, но просить об этом он не захотел».

– Тунрат! Зови посла! – крикнул король в закрытую дверь.

Он услышал шум, который быстро стих. Видимо, Тунрат бросился за послом. Гирун Пелан был любознательным человеком, интересующимся всеми новинками. Наверняка личный секретарь короля решил отвести его во дворцовый сад, видоизмененный стараниями великого ишиба Парета. Михаил догадывался, что Тунрат получает большое удовольствие, демонстрируя паретовские растения морально неподготовленным визитерам.

Посол не заставил себя ждать. Судя по его виду, новости были важные, и он старался донести их до короля Ранига и Круанта как можно быстрее.

– Твое величество. – Гирун обратился прямо с порога, еще даже не успев присесть на предложенное ему кресло. – Мой император поручил уведомить о том, что готов выполнить просьбу твоего величества и провести встречу между главами двух государств.

Новость была хорошей, очень хорошей. До встречи война откладывается, это ясно как день. Вопрос лишь в том, на сколько.

– А когда будет встреча? – поинтересовался Михаил, не пытаясь скрыть довольной улыбки.

– Через тричетыре недели. Я назначен ее распорядителем со стороны Фегрида. Угодно ли твоему величеству назначить когонибудь другого от Ранига?

Гирун Пелан не принадлежал к лагерю сторонников войны с Ранигом. Говоря языком политического мира Земли, он был «голубем». Возможно, значительную роль во всем этом играло и то, что Гирун дал Ранигу в лице Ксарра взаймы крупную сумму денег, с которой исправно получал проценты. Большие проценты – гораздо больше, чем обычная ставка. Сам король приложил усилия к тому, чтобы заполучить такого кредитора. Война лично послу не была выгодна: он мог потерять источник хорошего дохода. Поэтому прикладывал усилия, чтобы решать все вопросы мирным путем. Михаилу не было известно, применялись ли в мире Горр подобные замысловатые коррупционные схемы или он первый, кто их внедрил. Замысловатость заключалась в том, что на первый взгляд послу не предлагалось взятки. Даже наоборот – использовались его деньги.

– Нет, господин посол. Я целиком доверяю твоему опыту в этом деле. Уверен, что ты сможешь выбрать лучшее место, даже если это будет столица Фегрида, и все устроить на высшем уровне.

– Благодарю за доверие, твое величество, – поклонился посол.

Михаилу было все равно, где пройдет встреча и кто будет ее устраивать. Настоящий торг начнется потом. Пока что он был готов пойти на многое, чтобы просто побеседовать с императором. А срок в тричетыре недели его устраивал как нельзя лучше. Это ведь тричетыре недели гарантированного мира.

Когда посол попрощался, король Ранига сделал себе «зарубку» в памяти: нужно хорошо подготовиться к будущей встрече, – а потом новые дела захватили его. Он собирался отбыть как можно скорее. Но отсрочка, предоставленная императором, сразу же внесла коррективы в его планы. Ее нужно было использовать как можно эффективней. Михаил бросился на поиски Меррета и быстро нашел его в предоставленных ему покоях. Эльф отдыхал.

– Твое величество! – Король Ранига ворвался к своему союзнику подобно буре. – Анелия серьезно ранена. Я отправляюсь в Иктерн.

– Что с ней? – Меррет сразу же встревожился. Он лежал на кровати, вытянувшись в полный рост, но сразу же вскочил на ноги.

– Еще точно не знаю. Получил неполный доклад. Возможно, Аррал торопился.

– Я поеду с тобой, твое величество.

Михаил покачал головой:

– Кроме печального известия о твоей сестре, у нас есть и хорошие новости. Император Фегрида согласился на встречу. Предлагаю оставить в стороне все переживания и сосредоточиться на том, как использовать отсрочку.

– Что твое величество имеет в виду? – Меррет не совсем понял собеседника.

– Комуто нужно наконец разобраться, что происходит в твоей вотчине, – пояснил король Ранига. – Хотя Анелия считает, что твое величество может не справиться, я думаю, что только истинный король способен навести порядок. Конечно, дам коекого в помощь.

– Ты советуешь мне отправиться домой?

– Да, твое величество, и разобраться наконец с проблемой, если она есть. А великий ишиб Йонер вместе с отрядом королевских ишибов окажут необходимую поддержку. Йонер совсем неплох в бою. Кроме того, он – хороший советник.

Король Ранига сейчас ничем не рисковал, «распыляя» свои силы. Впервые за последнее время он почувствовал себя в безопасности. Если бы еще до объявления себя наследным принцем ктонибудь ему сказал, что он будет радоваться всего лишь трем спокойным неделям, то Михаил ни за что не пошел бы на подобную авантюру.

После недолгих уговоров Меррет согласился отправиться домой. Он признал справедливость предложений своего союзника. Король Ранига не стал задерживаться в гостях, а помчался забирать заказ, который был уже доставлен во дворец.

Еще перед первым отбытием в Иктерн Михаил дал задание одному из кузнецов изготовить несколько любопытных вещей. Они должны были лечь в основу радиопередатчика. Основа для двухфункционального амулета, металлическая болванка с ключом, выполняет роль генератора искры, ключ позволяет передавать сообщение, активируя амулет, а длинная проволока служит в качестве антенны. Король понятия не имел, будет ли это все работать, но очень хотел испытать как можно быстрее. Было похоже, что испытания придется проводить уже в Иктерне. Зато если заработает и удастся довести устройство до ума, то потом настанет райская жизнь. Больше не нужно будет бегать тудасюда. Сидишь в Парме, даешь ценные указания самым дальним провинциям… Красота! Впрочем, сейчас Михаил полагал, что это – красивая утопия. Слишком уж суматошным стало его существование.

Он очень спешил. В ускоренном порядке давал последние указания канцлеру и казначею, собираясь отбыть как можно раньше, взяв минимальное число сопровождающих. Последнее, что он сделал, – принял из рук Комена свиток с пьесой доморощенного драматурга. После чего, провожаемый разочарованными взглядами придворных, опять покинул дворец. Возможно, часть ранигской знати утешала себя тем, что у них остался еще король Меррет. Тем сильнее было их разочарование, когда прошел слух, что и тот скоро отбывает. После этого на первый план вновь выйдут канцлер и казначей, двое обстоятельных зануд, не понимающих нужд молодого поколения дворян и отказывающихся в отсутствие короля выделить хотя бы монетку на балы. Никому было невдомек, что скоро, с легкой руки его величества Нермана, развлечения в Парме перейдут на качественно новый уровень.

Если бы в Раниге фиксировались различные рекорды, то король Нерман остался бы в памяти населения не только как прогрессивный монарх, но и как чемпион по преодолению дистанции между Пармом и Иктерном. Помедли гонец слегка с отбытием, и у Михаила были все шансы догнать его, даже несмотря на существенную задержку. А так получилось, что он заявился в Иктерн на какихто полчаса позже сержанта.

Король не теряя времени направился прямиком во дворец. Он встретил генерала Ферена, невнимательно выслушал торопливый доклад и проследовал дальше – туда, где находилась принцесса.

Пройдя мимо ишибов, охраняющих двери, Михаил без стука вошел внутрь. Анелия лежала на большой кровати, стоящей посередине комнаты. Ее голова покоилась на высоких подушках, а волосы были собраны в косу. Принцесса находилась в сознании и могла видеть входящих, даже не поворачивая головы. Вот и сейчас, когда король оказался в комнате, глаза Анелии уже смотрели на него. И он тоже смотрел. Точнее сказать, замер пораженный прямо около дверей. Принцесса на этот раз вышла из боя с ощутимыми потерями. Настолько ощутимыми, что у Михаила даже мелькнула мысль, что это явилось большим стрессом для женщины. Всю правую половину прежде прекрасного лица принцессы занимал ожог. Неглубокий, но достаточно сильный, чтобы полностью уничтожить кожу. Он резко контрастировал с другой половиной лица, которая была попрежнему олицетворением красоты и совершенства.

Анелия, перехватив взгляд посетителя, усмехнулась левой половиной рта. Вопреки ожиданиям короля вид принцессы не выражал отчаяния. Хотя причины к отчаянию имелись. Несмотря на все искусство ишибов в деле лечения ожогов, повреждения лица занимали отдельное место. Их могли залечить и восстановить кожу. Но как! Даже величайшие из великих ишибов не были достаточны искусны, чтобы придать лицу прежний вид. Там все равно остались бы дефекты. Особенно в случае таких обширных травм. У принцессы были все причины для печали. Ее безупречная красота отныне была весьма сомнительна. Плюсом являлось то, что она – ишиб. Значит, существовала возможность путем кропотливого труда восстановить лицо. Но на это ушли бы многие годы!

– Приветствую, твое величество, – прошептала Анелия. – Все ли в порядке в столице? Как поживает мой брат?

– Приветствую, твое высочество, – очнулся Михаил. – Да. Все в порядке. Строительство дворца идет полным ходом, а твой брат отправляется домой – на усмирение возможного бунта.

– Он вряд ли справится, – еще раз усмехнулась принцесса. – Ему недостает решительности.

– Я отправил с ним Йонера. Вот у него как раз и решительности, и расчетливости хоть отбавляй. А что произошло, твое высочество? Что с тобой случилось?

– Пустяки, твое величество. На этот раз мне повезло меньше, чем раньше. Хотя сейчас моей жизни ничто не угрожает благодаря твоим ишибам.

– Конечно, Анелия, ты выздоровеешь. Я не вижу в твоей ти никаких опасных изменений.

– Зря твое величество приехал. Мы бы тут справились и без тебя. Мне только нужно немного поправиться, и я включусь в работу. Аррал мне сообщил, что вплотную занимается заговорщиками. Нужно было это раньше сделать. Как я просила.

В ее голосе не было упрека. Только констатация факта.

– Поправиться? – переспросил Михаил. – Но твое лицо требует хорошего лечения!

– Что толку? – Анелия немного качнула головой. – Прежним ему уже не быть. Поэтому хорошее или нет – не так важно.

– Еще как важно! Нужно попробовать восстановить все!

– Нетнет, твое величество, не беспокойся. Я избавляю тебя от всяких обязательств по отношению ко мне. А союзнический договор останется в силе.

– О чем ты говоришь?

– Ты не женишься на мне, твое величество. Даже если сам изъявишь желание, я на это теперь уже не пойду. Королева Круанта должна выглядеть иначе. Или это скажется на репутации страны. А насчет наших общих детей, то они возможны. Здесь я не отступлюсь. Ты их официально признаешь, если они будут, и сделаешь наследниками.

– Напрасно ты так говоришь. Я не отказываюсь жениться на тебе.

– Вопрос не в этом, твое величество. А в том, на что согласна я. И повторяю – за союз не нужно беспокоиться. Сама переговорю об этом с братом.

Короля удивил такой практичный подход к делу. Анелия говорила нормальным тоном, было заметно, что она все тщательно обдумала. Михаил посмотрел на нее с большим интересом. Анелия отличалась от всех его знакомых женщин не только красотой. Еще – силой духа. Король пока что не видел других принцесс этого мира, но его невеста, похоже, достигла совершенства всех качеств, которые могут быть присущи королевским дочерям. Ее высокомерие и гордость стремились к возможному максимуму. Конечно, это не очень хорошие черты, но когда они достигают своего апофеоза, то приобретают даже некоторую привлекательность. А если принять во внимание храбрость и самоотдачу Анелии, то вывод очевиден: принцесса – очень сильная личность. Король поймал себя на мысли, что из его невесты получилась бы отличная королева, которая не давала бы спуску ни себе, ни другим. Главное – подталкивать ее в нужном направлении.

– Я поговорю с ишибами о том, что можно сделать с лицом. Думаю, что твое высочество изменит свое мнение по поводу брака.

– Как угодно твоему величеству. Но что они скажут – известно заранее. Сначала появятся грубые шрамы, потом благодаря моим усилиям начнут уменьшаться, и лет через десять на лицо можно будет смотреть без содрогания.

– А если все получится быстрее – тогда как? Твое высочество изменит свое решение?

– Быстрее? – Анелия попыталась рассмеяться, но ей это плохо удалось. – Если получится все восстановить хотя бы в течение года, то признаю тебя величайшим из великих людей, когдалибо живших. Буду гордиться тобой. Хотя что это я? Я и так уже горжусь. И жду с нетерпением появления самодвижущихся повозок и быстрых кораблей.

– Твое высочество, ну при чем здесь повозки? Мы о лице говорим. Это – важнее.

В прежней жизни Михаила был один эпизод, который он часто вспоминал. Сразу после окончания медицинского факультета он работал врачом общей практики в сельской больнице. Работал недолго – всего лишь год, но за это время повидал всякое. И вот однажды к нему во время дежурства привезли одновременно двоих. Мужчину в тяжелом состоянии с менингитом и молодую женщину, чей нос не выдержал соприкосновения с сельскохозяйственным инвентарем. Казалось бы, выбор прост: нужно уделить все внимание тяжелому больному, а девушка, жизни которой ничто не угрожает, может подождать. Но Михаил сделал немного иначе. Проведя ряд необходимых мероприятий с пациентом, он сразу же бросился к травмированной. Ее нос представлял собой печальное зрелище, но врач знал, что от его ранних и правильных действий зависит многое – почти все. Женская красота. Он неспроста ставил на одну доску жизнь мужчины и внешность женщины. Юная привлекательность – это огромный дар, равный самой жизни. С его точки зрения, многие девушки относятся к этому халатно, как к чемуто само собой разумеющемуся, растрачивают свои годы на пустяки, но когда по какимто причинам лишаются этого дара, то впадают в отчаяние. Их прежняя жизнь заканчивается. Если речь идет о старости, то это еще куда ни шло, природа милосердна в медленном старении, но травма или внезапная болезнь – катастрофа. Михаил неоднократно слышал расхожую точку зрения о том, что внешность не очень важна. Он смеялся над этим. По его мнению, утверждать подобное весьма опрометчиво. Женская красота важна, еще как важна!

– Срок в две недели устроит твое высочество? – спросил он.

– На что две недели? – не поняла Анелия.

– На полное выздоровление.

– Насколько полное?

– Совсем полное. Через две недели все будет как прежде.

– Это невозможно.

– Твое высочество согласна мне довериться? Немного пострадает спина, но потом и с ней будет все в порядке. Еще раньше, чем с лицом.

– Твое величество знает, что я тебе полностью доверяю, – ответила Анелия тоном, не вызывающим сомнений.

Но между доверием и верой – огромная пропасть. Михаил знал это и твердо рассчитывал ее преодолеть.

Хорошая штука – абсолютная память. Король никогда не читал специализированных учебников по пластической хирургии. А вот по общей хирургии – да, приходилось. И там несколько абзацев были посвящены пересадке кожи. С точки зрения земной медицины, ишибы работали с телом весьма грубо, отнюдь не на клеточном уровне. Это резко снижало эффективность косметических воздействий. Но зато если объединить два подхода – управление ти и хирургию, – то можно ожидать потрясающего эффекта. Перед мысленным взором Михаила уже вставала страница когдато прочитанной книги. Старенький учебник описывал метод, разработанный давно умершим доктором. Возможно, существовали более продвинутые методы, но король о них просто не знал. Зато этот поражал своей оригинальностью. Михаилу вообще было очень любопытно, как врач по имени Деглас додумался до такого. Нужно обладать выдающимся воображением, чтобы прийти к чемуто подобному. Метод был прост в техническом исполнении. На неповрежденной коже больного, находящегося под наркозом, специальным круглым пробойником выбиваются кружочки на определенном расстоянии друг от друга. Затем лоскут кожи снимают, а кружочки остаются на месте. Лоскут выглядит как сито и может даже растягиваться, чтобы покрывать обширные дефекты. Оставшиеся кружочки кожи дают рост новым клеткам, между ними не образуется никаких шрамов, если все сделать правильно. Просто и гениально.

Через три часа, когда Михаил и ассистирующий ему Аррал завершили работу, уже темнело. Король отложил в сторону свои нехитрые инструменты и любовался результатом. Сделано было на совесть.

Принцесса вышла из состояния глубокого сна, за который был ответствен Верховный ишиб, и сейчас с изумлением изучала свое ти .

– Ну что, нравится? – спросил Михаил, удовлетворенный выражением глаз Анелии. – Понятно, что и как я сделал?

– Это невероятно, – прошептала принцесса. – Впервые вижу такое.

– Получилось довольно прилично, – заметил король. – Нужно только еще поработать над ти по краям раны, чтобы там заживление было равномерным, – и все.

– Я согласна на свадьбу, – сказала Анелия. – И лучше сделать ее побыстрее. Если война с Фегридом всетаки случится, то мне будет приятней умирать, будучи твоей женой, твое величество.

Глава 20

Галера

Каждый капитан мечтает стать адмиралом. Каждый матрос тоже мечтает стать адмиралом. Поэтому когда адмиралом становится король, это огорчает их всех.

Речь одного из королей Кманта перед проигранным морским сражением

Сидя на подоконнике боком к заходящему солнцу, Михаил читал свиток. Тот самый, который ему заботливо вручил защитник монаршей репутации Комен.

Время словно остановилось. Точнее, королю стало казаться, что он существует одновременно в двух мирах. В этом и в том, которого уже давно нет. Нет, не потому, что он далеко, а его нет вообще. Остался в прошлом.

Когда Михаилу было лет тринадцать, он вот так же сидел на подоконнике в квартире своих родителей и читал Шекспира. Комедию о любви, трагедию о любви, странную пьесу об эльфах и тоже о любви. У того не было, пожалуй, ни одного произведения, в котором бы не фигурировала любовь. Да и вообще такое произведение отыскать тяжело.

Аронеарст, автор, был хорош. Даже очень хорош. Он осветил ситуацию неверно и правдиво одновременно. Потому что так могло быть. Михаил мог бы любить Инкит, но все равно не женился бы на ней. Подобный брак невозможен. Не потому что невозможен в принципе, а потому что так не принято. Король Ранига и Круанта мог сколько угодно поражать свою страну и соседей чудачествами и новинками. Его власть от этого нисколько не страдала. Потому что новинки и чудачества не противоречили никаким традициям. А вот неравный брак короля противоречил. Пойти против традиций – значит ослабить власть. У такой королевы не будет того уважения, которое есть у настоящей принцессы, той же Анелии. А уважение к королю зависит от многих факторов, в том числе и от уважения к королеве. Михаил вообще считал, что королевская власть – это иллюзия, которая существует лишь до тех пор, пока в нее верит достаточное количество людей. Снижается вера – и власть рушится. Это происходит не сразу, постепенно, но любой здравомыслящий владыка никогда не стал бы давать столь ясного повода к началу пагубного процесса, как женитьба на неравной.

Дойдя до последней строчки, Михаил свернул свиток. В его голове роились грандиозные планы. Если это произведение не случайно и автор способен написать еще несколько подобных по уровню, то что же… было бы расточительством не воспользоваться таким талантом.

Ишиб Сурент Пинтокст был невысоким худощавым мужчиной, не привлекающим к себе внимания, несмотря на аб и сопутствующий ему халат серосиних оттенков. Он прожил в Иктерне всю жизнь, работая в порту скромным чиновником. Если бы когонибудь из его знакомых спросили о запоминающихся приметах или привычках Сурента, ответом было бы озадаченное молчание. Ишиб не имел ни особых примет, ни запоминающихся привычек. У начальства порта он был на хорошем счету, потому что даже взятки брал как все: не много, но и не мало. Если бы Сурент наглел, то это быстро стало бы достоянием гласности, а если бы был кристально честным, то о нем бы прокатилась противоположная молва. А так в общественном мнении ишиба словно не существовало, и это устраивало его как нельзя лучше. Дело в том, что у Сурента были другие источники дохода, помимо жалованья и коррупционной деятельности. Он был глазами и ушами даллакоменданта в порту. И правитель Иктерна очень ценил своего преданного слугу. Ценил как в моральном, так и в материальном смыслах.

Сейчас, тем же вечером, когда король читал произведение ранигского драматурга, ишиб Сурент занимался своей непосредственной деятельностью, тоже литературной. А именно – сочинял доклад. Это был далеко не первый рапорт, отправленный им даллу через специального посланника на рыбачьей лодке. Третий или даже четвертый, если оценивать с точки зрения объемов написанного.

Он сидел за столом в своем скромном доме, расположенном, впрочем, в одном из респектабельных кварталов. Его жилье было одноэтажным, но если бы ктото взял на себя труд заглянуть в подвал, он был бы удивлен. Именно там находились самые дорогие вещи. Сурент остался верным своему принципу «чем дороже, тем ниже». Наиболее ценные предметы в виде золотых монет он разместил на самом низшем уровне, а именно – закопал их.

Ишиб решал важный вопрос. Возможно, самый важный во всей его жизни. Сообщать ли даллу о том, что покушение на принцессу прошло при его косвенном участии, или нет. Конечно, на самом деле Сурент не имел к этому отношения, но, учитывая количество жертв среди ишибов, а следовательно, отсутствие свидетелей, вполне мог бы приписать себе чуть ли не вдохновляющую роль. Это сулило прибыль. Но, с другой стороны, покушение провалилось. Вернулся король. При плохом раскладе далл мог бы пожертвовать своим верным слугой, выдав его в обмен на какиенибудь блага. Перевешивает ли прибыль подобный риск? Сурент не мог решить.

Он обмакнул перо в чернильницу.

«Принцесса повела себя как герой, – продолжил писать ишиб. – Но наши люди тоже были хороши. Они почти достигли своей цели. Ее высочество получила тяжелые ранения, и если бы не неожиданная помощь, то погибла бы. Нападающие понесли большие потери. Принимая во внимание столь отчаянный поступок, идущий нам на пользу, нельзя ли возместить убытки их семьям? Это можно сделать через меня».

Сурент остался доволен собой. Если далл решит заплатить, то деньги не пройдут мимо его кошеля. С другой стороны, из текста не следует, что он причастен к покушению.

«Красота принцессы оказалась под угрозой. Знающие люди утверждали, что теперь Анелия в ближайшие годы не сможет показываться на публике. Отчет доверенного лица о характере повреждений лица Анелии прилагаю. Однако король Нерман прибыл очень быстро. И вместо того, чтобы погрузиться в расследование и карать виновных, он совершил чудо. Полностью вылечил принцессу. Это настоящее чудо, такого не может быть. Твое высочество, мои финансовые дела расстроены, а изучение любого чуда требует их крайнего напряжения. Нельзя ли выделить мне дополнительные средства на эту загадку?»

Ишиб не имел ни малейшего представления о том, что же сделал король. Но зато твердо знал о полученных Анелией ранах. С его точки зрения, произошедшее не являлось реальным. А значит, перед ним была отличная возможность потратить деньги без всякой отчетности. Ведь кто знает, как расследуются чудеса?

«В Иктерне начались аресты и допросы. Сначала прошел слух, что Верховный ишиб Аррал собирается в массовом порядке уничтожать ишибов. Ишибы были на грани паники и собирались бежать. Но потом, когда прибыл король, слухи прекратились. Всего было арестовано двадцать три ишиба. Двенадцать из них отпустили. О судьбе остальных ничего не известно. Предположительно они мертвы. Твое высочество, если этот вопрос важен для законного правительства Иктерна, то прошу выделить мне деньги на подкуп информаторов.

Кроме того, Нерман занимается очень странной деятельностью. Он измеряет расстояние от дворца, на котором слышны какието щелчки. Ходят слухи, что он ищет сокровище пиратов, спрятанное еще в стародавние времена. Если твоему высочеству чтото известно о местоположении этого сокровища, то нельзя ли сообщить об этом мне, чтобы я мог его перепрятать? Или хотя бы прислать денег для того, чтобы я нашел его раньше, чем Нерман».

Война приносит прибыль. В этом Сурент убедился на собственном опыте. Он рассчитывал извлечь доход хотя бы из половины пунктов своего рапорта.

В присутствии короля постройка кораблей двигалась споро. Они бы строились еще быстрее, но мешали мачты. Как выяснилось, корпус – не единственное, что отнимает время. Правильно поставленные мачты и паруса тоже были важным делом. А Михаил в них как раз не нуждался. Ему не хотелось полагаться ни на волю случая, ни на прихоть ветра.

Работа на верфи кипела, несмотря на предостережения бывшего главного строителя кораблей Теннеарта. Тот был бывшим во всех смыслах: как в профессиональном, так и в бытовом. Аррал не простил ишибу предательства.

Был нанят другой мастер. Не ишиб, но хороший специалист. Он старался, как мог, но паруса не получались бутафорскими. Сэкономить время на них было невозможно.

В распоряжении Михаила находился лишь один большой законченный корабль. Неповоротливая торговая двухпалубная галера с вышедшей из строя мачтой. Еще до начала штурма Иктерна она стала на ремонт, да так и осталась там. Король был уверен, что ее попытаются уничтожить, но никто не предпринимал ни малейшей попытки для этого. То ли охрана была хорошей, то ли бывшие правители города полагали, что галера Нерману бесполезна. У него ведь нет рабов, следовательно, некого сажать на весла. А если так, то это, с точки зрения короля, указывало на забавную узость мышления противника, чем он не замедлил воспользоваться.

– Ну что, Аррал, – сказал Михаил, стоя на верхней палубе отходящей от причала галеры. – Тебе приходилось уже плавать на кораблях?

– Да, твое величество. Дважды. И оба раза неудачно.

– Что ты имеешь в виду?

– В первый раз я был еще очень молод, состоял учеником при известном ишибе. А на корабле вместе со мной находилась одна дама. Очень привлекательная, должен сказать. И я сделал все, что мог, чтобы завоевать ее расположение.

– Не получилось?

– Получилось. Но у капитана.

– Да, представляю. Поездка испорчена. А второй раз?

– Тогда был шторм. А у меня проблемы с качкой, хоть я и ишиб. Что еще сказать?

– Ничего. Если шторм возникнет сейчас, то сможешь просто полететь, – рассмеялся король.

– А мы быстро набираем скорость, – заметил Верховный ишиб, внимательно наблюдая, как нос судна уверенно рассекает волны.

– Сила наших гребцов велика. Как и выносливость. Но посмотрим, что из этого получится. Кстати, раньше я никогда не плавал на больших судах. На лодках лишь бывало, да и на экскурсионных тихоходах.

– Экскурсионных, твое величество?

– Да. Это когда берут деньги за просмотр того, что либо никому не принадлежит, либо принадлежит всем. Я тоже так хочу поступить. Очень прибыльно.

Они вышли из бухты на хорошей скорости. Солдаты в амулетах Террота, выполняющие роль гребцов, не знали усталости. Странное судно без мачты передвигалось очень резво.

– Нам уже можно поворачивать назад, твое величество, – сказал Аррал, с тревогой наблюдая за удаляющимся берегом. – Здесь полно пиратов. А среди них полно ишибов.

– Пиратов? Ну и что? Наоборот, хорошо, что мы проверим наше пока что единственное судно в бою.

– Но если чтото пойдет не так, то только мы вдвоем спасемся, твое величество. А с нами еще двадцать ишибов и восемьдесят солдат. Их не хотелось бы терять.

– Аррал, ну что может пойти не так? Вряд ли мы столкнемся с целым флотом. А вот с единичными кораблями – пожалуй. И это обещает быть интересным.

Благородный капитанишиб Рьянн никуда не торопился в тот день. Накануне он снял приличную добычу с утратившего осторожность торговца. И сейчас неторопливо двигался в пределах видимости берега, не особенно рассчитывая, что ему дважды повезет за столь короткое время. Судно возвращалось домой.

– Впереди корабль! – внезапно закричал впередсмотрящий.

– Да какой тут может быть корабль, – пробурчал Рьянн себе под нос. – Наверняка просто рыбацкая шхуна.

Со времени падения привычного правительства Иктерна обстановка в местных водах разительно изменилась. Торговцы, которые имели соглашение с далломкомендантом и прежде чувствовали себя в полной безопасности, теперь ходили здесь с осторожностью. Другие же вообще усилили свою внимательность, потому что организованное пиратство вмиг превратилось в пиратство разнузданное, индивидуальное, сверхжадное и кровавое. Теперь торговцы могли потерять главное – жизнь, в то время как раньше они отделывались утратой товара, нередко лишь частичной.

– Большой корабль! – уточнил впередсмотрящий, словно услышал слова капитана. – Торговец!

– Под каким флагом? – крикнул Рьянн.

– Пока что не видно, господин капитан, – отозвался матрос.

– Идем на сближение!

Команда засуетилась, подчиняясь приказам капитана. Тот внимательно вглядывался в даль, словно пытаясь опередить впередсмотрящего в возможности первым заметить флаг. Толстый неповоротливый торговец – невиданное дело! Они редко встречались, да и то шли под конвоем. А этот – один!

Рьянну на миг показалось, что незнакомый корабль идет с какойто странной скоростью. Чересчур быстро. Он даже пару минут потратил на то, чтобы проверить свое первое впечатление. Оно оказалось ложным. Торговец шел как обычно. Со скоростью, которую вполне могли развить рабы, прикованные к веслам.

– Чего только не померещится на радостях, – опять пробормотал он себе под нос. – И кого это сюда занесло?

– Странный флаг, господин капитан! С тремя какимито красными черточками! – Впередсмотрящий вновь «угадал» мысли командира.

– С какими еще черточками! – озадаченно воскликнул Рьянн, полный предвкушения хорошей добычи. – Очередной торговый союз? Да все равно! Готовиться к бою!

Торговые союзы были нередки в мире Горр. Особенно морские. Они быстро появлялись и столь же быстро исчезали. Пожалуй, лишь парадругая оказались достаточно устойчивыми, чтобы прожить несколько десятков лет. Но даже они здесь были бессильны: Иктерн ни с кем в длительные союзы не вступал, предпочитая индивидуализм, исключающий всякий дележ.

Рьянн был уверен в победе. Его быстрый корабль нес десяток ишибов. Огромная сила! Он даже предпочитал не использовать гигантский стреломет, установленный на корме. Хотя этот стреломет мог в случае удачного выстрела пустить на дно почти любое судно. Но зачем уничтожать товар, который любой пират считает своей собственностью, даже если тот и находится на борту чужого судна? Поэтому ишибы были главной ударной мощью корабля.

– Какой он медленный и неповоротливый, – бормотал Рьянн. – И что же у него в трюмах? Сидит неглубоко. Неужели пустой? Тогда обидно.

Корабли шли на сближение. Капитан пиратов метался по палубе, моля всех богов о том, чтобы торговец вез чтото ценное. Пусть даже и маленькое, но очень, очень ценное.

Рядом с ним стоял Енакт, могучий ишиб, который редко когда волновался, в отличие от своего командира. Этот ишиб непринужденно опирался на бортик, весь его вид выражал безмятежность и уверенность в успешном окончании предприятия. Внезапно он напрягся. Точнее, напряглась лишь спина, но Рьянн, будучи достаточно взволнован, тут же почуял это.

– Что? Что случилось? – спросил он. – Ты чтото увидел?

Енакт медленно распрямился, а потом повернул свое лицо к капитану. Его губы и щеки разом побелели:

– Там ишибы, капитан. Их много. И среди них как минимум двое великих.

– Двое великих ишибов? – переспросил Рьянн, еще не веря в то, что брать торговца не придется. – Ты не ошибся?

– Нет, капитан. У одного даже не аб вовсе, а нечто ужасающее. Хотя мне трудно сказать на таком расстоянии. Нужно поближе подойти.

– Разворот налево! – изо всех сил закричал Рьянн. – Быстро! Быстро! Разворот и полная скорость!

В планы капитана встреча с двумя великими ишибами не входила. Эти при должном мастерстве могли пустить пиратское судно ко дну еще до того, как его ишибы сумеют эффективно атаковать врага.

Енакт тоже понял, что ближе они подходить не станут, но нисколько не осуждал Рьянна. Между любопытством и желанием жить он неизменно выбирал второе.

Маневренный корабль пиратов быстро совершил поворот. Капитан даже вздохнул с облегчением, когда они легли на обратный курс. Теперь неуклюжему торговцу его не догнать.

Прошла минута, другая… Рьянн смотрел на торговца, плетущегося в хвосте, и ждал, когда же расстояние начнет увеличиваться. Его корабль шел на полной скорости.

– Они приближаются, капитан… – Голос Енакта был попрежнему бесстрастен, но цвет его лица выдавал волнение. Он понял раньше всех, что чтото идет не так.

– Приближаются? Приближаются… Приближаются! Но торговец не может развивать такой скорости, даже если там два великих ишиба! Даже они не потянут!

Его судно лучше, его паруса наполнены ветром, а его ишибы стараются, как только могут, давая существенный прирост к скорости.

– Они настигнут нас через полчаса… Нет, даже раньше, капитан.

Михаил уже собирался возвращаться в порт, когда вдруг на горизонте появились мачты другого корабля. Он еще не знал, кто это, но на всякий случай приказал сбросить скорость. Пусть его корабль пока что кажется обычным торговым судном, а там будет ясно, что к чему.

– Похоже, у нас намечается первый морской бой, – сказал он, обращаясь к Арралу. – Подумать только, никогда даже не мечтал оказаться на месте адмирала.

– Может быть, это и не пираты вовсе, – ответил Верховный ишиб.

– Возможно, – кивнул король.

– Твое величество, они слишком резво идут, – заметил Чатрек, капитан корабля и проводник, человек с обветренным лицом и выцветшими на солнце волосами. – Хороший корабль. Но не для перевозки больших грузов.

– Ну что же, подождем, пока станет виден флаг, – сказал Михаил.

Ждать пришлось недолго. Незнакомец быстро двигался навстречу. Теперь уже даже король, не отличающийся острым зрением моряка, мог рассмотреть его во всех деталях. Узкий корпус и умеренно низкие борта выдавали в нем хищника, а не какойто там сухогруз. Такой корабль берет не массой, а маневренностью и скоростью.

– Флаг островитян, твое величество, – через некоторое время произнес капитан. – Остров Песчаный. Находится довольно далеко от нас, но они часто здесь бывают. Там много таких.

– Пираты?

– Да, твое величество. Раньше у них был союз с Иктерном.

– Пусть подойдут поближе, – сказал король и, обернувшись к Арралу, добавил: – Для начала предложим им сдаться. Если не согласятся, то мы с тобой потопим его.

– Может, просто лучше выбить тех, кто сопротивляется? – с сомнением произнес Верховный ишиб. – Больно корабль у них хорош. Красивый.

Любовь Аррала к красивым и дорогим вещам стала притчей во языцех. Даже его халат для повседневного ношения, в котором он щеголял сейчас, был не синим с золотым узором, а золотым с синим узором. И пираты бы легко определили по виду халата, что перед ними – великий ишиб, если бы Аррал не стоял, частично скрытый, за высоким бортиком. Михаил в простом костюме смотрелся блекло на фоне своего разодетого учителя.

– Посмотрим, – с сомнением произнес король. – Деревянные корабли хорошо горят, может не получиться…

– У них стреломет, твое величество, – сказал капитан. – Вон он. Опасная вещь. Может запросто пробить борт.

– Пробить? Это не столь опасно. Пробоина будет небольшой, заделаем.

– Точнее, проломить, – поправился Чатрек. – Стрела очень тяжелая.

Михаил задумался. Он мало что понимал в морском деле, но перспектива получить в борт тяжелую стрелу, до боли напоминающую бревно, не радовала. Допустим, она весит несколько десятков килограммов. Сможет ли он остановить ее? Ведь стрела полетит наверняка не в его защиту, а в другое место. Придется использовать щуп. Но получится ли остановить стрелу или хотя бы значительно уменьшить ее скорость? Он не знал, и проверять это сейчас не особенно хотелось.

– У них десяток ишибов, – произнес Аррал.

Король кивнул. Он уже успел поверхностно изучить щупом корабль. Расстояние еще не позволяло чтолибо предпринять, но вот рассмотреть – вполне.

– Разворачиваются, твое величество! Они разворачиваются! – Капитан опытным глазом быстрее всех заметил начало маневра.

– Прибавить скорость, – распорядился король. – Мы должны их догнать.

– Догоним, – уверенно сказал капитан. – С такими гребцами можно обогнуть все западное побережье в кратчайшие сроки.

Он оказался прав. Вскоре королевская галера ощутимо приблизилась к пиратскому кораблю. Как переменчива судьба. Еще полчаса назад капитан Рьянн предвкушал легкую добычу. Теперь же он сам превратился в зверя, которого травят.

– Пусть ктонибудь крикнет им, чтобы остановились, – обратился король к Чатреку.

Тот тут же подозвал рослого детину, одного из шести постоянных членов своей команды, которых капитан взял с собой.

Детина вышел на нос корабля, извлек откудато самый настоящий медный рупор и зычно заорал:

– Эй, там, тормози! Снять паруса! Приказ короля!

Если к двум первым фразам присутствующие на пиратском судне отнеслись нейтрально, то третья мгновенно побудила их к действию.

Капитан неприятельского судна тут же начал отдавать приказы, ишибы усилили свою защиту, а несколько матросов бросились разворачивать стреломет. Это совершенно не понравилось Михаилу. Устройство выглядело основательным. Он помнил, что еще древние римляне использовали подобные сооружения как на суше, так и на море. Они обладали большой мощью. Их сила обеспечивалась не плечами лука, а туго скрученными жгутами, толкающими снаряд. Изучая щупом машину, король заметил, что ти жгутов было неравномерно изменено. Видимо, ишибы помогали ее заряжать. Этим и объяснялось то, что на направляющей балке покоилась не характерная для стреломета стрела массой не более двух килограммов, а настоящее бревно с металлическим наконечником. Чатрек сказал правильно: таким снарядом можно запросто проломить борт.

– Аррал, выбивай матросов у стреломета, – распорядился король, а потом, повернувшись к сгрудившимся вдоль бортиков ишибам, отдал другой приказ: – Нападайте на ишибов. Огня не используйте. Заставьте их быть постоянно занятыми собой.

Расстояние было все еще велико для эффективного воздействия на ти ишиба. А вот простые матросы представляли собой беззащитные мишени. В других условиях король не стал бы даже тратить на них времени Верховного ишиба, но сейчас любой из этих «беззащитных» людей мог всадить в его борт тяжеленную стрелу.

Аррал отлично понимал это, и матросы около стреломета стали падать один за другим. У ишиба огромное количество возможностей вывести из строя неишиба. Для этого не нужно использовать ни огонь, ни лед, ни другие зрелищные способы. Достаточно, к примеру, пережать определенный сосуд, чтобы человек оказался вне игры. Конечно, с носителями амулетов Террота такой фокус не пройдет, но матросы амулетами не обладали.

Михаил не стал вдаваться в подробности того, что делает Аррал: убивает ли он их или просто «гуманно» оглушает. Стреломет не угрожает – и хорошо.

– Да не Нерман это, точно тебе говорю, – убеждал своего помощника и себя самого Рьянн, с ужасом «взирая» на аб одного из великих ишибов, находящихся на корабле преследователей.

Галера быстро приближалась. Команда пиратского корабля обнаружила причину потрясающей скорости противника: весла гребцов так и мелькали. Казалось, что они в руках неутомимых морских демонов, которые соблаговолили пойти на службу к этому чудовищу – великому ишибу.

– Но аб похож на его по описанию, – заметил Енакт.

– Флаг другой! Флаг! Это ведь не ранигский герб! – Аргумент Рьянна был неотразим. – С какой это стати сам король Ранига будет выступать под чужим флагом?

О существовании нового государства Круанта капитан пиратов еще ничего не знал. Слухи не донесли до него подобной мелочи, в отличие от преувеличенного описания нового игрока в местной политике – Нермана.

– Не знаю… – неуверенно ответил Енакт. – У кого еще может быть такое? Но флаг – это да… Флаг явно не ранигский.

Ему самому не хотелось, чтобы преследователем был король Нерман. У того уже сложилась определенная репутация. Весьма зловещая. Некоторые особо экзальтированные рассказчики доходили до того, что отрицали факт принятия королем Ранига обычной пищи. Зачем ему людская еда, если он питается исключительно абами ишибов? Все это заставляло слушателей благодарить судьбу за то, что сфера интересов Нермана ограничивается лишь сушей.

– Они пока не собираются атаковать… – пробормотал Рьянн.

– Далековато еще, – отозвался Енакт. – Хотя могли бы попробовать. Думаю, что сначала призовут к добровольной сдаче.

– Мы будем действовать как обычно, – сказал капитан.

Его помощник кивнул. За многие годы их деятельности они побывали в разных переделках, включая и те, которые требовали панического бегства. На этот случай у них был выработан план, уже неоднократно доказавший свою эффективность.

– Смотри – рупор! – Енакт протянул руку, показывая на нос вражеского судна. – Сейчас точно будут предлагать сдаться.

Его ожидания оправдались. Со стороны галеры донеслись отчетливые слова:

«Эй, там, тормози! Снять паруса! Приказ короля!»

Енакт громко выругался.

– Стреломет к бою! – закричал капитан. – Ишибы – по местам!

Матросы тут же начали разворачивать орудие, а ишибы, стоящие вдоль бортиков, не пошевелились. Они и так были готовы.

Однако матросы не успели нацелить огромную стрелу на преследователя, потому что один за другим стали падать на палубу.

– Всегда одно и то же, – произнес Енакт. – Они боятся не того.

Рьянн не ответил. Он продолжал отдавать приказы.

– Ишибы, атаковать борт! Так, хорошо! Да! Пусть защищаются!

Ишибы пиратского судна согласованными усилиями пытались поджечь нос галеры. Противник препятствовал этому. Ясно, что у него получалось защищать свой корабль лучше, чем у пиратов нападать на него. Но Рьянна это нисколько не волновало. Все шло по плану.

Наблюдая за безуспешной атакой пиратов, Михаил не мог понять, зачем они это делают. На таком расстоянии у защитников гораздо больше возможностей ей противостоять. Атака бесполезна. Но ничего. Сейчас галера подойдет еще ближе, и можно будет напрямую выбивать ишибов.

После того как несколько матросов упали около стреломета, к нему устремился высокий ишиб в длиннополом халате.

– Аррал, займись им! – крикнул король. – Или вообще выведи из строя это сооружение!

Вопреки своим недавним словам теперь он как раз ощущал себя адмиралом, предвкушающим победу. Ему казалось, что воевать на море столь же просто, как и на суше. Даже еще проще – не нужно учиться. Еще минутадругая – и он раздавит экипаж судна и захватит корабль. Корабль действительно хорош, Аррал прав: такой хотелось бы иметь.

Увы, Михаил много раз на протяжении жизни наступал на одни и те же грабли, хотя постоянно давал себе обещания больше этого не делать. И всему виной – излишняя самоуверенность. Когда у него в руках оказывались все козыри или просто чудилось, что они есть, ему было очень трудно сдержать себя и не идти напролом. Это касалось не только ранигской эпопеи, но и его действий в прежнем мире. Если преимущество налицо, зачем ждать чегото? Нужно его реализовывать! Чаще всего такой подход оправдывал себя, но изредка – нет. Например, он чуть не провалился на одной из конференций, когда представил изумительные данные, но забыл о сущей мелочи, опьяненный предстоящим успехом. А вот оппоненты о ней вспомнили. Ему стоило значительных усилий быстро найти правильный ответ на вопрос, к которому он был совершенно не готов. И сумел с трудом избежать позорного провала. Впрочем, Михаил учился на своих ошибках и подобные неожиданности встречались все реже и реже. И, как правило, в тех областях, в которых он менее всего разбирался. Например в морском деле.

На этот раз потом он часто спрашивал себя: ну зачем ему понадобилось целое и невредимое судно? Чего ему стоило сначала слегка вывести вражеский корабль из строя, а затем уже идти на явное сближение? Подремонтировали бы его по прибытии в порт – и готово. Но все крепки задним умом. Михаил это отчетливо осознал, когда понял, что происходит. А понял это не сразу – лишь тогда, когда закричали гребцы.

Енакт крутился около стреломета, пытаясь нацелить его на галеру. Точнее, лишь делал вид, что целится, а на самом деле тщательно укреплял свое ти , не желая, чтобы его постигла печальная участь матросов. И капитан, и его помощник не придавали своему орудию никакого значения. По крайней мере, в данных условиях. Ну каковы шансы на то, что удастся сделать выстрел, который окажется прицельным и не будет отклонен вражескими ишибами? Шансов мало. Поэтому стреломет часто играл лишь устрашающую и отвлекающую роль.

– Нападайте, нападайте! Дружно! – подбадривал своих ишибов капитан, наблюдая за их тщетными попытками вызвать пожар. Он даже сам пытался им помочь, создавая у противника впечатление массовой и синхронизированной атаки.

Трюмы его корабля были пусты, а команда обладала «зубами» – могла больно «укусить». Какой смысл его преследовать? Понятно, что это – либо месть, либо желание завладеть судном. Нерман жаждой мести не пылал. Не должен был, потому что его пути и пути капитана по имени Рьянн еще не пересекались. Конечно, не исключен вариант, что король пожелал навести порядок в здешних водах и начать именно с него, но пирату казалось, что это – не главное. Скорее всего, преследователю нужен корабль. Как и многим другим преследователям, оставшимся в прошлом. Логика капитана была пряма как мачта. А если нужен корабль, то зачем наносить ему увечья? Незачем. А вот руки Рьянна были развязаны. Конечно, он не испытывал иллюзий, что сможет потопить королевскую галеру. Уже давно стало ясно, что силы несопоставимы. Но ведь противник не знал о том, что пират размышляет именно таким образом! В этом была сила капитана. Он не собирался никого топить.

– Двое остаются! – раздался приказ Рьянна. – Остальные – по веслам! Каждый свое, потом следующее. Начали!

Вот и весь секрет. Пиратскому капитану не нужно было ввязываться в заведомо проигрышный бой. Достаточно лишь замедлить противника и оторваться. И дело сделано. В прошлый раз таким же манером они ушли изпод удара крупного судна, переломив ровно посредине его мачту под прикрытием заведомо тщетных атак бортов. Галера же мачты не имела, но обладала веслами. Разница лишь в количестве объектов и толщине древесины.

Ишибы постарались на славу. Еще бы – от правильных действий зависела их жизнь. Восемь ишибов мгновенно перенесли свое внимание от борта к веслам. Через короткое время восемь гребцов взмахивали жалкими обрубками. А потом число обрубков увеличилось, раздались запоздалые крики…

– Мы теряем весла, твое величество! – доложил Чатрек.

– Вижу, – ответил Михаил. Постоянные сражения научили его быстро принимать решения.

– Тунрат, защищай борта! Остальные – весла! Все на защиту весел!

Взгляд короля был наполнен досадой. Еще бы: пираты почти переиграли его. Он потерял половину весел, и теперь неприятель, похоже, собирался уходить в отрыв. Конечно, на галере были запасные весла, но не в таком же количестве! К тому же требовалось время на то, чтобы их поставить в гнезда. Адмиралморской волк в своих мыслях быстро стал тем, кем был с самого начала, – адмираломновичком.

Король отлично понимал, что у него осталось в запасе ограниченное количество действий. Можно попытаться сделать то, что следовало сделать раньше, – вывести корабль противника из строя. Например, порвать или поджечь паруса. Но сейчас очевидные действия уже не казались Михаилу заслуживающими доверия. Только не с этим противником, доказавшим свою силу и опытность. Кто сказал, что именно эти паруса порвутся или подожгутся быстро? А если не удастся нанести вред в кратчайшие сроки, корабль пиратов покинет зону эффективного воздействия щупом. Нужно искать другие точки атаки. Оригинальные. И атаковать их прямо сейчас, потому что драгоценные секунды уходят. А иначе получится, что его, короля и великого ишиба, какието пираты сделали как мальчишку. Какой позор!

Совершенно незаметно для себя он уже сильно свыкся с новым статусом. И мыслил не так, как раньше. Он больше не был ни ученым, ни врачом, ни жителем мира Земля. Потому что все происшествия и события оценивал лишь с точки зрения обладателя абсолютной власти. Что хорошо для этой самой власти, а что плохо. Что положительно влияет на репутацию, а что – нет. Поражение от пиратов при наличии его подавляющего преимущества на репутацию влияло плохо. Этого нельзя было допустить. Его цели вообще в последнее время стали изменяться. Если раньше он хотел лишь безопасности, то сейчас уже совсем свыкся с тем грузом, который взвалил на себя. И старался соответствовать своему титулу.

Михаил лихорадочно обдумывал, что же ему делать, как атаковать. Если паруса под хорошей защитой, тогда что? Корму? Мачту? Борт? Борт – хорошая мысль. Он большой, вряд ли его весь держат под контролем. Но в каком месте не держат? Король не знал, мысли лихорадочно перескакивали с одного предмета на другой. Нужно было срочно чтото решать. Иначе они уйдут и будут смеяться над тем, как обманули короля Нермана. Он не мог этого допустить.

Внезапно поразительная идея пришла в его голову. Она была настолько неожиданной, что он даже задержал дыхание в этот момент, словно боясь спугнуть ее. А потом, через какуюто секунду, признав эту идею выполнимой, тут же отбросил все сомнения. Он сделал шаг назад, прочь от бортика, мгновенно наполнил свой аб энергией, сосредоточился и… прыгнул.

Король удивлялся сам, как такое решение могло прийти в его голову. Ведь он точно знал, что не может лететь достаточно быстро, чтобы догнать убегающий на всех парусах корабль. А возможность прыжка ему раньше даже не приходила в голову. А ведь это так просто: нужно хорошо оттолкнуться и к скорости идущей галеры прибавить скорость толчка. А затем просто поддерживать себя в воздухе и желательно уцепиться щупом за мачту своей цели и подтягивать себя к ней. Если вражеские ишибы не успеют отреагировать, то все получится.

И они не успели. Решение короля оказалось для них такой же неожиданностью, как и для него разрушение весел.

Капитану Рьянну приходилось перевозить на своем корабле множество разных грузов. Начиная от драгоценностей и заканчивая пленниками, за которых он рассчитывал получить выкуп. Иногда грузы радовали глаз, иногда вызывали отвращение, но еще ни разу он не испытывал подобного чувства, как сейчас. Потому что сейчас на палубе его прекрасного корабля находился новый груз. Этот груз не вызывал никаких чувств, кроме страха. Великий ишиб, преодолевший прыжком большое расстояние. Великий ишиб, готовый к бою. Очень сердитый великий ишиб.

Глава 21

Бедный пират

Если бы у меня было достаточно денег, я нанял бы ишибов и очистил местные воды от пиратов!

Из речи одного знаменитого флибустьера, мечтающего о монопольном бизнесе

– Мы не пираты, твое величество, – решительно отверг обвинения Рьянн, стоя перед высокой комиссией, сформированной для расследования его деятельности. Рядом с капитаном находился его верный помощник ишиб Енакт.

Напротив обоих пленных располагались два стола. За одним из них сидели полковники Маэт и Торк. Последний выполнял привычные обязанности королевского писаря. За другим, более длинным, располагались король, генерал Ферен и Верховный ишиб Аррал. Аррал скептически поджимал губы при каждом слове пирата, а Ферен качал головой. Но даже без знаков, подаваемых генералом, королю было известно, что Рьянн лжет.

Бравый пиратский капитан сдался сразу же, как только ноги Михаила коснулись его палубы. И более того: приказал команде не оказывать никакого сопротивления. Это было очень похвально, потому что указывало на здравомыслие ишиба. В намечающейся схватке он не имел никаких шансов. Может быть, десять ишибов и смогли бы чтото сделать с одним великим при условии спаянности коллектива и некоторого везения. Но проблема заключалась в том, что на галере, которая еще не успела толком отстать, находились и другие враги. А уж у великого ишиба хватило бы сил на то, чтобы лишить подвижности корабль, на котором он находится. Рьянн правильно сделал, что не стал рисковать. Судьба отвернулась от него, и он решил не предпринимать нелепых усилий для того, чтобы снова привлечь ее внимание.

– Не пираты? – равнодушным голосом переспросил король. – Неужели не нападали на корабли ради наживы? Не отнимали у людей их собственность? Не убивали?

Рьянн внимательно смотрел на высокую комиссию и ее председателя. Он думал, что отлично понимает правила игры. Его захватили в плен при недвусмысленных обстоятельствах: отказ выполнить приказ короля и попытка нападения на галеру. Казалось бы, за этим должна последовать расправа: даже Кмант не привечал пиратов. По законам королевства, к которому раньше формально принадлежал Иктерн, в случае добровольной сдачи капитану все равно несдобровать. Лишь простые матросы имели какойто шанс еще пожить. На рудниках. Но Раниг – не Кмант. Рьянн это отлично осознавал и поэтому решил сдаться, предпочтя туманное будущее немедленной смерти.

Расчет оказался верен. Его не стали убивать. Вместо этого, продержав несколько часов под охраной, поставили пред светлые очи какойто комиссии. Не суда, а именно комиссии. Капитан чутко уловил разницу.

– Это все было, твое величество, – твердо ответил он. – Мы нападали на корабли, отнимали собственность и убивали. Но не могу назвать это пиратством.

Рьянн не собирался отрицать очевидного. Его имя было на слуху среди местных торговцев. Даже достаточно допросить членов команды, чтобы получить полную картину деятельности капитана. Так зачем прямо лгать королю? Рьянн полагал, что это может вызвать раздражение у кого угодно, а не только у великого ишиба, притворяющегося равнодушным и справедливым.

– Не пиратство? А что же? – спросил король.

– Война, твое величество. Мы находились в состоянии войны.

– С кем именно? – тут же последовал вопрос.

– Со всеми, твое величество.

Председатель подпер рукой подбородок и в упор посмотрел на Рьянна. Этот взгляд многое сказал капитану. И самым важным было то, что его пока что не будут убивать. По какойто причине он еще нужен этим людям живым.

– И много вас, таких… воинов в здешних водах?

– Немало, твое величество. Думаю, что несколько десятков кораблей наберется.

Генерал Ферен вновь покачал головой. Смысл этого жеста ускользал от Рьянна, но едва заметная улыбка короля подсказала капитану, что жест чтото означает.

– Надо полагать, что ты, капитан, знаешь многих из своих коллег по войне со всем остальным миром? – Нерман даже не пытался скрыть иронии.

– Коекого знаю, твое величество, – осторожно ответил Рьянн.

– И у тебя с ними союзнические, а то и дружеские отношения?

– Твое величество, дружеских отношений между пир… воинами, которые сражаются со всеми остальными, нет. Только деловые. Сегодня мы приятели, а завтра не сможем поделить добы… гм… славу от выигранной схватки.

– А как же романтика? – В глазах короля блеснул огонек интереса. – Песни о морском братстве, например, которые так часто поют в местных трактирах?

– Твое величество, мы занимаемся этим делом не ради морского братства, а ради более материальных вещей, – прямо ответил Рьянн.

Генерал Ферен одобрительно кивнул.

– Наконец хоть какаято откровенность, – вздохнул король. А потом произнес фразу, оставшуюся неясной для всех присутствующих: – Думал, что ты тут до вечера комедию ломать собираешься.

У Рьянна, несомненно, и в мыслях не было ломать никаких комедий, поэтому он благоразумно промолчал.

– Значит, насколько я понял, тебе, капитан, ничто не помешает оказаться в бою по разные стороны со своими бывшими приятелями? – спросил король.

Рьянн сглотнул. Он понял, куда идет дело и почему до сих пор жив.

– Твое величество хочет нанять мою скромную персону для выполнения определенных задач?

– Можно и так сказать, – ответил владыка Ранига.

– Получается, твое величество признает, что я не являюсь пиратом и не делал ничего, за что меня можно привлечь к ответственности?

Рьянн ожидал любой реакции, кроме той, которая последовала. Король заразительно рассмеялся. Капитан понял, что его небольшая хитрость мгновенно раскрыта. Если король признает, что пират – не пират вовсе (а как это можно не признать, если предлагаешь ему работу?), то Рьянн имеет шанс отказаться от всех последующих предложений. И дальнейшее будет зависеть от желания короля сдержать свое слово. Пока что о крепости слова Нермана ходили самые благоприятные слухи. Так что, если он признает капитана ни в чем не повинным, то высока вероятность того, что Рьянн откажется от сотрудничества с Ранигом без ущерба для здоровья или свободы.

К удивлению капитана, король, прекратив смеяться, ответил:

– Конечно, пока что я не считаю тебя преступником. Корона не сотрудничает с пиратами, а уничтожает их.

– И если я откажусь от предложения твоего величества, то смогу беспрепятственно покинуть Иктерн?

– Разумеется, – ответил Нерман. – Я не хочу никого принуждать служить мне.

Его лицо еще отражало недавнее веселье, он смотрел на собеседника с интересом.

Рьянн уже открыл рот, чтобы вежливо отвергнуть милостивое предложение короля, как тот опередил его:

– После того, как покроешь убытки.

– Убытки, твое величество? – переспросил капитан.

– Да. Убытки, которые корона понесла вследствие недоразумения или чьегото плохого слуха. Ты ведь не пират, правда? И злого умысла в твоих действиях не было?

– Конечно нет, твое величество, – с горячностью подтвердил Рьянн.

– Тогда заплати за ущерб, причиненный моему судну, и за потерю времени, потраченного на преследование, – и свободен.

Капитан облегченно вздохнул. Было похоже, что он очень легко отделался. Что деньги? Мелочь. Вряд ли сумма окажется непосильной для него. Он способен немедленно выложить тысячу золотых. Если пошарит в кошелях команды, конечно.

– Я готов расплатиться, твое величество. Сколько?

– Полковник Торк подсчитает, – равнодушно бросил король.

Торк тут же засуетился и подвинул к себе свиток, изготовившись писать. Он не получал никаких инструкций до начала заседания, поэтому точно не знал, что от него требуется. Не заметив никаких подсказок, полковник принялся импровизировать.

– Думаю, что нужно подсчитать общее время, затраченное на патрулирование, а также повреждения судна. Это большей частью весла.

Король коротко кивнул.

– Значит, весла, – продолжил Торк. – Их оценим в…

– Триста золотых, – помог ему председатель.

Брови Рьянна удивленно поползли вверх. Он был поражен местными расценками, но решил не торговаться.

– Да, триста золотых. – Полковник начал чтото писать в свитке. – Триста золотых за сорок два весла.

– За каждое, – скромно уточнил король.

Капитан пиратов подпрыгнул на месте. Он уже был почти готов разразиться возмущенной речью, но поймал предостерегающий взгляд генерала Ферена.

– Гм… твое величество. – Рьянн попытался взять себя в руки. – Могу ли я узнать, почему у галеры столь дорогие весла?

– Потому что она – королевский флагман, – ответил председатель таким поучительным тоном, словно это все объясняло. Одна и та же мысль касательно скорейшего способа обогащения пронзила всех присутствующих. Казалось бы, чего проще: нужно взять весло стоимостью в пару серебряных монет, перенести его на галеру – и цена тут же возрастет в сотни раз. Именно потому что корабль – флагман. Логично.

Эта логика просто раздавила бравого капитана. Он даже не нашелся что возразить.

– Продолжай подсчет, полковник, – поторопил король.

Торк, сам пребывающий в растерянности от озвученной суммы, опять взялся за перо.

– Итого… двенадцать тысяч шестьсот золотых… далее… поездка… то есть… рейд…

Маэт, сидящий рядом с Торком, видя растерянность своего наставника, пришел тому на выручку. Ему казалось, что он уловил желание короля, и тут же пустил в ход свое молодое и не скованное условностями воображение.

– Время, затраченное на патруль, будем считать из расчета того, чего полезного смог бы сделать тот или иной его участник, если бы потратил время иначе. Все согласны?

Король кивнул благосклонно, а капитан – ошарашенно.

– Ну, солдат брать не будем пока что… ишибов тоже… а вот Верховного ишиба возьмем. – Маэт оживлялся на глазах. Вдохновение захватило его. – Итак, время патрулирования составило четыре часа. За это время Верховный ишиб может изготовить… возьмем приблизительно… сорок амулетов Террота.

Рьянн издал какойто стон и схватился за голову.

– Стоимость каждого из них, – безжалостно продолжал Маэт, – составляет, по крайней мере, пятьсот золотых. Итого…

– Тридцать две тысячи шестьсот, – подытожил Торк.

Капитан сделал глубокий вдох, ненадолго задержал дыхание, а потом обратился к королю:

– Твое величество, эта сумма немыслима.

– Почему же? – удивился председатель.

– Потому что она не имеет ничего общего с реальностью.

– С позволения твоего величества, я соглашусь с капитаном, – снова сказал Маэт. – Сумма действительно не имеет ничего общего с реальностью.

– Вот! – обрадовался Рьянн.

– Потому что подсчет еще не завершен, – закончил молодой полковник.

– Не завершен? – На капитана было жалко смотреть.

– Конечно. Мы ведь не учли самого главного – личных затрат его величества, – пояснил Маэт.

– А какие у его величества были личные затраты? – прошептал Рьянн.

– Как какие? А Королевский Прыжок?

– Королевский Прыжок?

– Именно, капитан. Уж не думаешь ли ты, что его величество так прыгает каждый день? – Маэта понесло. – Или ты считаешь, что его величество подобен бродячим артистам и способен чтото делать лишь для потехи публики?!

– Ннет. – Рьянн был ошарашен.

– Тогда у прыжка его величества должна быть стоимость, соразмерная с его статусом. Скажем, пять тысяч золотых.

– Десять, – вновь скромно поправил король.

– Правильно. Торк, запиши, пятнадцать, – тут же согласился Маэт. – Прибавим к этому еще время вынужденного пребывания его величества на палубе твоего судна. Между прочим, это – большая честь для тебя, капитан. Но время его величества никак не может стоить меньше, чем время Верховного ишиба. Потом еще нужно учесть расходы на обратный путь, стоянку твоего корабля в порту, вот на эту комиссию…

Если Рьянн зашел в этот зал духовно свободным человеком, которому угрожал какойто пустяк – смертная казнь, то сейчас ощущал себя выброшенной на берег медузой, придавленной грудой долговых обязательств. У него не было, да и не могло быть сумм, о которых шла речь.

Скоро, очень скоро слух о том, во сколько король Нерман оценивает свои имущество и время, разнесется по всему побережью. Это посеет ростки сомнений во многих головах. Среди пиратов тоже встречаются отъявленные скупцы. Те, которые привыкли рисковать жизнью, но сто раз подумают, прежде чем расстаться хоть с одним медяком.

Михаил сказал пирату то, что считал нужным. Он не хотел никого принуждать. Конечно, ему ничего не стоило поставить Рьянна перед выбором: либо служба Круанту – либо смертная казнь. Но это жесткие условия. А пират ему необходим, король рассчитывал на то, что тот реально поможет в борьбе с остальными моряками удачи. К тому же опятьтаки нужно думать о репутации. Одно дело, когда нанимаешь отъявленного разбойника, которого не задумываясь казнили бы все близлежащие страны, и совсем другое – когда обыкновенный должник переходит к тебе на службу по причине невозможности быстро рассчитаться с долгами. На Земле неприкрытый найм пиратов могли себе позволить только очень могущественные державы, которым было наплевать на то, что подумают другие об их моральном облике. Раниг пока что к числу могущественных не относился. Рьянн это все тоже отлично понимал и в какойто степени был благодарен королю именно за отсутствие сурового ультиматума. Он нисколько не сомневался в том, что в других условиях Нерман казнил бы его без лишних проволочек. Да и сейчас фактический выбор был невелик, но зато декорации радовали глаз.

Вскоре заседание комиссии торжественно завершилось: капитан Рьянн и его помощник были приведены к присяге, и такая же участь ожидала остальных ишибов. Король произнес небольшую речь, полную радужных описаний богатого и счастливого будущего капитана и его помощника, и лишь затем удалился. Как обычно, его ждали дела.

Он направился в небольшую комнату дворца. Сама по себе комната не являлась чемто особенным, но вот ее содержимое заслуживало всяческого внимания.

Идя по коридорам, Михаил раздумывал над своими дальнейшими планами. Даже если исключить предстоящую встречу с императором Фегрида, то будущее сулило много нового. Король все еще испытывал желание выяснить, что случилось с ним и как он попал в этот мир. Из очевидных подсказок наличествовали только островные эльфы. Когда стало известно о странных амулетах, хранимых ими, Михаил подавил первое желание броситься туда сломя голову. Он рассудил здраво: если эти амулеты существовали не одно тысячелетие, то никуда в ближайшее время не денутся. А вот в стране нужно навести небольшой порядок. Тем более представлялось разумным прийти к эльфам не в качестве простого путешественника, а в роли владыки королевства. Принимая во внимание их недружелюбие, возможно, аргумент в виде армии за спиной окажется решающим в деле обеспечения гостеприимства. Поэтому королю нужен был мир с Фегридом и сильный флот.

У дверей, ведущих в искомую комнату, стояла охрана.

– Пригласи Тунрата, – сказал король одному из солдат. Тот сразу сорвался с места, а его напарник остался на посту.

Михаил распахнул дверь и оказался перед столом. Размеры комнаты были невелики, поэтому большой массивный стол занимал основную площадь. На нем покоились два предмета.

Король очень жалел, что заранее не подумал о том, чтобы взять с собой не два, а четыре предмета, – это бы в значительной мере облегчило испытания. Он собирался заказать в ближайшее время дубликат.

Обе вещи выглядели как деревянные коробки, из которых тянулись вверх куски проволоки. Первые радиоприемник и передатчик, собранные Михаилом. Раньше он даже мысли не допускал о том, что будет интересоваться радиотехникой изза самой радиотехники. Но чего только не происходит в жизни.

Король протянул руку к одной из коробок и нажал несколько раз ключ. Так активировался амулет, дающий искру. Вторая коробка отозвалась на это действие негромкими щелчками. Пока что радиус действия устройства оставлял желать лучшего. Несколько сотен метров, если между приемником и передатчиком находятся стены. Впрочем, это только начало.

Михаил ожидал Тунрата, чтобы продолжить исследования эффективного расстояния. В дальнейшем он собирался использовать стационарный высокочастотный генератор и очень высокую антенну. По его представлениям, это должно было увеличить радиус действия сразу до нескольких километров, а то и десятков километров.

Королевский сад в Парме от взрыва не пострадал. Даже строительство не нанесло ему существенного ущерба. Там попрежнему росли цветы, тщательно оберегаемые садовниками, и шелестела листва деревьев, среди которых оставалось еще много нормальных, не затронутых смелыми экспериментами Парета. В этом саду был небольшой огороженный дворик, предназначенный для отдыха короля. Он существовал с незапамятных времен, а к Нерману перешел в виде наследства от Миэльса. Король Ранига и Круанта двориком пользовался мало, но всегда помнил, что это место хорошо приспособлено для уединения. Кроме высокого решетчатого забора его окружали заросли кустов, а верные ишибы патрулировали окрестности.

В отсутствие его величества двориком активно пользовался Рангел Мерт, бывший вор. А точнее – бывший независимый вор. Ему было поручено тщательно записать все сведения, касающиеся имис, добытые в личной библиотеке императора. Кроме этого, Михаил хотел, чтобы Рангел снабдил свои записи комментариями с рекомендациями по поводу практической выполнимости того или иного действия. Для чего в помощь был дан бывший судья Кретент. Эти две легендарные личности преступного мира Парма наконецто познакомились друг с другом.

– Нет, движение делается не так. – Кретент сжимал тренировочный меч, стоя на небольшом островке травы посреди дворика. – Ты же сам написал, что аб усиливается за счет ти руки спонтанно, а если наносить удар под этим углом, то ничего не получится! Вот смотри: чтобы добиться описанного эффекта, мне нужно сознательно изменять ти руки.

– Ну зачем цепляться к словам? – пробурчал Мерт. – Мелочь же. Может, даже в тексте ошибка.

– Может, и ошибка, – согласился Кретент. – И ты готов сказать об этом королю и представить доказательства?

Вор поморщился. Он знал, что король будет дотошно расспрашивать обо всем. О каждой такой мелочи. А потом выскажет недовольство.

Во времена своей молодости Рангел считал, что чем значительнее персона, тем сильнее должны быть проявления ее гнева. Гнев начальника стражи представлялся ему необъятным, а ярость самого короля – просто ужасающей. Потом Рангел набрался опыта и понял, что все зависит не от должности, а от личности. Некоторые проявляют свой гнев сразу же, некоторые прячут его, чтобы отсрочить наказание, но никто из многочисленных знакомых вора не умел так высказывать неодобрение, как это делал король Нерман. При небрежно выполненном поручении его величество не кричал, не ругался, не грозил страшными карами. А просто подробно расспрашивал о причине неудачи и смотрел. Расспрашивал и смотрел. О, какой это был взгляд! Понимающесочувственный с оттенком жалости и надеждой на то, что собеседник исправится. Даже не исправится, а улучшится. Так сам Рангел Мерт смотрел на своих малолетних племянников, когда те делали чтото не так или не понимали очевидных вещей. Вору даже в голову не приходило ругать их умственные способности. Они ведь еще дети. Есть надежда на улучшение. Вот таким был и взгляд короля, только обращенный не на ребенка, а на проштрафившегося приближенного. Меньше всего на свете Мерт желал, чтобы так на него смотрели. Словно мягко увещевая: «Ну что же ты, это ведь так просто. Сосредоточься и сделай все правильно. Ну или подрасти еще немного, если сейчас не получается». О нет, только не это. Может быть, конечно, неправильное движение – мелочь, или даже в тексте ошибка, но Рангел предпочел бы все перепроверить несколько раз, прежде чем сообщать королю.

Они с Кретентом уже битый час пытались найти нужное положение руки при выполнении странного приема под названием «Укус стрекозы». Мерт был чужд поэтики и точно знал, что стрекозы не кусаются. Поэтому название, не понравившееся ему с самого начала, спустя некоторое время вызывало огромное раздражение. Конечно, и Кретент, и Рангел были далеки от мысли, что из них получатся имис за столь короткое время, – они должны были просто проверить текст и опровергнуть тезис, что обучение без учителя невозможно.

– Нет, все не так! – Даже многотерпеливый Кретент уже был готов с досадой швырнуть меч о землю. – Попробуем еще раз. Может быть, нужно бить вбок?

– Написано, что прямо, – ответствовал Рангел, разделяя чувства «коллеги».

Кретент попытался сосредоточиться, но тут же изменил стойку и посмотрел кудато в сторону. Мерт обратил свое внимание туда же. К дворику приближались двое: гвардеец и Ксарр.

Вскоре в единственную калитку вошел казначей, за которым громыхал тяжелыми железными доспехами лейтенант королевской гвардии. От таких доспехов все уже отвыкли, поэтому их появление вызвало некоторое удивление на лицах двух ишибов.

– Приветствую, господа, – с улыбкой произнес Ксарр, которому король поручил обеспечивать Мерта и Кретента всем необходимым для их работы. – Как продвигаются ваши занятия?

– Приветствую, – буркнул бывший судья. – Так себе. Чувствую, что пробьемся над одним параграфом до самого вечера. Тогда и через неделю не закончим.

– Его величество сказал, что нужно торопиться, – напомнил казначей.

– Мы торопимся как можем, – ответил Рангел. – Но даже самая большая спешка не заставит стрекозу коголибо укусить.

– А, – улыбнулся Ксарр. – Ты ошибаешься. Стрекозы тоже кусаются. При определенном навыке.

– А это кто? – перебил его Кретент, показывая на гвардейца. – То есть я знаю, кто это, но зачем он здесь в доспехах?

– Имис используют в своих тренировках настоящий доспех, который надевается на ишиба, – пояснил Ксарр. – Тупой меч может преодолеть защиту аба , но, как правило, не пробивает железа. Если, конечно, не ставить такой задачи. Вот я и привел вам «чучело».

– Чучело? – переспросил Рангел, удивленный тем, что вежливый казначей так отзывается о королевском гвардейце.

– Так называется тот, на ком отрабатывают удары, – пояснил Ксарр. – Я подумал, что если у нас есть амулеты Террота, то ишиб здесь не нужен. Амулет столь же эффективно препятствует изменениям ти извне. Так что можете использовать господина лейтенанта.

– Да… а что? Это пригодится, – согласился Кретент. – Но мы пока что застряли на одном приеме. Так что господин лейтенант может быть свободным. Мы его потом позовем, когда решим загадку.

– Загадку? Укус стрекозы? – отозвался Ксарр.

– Да. Именно так, – ответил Рангел и тут же насторожился: – А что, ты слышал о приемах имис?

Сам вор неоднократно общался с воинамиишибами, но до недавнего времени ничего не знал об их искусстве.

– Слышал, – снова улыбнулся Ксарр. – Покажите мне, в чем проблема.

– Но ты не ишиб и не можешь видеть изменений аба , – заметил Рангел.

Кретент прислушивался с интересом.

– Не могу, – согласился казначей. – Но просто покажите мне, как вы это делаете. Я посмотрю.

Рангел хотел было еще чтото сказать, но Кретент быстро принял стойку и медленно обозначил удар.

– Я так и думал. Это неправильно, – сообщил Ксарр двум изумленным ишибам. – При выпаде кисть должна поворачиваться. Совсем немного – словно рука чтото ввинчивает. Попробуй еще раз.

Глава 22

Послание и посланник

Если торговец говорит, что делает доброе дело не ради твоих денег, – верь ему: он делает это ради своих денег.

Иктернский работорговец, продавший всех своих рабов сразу же, как только услышал о приходе короля Нермана

Строительство новых кораблей шло полным ходом, но короля скорость их постройки все равно не радовала. Ему хотелось, чтобы новые суда сходили с верфи прямо сейчас, радуя глаз и внушая ужас противнику. Впрочем, пока что противник о королевских планах не догадывался и вел себя довольно нагло.

Пираты чувствовали себя в местных водах, как дома. Только большие караваны торговых судов могли им противостоять. Увы, единственный морской путь, связывающий север и запад материка, пролегал мимо Иктерна. Торговцы не могли не плыть, они рисковали.

Королевская галера неоднократно выходила в море. Михаил лишь иногда принимал участие в ее походах, но Аррал был на борту всегда. Ему при поддержке ишибов даже удалось потопить парочку пиратских кораблей, но при этом он спугнул гораздо больше. О галере пошли слухи, пираты не рисковали приближаться к ней и, завидев издали, спешно улепетывали. Король не хотел выпускать корабль нового союзника капитана Рьянна на охоту за его «коллегами». Пока что риск ни к чему. Бывший пират мог оказаться очень полезным в качестве консультанта и учителя.

Анелия быстро шла на поправку. Михаил пообещал ей, что свадьба состоится сразу же после его встречи с императором. Вне зависимости от исхода переговоров. Впрочем, это были не единственные хлопоты, связанные с браком, свалившиеся на него в последнее время. Он привычно думал только о своей свадьбе, забывая о том, что чужая тоже может доставить беспокойство.

– Твое величество, Маэт собирается жениться, – в один прекрасный день огорошил короля генерал Ферен после окончания очередного Военного совета.

Генерал специально остался с королем наедине, чтобы обсудить эту новость. Они сидели напротив друг друга за огромным столом, заставленным сделанными на скорую руку моделями кораблей.

– На ком же? – отозвался король, слегка удивленный известием. – Неужели вернулась Ларета? А отец с ней? Почему мне не доложили?

Ларета Каретт, давняя любовь Маэта, была родной сестрой Комена. Их отец сбежал, когда войска принца Нермана вошли в Парм. Но, в отличие от представителей других могущественных семейств, он не последовал за Миэльсом, а продолжил бегство. Куда – никто не знал. Михаила очень интересовал этот вопрос. Старому хитрому Каретту ничто не грозило – за него просил Комен, и король собирался отправить его в почетную ссылку в какоенибудь поместье подальше от границ. Так, на всякий случай.

– Нет, твое величество, не на Ларете. А на Реане Нартик, дочери далла Нартика.

– Вот это новость! Что же, Маэт разлюбил Ларету?

– Не думаю, твое величество.

– Тогда почему он собирается жениться на другой?

– Собирается не он, а она, твое величество. Маэт чувствует свой долг перед женщиной, которая его любит.

– Ах, вот как. Получается, что инициатива исходит от нее?

– Да, твое величество.

– Этого брака не будет, Ронел.

Одной из неприятных обязанностей короля было утверждение браков между представителями высшей знати. У него испрашивали разрешения. Михаил всегда относился к этой проблеме спустя рукава. Если родители невесты и жениха были не против, то он тоже не возражал. Такие мелочи его не интересовали. Но данный случай – другое дело. Маэт был, пожалуй, самым завидным молодым женихомдворянином в королевстве на сегодняшний момент, а род далла Нартика находился в упадке. Ференмладший юн, богат, обладает большими перспективами. Конечно, любая девушка согласится выйти за него замуж. И не только согласится, но и приложит массу усилий, как, например, это сделала Реана, о которой король еще раньше составил мнение как о ловкой и честолюбивой особе.

– Твоему величеству не нравится невеста Маэта?

– И это тоже. Если женщина первая признается в любви, то, скорее всего, она просто хочет замуж. При этом может не любить своего жениха или любить вообще когото другого. Мы не станем портить мальчику жизнь. По крайней мере, личную жизнь. К тому же неизвестно, как к этому отнесется Комен. Онто уже давно считает вопрос о женитьбе Маэта на своей сестре решенным.

Ссора между Коменом и Ференами никак не входила в планы короля. Его ближайшие сподвижники и так ревниво относились друг к другу, а этот брак мог положить начало неприкрытой вражде, что не пойдет на пользу короне. Михаил с печалью осознавал, что, помимо внешней политики, вынужден проводить вдумчивую внутреннюю политику. Даже если это касается его приближенных. Количество хлопот, которые приносит корона, иногда превышает все разумные пределы.

– Но Маэт вчера сказал ей, что согласен, если я не возражаю, твое величество.

– Вчера? Она что, здесь?

– Да, твое величество. Прибыла недавно.

Король вздохнул. Дочь далла не первая, кто последовал за ним. Чем дольше он находится в какомто месте, тем выше шансы на то, что туда подтянутся придворные. Постепенно дворец Иктерна приобретал черты королевской резиденции в Парме. Дворяне толпились в приемной, в коридорах, на улице перед дверьми… где угодно, и количество их возрастало с каждым днем. Остановить подобную миграцию не представлялось возможным – король не имеет права быть отшельником.

– Передай ей, что я запрещаю Маэту жениться, и дело с концом.

– Да, твое величество.

Король попытался выбросить этот случай из головы, но не тутто было. Вечером ему пришло напоминание в виде Тунрата, героически сдерживающего попытки несостоявшейся невесты Маэта добиться немедленной аудиенции у короля. Сначала Михаил хотел прекратить все это и отправить девушку восвояси, но потом, вспомнив, что и так уделяет мало внимания собственному дворянству, решил все же ее выслушать.

Он уже встречал Реану прежде. Она была миловидной шатенкой, совсем еще молодой, и, как и Маэт, могла видеть ти без возможности управления.

Король решил принять ее на большой веранде дворца. Эта веранда ему очень нравилась как изза разнообразных цветов, которые росли в больших кадках и специальных желобах, так и благодаря отличному виду на порт. Даллкомендант был настоящим эстетом.

– Приветствую, твое величество. – Вошедшая девушка сделала глубокий реверанс, король же просто махнул рукой, показывая на ажурное кресло напротив.

– Я слушаю тебя, – произнес Михаил, стоило только Реане сесть. Его вид выражал нетерпение, словно посетительница оторвала своего монарха от важных дел и он торопился к ним вернуться.

– Твое величество, мы с господином Маэтом Ференом очень хотели бы пожениться. – Девушка не обращала на холодность собеседника никакого внимания.

Михаила позабавила формулировка. Насколько он знал, Маэт отнюдь не пылал подобным желанием, а уступил лишь благодаря настойчивым просьбам и намекам.

– Это невозможно, – просто ответил король. – Чтонибудь еще?

– Твое величество, мы ведь очень любим друг друга! – с жаром воскликнула Реана. Ее интонации были наполнены таким чувством, что король мысленно поздравил себя с тем, что у придворных авантюристок подрастает достойная смена. Ему не придется скучать.

– Маэт Ферен давно уже не принадлежит себе, – сказал Михаил. – Он находится на службе у меня, и я решаю его судьбу, исходя из государственных интересов. На роль его невесты есть другая кандидатура.

– Неужели твое величество способен пойти против любви? – распахнула глаза девушка.

– Я пошел против Томола и Кманта. Почему бы мне не пойти против любви? – рассмеялся король.

– Но ведь любовь… Любовь – это…

Далее его величество терпеливо выслушивал десятиминутную речь в исполнении молодой дворянки о том, что собою представляют глубокие чувства. Впрочем, ее молодость никак не сказалась на отменном качестве речи. Принимая во внимание пару фальшивых интонаций, король пришел к выводу, что романтический монолог был заготовлен заранее и только отсутствие должного актерского мастерства не позволило придать ему совершенный вид. Перед ним сидела типичная охотница за богатством или положением в обществе, которыми так славен мир, из которого он прибыл. Правда, Реана была в самом начале своей карьеры и ей пока еще недоставало опыта. Подобные женщины тратят всю свою энергию лишь на то, чтобы продвигаться вверх, опираясь на мужчин. Михаил лично знал некоторых из них и всегда удивлялся, видя, как их способности, нередко незаурядные, растрачиваются по пустякам.

– Это очень романтическая и прочувствованная речь, – похвалил король собеседницу, когда та замолчала. – К сожалению, у нас пока что нет специальных школ для дам из высшего общества, поэтому тебе негде брать уроки актерского мастерства. Но рекомендую присмотреться к тому, как, например, далла Улара Ортак произносит свои фразы. У нее я ни разу не заметил фальши.

Реана отшатнулась, ее лицо исказилось. Казалось, что она сейчас заплачет, но сдерживается лишь усилием воли.

«Опять ошибка, – невольно отметил король. – Обычно слезы идут девушке на пользу. Хорошее оружие, которого не нужно скрывать».

Выражение лица Реаны быстро менялось. Теперь оно отражало тщательно скрываемый гнев. Михаил просто любовался своей собеседницей. Ее эмоции были как на ладони. Когда она покинет веранду, то из всех ее чувств самым сильным окажется ненависть к королю. Похоже, ей еще никто не отказывал и она не успела привыкнуть к этому. У него появлялся очередной враг. Пусть слабенький и неопытный, но враг. Конечно, вряд ли дочь далла станет сама чтолибо предпринимать, но если ей предоставится случай, то она бросится в любой безумный заговор. Королю не хотелось такого развития событий. Он не опасался этой девушки – ему, наоборот, было жалко ее. Участие в заговорах против короля Нермана еще никого не доводило до добра. Ему не хотелось отпускать Реану в таком состоянии.

– Ну и зачем тебе нужен Маэт? – спросил он, переходя к своему излюбленному приему – простодушной искренности. – Вот выйдешь ты за него замуж – и потом что? Как изменится твое положение?

– Твое величество, но при чем тут это? Ведь любовь…

– Оставь, – махнул рукой король. – Этим все на свете можно оправдать. Вот ты долгое время общалась с Маэтом, проделала путь сюда, готовила речь, добивалась аудиенции – и ради чего все хлопоты? Чтобы занять положение жены будущего генерала и командующего? Это обеспечит достойное место в обществе, конечно. Но ты всегда будешь на вторых ролях, потому что на первых будет твой муж. Понимаешь?

Реана кивнула, внимательно глядя на собеседника.

– А хочешь быть на первых? – внезапно спросил король. – Вот представь, ни от кого не зависишь – кроме меня, конечно, – сама себе хозяйка, кого хочешь, того и выбираешь в мужья. А общество тебя просто носит на руках. Хочешь так?

– Твое величество…

– Да или нет?

– Да.

– Вот и отлично. Я дам тебе небольшое задание. Если справишься с ним, то получишь награду. Скажем, место Третьей фрейлины. Согласна?

– Да, твое величество, – подалась вперед Реана с выражением глубочайшего внимания на лице.

– Почему же согласна, если даже не выслушала сути задания?

– Я согласна, твое величество, – ответила девушка таким тоном, словно не колеблясь занялась бы массовыми убийствами, если бы это потребовалось.

Михаил предполагал нечто подобное. Его знакомые «охотницы за богатством» тоже не были щепетильны в средствах.

– Отправишься в Кмант. Купишь там готовые военные корабли за умеренную цену. Хорошие. Если не разбираешься – найди того, кто разбирается. Заплатишь за них из своих средств. По возвращении затраты будут компенсированы. Справишься – молодец. Не справишься – будешь ждать другого случая. Есть вопросы?

– Сколько нужно кораблей, твое величество? – спросила девушка, удивленная заданием. Точнее, тем, как задание просто выглядит. Но король не обманывался. Раст, владелец кораблей, не продаст их ему. Разве что за баснословные деньги. Речь ведь ведется не о том, чтобы построить новые корабли, а чтобы купить уже существующие. Задание было настолько трудным, что король не хотел посылать собственных доверенных лиц, чтобы те не тратили время попусту.

– Как минимум пять. Можно больше. Срок – десять дней.

– Я сделаю это, твое величество, – ответила Реана, приподнимаясь с кресла.

– В добрый путь, – с радушной улыбкой произнес король.

Ишиб Сурент Пинтокст, глаза и уши даллакоменданта в Иктерне, спал очень чутко. Это было связано не с тем, что он слишком переживал за свое положение. В отличие от других шпионов и осведомителей, Сурент чувствовал себя уверенно. Он точно знал, что не совершил ни одной ошибки и не дал никому повода подозревать себя. Его плохой сон имел иные причины. Ишибу слишком часто снились кошмары. Их содержание было очень простым: Суренту чудилось, что его грабят. Иногда ограбление происходило на улице, когда какойто ворнеишиб резво срезал с плеча мешок с золотом, весящий четыре десятка килограммов, и быстро улепетывал с ним, а он, Сурент, ничего не мог сделать. При пробуждении ишиб лишь недоумевал, с какой стати он пошел в своем сне на прогулку с тяжеленным мешком за спиной, но кошмар надежно хранил свои тайны. Другой разновидностью сна являлось похищение дома. Это было ужасно. Сурент возвращался с той же прогулки и обнаруживал, что дома нет. Просто нет – и все. Он, волнуясь, бросался в яму, которая была на месте подвала, и разрывал руками ее дно, чтобы убедиться, что тщательно закопанное золото пропало. Сурент хватался за голову, начинал раскачиваться всем телом, подвывать и… тут же просыпался. Но самой плохой разновидностью кошмара была конфискация. Этот сон впервые появился недавно. Ишибу чудилось, что он мирно посапывает в своем доме, как вдруг в двери начинают ломиться люди. Тогда Сурент вскакивает, чтобы выяснить, что происходит, но его сбивает с ног толпа ишибов, одетых в цвета короля Нермана. Хозяин дома пытается остановить их, но лишь видит, как они растаскивают всю обстановку дома, выбрасывая стулья и картины через окна. Потом появляется Аррал, Верховный ишиб. Он, зловеще смеясь, направляется в подвал и сразу же достает припрятанное глубоко в земле золото. Держа огромный мешок одной рукой, Аррал начинает срывать с Сурента одежду, приговаривая, что она тоже нужна королю. Лишившись старой спальной рубахи, ишиб просыпался в холодном поту.

Той ночью Сурент, как обычно, ворочался на кровати, переживая очередной кошмарконфискацию во всех подробностях. Громкий стук в дверь прервал его мучения. Моментально открыв глаза, ишиб вскочил. В голове Сурента сон и явь еще не успели толком разъединиться, и какоето время он думал, что вот оно – началось. Взяв себя в руки и поборов сердцебиение, ишиб пошел к дверям, одновременно пытаясь исследовать щупом того, кто скрывается за ними. К его радости, там не было ни Аррала, ни королевской охраны. За дверью стоял Тевер, доверенный секретарь даллакоменданта.

Хозяин дома отворил, и гость ввалился в прихожую, шумно дыша. Сурент даже посторонился, чтобы грязная одежда Тевера не испачкала его сорочку.

– Хорошо, что твой дом находится близко от порта, но далеко от верфи, – произнес визитер. – Я так намучился, пока пробирался к тебе. Везде патрули. К верфи вообще не подойти.

– Проходи в зал, – ответил Сурент. – Чтото случилось?

– Не зажигай света, – сказал Тевер, пробираясь в глубь дома. – Лучше никому не знать, что ты не спишь.

Он прошел несколько дверей и очутился у старого кресла. Нимало не мешкая, уселся в него, всколыхнув волну эмоций у хозяина: кресло было чистым.

– Далл здесь, – сообщил Тевер, откинувшись на спинку. И, словно не придавая никакого значения этой новости, принялся отряхивать свою одежду от пыли.

– Далл Зореант? – прошептал Сурент, словно не доверяя своему слуху.

– Да. – Верхний слой грязи осыпался на пол, но одежда чище не стала.

– Но что он здесь делает?!

– Прибыл для встречи с королем. Тайно.

– Почему тайно?

– Об этом никто не знает. Никто из членов Военного совета.

– Ох.

– Дада, Сурент. И далл вспомнил о тебе. Твоей верности. И твоих… поистине замечательных отчетах.

Тевер сунул руку за пазуху и извлек мешочек. Способности ишиба безошибочно подсказали хозяину дома, что там находится золото.

– Это тебе. В счет будущего задания. Самого важного.

– Что я должен сделать? – деловито поинтересовался Сурент, принимая золото. Мысли о грязном кресле мгновенно вылетели у него из головы.

– Обеспечь тайную встречу.

– С Нерманом?! – шепотом воскликнул хозяин дома.

– Да.

Рука с мешочком замерла на полпути. Казалось, что Сурент готов вернуть его, но потом, поколебавшись, все же крепко прижал к груди.

– Но почему я? – спросил он, изо всех сил пытаясь понять, сколько же там монет. – Ты ведь здесь. Ты тоже можешь пойти к королю.

– Если я пойду, об этом станет известно. А вдруг переговоры провалятся? Нет, тебя никто не знает, тебе и идти.

– Но… как?! Как я доберусь до короля? И что ему скажу?

– Просто передашь письмо от далла. А как доберешься… не знаю. Сам решай.

– Но это ведь непросто!

– Сурент, далл не любит этого слова. Он платит – ты делаешь.

В голосе Тевера прозвучала нескрываемая угроза. Его собеседник еще сильнее сжал мешочек. Угрозы мало волновали Сурента, хотя, конечно, это зависело от их направленности. Если они касались его безопасности, то это еще ничего. А вот если денег – то совсем другое дело.

– Я постараюсь. Когда это нужно?

– Завтра с утра.

– Далл заплатит еще немного, если я устрою встречу?

Восходы в Иктерне похожи один на другой. Сначала дома бросают длинные тени на море, а потом солнце медленно поднимается над крышами, освещая голубую воду. По улицам бродят редкие прохожие и частые патрули. Каждый третий наряд усилен ишибами.

Сурент быстро шел ко дворцу. Ему очень хотелось выглядеть уверенным в себе, потому что чудилось, что так он привлекает меньше внимания. Человек торопится по своим делам – чего здесь такого? Его торопливость была напрасной: королевские патрули не бросались на обычных прохожих, но ишиб, как и большинство жителей Иктерна, еще не привыкших к новым порядкам, об этом не знал, да и не хотел знать.

Оказавшись около дворца, Сурент замедлил шаг. Дворец не имел ограды – достаточно было пройти через небольшой парк, чтобы попасть к главному входу.

– Кто такой? Куда идешь? – остановил его один из двух гвардейцев, дежуривших около дверей.

Малая численность охраны не могла обмануть Сурента. Щуп подсказал ему, что за дверью находятся еще солдаты в компании с ишибами. Это было неудивительно – после покушения на принцессу охрана усилилась.

– Я – ишиб Сурент, – сказал он. – Мне нужно срочно увидеться с королем.

Гвардеец хотел чтото сказать, но решительное лицо собеседника заставило его передумать. Устав не предписывал ему высказывать своих мыслей визитерам – это было прерогативой начальства. Поэтому ишиб был немедленно препровожден к обходительному лейтенанту, который пригласил его в какойто кабинет, где принялся вкрадчиво расспрашивать о причинах желания увидеть короля.

– Я ничего не могу сказать, – твердил Сурент. – Только лично его величеству.

– Но сейчас раннее утро, а его величество очень занят. Может быть, он еще даже спит, – продолжал увещевать офицер. – Пусть лучше господин ишиб расскажет мне о своем деле, и я потом доложу королевскому секретарю.

– Это невозможно, – качал головой собеседник. – Мне нужно увидеться с королем. Встреча очень важна для него.

Препирательство продолжалось довольно долго, у Сурента даже мелькнула мысль заплатить несговорчивому лейтенанту. Немного, конечно, – лишь тот минимум, которого окажется достаточно. К счастью, он этого не сделал и даже не знал, что ему нужно благодарить свою феноменальную жадность за то, что встреча с королем не отложилась еще на несколько дней изза судебных разбирательств. Но, когда спор надоел обеим сторонам, они наконец выработали компромисс: Сурент идет к Верховному ишибу, чьей прямой обязанностью является улаживание проблем с ишибами, а тот уже решает вопрос.

На встречу с Арралом осведомитель даллакоменданта двигался с тайной дрожью. Еще свежи были впечатления, навеянные зловещими снами. Кроме того, Верховный ишиб пугал его в целом. Как своим положением, так и своим абом . Пугал куда больше, чем король. Объяснялось это просто: какое дело Нерману до Сурента, мелкой букашки по сравнению с ним? Ишиб думал, что король способен лишь невнимательно его выслушать, прочитать послание и тут же перестать думать о нем. А вот Аррал – другое дело. Для него Сурент не букашка, а потенциальный подчиненный. Верховный ишиб мог иметь виды на всех ишибов, встречающихся на его пути.

Вопреки опасениям лейтенанта, Аррал уже не спал. Он встретил Сурента подозрительной улыбкой, отправил офицера восвояси, предложил посетителю располагаться поудобнее и, откинувшись в широком и мягком кресле, изъявил желание выслушать просьбу.

– У меня есть послание для его величества, – приглушенным голосом сказал ишиб.

– От кого же? – поинтересовался собеседник, приглаживая седую бородку.

– От его высочества.

– От кого?!

– От даллакоменданта Зореанта, – поправился Сурент.

– А… И чего же он хочет?

– Не знаю, господин Верховный ишиб, но дело срочное.

– Хм… А к тебето как попало это послание? Ты что, состоишь в его армии?

Этого вопроса посетитель ждал и боялся.

– Что ты, что ты, господин Верховный ишиб, – замахал он руками. – К армии далла Зореанта я не имею никакого отношения! Просто один мой знакомый попросил передать королю свиток.

– Какой знакомый? – тут же отреагировал Аррал.

Сурент, сам того не подозревая, избрал очень плохое время для визита. Страсти после покушения на Анелию еще не улеглись, и новая власть подозревала каждого в причастности к нему.

– Просто знакомый. Его зовут… Раснеп. Он пришел ко мне рано утром и попросил об одолжении.

– А почему сам не смог прийти во дворец? Где он живет?

– Не знаю, почему не смог сам прийти, не знаю… – Сурент почувствовал, что начинает впадать в отчаяние: подобного допроса он не ожидал. – Живет гдето в районе порта, но точное место мне неизвестно.

– Вот как? – произнес Аррал. – Как можно не знать, где живет близкий друг?

– Он мне не друг вовсе! Просто знакомый! – Сурент поспешил отказаться от всякой близости с загадочным посланником.

– А… Так ты, полагаю, этот… альтруист?

– Кто, господин Верховный ишиб?

– Альтруист. Это слово часто употребляет его величество. Оно означает человека, который заботится о других больше, чем о себе, не ожидая никакой награды.

– Но это невозможно! – горячо произнес Сурент. – Таких людей не бывает!

– Вот и я думал, что не бывает, – ласково заметил Аррал. – Хотя один из них сейчас сидит передо мной.

Посетитель открыл рот, чтобы ответить, и тут же закрыл его – достойный ответ на ум не приходил.

– Мы потом вернемся к твоему знакомому, – сказал Аррал. – Сейчас главное – послание.

Собеседник вздохнул с облегчением.

– Хотя нет… У меня есть еще один вопрос. Сколько он тебе заплатил?

Сурента мгновенно прошиб холодный пот.

– Э… очень мало, господин Верховный ишиб. Очень мало. Почти ничего.

– Так ты всетаки альтруист?

– Нет, господин Верховный ишиб! Нет и еще раз нет!

– Значит, много заплатил, – подытожил Аррал и к ужасу посетителя добавил: – И к этому мы тоже еще вернемся.

Его величество король Нерман сжимал в руке письмо от даллакоменданта и разглядывал посланца, доставившего его. Сурент оказался неправ – он привлек внимание владыки Ранига и Круанта. Ишиб очень хотел знать, что о нем думает король и почему так скептически воспринял повторение рассказа о дальнем знакомом.

– Ну что же, – произнес король, отрывая взгляд от Сурента и обращаясь к Арралу, находящемуся рядом с посланником. – Зореант ищет встречи. Немедленной встречи. Он даже прибыл сюда и сейчас находится гдето неподалеку от Иктерна.

– Твое величество встретится с ним? – поинтересовался Аррал. – Это может быть ловушкой.

– Вряд ли ловушка, не думаю… – Михаил вновь задумчиво посмотрел на Сурента, отчего того опять затрясло. – Он пишет, что полагается на мою честь и никак не оговаривает количество ишибов, которых я могу взять с собой. Лишь просит дать письменные гарантии того, что ему лично ничто не будет грозить. И вот этот человек их передаст своему дальнему знакомому, после чего встреча будет назначена.

– Может быть, просто допросим его как следует? – спросил Аррал, кивая на несчастного Сурента. – Это же явный шпион. Он нам все расскажет. Сейчас быстренько допросим и обыщем дом. А, твое величество?

Глава 23

Зореант

– А ты предал семью ради короля.

Глава семьи Кареттов и отец Комена в ответ на упрек сына в предательстве короля ради семьи

– Аррал, у Ксарра нет аба ? – спрашивал Верховного ишиба король, когда они двигались на встречу с даллом Зореантом.

Отряд был небольшим: всего двенадцать ишибов. На первый взгляд. Потому что на второй взгляд за этой группой на некотором расстоянии следовала другая, численностью в сорок ишибов. Почти армия. Михаил не доверял даллу и не хотел лишний раз рисковать. Такого количества ишибов было вполне достаточно, чтобы если не выиграть сражение, то отойти без существенных потерь.

– Твое величество, конечно нет. – Аррал удивился вопросу.

– Точно нет? – продолжал спрашивать король. – Может быть, маленький? Крохотный? Или он умеет его скрывать?

– Нет, нет, – покачал головой Верховный ишиб. – Маленький я бы разглядел за столько лет знакомства с ним, а скрывать его он просто не может все время. Тем более что видел его спящим. Исключено. Никакого аба у Ксарра нет. А чем вызван этот вопрос, твое величество?

– Понимаешь, я получил довольно странный отчет от Мерта и Кретента. Они утверждают, что Ксарр обучает их искусству имис.

Аррал сбился с шага и взглянул на короля, словно пытаясь убедиться, что тот не шутит.

– Но это ведь невозможно!

– Я тоже так думаю, – согласился Михаил. – Тут какаято путаница, в которой очень хотелось бы разобраться.

Они подходили к небольшому рыбацкому поселению, расположенному неподалеку от Иктерна. Поселение состояло из пары десятков домов, примостившихся на обрывистом берегу. Никакой подозрительной активности заметно не было, но король решил все равно проявить осторожность.

– Иди вперед, – распорядился он, обращаясь к одному из ишибов свиты, эльфу. – Осмотри все дома. Если чтонибудь случится, в сражение не вступай, а сразу беги сюда.

Тот кивнул и быстро зашагал в сторону поселка, не переходя на бег, словно пытаясь дословно выполнить приказ.

Король с приближенными остановились на живописном холме, у подножия которого рос колючий кустарник, напомнивший Михаилу шиповник его родного мира. Когдато в детстве он пил отвар из шиповника, и сейчас ему жутко захотелось вновь попробовать этого напитка.

Остальные сорок ишибов, подойдя на расстояние видимости, тоже замерли и даже попятились немного назад. Им предписывалось вмешаться лишь в случае появления звуков боя. Королю не хотелось, чтобы далл знал, что он заявился сюда почти с целой армией.

Несчастный шпион Сурент остался в Иктерне под охраной двух эльфов, которым Аррал разъяснил, что это – один из подозреваемых в покушении на Анелию. И Сурент, увидев выражение лиц своих стражников, забился в угол и старался лишний раз не шевелиться, чтобы не спровоцировать тех на действия, могущие нанести непоправимый урон его здоровью.

Король наблюдал, как его разведчик подходит попеременно к каждому из домов. Из здания, расположенного на самом обрыве, вышли трое, одетые в халаты ишибов. Эльф направился к ним, проверив по пути все остальные дома. Затем, обменявшись с ишибами несколькими фразами, развернулся и быстро зашагал обратно. Засады не было.

Михаил, не дожидаясь отчета, направился на встречу. Он спустился с холма и на полпути встретился со своим разведчиком, чтобы получить подтверждение тому, что все спокойно и далл заявился лишь с двумя спутниками.

Идя мимо скособоченных хижин, из окон которых периодически выглядывали местные жители, боящиеся показаться на улице, король думал о том, что нужно предпринять меры по наведению порядка: пока что безопасными оставались лишь центральные области. Он еще издали заметил далла – даже одеяние выдавало в нем великого ишиба.

Подойдя поближе, Михаил удостоился поклона: спутники Зореанта кланялись более глубоко, чем их правитель.

– Приветствую, далл, – первым начал разговор король. – Очень необычное место для встречи.

– Меня вынудили к этому обстоятельства, твое величество, – ответил тот.

– Дада, твой посланник сообщил нам, что ты хотел бы держать встречу в тайне от всех.

Спутники короля и далла застыли в неподвижности, не решаясь мешать разговору своих владык.

– Прошу прощения за неудобства, твое величество, но я бы поостерегся предложить переговоры в одной из этих хижин. Лучше уж на свежем воздухе.

Михаил усмехнулся. Он вспомнил ту деревеньку, в которой принимал королей Томола и Кманта. Далл был более щепетилен по сравнению с ним.

– Ничего. Мы можем говорить прямо здесь.

Король посмотрел на собеседника выжидающе. Он не хотел тратить время попусту.

– Твое величество, у меня есть предложение. – Торговец внутри далла оценил деловой подход.

Михаил молчал, разглядывая собеседника.

– Я готов пойти на некоторые уступки, если твое величество даст мне место коменданта Иктерна, – продолжил Зореант.

– На какие уступки? – поинтересовался король.

– Ну как же… Я готов буду признать полностью власть твоего величества. К тому же я – опытный правитель Иктерна, знаю всех и вся, при мне невозможны беспорядки, твое величество будет спокоен за эту часть территорий.

– Это и есть предложение?

– Да, твое величество.

– Оно выглядит весьма слабым, далл. Очень слабым.

– Почему, твое величество?

– А где будет армия Иктерна?

Зореант замялся. Он очень хотел бы избежать ответа на этот вопрос.

– Я не знаю, твое величество. Пока что не знаю.

– Как это может быть? – Король приподнял одну бровь.

– Дело в том, что если твое величество назначит комендантом меня, то иктернские Советы уже не будут нужны. И я не уверен, что они меня поддержат.

– Иными словами, точно не поддержат?

– Да, твое величество.

– А армия пойдет за ними?

– Скорее всего, часть армии, твое величество.

– Значительная часть?

– Да, твое величество.

– И в чем же мне выгода от того, что приму твое предложение, далл? – спросил король. – Допустим, ты станешь комендантом. Но где будут другие великие ишибы? Где будет иктернский элитный отряд, на который я возлагал определенные надежды? Наконец, как ты собираешься сражаться с пиратами? Или попрежнему будешь с ними договариваться и взаимовыгодно сосуществовать?

– Меня могут поддержать еще двое великих ишибов. И, возможно, часть Опоры Большого совета. Не все, конечно.

– Сколько?

– Ну… пятьшесть.

– А сколько там всего?

– Сорок шесть.

– Это несерьезно, далл. Лишь каждый десятый… Я все еще не вижу особых выгод от твоего предложения.

Далл задумался. Он вполне понимал позицию короля. Дела того пока что шли превосходно. В Иктерн стянуты все силы, идет строительство кораблей, странная галера нанесла пиратам первый урон – все говорило о том, что если Нерман продолжит действовать в таком темпе, то рано или поздно его ожидает успех. Такой успех, который будут приветствовать и Фегрид, и все прочие уважаемые прибрежные государства. Но, с другой стороны, великие ишибы тоже на дороге не валяются. По информации Зореанта, у короля Ранига их было всего двое, включая его учителя. Невероятно мало. Постыдно мало.

– А на каких условиях твое величество готов предоставить мне должность даллакоменданта? – прямо спросил Зореант.

Теперь уже король взял паузу. Конечно, он мог бы сформулировать свои условия почти мгновенно – они уже давно сложились у него в голове, но ему хотелось показать даллу, что он задумался над произошедшим разговором. Хотя думать там особенно было не о чем.

– Мне нужны все великие ишибы и Опора Большого совета, – сказал он. – Кроме того, я предлагаю тебе не должность коменданта, а должность гражданского правителя – губернатора. Военным комендантом пока что будет мой человек, а дальше посмотрим…

Зореант сделал какоето движение, но король продолжил речь, желая высказать сразу все:

– Но это далеко не полный перечень, далл. И ты, и великие ишибы, и все остальные поступают в мое полное распоряжение на случай военных действий. Опора Большого совета вообще переходит в Парм на постоянную дислокацию, а в Иктерне я оставлю другие войска. Мне не нужны тут мятежи.

– Твое величество, я не представляю себе, как выполнить эти условия, – произнес Зореант.

Король пожал плечами:

– Ты хочешь вернуться, не так ли? Я готов простить предыдущий демарш. Видит Оззен, никогда не отказываюсь от своих слов.

– Я бы очень хотел, твое величество, – искренне ответил далл. – Но не вижу никакой возможности.

– Неужели никакой? – удивился король. – Мне рассказывали о тебе, как о хитром и опытном правителе. Особенно в торговых вопросах.

– Как сказать, твое величество… Есть одна возможность. Но ее как раз не хотелось бы использовать, потому что она может лишь все ухудшить.

– Что же за возможность?

– Она не совсем честна, твое величество.

– И что, далл? – спросил Михаил, раздосадованный тем, что Зореант начал ходить вокруг да около. Хотя, казалось бы, разве его визит честен по отношению к подчиненным, последовавшим за ним в изгнание? Понятно, что нет. Тогда к чему все эти колебания? Они ведь не дети и не в игры играют.

Далл, видимо, почувствовал настроение собеседника, потому что не стал затягивать:

– Может быть, мы с твоим величеством отойдем немного в сторону? Объяснение требует соблюдения строгой тайны.

– Хорошо, – согласился король.

Они покинули пределы поселка и подошли к самому обрыву. Море лежало внизу, омывая песчаный берег. У Михаила мелькнула мысль, что в этом месте получился бы отличный пляж.

Но далл думал совсем о другом. Он еще раз огляделся по сторонам и выложил все начистоту:

– Большой и Малый советы можно уничтожить, твое величество. Даже не всех членов, а лишь тех, кто против меня. Моя власть останется единственной. Но сделать это удобнее…

– Моими руками, – закончил король.

– Да, твое величество.

Михаил посмотрел вдаль. Море сливалось с горизонтом, образуя почти незаметную границу. Было очень красиво – он все больше убеждался в том, что место просто предназначено для курорта.

– Но тогда оставшиеся ни за что не пойдут ко мне на службу, – ответил король. – Это только все ухудшит.

– Да, твое величество. Именно об этом я и говорил. – Зореанту не нравился свой собственный план, но другого выхода он не видел. Или так, или никак. Каждый день промедления отдаляет его от Иктерна.

– Допустим, я бы согласился на подобный шаг, – сказал Михаил, словно игнорируя две предыдущие фразы. – Как это удобнее было бы сделать?

– Внезапное нападение во время заседания, твое величество. Чтобы всех одновременно.

– А лояльные тебе лица?

– Мне бы не хотелось, чтобы им был причинен какойнибудь вред.

– Но ведь в ходе схватки все смешается.

– Твое величество, я думал над этим. Можно разделить Совет на две группы. Одну посадить в зале по правую сторону от меня, а другую, лояльную мне, – по левую. Тогда, если удар будет нанесен справа, мои противники погибнут, а друзья сумеют спастись.

Король покачал головой:

– Нет, далл, ктото все равно выживет. И твои соратники понесут потери.

– Мне бы этого не хотелось.

– Чего именно?

– Терять тех, кто меня поддерживает, твое величество.

Михаил взглянул поновому на своего собеседника. Тот на первый взгляд был предателем, поставившим собственную власть выше интересов общества. Но существовал нюанс. Похоже, что в Советах Иктерна было как минимум два лагеря, изо всех сил ненавидящих друг друга. И далл предан только своему лагерю. Возникал вопрос: является ли предательством истребление врагов любой ценой? Король не знал точного ответа, поэтому был осторожен в оценках. В конце концов, именно у Зореанта есть шанс вернуть иктернским семействам хотя бы часть былой власти. Конечно, если с даллом будет заключен союз, то безоглядно доверять тому было бы опрометчиво. Но, с другой стороны, вся жизнь состоит из компромиссов и временных союзов. Зореанта можно и нужно использовать.

– Тогда это плохая идея, далл, – ответил король.

– Но у меня нет другой, твое величество.

Михаил вздохнул: ему не нравился план далла хотя бы тем, что его реализация превратится в бессмысленную и непредсказуемую бойню. Похоже, что далл еще не сталкивался с необходимостью осуществлять многочисленные и одновременные убийства и просто не знал, каков механизм реализации подобного. А может быть, Зореанту просто не хотелось думать о таких вещах. Между тем это было простой логической задачей, с которой бы справился любой маломальски знакомый с историей выходец с Земли.

– Если нужно избавиться от одного и сохранить другое, то лучше всего их разделить, – туманно ответил король. – К тому же совсем не обязательно привлекать ко всему этому мое имя. Уверен, что в мире найдется множество других врагов. А уж сколько приключается никем не ожидаемых несчастных случаев…

– Твое величество готов согласиться на мои условия? – сразу же откликнулся далл.

– Нет, это ты готов согласиться на мои условия, – ответил король. – Если твои политические противники падут жертвой рокового стечения обстоятельств, ведь ничто не помешает тебе отдать мне войска?

– Нет, твое величество.

– В таком случае лучше всего будет, если ты и твои спутники принесут мне присягу.

– Прямо сейчас, твое величество? – поразился Зореант. – Но ведь еще ничего не сделано!

– Будет сделано, будет. У меня есть коекто, кто поможет тебе. Большой специалист в подобных вопросах.

– Но, твое величество, присяга – это серьезно! Я не могу служить обеим сторонам одновременно!

Михаил знал, что присяге уделялось очень большое место в мире Горр. Возможно, потому, что не существовало других возможностей обеспечить верность подчиненных. Зореант был прав: если чтото пойдет не так, он окажется в очень щекотливом положении. А потеря лица будущего соратника в планы короля Ранига и Круанта не входила.

– Ну хорошо. Напишешь обещание принести присягу после гибели некоторого количества членов Совета. И скрепишь своей печатью.

– Но это же…

– Дада, я знаю, – прервал король шепот изумленного далла. – Будет очень неприятно, если существование Свитка получит огласку. Но оно не получит, если все стороны приложат усилия для того, чтобы наш договор был завершен. А потом я отдам тебе этот документ.

Михаил занимался тем, что, как выяснилось, умел делать лучше всего: договаривался. Конечно, ему хотелось заполучить далла и его армию, но, в принципе, он мог бы обойтись и без этого. И не страдал бы угрызениями совести, если бы Большой и Малый советы отправились в мир иной в полном составе. Они ведь были врагами как ни посмотри. Но самый главный договор ждет его впереди. И там ситуация будет отнюдь не столь выигрышной по сравнению с сегодняшней. Почти все козыри находятся в руках у императора. У короля Ранига и Круанта до сих пор не было ничего, что гарантировало бы победу. Максимум – кровавую ничью вследствие гибели обеих сторон.

Пока король находился в Иктерне, в Парме кипела бурная деятельность. Она была связана не столько со строительством дворца, сколько с заданиями его величества. Канцлер уру Лоарн предпринимал многочисленные усилия, направленные на отлов бродяг и организацию дорожного строительства. Казначей Ксарр пытался проводить в жизнь денежную реформу, предложенную королем. И вот с последней возникли проблемы.

– Мы не можем заменять одни золотые монеты на ассигнации, – говорил он канцлеру. – Это не будет правильным. Золотых монет в обиходе мало, а остальных – много. Пройдет немало времени, прежде чем золото осядет в нашем хранилище. А ведь его величеству нужны деньги именно сейчас.

– Но так рекомендовал король, – возразил Лоарн, встревоженно взирая на собеседника.

Они сидели в его кабинете. Лоарн, верный друг Ронела Ферена и старый вояка, не сразу сумел привыкнуть к мысли, что можно идти против прямых распоряжений короля. Но, с другой стороны, он понимал, что фразы казначея не лишены смысла.

По сути, именно изза этих качеств Михаил сделал его канцлером. Когда король впервые увидел Лоарна, то сразу же сказал себе, что именно так должен выглядеть классический бюрократ его прежнего мира. Уру обладал суровым узким лицом с выступающим вперед подбородком и мрачным взглядом. Он был придирчив и внимателен к мелочам. Король предположил, что такой человек будет скрупулезно следовать инструкциям, и оказался прав. Канцлер был идеальным исполнителем.

– Да. Предлагаю написать его величеству, что нужны некоторые изменения в планах. Необходим выпуск ассигнаций, равных серебряным монетам. Скажем, одной и пяти. Кроме того, введем в обиход серебряную монету полного веса, равную десяти обычным. После этого можем смело изымать все остальное серебро.

– Как изымать? – удивился Лоарн. – Его величество ничего не говорил о принудительном изъятии.

– Не совсем принудительном – просто монеты будут оседать в хранилище. Постепенно их станет мало. В обиходе сохранится лишь полновесное серебро, которым очень тяжело рассчитываться. Поэтому люди быстро перейдут на ассигнации более мелкого достоинства. И то же самое сделаем с золотом: будет существовать лишь полновесная монета, равная десяти обычным.

– Но кто будет выпускать «серебряные» ассигнации? Кто их нарисует в таком количестве? И наконец, кто поставит отпечаток своей ти ? Мы ведь решили, что будем использовать лишь королевскую ти .

– С королевской ти ничего не получится, – вздохнул Ксарр. – Разве что только на «золотых» ассигнациях. Нам придется привлекать других ишибов. Из личной охраны короля или еще откудато. Его величество должен сам принять такое решение. А насчет рисования он упомянул о том, что можно использовать какоето клише. Я примерно представляю себе, что это такое.

Рестент не смог поднять заговор против короля Меррета, несмотря на все усилия. Эльфы были недовольны своим правителем, но не настолько, чтобы открыто выступить против него. К тому же большая часть дееспособного войска отправилась в Раниг. Остальные, лишенные нормального араина, влачили жалкое существование. Им недоставало решительности во всех вопросах. Именно поэтому прямой приказ Меррета не был исполнен – мятежный Рестент остался на свободе. Даже его араин не был конфискован. Старейшие эльфы предпочитали долгие обсуждения реальным поступкам. Это позволило Рестенту сколотить отряд, ядром которого стали преданные ему эльфы, столь неудачно атаковавшие имис.

Мятежник метался между представителями старейшей знати и своими родственниками, уговаривая, убеждая и грозя всевозможными последствиями. Все было напрасно: большая часть эльфов осталась глуха к нему. Королевские наместники ограничились лишь тем, что отправили гонца к Меррету, причем избрали для этой цели члена совершенно нейтрального клана. Их решения не подчинялись никакой логике.

Рестент потратил время впустую, если не считать сотни ишибов, которую ему удалось собрать под своими знаменами и лозунгами. Этого было недостаточно ни для чего. Поэтому когда Меррет вернулся во главе сильного отряда, состоящего не только из эльфов, но и из людских ишибов, включая одного великого, мятежник бежал. Возможно, это был самый логичный поступок из всех предпринятых им за последнее время.

Покинув пределы королевства, Рестент с отрядом крадучись двигались вдоль границы Томола с Ранигом, а затем и Кманта с Ранигом. Однако тайна передвижения не мешала ему собирать информацию о происходящем.

Эльфам было очень больно скрываться от людских глаз в тех местах, которые когдато безраздельно принадлежали им. В их головах царила сумятица: посланники Меррета утверждали, что эльфов ждет возрождение, но король не скрывал и того, что возможно появление большого количества полукровок. И даже более того: существовала высокая вероятность воцарения полукровки в случае рождения детей у Нермана и Анелии.

Если эльфы относились к своему королю как к жалкому неудачнику, то к принцессе отношение было иным. Ктото резко не одобрял ее действий, ктото восхищался ими, но Анелия никого не оставляла равнодушным. Рестент, в свою очередь, принадлежал к числу ее поклонников. Он несколько раз даже пытался ухаживать за нею после смерти своей жены, но неизменно получал отказы. Впрочем, это нисколько не охладило его пыла, хотя эльф отчетливо сознавал, что шансов у него нет: таких претендентов, как он, – пруд пруди.

Теперь же ситуация изменилась. Он стал заговорщиком, возглавил мятеж – и это давало большие возможности для маневра. Зная Анелию как человеконенавистницу, Рестент ни в коей мере не допускал, что она может быть всерьез увлечена Нерманом. Скорее всего, здесь дело лишь в политическом расчете: принцессе хотелось стать королевой Ранига, чтобы облегчить жизнь своим соплеменникам. Эльф очень хотел поговорить с нею начистоту, сильно надеясь на то, что Анелия будет откровенна с ним. В конце концов, кто рядом с принцессой, спрашивал он себя. Человек Нерман? Слабак Меррет? Она ведь сильная личность и наверняка тяготится подобным обществом. Другое дело – он. Эльф из знатного рода, который рискнул поднять мятеж, показав свою силу и волю. Разве это не то, что нужно эльфийской принцессе? У него с ней одна кровь и одни и те же цели. Конечно, Рестент понимал, что сейчас Анелия не сможет открыто поддержать его, но потом, когда получит корону и возможность наследовать Нерману… о, потом открываются широкие перспективы. Если принцесса хочет сохранить свой народ, то у нее есть только один путь: союз с ним, Рестентом. Сначала тайный, а потом, после устранения всех помех, явный. И у эльфов появится реальный шанс опять вступить на путь благоденствия.

Размышляя подобным образом, Рестент достиг небольших прибрежных лесов и оказался совсем недалеко от Иктерна.

Глава 24

Нападение

– Красивые женщины не дорожат теми, кто любит их, а умные – теми, кто не любит их.

Из речи одного из великих ишибов прошлого, осуждающего жестокость императрицы Уларата в отношении ее врагов

Здоровье Анелии уже не вызывало никаких опасений. Король сдержал слово: через две недели после операции лицо было полностью восстановлено. Хотя сама принцесса еще долго не могла поверить в случившееся. Она пристально рассматривала себя в зеркало, пытаясь найти изъяны, связанные с ожогами. Изъянов не было: красота вновь стала безупречной.

Но принцесса была очень недовольна собой. Она понимала, что ее действия не позволили выполнить задание короля и наладить производство кораблей в Иктерне. В результате всем занимался вернувшийся из Парма Нерман, а Анелия тратила свое время лишь на работу с ти лица.

До этого ей еще никто не давал серьезных поручений: большую часть своей жизни она делала что хотела. Поэтому ее огорчение было велико. Принцесса убеждала себя, что обязательно бы справилась со всеми сложностями, если бы не досадное происшествие. В тот день она даже собиралась просить короля вновь передать бразды правления Иктерном в ее руки, но загадочное письмо помешало этим планам.

– Госпожа, меня очень просили передать твоему высочеству послание. – Таретта, служанка Анелии, выпалила эти слова сразу, как только вошла в комнату.

Анелия сидела за небольшим дамским столиком, заставленным различными склянками, предназначение которых было в поддержании красоты. Принцесса в них на самом деле не нуждалась, но в последнее время закупила великое множество. Ей хотелось найти нечто, что ускорило бы процесс выздоровления. К сожалению, большую часть снадобий она однозначно отнесла к категории шарлатанских.

В дни болезни у Анелии появилось и хобби. Очень необычное для женщины. Она рисовала чертежи кораблей. Конечно, не выдумывая их, а воспроизводя по памяти. Ее интерес к этому делу заключался в том, чтобы самой понять, в чем смысл той или иной детали. Иногда у нее не получалось, но она пока что ни у кого не спрашивала совета. Ей хотелось разобраться во всем самостоятельно.

– Какое послание? – подняла голову принцесса, отрываясь от очередного чертежа. И мгновенно ее лучистые глаза сузились. – А откуда эти синяки на тебе, Таретта? И много как… Тебя ктото избивал?

Голос Анелии был подчеркнуто бесстрастен. Но любой, хорошо изучивший ее характер, предпочел бы сейчас оказаться в какомнибудь другом месте. Ее вспышки гнева часто начинались именно так: с вопроса, заданного равнодушным на первый взгляд тоном.

– Нет, госпожа…

– Не ври мне, Таретта. – Интонация не изменилась ни на йоту. – Я ведь все вижу.

Служанка, надеясь, что синяки не будут заметны под платьем, совсем упустила из виду тот факт, что ее хозяйка – ишиб. А уж в наблюдательности принцессе никто не мог отказать.

– Меня очень просили доставить послание твоему высочеству…

– Это сделали те, кто… просил?

– Да, госпожа.

– Где же это послание?

– Вот. – Таретта резво подбежала к принцессе и протянула ей небольшой свиток, перевязанный нитью.

– Никогда не ври мне, – продолжила Анелия, принимая письмо. – Пока ты служишь мне, если обижают тебя, то обижают и меня.

Принцесса нисколько не любила свою служанку. Ее чувства вообще были закрыты для большинства не только людей, но и эльфов. Однако, несмотря на отмену рабства, она искренне считала, что служанка принадлежит ей. А на ее собственность никто не имеет права покушаться. Горе тому, кто сделает это. Только она, Анелия, может вершить судьбу своих слуг. Надо отдать ей должное, принцесса никогда не была жестока к своим рабам. Она не опускалась до рукоприкладства, а в случае незначительных проступков ограничивалась лишь выговором.

– Прости, госпожа, – потупилась Таретта. – Но они угрожали мне…

– Это я поняла, – ответила Анелия, разворачивая свиток и начиная читать. Но когда добралась до конца послания, маска безразличия на лице уступила место удивлению.

– Рестент… вот как, – прошептала она.

Потом, спохватившись, опять взглянула на служанку:

– Сильно болит?

– Немного, госпожа.

Анелия попыталась унять боль у девушки. Как любой ишиб, особенно связанный с военным делом, она неплохо умела это. Бросив быстрый взгляд на столик, принцесса безошибочным движением извлекла какуюто склянку из армии пузырьков, стоящих перед ней.

– Вот это используй перед сном. Помогает не только от ушибов, но и от преждевременных морщин, – сказала она. – На самом деле помогает. Морщины ведь могут испортить твое хорошенькое личико. Неишибы так быстро стареют. Да, и вот еще…

Открыв небольшой ящичек, Анелия извлекла оттуда золотой и протянула его Таретте:

– Это тебе тоже в качестве утешения. Если будешь себя плохо чувствовать, найди когонибудь из королевских ишибов. Пусть тебя вылечат. Скажешь, что я велела.

– Благодарю, госпожа. – Девушка согнулась в низком поклоне.

Анелия пропустила благодарность служанки мимо ушей – ей не было до этого никакого дела. Она заботилась о сохранности своей собственности.

– Скажи Бреатенту – пусть зайдет ко мне.

Иктернские наемники, столь хорошо проявившие себя во время нападения на принцессу, остались с нею. Король, не желая передавать под командование Анелии эльфов, рассудил, что так будет лучше всего, и приказал выдать им амулеты Террота. Сейчас у принцессы была собственная гвардия.

Тем же вечером Анелия в сопровождении одиннадцати наемников покинула дворец, сказав королю, что отправляется на небольшую прогулку. Нерман, собирающийся в очередной раз инспектировать строящиеся корабли, лишь осведомился о количестве охраны и остался доволен услышанным. Он был рад, что принцесса возобновила свои прогулки верхом, которые очень любила.

Анелия покинула Иктерн, сообщив дежурному офицеру у ворот, что только проедет вдоль крепостной стены и сразу же вернется назад. Вместо этого, скрывшись из видимости стражи, принцесса резко повернула и отправилась в сторону небольшого леса, который тянулся сплошной полосой вдоль берега. Слегка углубившись в него и спешившись, она со спутниками шла еще около получаса, прежде чем неожиданное препятствие в лице молодого ишиба не остановило процессию.

Бреатент с наемниками подались вперед, чтобы в случае чего защитить Анелию, но молодой ишиб в светлозеленом халате не демонстрировал никакой агрессии. Напротив, он согнулся в низком поклоне и произнес:

– Приветствую, твое высочество.

Принцесса сухо кивнула и поинтересовалась весьма прохладным тоном:

– Уктеан, мне нужен Рестент. Где он?

– Прошу твое высочество следовать за мной. – Ишиб не только не подал виду, что обескуражен приветствием Анелии, но и полностью игнорировал ее спутников.

У Бреастента даже мелькнула мысль, что поведение принцессы привычно для молодого ишиба. Она еще больше подтвердила эту догадку, не обменявшись с проводником за время пути ни единым словом. Хотя с начальником своей охраны иногда перебрасывалась отдельными фразами.

Вскоре они достигли опушки. На ней кипела жизнь походного лагеря. Эльфы, множество эльфов… Они сновали тудасюда, перемещаясь между палатками и самодельными шатрами. По быстрой оценке Бреастента, их тут было никак не меньше сотни.

Впрочем, завидев принцессу, все бросали свои дела и низко кланялись. Анелия в лучшем случае отвечала едва заметным кивком, а обычно полностью игнорировала приветствия эльфов, хотя, как догадывался глава наемников, они все ей отлично знакомы. Если бы охраннику принцессы ктонибудь сказал, что они находятся в лагере мятежников, он бы не поверил.

Наконец от толпы отделился эльф средних лет в зеленокоричневом халате, и все внимание принцессы сосредоточилось на нем. Бреастент не мог сказать, как она относится к новому лицу: Анелия выглядела бесстрастной, лишь небольшая искорка интереса блестела в ее глазах.

Новый ишиб, подойдя ближе, тоже согнулся в поклоне. Принцесса не пошевелилась.

– Приветствую, твое высочество, – пробормотал он. – Это большая честь для меня и всего моего немаленького лагеря.

– Когда ты служил моему брату, твой лагерь бывал и побольше, Рестент, – ответила Анелия.

– Я не стремлюсь к такому количеству, которого не могу контролировать в полной мере, – ответил ишиб.

– Зачем тогда тебе сотня? – усмехнулась принцесса. – Обошелся бы двумятремя.

– Твое высочество очень жестока, – вздохнул Рестент, пожирая Анелию глазами.

– Нет, не очень. Поэтому здесь я, а не король Нерман.

– Я рад, что твое высочество приняла мое предложение, – опять поклонился ишиб. – Могу ли я расценивать это как знак согласия со мной в целом?

– Нам предстоит непростой разговор, – ответила Анелия.

Рестент постарался изо всех сил подавить алчущую радость, готовую выплеснуться наружу. Он отлично понимал, что принцесса не пришла просто так. Если бы Анелия решила отказать ему, то зачем утруждаться? Можно вообще проигнорировать сообщение, а можно дать знак своему женихуубийце. Тот бы с удовольствием расправился с очередным врагом. Ишиб знал, что на поле боя в честной схватке не смог бы ничего противопоставить Нерману. Но его планы честной схватки не подразумевали.

– Твое высочество хочет поговорить здесь?

– Зачем же здесь? Думаю, что разговор предстоит приватный.

Радость ишиба усилилась. Принцесса хочет остаться с ним наедине.

– Могу ли я предложить твоему высочеству небольшую прогулку?

– Да, Рестент, – ответила Анелия и, обернувшись к своей охране, добавила: – Ждите меня здесь. Это не займет много времени.

– Прошу, твое высочество, прошу, – засуетился ишиб. – Рядом есть такое живописное место, просто дух захватывает. Как бы я хотел сделать его частью своего араина.

Анелия, больше не произнеся ни слова, последовала за ним.

Они шли сквозь лес, ветви раздвигались перед ними. Рестент торопился. Ему не терпелось оказаться с принцессой с глазу на глаз.

Через несколько минут они достигли другой опушки. Эльф оказался прав: место было в высшей степени живописным. Откудато из лесной тени вытекал ручеек. С веселым журчанием он бежал сквозь заросли трав и цветов и, оказавшись на солнце, переливался и блестел. Веяло свежестью, от которой перехватывало дыхание.

– Вот здесь, твое высочество. – Эльф остановился и развел руками с таким видом, словно сам создал этот уголок.

Анелия осмотрелась по сторонам. Легкая улыбка коснулась ее губ, и она одобрительно кивнула.

– Да, твой вкус попрежнему совершенен, Рестент.

– Счастлив, что твое высочество столь добра к своему скромному слуге.

– Так ты все еще лелеешь надежду жениться на мне? – внезапно поинтересовалась принцесса. – И не ради ли этого ты все устроил?

– Твое высочество, женитьба на тебе – предел моих мечтаний. Что до того, что отверг власть короля Меррета, то считаю, что не было другого выхода. Он слаб как правитель.

– Зато Нерман силен, – тут же отозвалась Анелия.

– Но он человек!

– Многие говорят, что не совсем человек, принимая во внимание его аб .

Рестент вздохнул:

– Но он точно не эльф!

– Да, это так.

– Твое высочество, пожалуйста, дай мне надежду. – Ишиб умоляюще простер руки к принцессе. – Это ведь нужно не только мне, но и всем остальным эльфам. Только тогда у нас будет шанс выжить!

– Если я приму предложение Нермана, а потом предам его? – невинным тоном поинтересовалась Анелия.

– Да, твое высочество. Он же не эльф!

– Знаешь, Рестент, иногда наступает время, когда приходится пересматривать свое мировоззрение.

– Что твое высочество имеет в виду? – Ишиб недоуменно нахмурил брови.

– Ничего особенного. Просто старые желания вступают в конфликт с новыми. И поэтому нужно сохранять то, что есть.

– Твое высочество? – Недоумение эльфа усиливалось.

– Я не сообщила Нерману о твоем письме лишь потому, что мне не хотелось, чтобы он уничтожил твоих эльфов. Но сейчас думаю, что не сделала этого еще и потому, что питаю к тебе коекакие чувства.

– О, твое высочество! – Эльф рухнул на колени и умоляюще уставился на прекрасное лицо. – Смею ли я надеяться?..

Анелия сделала шаг и оказалась совсем рядом с ишибом. Она протянула ему руку царственным жестом – так, как уже делала много раз. Никто, кроме одного человека, не мог противостоять этому. Не смог и Рестент. Он шумно вздохнул и впился в руку губами.

– Нуну, не беспокойся, Рестент, – сказала принцесса, запустив другую руку в волосы эльфа. – Все так запуталось в последнее время, что приходится прибегать к крайним мерам.

Ишиб целовал ее руку в такт ласковым словам.

– Мне просто очень не хотелось, чтобы еще одна сотня эльфов погибла. Поэтому нужно жертвовать малым ради большого.

– Дада, твое высочество. – Эльф не мог прервать поцелуев, понимая слова принцессы посвоему.

– Нападение на имис, попытка поднять смуту в королевстве, бегство с целой сотней… избиение моей личной служанки наконец… Это все както чересчур.

– Что? – Эльф с трудом поднял голову, не в силах поверить тому, что слышит.

– Ничего, Рестент, уже ничего. – Рука принцессы скользнула на его затылок. Разряд. А потом еще один, чтобы наверняка.

Ей уже приходилось прибегать ко всем возможностям амулета Террота. И она очень ценила оружие против ишибов.

Анелия развернулась и, не оборачиваясь на лежащее у ручья тело, отправилась обратно. Если бы ктонибудь сейчас видел ее лицо, то ни за что не смог бы догадаться, что эта красавица, почти богиня, только что совершила хладнокровное убийство. Женщины с такими лицами должны принимать цветы и стихи, восторгаться хвастовством мужчин, казаться слабыми и беззащитными, чтобы дать поклонникам повод проявить себя.

Принцесса нисколько не раскаивалась в содеянном. Наоборот, она считала, что сделала все правильно. Между Нерманом и Рестентом Анелия уверенно выбирала Нермана. Если бы она задумалась об этом как следует, то поняла бы, что выберет Нермана в любом случае. И между ним и любым эльфом, и между ним и целой эльфийской расой. Принцесса уже миновала ту грань, которая позволяет в полной мере контролировать свои чувства, и, даже не осознавая этого, уже давно не принадлежала самой себе.

Вернувшись в лагерь эльфов, Анелия оказалась под воздействием множества вопросительных взглядов. И твердо выдержала этот натиск. Подойдя к главе своей охраны, она начала отдавать распоряжения. Лишь один из эльфов решился обратиться к ней с вопросом, который волновал всех присутствующих.

– Твое высочество, где же Рестент? – спросил эльф.

– Он умер, – ответила принцесса.

А потом, обведя взглядом всех остальных, сообщила негромким голосом:

– Вы поступаете в мое распоряжение. Готовьтесь собирать лагерь.

Той ночью король Нерман отлично спал. Ему очень понравился подарок судьбы в виде сотни раскаявшихся мятежников. Правда, он собирался применить к ним строгое наказание, но принцесса воспротивилась этому, убедив своего жениха, что это уже совершенно ничего не даст. Король был другого мнения: ему не хотелось, чтобы перед глазами других был пример безнаказанного мятежа, поэтому он пошел на компромисс и отдал этих эльфов под командование Аррала. Если Михаил, как командующий круантской армией, внушал ужас врагам, то его старый учитель внушал точно такие же чувства своим собственным воинам, а особенно – союзникам. Многие предпочли бы тюремное заточение перспективе оказаться под началом Верховного ишиба. В тюрьме поспокойней будет.

Перед сном его величество предвкушал, что скоро окрестности Иктерна обретут неповторимое очарование по причине вырытых речных каналов, которые никогда не будут заполнены водой, посаженных лесов, которые никогда не смогут прижиться, построенных волнорезов, которые никогда не смогут погасить ни одной волны по причине того, что расположены в полях, и прочих новшеств. И если первая половина сна была радостной и спокойной, то вторая оставляла желать лучшего.

Не успело миновать и двух часов после полуночи, как в Иктерне начал бить большой колокол. Этот звук был известен всем жителям, потому что его использовали лишь в одном случае – при большом пожаре. Сейчас колокол грохотал, будя жителей и королевскую армию. Впрочем, часть этой самой армии была уже на ногах оттого, что получила тревожное сообщение по своими каналам – с помощью гонцов. Горела верфь.

– Твое величество! – Тунрат ворвался в королевскую спальню, проигнорировав тот факт, что там находилась и принцесса. – Вставай, твое величество! Нападение на верфь!

– Что… Что?! – Михаилу удалось быстро прийти в себя, несмотря на столь неожиданное пробуждение. – Кто напал?

– Неизвестно, твое величество. Несколько кораблей. Сколько точно – не знаю. Генерал Ферен уже принял командование. – Королевский секретарь, выложив все, что было ему известно, скрылся за дверью.

– Твое величество, я с тобой, – сказала Анелия, вставая с кровати.

Михаил судорожно одевался.

– Да куда со мной? Я еще сам не знаю, что там происходит.

– Ничего, твое величество, я не стану вмешиваться. Только посмотрю.

Через несколько минут король и принцесса в сопровождении ишибов охраны устремились в сторону верфи. Туда же бежали поднятые по тревоге отряды. Учитывая красное зарево над городом, легко можно было сделать вывод, что пожар не слабый.

Когда король достиг верфи, он застал интересную картину: воины Ранига и Круанта кишмя кишели, а вот врага не было видно нигде. Михаилу сразу же удалось обнаружить штаб, располагающийся в очень выгодном месте, – на одной из крыш домов. Там присутствовали генерал Ферен с подручными, пытающиеся руководить общим беспорядком. Король сразу же оценил перспективность места: оттуда все было видно как на ладони, особенно если принять во внимание освещение с помощью пожара.

Ни королю, ни принцессе не составило никакого труда быстро оказаться на крыше. Если его величество просто взлетел, то Анелия практически взбежала по стене.

Несмотря на суматоху, генерал Ферен был хорошо одет и подтянут. У Михаила даже мелькнула мысль, что старый солдат вообще не ложился спать.

– Приветствую, твое величество, – сказал он, обращаясь к появившемуся над крышей королю.

– Приветствую, – буркнул тот, опускаясь рядом с ним. – Докладывай. Что тут вообще происходит? Кто напал и сколько их было?

– Примерно пятьдесят ишибов, твое величество, – ответил Ронел. – Хотя, может быть, и больше. Предполагаю, что их корабли остановились недалеко от бухты, они прошли на лодках мимо крепостной стены, высадились на берег вблизи верфи, быстро миновали укрепления и подожгли верфь. А потом столь же быстро ушли. Я послал два отряда в погоню, но не думаю, что им удастся когото догнать, потому что мы не только отстаем по времени, но и пока что не знаем точно, где те оставляли свои лодки.

– Какие у нас потери? Что с кораблями?

– Охрана северной стороны верфи полностью уничтожена, твое величество. Строящиеся корабли тоже большей частью.

– Большей частью?

– Похоже, что повреждены все в той или иной степени, твое величество.

– А до главного причала они не дошли?

– Нет. Галера и судно капитана Рьянна в порядке. Туда идти было бы опрометчиво – большая потеря времени. На всякий случай я усилил охрану.

– Нда… Столько работы – и коту под хвост, – высказался в сердцах король.

– Что, твое величество? – не понял генерал.

– Ничего. Но как это у них вообще получилось?

– Они прошли мимо крепостной стены на лодках, затем высадились вблизи верфи…

– Я это уже слышал, генерал. Но почему вышло так легко? Почему наша охрана не была эффективной?

– Твое величество, думаю, что тут дело в крепостной стене. Она упирается прямо в море, а между городом и морем никаких существенных укреплений нет. Только обрыв и небольшая стена. Еще другая стена отделяет верфь от города. Если нападающих достаточно, то они могут в темноте высадиться в какомто месте (очень любопытно в каком), быстро ударить и отойти. Конечно, продвигаться вглубь – самоубийство, но им вглубь и не нужно. Им нужна лишь верфь.

– И что же выходит, генерал, мы жили под постоянной угрозой таких вот атак, а то и высадки целой армии?

– Никто не знал, что так получится, твое величество. Иктерн до сих пор никогда не подвергался подобным нападениям с моря. Я вообще не думал, что такое возможно. Очень интересно будет узнать, где именно они высадились. Но армия точно не сможет высадиться незаметно. К тому же здесь слишком много узких мест. Армия не пройдет в глубь города быстро.

– Но при желании захватит верфь и, возможно, порт?

– Да, твое величество.

– Замечательно, – вздохнул король и, бросив взгляд на бухту, насторожился: – А почему галера покинула причал?

– Я распорядился, чтобы корабль был готов к погоне.

– Не нужно погони, генерал. Мы не знаем, сколько кораблей у нападавших. Может быть, они на это и рассчитывают. А на Иктерн сейчас точно не сунутся.

– Да, твое величество.

– А потери у них были?

– Похоже, что да, но очень небольшие. Мы обнаружили лишь одно тело.

– Опознали?

– Пока что нет, но на ишиба далла Зореанта не похож.

– Это не далл, генерал. Точно не далл. Скорее всего, ктото из пиратов. Что предлагаешь делать дальше?

– Усилить охрану, перекрыть бухту и возвести нормальную стену между городом и морем.

– Правильно. Еще можно сузить устье бухты и поставить туда пару наших новых пушек. Вот еще. Распорядись прочесать окрестности. Мало ли что. Представь: пятьдесят человек нападавших, ночь, суматоха, риск погони… может быть, ктонибудь и отстал. Вряд ли, конечно, но было бы неплохо.

– Да, твое величество.

– Пусть обыщут все дома поблизости и опросят жителей. Сам их допрашивай. И вообще проведи быстрое расследование на предмет пиратских помощников в городе. Нападение выглядит слишком уж чистым и гладким. Может быть, охрану уничтожили не с моря, а со стороны суши.

– Будет сделано, твое величество.

Глава 25

Полезная ошибка

Клиенты жалуются даже на великих ишибов изза допущенных теми ошибок, а на меня не жаловался еще никто.

Гордое признание выпившего фегридского палача

С гибелью строящихся кораблей и выздоровлением принцессы пребывание Михаила в Иктерне потеряло смысл. На следующий день после ночного нападения он засобирался обратно в Парм. Ему предстояло закончить работу с радио, а также с амулетамидвигателями. Кроме того, до встречи с императором оставалось около недели и королю хотелось завершить подготовку к ней.

– Я отбываю завтра, – сообщил он генералу Ферену, зайдя в его кабинет. – Все остается, как и было. Ее высочество занимает должность губернатора и заботится уже не только о строительстве кораблей, но и о возведении нормальных крепостных стен со стороны моря. Есть какиенибудь новости о том, что произошло ночью?

– Да, твое величество. – Ронел привстал со своего кресла, ожидая, пока король сядет. – Мы опрашиваем горожан. Есть все основания считать, что нападение на охрану осуществлялось с двух сторон. Пока еще никто не арестован, но думаю, что аресты не за горами.

Бедному Иктерну не повезло с завоевателями. Этот город населяла весьма разношерстная публика. Болееменее честные торговцы нередко проживали на одной улице с отъявленными разбойниками. Предыдущая система управления, хотя и выглядела сложной, устраивала почти всех и отлично справлялась с задачами поддержания хотя бы видимости порядка. А вот появления абсолютной монархии город не вынес. Многие купцы сразу же покинули Иктерн, затем ожидаемо взбунтовались работорговцы, и, наконец, показали себя пиратские сподвижники. Король был даже рад, что хотя бы часть наемников перешла на службу к принцессе. Это снижало риск бунта еще и иктернских ишибов в будущем.

– Ферен, если ты найдешь тех, кто стоял за ночным нападением, то жалеть их не нужно. Но, с другой стороны, не проявляй особенной жестокости. Если за арестованного пираты дадут хороший выкуп, бери выкуп. Но постарайся захватить всех, кто к этому причастен.

– Да, твое величество.

– Чтонибудь еще из новостей?

– Пожалуй, нет, твое величество. Лишь одна забавная новость.

– Забавная, Ронел? – Ферен, как человек не склонный к шуткам, употреблял это слово очень редко, поэтому оно сразу же привлекло внимание короля.

– Твое величество помнит, что дал поручение дочери далла Нартика купить военные корабли у Раста?

– Конечно, помню.

– Так вот, она купила.

– Купила? Неужели ей это удалось?! Корабли уже прибыли?

Удивление Михаила было так велико, что он вскочил со стула. Ферен незамедлительно встал тоже. Королю миссия представлялась заведомо невыполнимой, и сейчас он был готов не только пожаловать Реане место Третьей фрейлины, но и вообще осыпать наградами.

– Прибыли, твое величество. Точнее, прибыл.

– Кто прибыл? – не понял король.

– Корабль прибыл, твое величество.

– Как корабль? Я же просил ее достать как минимум пять кораблей.

– Она не смогла, твое величество.

– Ну что же… – Михаил даже не пытался скрыть разочарования в голосе. – Пусть будет один, раз так. Нужно пойти посмотреть на него.

– Твое величество…

– Что? – Интонации генерала насторожили короля.

– Предполагаю, что увиденное разочарует твое величество.

– Почему разочарует, Ферен?

– Этот корабль не оченьто хорош.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… даже если бы на нем не было кмантского флага, то мы бы его и так пропустили в порт, несмотря на повышенную бдительность после произошедшего.

– Пропустили бы этот корабль без всякого флага?

– Да, твое величество.

– Генерал, я ничего не понимаю. Почему?

– Мы могли по ошибке принять этот боевой корабль за рыбацкую шхуну, твое величество. По сути, так и произошло.

– Что?! Реана доставила из Кманта рыбацкую шхуну вместо тех кораблей, которые я просил?!

– Это не совсем рыбацкая шхуна, твое величество, но очень, очень похоже.

– Где она?

– Шхуна, твое величество?

– Реана.

– Здесь. Неподалеку. Боится показываться на глаза твоему величеству после того, как капитан Рьянн объяснил ей, на что похож ее военный корабль. Надо сказать, что бывший пират был очень остроумен в своем описании доставленного судна.

– Найди Реану и приведи сюда.

– Да, твое величество.

Михаил был слегка рассержен. Возможно, не обрадуйся он сначала успеху предприятия, никаких эмоций и не было бы. Но быстрый переход от радости к разочарованию выведет из себя кого угодно. Это все выглядело как изощренное издевательство, и король начинал догадываться, кто за ним стоит.

Дочь далла Нартика нашлась быстро. Настолько быстро, что раздражение короля еще не успело улетучиться. Но, конечно, он не собирался показывать это девушке, особенно до выяснения всех обстоятельств дела.

– Твое величество. – Реана вошла в кабинет и сделала реверанс.

– Приветствую, – подчеркнуто вежливо сказал король. – Как прошла поездка в Кмант?

– Я думала, что неплохо, твое величество, – потупилась дочь далла. – Сделала все, что было в моих силах.

– Вот как? Что же? Расскажешь?

– Конечно, твое величество. Сначала я пошла к своему родственнику при кмантском дворе, который, узнав суть дела, рекомендовал мне поговорить с королем. Потому что никто, кроме его величества, не может продать военные корабли. И я направилась к Расту. Он сразу же принял меня и внимательно выслушал.

«Представляю, – подумал Михаил, вспоминая хитрую физиономию «коллеги». – Похоже, что в чувстве юмора ему не откажешь».

– Ты ему сказала, что покупаешь их для Ранига?

– Да, твое величество. Не думаю, что король продал бы корабли неизвестно кому.

Собеседник кивнул. Он был согласен с этим умозаключением.

– Король Раст выразил сожаление, что не располагает лишними кораблями, – продолжила девушка. – У него есть только одно судно. Но очень хорошее и совсем новое. И попросил за него недорого.

– Ты сразу же согласилась?

– Как можно, твое величество! Я же помнила, что нужно с кемто посоветоваться. Поэтому попросила короля показать мне корабль, а потом пошла искать специалиста.

– Нашла?

– Да, твое величество. Этот благородный капитан случайно столкнулся со мной в дверях и чуть не сбил с ног. А потом очень сильно извинялся.

– Случайно? Вот как? Ну продолжай.

– Он был очень красив и мужествен, твое величество. Я ему поверила, и мы вместе пошли смотреть на корабль.

– И этот капитан нашел его великолепным?

– Он указал на некоторые недостатки, но сказал, что твое величество будет очень доволен и даже счастлив.

– А потом что?

– Я купила его и прибыла на нем в Иктерн. А генерал Ферен, похоже, остался недоволен кораблем. Но хуже всего было выслушивать речи капитана… Рьянна, кажется. Он сказал, что этот корабль уникален. И что он единственный в своем роде способен переловить всех врагов, просто накинув на них сеть. И что нужно связаться с самым первым владельцем этого корабля и взять у него подходящую сеть, с которой он выходил на промысел крупной рыбы. Тогда все наши проблемы решены.

– Нда, – сказал Михаил, пытаясь изо всех сил сдержать улыбку. – И что, король Раст сумел разыграть представление с кораблем на таком уровне, что ты в это поверила?

– Да, твое величество, – то ли вздохнула, то ли всхлипнула девушка.

– Я же говорил, что тебе еще нужно учиться. – В голосе короля прозвучали отеческие интонации. – Коечто ты уже умеешь, но многого – нет. И не нужно отказываться от того, чтобы брать пример с той же Улары Ортак. Она может многому научить. Я даже не говорю о такой выдающейся и опытной женщине, как Мирена Фрарест. Если ты хочешь достичь чегото при моем дворе, то следует много работать над собой, чтобы впредь не совершать таких ошибок. Ты меня понимаешь?

– Да, твое величество. – На этот раз раздался отчетливый всхлип.

– Вотвот. А замуж тебе еще рановато. За кого бы то ни было. Пока не представишь мне доказательства того, что избавилась от детской наивности, согласия я не дам.

– Прошу прощения, я подвела доверие твоего величества…

– Ладно, Реана. Пойдем посмотрим на этот корабль. Пусть шутка Раста будет законченной. Он ведь наверняка рассчитывал, что я увижу это «новое и совершенное судно».

Король в сопровождении плачущей девушки тут же покинул кабинет. На выходе из дворца его окружила охрана, и вот так они и шествовали к причалу: даже порывистый морской ветер не мог осушить слез дочери далла.

Генерал Ферен оказался полностью прав в своих оценках: двухмачтовое судно больше напоминало вытянутую рыбацкую лодку, чем чтото другое. Небольшое, оно обладало сильно выступающим вперед носом. Бушприт, наклонный брус на носу, достигал, пожалуй, восьми метров в длину и составлял примерно треть длины корпуса судна. Корабль производил весьма уродливое впечатление. На его фоне пришвартованное рядом судно капитанаишиба Рьянна выглядело просто потрясающе.

Пока король с недоумением разглядывал свое невольное приобретение, бывший пиратский капитан подошел сзади.

– Приветствую, твое величество, – поклонился он в ответ на взгляд короля.

Михаил отметил, что одежда пирата изменилась. Теперь на нем был одет щеголеватый новенький синий халат с тонкими золотыми узорами.

– Приветствую, капитан. Что скажешь об этом паруснике?

Возможно, Рьянн хотел вставить какуюнибудь шутку, но тон Нермана был весьма серьезен, поэтому ишиб сдержал себя:

– Похоже, что это кмантская почтовая яхта, твое величество. Возможно, была переоборудована из рыбацкой шхуны. Сужу по длинному носу.

– А почему нос такой длинный, кстати?

– Это сделано специально для рыбной ловли, твое величество. В здешних водах рыбаки используют такой нос для заброса и выбора сети.

– Да? Интересно… А это судно быстроходно?

– Вполне, твое величество. Такой тип часто используется для перевозки почты или небольших грузов.

– Понятно…

Видя, с какой задумчивостью король разглядывает корабль, никто не решился отвлекать его. Молчание длилось несколько минут.

– Скажика, капитан, – Михаил снова обратился к Рьянну, – корабли подобного типа ведь легко строить? Если, скажем, убрать одну из мачт.

– Разумеется, твое величество, – откликнулся тот. – Гораздо легче и быстрее, чем большие корабли. Те, которые были на иктернских верфях. Можно в кратчайшие сроки соорудить сразу много таких… гм… парусников. Но какой в них толк? Они ведь рассчитаны на небольшую команду. Одиндва корабля для почты, и хватит. Что с ними еще делать?

– Что делать, спрашиваешь? Ну что же, у меня есть коекакая идея, – ответил король и, обернувшись к Реане, добавил: – Хотя это и неожиданно, но выношу тебе благодарность. Все твои затраты будут компенсированы. Иногда бывают случаи, когда даже ошибки идут на пользу.

И, оставив у пристани изумленную девушку и не менее изумленного Рьянна, Михаил зашагал в сторону верфи. Ему нужно было отдать срочные распоряжения по поводу того, что планы постройки кораблей резко меняются.

Позднее, тем же вечером, король объяснял своему штабу причины кардинального изменения планов.

– Мы отказываемся пока что и от галер, и от больших судов, которые собирались выдавать за парусники. Переходим целиком на небольшие маневренные корабли с маленьким числом членов экипажа, которые будут выглядеть точьвточь как рыболовецкая шхуна, любезно проданная нам королем Растом.

– Но почему, твое величество? – поинтересовалась принцесса. – Если наш флот будет целиком состоять из таких кораблей, нас же поднимут на смех.

– Пусть поднимают, – ответил король. – Они быстро этим смехом захлебнутся. Думаю, что этот мир еще не видел то, что мы собираемся ему показать.

Заметив обращенные к нему любопытные взгляды, Михаил продолжил:

– Наша задача проста: очистить эту часть океана от пиратов. Нам не нужно никого брать в плен, да и сил у нас нет на отлов каждого судна. Зато найдутся силы для другого: планомерного истребления пиратских судов. А для истребления нужны истребители. Вот наши небольшие кораблики ими и станут.

– Но как, твое величество?

– Очень просто, твое высочество, очень просто. Каждый кораблик будет нести, скажем, восемь – двенадцать членов экипажа и одну пушечку, поставленную на нос. Прямо на бушприт. Стрелок сможет управлять ею, скажем, дергая за канаты или тросы. Конец бушприта достаточно далеко от корпуса судна, чтобы не привести к обморожениям. И наши шхуны смогут расстреливать пиратские суда с безопасного расстояния.

– Но водато впереди корабля может замерзнуть! – воскликнул Аррал. – Тогда корабль застрянет!

– Не застрянет. У шхуны не горизонтальный бушприт, а наклонный. Его конец довольно высоко над водой. Могут образовываться лишь отдельные льдины. Мы проведем испытания и все выясним. Думаю, что достаточно укрепить нос корабля – и все будет в порядке.

– Но что о нас подумают местные жители? – спросил Аррал. – Твое величество всегда был против жестоких решений.

– Разве это жестоко? – удивился король. – Мы ведь не будем топить всех подряд. Лишь тех, кого догоним.

Михаил очень беспокоился по поводу встречи с императором. Он надеялся на то, что все пройдет хорошо, и Круант получит гарантии мира. Тогда, и только тогда, король сможет реализовать свой единственный шанс разобраться в основном вопросе: как он сюда попал и есть ли выход отсюда. Несмотря на то что информация по поводу возможности путешествий между мирами стекалась к нему со всех сторон, она была неутешительнооднообразной: никому из ишибов об этом ничего не известно. Самая главная надежда короля была связана лишь с островными эльфами. В ближайшее время после решения проблемы с Фегридом он планировал нанести туда визит. Сначала в частном порядке, а потом, возможно, и во главе армии.

Вернувшись в Парм, король не бросился первым делом в подвал, чтобы закончить наконец работу над амулетамидвигателями, а решил найти ответ на вопрос, который мучил его большую часть времени пребывания в Иктерне. Войдя во дворец и бегло осмотрев строительство, которое уже было относительно близко к завершению, Михаил прошел в свой кабинет и сразу же вызвал к себе Ксарра.

Казначей не замедлил явиться.

– Приветствую, твое величество. – Он остановился в дверях и поклонился, отчего его окладистая черная борода смешным образом согнулась под прямым углом.

– Приветствую, Ксарр, – тепло отозвался король. – Как обстоят дела с нашими реформами? Как твоя семья?

– Все хорошо, твое величество. Мои отчеты, которые я посылал регулярно, подробно все описывают. Пока что мне нечего к ним добавить.

– Дада, я читал их. Твои предложения по поводу денег не лишены смысла. Думаю, что мы так и поступим.

– Благодарю, твое величество.

– Кстати, мне всегда хотелось поинтересоваться, а почему ты носишь такую большую бороду, Ксарр? – внезапно спросил король. – Насколько я понял, в Раниге подобное не оченьто принято. Бороды носят пожилые дворяне, некоторые ишибы и торговцы. Но их бороды невелики, а усы можно явственно различить. Твоя борода такова, что нижнюю часть лица невозможно рассмотреть! Ксарр, чем это вызвано?

Неожиданный вопрос Михаила был очень важен. В последнее время он неоднократно задумывался о том, что о новых знакомых знает больше, чем о старых. Даже биография Аррала представлялась ему темным лесом. А уж о Ксарре с его удивительными знаниями вообще говорить не приходится. Казначей был загадкой. Но загадкой настолько привычной, что если бы не владение техникой имис, королю бы и в голову не пришло подумать о том, кто же он, собственно, такой.

– Твое величество, такая борода очень удобна, – ответил казначей. – Тем, что требует значительно меньше ухода, чем те бородки, которые нужно стричь каждый день.

– И тем, что является идеальной маскировкой, – с воодушевлением продолжил король. – Не так ли?

– Твое величество предполагает, что я не тот, за кого себя выдаю? – вежливо спросил Ксарр после небольшой паузы.

– Мое величество предполагает, что не знает, за кого ты себя выдаешь, – с иронией отозвался Михаил. – За высокообразованного крестьянина? За деревенского старостуреформатора? За казначея королевства, который оказался настолько талантливым, что страна не испытывает особых проблем с деньгами, несмотря даже на войны? За наставника имис?

Король откинулся на спинку стула. Его посетила суеверная мысль, что все правительство Ранига состоит из самозванцев. Он даже на секунду закрыл глаза, стремясь прогнать бредовое предположение.

– Похоже, что пришла пора рассказать о себе, – вздохнул Ксарр. – Признаться, я не хотел этого делать, но понял, что придется, когда не смог сдержаться при виде издевательства над искусством имис, которое продемонстрировали уважаемые королевские ишибы.

– Шпионы, – уточнил король, – которые очень хорошо поработали и сделали все, что смогли.

– Да. Именно что шпионы. Твое величество какимто образом отыскал лучших и использует их очень эффективно.

Михаилу была приятна похвала от казначея, но он ждал ответов на основные вопросы.

– Твое величество, я на самом деле прожил вблизи Камора несколько первых лет жизни и поэтому всегда считал его родным уголком. – Ксарр не стал заставлять короля ждать. – Но жил я в одном из поместий моего отца.

– В поместье отца?

– Да, твое величество. Мой отец был ишибом и тагга Фегридской империи. Главой «Императорского флага», одной из самых могущественных школ имис.

– Это шутка? – Сказать, что король был удивлен, – значит, ничего не сказать.

– Нет, твое величество.

– Тогда почему я узнаю обо всем этом только сейчас?

– Прости, твое величество, но ситуация требовала молчания. На карту поставлена моя жизнь.

– Твоя жизнь? Почему?

– Мой отец был казнен по приказу императора. Весь род был истреблен, а школа полностью уничтожена.

– Ничего не понимаю. По какому обвинению?

– В измене, твое величество.

– Измена была?

– Нет, было нечто другое.

– Что же?

– Позволь, твое величество, начать с самого начала.

– Начинай. – Михаил испытывал недоумение, но надеялся, что сейчас все прояснится.

– Дело в том, что мой род был особенным. Почемуто неишибы у нас практически не рождались. Все мальчики были ишибами.

– Ах, вот как? И ты – первый неишиб?

– Да, твое величество. Еще со времени моего младенчества стало понятно, что аба у меня нет. Это был большой удар по родовой гордости отца. Даже то, что, как выяснилось впоследствии, я могу видеть ти , не смогло его сгладить.

– Ты можешь видеть ти ?

– Да, твое величество.

– День сюрпризов, – вздохнул король. – Но продолжай, продолжай.

– Когда я родился, отцу было так стыдно, что я неишиб, что он спрятал меня от чужих глаз и объявил, что ребенок умер при родах.

– И отправил тебя в ранигское захолустье?

– Да, твое величество. Отец тайно приобрел поместье и приставил ко мне двух наставников. Оба были имис. Они должны были учить меня прежде всего грамоте и только потом воинским искусствам в той лишь степени, чтобы я мог за себя постоять в схватке с неишибами. Но быстро выяснилось, что я не только способный ученик, но еще могу видеть ти . Конечно, мои удары уступали ударам имис, но я настолько точно их копировал, что они были сильны, очень сильны. Это и привело к смерти моего отца.

– К смерти отца привело то, что ты можешь видеть ти , или то, что ты хорошо сражался? – уточнил король.

– Первое, твое величество. Отца посетила интересная мысль. Он решил, что если человек может видеть ти , то есть шанс на то, чтобы научить его управлять ти без участия аба . И стал планомерно работать в этом направлении, чтобы его сын стал наконец полноправным имис.

– Он что, достиг успехов? Это же считается невозможным.

– Да, твое величество. Отец сумел коечего добиться после многих лет трудов. По крайней мере, частичного контроля ти теми, кто никогда не обладал абом . И после нескольких успешных испытаний на других людях отец вызвал меня к себе.

– И что случилось с этими исследованиями?

– Твое величество, они были очень плохо приняты императорским двором. Чрезвычайно плохо. Большая часть ишибов выступила против. К ним присоединились великие ишибы. О, эти почти всегда против любых экспериментов с абом , потому что боятся за свое положение. Обычные ишибы подумали, что мой отец сможет сделать ишибом любого человека, а великие ишибы решили, что если любой может стать ишибом, то почему бы отцу не пойти дальше и не начать производить великих ишибов. Никто из них не знал, на каком этапе исследования моего отца, но они боялись.

– И убедили императора обвинить твоего отца в измене?

– Да, твое величество. Мукант – здравомыслящий правитель, но императорские ишибы использовали ложные доказательства. Они заявили, что мой отец формирует собственную армию для похода на столицу. Императорский дворец быстро охватила паника. Мукант потребовал от отца немедленно явиться к нему. Тот отказался. Он получил вести из столицы и предполагал, что его просто убьют. Отец попросил императора самому прибыть в школу и убедиться, что все в порядке. Через несколько дней великие ишибы при поддержке других школ имис напали на отца. Сумели бежать лишь несколько человек, включая меня. Оказалось, что император дал приказ уничтожить абсолютно всех. И приказ был выполнен полностью. Сбежавших выследили и убили.

– Но ты же остался жив, – сказал король.

– Лишь потому, что о моем существовании мало кто знал. Трупы сверялись со списками. Меня в списках не было, поэтому мне удалось бежать. Я вернулся в поместье, уволил всех слуг и освободил рабов с условием, что они покинут это место как можно скорее. Ведь понимал, что рано или поздно императорские ищейки узнают все о собственности моего отца, и мне не хотелось, чтобы они узнали и обо мне. А затем, когда последний человек ушел, я сжег дом.

– Однако!

– Твое величество, у меня не было другого выхода.

– Я понимаю.

– А что было потом, твое величество прекрасно знает. Мне повезло наткнуться на небольшую деревеньку Камор, где я решил спрятаться. Вот и все.

Глава 26

Мудрец и поэт

Мудрец любит, чтобы все было понятно, а поэт – чтобы все было красиво. Их объединяет только математика.

Из размышлений короля Нермана о том, какой отличный он смог бы написать учебник алгебры, будь он мудрецом или поэтом

Разговор с Ксарром озадачил короля. То, что он узнал, сулило весьма большие перспективы, если, конечно, воспользоваться информацией мудро. Михаилу не хотелось, чтобы империя впала в панику, узнав, что существует вероятность раскрытия запрещенного секрета. Пожалуй, это бы точно переполнило чашу терпения императора. Поэтому король сделал лучшее, на что был способен в тот момент: поговорил с Паретом, знаменитым великим ишибом и главой Академии.

– А это что за стена, Парет? – Михаил смотрел на высокую каменную ограду, которая очень напоминала стены недостроенного добротного дома.

– Это – место, где наши ишибы будут учиться сражаться, твое величество. Стена нужна, чтобы туда никто не проник и не пострадал. – Парет с важным видом проводил экскурсию по зданиям, принадлежащим Академии.

– Почему бы тогда не сделать крышу?

– Опасно, твое величество. Если рухнет стена, то рухнет и крыша.

Академия уже функционировала. Конечно, не в полную мощность, но ученики учились, а учителя учили. Дело лучше всего обстояло с малолетними детьми – их было достаточно, даже в избытке. В последние дни Парет сумел убедить двух великих ишибов присоединиться к нему. В целом на Академию уже работали почти три десятка ишибов. Конечно, это было обузой для казны, которая частично компенсировалась платой, взимаемой с тех, кто мог заплатить. Остальные учились в долг: король принял решение не заниматься благотворительностью в таком вопросе, а, наоборот, связать будущих выпускников обязательствами. Разумеется, были предусмотрены стипендии для особо одаренных, но сути это не меняло – ранигские или, если угодно, круантские ишибы должны были несколько лет поработать на корону после окончания Академии. Михаилу совсем не хотелось готовить кадры для соседей, но, с другой стороны, он рассчитывал на приток в будущем иностранцев, с которых можно будет брать очень большую плату.

– Мне бы хотелось попросить твое величество выделить некоторую часть лесов вблизи Парма для нужд Академии, – продолжал Парет. – Если к нам придут молодые эльфы или даже эльфыучителя, то это просто необходимо.

– Я подумаю, что можно сделать, – ответил король. – Хотя молодых эльфов сейчас мало, но очень рассчитываю, что ситуация изменится. Да, и вот еще что: хочу предложить тебе немного расширить сферу своей деятельности. Конечно, это потребует работы, но будет выгодно и тебе, и мне. Мне – по политическим соображениям.

– Что твое величество имеет в виду? – Великий ишиб остановился около стены, сложенной из крупного камня, которую они только что обсудили.

– Как ты относишься к изобретениям и открытиям, Парет?

– Конечно, очень положительно! Твое величество знает об этом.

– Да. Поэтому не будет ли справедливо, если Академия откроет специальные приемные, поощряющие граждан – любых граждан, которые чтото изобретают или открывают?

– Я не совсем понимаю, твое величество…

– Вот смотри. Допустим, ты оповещаешь, что идеи хороших амулетов или любых других полезных изобретений будут выкупаться. Открываешь приемную, скажем, в Парме и ждешь, когда народ придет туда со своими мыслями.

– Твое величество?

– Ну, есть же среди народа изобретатели! Пусть не только специалисты по амулетам – достаточно, например, усовершенствования мельницы или чегото подобного. Если идея пригодится, то за нее можно заплатить!

– Это – очень… интересное предложение, твое величество. Но не думаю, что оно принесет плоды. Хороших изобретателей мало, и мы потратим больше, чем получим.

– Я догадываюсь об этом, Парет. Но считаю, что идея должна быть реализована.

– Должна быть?

– Вот именно, – сказал король со значением. – Она мне необходима как воздух.

Великий ишиб внимательно посмотрел на собеседника. Михаил не мог сказать, о чем тот думал, но догадывался, что мудрец уже давно сделал некоторые выводы о своеобразной личности короля, хотя и держал их при себе.

– Твоему величеству просто нужно, чтобы в Академию приходили люди и оставляли свои никчемные «изобретения»? – спросил Парет.

– Да, – прямо ответил король.

– И этих «изобретений» должно быть как можно больше, чтобы оправдать ими понастоящему полезные изобретения, которые будут совершаться вовсе не простыми людьми?

– Ты удивительно догадлив, Парет. Как можно больше. Лучше – по десять – двадцать в день. Минимум!

– Но столько людей не придет.

– А ты открой приемные во многих городах.

– Все равно не придет, твое величество.

– Парет, ты гордишься своими учениками?

– Некоторыми – да.

– Неужели они не смогут помочь нам своими идеями?

– Твое величество хочет, чтобы они изобретали амулеты?

– Не только. Можно и мельницы, – улыбнулся король.

– Я все понял. Твоему величеству нужно как можно больше любых изобретений, даже самых бесполезных, которые бы стекались со всей страны. И еще – возможно, нужен хаос в отчетности. Чтобы никто, даже при самом большом желании, не смог ознакомиться в деталях со всеми предложениями?

– Это верно. Хаос бы не помешал.

– И о поиске изобретений нужно оповестить всю страну, а также и соседние страны, включая Фегрид?

– Парет, ты зришь в корень.

– Просто я подумал, что сделал бы примерно то же самое, если бы мне нужно было скрыть появление выдающегося изобретателя. Его проще всего спрятать среди других изобретателей либо вообще заявить, что он давно умер и от него остались только записи. Но Свиток свое уже отыграл, насколько я понимаю.

– Парет, это – гениальные и очень точные слова. Но не будем обсуждать такую скользкую тему. Нужно, чтобы приемные заработали как можно скорее. Представь Ксарру заявку на расходы. Он заплатит.

– Хорошо, твое величество. Думаю, что поиск изобретений – прямая обязанность Академии.

– Рад, что мы поняли друг друга. У меня есть еще один вопрос.

– Какой, твое величество?

– Ты ничего не знаешь о давней истории, произошедшей в Фегриде? О том, что ктото из имис сумел научить неишибов управлять ти ?

– Я слышал об этом.

– И что думаешь?

– Если это правда, то для некоторых людей это может быть очень полезно, – дипломатично ответил Парет.

– А для ишибов?

– Думаю, что нет.

– А для великих ишибов?

– Насколько я помню, как раз великие ишибы испугались больше всего, твое величество.

– Хорошо, а для тебя лично?

– Мне очень интересен этот способ.

– Но ты бы не возражал против его использования на практике?

– Нет, твое величество. Я не завистлив и не опасаюсь за свое положение.

– Я так и думал. Спасибо, Парет.

Разговор с главой Академии заставил короля задуматься. Он никогда не сомневался в уме великого ишиба и догадывался, что тот подозревает о многом. Сейчас Парет дал понять, что считает Свиток фальшивкой. Но ведь на этом его умозаключения не остановились. Если информация об амулетах исходила не из Свитка, то что или кто был источником? Король знал, что вариантов всего три: либо он сам, либо Аррал, либо ктото, кто стоит за ними и пока еще не показывается на публике. Если Парет придет к выводу, что главным новатором является король, то следующий вывод очевиден: король ненастоящий. Каковы шансы на то, что несчастный беглый принц, чудом спасенный, окажется к тому же безусловным гением в деле изготовления амулетов? Шансы минимальны. Наоборот, все говорило бы о том, что лжекороль – мастер подделок, который сумел изменить даже свой собственный аб . Когда Парет это поймет, то как отнесется к происходящему? Михаилу хотелось верить, что великий ишиб не станет ничего предпринимать. Ведь, например, Анелия тоже не начала никому рассказывать о своих подозрениях. Напротив, после того как она узнала, что Нерман обладает чересчур большими способностями и возможностями, то отнесла его к разряду какихто сверхъестественных существ, даже не задумываясь о том, что такие существа не могут быть настоящими людскими королями. Впрочем, как раз здесь Михаил подозревал, что в личных симпатиях принцессы обладатель чудесных способностей занимает более высокую ступень, чем носитель королевского титула. Но все равно после разговора с Паретом король еще долго думал над тем, не нужно ли ввести в «игру» дополнительный персонаж для внутреннего пользования. Загадочного третьего, кто стоит за спиной истинного Нермана и его наставника. В конце концов, чем больше переменных, тем труднее даже такому мудрецу, как Парет, докопаться до истины. Король не принял окончательного решения, если не считать намерения посоветоваться на этот счет с Арралом.

Вернувшись во дворец, Михаил некоторое время колебался – идти в подвал или нет. Работа с амулетамидвигателями уже была закончена. Он, имея перед глазами иктернский образец, не решился создавать принципиально новый двигатель, а пошел по принципу совершенствования уже имеющегося. Амулет работал так же, как и двухфункциональный амулет, используемый торговцами и пиратами: перекачивал воду, поглощая обычную энергию ти и не обращаясь к типустой области. Вот только новое изделие было немного мощнее. И скорость могла развивать побольше. Король выбрал этот вариант из соображений безопасности. Пусть пока что на судах будут паруса, пусть нужно устанавливать не один, а дватри амулета на каждый, но зато никто не заподозрит в новинке принципиально новую модель. Его корабли не превратятся в сверхбыстрые, хотя изначально ему очень хотелось сделать именно так, но будут обладать достаточной скоростью, чтобы догнать большинство кораблей противника.

Поразмыслив, король решил оставить посещение подвала на потом, а сейчас отправиться к казначею, чтобы узнать, как продвигается подготовка к денежной реформе, от успеха которой зависело очень многое. Он избрал непрямой путь по малолюдным коридорам, чтобы избежать ненужных встреч с осаждающими просьбами придворными. Особенно с Уларой Ортак, которой непременно хотелось знать, получит ли она место Первой фрейлины или нет. Михаил считал, что это вполне возможно, но радовать даллу раньше времени ему не хотелось. Пусть помучается в неведении. Анелия не проявила никакого интереса к процессу выбора фрейлин, поэтому король решил взять все в свои руки. Ему даже было очень выгодно самому назначать придворных дам из числа своих явных и неявных шпионок. Тогда все будет под контролем. Пока что Михаил считал, что место Первой фрейлины займет Улара, а Второй – Мирена. Третья должность оставалась вакантной.

Идя по коридору, стены которого были украшены красным бархатом и золотистыми веревками со свисающими кисточками, король услышал смех, доносящийся изза одной из дверей. Надо сказать, что дворец состоял среди прочего из множества помещений, в которых никто не жил и которые не запирались. Там находилась мебель, слуги регулярно делали уборку, но комнаты могли пустовать годами. Лишь иногда, в случае появления большого количества королевских гостей, некоторая часть этих комнат оказывалась занятой.

Король остановился и прислушался. Щуп подсказал ему, что за дверью находится парочка: мужчина и женщина. Он знал обоих. Мужчина, Октейст, сын тагга, все время ошивался около дворца, с успехом отклоняя предложения своего отца пойти на военную службу. Женщина, Палевия, компаньонка и союзница Шартеры Зетен, сестры одного из советников покойного короля Миэльса, занималась исключительно интригами. Но интриги были мелки и не вызывали опасений у его величества.

– Что ты делаешь? – смеялась женщина. – Зачем ты расстегиваешь платье? Разве можно делать это здесь? Если канцлер узнает, то нам не поздоровится.

– Канцлер сейчас не самый главный. Король в Парме. Если что – пожалуюсь ему, он простит, – столь же веселым тоном отвечал мужчина.

– Да ты что?! – Смех вмиг исчез из голоса собеседницы. – Даже думать не смей! Никто не знает, что сделает наш король! Шартера мне говорила, что он непредсказуем, и не советовала обращаться к нему без очень существенного повода.

– Брось! У него ведь тоже есть любовница. Он поймет.

«Нет, – подумал Михаил. – Не пойму».

Король не был пуританином, но превращать дворец в бордель не собирался. Это ведь не Лувр, а он – не Людовик XIV.

– А если не поймет? – спросила женщина. – Ведь канцлер тебе просто запретит здесь показываться, а король может и в солдаты отправить.

– Не в солдаты, а в офицеры. Я же тагга!

– Ну и что? Объяснишь это генералу Ферену.

– Не боюсь я Ферена! И короля не боюсь! Если что, мы же можем сбежать к брату Шартеры.

«Тактак, – подумал Михаил. – Очень интересно. Послушаем дальше».

– И что там будем делать? Да Мукант может выдать всех дворян Миэльса в считаные дни! И что с нами будет? Кмант и Томол выдали ведь королю заговорщиков.

– А если Мукант не выдаст? Если будет война? Мы окажемся на стороне победителя.

– Милый, пойдем лучше в другое место.

– Ты не веришь в победу Фегрида?

– Не знаю.

– Как это?

– Ну какая нам польза от победы Фегрида, милый? Подумай сам. Кто мы там? И кто мы здесь! Если у Шартеры получится, то она задвинет эту выскочку Улару. И сблизится с Анелией. Тогда и тебе, и мне уготованы придворные должности.

– Но Фегрид же сильнее!

«В солдаты, – подумал Михаил. – Точно в солдаты».

– При чем тут это? Может быть, и не будет никакой войны. Тем более что и ты, и я давали присягу королю. Оставь мое платье в покое, и пойдем отсюда.

– Да… присяга… эх, жаль, я и думать о ней забыл.

– Это потому, что ты никогда не был военным.

– Но зачем уходить? Неужели ты всерьез полагаешь, что нам может чтото грозить?

– Увидят слуги, доложат дворецкому, а тот – канцлеру, а если очень не повезет, то и король узнает.

– Да пусть узнает! В какие такие солдаты он может меня отправить? В пехоту, что ли?

– В стрелки! – громко сказал король, подойдя поближе к дверям. – В корабельные. Или на испытание новых пушек.

Воцарилось молчание.

– Ккто здесь? – через некоторое время раздался голос.

– Значит, так. Идешь к Тунрату и говоришь, чтобы он тебе выписал направление в Иктерн. Будешь служить под началом капитана Снарта. Рядовым. Отправляешься туда сегодня же. Понятно?

– А…

– Понятно, твое величество! – ответил звонкий женский голос изза дверей.

– А с тобой… Тебя вместе с Шартерой Зетен жду завтра с утра. Для беседы.

– Слушаюсь, твое величество!

Король уходил слегка рассерженный. У него не было времени, чтобы навести порядок среди дворянства. Те попрежнему считали, что могут делать все, что заблагорассудится. И их можно было понять: в последнее время король редко бывал в собственной столице.

Уже на подходе к кабинету казначея Михаил столкнулся с Коменом. Тот кудато торопился, но, увидев короля, тут же остановился и раскланялся.

– Приветствую, генерал. Чтото случилось? Вид у тебя какойто озабоченный.

– Нет, ничего не случилось, твое величество. Это так, мелкие дела… Но я рад, что есть возможность задать твоему величеству вопрос.

– Какой вопрос, Комен?

– Что будем делать с тем писателем? Аронеарстом, сыном уру Евтаса?

Михаил был готов хлопнуть себя по лбу рукой. После прибытия в Парм он и думать забыл о существовании молодого человека, сидящего под домашним арестом за написанную им пьесу.

– Пусть он придет ко мне, Комен.

– Он уже здесь, твое величество.

– Почему здесь?

– Аронеарст испросил разрешения добиваться приема у твоего величества. Я разрешение дал, и он приехал во дворец. Именно поэтому взял на себя смелость напомнить твоему величеству о нем.

– А где он?

– Рядом с моим кабинетом. Он – скромный юноша. Не решился сразу идти к королю. Хотя после прочтения той пьесы никогда бы не заподозрил его в скромности.

Михаилу было очень любопытно узнать, что же собой представляет этот самый писатель, поэтому он решил отложить встречу с Ксарром на потом. Война войной, а экономика экономикой, но ведь и об искусстве подумать надо. Пьеса произвела фурор в ранигском обществе, поэтому королю хотелось, чтобы все будущие «фуроры» были предсказуемы и безвредны, а еще лучше – полезны.

– Пусть идет прямо к моей приемной. Я распоряжусь, чтобы его впустили.

– Да, твое величество.

Развернувшись, король зашагал в обратном направлении. Несмотря на то что функционировала только половина дворца, даже эта половина была большой. Пройдя мимо комнаты, за которой скрывалась влюбленная парочка, Михаил убедился, что там уже никого нет. Пообещав себе, что придумает еще какоенибудь наказание для незадачливого Октейста, будущего стрелка, если тот сразу же не пошел к Тунрату, король ускорил шаг.

Увы, от обещаний пришлось отказаться: молодой человек с жалобным видом стоял у стола королевского секретаря, а Тунрат выписывал ему бумагу, которая изменит жизнь придворного повесы. Неподалеку, в углу приемного кабинета, примостилась Палевия. У короля мелькнула мысль, что она чуть ли не насильно привела Октейста сюда. Если так, то тем лучше для него.

– Тунрат, этого отправить рядовым в Иктерн немедленно, – произнес король. – Пусть только попрощается с родными. А еще сейчас придет автор всем известной пьесы. Того – ко мне.

– Да, твое величество, – наклонил голову секретарь, не переставая писать. Его должность, теперь уже официальная, давала много привилегий.

Король прошел в кабинет, не обращая внимания на умоляющий взгляд Палевии. С ней тоже предстоял разговор в будущем.

Подойдя к своему столу, Михаил просмотрел бумаги, положенные туда секретарем, а потом решительным жестом сдвинул их в сторону – ничего особо важного среди них не было. Он сел и положил на очищенное пространство свиток с пьесой. Как и всякий ишиб, король мог воспроизвести по памяти все содержание хотя бы раз увиденного свитка, но предпочитал перечитывать.

Но сейчас ему не удалось продвинуться далеко: дверь в кабинет распахнулась, и в нее вошел парень, подталкиваемый в спину мощной рукой Тунрата.

Аронеарст, несмотря на свое впечатляющее имя, был очень худ и бледен. Его черные волосы, превышающие общепринятую длину, были растрепаны. Взгляд юноши блуждал, стремясь смотреть на что угодно, но только не на человека за столом. Секретарь, втолкнув посетителя, захлопнул дверь. Король и писатель остались наедине.

– Приветствую, Аронеарст, – как можно мягче произнес Михаил, видя смущение визитера. – Ты подойди поближе. И присаживайся на этот вот стул.

Юноша, покраснев, сумел выдавить из себя:

– Приветствую, твое величество.

После чего направился к стулу, попутно роняя на пол свитки, которые сжимал в руках. Король с интересом наблюдал за происходящим.

Визитеру пришлось вернуться, чтобы собрать упавшее, он попытался усесться, но один из свитков выскочил из рук вновь. Аронеарст подобрал его, не вставая.

– И что же побудило тебя написать такое любопытное произведение? – спросил король, решив что эта тема слегка успокоит робкого юношу.

– Эээ… твое величество… я хотел лишь… ну, оно само… написалось.

– Само, говоришь?

– Да, твое величество! Само!

– А что же тогда ты хотел написать вместо этого?

Вопрос поставил визитера в тупик. Он еще больше залился краской и, глядя непонимающе на короля, произнес:

– Ничего. Это и хотел.

– Почему же тогда написалось само? Получается, что ты хотел написать именно это?

Юноша глубоко вздохнул. Королю казалось, что тот сейчас расплачется.

– Но… как же… твое величество… Хотел написать пьесу о любви. Чтобы была всем понятна… А что же людям интересно? Любовь очень знатного дворянина например. Лучше – далла. Но интересней всего – любовь короля. Вот и пришлось…

– У тебя еще есть пьесы?

– Конечно, твое величество! Сейчас их около десятка.

– И они все о любви?

– Не все, твое величество, но большинство.

– А какая из них тебе самому больше нравится? Вот эта?

– Нет, другая. Называется «Счастье на продажу».

– О чем она?

– Об одном очень умном и благородном, но бедном дворянине, твое величество. Он просит руки девушки, в которую влюблен, но она выбирает не его, а другого, который глуп, плохо воспитан, труслив, но богат!

– Пьеса с тобой?

– Да, твое величество.

– Давай ее сюда.

Михаил, принял свиток, отложил его в сторону и продолжал с интересом рассматривать собеседника.

– А смешные пьесы у тебя есть?

– Смешные?.. Да, твое величество, есть!

– О чем самая лучшая?

– О том, как один господин, большой жулик, женился на двух сестрах, выдавая себя за братьевблизнецов. А потом оказалось, что никаких сестер нет и в помине. Это тоже одна и та же женщина.

– Ты эту пьесу тоже захватил?

– Да, твое величество!

– Хорошо, я их почитаю. Как твой отец, благородный уру, относится к такому увлечению?

– Трудно сказать, твое величество. Он не воспринимает его всерьез. – Юноша слегка осмелел и почти не запинался.

– А сегодня ты чтонибудь написал уже?

– Сегодня? Пустяк лишь, твое величество. Монолог одной девушки.

– Прочитаешь? – Королю хотелось как можно быстрее разобраться с феноменом. Он мог бы, конечно, ознакомиться с другими пьесами, но решение можно было принять уже сейчас. Если первое произведение не случайно и остальные находятся на том же уровне, то перед ним несомненный литературный и театральный гений.

– Твое величество хочет, чтобы я здесь продекламировал эту часть?

– Да, Аронеарст.

– Если на то воля твоего величества…

Юноша встал, выпрямился и словно преобразился. Откудато возник звучный глубокий голос – как раз такой, который может достичь ушей даже сидящих вдалеке зрителей.

Кувшин водою свежей полон,

Измазан ежевикой рот,

Иду, шипы дразня подолом,

И роза в волосах цветет.

Еще упоена свиданьем,

Я задержалась у ручья.

С закатным золотым сияньем

Сияньем глаз поспорю я{Стихи Хуаны де Ибарбуру, перевод Инны Чежеговой.}.

– Принято! – закричал король, хлопая рукой по столу.

– Что, твое величество? – Аронеарст остановился и испуганно смотрел на собеседника.

– Или я ничего не понимаю в литературе, или ты – гений, – ответил Михаил.

Фраза звучала очень странно для ушей молодого человека. В мире Горр, по сути, литературы как таковой еще не было. Существовали отдельные произведения в очень небольшом количестве, но никто не говорил, что он разбирается во всех их, вместе взятых.

– Твое величество? – вновь повторил вопрос Аронеарст.

– Сейчас у меня к тебе остался лишь один вопрос, – как ни в чем не бывало продолжал король. – Но главный! Ты ведь разбираешься в людях? Сможешь отличить хорошего актера от плохого?

– Конечно, твое величество. Всякая фальшь режет мне слух!

– Тогда я поступлю с тобой следующим образом. Прежде всего ты будешь показывать все написанные произведения лично мне. А потом уже, после моего разрешения, – другим. Понятно?

– Да, твое величество.

– Положу тебе зарплату. Скажем, по золотому в день для начала. Потом, конечно, увеличу. Может быть, в несколько раз.

Юноша наклонился вперед, его брови сдвинулись – он не мог понять, говорит король всерьез или нет.

– Зарплата тебе будет идти за организацию работы театра. Ты сам наймешь нужных людей. Здесь целиком полагаюсь на тебя, но спрошу за результат. Помещение тебе дам. Потом, если все пойдет хорошо, выстрою новое. Ты – юноша скромный, поэтому в помощь назначу когонибудь из гвардейцев. Если будешь стесняться на первых порах вести переговоры, пусть их ведет мой офицер. Актеров можешь набирать где угодно. Хоть из бродячих трупп, хоть из числа своих знакомых. Мне все равно. Но через месяц ожидаю результатов. Ты должен будешь мне уже хоть чтото показать.

Михаил был горд собой. Не только тем, что обнаружил самородок, но и тем, что догадался его использовать. Если в Парме появится хороший театр, то репутация королевства резко вырастет. Кроме того, театр займет дворян, привьет им правильные мысли, предварительно утвержденные королем, а также увеличит поток талантливых людей, стремящихся посетить Раниг. Включая и ишибов.

Глава 27

Необычные преступления

Почти за каждым преступлением стоят деньги, и лишь за некоторыми – их отсутствие.

Пармский нищий, задержанный стражей за игру в ночное время на самодельной трубе

Пока король занимался во дворце своими делами, процессы, запущенные им ранее, развивались. Они уже давно утратили очевидную связь с первоисточником, но это нисколько не мешало их поступательному движению. Ведь достаточно одного толчка в правильном направлении, чтобы снежный ком покатился с горы. И можно быть уверенным – ком никуда не свернет, а будет лишь набирать силу.

Зерент, неприметный человек с повадками тренированного воина, имел несчастье столкнуться с одним из таких процессов. Он совсем недавно прибыл в Парм с очень простой целью: узнать как можно больше о происходящем в Раниге, не гнушаясь никакими средствами. Его начальство, конечно, не так формулировало задачу, но предоставило исполнителю полную свободу действий.

Еще совсем недавно никто из этого самого начальства понятия не имел о существовании захудалого королевства Раниг. Даже сейчас, когда о небольшой стране стало известно, она еще не принималась всерьез. Поэтому был послан не ишиб, и даже не дворянин, а просто «винтик», каких немало, но на которых держится очень многое.

Зерент был опытен. Парм не являлся его первым заданием. До этого времени он находился в Фегриде, где обитало множество подобных ему личностей. Но последние неприятные события в империи заставили их рассредоточиться. Это удалось не всем, но Зерент оказался в числе счастливчиков. Он сумел вырваться.

И вот сейчас приятно проводил время в одном из болееменее приличных пармских трактиров в компании нового знакомого – армейского лейтенанта, которого щедро угощал вином, и не только.

В это же самое время в другом трактире под названием «Золотой меч» состоялся очень любопытный разговор, который оказал решительное влияние на судьбу Зерента. Злачное место «Золотой меч» не могло составить никакой конкуренции тому заведению, в котором находился путешественник, но это ровным счетом ничего не меняло.

В разговоре принимали участие двое: пронырливый ТогерБродяга, поставщик разнообразных сведений одному из пармских преступных кланов, и Аунет Ратен, человек в фартуке, трактирщик, а по совместительству – глава этого самого клана.

– Это уже второй, точно говорю: второй. А до этого был сержант, – бормотал Бродяга.

– А с первым что случилось? – флегматично спрашивал Ратен, протирая кружку не совсем чистой тряпкой.

– Ничего. Нажрался в стельку, его и положили в одной из комнат. Солдат всетаки.

– А лейтенант тоже уже нажрался?

– Пока что не совсем. Но этот тип, точно говорю, чтото ему подсыпал в вино. Я видел. Точно. Все видел. А как увидел, сразу же к тебе пошел. Все равно в «Перчатке» меня никто ничем не угощал.

Последняя фраза была сказана явно с намеком, и Аунет воспринял его правильно. Кружка, находящаяся в его руках, тут же начала наполняться пенистым пивом из бочки, а после этого благополучно перекочевала к алчущему Бродяге.

– И говорил он с ними странно. То об одном, то о другом, – продолжил свой рассказ проныра, одним махом осушив половину кружки. – Перескакивает. Так обычно не говорят. Точно говорю: не говорят.

– Пендерт! – крикнул Аунет одному из своих помощников. – Замени меня. А Бродяге налей еще пива, когда допьет это.

Ратен не оглядываясь открыл дверь во внутренние помещения и пошел туда. Он нисколько не сомневался, что помощник сделает все как надо. Проверки не требовалось. Глава клана отлично умел поддерживать дисциплину среди своих подчиненных.

Через несколько минут Аунет в окружении нескольких человек покинул трактир. Он оделся болееменее прилично, сменив фартук и засаленную рубаху на новую сорочку и кожаную куртку. Теперь, пожалуй, только характерный внешний вид его спутников и их странные котомки выдавали тот факт, что Ратен – не просто мелкий купец или степенный ремесленник, а ктото другой.

Путь Аунета лежал в «Перчатку». Это заведение располагалось не очень далеко от «Золотого меча», поэтому, пройдя несколько кварталов, Ратен оказался на месте. Он не стал сразу же заходить в дверь, рядом с которой стоял вышибала, с опаской косящийся на новых посетителей. Напротив, Аунет перешел на другую сторону улицы и принялся чегото ждать.

Прошло немного времени – и на улице показался человек в сером халате. Ишиб. Он, не обращая внимания на странную компанию, скользнул внутрь «Перчатки», пробыл там буквально пару минут и вышел. На выходе, поймав взгляд Аунета, ишиб едва заметно покачал головой, после чего устремился в ту же сторону, откуда прибыл.

Только после этого Ратен проследовал в дверь трактира, но в одиночестве. Его люди направились на поиски черного хода.

Войдя внутрь, Аунет быстрым взглядом осмотрел зал и, мгновенно обнаружив интересующую его парочку, направился к свободному столику поблизости. Усевшись там и громко потребовав вина, он некоторое время прислушивался к разговору и незаметно приглядывался к человеку, который составлял компанию лейтенанту. Профессиональные навыки позволили ему установить, что у собутыльника офицера имеется отнюдь не один кошель. Другие напоказ не выставлены, но характерные округлые очертания, появляющиеся при резких движениях, наводили на определенные мысли. Однако деньги сейчас не оченьто интересовали Аунета. В других условиях он мог бы распорядиться, чтобы с незнакомцем поработали умелые воришки, но сейчас трактирщик просто слушал беседу и внутренне расплывался в сладкой улыбке. Уже через пару минут он перестал видеть в объекте человека. Перед мысленным взором Аунета предстал мешок, перевязанный праздничной ленточкой с надписью «Благодарность короля» или даже «Большая благодарность короля». Трактирщик был образован и гордился этим.

– О… стрелков боялись даже ишибы… – заплетающимся языком вещал лейтенант. – Но недавно… я видел… что я видел?.. а… вспомнил… пушку! Вот уж страшная вещь! Страшная!

– А что такое пушка? – вкрадчиво интересовался его собеседник.

– Нне знаю… но страшная вещь! Страшная! С ней… мы… возьмем… любой город… любой…

– А принцесса? Ты про принцессу рассказывал.

– О, принцесса! О! О… красавица! Король ее любит!

– А она его?

– Тоже… конечно, тоже… теперь у нас два королевства вместо одного…

– А пушка что такое?

– Страшная вещь! Взрывает ти ! На… расстоянии.

Дальше трактирщик слушать не стал. Он понял три вещи: лейтенант не просто пьян, а чемто еще и одурманен, в то время как его собеседник трезв, вообще ничего не ест и не пьет, к тому же ведет разговор очень интересным образом. Бродяга был полностью прав в этом. Заметил Аунет и то, что незнакомец – явно воин. Его жесты и скупые резкие движения бросались в глаза, но нисколько не пугали трактирщика. Потому что если бы Аунет Ратен был писателем, то смог бы запросто написать руководство по теме «Способы победы над хорошо тренированным воином, изложенные отъявленным мерзавцем, да и вообще человеком без всякого понятия о воинской чести и доблести, который на этих самых способах собаку съел». Но литературного дара у него не было, поэтому он держал свои изыскания при себе.

– Воды! – закричал трактирщик. – Принесите мне воды, чтобы запивать это мерзкое пойло, именуемое здесь вином!

К нему со стороны стойки тут же метнулся человек с кувшином в руках. Одновременно с этим еще трое, выйдя из кухонных помещений, схватили ближайший к ним стол со стульями и зачемто начали перетаскивать его в дальний угол трактирного зала.

Дальше ситуация развивалась стремительно. Человек с кувшином, спеша к крикливому посетителю, словно невзначай опустил этот самый кувшин на голову собутыльника лейтенанта. Причем остальные посетители этого не видели, а звука удара не слышали, потому что на сцену вышли гремящие стол со стульями, как раз в этот момент проносимые мимо. Быстро поставив стол и стулья на новое место, работники трактира устремились к парочке и, подхватив под мышки обмякшего незнакомца и несущего какуюто чушь лейтенанта, начали двигаться в сторону подсобных помещений, бормоча чтото вроде «Это же надо было так напиться» и «Ничего, проспятся».

Аунет, проводя их взглядом, бросил на стол несколько медных монет и, поднявшись, направился к выходу. Онто отлично видел, как был нанесен удар, но при этом нисколько не переживал за жизнь человека, внезапно ставшего ему столь нужным. Потому что точно знал, что удар не смертелен. Его знание имело под собой глубокие корни. Дело в том, что трактирщик был, пожалуй, одним из первых в мире Горр, кто ввел в свою работу принцип строгой стандартизации. Если другие преступники использовали дубины или, например, гирьки для оглушения своих жертв, то Аунет предпочитал применять кувшины. Эти кувшины были сделаны одним и тем же гончаром одним и тем же способом и практически не отличались друг от друга. Ратен провел ряд исследований и установил, какая именно толщина стенок требуется для оглушения без смертельного исхода. Кувшин, конечно, разбивался, что служило гарантией успеха: разбившаяся посуда не могла проломить черепа.

Теперь же Аунет направлялся к себе в трактир, нисколько не сомневаясь в том, что его люди сделают все как надо: свяжут жертву и перенесут в безопасное место. А потом уже он, Ратен, даст весточку королевским ишибам о том, как верный слуга его величества с риском для жизни выполняет свой долг.

– Поздравляю, твое величество, – приговаривал Комен, стоя рядом с королем в большой комнате, временно исполняющей функцию тронного зала. – Но как твоему величеству удалось добыть этого шпиона? Подумать только – первый шпион из Уларата.

– Эх, генерал, места надо знать, – тоном заправского рыбака произнес Михаил. – Кстати, готов ли список?

– Да, твое величество. – Комен, слегка раздосадованный тем, что король сумел сам без его помощи добыть такую важную личность, извлек из рукава камзола свиток и протянул его собеседнику. – Здесь все, что этот человек знал о шпионах в Фегриде.

– Отлично! Возможно, информация устарела и не представляет никакой ценности для императора, но мне кажется, что Мукант оценит этот жест доброй воли.

– Согласен, твое величество. Шпион – мелочь, но важен сам факт.

Разговор прервал дворецкий Пеннер, который, войдя в двери, расположенные в самой дальней от короля стене, громко объявил:

– Посол Фегрида уру Гирун Пелан!

Двери в очередной раз распахнулись, и величавая фигура посла показалась в них.

Гирун Пелан был очень материально заинтересован в мире между Ранигом, а теперь уже Круантом, и Фегридом. Конечно, он никогда не говорил прямо о своем интересе, но это не мешало ему совершать правильные поступки. Михаил подозревал, что именно Пелана следует благодарить за то, что император согласился пойти на переговоры перед возможным началом боевых действий.

– Твое величество, – поклонился Гирун, подойдя к трону.

– Приветствую, господин посол, – дружелюбно произнес король. – Что слышно о будущей встрече?

– Я рад, что твое величество согласился провести ее в столице Фегрида. Срок остается прежним: десять дней, начиная с сегодняшнего.

Михаил не знал, что слегка огорчил императора своим согласием на встречу в Иендерте. Тому очень хотелось провести ее гденибудь в другом месте, пусть даже в Раниге. Собственная столица настолько надоела Муканту, что он был готов на любое изменение обстановки. К сожалению, фегридский двор был очень консервативен. И даже если бы король Ранига настоял на встрече в другом месте, то не факт, что советники императора поддержали бы своего господина. Скорее наоборот. Могущественному Муканту пришлось бы бороться с системой, выстроенной поколениями его предков и им самим. Но без желания Нермана провести встречу в Раниге шансов победить систему не было.

– Хорошо, господин посол. Послезавтра мы выезжаем.

К отъезду почти все было готово, по крайней мере, Михаил так думал. Он постарался учесть разные мелочи, включая и возможные исходы переговоров. Конечно, король верил императору, но все равно предпочитал подстраховаться.

– Вот еще что, господин посол… Как тебе известно, уларатские шпионы кишмя кишат в Парме. От них буквально не протолкнуться.

Гирун слегка поклонился. После истории с похищением Свитка и разрушением дворца он уже составил мнение о деятельности Уларата в Раниге. Да и вообще думал весьма отрицательно о наглости уларатских коллег, которые (подумать только!) осмелились напасть на кормилицу императора! Пелан был и сам неразборчив в средствах, но всетаки нужно иметь хотя бы зачатки чести и совести!

– Господин главный полицейский борется с ними как может, – продолжал король. – Но они хитрые бестии! Не всегда удается их схватить. К счастью, совсем недавно к нам в руки попал один. Он интересен тем, что до этого долгое время работал в Фегриде. Господин Комен пообщался с ним – и вот, результатом явился этот свиток.

Гирун Пелан бережно принял свиток из рук короля. Быстро развернув его, он бросил взгляд на содержание.

– Твое величество, здесь то, о чем я думаю?

– Да, господин посол. Возможно, часть сведений устарела, но чтото наверняка пригодится. Я очень рад оказать посильную помощь его величеству Муканту.

– Благодарю, твое величество. Я немедленно пошлю гонца в столицу.

Посол ушел довольный и собой, и королем Ранига. Если бы он только знал, что в последнем комментарии к одному любопытному свитку уже была поставлена точка, то немедленно забыл бы и о собственных деньгах, и обо всем на свете, а понесся бы докладывать императору о том, что какоето захудалое королевство владеет самыми большими тайнами Фегрида. Но Гирун ничего не знал.

Между тем Рангел Мерт, вор на службе его величества, закончил описание методики, используемой в ходе обучения имис. Кретент и, конечно, Ксарр помогали ему. Благодаря им свиток был снабжен многочисленными комментариями и рекомендациями, превратившись в обширное руководство по этому вопросу.

Михаил не стал терять времени. Он приказал и Рангелу, и Кретенту обзавестись учениками. Двумя на каждого. И штудировать искусство имис. Даже сам король решил выкроить часдва в день для регулярных занятий. Не только потому, что ему понравился принцип этого боевого искусства, но и потому, что счел его полезным для выживания. Насчет того, что навык имис будет заметен в абе ишибов, Михаил тоже не беспокоился. Пусть маскируют аб с помощью амулета Террота. Конечно, король отдавал себе отчет, что для овладения всеми приемами на высшем уровне требуются годы тренировок, но пока что его устраивал и самый непритязательный уровень.

Но больше всего короля интересовала возможность управлять ти без аба . Он неоднократно расспрашивал Ксарра о том, что тот знал. Получалось, что если ктото видит ти , то потенциально, при правильном подходе, способен ее контролировать. Михаил предполагал, что только имис могли додуматься до такого. Их умение перекликалось с революционной методикой, о которой рассказал казначей.

Аб служит для того, чтобы работать с ти . Это его единственная функция. Но тело человека тоже обладает ти , которое в принципе может быть изменяемо без помощи аба . А эти изменения теоретически могут привести к воздействию на ти близлежащих объектов. Михаил представлял себе этот процесс как физическую деятельность человека, лишенного рук. Тот ведь может чтото делать с помощью пальцев ног, коленей, носа или, скажем, лба. Поэтому видящие ти тоже должны быть способны влиять на объекты. Конечно, не на удаленные, но сила имис как раз в том, чтобы поражать все, до чего дотянется меч или кинжал.

Королю очень нравился подобный подход. Он не только мог приобщить к числу «нормальных» ишибов тех, кто просто видит ти , но и увеличить собственное могущество. Пусть его аб не справляется с избытками энергии, тут «выше головы не прыгнешь», но если удастся задействовать ти собственного тела, то защита и атака на небольшие расстояния приобретут совсем другой вид. Он превратится в «танк, размахивающий палицей». Если все получится, то очень не повезет тем противникам, которые подойдут к нему близко. Тогда он сможет выдержать одновременный удар нескольких великих ишибов и станет сам по себе маленькой армией.

Ишиб Имурен дежурил около северных ворот Парма. Он занимал этот пост уже долгое время. Когда принц Нерман вошел в столицу Ранига, то произвел ряд назначений. Имурену, бывшему деревенскому ишибу, выпала участь нести дежурство у ворот, и там он и остался… Многие его знакомые, которые начинали вместе с ним свою карьеру, давно опередили своего приятеля по служебной лестнице. Они стали приближенными к Верховному ишибу, вошли в личную охрану короля, а несколько даже сумели стать преподавателями Академии. Но Имурена это все нисколько не огорчало. Он отлично знал, что другие его знакомые, которым пророчили такую же блистательную карьеру, полегли на поле боя. А он, практичнейший из ишибов, остался в живых и спокойно сидит себе около ворот, следя за порядком. Работа непыльная, можно запросто подремать в тенечке.

Но на этот раз полусонное состояние ишиба было прервано фразой:

– Смотри, опять этот торговец! Тот, который вчера бумагу вез.

Ишиб, с усилием сбрасывая сонливость, обернулся к стоящему рядом офицеру, лейтенанту Гратту. Тот показывал на телегу с запряженной лошадью, которую тянул за узду тип с мясистым лицом и маленькими хитрыми глазками. Впрочем, тип был одет очень хорошо, и это резко контрастировало с отсутствием слуг.

– Приветствую, господа. – Торговец приблизился к дежурным.

– Приветствую, – отозвался лейтенант, щурясь на солнце. – Чтото ты зачастил, уважаемый. Вчера только выехал из города, а теперь опять выезжаешь. И когда только успел вернуться?

– Так утром и вернулся, господин офицер, – словоохотливо объяснил тот. – Торговые дела – они такие. Нужно быстро оборачиваться.

– И куда же ты сумел за это время доехать? – вмешался Имурен. – С такой повозкой да еще без амулетов далеко не доберешься.

– Сдал товар напарнику в одной из деревень – и вернулся, – просто ответил торговец. – Чего тут такого?

– Да ничего… – произнес ишиб.

В это время дня поток посетителей был невелик. С раннего утра в город входили в основном крестьяне и, как правило, до полудня выходили. Днем изредка проезжали дворяне со свитой и торговцы с большим грузом. Еще реже – королевские гонцы или солдаты. Обязанности ишиба заключались в осмотре содержимого телег. Если количество груза было велико, то один из солдат составлял опись со слов владельца, которую затем передавали людям казначея. Имурен лишь следил, чтобы товар соответствовал заявленному. Иногда доходило до смешного: например, недавно один из торговцев объявил, что везет кислое винцо, в то время как в его повозках было дорогущее вино. Но разве ишиба проведешь? Были и печальные случаи: однажды Имурен обнаружил в одной из телег угольщика труп. Владелец пытался бежать, но не тутто было. Разве от ишиба убежишь?

Но к этому торговцу, который без слуг в одиночестве вез товар туда и обратно, Имурен не испытывал явных подозрений. Груз был невелик, но чтото всетаки грызло и ишиба, и лейтенанта. Это чувство возникло еще вчера, но усилилось сегодня, когда они увидели торговца во второй раз.

– А что везешь? – спросил Гратт. – То же, что и вчера?

– Да, господин лейтенант. Бумагу.

– Имурен, взгляни, точно бумагу?

– Да, Гратт. – Ишибу было достаточно быстрого «взгляда». – Он не врет.

– Ну что же… проезжай.

Имурен смотрел, как торговец вновь берет лошадь за узду и готовится продолжить свой путь. В этом было чтото странное. Обычно бумагу ввозили в Парм. Столица Ранига не занималась производством этого товара. Бумагу в основном поставляли из Фегрида. Конечно, возможно, что ктото привез ее сюда, чтобы потом развозить по более мелким городам, но почему тогда этот торговец ходит с такими маленькими партиями уже второй день?

Между тем телега медленно двинулась по направлению к воротам. Ишиб следил, как мимо него прошел купец, потом лошадь, а потом и груз… Имурен хотел уже вернуться на свое место – удобное деревянное кресло в тени – и даже поправил халат, чтобы садиться было сподручнее, как вдруг его рука натолкнулась на кошель. В кошеле чтото захрустело. Там было нечто, что раздражало ишиба и всех его знакомых, – ассигнации. Новые деньги, который сейчас вводились повсеместно вместо серебряных монет. С новинкой еще както можно было смириться, если бы не ряд недостатков. Вопервых, ассигнации не влезали в кошель, приходилось их складывать вчетверо и заталкивать туда. Впрочем, в продаже уже появились кошели другого вида, специально для них – плоские. Поговаривали, что их предложил то ли казначей, то ли сам король. Но не в этом суть. Вторым недостатком была невозможность обменять эти ассигнации на настоящее серебро в специальных будках, открытых в нескольких местах Парма. На медь – да, сколько угодно. Даешь ассигнацию, а тебе взамен – жменю меди. Очень неудобно. И на золото тоже можно, только нужно накопить достаточное количество ассигнаций. Имурен подозревал, что серебро скоро вообще исчезнет из обихода.

И вот, мысленно проклиная хрустящее нововведение, ишиб наблюдал за тем, как телега торговца подъезжает к воротам. Мысли Имурена текли неторопливо. Купец не ввозит бумагу в Парм, а вывозит ее. Второй день подряд. Словно эта маленькая партия была только что сделана. Но в столице Ранига бумагу не делают. За исключением…

– А ну стой! – взревел ишиб, подпрыгивая на месте. – Лейтенант, держи его!

Гратт, еще не успевший понять, что происходит, мгновенно выполнил приказ. Он подскочил к торговцу и схватил его за руку. С другой стороны подбежал солдат и последовал примеру своего командира.

– Тактак, – протянул Имурен, потирая руки. – Бумага, значит. Тото я смотрю, эта бумага мне чтото напоминает. У твоей шайки наверняка и рисовальщики есть. Хотел сбыть фальшивые деньги в других городах, пока все только начинается и никто ничего еще не знает? Хитро! И ведь добыл же эту бумагу гдето! А нука, лейтенант, сообщи людям генерала Комена. Пусть скорей идут сюда.

Гратт, сообразивший, что его смена только что предотвратила грандиозное преступление, приказал солдатам отвести телегу и ее владельца в сторону и метнулся в сторожку. С недавнего времени ему, впрочем, как и всем остальным офицерам у ворот, не нужно было никого посылать за полицией. Теперь он мог связываться напрямую с дежурным офицером, сидящим во дворце. Эта связь представляла собой очень странную вещь: общаться приходилось посредством треска, который создавался в определенной последовательности. Гратт получил приказ выучить значение всех сочетаний трескучих звуков наизусть. Они соответствовали буквам. Из сторожки вверх вдоль крепостной стены и даже выше ее тянулась длинная металлическая проволока. Зачем она нужна, лейтенант не знал, но точно такая же украшала одну из башен дворца. Как раз ту, в которой раньше сидели ишибы, держащие шары в воздухе. Ишибы были отпущены после смерти Миэльса, а башня, похоже, вновь пригодилась.

Глава 28

О потустороннем

Вера в дружбу рушится под влиянием предательств, вера в любовь заканчивается изза измен, а вера в загробную жизнь длится и длится.

Из трактата «Утрата последней веры» одного из легендарных ишибов древности, который, по преданиям, достиг бессмертия

Время летит быстро. Кажется, еще недавно в запасе было много дней, чтобы подготовиться к какомунибудь важному событию, а сегодня – уже все, событие наступает. Многое сделано или не сделано, но это не имеет никакого значения. Событие – ведь вот оно. Дни прошли, и остается лишь волноваться, с тревогой заглядывая в будущее и не вспоминая о прошлом.

Михаил в очередной раз собирался покинуть Парм. Но он не стремился к своей армии, не собирался принимать участия в осаде или какомто ином занятии, связанном с войной. Король торопился в Иендерт, столицу Фегрида, на встречу с императором.

Тем ранним утром уже кареты были готовы, конюхи выводили из конюшен лошадей, королевская свита заканчивала укладку личных вещей, а сам его величество сидел в кабинете, давая последние наставления канцлеру и казначею.

– Ситуация с заменой денег пока что не вызывает особых тревог, – говорил он. – Никто еще толком не понял, что происходит и к чему все движется. За исключением фальшивомонетчиков, конечно. Впрочем, Комен обещал расправиться с ними в кратчайшие сроки.

– Твое величество, может быть, поменяем защиту на ассигнациях, пока не поздно? – спросил Ксарр. – Сейчас там печати ти двух ишибов. Что будет, если с одним из них чтонибудь случится?

Михаил качал головой. Он отлично видел, на что намекает казначей. Ксарр хотел, чтобы король создал амулет, который бы ставил на банкноты один и тот же отпечаток. Но владыка Ранига и Круанта оставался верен себе: никаких амулетных излишеств. Все, что можно делать с помощью ишибов, должно быть сделано ими. В настоящее время ремесленный цех производил специальную бумагу, которая нарезалась и «раскрашивалась» на примитивном аналоге печатного пресса с использованием клише. Затем заготовки поступали к двум ишибам, которые, находясь в разных помещениях, ставили на них свои печати.

– Пусть будут ишибы, Ксарр. Если, предположим, один из них умрет, то ничего страшного. Мы задействуем другого и разошлем образцы новых ассигнаций во все болееменее крупные населенные пункты.

– Но не возникнет ли путаницы, твое величество?

– Нет. Так часто делается: старые банкноты заменяются на новые. Гм… Имею в виду, что в некоторых странах, о которых я знаю, так делается.

Казначей едва заметно повел плечами. Он нисколько не сомневался, что король говорит правду. Вот только его очень интересовал вопрос: где находятся те самые страны, о которых ведет речь его величество? Канцлер же выслушивал все с непроницаемым лицом. Возможно, ему тоже это было интересно, но не в его характере приставать к королю с расспросами, не имеющими отношения к монаршим поручениям.

– Чтонибудь еще? – спросил Михаил. – Мы все обсудили? Ни о чем не забыли?

Пока собеседники раздумывали над этим, дверь распахнулась и в кабинет вошел Комен. Он был одет, как обычно, безукоризненно, но на его лице читался легкий налет обеспокоенности, какой бывает у человека, который принес вести, в важности коих не уверен.

– Приветствую, господа, – поклонился генерал.

– Приветствую, – ответил за всех король. – У тебя тоже есть вопросы, требующие срочного внимания?

– Можно и так сказать, твое величество. Скорее не вопросы, а новости.

– Что же случилось, Комен? Только не говори мне, что это задержит мой отъезд.

– Вряд ли задержит, твое величество. Просто, принимая во внимание участие, которое твое величество принял в судьбе одного молодого человека, я считаю своим долгом сообщить, что жизнь этого самого человека находится в опасности.

– Кого ты имеешь в виду? – недоуменно нахмурился король.

– Аронеарста, автора пьес.

– Что же с ним? Он заболел, что ли? – Тревога в голосе Михаила была неподдельной. Он дорожил юношей, восхищался его талантами и вынашивал далекоидущие планы насчет театра.

– Нет, не заболел, твое величество, но послал вызов на дуэль даллу Нартику.

– Что?!

– Далл, к счастью, вызова не принял. Всетаки Аронеарст – лишь уру, но Нартик не постеснялся высмеять бедного юношу. Уже в который раз.

– О чем ты говоришь, Комен? Нартикуто что за дело до нашего поэта?

– Все изза дворца, твое величество. Далл не смог смириться с тем, что его бывшие владения перешли в собственность театра. И уже некоторое время распускает не совсем благовидные слухи об Аронеарсте и его семье.

Михаил сжал руки в кулаки и положил их на стол. Теперь он понял. Нартик в свое время оказался замешан в заговоре с участием имис. Конечно, не непосредственно, но о заговоре догадывался и не сообщил о своих подозрениях. Принимая во внимание древность его рода и титул, а также общий недостаток высокородных дворян, даллу было сделано суровое предупреждение. А чтобы оно выглядело весомым, самый лучший дворец Нартика в Парме был конфискован казной. А затем этот же дворец король передал театру. Похоже, что далл не смог смириться с таким развитием событий.

– Где сейчас Нартик?

– Не знаю, твое величество.

– Доставь его сюда немедленно. Ты слышишь, Комен? Сейчас же! Мне есть что ему сказать.

– Будет сделано, твое величество, – поклонился полицейский.

Комену было известно, что далл Нартик – большой счастливчик, хотя и не может себе в этом признаться. Мало того, что по праву рождения он – одно из самых уважаемых лиц королевства, даже не имея аба , а с бегством Миэльса и четырех семейств положение далла еще больше упрочилось. Будь он ишибом – являлся бы одним из наследников трона при отсутствии у Нермана детей. Его сомнительное участие в заговоре было прощено, хотя в том же Фегриде даже за недоносительство снимали головы.

Через короткое время Нартик, которого генерал полиции настоятельно просил зайти к королю как можно быстрее, двигался по коридорам дворца, недоумевая, зачем он понадобился его величеству. Далл не был наивен, поэтому не допускал, что владыка Ранига зовет его, чтобы вручить какуюнибудь неожиданную награду. Скорее наоборот. Но вот в чем его вина, Нартик не понимал. Он точно знал, что в последнее время вел себя как самый верный из всех верноподданных. Гонец, посланный за ним, не обладал никакой информацией, поэтому не мог развеять беспокойства далла.

Встретив Нартика у королевского кабинета, Комен решил не заходить туда вместе с ним, а подождать. Чтото подсказывало ему, что владыка Ранига будет вопреки обыкновению резок, а если так, то излишние свидетели еще больше обидят далла.

Кабинет уже опустел: Ксарр и Лоарн удалились, поэтому приглашенный, войдя туда, оказался с королем наедине. Комен успел отчетливо расслышать лишь слова приветствия, после чего дверь наглухо закрылась.

Присев на стул, генерал начал было неспешную беседу с Тунратом, который как королевский секретарь большую часть своего времени проводил в приемной, но приглушенные звуки, раздавшиеся изза закрытой двери, заставили обоих умолкнуть и с изумлением внимать им. Нет, слов нельзя было разобрать, но сам характер звуков указывал на то, что король гневается. Если бы Комен не знал о феноменальной выдержанности его величества, то мог бы поклясться, что владыка Ранига и Круанта изволит кричать на бедного Нартика. Это продолжалось довольно долго. Подозрительные звуки не стихали. Когда же дверь распахнулась и далл, покачиваясь, вышел, на него было страшно смотреть. Нартик выглядел бледным, словно больной, длительное время страдающий тяжелым недугом, а его лоб покрывал пот.

Рванув воротник своего камзола, королевский собеседник тяжело уселся на стул в приемной и замер, глотая воздух, как выброшенная на берег рыба. Генерал и секретарь с сочувствием смотрели на него, ожидая комментариев. Нартик находился в приятельских отношениях с Коменом еще до появления принца Нермана. Главный полицейский, собственно, и приложил усилия к тому, чтобы далл отделался минимальным наказанием за свой проступок в связи с заговором. Что такое потеря дворца по сравнению с утратой свободы или жизни?

– Я… никогда еще… такого не слышал, – шепотом произнес далл, отдышавшись. – Те слова, которые употреблял его величество… да я не знаю и половину их! Когда в молодости служил тысячником в армии Миэльса, то полагал, что мне известны все ругате… сильные выражения. Господа, как я ошибался!

– А что король говорил? – поинтересовался генерал. – Приказал прекратить нападки на Аронеарста?

– Если бы только это, Комен, если бы… Я вообще пострадал безвинно. Наполовину.

– Что ты имеешь в виду?

– Кто такой Аронеарст, я знаю. Признаю справедливость упреков. Но вот кто такой Шекспир?

– Шекспир? Не знаю. А король и о нем чтото говорил?

– Еще как! Его величество страшно гневался, грозил мне ужасными карами и приговаривал: «Руки прочь от моего Шекспира!» А я не только этого самого Шекспира не трогал руками, но даже никогда не встречал!

– Аа, – протянул Комен, задумавшись, а потом внезапная догадка озарила его лицо: – Послушай, может быть, это – новая должность, недавно учрежденная королем. И его величество назначил Аронеарста шекспиром! Возможно, должность настолько почетна, что ограждает ее обладателя от любых нападок и оскорблений. Вот в чем дело должно быть!

Несмотря на досадный инцидент с Нартиком, королю все же удалось выехать вовремя. На нескольких каретах в сопровождении пары десятков ишибов и сотни солдат его величество покинул Парм.

Рядом со столицей Ранига уже были видны следы деятельности Ксарра. Дороги находились в очень приличном состоянии. Конечно, пока лишь малая часть транспортных путей была охвачена строительными работами, но король, двигаясь на север, встречал то тут, то там группы людей, занятых их усовершенствованием. Как правило, эти группы состояли из собственно трудящихся и их охраны. Михаила утешало лишь то, что все происходило по приговору суда. Он немного расширил уголовный кодекс, от безысходности введя в него статью «бродяжничество». Наказание в виде принудительных работ, к тому же оплачиваемых, отнюдь не было суровым. Король помнил, что в его мире в некоторых странах за бродяжничество в свое время банально вешали. В XVI веке Лондон называли «городом виселиц» за то, что в нем были казнены десятки тысяч бродяг.

Король знал, что дороги строятся на совесть. Он лично читал описания проектов. Дорожное покрытие состояло из нескольких слоев, что препятствовало его размыванию. Сверху – грубо обработанные булыжники, а под ними – пласты мелких камней, песка и глины.

По планам нужно было за один день добраться до Зельцара, небольшого городка, разгромленного в свое время не без помощи лейтенанта Тшаля, и переночевать там. Затем сделать еще один рывок и остановиться в Пурете, расположенном на границе трех королевств: Ранига, Томола и Кманта. Потом проехать через Кмант, воспользовавшись кратким гостеприимством короля Раста, большого, как выяснилось, шутника, и наконец въехать на территорию Фегрида.

Оставляя за собой поля, обработанные и «дикие», небольшие леса и рощи, королевский кортеж к вечеру достиг Зельцара. Комендант был предупрежден заранее, поэтому встреча получилась настолько торжественной, насколько позволяли скромные ресурсы городка.

Вообще же в Зельцаре не было ничего выдающегося. Михаил знал об этом населенном пункте лишь две вещи: он был очередной жертвой невыдержанности Тшаля и родиной Беллеста, знаменитого и богатого торговца.

Сам Беллест, слегка полноватый человек неопределенного возраста, обладатель хороших манер и опрятной красивой одежды, напросился сопровождать короля по дороге в родной город. Михаил не отказал ему. Дело в том, что торговец ссудил государство немалыми средствами для строительства дорог и других проектов, благодаря чему заручился полной поддержкой Ксарра.

Король не жалел об этом поступке. Беллест оказался на редкость приятным собеседником. Он развлекал его величество разговорами о разных мистических происшествиях. Михаил не верил рассказам ни на грош, что нисколько не умаляло их достоинств.

– С моим городом связано столько историй, твое величество, – говорил торговец, удостоенный большой чести сидеть с королем в одной карете, – но самая интересная – происшествие с одной дамой, дворянкой, которая умудрилась умереть дважды!

– Как же это ей удалось? – поинтересовался владыка Ранига и Круанта с легкой иронической улыбкой.

– Это случилось лет двадцать назад. Тогда я был совсем молод, и происшествие оказало на меня большое влияние. Именно после него стал учиться мудрости мистиков Уларата, которые верят, что наш мир и потусторонний пересекаются теснее, чем принято думать. А дело было так. Эта женщина скончалась от какойто болезни, находясь уже в преклонном возрасте. Так как она была последовательницей Исианды, которой поклоняются в основном в Кманте, то ее не похоронили, чего требуют обряды Оззена, а сожгли. Зрелище было необычным, поэтому на него собралась смотреть значительная часть города. Твое величество знает, что люди очень любопытны. Я тоже был в числе зрителей.

Беллест сделал драматическую паузу.

– И что случилось? Она ожила, когда зажгли огонь? – попытался догадаться король.

– Нет, твое величество. Сгорела как миленькая. Дотла!

– Дотла? Как же тогда у нее получилось умереть дважды?

– Вот в томто и дело, твое величество, что через два дня эта самая дворянка является как ни в чем не бывало на прием, проводимый комендантом!

– Та самая? Точно?

– Да, твое величество. Та самая. Ее ведь все сразу узнали. Ну, сначала испугались, потом начали осторожно так расспрашивать. Выяснилось, что она ничегошеньки не помнит. Помнит, как болела, как ей стало совсем плохо, а потом – провал. Словно и не было никакой смерти! Комендант даже поначалу не хотел признавать, что она – это она, потому что в отсутствие родственников уже собирался забрать имущество в пользу города по ее же завещанию. Но пришлось. Дамато живая.

– Интересная история.

– Конечно, твое величество. И очень загадочная. А потом уже, лет пять спустя, эта дама снова умерла. Но на этот раз ее похоронили по обрядам Оззена. Положили в гроб и закопали на кладбище рядом с храмом. И она больше не приходила.

– Нда.

– После этого я и подумал: все бывает на свете. И нужно найти эту грань, отделяющую два мира: наш – и мир духов. Может быть, удастся сделать ее тоньше, и тогда смерти просто не будет! Твое величество ведь согласен? Происшествието доказывает, что мир мертвых существует и из него можно выйти!

– Ничего не доказывает, – ответил король усмехаясь. – Если даже ты все описал верно, то первое, что приходит в голову: у этой дамы была сестраблизнец. Они поссорились и не общались долгое время. Потом, когда дама умерла, сестра объявилась, чтобы завладеть наследством. Завещанието было на город составлено.

– Эх, твое величество, правду говорят, что у Ранига еще не было более рассудительного короля. Повезло нам наконец. Но ведь это – не единственная история. Сколько еще было таинственных и мистических происшествий. Вот хотя бы…

И всю дорогу загадочные истории сыпались из Беллеста как из рога изобилия. Михаил отлично провел время, посмеиваясь над ними. Поэтому в ворота Зельцара въехал в хорошем настроении.

Комендант, уру Теренст, низенький и суетливый человечек, назначенный на этот пост по протекции полковника Торка, встретил короля подобострастно. Волнуясь, проводил Михаила в покои самого большого дворца в Зельцаре и долго и суетливо переспрашивал, когда же его величество соблаговолит выйти к ужину. Король, желая написать несколько писем, в конце концов согласился с мольбами коменданта и просьбами собственного желудка и направился в бальный зал, который был спешно переделан в трапезную.

Там, за большим столом, в окружении ишибов из свиты и знатных представителей местного дворянства, король провел несколько незабываемых минут. А все началось с, казалось бы, невинного вопроса к коменданту о торговце Беллесте.

– Твое величество, господин Беллест непременно придет сюда. Он сказал, что заглянет в свой старый дом, чтобы убедиться, что дела идут хорошо в его отсутствие. Ведь господин Беллест большую часть своего времени проводит в Парме. Как только разбогател, сразу же туда переехал.

– Разве он разбогател сам? – удивился король. – У него не было богатых родственников? Он не из состоятельной семьи?

– Увы, нет, твое величество. Отец Беллеста, сам из рода торговцев, мало что оставил сыну. Я помню его. В последние годы он вообще ничем не занимался, лишь безвылазно сидел взаперти. А в наследство оставил только захудалый дом.

– Когда же Беллест разбогател?

– Сразу после коронации твоего величества. Он рассказывал, что нашел просто золотое дно. И его увлечения мистикой и потусторонним помогли ему в этом.

– Очень любопытно. Беллест, похоже, очень предприимчивый человек, если сумел за короткий срок сколотить такое состояние.

– Предприимчивый и ученый, твое величество. Даже жрецы считают за честь побеседовать с ним о загробном мире.

– Подождика, я помню, что казначей Ксарр рассказывал мне, что у Беллеста было множество рабов. Но ято их всех освободил, а их владельцам выплачиваю до сих пор компенсации. Если до коронации Беллест был беден, то откуда у него потом могли взяться рабы?

Комендант суетливо пожал плечами. Он ревностно следил за тем, чтобы король попробовал как можно больше из стряпни лучшего повара Зельцара. Надо отдать должное искусству неизвестного кулинара, еда была хороша, несмотря на ограниченное количество приправ. Еще до прибытия короля комендант получил инструкции о том, как нужно готовить пищу: минимум специй, чтобы ишибы могли в случае чего распознать присутствие яда.

– Не знаю, твое величество, откуда у него рабы. Да и не помню я, чтобы они вообще у него были. Когда до нас докатились вести о взятии Сцепры принцем Нерманом, твоим величеством, у господина Беллеста впервые пробудилась тяга к изучению потустороннего. Эх, помню я, с каким азартом он скупал листы, говоря всем нам, что вотвот откроет великую тайну. За бесценок скупал, конечно. Многие ему их просто так отдавали.

– Какие листы? – поинтересовался король, пробуя прекрасно приготовленную утку.

– Ну как же… листы, удостоверяющие собственность на рабов. Только его интересовали умершие рабы. Вот их листы он и скупал – видимо, чтобы наладить связь с загробным миром.

Король уронил вилку и нож и закашлялся, подавившись совсем небольшим куском. Тунрат попытался прийти ему на помощь, но Михаил справился сам.

– Что? – спросил он, широко открыв глаза. – Мертвые души? Беллест скупал мертвые души?!

– Да, твое величество. Я же говорю: чтобы общаться с миром мертвых.

Король сделал глубокий вдох, задержал дыхание, а потом – медленный выдох.

– Так, – сказал он. – Очень любопытно. Вот, значит, откуда его богатство, которым он столь щедро помогает короне. Общается с миром мертвых, значит. Но ничего… Комен его быстро научит, как нужно общаться с этим миром.

– А господин генерал это умеет? – с глубоким уважением в голосе поинтересовался комендант.

– Умеет, – ответил король. – Еще как умеет. И просто обожает учить. Особенно таких господ, как Беллест.

В то же самое время, когда король Нерман еще двигался по территории Ранига, в столицу Фегрида Иендерт вступили несколько человек. Причина, по которой они решили посетить огромный город, была проста – недоверие. А именно – недоверие короля одной небольшой страны к Фегриду.

Эти несколько человек на первый взгляд никак не были связаны между собой, даже более того, каждый из них занимал свою нишу в общественной иерархии. Первой, прибывшей в Иендерт, была знатная и красивая дама, окруженная некоторым числом поклонников, которые поклялись волочиться за ней, пока она не сделает выбора. По странному стечению обстоятельств, большая часть поклонников была ишибами, впрочем, как и сама дама. Вторым, вошедшим в столицу Фегрида, был знаменитый в дальних краях каменщик. По его же словам, он особенно прославился строительством крепостных стен. Каменщика, обладателя великолепной осанки, более присущей дворянам, сопровождали два ученика. Третьим въехавшим в Иендерт был специалист по юриспруденции. В опыте этого человека мало бы кто усомнился, если бы взглянул на его лицо. О, это было равнодушное лицо видавшего виды стряпчего или даже судьи. Его сопровождали двое то ли подмастерьев, то ли помощников.

Эти люди остановились в разных гостиницах, более всего соответствующих их социальному статусу. Но их местоположение объединяла одна маловажная деталь: гостиницы находились вблизи императорского дворца, хотя и по разные стороны от него.

Глава 29

Нерман

Правитель должен быть обаятельным и уметь располагать к себе людей. Говорят, что некий наследник кмантского престола сумел заговорить даже собственных убийц. И погиб через три года в сражении.

Ишибфилософ, автор свитка «Удача лучше мастерства»

Город Пурет производил странное впечатление. Он стоял на холме, поэтому все его башенки и шпили были видны как на ладони стороннему наблюдателю. В этом городе пирамидальные ранигские купола чередовались с округлыми томолскими башнями и высокими кмантскими крышами. Даже крепостная стена была построена неоднородно. В ней обнаруживались черты отдельных эпох и разных стран. Смешение стилей – вот в чем заключалась отличительная особенность Пурета, объясняемая тем, что город находился на границе трех королевств.

Михаил въехал в него на закате. Он был еще под впечатлением происшествия с Беллестом, торговцем мертвыми душами. Первым желанием короля было немедленно арестовать мерзавца и отправить под конвоем к Комену. Но его величество умел сдерживать порывы в угоду выгоде. Он все же приказал заключить под стражу купца, но отправил не к Комену, а к Ксарру. В конце концов выдумка торговца, позволившая ему разбогатеть, заслуживала того, чтобы дать человеку возможность исправиться и поработать на благо страны. Если казначей признает его перспективным помощником, то король будет считать, что тому повезло. А если нет, то последующая встреча с Коменом быстро расставит все по местам.

Город Пурет не являлся примечательным для короля, несмотря даже на архитектурные особенности. Михаил рассчитывал переночевать в нем и быстро продолжить путешествие, въехав на земли Кманта. Но, увы, судьба распорядилась иначе. Посещение Пурета запомнилось его величеству в не меньшей степени, чем остановка в Зельцаре. Впрочем, в случившемся была своя неизбежность. Если бы этого не произошло сейчас, то непременно произошло бы потом. Ведь заинтересованные люди были живы, здоровы и непременно дали бы знать королю о своем существовании. Некоторых событий просто невозможно избежать.

В Пурете уже успел поработать полковник Танер. Город встретил своего короля дружелюбно и даже восторженно. Комендант в окружении орущей толпы вышел к воротам. Низко поклонившись высунувшемуся из окна кареты королю, тагга Тререст, нимало не чинясь, запрыгнул на подножку соседней кареты и так ехал к главному дворцу. Михаилу комендант понравился сразу, тем более что король уже немного знал о нем – Танер сопроводил представление на пост коменданта биографией соискателя.

Трересту было уже лет пятьдесят. Он родился в семье тагга и как старший сын закономерно унаследовал титул отца. Его родовые владения когдато были большими, но с приходом к власти Миэльса уменьшились – далл Бинтор, его сосед, внезапно обретший могущество, не преминул отщипнуть кусок. И присоединение Пурета к Томолу тоже сыграло свою роль – Гношт еще больше подсократил земли тагга. Поэтому Тререст воспринял появление войск Танера как манну небесную. Он быстро нашел общий язык с полковником, поспешив заверить его в своей преданности королю Нерману. Танер рассудил, что тагга, несправедливо обиженный прежними властями, к тому же местный, да еще и ишиб средней руки, может оказаться идеальным кандидатом на пост коменданта. Он направил представление королю и пообещал Трересту, что, если тот хорошо справится с обязанностями, его величество вернет все утерянные владения.

Король не устал за время поездки, поэтому согласился выслушать пространный отчет коменданта о проделанной работе. Тот старался как мог.

– Твое величество, – докладывал тагга, высокий и статный мужчина с легкой сединой в волосах. – Я попытался скопировать все, что происходит в Парме. К сожалению, у меня не было много времени, но начал работу по всем направлениям! Прежде всего – усилил патрули, прижал бандитские притоны, попытался организовать суды, руководствуясь полученными инструкциями, затем приступил к рытью канализационных каналов, разместил заказы на изготовление глиняных труб, теперь вот пытаюсь отыскать рабочие силы на ремонт дорог. Часть уже сделана, и я был бы счастлив, если бы твое величество высказал замечания, осмотрев результаты моих трудов.

– Хорошо, тагга, хорошо… – Михаил был настроен благодушно, ему нравилось рвение коменданта и казалось забавным, что тот таким образом намекает на похвалу. – У меня есть время вечером, найдется и с утра: планировал выехать не очень рано.

– Все, что можно показать вечером, я покажу, твое величество. А то, что потребует дневного света, лучше осмотреть утром.

Король благосклонно кивал.

– И еще, твое величество, у меня есть большой сюрприз, очень большой. Предположу, что твое величество будет счастлив коечто узнать и коекого увидеть. Ведь, как понимаю, свидетелей того давнего дела почти не осталось.

– Какой сюрприз? Какого дела? – Михаил сюрпризов откровенно не любил. Это чувство пришло к нему отнюдь не в мире Горр. Сюрпризы его не привлекали на протяжении всей жизни, потому что нередко меняли все тщательно приготавливаемые планы. И тут суть не в том, приятный сюрприз или нет, а в том, что он знал твердо – хороший план приведет к лучшим результатам, чем любой сюрприз. К тому же на удачное стечение обстоятельств не приходится рассчитывать все время, судьба капризна, а вот план – совсем другое.

– Это дело давнее, твое величество. Ему уж больше двадцати лет. Почти тридцать. Но свидетель и даже участник жив!

Эти намеки еще больше не понравились королю. В мире Горр не было важных для него дел двадцать лет назад. Хотя бы по той причине, что тогда Михаил еще не имел никакого понятия об этом самом мире.

– Я специально приютил его, накормил, дал кров, да и вообще не выдал бы ни при каких обстоятельствах! – продолжал Тререст. – Заботился о нем как о родственнике! Посылал к нему ишиба при малейшем подозрении на болезнь. И, конечно, все тщательно записал с его слов. Все, до мельчайших подробностей! Потому что надеялся, что правда все равно выйдет наружу.

– Тагга, о ком идет речь? – нетерпеливо спросил Михаил. Его охватила какаято тревога. Еще смутная, она только зарождалась в глубине души, но уже начинала причинять ощутимое беспокойство.

– О личном слуге и рабе твоего величества, – понизив голос, сообщил комендант. В комнате дворца, кроме них, никого не было. За дверью, в соседнем помещении находился Тунрат, еще дальше – остальные ишибы. Понижать голос не было причин, но тагга, вероятно, сделал это по привычке. Возможно, что всегда, когда говорил о рабе и связанном с ним деле, понижал голос до шепота.

– У меня нет никаких рабов, тагга, – вздохнув, произнес король, пытаясь отогнать дурные предчувствия. – Да и не было никогда. Ведь как только появилась возможность их приобрести, я всем дал свободу.

– Дада, твое величество. Это так. Но я имею в виду того раба, который был с твоим величеством очень давно. До двухлетнего возраста.

Тревога Михаила усилилась. Причина была не в том, что человек, о котором говорил тагга, знал маленького принца. Принца знали многие, что совершенно не помешало им согласиться с тем, что Нерман вернулся. А вот личный раб принца – совсем другое дело. Тем более тщательно скрываемый раб. Наверняка ему известно нечто такое, чего не знает никто.

– Что это за человек, тагга? Где он? Как он к тебе попал? – Король попытался задавать вопросы бесстрастным голосом.

– Здесь, твое величество. Совсем недалеко. Могу приказать привести его в любую минуту. А попал просто – мои люди схватили беглого раба сразу после того, как объявили о смерти принцанаследника. Я хотел выдать его, но он рассказал удивительную историю. Удивительную и опасную. Хотя уважающий себя дворянин не может скрывать беглых рабов, я сознательно пошел на это преступление. Впрочем, сейчас, с отменой рабства, это уже не преступление вовсе. И после его рассказа смотрел на Миэльса совсем другими глазами. Совсем другими. Зато как был рад, когда узнал, что вернулся настоящий король! Я собирался поведать твоему величеству об этой истории, но чуть позже, когда заручусь полным доверием короны. Но сейчас такой случай… твое величество здесь, в Пурете. Я просто не могу молчать.

Слова тагга одновременно обнадеживали Михаила и настораживали. С одной стороны, комендант искренне принимал его за истинного короля, даже собирался поделиться с ним секретом. С другой – во всем этом было чтото нехорошее. И самозванец уже догадывался, что именно.

– Приведи его. Или ты мне все расскажешь вместо него?

– Твое величество, пусть лучше он.

– Тогда веди.

– Да, твое величество. – Тагга с поклоном покинул помещение.

Михаил, оставшись наедине, размышлял о происходящем. Из слов коменданта явствовало, что тот не верил в законность пребывания Миэльса на престоле. Причем не верил уже много лет. Значит, раб рассказал ему нечто важное, что натолкнуло тагга на мысли о том, что настоящий наследник жив. Но Михаил, разумеется, точно знал, что не является этим самым наследником. Весь его первоначальный план строился именно на том, что принц Нерман мертв. Оставалось только выслушать свидетеля, чтобы понять, насколько новые известия опасны.

Придя к выводу, что нужно исключить даже малейшую возможность подслушивания, король позвал секретаря.

– Тунрат, сейчас ко мне вернется комендант, – сказал он лысой голове, просунувшейся в щель. – С ним будет еще один человек. Их впусти. Убедись, что никто не подслушивает. Пусть ишибы проверят соседние комнаты и снаружи. Всех подозрительных задерживать и допрашивать.

Секретарь кивнул и скрылся. Михаил продолжал задумчиво сидеть в кресле. Ему не нравилось, что такие тайны открываются внезапно и в мало предназначенных для этого местах. Но тайнам не прикажешь. Короля радовало лишь то, что он, возможно, узнает, что именно произошло двадцать пять лет назад. Все предыдущие осторожные расспросы ничего не дали: никто не мог сообщить чеголибо определенного, а ближайшее окружение принца бесследно сгинуло. С одной стороны, это было на руку самозванцу, а с другой – хотелось знать, что же случилось на самом деле.

Тагга вернулся быстро. Дверь распахнулась, и Тунрат впустил коменданта в сопровождении худого мужчины с длинными седыми волосами и бородой. Тому было на вид лет семьдесят.

Тагга вновь поклонился, а старик, едва войдя, бухнулся на колени, протянул руки к королю и застыл в таком положении, будто о чемто умоляя.

– Встань, – произнес Михаил, делая нетерпеливый жест рукой. – Как твое имя? Я ведь знаю тебя?

Старик тут же резво вскочил на ноги и, согнувшись в глубочайшем поклоне, отрапортовал:

– Шаленет, твое величество. Конечно, твое величество может помнить своего слугу. Хотя твое величество был совсем маленький, но все же ишиб!

Король думал, тот еще чтото добавит, но бывший раб молчал. Видимо, его хорошо «воспитали» в свое время. Двухлетний возраст принца был очень удобен для того, чтобы заявить, что о чемто хорошо помнишь или не помнишь совсем. Аб , как и мозг, в этом возрасте еще не были сформированы полностью – аб , например, заканчивал свое развитие только к пяти годам, поэтому абсолютная память ишиба могла давать сбой.

– Что ты можешь сказать о той давней истории, Шаленет?

– Твое величество!..

– И говори, не заставляй меня задавать вопросы.

– Я так рад, что твое величество вернулся! – Старика, казалось, прорвало после королевского разрешения рассказывать. – Я ведь помню твое величество совсем маленьким. Твое величество тогда еще едва говорил!

Михаил внимательно смотрел на человека, стоящего перед ним. Радость, похоже, была искренней. Если бы короля ктонибудь попросил набросать сценку «встреча выросшего господина и старого слуги», то она бы выглядела именно так.

– Все это замечательно… – Владыка Ранига и Круанта прервал излияния. – Но ты переходи к делу. Тагга сообщил мне – тебе известно, что произошло тогда, когда меня пытались убить. Расскажи сначала об этом.

Король не стал удалять из комнаты коменданта, подумав, что тому и так известно все, что собирался сообщить бывший слуга. Михаилу не хотелось, чтобы свидетели «разбредались». Мало ли что он услышит.

– Твое величество, это случилось очень давно, но я все помню как сейчас!

Начало было многообещающим. Король приготовился слушать.

– Тогда твоему величеству было два года, даже чуть меньше. Я был одним из трех ближайших слуг твоего величества. В мои обязанности входила забота об одежде маленького принца… твоего величества. И вот однажды ишиб Маслент, который тогда был вторым человеком в охране дворца, приказал мне и еще одному рабу прийти ночью в спальню принца. А в то время твое величество болел. Очень сильно. Болезнь началась внезапно за несколько дней до этого, и в ту ночь твое величество спал очень глубоким сном. Поговаривали даже, что принц вообще не приходит в себя. Но ято знал, что это не так. Иногда твое величество просыпался и даже чтото пытался сказать…

– Дальше, – приказал король умолкнувшему было старику.

– Когда мы пришли в спальню, твое величество очень крепко спал. Очень. Ничто не могло разбудить! Маслент сказал, что твое величество очень плох и надо перенести наследника престола в другое место. Конечно, мы исполнили приказ. Я лично взял твое величество на руки и отнес к карете. Мы, двое рабов и ишиб Маслент, сели в нее и… покинули Парм. Ишиб волновался и постоянно требовал, чтобы кучер торопился. Твое величество был очень плох, очень. Под утро мы остановились в какойто деревушке. Там к нам присоединился еще один ишиб, а второй раб, мой приятель, пропал. Я спросил у господина Маслента, не отстал ли он, но тот зло так на меня посмотрел и сказал, что мой приятель нам больше не нужен. Я никогда не забуду этого взгляда. Он был такой…

– Куда вы ехали? – спросил король.

– Не знаю точно, твое величество, но двигались на север. У меня сложилось впечатление, что ишибы хотят проехать через Кмант или Томол. Я слышал, как они говорили между собой.

– Дальше.

– Мы быстро достигли Пурета. Оба ишиба очень опасались погони, поэтому выбирали небольшие дороги. Я даже боялся, что тряска плохо скажется на твоем величестве, но все было без изменений. А потом, когда мы въехали в Пурет, я воспользовался первой подвернувшейся возможностью и сбежал.

Старик вновь упал на колени, слезы полились из его глаз.

– О, твое величество, прости, прости меня, что я бросил тебя, такого маленького и больного! Я хотел, хотел остаться! Но было так страшно, так страшно. Каждую минуту той поездки дрожал за свою жизнь! Я ведь знал, знал, что Маслент убьет меня. Пусть не сразу, но потом. Он так смотрел, так смотрел…

– Что было дальше? – спросил Михаил как можно мягче. – Говори, не бойся. Я не собираюсь тебя наказывать.

– Я отсиживался в какомто подвале. Вместе с крысами, но это все же было лучше, чем смерть. А потом, на следующий день, я узнал, что твое величество умер. Умер в Парме! Как раз тогда, когда мы покинули Парм! Ох, я испугался еще больше. Мне стало понятно, что теперь меня точно убьют. Либо лично Маслент, либо по приказу регента Миэльса. Мне ведь было известно слишком многое. Я попытался покинуть Пурет, но был схвачен, уже когда мне это почти удалось. Совсем недалеко от города. На земле тагга Тререста. Я тогда уже почти совсем не мог говорить от страха. Только молил, чтобы меня убили быстро и не заставляли мучиться. Но тагга подробно расспросил меня. И приказал принять его кров и защиту!

– Понятно, – произнес король, постукивая пальцами по столу. – Как звали второго ишиба?

– Рителт.

– Ты грамотен или писцы тагга писали под твою диктовку?

– Грамотен, твое величество. Я ведь королевский раб! Личный королевский раб, живущий во дворце! – В голосе старика звучала гордость. – Нас обучали.

– Ну что же, тем лучше. Кто еще знает об этом деле? – Михаил обратился к коменданту, переведя на него пронзительный взгляд, словно пытаясь прочитать все мысли тагга.

– Никто, твое величество. Только Шаленет и я.

– А стража, которая его схватила?

– Они мертвы, твое величество. – Голос тагга был тих и тверд.

Король его отлично понял. Тререст очень сильно рисковал, укрывая такого раба. Если бы дело раскрылось, то не только Шаленет отправился бы в мир иной, но и сам тагга. Комендант был вынужден избавиться от свидетелей, которые могли случайно или намеренно выдать тайну.

– А где бумаги? Записи?

– В моем дворце, твое величество. В надежном месте. Я могу их принести.

– Принеси. Мне нужно с ними ознакомиться.

– Да, твое величество.

– Где живет Шаленет?

– В моем доме, твое величество, но очень уединенно. Все домочадцы знают, что мне не понравится, если ктото просто попытается заговорить с ним не по делу.

– Хорошо, тагга, хорошо. Пусть пока все так и остается… Полная тайна. Полная. Я очень признателен тебе за ее сохранение.

– Рад служить твоему величеству, – поклонился Тререст.

– Составь список своих утраченных земель. Я подумаю над тем, как вернуть их тебе или заменить равноценными.

– Благодарю, твое величество!

– Ты хорошо поступил, тагга, когда спас жизнь этому человеку. Но мне хотелось бы, чтобы записи были как можно более полными.

– Что твое величество имеет в виду?

– Шаленет наверняка записал лишь то, что относилось непосредственно к моему исчезновению. А мне нужны все его воспоминания о жизни во дворце.

– Понимаю, твое величество…

– Все, тагга, все! Пусть он сядет и скрупулезно опишет каждую мелочь. Самую мелкую мелочь, начиная, скажем, с моего рождения. Кто как к нему относился, кто как выглядел, каковы были привычки королевской стражи и ишибов, какие по дворцу бродили сплетни… Все, что он помнит! Ведь из приближенных принца, моих приближенных в то время, в живых остался лишь он один.

– Это потребует времени, твое величество.

– Ничего. Я не тороплю. Но самое главное – пусть подробнейшим образом опишет этих самых ишибов. Маслента и Рителта.

– Но разве они работали не на Верховного ишиба Аррала? – удивился Тререст.

– Послушай, тагга, это очень запутанная история. Даже Аррал не рассказывает мне всего, как я подозреваю. Ты понимаешь?

– Ох! Да, твое величество.

– И мне бы хотелось разобраться во всем. Поэтому сделай так, как я сказал. И никому, повторяю, никому, включая канцлера, Верховного ишиба, других королей, принцев и императоров, не говори ни о чем.

– Да, твое величество.

Король достал свой кошель и вытряхнул на ладонь штук сорок золотых монет – все, что там было.

– Возьми, Шаленет, – сказал он, протягивая золото. – Ты хорошо служил мне. Послужи и впредь.

– О твое величество! – Старик снова расплакался. – Благодарю, благодарю, это целое состояние! Но когда я узнал о возвращении твоего величества, я так надеялся…

– На что? – поинтересовался король.

– Что твое величество снова возьмет меня во дворец в качестве своего личного слуги. Большая часть моей жизни прошла там. Мне бы очень хотелось вернуться к своим обязанностям.

– Это возможно, Шаленет. Возможно. Закончи порученную тебе работу – и мы вернемся к этому.

Еще раз расспросив старого слугу и убедившись, что он повторяет одно и то же, Михаил отпустил посетителей. Когда они ушли, король погрузился в еще более глубокие раздумья, чем до этого. На первый взгляд ситуация ему ничем не грозила – даже, наоборот, подчеркивала, что покушение на Нермана имело место. Видимо, те два ишиба постарались спасти принца, правда, неизвестно, удалось им это или нет. В любом случае все выглядело бы просто замечательно, если бы Михаил был тем самым Нерманом. Но теперь он допускал, что гдето есть настоящий принц. И только проблем такого рода не хватало!

Сейчас никто не сомневался в праве Михаила на престол, но появление еще одного Нермана было в высшей мере нежелательным. Король считал, что нужно попытаться найти тех двух ишибов, а еще лучше – принца, если, конечно, он жив. Также его очень интересовал вопрос: кого похоронили вместо Нермана. Да и вообще – было ли тело. Культ Оззена предписывал производить захоронения в земле. Усыпальница принца существовала, но Михаил сразу после взятия Парма приказал снести надгробие. Не годится, что живому человеку установлен кладбищенский камень. Но, может быть, следовало пойти еще дальше и раскопать могилу? Оззен это прямо запрещал. Понятно, что жрецы будут против, да и вообще могут закусить удила. Но это если они узнают. Можно же сделать все тайно…

Очередная проблема не улучшала настроения короля. Михаил решил, что обязательно разберется с этим и назначит ловкого следователя из числа верных людей, например того же Рангела Мерта. Раньше он не собирался привлекать ничьего внимания к делу давно минувших дней, но сейчас ситуация изменилась. Королю совсем не хотелось, чтобы настоящий принц свалился как снег на голову. Этим стоило заняться вплотную. Но – по возвращении. Сейчас его ждали император Фегрида и весьма ощутимая угроза войны.

Глава 30

Игры

В спортивных играх участник соревнуется с другим участником, а в азартных играх – со случаем.

Владелец игорного дома и автор фразы «Все ишибы – жулики»

Мукант, император Фегрида, возлежал на подушках огромного дивана. Рядом с ним находился стеклянный столик, полный всевозможных яств. Нарезанные ломтики фруктов, шербет трех разных видов, соки в пузатых прозрачных бокалах, нежное, трепещущее при малейшем движении желе словно приглашали попробовать хоть немного. Но Мукант на столик не обращал никакого внимания. Напротив него стоял Нуарент, императорский секретарь, и докладывал последние новости.

– Король Нерман расположился в доме своего посла, уру Манка. Вчера и позавчера он вышел только три раза и лишь затем, чтобы осмотреть Иендерт. Его сопровождали лишь четверо ишибов, но еще шестеро шли поодаль. Прогулки длились около пары часов каждая, после чего Нерман, ни с кем не общаясь, возвращался в дом посла.

– Я помню Манка. Он произвел на меня очень странное впечатление.

– Да, твое величество. Этот посол уже давно сводит наших лучших шпионов с ума. Изумительно прикидывается пьяницей и неосведомленным дурачком.

– Вот именно такое впечатление он на меня и произвел… А Нерман точно ни с кем не говорил?

– Точно, твое величество. Наши люди тщательно следят за ним. Он осматривал площади, мосты, фонтаны, дороги, заходил в некоторые лавки, но ничего не покупал. С торговцами тоже не вел бесед. Ишибы, его сопровождающие, перебрасывались с ними парой слов. Вот и все. Да, с ним, конечно, сразу же встретились их высочества принцы, как и положено, но встреча была очень формальной.

– А люди, пришедшие с Нерманом, ни с кем не поддерживают отношений?

– Нет, твое величество. Король взял в Иендерт только своих ишибов. Сотня его гвардейцев расквартирована вне города. Мы выделили им казармы, как и положено.

– И что, ничего подозрительного?

– Есть подозрительное, твое величество. Но это – обычное подозрительное.

– Объяснись.

– Помощник посла ишиб Иашт попрежнему бесконтрольно бродит по городу. Он выходит из дома, проходит несколько кварталов и исчезает. Наши наблюдатели ничего не могут с этим поделать. С кем он встречается и что делает – неизвестно.

– Да, ты уже говорил об этом. Еще чтонибудь?

– Вчера вечером случилось странное происшествие с одним из наших соглядатаев, ишибом Реалтом. Он был приставлен к Иашту на протяжении долгого времени, но вчера отдыхал.

– И что с ним произошло?

– Он умер, твое величество.

– Умер? Вот как?

– Да, твое величество. Ему в этом ктото помог.

– Как его убили? Не с помощью ли амулета Террота?

– Нет, твое величество. Обычным образом. Вот только…

– Что?

– Слишком уж «чисто», твое величество.

– Чисто?

– Идеально чисто. Настолько, что осматривавшие тело имис просто бледнели от зависти.

– Настолько хорошо все сделано?

– Да, твое величество. Ти взломана очень аккуратно, чрезвычайно быстро и на таком небольшом промежутке, что просто диву даешься. Убийца, кто бы он ни был, настоящий профессионал. Он не совершил ни единого лишнего действия. Замечательная работа.

– А следы? Улики? Свидетели?

– Ничего нет, твое величество. Никаких следов, улик и свидетелей.

– Где это произошло?

– В одном из переулков неподалеку от Судейского дома. По крайней мере, там нашли тело. А где это произошло на самом деле, никто не ведает.

– Думаешь, это Иашт?

– Не знаю, твое величество. Но вчера Реалт за ним не следил. В любом случае личная охрана твоего величества не на шутку встревожена. Ведь по Иендерту расхаживает убийца или даже убийцы такого уровня!

– Может быть, Уларат?

– Вряд ли, твое величество. У них ведь тоже есть имис.

– Имис? А… понимаю. Ты хочешь сказать, что если имеются имис, то нет никакого смысла обучать обычных ишибов делам такого рода.

– Да, твое величество.

– И у нас тоже подобных специалистов нет?

– Нет, твое величество.

– Обучитьто их мы сможем?

– Не знаю, твое величество.

– Ясно. А у Нермана имис нет.

– Нет, твое величество.

Император задумчиво посмотрел на стеклянный столик. У его секретаря мелькнула мысль, что Мукант даже не видит яств, а размышляет совершенно о посторонних вещах.

– Встреча с Нерманом завтра, – внезапно раздался голос владыки Фегрида.

– Да, твое величество.

– Никто из советников не изменил своего мнения?

– Нет, твое величество. Они все высказываются за войну, за исключением Шенкера. Он колеблется.

– Шенкер никогда не производил впечатления нерешительного.

– Он тоже за войну, твое величество. В целом. Но считает, что нужно еще подумать. Предполагает, что мы все чтото упустили.

– Что?

– Неизвестно.

– Ну ладно…

Мукант перевернулся на спину. Ему не нравились колебания Шенкера. Не нравились не сами по себе, а в сочетании со словами его шпиона ишиба Черкена Аркенста, укравшего доспех Террота и разработавшего защиту от него. Тот тоже предупреждал, что в королевстве Раниг не все так очевидно, как кажется.

– А что Нерман делал сегодня?

– Сегодня он осматривает дворец твоего величества. Восхищается постройкой и величиной. Потребовал к себе в экскурсоводы архитектора и показал незаурядные знания в области строительства.

– То есть он гдето поблизости?

– Да, твое величество.

Разговор прервала открывшаяся дверь. Слегка шаркая ногами, в нее вошла Зерена, старая кормилица императора. Ее одежда была из простого, но добротного белого материала. Кормилица обычно не носила украшений, но сейчас на ее шее висел какойто кулон, сразу привлекший внимание Муканта и его секретаря. Нахмурив брови, она подошла к стеклянному столику и неодобрительно посмотрела на бокалы с соком.

– Они принесли не тот напиток, – сказала Зерена. – Мукант, тебе ведь не нравится этот сорт яблок. Стоит только на минуту отвлечься – и все делают неправильно. Я сейчас распоряжусь, чтобы принесли другой сок.

Взяв один из бокалов, кормилица направилась к выходу. Мукант провожал ее глазами и думал о том, как она права. Стоит только отвлечься – и все идет наперекосяк! Это касалось не только взаимоотношений кормилицы со слугами, но и взаимоотношений императора и страны.

– А что это за кулон, Зерена? – вдруг спохватился Мукант, когда она уже почти достигла дверей. – Я ошибаюсь или это амулет?

– Амулет, Мукантик, амулет, – тут же отозвалась Зерена. – Мне его сегодня подарил один милый человек. Омолаживающий амулет. Он сказал, что через месяц моя кожа станет гораздо моложе. Конечно, не такой, как была в двадцать лет, но все же моложе. Да я согласна хотя бы на чутьчуть!

– Кто же это был? – поинтересовался император. В его голове начало зарождаться смутное подозрение.

– Один очень вежливый, воспитанный и во всех отношениях приятный молодой человек. Его зовут Нерман. Он – правитель какойто небольшой страны на юге. Прибыл к тебе на встречу. Ты его знаешь, должно быть.

Мукант хмыкнул:

– Да уж, знаю.

– Он такой обходительный! Так внимательно расспрашивал меня обо всем. Этот Нерман тебя очень уважает. Восхищается тобой. Он в курсе всех твоих дел, совершенных для блага страны. Вот это я понимаю: ты приобрел настоящего преданного союзника.

– Восхищается? – переспросил Мукант.

– Восхищается, – подтвердила Зерена. – И знаешь, недавно его постигло большое несчастье. Хорошо, что мы о нем заговорили. Может быть, ты сможешь ему както помочь.

– Что за несчастье? – озадаченно спросил император.

– Сгорел его дворец. Был взорван. Этими мерзавцами из Уларата. Мукантик, я думаю, что тебе нужно поставить их на место. Это уже переходит все границы приличий. Ты только представь, в огне чуть не погибла красавицаневеста Нермана, а также его старый учитель. Старый учитель! Куда катится мир…

– Об этом мне известно, Зерена.

– Известно? И ты ничего не делаешь? Мерзкий Уларат начал истреблять стариков, а ты мне вот так просто говоришь, что знаешь. И все?

– Зерена, все не так просто.

– Ты мне об этом всегда говоришь. Что все не так просто. В твоем собственном дворце мерзкий Уларат чуть не убил твою старую кормилицу. Это же ужасно, Мукант.

– Да, с этим не поспоришь. Но я принял меры. Наказал виновных.

– Это правильно. Но еще я считаю, что ты должен помочь както Нерману. Он ведь тоже очень сильно пострадал. Может быть, направить к нему мастеров… или подарить тунский мрамор. Ты себе не представляешь, в какой восторг он пришел, когда увидел отделку наших стен. А этот мрамор я сама выбирала. Нерман умеет ценить прекрасное.

Зерена вышла из комнаты и аккуратно прикрыла за собой дверь. На лице императора застыло выражение крайней озабоченности. С трудом отвлекшись от какихто дум, он повернулся к секретарю.

– Очень интересно все складывается, – сказал Мукант. – Нерман нажаловался Зерене на Уларат.

– Весьма удачный ход с его стороны, твое величество.

– Более чем удачный. Слишком он ловок, этот Нерман… Но ладно. Еще есть новости? Что слышно о копях?

Король Ранига и Круанта прибыл в Иендерт поздно вечером. Он всетаки выбился из намеченного графика. Его задержали не сногсшибательные известия в собственных городах, через которые он проезжал, а встреча с королем Кманта Растом. Тот знал заранее, что Нерман собирается пересечь его владения, и дал разрешение на это. В подобных делах отказывать было не принято. Владыки могли следовать в другие государства через территории бывших врагов и при этом чувствовать себя в безопасности.

Раст встретил Михаила неплохо. По сути, король Кманта специально покинул столицу ради этой встречи. Разместил в хорошем дворце, развлекал беседой, пытался вновь заставить играть в теньгат. Если первое повелитель Ранига и Круанта принимал с благодарностью, то от последнего неизменно отказывался, подозревая «коллегу» в не совсем честных намерениях. Зато от другой игры отказаться было немыслимо, потому что она основывалась не на логике и не на удаче, а на физической тренированности. А точнее – тонком искусстве управления щупом. Это была ранта – «баскетбол для ишибов», как сразу определил ее Михаил.

Если раньше король Ранига и Круанта не уделял развлечениям практически никакого внимания по причине крайней занятости, то теперь понял, что пришла пора. Поэтому с осторожным энтузиазмом воспринял предложение Раста. А тот просто светился от радости.

– Ранта очень популярна в Кманте, – вещал он, – ишибы обучаются ей с детства. Только у нас живут настоящие чемпионы! Выходцы из Томола или даже Фегрида не способны даже близко подойти к мастерству кмантских игроков.

О Раниге Раст не упомянул, но Михаилу и без того было понятно, что его страна, по мнению владыки Кманта, пребывает в одном ряду с Томолом и Фегридом.

Оба короля находились перед площадкой, размеры которой были чуть менее размеров обычной баскетбольной площадки. Раст решил на практике показать, что собой представляет ранта. Михаил с интересом следил за происходящим. Ему всегда нравился баскетбол, он даже неплохо играл в юности, поэтому и решил поближе ознакомиться с игрой.

Игроков было шестеро: трое с одной стороны и трое с другой. Также присутствовал подающий, который сохранял нейтралитет, и судья в единственном числе. Естественно, что все участники были ишибами. Правила игры поражали своей простотой: на площадке присутствовали два кольца, в которые нужно было забросить мяч с использованием лишь щупа. Понятно, что игровая площадка была пуста: игроки, подающий и судья стояли за ее пределами. Только мяч летал над полем. Именно летал, а не скакал. Если мяч касался земли, то игра прекращалась и в дело вступал подающий. Он подбрасывал мяч вверх в центре площадки, и игра начиналась снова.

Михаил сначала не совсем понял суть и правила, но Раст был столь любезен, что все ему разъяснил.

– А почему игроки не могут просто захватить щупом мяч и отнести его в корзину? – интересовался король Ранига и Круанта.

– О твое величество, это совсем непросто, – смеялся Раст. – Если ты обратишь внимание на поверхность мяча, то увидишь, как она изменена. Мяч скользкий для щупа! Его можно захватить, лишь «обволакивая» со всех сторон. А это против правил. Только щупы судьи и подающего постоянно находятся на мяче, чтобы отслеживать нарушения. Поэтому остается по нему только бить.

– Бить? Но тогда получается, что сила щупа не играет практически никакой роли!

– Да, твое величество. Ты прав. Эта игра замечательно уравнивает обычных ишибов с величайшими из великих. Выигрывает лишь тот, кто лучше владеет тонкими движениями и обладает превосходным чувством направления удара.

Шестеро кмантских ишибов, которые демонстрировали особенности игры, по видимости, были лучшими из лучших. Мяч не мог попасть ни в одну из корзин. Нападающая сторона короткими точными ударами «вела» снаряд к цели, но удачный выпад щупа защитника отправлял мяч на землю около корзины. Мяч возвращался к центру, и все начиналось сначала.

– Я могу наблюдать за игрой часами, – заявил Раст, не сводя взгляда с поля. – Иногда матчи заканчиваются с нулевым счетом, и тогда приходится бить штрафные от кольца до кольца. Редко кто может попасть.

– А судьи не жульничают? – поинтересовался подозрительный Михаил.

– Не часто. Это ведь сразу заметно, если судья подыгрывает какойто команде. Игроки чувствуют, что мяч после удара не летит туда, куда надо. Скандал неминуем.

– И что, в игре нет никаких ограничений? Любой ишиб может принять участие?

– Совершенно любой, твое величество. Важен лишь щуп. Если у ишиба есть щуп, то он может играть, – рассмеялся Раст своей шутке: ишибов без щупа не существовало. – Кстати, твое величество не хочет сыграть со своими ишибами? А я с другой стороны буду с моими.

– Вот с этими? – скептически поинтересовался Михаил, показывая на игроков.

– Ну что ты, твое величество. Я бы так не поступил, – быстро ответил Раст, глядя на собеседника честными глазами. – Это же чемпионы. Я бы взял самых обычных игроков. Да и сам я играю весьма средне. А так бы провели несколько матчей для разминки, а потом бы сыграли по небольшим ставкам. Например, я бы поставил хороший корабль, а твое величество еще чтонибудь. Ведь, насколько понимаю, Ранигу нужны корабли.

Михаил не был бы самим собой, если бы поверил во все это. Игра ему понравилась, у него возникли уже коекакие планы насчет нее, но в искренность Раста верилось слабо. Кмантские игроки могли оказаться тоже чемпионами, но валяющими дурака. На первых порах. Если на то пошло, король Кманта принадлежал к тому типу людей, которому Михаил не доверил бы значительных сумм денег даже под честное слово. То есть сотню золотых еще мог бы дать «на хранение», насчет тысячи уже бы подумал, а десять тысяч точно бы не дал. Ибо пропадут бесследно.

– Конечно, корабли мне нужны, твое величество… кстати, очень признателен тебе за тот парусник, который ты столь любезно продал одной из моих придворных дам.

– Он понравился твоему величеству? Это – королевский курьер. Гордость нашего флота! Скоростной и опасный! – В голосе Раста пряталась тщательно скрываемая торжествующая насмешка.

– Да, очень понравился. Этот тип судов составит основу флота Круанта. Так что спасибо.

Король Кманта внимательно посмотрел на собеседника. Он не мог понять, шутит Нерман или говорит правду.

– Но играть пока что на ставки не будем, – продолжил свою мысль Михаил. – Не очень хочется позориться в новой для нас игре. Зато был бы признателен, если мои ишибы сыграют с твоими несколько матчей. Просто так. Чтобы проникнуться духом игры, так сказать.

Сам король Круанта пока что принимать участие в ранте не собирался. Он не знал, какие тайны скрывает предложение Раста. Может быть, эта игра позволит както изучить его щуп. Вот уж нежелательная вещь.

Раст скрепя сердце согласился. Ишибы разделились по командам и начали играть. Как Михаил и ожидал, Круант проигрывал с треском. Король Кманта стоял рядом и сыпал тщательно замаскированными насмешками, предлагая на будущий год выставить на матч сборные двух стран.

– Конечно, конечно, твое величество. Это весьма вероятно. Круант, возможно, через год приобретет неплохую команду, и тогда уж мы сможем сыграть на ставки, – улыбаясь, отвечал Нерман.

Раст тоже улыбался и не верил ни единому слову собеседника. Но если бы он обладал способностью проникать в мысли других людей, то с удивлением обнаружил бы, насколько неправ. Михаил в самом деле собирался создать команду. Но – слегка необычную. Отдавая себе отчет в том, что его рядовые ишибы будут еще долго уступать в ранте кмантским ишибам, король решил привлечь к делу тех, кто подобен Рангелу Мерту. Обладателей крошечного аба и не очень большого щупа, которые от безнадежности своего положения последним владеют просто великолепно, что касается в основном контроля над тонкими действиями. Если их слегка усилить амулетами и потренировать как следует, то кто знает, может быть, жуликоватому Расту и придется раскошелиться.

Эта игра и вызвала задержку с прибытием Михаила в Иендерт. Но он не был особенно огорчен – и так собирался появиться в Фегриде за три дня до назначенной встречи с императором.

На границе Кманта и Фегрида Нермана встретил почетный эскорт – сотня императорских гвардейцев и несколько ишибов. Теперь уже по дороге двигалась небольшая армия. Мелькали поля, деревни и небольшие города. Король Ранига и Круанта еще никогда не был в Фегриде, поэтому с любопытством разглядывал все из окна кареты. Его приятно удивили дороги отменного качества и неприятно – большое количество рабов, занимающихся крестьянским трудом. Похоже, что в империи у каждого зажиточного крестьянина имелось как минимум несколько невольников. Еще одна точка преткновения с Фегридом. Король не сомневался, что император поднимет этот вопрос. И вот здесь Михаил совершенно не собирался уступать.

Иендерт поразил его своими размерами. Конечно, в родном мире существовали и более крупные города, но ведь они не были обнесены гигантской крепостной стеной! Это серое массивное строение полностью скрывало все, что было за нею. Длина стены просто подавляла. Казалось, она уходит в бесконечность.

Въехав в Иендерт, Михаил вопреки уговорам имперцев решил остановиться в доме посла, а не в загородной вилле, специально предназначенной для высоких гостей. Так было гораздо удобней, невзирая даже на некоторую тесноту.

Уру Манк, посол, встретил короля радостно. На его лице было написано удовлетворение своим положением. Он проводил время с женщинами, много пил, а его лечением занимался давний приятель – ишиб Иашт. Впрочем, тысячник в отставке Манк ровным счетом ничего не решал, а являл собой образец бутафорского посла.

– Ну что, Манк, как поживаешь? – спросил его король. – Рьяно трудишься на благо Ранига и Круанта?

– Да, твое величество! Денно и нощно. Днем беседую с придворными, а ночью… как бы это сказать… с дамами. Тоже беседую.

– И что, они открывают тебе свои тайны? – силясь скрыть улыбку, поинтересовался Михаил.

– Конечно, твое величество. Рассказывают все, что знают. Как же без этого. А я потом, за завтраком, надиктовываю сведения писцу.

– Но ведь и они пытаются чтото у тебя выведать, разве не так? Особенно дамы.

– Да, твое величество верно подметил. Еще как пытаются.

– И что, ты рассказываешь?

– Конечно, рассказываю, твое величество. Иашт посоветовал ничего не скрывать. Резать правдуматку, так сказать.

– И дамы остаются тобой довольны?

– Нет, твое величество. Они уходят огорченными и полными нелепых подозрений.

– В чем тебя подозревают?

– В том, что их обманываю, когда на все вопросы отвечаю, что ничего не знаю.

– А ты действительно не знаешь?

– Да, твое величество. Иашт сказал, что так будет лучше. Поэтому я совсем не интересуюсь жизнью Ранига. И совершенно не в курсе даже текущих событий. Никаких сообщений из Парма или еще откудалибо не читаю, гонцов не принимаю, а отправляю их к Иашту. Это ведь правильно, твое величество? Я ничего не делаю во вред?

– Абсолютно правильно, Манк. Продолжай в том же духе, и я награжу тебя орденом.

– Буду очень стараться, твое величество.

Зато Иашт оказался кладезем информации о политической жизни Фегрида. Он хорошо подготовился к визиту короля. Сеть его шпионов, в которой немалую роль играли замаскированные эльфы, функционировала как часы. Михаил впитывал знания, как губка. Ему уже было известно коечто из донесений Иашта, но разве можно сравнить сухие тексты с обычным человеческим общением, в котором даже мельчайший жест или скупая мимика несут смысл?

– Твое величество, – говорил Иашт, когда король только прибыл в Иендерт. – Обстановка в Фегриде не очень хороша для нас. Среди знати и ишибов растет недовольство недавним повышением налогов. Думаю, что император может успокоить ситуацию лишь двумя способами: либо отправить самых яростных критиков в тюрьму, либо на поле сражения. Понятно, что с ишибами первый вариант не пройдет.

– Ты подозреваешь, что Муканту сейчас выгодна война? – спросил Михаил.

– Да, твое величество. Тем более что для войны есть причины. Победоносная война с Ранигом, а другой, по мнению большинства, и быть не может, окажется очень полезной. Не только в политическом, но и в финансовом смысле. Сейчас у Фегрида огромная армия, и она бездействует. Сокращать ее император не собирается – рядом Уларат, следящий, как коршун, за своей добычей.

– И Раниг как нельзя более кстати?

– Да, твое величество.

– А нельзя ли перенаправить куданибудь внимание Фегрида?

– Я пытался, твое величество. К чему только не прибегал. Перехватывал гонцов и письма, распространял слухи и подложные послания, спровоцировал даже парочку дуэлей между ишибами и высылку одного посла, очернял Уларат, Томол, Кмант и еще несколько северных государств, но пока что это ни к чему не привело. В связи с известными действиями твоего величества Раниг был и остается главной целью. А союз с эльфами, о котором все говорят, значительно усугубил ситуацию.

Сказанное лишь усилило уверенность Михаила в том, что переговоры с Мукантом предстоят непростые.

Глава 31

Переговоры

Советник говорит умные вещи правителю, а мудрец – всем.

Советник императора Уларата, напившийся и выболтавший государственные секреты

Второй день пребывания короля Ранига в Иендерте ознаменовался встречей во дворце с двумя принцами: первым и вторым наследниками императорского престола. Они были ишибами повыше среднего уровня, хотя и недотягивали до великих. Муканту повезло с сыновьями.

Принцы не произвели на Михаила ровно никакого впечатления. Ему хотелось думать, что вежливые, элегантно одетые юноши приветствуют всех высокопоставленных гостей так же холодно и формально. Но подозрения не желали стихать. Королю казалось, что их высочества получили инструкции держать себя именно так. Встреча касалась разговоров о погоде, дорогах, проблемах с наполнением казны – чего угодно, но только не интересующих короля вещей. Он попытался сгладить беседу, рассказав несколько забавных историй о пиратах. Ход для увеселения подрастающего поколения беспроигрышный во все времена. Байки очень развеселили юношей и разбудили их интерес, но блеск в молодых глазах быстро погас, стоило тем только перевести взгляд на портрет в полный рост действующего императора, который висел на одной из стен приемного зала. Это вызвало только рост беспокойства и настороженности его величества.

Король вернулся в посольский дом в тревоге. Все – и беседы с Иаштом, и отчеты доверенных лиц, и общение с принцами – указывало на грядущие проблемы. За ужином король вновь позвал Иашта. Усадив ишиба рядом с собой за стол, Михаил поинтересовался:

– Вот ты мне говорил, что войну поддерживают все советники императора. Но ведь есть ктото, кто поддерживает больше всех? Активней всех?

– Конечно, твое величество, – ответил ишиб, который не успел даже взять в руки столовых приборов, – это – советник Торекст. Он самый агрессивный. Остальные по сравнению с ним миролюбивые ягнята.

– Почему? У него есть какието претензии ко мне или к Ранигу?

– Не явные, но есть. Он приятель тагга Рауна. Нашего тагга Рауна.

Раун, советник Миэльса, как и все остальные, кто бежал в Фегрид с бывшим королем, все еще находились здесь. Михаил знал об этом и собирался поднять вопрос об их судьбе в разговоре с Мукантом. Понятно, что никто из окружения Миэльса не горел желанием оказаться в руках Нермана, поэтому можно было ожидать, что они будут сопротивляться этому изо всех сил.

– А склонить его на нашу сторону ты пробовал?

– Пытался, твое величество, – печально ответил Иашт.

По интонациям в голосе ишиба можно было догадаться, что он перепробовал все. Взятки, любовницы, небольшой шантаж со стороны анонимных лиц – вот типичный набор профессионального дипломата.

– Он отказался наотрез?

– Торекст любит говорить, что его долг – искренняя служба стране и императору, твое величество.

– Да? И что это означает в действительности? – Михаил очень слабо верил в патриотизм в высших эшелонах власти. В личную преданность – да, верил. Но не в патриотизм.

– То, что Раун и прочие пообещали ему, что походатайствуют перед императором о назначении Торекста временным наместником в Раниге до появления нового короля. А может быть, должность наместника останется даже и после коронации.

– Он хочет получить больше, чем мы можем дать.

– Да, твое величество.

– Этот Торекст действительно опасен для нас?

– Еще как! Император и несколько других советников прислушиваются к нему.

– А ты не пробовал более… гм… радикальные меры?

– Твое величество! На нас же подумают в первую очередь!

– Да, подумают, но если случай будет очевидным. А так… мало ли что может случиться.

– Твое величество, у меня не было сил для столь тонкого дела.

– Иашт, сейчас в Иендерте находятся Кретент и Мерт.

– Понимаю. Они – серьезные люди.

– Более чем.

– Но уже поздно, твое величество. Через два дня – встреча с императором, а советники уже все сказали.

– Как раз не поздно, Иашт. Первая встреча все равно ничего не решит, а вот в промежутке между первой и второй мне бы не хотелось, чтобы наиболее упорные советники сбили Муканта с правильного пути.

– Ничего не решит, твое величество?

– Конечно. Вот представь себе, что тебе нужно провести важные переговоры. Сначала ты «прощупаешь» собеседника, составишь мнение о нем, может быть, выдвинешь какието условия и обязательно дашь время на обдумывание. Это обдумывание нужно будет не только ему, но и тебе. Если, конечно, нет спешки. Но сейчас ее нет, кажется. Понимаешь?

– Да, твое величество.

– Поэтому я не жду от первой встречи какихто откровений. Все решится на второй или даже третьей. Тем более что это в стиле Муканта – встречаться несколько раз, ты сам сообщал мне об этом. И не хотелось бы, чтобы в промежутке ктото отрицательно влиял на императора.

– Но, твое величество, времени очень мало. Я не представляю себе, как и что можно сделать, чтобы не вызвать подозрений.

– Я тоже пока что не представляю. Но с Кретентом и Мертом все же встреться. Объясни им ситуацию, пусть подумают. Мне просто нужно, чтобы советника рядом с императором не было эти дни. Вот и все. Можешь еще с Миреной Фрарест поговорить. Она тоже здесь. Женщина с воображением. Криминальным воображением.

– Хорошо, твое величество.

– Риск мне не нужен. Если будут шансы разоблачения, то лучше ничего не предпринимать.

Иашт кивнул:

– Но ведь все равно останутся другие советники.

– Насколько я понял, этот – самый активный?

– Да, твое величество.

– Значит, остальные – подпевалы. Так часто бывает в подобных группах: комуто всегда надо больше всех. А убери заводилу – есть вероятность, что и другие поутихнут. Сейчас наши шансы невелики, Иашт. Нужно постараться хотя бы немного их повысить.

– А как прошла встреча с их высочествами?

– Очень плохо. Поначалу принцы стремились побыстрее отделаться от моего общества, потом, кажется, я им понравился, но они все равно простились очень холодно. Не думаю, что так в Фегриде встречают тех, с кем хотят иметь дружеские отношения.

Далее ужин проходил в молчании. Михаил был не на шутку озабочен ситуацией. Почемуто ему раньше чудилось, что император будет настроен более благосклонно к нему, но сейчас его одолевали совсем другие мысли. Пусть он еще не встретился с Мукантом, но поведение наследников – лишь копия будущего поведения императора. А иначе в чем смысл такого отношения? К советнику Торексту у короля не было никаких личных претензий. Ну, пытается человек устроить свою жизнь, стать богаче, что тут такого? Каждый находит свои пути для реализации этой цели. А о честности советника пусть думает его непосредственное руководство. Но, с другой стороны, деятельность Торекста явно мешала. Если с его исчезновением шансы на благополучный исход дела хоть немного возрастут, то это исчезновение окупит почти любые издержки. К тому же советника не обязательно убивать. Достаточно лишь убрать из столицы на некоторое время.

Следующий день не принес хороших новостей. Король осматривал город, а сам прикидывал, какие силы сможет выставить против фегридской армии, и примерный план сражений. Результат выходил не очень хороший. Вполне достоверный, конечно, но Раниг неизменно проигрывал. Да иначе и быть не могло. Если не вводить в действие амулеты, чья многофункциональность станет очевидной всем и сразу, то поражение неминуемо. А если вводить, то это – другой способ самоубийства. Более изощренный.

Полный невеселых дум король любовался достижениями строительной мысли Фегрида. Прежде всего обращали на себя внимание дороги. Камни мостовых были подогнаны друг к другу и тщательно обработаны. По такой дороге передвигаться – одно удовольствие. Не будет никакой тряски. Но и цена ее – огого! Возможно, Михаил и смог бы вымостить подобным образом Парм, но все остальное вряд ли бы потянул. Это столько мастеровкаменщиков нужно задействовать, сколько в Раниге нет и никогда не было. Другой вариант – сделать амулет или какоенибудь техническое приспособление, превращающее обычные булыжники в подобие кирпичиков. Можно, конечно, использовать и щебенку, чтобы получилось чтото типа асфальта, но что взять в качестве средства для соединения камушков?

После дорог мысли короля обращались вновь на войну, потом – на окружающие здания, а потом – опять на войну. Было очень трудно думать о чемто другом, потому что постоянно возникал вопрос: а зачем нужны дороги или какиенибудь архитектурные изыски в случае нападения Фегрида? Тогда уже все равно будет, по каким дорогам отступать.

В обед пришли еще более неутешительные известия. Какойто фегридский шпион, ишиб, заметил Иашта, когда тот входил в один из домов, где была назначена встреча с Кретентом, Мертом и Миреной. Заметил совершенно случайно, потому что помощник посла клялся, что оторвался от слежки. За последнее время он мастерски овладел этим искусством. Иашт решил убить соглядатая, что быстро выполнил Кретент. Но чувство обеспокоенности осталось. Королю не хотелось, чтобы ктонибудь связывал его с троицей агентов. Это – резервный вариант на случай поспешного бегства из Иендерта. Происшествие не улучшило настроения. Михаилу начало казаться, что удача отвернулась от него.

Но планы, тщательно разработанные и пущенные в ход, уже развивались по своей логике, независимо от ощущений их создателя. Иашт провел несколько встреч с нужными людьми из не самого близкого окружения императора, а король сумел повидать знаменитую кормилицу Муканта. Тут уж Михаил включил на полную катушку все свое обаяние и, войдя в роль страдальца, погорельца и вообще невинной жертвы коварных врагов, сумел завоевать ее симпатию. Конечно, король не надеялся особенно на то, что старая Зерена окажет очень сильное влияние на принятие принципиального политического решения, но вода камень точит. Покровительство кормилицы может смягчить позицию Муканта. Его величество рассуждал очень просто: чтобы достичь успеха, нужно усилить положительные факторы и ослабить отрицательные.

Утро дня, на который была назначена встреча, выдалось пасмурным. Король проснулся тоже в хмуром состоянии духа. Попробовав взять себя в руки, он принял ванну, оделся и спустился к завтраку.

В доме посла царила напряженная обстановка. Все были под впечатлением важности будущего события. Ишибы ходили тудасюда, не разговаривая, а лишь кивая друг другу, солдаты, охранявшие посольство, иногда непроизвольно и сильно сжимали рукояти мечей и древки копий, даже слуги старались перемещаться неслышно.

За столом собрались все приближенные, Тунрат, Иашт и Манк, поджидая короля.

– Приветствую, господа! – громко поздоровался Михаил, усаживаясь в свое кресло.

Следом за ним сели и остальные, вскочившие при его появлении.

– Ну что, трудный день сегодня, Иашт? – обратился король к ишибу, сидящему по правую сторону.

– Да, твое величество, непростой.

– Но ничего, какнибудь все образуется. – Михаил замолчал, протянув руку к хлебу, нарезанному небольшими кусками.

Воцарилось молчание. Все пытались есть, но это получалось из рук вон плохо. Даже Манк, выпивший вчера больше обычного, флегматично и медленно жевал яблоко.

– Диспозиция будет такой, – король внезапно прервал тишину, – вы все пойдете со мной в качестве советников. У Муканта они наверняка тоже будут. Ты, Тунрат, большей частью молчи. Только если поймешь, что тебе в голову пришло нечто очень важное, сообщи мне об этом. Ты ведь в местной политике разбираешься плохо.

Секретарь согласно опустил голову. Он был хорошим исполнителем. Может быть, очень хорошим. Но инициативностью не отличался.

– Далее, Иашт, от тебя как раз жду ценных и нужных советов. Не стесняйся, если захочешь чтонибудь сказать. Лучше тебя ситуацию здесь никто не знает.

– Да, твое величество.

– Теперь Манк. Манк, ты тоже будешь давать советы.

– Я, твое величество?! – Лицо посла выражало смесь удивления и испуга.

– Ты, Манк, ты. Периодически будешь наклоняться ко мне и чтонибудь шептать. С глубокомысленным выражением лица.

– Что шептать, твое величество? – Тот был явно ошарашен.

– Чтонибудь, все равно что. Мне нужно, чтобы никто не подумал, что посол не выполняет своих обязанностей.

– Но что шептать, твое величество? – повторил встревоженный тысячник в отставке. Его лицо пошло красными пятнами, а руки начали подрагивать.

– Не волнуйся, Манк, я не ожидаю от тебя настоящих советов. Можешь шептать о погоде, например… или… Ты в вине ведь разбираешься?

– Конечно, твое величество!

– Вот о вине и шепчи. По дветри фразы. Понятно?

– Да, твое величество… – Краснота начала спадать с толстых щек и мясистого носа посла.

Король внимательно посмотрел на него и покачал головой:

– Манк, ты можешь сделать лицо поумнее?

– Прямо сейчас, твое величество?

– Конечно, сейчас. Мне нужно посмотреть, как ты будешь выглядеть.

Манк поджал губы, выдвинул вперед нижнюю челюсть, нахмурил брови и надул щеки. Тунрат попытался подавить смешок, но у него плохо получилось. Посол грозно посмотрел на весельчака. Теперь уже улыбка появилась и на лице Иашта. Михаил сохранял невозмутимость.

– Нет, Манк, это не годится. Попробуй еще раз.

Тысячник в отставке попытался втянуть живот и выгнул одну бровь дугой, отчего его глаза выпучились. Тунрат немедленно закрыл свой рот руками, чтобы не расхохотаться в присутствии короля.

– Нда… Нука прими нормальное выражение лица. Вот примерно такое, да. Тунрат, перестань смеяться, мы накануне важной встречи, а ты давишься смехом, как ребенок. Видишь ли, Манк, некоторым людям удаются перевоплощения, а красота других – в естественности. Похоже, что ты относишься к последней категории. Но время у нас еще есть. Пусть Иашт поработает с тобой. Если получится, то просто запомнишь то выражение лица, которое он одобрит.

– Да, твое величество.

После завтрака до встречи оставалась еще пара часов. Король заново обдумывал ответы на вопросы Муканта, которые тот должен обязательно задать. Их предугадать было несложно. Новое место способствует свежим мыслям. Михаил вообще радовался, что от Фегрида его отделяет Кмант, иначе противостояние было бы неизбежным, несмотря на все политические ухищрения.

Когда настало время выезжать, король и трое приближенных погрузились в кареты и направились в императорский дворец. Михаил мог бы обойтись и одной каретой на четверых, однако опасался, что его скромность будет принята за бедность. Поэтому выезд был шикарным. Впереди следовали глашатаи, освобождающие дорогу, за ними – гвардейцы в парадной форме, затем – ишибы, четыре кареты, а замыкали процессию тоже гвардейцы.

Король волновался. Но по мере приближения к цели, пока карета следовала мимо богатых особняков с узорчатыми колоннами и садами, волнение уходило, заменяясь обычным холодным расчетом.

Проехав главные дворцовые ворота, а затем миновав парк, кортеж обогнул огромный фонтан и остановился у больших двустворчатых дверей, к которым вела лестница, состоящая из десятка ступеней.

В тот же день вечером император Мукант возлежал на своем любимом диване, а рядом с ним стоял прежний стеклянный столик. Владыка Фегрида беседовал с секретарем о прошедшей встрече.

– Этот Нерман так ничего и не ответил по поводу причин отмены рабства, Нуарент, – говорил император. – Интересно, что за этим скрывается? Должна же быть нормальная причина! Люди так просто не совершают подобных поступков. К тому же Нерман производит впечатление весьма здравомыслящего человека.

– Да, твое величество. Наши шпионы докладывают, что так оно и есть. Король Ранига редко идет наперекор логике. Почти никогда.

– А эти амулеты? О Свитке тоже толком ничего не известно. И здесь тайны. Где он его взял? Кто подсказал? В чем роль его наставника? Конечно, Нерман отвечал на вопросы, обстоятельно отвечал, подробно, но если проанализировать смысл в тишине и спокойствии, то он не сказал ничего. Ты понимаешь, Нуарент? Ничего!

– Да, твое величество. Я тоже думал об этом. Никакой ценной информации нет. День переговоров прошел зря.

– Ну, не будь столь пессимистичен. Не зря, не зря. Мы выдвинули условия, теперь посмотрим – примет он их или нет. Теперь он знает нашу позицию, а мы…

– Не знаем – его, твое величество.

– Частично знаем. Он верен своим союзникамэльфам. И как только ему пришла мысль в голову заключить с ними договор? Эх, нужно было додавить их еще несколько лет назад, как советовали некоторые.

– Но зато Нерман бросил вызов пиратам. Захватил этот рассадник бандитов Иктерн и пытается навести там порядок.

– Это несомненный плюс, Нуарент. И так должно быть. Не может быть, чтобы человек состоял сплошь из отрицательных черт. Даже в Нермане можно найти чтото положительное, выгодное нам.

– Да, твое величество.

– А что сообщают наши наблюдатели? Те, кто читает по губам. Они видели, что Нерману говорили его советники?

– Эээ… твое величество, это непростой вопрос…

– Что ты имеешь в виду? – тут же насторожился император.

В это время дверь осторожно распахнулась, и в комнату вошла Зерена. Не говоря ни слова, она проверила еду на столике, а потом принялась поправлять подушки.

Секретарь следил за ней глазами, словно радуясь тому, что предоставился шанс затянуть с ответом.

– Говори, Нуарент, говори, – поторопил его Мукант. – В чем там дело?

– Твое величество. – Секретарь откашлялся, потому что первые слова удались с трудом. – То, что говорил ишиб Иашт, узнать не получилось. Он закрывался рукой, когда чтото шептал.

– Предусмотрительный тип, – кивнул император. – А что другой? Посол?

– Эээ… твое величество…

– Нуарент!

– Твое величество, тут все очень запутанно.

– Я приказываю тебе немедленно ответить!

– Вот, твое величество. – Ишиб достал изза пазухи халата свиток и протянул его владыке Фегрида. – Этот документ необходим для того, чтобы прояснить вопрос…

– Что это? – Император принял небольшой свиток, развернул его и начал читать вслух:

«Настоящим удостоверяю, что ишиб Еарест находится в полном психическом здравии. Подпись: великий ишиб Ундеарт».

– Что это, Нуарент? – повторил Мукант. – Здесь ведь стоит сегодняшнее число.

– Да, твое величество. Ишиб Еарест сразу после того, как прочитал по губам сообщения советника Нермана посла Манка, обратился за помощью к известному целителю Ундеарту.

– Вот как? Почему?

– На вопрос твоего величества может ответить этот свиток, в котором Еарест тщательно и дословно записывал то, что услышал и увидел. Но прежде всего хочу заверить твое величество в том, что ишиб Еарест – верный слуга. Он не был замечен ни в подрывной деятельности, ни в пренебрежении своими обязанностями.

– Нуарент, ты пугаешь меня.

– Да простит меня твое величество…

– Давай свиток!

– Вот, твое величество. – Секретарь извлек изза пазухи еще один документ и передал его своему владыке.

– А ты сам почитать вслух не хочешь? – поинтересовался император.

– Только если твое величество прикажет. Иначе не рискну.

– Ну ладно. – Мукант развернул свиток и принялся читать про себя.

Он пробежал глазами текст сверху вниз, потом вернулся к началу и опять прочитал. На его лице не отразилось никаких эмоций, только заиграли желваки на скулах. Оторвавшись от свитка, император невидящими глазами посмотрел на секретаря, потянулся к столику и взял бокал с соком. Он сделал несколько глотков, потом скривился и, обернувшись к суетящейся Зерене, произнес подчеркнуто спокойным тоном:

– Мне подали сок, который сделан из нелюбимого мной сорта яблок.

Кормилица тут же оторвалась от своих занятий, бросила взгляд на бокал и выпрямилась, уперев руки в бока:

– Мукант! Что с тобой? Ты пьешь апельсиновый сок!

– Да? – Император повертел в руке бокал, а потом поставил его на место. – Действительно…

Зерена громко вздохнула и вновь принялась хлопотать.

– Нуарент, этот свиток – шутка? – Глаза императора вновь обратились на секретаря, а руки автоматически сворачивали и разворачивали документ.

– Нет, твое величество. Все изложенное там было на самом деле.

– Нуарент…

– Да, твое величество?

– Зачитайка это вслух. Я хочу убедиться, что со мной тоже все в порядке.

– Здоровье твоего величества не вызывает сомнения!

– Читай, читай.

– Гм… слушаюсь, твое величество. Итак… вопрос, который твое величество задал Нерману, и ответ уру Манка, который он нашептал на ухо своему королю:

«Твое величество, когда ты в первый раз узнал об этом Свитке?»

«Белое вино следует подавать холодным, особенно если на столе вяленая рыба».

– Дальше, Нуарент.

«Что случилось во время того пожара? Неужели никаких следов Свитка не удалось отыскать?»

«Многие блудницы предпочитают олинское игристое, по этому признаку я их и распознаю».

– Продолжай.

«А какие отношения связывают твое величество и эльфийскую принцессу Анелию?»

«Если развратная женщина только пригубит мое вино, а пить не станет, значит, вином ее снабжает сам император Мукант».

– Достаточно, Нуарент.

– Слушаюсь, твое величество.

Глава 32

Вторая принцесса

Женщина говорит мужчине приятные слова только для того, чтобы намекнуть, что пора бы и ей услышать приятные слова.

Мирена Фрарест, решившая дать любовнику еще один шанс исправиться и дожить до глубокой старости

Вечерело. За окном раздавались звуки, типичные для большого города, готовящегося к погружению в сон. Грохот повозок казался не таким громким, как днем, речь прохожих уже можно было выделить из общего шума, а смех детей различался очень отчетливо.

Михаил, сидящий за столом, поначалу не обращал на звуки никакого внимания, но потом, когда чейто вскрик привлек его внимание, он резко захлопнул окно с помощью щупа. Его собеседники Иашт и Тунрат никак не прореагировали на это. Они были погружены в раздумья.

– Итак, господа, рассмотрим условия сначала, – сказал король, даже не обернувшись, чтобы посмотреть, плотно ли закрылось окно. – Иашт, зачитывай список. Заново пройдем пункт за пунктом.

– Да, твое величество. – Ишиб кивнул и, не прикасаясь к свитку, начал цитировать по памяти: – «Его величество император Фегрида Мукант, всем сердцем стремясь к дружескому союзу с доблестным Ранигом, очень сожалеет о том, что ряд обстоятельств союзу препятствуют. Поэтому, обращаясь к младшему брату своему, королю Ранига Нерману, предлагает внести небольшие изменения во внутреннюю политику его страны, чтобы ничто не омрачало благополучных отношений между двумя государствами…»

– Стоп! – произнес Михаил, слегка нахмурив брови. – Вот эту часть, самое начало, мы еще не анализировали. Перешли прямо к условиям, а может быть, здесь тоже скрывается какойто тайный смысл!

– Твое величество? – Иашт выжидающе посмотрел на короля.

– Вот смотрите. – Тот произносил слова медленно, словно пытаясь отыскать в своих собственных фразах скрытую загадку. – Почему Мукант называет Раниг доблестным? Это так принято в подобных документах? Или дань чемуто?

– Скорее дань, твое величество, – ответил Тунрат. – Мы ведь выиграли войну с двумя королевствами, чья мощь многократно превышала нашу.

– Может быть, – кивнул король. – А ты, Иашт, что думаешь? Такого рода обороты содержатся в других документах?

– К сожалению, твое величество, я таких выражений больше не встречал, – покачал головой помощник посла. – Мне самому очень интересно, что означает эта фраза. Может быть, узнать у доверенных лиц, находящихся на службе у императора? Я им плачу регулярно – пусть растолкуют.

– Правильно. Надо бы сравнить с тем, что было раньше, – согласился Михаил. – Иначе получается, что мы мало что знаем обо всем этом. Имеют ли смысл фразы сами по себе или это просто такой обязательный жаргон? Вот, например, в одной стране существовал специальный язык, именуемый дипломатическим. Если чтото комуто не нравилось, но действовать был не готов, то говорил так: «Выражаю озабоченность». Если очень сильно не нравилось: «Растущую озабоченность». Если собирался предпринимать ответные меры: «Глубокое разочарование». Может быть, чиновники Фегрида, приближенные императора, уже выработали такой язык?

– А что это за страна, твое величество? – ляпнул Тунрат.

Иашт бросил на него укоризненный взгляд. Король изредка рассказывал о чемто необычном, но никогда не отвечал на уточняющие вопросы. Секретарю положено быть сдержанным.

– Не так важно, – сказал Михаил. – Идем дальше. Как понимать «стремясь к дружескому союзу»? Это что, намек на то, что войны не будет? Или, может быть, стоит понимать прямо: при выполнении условий Фегрид предлагает нам союз?

Тунрат и Иашт переглянулись. До этого они бурно обсуждали лишь условия, а вот вводную часть обошли стороной. Король подметил чрезвычайно важное обстоятельство. Угроза войны и обещание заключения союза – совсем разные вещи.

– Интересный вопрос, твое величество, – произнес Иашт. – Может быть, Фегрид действительно собирается взять нас в союзники?

– А вот это я должен у тебя спрашивать, а не ты у меня, – ответил король. – Кто недавно хвалился, что скупил фегридских офицеров? Трех сотников и двух тысячников?

– Не так, твое величество. Я скупил пять сотников, а потом с помощью взяток и небольшого шантажа сделал из двоих тысячников. Так дешевле получилось. Планирую всерьез заниматься их дальнейшей карьерой.

– Это – правильный подход. Но разве они смогут ответить сейчас на наши вопросы? Или будем ждать, пока станут генералами?

– Сомневаюсь, что ответят, твое величество.

– Вот тото. Но вопрос очень важен. Будем рассуждать. Пусть Фегрид говорит нам: выполните условия, а не то – война. Вот здесь нет никакого подвоха. Все просто и ясно. Вопрос лишь в том, нужно ли выполнить все условия или достаточно лишь нескольких. Второй вариант – Фегрид говорит нам: «Выполните условия – и заключите союз с нами». Вот это уже гораздо интереснее. Гораздо!

– Твое величество объяснит? – поинтересовался Тунрат.

– Да. Вот смотри. Если второе верно, значит, мы нужны Фегриду. Очень нужны. Спрашивается – зачем? Если мы выполним все условия и отдадим империи секреты амулетов, то зачем такой большой стране какоето захудалое королевство? Незачем! А они все равно предлагают союз. Ты следишь за мыслью?

– Да, твое величество.

– Что из этого следует? То, что им нужен союз потому, что условия можно не выполнять! А можно не выполнять потому, что им очень нужен союз!

– Это если вторая интерпретация верна, – подчеркнул Иашт, стараясь помочь королю донести до Тунрата основную мысль.

– Именно. Но это еще не все. Из последнего вывода вытекает главное: им нужен союз с нами для какойто цели. Против когото!

Оба ишиба кивнули, соглашаясь.

– Уларат – единственный кандидат на должность противника, – заметил помощник посла.

– Да, к счастью, да. Если, конечно, не появился ктото, о ком пока что мало кто знает. Но предположим, что это – Уларат. Тогда возникает следующий вопрос. Почему сейчас? Фегрид с Уларатом враждуют уже много веков. Обширные боевые действия не ведутся. Смысла привлекать нас в союзники нет, если эти самые действия не планируются в ближайшем будущем. И вот это будущее послужит проверкой наших гипотез.

– Если чтото случилось в отношениях между Фегридом и Уларатом? – откликнулся Иашт.

– Вопрос в том, случилось ли. Если да, то вторая гипотеза верна. А если нет, то – увы… Нам нужно принимать бой или пытаться изо всех сил торговаться изза условий.

– Но никаких новостей по поводу ухудшения отношений между Фегридом и Уларатом не было.

– Вот именно, Иашт. Не было. Поэтому поручаю тебе сделать две вещи. Вопервых, осторожно разузнать, нет ли тайной причины для этого самого ухудшения. Какойнибудь весьма существенной причины, которая еще скрывается. А вовторых, поговори со своими осведомителями, с теми, кому ты платишь. Пусть они объяснят, существует ли у Фегрида некий дворцовый язык или его зачатки. Хотя бы для пользования в узком кругу приближенных Муканта. А если нет, то кто из советников писал этот текст. До следующей встречи остается три дня. Постарайся успеть, чтобы мы не наломали дров. В конце концов, не зря ведь Мукант вручил мне свиток с условиями лишь в самом конце, когда я уже не мог ничего уточнить. Все это очень странно.

Ишиб Иашт, худощавый мужчина с аскетичным лицом и пронзительными глазами, никогда не верил в то, что на троне Ранига находится настоящий Нерман. Не верил с того самого момента, как увидел самозваного принца перед стенами крепости Зарр. Однако это совсем не мешало ему, сыну рабыни, поддерживать короля всеми доступными средствами. Мысли Иашта были просты. Он считал, что владыку Ранига окружают как минимум две тайны. Первая – тайна прав на престол, а вторая – происхождение. Ишиб мог мыслить очень четко, в отличие от многих, не имеющих возможности отделять одну загадку от другой.

Но загадки по большому счету тоже не интересовали его. Внутренняя политика – вот единственная важная вещь для Иашта. Освобождение рабов перевесило все: и самозванство, и непонятное происхождение, и таинственность. Если бы ишиб родился в другом мире, то, возможно, стал бы революционером. В его сердце горел темный огонь ненависти, а умом двигала жажда справедливости. Конечно, он мог притворяться законопослушным гражданином и с успехом делал это, но только служба королю Нерману позволила раскрыть всю многогранность устремлений Иашта. Он вступил на стезю политических интриг и нашел в ней свое призвание. Презрение к Фегриду, Уларату и прочим рабовладельческим империям переполняло его. Иашт с удовольствием бы рекомендовал своему королю войну со всеми во имя прекрасных целей, но отчетливо понимал, что ее не выиграть. Поэтому он ограничился тем, что вносил свой скромный вклад в общее дело, без малейших сомнений и сожалений подкупая, уничтожая и шантажируя имперских выродков.

Слова короля о том, что же означает тайный смысл слов фегридских условий, немало озадачили Иашта. Он понимал, что если чтото изложено именно таким образом, а не другим, то это может быть неспроста. Но, с другой стороны, в версию намечающегося грандиозного конфликта Фегрида и Уларата не верил. Ведь ничто не предвещало! Ничего не было известно об этом. Однако идея стоила того, чтобы ее проверить.

Сразу же после того как закончился королевский совет, Иашт назначил встречу одному чиновнику, самому лучшему своему осведомителю. Ему, в отличие от всех остальных, ишиб сделал доброе дело – вернул жену. Это была обычная история с необычным концом. Жена помощника одного из императорских советников сбежала с офицером. Иашт вмешался в самом начале, когда еще толком ничего не было известно, ходили смутные слухи, а несчастный обесчещенный муж все отрицал. Ишиб следил за придворными новостями с внимательностью коршуна. Когда только поползли первые, еще не оформленные сплетни, Иашт немедленно навел справки и безотлагательно нанес визит чиновнику. О чем они говорили – неизвестно, но вскоре жена вернулась, развеяв подозрительность общественности. Ее исчезновение было обстоятельным образом объяснено семейными неурядицами, и дело затихло. И вряд ли кто мог связать бесследное исчезновение одного из офицеров с этим происшествием.

Иашт встречался со своими агентами в различных местах. Он платил за аренду части небольшого домика, принадлежащего глуховатой старушке, заручился поддержкой нескольких трактирщиков, чтобы те предоставляли ему спокойную комнату по первому требованию, а также пользовался благоволением нескольких богатых ранигских купцов, чьи жилища часто оказывались во временном пользовании у ишиба.

На этот раз Иашт избрал местом встречи трактир. Комната на втором этаже была готова, и помощник посла Ранига, придя немного раньше назначенного свидания, ждал около получаса, прежде чем имперский чиновник отворил дверь.

– Приветствую, Дунер, – поздоровался первым ишиб, демонстрируя вежливость и хорошие манеры, столь полезные в его нелегком труде.

– Приветствую, Иашт, – отозвался полноватый мужчина средних лет, обладатель длинного и прямого носа, столь типичного для многих фегридских дворян. На его лбу блестели капельки пота, а дыхание слегка сбивалось.

– Что же ты не следишь за своим здоровьем, Дунер? – спросил помощник посла. – Я советовал тебе ходить к ишибуцелителю раз в неделю. Здоровый человек не может так задыхаться, поднявшись по паре десятков ступеней.

– Дела, – развел руками посетитель. – Советник Торекст перед своим поспешным отбытием оставил много поручений. Сейчас мне не до целителей. Работаю как лошадь.

– С советником чтото случилось? Разве он собирался уезжать в такой ответственный момент, когда решается дело всей его жизни? – поинтересовался Иашт с выражением искреннего удивления на лице.

– У него большие неприятности в семье. На загородный дом, в котором живут его жена и дети, был совершен налет религиозными фанатиками. Прошел слух, что там совершаются богопротивные обряды. К счастью, в этот момент его семья находилась на прогулке, и какойто мастеркаменщик спас ее, предложив свои услуги. Но с перепугу он отвез их не в Иендерт, а совсем в противоположном направлении. Советник был очень встревожен, когда отбыл на поиски жены и детей.

– Да, страх мешает принятию здравых решений, – согласился Иашт. – А как поживает твоя красавицасупруга?

– Спасибо, ишиб. Поживает неплохо. Сидит дома, никуда не выходит, ни на кого из мужчин не смотрит. Признайся всетаки, что ты ей такое наговорил? Она не отвечает на мои вопросы касательно этого дела.

– Ничего особенного, Дунер, – просто объяснил, как должна себя вести верная и любящая жена. Базовые принципы, так сказать, которые обязана знать каждая женщина.

– Тебе нужно открыть школу по обучению верных жен, Иашт.

– Вряд ли фегридские законы одобрят мои методы.

Чиновник пожевал губами:

– А зачем ты меня позвал вообщето? Мой начальник в отъезде, теперь никто не знает, как повернется дело с переговорами. Впрочем, и раньше никто не знал, что на уме у его величества императора.

– Вот как раз о переговорах я и хотел поговорить.

– Внимательно слушаю тебя, Иашт.

– Скажи, кто пишет императору тексты? Например, ультиматумов, или какихнибудь условий, или еще чегото.

– Если текст не очень важен, то один из советников. Если важен, то секретарь, причем каждое слово согласовывается с его величеством.

– Вот как? Каждое слово?

– Да, Иашт. А что тебя удивляет?

– Просто хочу знать, как это все работает. Вот, допустим, император назвал Раниг «доблестным». Это слово ведь было употреблено специально, не так ли, Дунер? Мукант мог назвать Раниг «стойким», или «благородным», или еще както. Но назвал именно доблестным.

– Если его величество употребил это слово, значит, вкладывал в него какойто смысл. Наш император ничего не делает просто так, – согласился чиновник.

– В таком случае скажи, как звучат фегридские военные ультиматумы.

– О, это очень просто, Иашт. Обычно пишется так: «Если вы не выполните тото и тото, то с прискорбием будем вынуждены отдать приказ о переходе нашими войсками границы…» или «приложим все усилия, чтобы вы раскаялись».

– Так прямолинейно?

– А чего тут скрывать, Иашт? Противнику должно быть все понятно.

– Гм. А если пишут о возможном союзе по выполнении некоторых условий?

– Его величество так написал? – искренне удивился Дунер.

– Да.

– Тогда не знаю, Иашт, не знаю. Может быть, это просто вежливая формулировка? Но обычно его величество не утруждает себя галантным подходом к политике.

– Но вежливость все равно может играть роль?

– Да. Это возможно.

– Ясно. Скажика, Дунер, а с Уларатом в последнее время не случилось никаких разногласий?

– С ними постоянные разногласия, Иашт. Постоянные! Вот отголоски последнего шпионского скандала до сих пор не утихли. Поговаривают, что были арестованы десятки! Представляешь? Десятки шпионов!

– А это может быть поводом к войне?

– Что ты, что ты, – покачал головой чиновник. – Для войны с Уларатом требуется нечто большее. Это ведь какой размах военных действий. Какие траты!

– А этого «большего» нет?

– Ничего не слышал об этом, Иашт. А что, ты подозреваешь, что назревает конфликт с Уларатом?

– Нет, Дунер, просто пытаюсь коечто понять.

– Тогда спрашивай. Я отвечу на все вопросы, на которые знаю ответ.

Дворцовый парк в Иендерте был просто прекрасен. Разнообразные цветы, посаженные ровными рядами, радовали глаз и наполняли воздух приятным ароматом, а ухоженные дорожки, посыпанные желтым гравием, причудливо извивались, открывая вид то на фигуры животных, вырезанных из кустов, то на небольшие водопады. Над всем этим нависали высокие деревья, создающие тень, закрывающую собой дорожки, но не цветы.

Михаил шел по одной из аллей и любовался мастерством садовников Муканта. Он испытывал двойственное чувство: с одной стороны, настороженность от пребывания на потенциально враждебной территории, а с другой – восхищение парком. Как личному гостю императора ему позволялось многое, а перемещения даже в пределах дворца были практически неограниченны.

– Чтото ничего не слышно от Иашта, – негромко говорил король Тунрату. – Он обещал доложить о ходе дел вечером.

– Еще не совсем вечер, твое величество, – резонно ответил секретарь. – Вон солнце толькотолько начало садиться.

– Будем надеяться, что ему удастся чтонибудь разузнать.

Владыка Ранига и Круанта очень беспокоился изза второго раунда переговоров. Он не понимал тайных целей Муканта, а ведь от этого зависело все. Чем больше король думал о ситуации, тем больше запутывался. Идти на встречу неподготовленным было немыслимо.

– Твое величество, вгляника, там впереди какието люди! – прервал Тунрат мысли короля после непродолжительного молчания. Ишиб вытянул руку, показывая направление.

– Люди? – удивился Михаил. Во время прежних прогулок в парке никого не доводилось встречать. Разве что двухтрех садовников, спешащих по своим делам и уважительно кланяющихся. У короля даже создалось впечатление, что парком, кроме него, вообще никто не интересуется.

Впереди прямо по ходу дорожки мелькала яркая и разноцветная одежда. Сквозь ветви кустарника еще ничего толком не было видно, поэтому владыка Ранига и Круанта присматривался изо всех сил, чтобы хоть чтото разглядеть. Внезапно раздался звонкий смех, его поддержало еще несколько голосов.

– Женщины, – прокомментировал Тунрат. – Три или четыре женщины. Если мы не остановимся, то выйдем прямо на них.

Король и секретарь были одни. Михаил с удовольствием взял бы с собой всю свою охрану, но это означало обидеть Муканта недоверием.

– Зачем останавливаться? Пойдем как шли. Не станем же мы разворачиваться, завидев женщин?

– Да, твое величество, это выглядело бы странным.

Пройдя еще немного, они оказались на небольшой площадке с фонтаном в центре и скамейками по периметру. На длинной и удобной скамье сидели две молодые женщиныишибы, а рядом с ними стояли еще три дамы, из которых только одна обладала абом . Все были одеты в легкие платья, сжимали в руках вееры и, казалось, вели непринужденную беседу до появления незнакомцев. Девушки создавали впечатление юности и свежести.

Как только король и секретарь появились в поле зрения, разговор тут же умолк. Женщины повернули головы и с интересом смотрели на приближающуюся парочку ишибов. У тех не оставалось другого выбора, как подойти и поклониться. Тунрат отвесил глубокий и изысканный поклон, а Михаил ограничился лишь кивком головы. В ответ на это сидящие дамы тут же приподнялись и вместе с остальными тремя сделали реверанс. Король машинально отметил, что реверанс одной из них, одетой в яркоголубое платье, не был глубок.

– Приветствую, леди. – Михаил решил четко следовать этикету и на правах старшего самому начать беседу, чтобы выяснить статус собеседниц.

– Приветствую, твое величество, – пропела девушка в голубом платье, смотря на короля карими лукавыми глазами. – Подумать только, кого иногда удается встретить в этом парке! Легендарные личности!

– Госпожа меня знает? – вежливо осведомился король.

– Конечно, об абе твоего величества ходят легенды. Я очень рада, что наконец сама удостоилась чести увидеть его. Кстати, с позволения твоего величества представляюсь: меня зовут Илания, а это – мои фрейлины и друзья.

Михаилу очень хотелось надеяться, что его лицо не выдало никаких чувств. Илания – младшая дочь императора Муканта, признанная красавица и душа придворной молодежи.

Ворох мыслей пронесся в голове короля. Впрочем, это был весьма упорядоченный ворох, словно компьютер четко и безошибочно выполнил заложенный в него алгоритм. Выводы сформировались мгновенно, да и сложно не найти ответа на вопрос, что делает принцесса в парке, да еще во время прогулки короля, о которой императорской охране было известно заранее? В совпадения такого рода верилось слабо.

– Рад приветствовать твое высочество, – с приветливой улыбкой отозвался Михаил. – У его величества императора чудесный парк. Полагаю, что в него вложено много труда.

– Да, мой папа лично следит, чтобы все было в порядке. Я даже иногда удивляюсь, откуда он берет время, чтобы управлять не только страной, но и дворцом.

Илания смотрела на собеседника кокетливо. Ее каштановые волосы были тщательно уложены, но на лоб свисала одна прядь. И даже эта небрежность усиливала очарование принцессы. Король мог бы поклясться, что прическа тщательно продумывалась.

– Увы, твое высочество, это удел правителей – заботиться обо всем. Некоторые справляются плохо, а некоторые – очень хорошо. И император – пример последнего.

– Твое величество скромно умалчивает о собственных заслугах, – прощебетала принцесса. – А они привлекают внимание всего фегридского двора. Да и война, так быстро выигранная, производит впечатление.

– Это просто удача, твое высочество, ничего более.

– С удачливыми собеседниками общаться неизмеримо приятнее, чем с остальными. Может быть, твое величество окажет мне честь и посетит мой небольшой прием вечером? Будет ужин в узком кругу лиц. Думаю, что твоему величеству нравятся интересные люди.

Большего всего на свете королю сейчас хотелось знать, что это – распоряжение Муканта или личная инициатива Илании, обусловленная простым любопытством. И если второе ни к чему не обязывало, то первое наводило на трудные размышления. В любом случае повода для отказа нет.

– Я буду счастлив принять предложение твоего высочества.

– Ах, твое величество так мил, так великодушен… полагаю, что в той же степени, в какой опасен для своих врагов.

– У меня нет врагов, твое высочество.

– Конечно. Ведь они уже все умерли, – рассмеялась принцесса. – Или заняты зализыванием ран, как говорят охотники.

– Я очень миролюбивый человек, твое высочество.

– Твое величество называют «убийцей великих ишибов». Это так романтично! Каждая женщина мечтает, чтобы рядом с нею был скромный и сильный мужчина, похожий на твое величество.

Михаил теперь легко сохранял видимое равнодушие. Он уже играл в подобные игры. Не только в Раниге, но и на Земле. Версия о том, что за встречей с принцессой стоит непосредственно Мукант, теперь показалась ему наиболее правдоподобной.

Глава 33

Встреча с Иланией

Женщина – большая загадка.

Один из королей Кманта, пытающийся выяснить, от кого забеременела его дочь

Некрасиво отказываться от предложений принцесс. С этой мыслью Михаил был согласен. В его родном мире настоящие принцессы встречались настолько редко, что мало кто мог похвастаться тем, что видел когонибудь из них вживую. Многие девушки пытались притворяться ими, но их попытки были тщетны: принцессы вымирали, как подозревал король Ранига и Круанта, за ненадобностью. В мире Горр все было наоборот: в них наблюдалась нужда. Конечно, прежде всего, чтобы заключать союзы, выдавая означенных принцесс замуж с выгодой.

Личный дворец Илании находился на небольшом расстоянии от Иендерта и располагался на берегу озера. Поэтому, возвращаясь в посольство, Михаил размышлял над сложным вопросом выбора охраны. Здесь нужно было не ошибиться: возьмешь слишком много – это скажется на репутации в глазах принцессы, никого не возьмешь – а вдруг чтонибудь произойдет? Несмотря на гарантии императора, король Ранига и Круанта оставался верным себе, не доверяя словам. Возможно, Мукант и накажет виновных, случись что, сурово накажет, но какой прок от этого будет Михаилу, если покушение окажется успешным?

С этими мыслями, так ничего и не решив, король вошел в здание посольства и тут же, к своей радости, столкнулся с долгожданным Иаштом.

– Ну, чтонибудь удалось узнать? – поинтересовался владыка Ранига и Круанта. – Твои встречи внесли ясность в текст условий императора?

– Как сказать, твое величество… скорее нет, чем да, – развел руками Иашт. – Я сумел обнаружить нечто странное, возможно, заслуживающее внимания, но однозначного ответа нет.

– Пойдемка в кабинет, расскажешь там.

Они направились в одну из многочисленных комнат дома, которую ишиб использовал как свой рабочий кабинет. Войдя, Михаил по привычке занял место во главе стола, любезно предоставив хозяину помещения выбирать между единственным свободным стулом и низеньким диваном. Иашт выбрал стул.

– Что ты узнал? – поторопил его король. – Выкладывай все!

– Насчет смысла слов пока что ничего не понятно, твое величество. Похоже, что Мукант писал текст вместе со своим секретарем, и только один из них может пояснить, что имелось в виду.

– А отношения с Уларатом? Они не испорчены?

– Тоже нет, твое величество.

Михаил разочарованно вздохнул. Он очень надеялся на то, что его интерпретация будет верной. Тогда это снимает многие вопросы. Да и вообще ситуация окажется выгодной для Ранига. Если Фегрид по какойто причине хочет получить секреты амулетов любой ценой, то тут появится возможность поторговаться!

– Но я обнаружил коечто странное, – продолжал Иашт. – Сразу после встречи со своим основным осведомителем решил пойти и порасспросить купцов. Думал, что если в Фегриде ничего не известно о конфликте с Уларатом, то, может быть, в Уларате об этом ктонибудь чтонибудь слышал.

– Спросил тех, кто недавно вернулся оттуда? – уточнил король.

– Именно так, твое величество. Очень осторожно спросил. Поговорил о том о сем… как это обычно делается. И узнал вот что…

Ишиб сделал драматическую паузу. Михаил ждал.

– Есть такой городок. Реттест. Он находится в Уларате, но очень близко к границе с Фегридом. В прошлом именно рядом с ним гремели многие битвы. Армия на армию.

– Хороший городок, – заметил король. – Спорный?

– Трудно сказать, твое величество. Думаю, что да. У Фегрида с Уларатом вся пограничная земля спорная.

– И что в этом городке случилось?

– Пока что ничего, твое величество, но есть одна загадка. И дело как раз в рабах.

– В каких рабах? – откликнулся король. Эта тема очень волновала его. Особенно тем, что пункт возвращения рабства красовался самым первым в списке условий Муканта.

– Из каменоломен и железных рудников, твое величество.

– В этом Реттесте есть каменоломни и рудники?

– Нет, твое величество. И в этом все дело.

– Я ничего не понимаю. Тогда при чем здесь эти рабы?

– Я сейчас объясню подробнее, твое величество. Примерно месяц назад Уларат снял всех рабов с нескольких близрасположенных государственных каменоломен и рудников и направил их в Реттест. Совершенно всех рабов и каторжан, твое величество! Хорошие шахты пустуют! А в Реттесте живут в бараках несколько сотен невольников и ничего не делают.

– Несколько сотен?

– Да, твое величество.

– Это все очень странно.

– Вот и я так думаю, твое величество.

– А те каменоломни и рудники точно не истощились?

– Нет, твое величество. Они в отличном состоянии. Понятно, что это вызвало пересуды. Особенно среди работорговцев и тех, кто скупал продукцию шахт. Один из купцов рассказывал мне об этом, хватаясь за голову. Ему как раз и поступало железо с одного рудника. Он его выкупал, чтобы перепродать, и получал неплохой доход.

– И какие ходят слухи?

– Примерно одинаковые, твое величество. Император Уларата затевает большое строительство.

Михаил в недоумении посмотрел на собеседника. Цельной картины в его голове не получалось.

– А рабы с шахт ему зачем? – поинтересовался он. – У него что, строителей нет?

– Вот этот вопрос меня тоже мучает, твое величество. Чтото не складывается.

Король потер лоб. Он рассчитывал получить ответы на вопросы, а обнаружил очередную загадку.

– И ты думаешь, это может иметь отношение к политике между Фегридом и Уларатом?

– Не знаю, твое величество. Но это настолько очевидная странность, происходящая как раз на границе, что я не мог о ней не сказать.

– Ладно… пока что я не вижу никакой пользы в этой информации. Будем надеяться, что потом все прояснится.

Ишиб склонил голову, соглашаясь.

– А я вот, пока тебя не было, встретился с девушкой, – сообщил Михаил после небольшой паузы. – Надо сказать, юной и красивой. Окруженной толпой воздыхателей и прочим.

– Твое величество? – Иашт посмотрел на короля. Ему даже не пришла в голову мысль, что Нерман собирается посвятить его в свои любовные дела. Ишиб сразу же подумал о том, что встреча имела какоето отношение к политике.

– Дада, с девушкой, – повторил король. – И все в ней хорошо: и лицо, и тело, и одежда… вот только имя подкачало.

Теперь уже ишиб молчал, вопросительно глядя на собеседника.

– Илания… Ну почему девушка с другим именем не могла мне наговорить столь приятных для слуха вещей? Вот незадача, Иашт. Я ведь совсем разучился верить принцессам.

– Твое величество познакомился с дочерью императора? – медленно спросил ишиб.

– Да. Причем, похоже, встреча была подстроена.

– Мукантом?

– Не знаю. Но – скорее всего. Император произвел на меня впечатление человека, который пытается контролировать все.

– Да, Мукант такой, твое величество.

– И как результат этой встречи я иду сегодня вечером на ужин к ней. К Илании.

– Но уже вечер, твое величество.

– Да, Иашт. Похоже, что скоро нужно выезжать. Тем более что она живет в загородном дворце. Как ты считаешь, там будет много приглашенных? Или принцесса решила сделать мне сюрприз?

– Двор ее высочества всегда полон. И днем, и вечером… особенно вечером, там ошивается, прошу прощения за грубое слово, толпа народу. Тем более что неподалеку – школа имис.

– Даже так?

– Да, твое величество. Имис – фактически императорская гвардия. Верные псы. Принцесса с таким соседством даже не нуждается в постоянной охране.

– И сколько же будет приглашенных, если Илания упомянула о скромном ужине в узком кругу?

– Думаю, не менее пятидесяти человек.

– Ты едешь со мной, собирайся, – быстро сказал король.

– Я, твое величество?

– Да, ты. Ты, Тунрат и двое самых высокородных из моих ишибов. Я сначала думал, какую взять охрану, но если там действительно полно имис, то достаточно лишь четверых. Имис вряд ли нападут без личного приказа императора, а до второй встречи этого приказа не будет. А вот охраной в случае чего они могут послужить. Какой у них девиз? Честь императора превыше всего?

– Да, твое величество.

– Тем более. Если имис возжелают навалиться доступными силами, то даже все мои ишибы не помогут. Собирайся, Иашт. Продемонстрируем принцессе доверие.

– Ну а путь обратно как же? Твое величество, еще не полностью стемнело, а потомто будет темно. Шансы на непредвиденные случайности возрастают.

– Обратно выйдем из кареты за воротами и вернемся своим ходом. Небольшая разминка нам не помешает. Это безопасно.

– Да, твое величество, – согласился Иашт.

Через некоторое время король, Тунрат, Иашт, а также двое ишибов: Паснер, младший сын далла, и Ксестент, тагга, выехали из Иендерта на двух каретах. Михаил бы с удовольствием пробежался. Получилось бы гораздо быстрее и безопаснее, но это было невозможно изза банальной причины – пота. Явиться взмокшим, хотя и переодетым, к ее высочеству – не очень хорошая мысль. Проще приехать в карете. А вот обратно уже можно бежать.

Путь выдался спокойным. Король, как обычно, рассматривал окрестности и еще до приближения к воротам отметил появление хорошего сада, окружающего, повидимому, дворец принцессы. Возможно, ее высочество питала слабость к красивым садам и паркам.

Когда кареты подъехали к воротам, привратники сразу же распахнули их, узнав герб. Король приказал заменить герб Ранига «палочками» Круанта. Новое изображение настолько выбивалось из общего ряда, что волейневолей запоминалось и обсуждалось в различных кругах.

Между воротами и дворцом участок парка не был большим, поэтому кареты миновали его быстро. Подъехав к главному входу, король вышел и убедился, насколько хорошо вышколены слуги. Сопровождаемый подобострастными поклонами, он проследовал в здание. Четверка ишибов составляла арьергард.

А внутри была толпа. Король понял, что не знает, что означает «большой прием», если «прием в узком кругу» выглядел именно так. Дамы, офицеры, ишибы в халатах заполняли собой залы. Слуги с подносами сновали тудасюда, стараясь угодить присутствующей знати. Драгоценности ярко блестели в свете светильников. Звучал юный смех: молодежь составляла большинство.

«Его величество король Ранига!» – объявил дворецкий, трижды ударив церемониальным жезлом о пол.

Разговоры стихли на несколько секунд. Присутствующие поклонились, причем глубина поклонов была различной. Михаил кивнул, и это послужило сигналом – все вернулись к своим прежним занятиям.

– Здесь слишком много имис, – шепнул королю Тунрат, стоящий за спиной. – Твое величество им доверяет?

– От них не ожидаю никакого подвоха, – прозвучал ответ.

Сейчас внимание короля было приковано к приближающейся к нему фигурке Илании. За ней, отставая на несколько шагов, двигался пожилой имис.

Михаил не знал, нравится ли ему эта принцесса. Он не испытывал к ней особенной симпатии, а вот настороженность при виде дочери императора появилась. Она была, конечно, красивой и обаятельной, но по каждому из этих параметров уступала Анелии. Король вообще полагал, что вряд ли может существовать женщина красивее эльфийской принцессы, что же до обаяния, то Анелия при желании могла дать сто очков вперед любой женщине. Просто она нечасто желала проявлять свое очарование.

К счастью, Илания ничего не знала о ходе мыслей царствующей особы, стоящей перед ней. Иначе ее улыбка, сияющая как солнце, оказалась бы немного прохладней.

– Очень рада видеть твое величество в своем доме, – проворковала принцесса, глядя на короля лучистыми глазами. – Легка ли была дорога?

– За дороги нужно сказать отдельное спасибо императору, – ответил Михаил. – Они в Фегриде очень хороши.

– Разреши, твое величество, представить моего дядюшку… не родного, конечно, но он столько времени провел со мной, что иначе его не могу называть. Советник Шенкер.

Пожилой мужчина вышел изза спины принцессы и поклонился.

– Добрый вечер, советник. – Теперь на губах короля появилась совсем иная улыбка, полная официоза. – Не ожидал встретить главу одной из самых могущественных школ имис в таком… гм… узком кругу приглашенных. Можно сказать, в домашней обстановке.

– Приветствую, твое величество. – Советник сделал попытку незаметно оглядеться по сторонам, чтобы лишний раз убедиться, что за его спиной находится не менее сотни гостей. – Для меня большая честь встретиться с королем славного Ранига.

– Ранига и Круанта.

– Конечно, твое величество. Ранига и Круанта, – с поклоном согласился советник.

– Дядюшка, мне нужно коечто сказать его величеству наедине, – внезапно и без обиняков сообщила принцесса имис.

Тот, нисколько не удивившись, вновь поклонился и отошел на несколько шагов.

– Нам нужно встретиться, – быстро прошептала Илания, слегка прикоснувшись к руке короля. – И не здесь, где много людей, а в другом месте. С глазу на глаз. Я дам знать твоему величеству. Это может быть важно.

– Как будет угодно твоему высочеству, – ответил Михаил. Он догадывался, о чем может пойти речь, учитывая весьма интимное прикосновение принцессы, но хотел верить, что все же не об этом.

Илания тут же отступила:

– Развлекайтесь, твое величество. Надеюсь, мой дворец окажет приятное впечатление, – громко произнесла она совсем другим голосом.

– Благодарю, твое высочество, – в тон ей ответил король.

Принцесса быстро удалилась, на прощание обернувшись и бросив на него многозначительный и кокетливый взгляд.

Проводив глазами принцессу, Михаил обернулся к Иашту:

– Тут есть ктото из полезных нам, с кем имеет смысл познакомиться?

– Пока что не знаю, твое величество. Вижу лишь молодых повес и имис. И от тех, и от других особой пользы нет. Поищу когонибудь.

– Действуй, – сказал король. – Остальные держитесь поближе. Мало ли что.

Он прошел через весь зал. Мужчины уступали ему дорогу, а женщины, напротив, мешкали, возможно, пытаясь привлечь его внимание. Король Ранига был диковинкой в местном обществе. Ценной и свежей. Не только изза социального положения, но и изза странного аба , о котором ходили пересуды. Михаил нисколько не обманывался по поводу своей личной привлекательности. Конечно, она была, но с разгромным счетом проигрывала моде. Моде на него. Выгляди он гораздо хуже – все равно успех в обществе был бы обеспечен.

Он перебросился парой фраз с несколькими дамами, поздоровался с парочкой важных чиновников, неизвестно как затесавшихся среди молодежи, пригубил вино, взятое с общего стола, а потом уже совсем собрался было выйти, чтобы посмотреть на озеро, как один из слуг, одетых в белорозовую ливрею, подошел к нему и поклонился, привлекая к себе внимание.

– Чего тебе? – спросил король, точно угадав намерения слуги заговорить.

– Твое величество… – Собеседник умудрился подойти чуть ближе не разгибаясь, он произносил слова тихим голосом: – Ее высочество просила передать, что встретится с твоим величеством в саду.

– Когда? – поинтересовался Михаил.

– Сейчас, твое величество.

– В каком месте сада?

– В беседке, вокруг которой растут алые цветы. Это – северная часть сада. Если твое величество позволит, я провожу.

Король обернулся к сопровождающим:

– Тунрат, найди Иашта и скажи ему, где я буду. Остальные – идите за мной, но держитесь на расстоянии. Будет лучше, если ее высочество вас не заметит.

Секретарь тут же развернулся и исчез в толпе. Двое оставшихся ишибов безмолвно кивнули. Им, выходцам из знатных ранигских семей, не нравилось местное общество. Даже захудалый имперский уру держал себя так, словно он в чемто превосходит тагга и сына далла. Ишибов это слегка раздражало.

Король двинулся следом за слугой, а его охранники тут же отстали. Они вышли из желтых дверей дворца, прошли по белым мраморным дорожкам мимо ровных кустов и разнообразных цветов, достигли одной беседки, миновали ее, потом вышли к другой, но и здесь не остановились. У Михаила мелькнула мысль, что принцесса, похоже, озаботилась конспирацией всерьез, потому что они продолжали удаляться от дворца. Король не подозревал никакого подвоха, тем более что знал – ишибы охраны следуют за ним. Его сейчас волновал лишь один вопрос: реальный размер сада. Казалось, что они шли и шли, а сад никак не кончался. Михаил уже хотел было окликнуть слугу, чтобы поинтересоваться, где же эта беседка с алыми цветами, но тот вдруг остановился и показал рукой вперед. Там, в окружении красных цветов различных оттенков, располагалось искомое мраморное строение. Изящные столбики, покрытые витиеватыми узорами, придавали беседке слегка легкомысленный вид.

– Это здесь, твое величество, – поклонился слуга. – Ее высочество сейчас будет.

Михаил пошел вперед. Оказавшись под навесом, он осмотрелся, сел на удобную скамью и, убедившись, что слуга, кланяясь, направился в сторону дворца, положил ноги на соседнюю скамейку. Поза не очень приличная для монарха, но король считал, что сумеет вовремя заметить появление принцессы и поменять положение.

Беседка оказалась приятным местом. Ощущался аромат цветов, негромко стрекотали насекомые, на фоне почти уже совсем темного неба пролетали какието птицы. Михаил мог бы расслабиться, но ни на минуту не забывал о том, что он – не в своем Парме. Однако это не помешало ему ненадолго прикрыть глаза.

А между тем время шло. По представлениям короля, принцессе уже давно пора было появиться. Она хоть и девушка, которую можно подождать, но онто тоже не простой смертный. С этим нужно считаться.

Владыка Ранига и Круанта сидел неподвижно. Он решил, что побудет здесь еще немного, а потом пойдет обратно во дворец. Если ее высочество так хочет встретиться, то пусть это будет происходить в другом месте. Не столь пустынном.

Внезапно какаято смутная тревога кольнула сердце Михаила. Такое бывает, когда находишься, казалось бы, в одиночестве, но испытываешь стойкое ощущение, что ктото наблюдает за тобой издалека. Королю это чувство не понравилось. Он наполнил щуп энергией и провел им вокруг. На первый взгляд ничего опасного не наблюдалось, но беспокойство не уходило. Он даже слегка привстал и начал всматриваться в темнеющие кусты. Чтото было не так.

Решив изучить окрестности с помощью щупа более детально, король постарался «вытянуть» его как можно дальше. Одновременно с этим, будучи чрезвычайно подозрительным человеком, он потянулся абом к двум маленьким железным шарикам, спрятанным в складках халата. И – наполнил их энергией, рассудив, что лучше перестраховаться, чем попасть впросак. Эти шарики представляли собой усовершенствованную версию гранат – оружия нападения, в котором король испытывал большую нужду. В последнее время ему удалось в значительной степени улучшить свою пассивную защиту, но вот атака все еще была ограничена изза врожденной слабости аба и невозможности активно перерабатывать большие потоки энергии. Михаил размышлял о том, чтобы придать и нападению пассивные функции, которые бы активировались простой командой аба , но не очень сильно продвинулся в этом направлении. Пока что в его распоряжении был лишь типичный набор атак великого ишиба и, конечно, ток и молнии. В случае непредвиденного стечения обстоятельств гранаты могли бы стать хорошим подспорьем. Тем более что теперь он мог разрядить их по своему желанию в любой момент.

«Вытянутый» щуп работал плохо, поэтому король решил не тратить времени на выяснение непонятно чего, а быстро отступить в сторону дворца. В конце концов, сколько можно ждать избалованную принцессу? Он встал в полный рост, вернул щуп в обычное состояние и… обнаружил, что опоздал. Вытягивание щупа было большой ошибкой: он сам сузил свои чувства, ибо не мог полагаться на радиус действия изначально слабого аба .

Теперь на небольшом расстоянии вокруг беседки находились люди. Ишибы. И не просто находились, а стремительно приближались. Щуп вновь быстро пронесся по незнакомцам и доставил неутешительную информацию: среди них было как минимум пять великих ишибов и десятокдругой обычных.

Время словно «сжалось» для Михаила. Он начал незамедлительно действовать. Прежде всего нужно выпрыгнуть из беседки, а потом попытаться взлететь. Вот – спасение!

Король постарался перемахнуть через ажурную загородку, но тут же был отброшен назад воздушным ударом. На его пути, между ним и дворцом, встали трое великих ишибов.

Еще в полете, падая, он попытался метнуть туда один из шариков и активировать его. Одновременно молния громыхнула в другой стороне. Если путь ко дворцу закрыт, то нужно прорываться в противоположном направлении! Еще один шарик – туда. Первый успешно активировался, второй тоже. До короля донеслись отголоски исковерканного ти , никто еще не успел даже закричать, как он вновь одним прыжком поднялся на ноги и развернулся. Бежать! Срочно бежать!

Очередной воздушный удар, как показалось Михаилу, опять сбил его с ног. Рухнув на землю, он слишком поздно понял, что ошибся. Это была не атака ишибов. По крайней мере, не прямая атака. Тяжелый купол беседки, украшенный фигурками мраморных зверей, сложился и рухнул внутрь прямо на человека, находящегося в ней.

Король не почувствовал удара. Амулет сработал как надо, но навалившаяся масса резко ограничила его чувства и способность действовать. Деревянные балки, куски мрамора от статуэток и колонн, осколки черепицы – все было на нем. Нужно было немедленно собраться с силами и нанести грандиозный воздушный удар от себя, надеясь, что он поможет разбросать строительный мусор и освободиться из ловушки. Но Михаил почувствовал, что не успевает. Вражеские ишибы были слишком близко, буквально в нескольких метрах от беседки. Пришло очевидное решение – атаковать из того положения, в котором он находится. Немедленно атаковать!

Разряды молний засверкали вокруг. Король настолько разъярился, что решился на шаг, которого еще никогда не использовал в сражении: он вынес зону обмена с типустотой на дватри метра от себя – предельную дистанцию – и стал оттуда черпать энергию, чтобы наносить удары молниями и стенами огня. Горе тому, кто окажется вблизи этой зоны!

Михаил все делал очень быстро. Он не брезговал ничем. Вот его щуп натолкнулся на ти какогото ишиба. Ти была мгновенно проломлена, словно яичная скорлупка. Щуп великого ишиба на близком расстоянии – страшная вещь. Тело ишиба скукожилось – король не мудрствуя лукаво превратил в кашу его внутренние органы. Владыка Ранига и Круанта почувствовал, что ктото оказался рядом с областью охлаждения, и со злорадным чувством слегка передвинул ее, отчетливо осознавая, что – все, неосторожному врагу конец. Король превзошел самого себя по частоте ударов молниями. Они сверкали настолько близко, что, казалось, он их видел своими глазами, несмотря на завал над его головой.

Но враги тоже не дремали. В разгар схватки, которая длилась, возможно, три десятка секунд, король ощутил, что температура вокруг него резко увеличивается. Он уже сталкивался с таким раньше – одновременная атака нескольких ишибов. Одновременная, могучая и смертоносная. Михаил тут же «подтянул» зону контакта с типустотой поближе. Его амулет работал на охлаждение. «Быстрее, быстрее», – торопил себя король. Ишибаммастерам огня нельзя давать лишних шансов. Они слишком хорошо работают в команде.

Михаил настолько сконцентрировался на защите, что частота разрядов молний уменьшилась. Но это того стоило – даже амулет имеет свой предел. Пусть вмешается аб , а разум человека сумеет лучше распределить потоки энергии. Однако то ли король слишком поздно озаботился защитой, то ли враги оказались сильнее, чем он думал, но температура повышалась стремительно. Вот уже горячий воздух ворвался в легкие – первый сбой. Предсказуемый. Человек закашлялся, хватая обожженными легкими пыльный скудный воздух из расщелин между завалами и пытаясь вновь восстановить энергетический баланс. Тщетно. Руки почувствовали жар – второй сбой. Король ощутил, что его тело словно оказалось в огне. И это был не огонь снаружи: температура поднималась внутри его! Вмиг закружилась и потяжелела голова. А потом… все чувства померкли.

Глава 34

На море и на суше

Торговцы охотятся за прибылью, пираты – за торговцами, а король – за пиратами. Так же устроен и животный мир.

Великий ишиб Парет в своей работе «О хищниках и их жертвах»

Стрелок истребительного судна уже второй час бился над тем, чтобы починить вращающийся механизм управления пушкой. Эта работа ему решительно не нравилась. Октейст, сын тагга, блестящий и богатый дворянин, волею судьбы и короля оказался в самом пекле – на переднем крае сражения с пиратами. Причем передний край сражения находился аккурат на корабле с интригующим названием «Адмирал Аррал».

Октейст прибыл в Иктерн относительно недавно, сжимая в руках направление, выданное королевским секретарем. Стражники настолько удивились такой чести, оказанной рядовому, что лично препроводили его к капитану Верону Снарту, командиру стрелков.

Офицер, совсем еще молодой парень, не проявил никаких эмоций. Он принял бумагу, бросил быстрый взгляд на текст, потом вновь обратил взор на визитера и спросил:

– Дворянин? Высокородный?

– Да.

– Да, господин капитан, – поправил Октейста Верон. – Повтори.

– Да, господин капитан. – Последние события настолько подорвали дух молодого повесы, что он не пытался спорить.

– Что же ты натворил, рядовой, что его величество лично отправил тебя сюда?

– Наговорил коечто по неосторожности. Кто же знал, что король за дверью стоит, господин капитан?

– Что наговорил?

– Разное… ну, что король простит разврат, что Фегрид сильнее Ранига, что нужно бежать к людям Миэльса…

– Так и сказал? – Вот теперь Верон изумился не на шутку. – И его величество все слышал?

– Да, господин капитан.

– Плохи твои дела, рядовой, – покачал головой Снарт. – Для того чтобы король тебя простил, тебе нужно совершить минимум три подвига.

– Почему три подвига, господин капитан?

– Вот смотри. После первого подвига его величество лишь отмахнется, услышав твое имя. После второго согласится выслушать детали. И только после третьего может наградить.

– Но…

– Ты не беспокойся, рядовой. – В голосе Верона звучало сочувствие. – Уж чемчем, а подвигами я тебя всегда обеспечу. У нас тут жарковато.

– Но… – с ужасом в глазах попытался возразить сын тагга.

– Не благодари меня, – отмахнулся капитан. – Это мой долг – помогать новичкам. После курса тренировок получишь назначение на головное истребительное судно. Оно сейчас как раз на ремонте. Там двое стрелков уже погибли. Будешь третьим.

– Но… – Октейст простер руки к собеседнику.

– Поверь мне, рядовой, после нескольких рейдов получишь полное прощение его величества. О двух твоих предшественниках генерал Ферен сказал, что именно так и представляет себе выполнение воинского долга до конца. Равняйся на них. А сейчас иди к сержанту – он займется тобой.

Так блестящий молодой пармский дворянин, оказавшись в милости у капитана, был отряжен на совершение подвигов. И вот по истечении пары недель он получил место у наводящего механизма пушки. Этот механизм был очень прост и состоял из двух вращающихся колес, скрепленных между собой палками. Одно колесо находилось на носу судна, а второе – на бушприте. Если вращать колесо на носу, то двигалось и другое колесо. С помощью нехитрых планок осуществлялось прицеливание.

«Адмирал Аррал» был оснащен по последнему слову короля, поступившему из Парма перед его отъездом. Судно двигалось благодаря парусам и усовершенствованному иктернскому амулету, а на мачте красовалась антенна для приема и передачи закодированных сообщений.

Интересна история возникновения имени корабля. Когда первая шхуна была уже почти готова, капитан Рьянн поднял вопрос о наименовании на совещании с высшим военным руководством. Верховный ишиб живо заинтересовался этим.

– А как обычно называют корабли? – спросил Аррал.

– Да как угодно, – ответил бывший пират. – Подойдет любое приличное имя. Например «Восток», или «Жезл», или «Отважный». Иногда суда называют по имени какогонибудь выдающегося полководца или короля.

– Ну что же, – сказал Верховный ишиб. – Тогда предлагаю назвать просто и со вкусом: «Аррал, Великий и Могучий Победитель Врагов Круанта и Ранига».

Генерал Ферен тяжело вздохнул:

– Это название слишком длинно.

– Я рад, что по сути имени возражений нет. – Лицо учителя Михаила приобрело счастливое выражение. – Пусть будет просто «Аррал».

– Но корабли называют в честь полководцев, – вновь возразил Ферен.

– Тогда «Генерал Аррал».

– Но ты никогда не командовал сражениями.

– А почему ты решил, что речь идет обо мне? – Верховный ишиб хитро прищурился. – Капитан сказал, что название может быть произвольным. Может, мне именно такое нравится. Просто «генерал» и просто «Аррал». Только вместе.

– Чаще всего называют всетаки в честь флотоводцев, – уточнил Рьянн.

– «Адмирал Аррал», – мгновенно отреагировал старый ишиб.

– Но ты не адмирал! – Ронел даже хлопнул рукой по столу.

– Я такой же адмирал, как и генерал. А насчет генерала уже все, кажется, согласились.

Поэтому сын тагга Октейст оказался на палубе славного «Адмирала Аррала», корабля, которым командовал лично капитан Рьянн. И дворянин имел множество возможностей убедиться в жестком или даже жестоком нраве бывшего пирата.

– Что ты там копаешься?! – Капитан находился от рядового вдали, не решаясь нарушить королевский запрет и приблизиться к пушкеамулету. – А если враг покажется на горизонте? Мне нужно точно знать, заработает ли эта штука и когда! Если я сейчас же не получу ответ, то сидеть тебе в темной по возвращении.

Перспектива очутиться в камере в то время, когда остальные получат долгожданный отпуск и смогут выйти в город, совсем не вдохновляла Октейста. К нему не могли быть применены телесные наказания: он всетаки дворянин, да и король не приветствовал это. А вот в дисциплинарной тюрьме сыну тагга уже пришлось побывать благодаря капитану Рьянну.

– Господин капитан, я закончу в течение получаса. Но должен предупредить – пушка не выдержит более трех выстрелов. Бушприт уже сильно заледенел, я только что отколол лед. Скоро амулет выйдет из строя.

– Три выстрела?! Тебе точно придется отсидеть пару дней! Почему столько растратил во время предыдущего сражения?

– Я был вынужден использовать два выстрела, чтобы поразить ишиба тонущего корабля, который почти поджег наш борт, господин капитан.

– На ишиба достаточно одного выстрела.

– Первый был неудачен, господин капитан.

– За ишиба хвалю. Представлю к денежной награде. За перерасход – двое суток в темной.

– Слушаюсь, господин капитан.

В этом был весь Рьянн – он щедро чередовал награды с наказаниями.

Октейсту было искренне жаль, что ему не удастся в ближайшем времени прогуляться по городу. Ситуация в Иктерне улучшалась на глазах. Когда сын тагга только прибыл сюда, послевоенный город все еще производил удручающее впечатление. Но за короткое время наметился решительный сдвиг. Прежде всего – снизились цены на продукты и резко сократилось количество нищих и попрошаек. Октейст, да и все остальные знали, кого следует благодарить за это: принцессу Анелию. Но мало кто догадывался, что двигало ею.

Анелия попрежнему ни во что не ставила простых людей, но усердно выполняла приказы короля. Буквально по пунктам. Если Нерман сказал, что нужно улучшить быт горожан и бороться с бедностью – что же, она так и делала. Король заметил, что нужно быть милосердной, – принцесса согласилась и с этим. Анелия старалась изо всех сил претворять в жизнь распоряжения своего жениха. Необходимо подавить преступность? Она будет беспощадной. Требуется собрать бездомных детей и отправить в Сцепру? Принцесса сделает это так, что ни один волос не упадет с голов сирот. Ее личное презрительное отношение к людям не имело никакого значения. Анелия умела подниматься над своими чувствами во имя достижения цели. Служанка принцессы замечала, что ее хозяйка перед принятием важных решений неизменно доставала один и тот же свиток с королевской печатью. Разворачивала его, пробегала глазами, словно пытаясь найти там противоречия тому, что собирается сделать или произнести, и только потом предпринимала чтолибо. Анелия делала это регулярно, несмотря на совершенную память ишиба. Она старалась скрупулезно выполнить волю короля, невзирая на собственные эмоции и желания.

– Торопись, рядовой, – напутствовал Октейста капитан и, развернувшись, направился к мостику.

Дворянин со вздохом вновь принялся прилаживать отсоединившуюся в ходе последней битвы направляющую планку.

Предчувствия не подвели опытного пирата. Уже через несколько минут на палубе поднялась суматоха – был замечен очередной корабль. Судя по курсу – явно не купец. С той стороны торговцы не ходили.

– Стрелок, готова ли пушка? – тут же окликнул Октейста Рьянн.

– Почти, господин капитан. Еще немного – и все.

– Уверен?

– Да, господин капитан.

– Идем на сближение! – тут же последовал приказ.

Сын тагга уже принимал участие в таких сближениях и знал, что будет происходить. Если выяснялось, что корабль пиратский, то капитан не предпринимал никаких шагов для того, чтобы заставить противника сдаться. У истребителя и не было возможности к пленению большого судна. Юркая шхуна подходила на расстояние эффективного выстрела и старалась потопить пирата в кратчайшие сроки.

Такой подход вызвал всплеск возмущения в местных водах. Подобного ранее не наблюдалось. Даже самые отъявленные головорезы старались захватить неповрежденные суда торговцев. Если команда сдавалась сразу же, то ее просто высаживали на пустынном побережье, а удерживали лишь тех, за кого можно было получить выкуп. Если противник сопротивлялся и терпел поражение, то захваченных моряков продавали на рабском рынке. А наиболее знатных пленников опятьтаки удерживали ради выкупа. Политика короля Ранига и Круанта была полным «беспределом» по всем местным представлениям. Впрочем, это нисколько не умаляло ее эффективности. Пираты несли огромные потери.

Октейста очень интересовал психологический аспект этой охоты. Капитан Рьянн безжалостно, а часто с мрачной радостью топил своих бывших «коллег». По слухам, его бывший помощник, которому дали другую шхуну, поступал точно так же. Сын тагга не понимал этих людей.

Стрелок приладил коекак планку и сейчас настороженно следил за вражеским судном. Похоже, что те заметили истребитель, потому что резко поменяли курс. О юрких шхунах шла дурная слава, и пираты изо всех сил стремились избегать встреч с ними. Но Октейст знал, что враг обречен: «Адмирал Аррал» быстрее. Гибель пирата – лишь дело времени.

Как и ожидалось, шхуна начала преследовать беглеца. Три оставшихся выстрела – более чем достаточно, чтобы потопить один корабль.

Расстояние быстро сокращалось. Рьянн, стоя на мостике, с какимто пренебрежением вглядывался в свою будущую жертву. Он напоминал томного кота, поймавшего птичку и лениво играющего с ней. Но вдруг все изменилось.

– Впереди три корабля! – закричал один из матросов. – Нет, четыре!

– Интересно, куда они идут? – пробормотал капитан.

Это скоро выяснилось. Корабли шли прямо к шхуне, причем их скорость была необычайно высока.

– Вот и засада! А, мерзавцы! – рассмеялся Рьянн. – Они набили суда ишибами и считают, что победят. Двигаемся прямо на них! Все равно я лучше этих увальней!

Октейст считал, что пришло время убегать на полной скорости, а не идти с противником на сближение. Логика капитана была тайной за семью печатями.

– Эй, стрелок, может, у нас будет четвертый выстрел?

– Не думаю, господин капитан!

– Связь есть? – теперь уже Рьянн обращался к другому члену команды.

– Нет, господин капитан, слишком далеко, – отозвался связист.

– Ну и Оззен с ними. Сами справимся. Вперед!

Глядя на лицо командира корабля, можно было составить впечатление, что это все ему ужасно нравится. Его губы сложились в улыбку, а глаза горели нездоровым огнем.

У Октейста мелькнула мысль доложить начальству о том, что Рьянн полностью безумен. Если, конечно, удастся вернуться в порт. Это же надо – идти с тремя выстрелами на четыре больших корабля! Тем более что никто не гарантирует попадания.

Противники быстро сближались. Капитан, по всей видимости, прав – на пиратских кораблях немалое количество ишибов, которые оказывали существенное влияние на скорость движения. Вскоре уже можно было рассмотреть не только очертания судов, но и флаги.

– Стрелок, ты видишь вон тот трехмачтовик? Второй слева! – закричал Рьянн.

– Да, господин капитан, – отозвался сын тагга.

– Он должен пойти ко дну, стрелок. Это Пенсант, Бесхвостая Крыса, отчаянный подонок. Ты понял, стрелок? Ко дну во что бы то ни стало! Такие, как он, сражаются до конца!

У Октейста были свои представления о том, кто на самом деле отчаянный подонок, но он бодро ответил:

– Слушаюсь, господин капитан!

– Я дам тебе возможность выстрелить в него, рядовой. Лево руля!

Маневренная шхуна легко сменила курс. Корабли противника шли не в боевом порядке. То ли они слишком торопились, полагая, что «Адмирал Аррал» может ускользнуть, то ли были уверены в своих силах, но расстояние между ними достигало пары сотен метров.

– Они хотят разменять пару кораблей на наш! – от души смеялся Рьянн, стоя на мостике. – А потом выловить из воды своих ишибов! Думают, что мало кто пострадает! Глупцы! Неправильно построились!

Маневр шхуны не остался незамеченным. Корабли, идущие справа по курсу, начали тоже поворачивать, стремясь взять королевское судно в кольцо.

– Стрелок, бей по левому как только сможешь!

– Я могу промахнуться, господин капитан! – в отчаянии закричал Октейст. – Слишком далеко!

– А ты не промахивайся, рядовой! Или хочешь пустить нас всех на корм рыбам? – расхохотался Рьянн.

Если бы дело происходило в Парме, то сын тагга мог бы многое сказать заносчивому пирату. Особенно о том, кто на самом деле хочет пустить шхуну на корм рыбам. Но сейчас ему было даже не до этих мыслей. Октейст судорожно вцепился в планки, пытаясь поймать противника в прицел. Расстояние уже позволяло сделать эффективный выстрел, но дворянин боялся промазать. А вражеские корабли очень быстро приближались.

– Стрелок! Ты спишь, что ли? Стреляй!

Октейст шепотом выругался. За время своей службы он уже успел многократно проклясть и себя самого, и короля, и свою ветреную подружку, и эту безумную войну. Самые чудовищные ругательства уже не вызывали никаких эмоций, а стали обыденностью.

Сын тагга, стараясь не упускать из прицела вожделенную корму, дернул за шнур. Будь он ишибом, то почувствовал бы отголосок от высвобождения мощного пучка ти , устремившегося к цели. Пушка стреляла не непрерывно. После каждого короткого выстрела должно было пройти хотя бы несколько секунд, прежде чем можно сделать следующий выстрел. Но если два пучка шли с небольшим интервалом, то для третьего требовалось гораздо больше времени.

– Молодец, стрелок, чтоб тебя! – закричал капитан. – Попал! Смотри, какая дыра!

В борту ближайшего судна красовалась зияющая рана как раз на уровне ватерлинии. Октейст и сам не знал, как это ему удалось. Не иначе как с перепугу. На стрельбищах мало кто показывал такой результат. Система прицеливания была слишком несовершенна.

– А, забегали, мерзавцы! – Рьянн смеялся, глядя на вражеских моряков, среди которых было множество ишибов, суетящихся на подбитом корабле. – Им уже не до нас! Теперь бей по Крысе! По Крысе, стрелок!

Октейст, вдохновленный успехом, поймал в прицел трехмачтовое судно и дернул за шнур. Но то ли он изменил положение пушки слишком быстро, то ли ремонт направляющей планки оставлял желать лучшего, но в этот самый момент планка снова отошла.

– Промах! – констатировал Рьянн, не переставая улыбаться. – Еще раз!

– Поломка, господин капитан! – воскликнул стрелок. – Опять то же самое!

– Сожри тебя медузы, рядовой! – добродушно выругался командир. – Похоже, что ты – пособник Крысы!

– Никак нет, капитан!

– Прицелиться можешь?

– С трудом! Нельзя ли взять немного правее, капитан?

– Право руля! Стреляй, когда сможешь!

Октейст глубоко вздохнул. Он попытался развернуть пушку дрожащими руками. Если сейчас будет промах, то ишибы надвигающегося корабля просто сомнут королевскую шхуну. Они приближались стремительно.

Маневр капитана дал возможность на короткое время поймать в прицел трехмачтовик. Сын тагга тут же дернул за шнур.

– Хахаха! – Рьянн ликовал. – Они потеряли нос! Смотрика! Носа нет! Эй, Безносая Крыса, ты меня слышишь?! Нет, не слышит. Жаль. Ненавижу этого подонка. Эх, добить не получится.

Стрелок вздохнул с облегчением. Но тут же подумал о том, что сейчас они начнут убегать, а два оставшихся корабля точно догонят их. И тогда – конец. Сын тагга был еще молод, ему совсем не хотелось умирать. Однако безумный капитан сумел удивить и на этот раз.

– Право руля! – снова закричал он. – Идем на сближение с остальными! Полная скорость!

Октейст закрыл лицо руками. Вот оно. Рьянн точно спятил и ведет корабль к гибели. Это конец. А ведь он, молодой дворянин, еще даже не успел жениться! Отец будет безутешен. Неужели род угаснет?

Он точно не знал, сколько времени провел вот так, недвижимо застыв у бесполезной пушки, не вслушиваясь даже в радостные вопли капитана, отражающие, видимо, далеко зашедшую болезнь. Но внезапно чтото насторожило его. Октейст прислушался. Теперь у выкриков Рьянна был совсем другой смысл.

– Сдрейфили, мерзавцы! – хохотал командир шхуны, чуть ли не приплясывая на мостике. – Сдрейфили! Драпают! Я – самый лучший! Полный вперед! Преследовать!

Ранним утром, когда солнце едваедва поднялось над горизонтом, его величество император Фегрида находился в своем рабочем кабинете. Он очень плохо спал этой ночью. Можно даже сказать, что вообще не спал. Мукант сидел за столом и внимательно читал протоколы допросов. Для ишиба он выглядел неважно. Дело было не только в том, что протоколы поступали всю ночь, а в том, что император лично получал объяснения от своей дочери и доверенного советника Шенкера. И эти беседы не были приятны ни для кого.

Мукант отвлекся от свитков, только услышав стук в дверь.

– Это ты, Нуарент? Входи. Еще принес?

Императорский секретарь открыл дверь и осторожно вошел в комнату. В его движениях присутствовала скованность. Казалось, он боялся сделать какойнибудь нечаянный жест, который привлечет внимание к его персоне.

– Твое величество, да, вот еще свитки. Но у меня есть и положительные новости. Следователи сообщают, что теперь им известно почти все.

– Положительные? – Мукант вскинул голову и с негодованием посмотрел на секретаря. – Что тут может быть положительного?! На моего личного гостя, правителя чужой страны, совершается нападение в доме моей собственной дочери! Буквально на глазах моего собственного советника и почти целой армии имис! Даже если опустить тот факт, что на этого гостя у нас были совершенно определенные планы, я, император Фегрида, предстаю в роли посмешища для соседей, на которого скоро будут показывать пальцем! Это же какой позор! Ты знаешь, как отреагирует Уларат? Нет? Я тоже не знаю, но догадываюсь. Объясни мне, что тут может быть положительного?

Секретарь был сам не рад, что затеял этот разговор, да и вообще что зашел в кабинет императора в такой неподходящий момент. Но у Нуарента не было выхода. Долг обязывал. Он бы с большим удовольствием уехал куданибудь из столицы на недельку, а лучше – на месяц. Переждал бы бурю в тихой провинции в родовом гнезде. А когда вернулся – глядишь, все бы и улеглось. Но кто же его отпустит? Теперь, в эти дни, он не решился бы даже сказаться больным, а если бы заболел на самом деле, то, даже будучи при последнем издыхании, все равно являлся бы в кабинет императора с докладом. Его должность, конечно, имеет свои приятные стороны, но иногда кажется сущим адом.

– Твое величество, по крайней мере, известно, что случилось. – Нуарент старался говорить рассудительно, зная, что только здравый подход к делу сможет успокоить императора.

– Вот скажи, если какойнибудь имис внезапно сойдет с ума и отрубит тебе голову, тебе будет интересно знать, что случилось? – поинтересовался Мукант. – Очень сомневаюсь. По нашей репутации нанесен жестокий удар. И это – факт. Нужно было предотвратить!

– Да, твое величество, но мы оказались в заложниках у чужой грязной игры. К этому долго готовились, много месяцев, а нам вообще ничего не было известно.

– В томто и дело, Нуарент. Моя хваленая охрана проспала заговор. Что может быть хуже?

– Коечто может, твое величество. – Секретарь решил пойти вабанк.

– Что же, интересно?

– Если бы на Нермана было совершено покушение в этом самом дворце в присутствии твоего величества.

Мукант бросил свиток, который держал в руках, на стол.

– Это шутка, Нуарент? Если так, то она неудачная. Больше похожа на кошмар. И сейчас не время для шуток. Я даже не хочу думать о таком. Докладывай!

Секретарь вздохнул с облегчением. Опасность миновала. Он служил императору уже многие годы и знал, как разрядить обстановку. Нуарент набрал в легкие воздуха и начал размеренно говорить:

– Примерно полгода назад советник Миэльса тагга Раун подослал к ее высочеству Илании своего двоюродного брата, ишиба…

– В каком смысле подослал? – тут же перебил его император.

– В прямом, твое величество. Чтобы ишиб Ернекст втерся в доверие к ее высочеству. Надо сказать, что этот ишиб – отличный рассказчик. Когда он только появился в Иендерте, то пользовался большой популярностью в некоторых салонах.

– Дада, я чтото слышал о нем. Постойка, постараюсь вспомнить… А, вот! Ты мне сам докладывал, что этот Ернекст откололся от лагеря Миэльса и теперь превозносит достоинства короля Нермана.

– Именно, твое величество. Так все и было.

– Что было? – не понял император. – Если он откололся, то как Раун мог его кудато подослать?

– Так все и задумывалось, твое величество. Ернекст просто сделал вид, что отказался от Миэльса и своей родни.

– Но зачем он хвалил Нерма… кажется, я начинаю догадываться… Продолжай!

– Ее высочество – девушка молодая и впечатлительная, твое величество. Это ни для кого не секрет. А фигура короля Нермана загадочная и романтическая. Беглый принц, изгнанник, ученик великого ишиба, владеющего множеством тайн, талантливый полководец, сумевший не только вернуть себе трон, но и дать отпор соседям. При должном подходе рассказ о Нермане может вскружить голову любой девушке. Особенно если почти каждый день будут появляться новые и новые подробности. Да и Нерман со своими подвигами не стоял на месте. Одно только взятие Иктерна чего стоит.

– Но почему мы ничего не заподозрили? – Император даже встал изза стола в порыве возмущения. – Ктото набивается в друзья к Илании и рассказывает ей байки!

– В томто и дело, твое величество, что заподозрить было очень трудно. Если бы Ернекст ругал Нермана, настраивал принцессу против него, то все было бы совсем иначе! Я бы первый доложил твоему величеству о том, что чтото затевается. А так… он хвалил! Кто же заподозрит? Сначала было предположение, что он – ранигский шпион, но наблюдение показало отсутствие подозрительных контактов. Мало ли у Нермана поклонников? Он всетаки яркая личность. Да если копнуть, то и среди нашего дворянства найдутся те, кто тайно ему сочувствует. У меня и список заготовлен…

– Так ты уже копнул?

– Да, твое величество. На всякий случай. Очень любопытная картина получается.

– Ладно, нам сейчас не до этого… Но список принеси.

– Конечно, твое величество.

– Что там дальше было с Иланией?

– Если изо дня в день рассказывать молодой девушке быль и небыль о комто, твое величество, то она рано или поздно проникнется симпатией к герою рассказов. И поэтому, когда Нерман прибыл в Фегрид, вопрос их встречи был лишь делом времени.

– А я сказал ей наладить с ним хорошие отношения!

– Думаю, что это было самым желанным из всех поручений твоего величества.

– А место и время покушения как выбирались? Ведь нужно тщательно подготовиться, знать все заранее.

– Так ее высочество делилась всей информацией по Нерману с человеком, который ей о нем все уши прожужжал, твое величество. Тут расчет тагга Рауна был безупречен. Он точно знал – когда, где и как. Может быть, еще до того, как это узнала сама принцесса. И ее загородный дом подходил как нельзя лучше. Даром что рядом школа имис.

– Где сейчас тагга Раун?

– Схвачен, твое величество, в числе других. Сбежали немногие. К тагга приставлены ишибы для охраны. Но…

– Что «но»?

– Посол Ранига Манк еще ночью потребовал выдать всех заговорщиков.

– Всех? А как они собираются их охранять? В посольстве ведь не так много ишибов.

– Думаю, имелось в виду, что мы выдавать будем по одному.

– Ладно, может быть, имеет смысл и выдать. Сэкономим время наших палачей.

– Конечно, твое величество.

– А само покушение как развивалось? У меня тут пока что лишь отрывочные данные.

– Это – самое интересное, твое величество. Имис только что прислали отчет, в котором полностью описывают картину произошедшего. Вот он. – Секретарь протянул императору один из свитков, которые держал в руках.

– Ты его читал?

– Да, твое величество.

– Тогда рассказывай.

– Когда Нерман прибыл к ее высочеству, все было готово. Подкупленные слуги и засада. В покушении принимали участие семеро великих ишибов и тридцать четыре обычных.

– Семь? У Миэльса ведь было пять.

– Один великий ишиб Миэльса отказался, но Раун сумел раздобыть еще троих, много чего им наобещав.

– Все имена известны?

– Конечно, твое величество.

– Дальше!

– Расстановка сил была такова: трое великих ишибов отрезают Нермана от дворца, еще двое заботятся о том, чтобы он не побежал в другую сторону, а оставшиеся – обеспечивают защиту от имис, если чтото пойдет не так. Все обычные ишибы были специалистами по огню. Они специально тренировались, чтобы работать слаженно.

– Пятеро великих ишибов и тридцать четыре обычных – на одного?

– Почти так, твое величество. То ли шестеро, то ли семеро обычных атаковали охрану короля, состоящую из двух человек. Они шли за ним на некотором расстоянии.

– Все равно очень много.

– Конечно, твое величество.

– Такой отряд должен был смять его в течение нескольких секунд. Думаю, четырепять секунд максимум.

– Этого не случилось, твое величество. Нерман оказался слишком силен. Мы даже не прогнозировали ничего подобного.

– Сколько он продержался?

– Около сорока секунд до того, как Шенкер сумел организовать атаку и отбросить заслон.

– Изрядно!

– Да, твое величество. И Нерман нанес противнику существенные потери.

– Сколько? Все пострадали от молний?

– Погибло девятнадцать нападавших, твое величество. Из них – трое великих ишибов. А вот что касается способа, которым Нерман их убил, то тут все не так просто…

– Что ты имеешь в виду?

– Способ, а точнее, способы не совсем обычны, твое величество.

– Говори!

– Семеро поражены молниями, шестеро разорваны на части, очень мелкие части, надо сказать, там ошметки по всему саду, трое чемто сплющены, двое погибли от огня, а один замерз насмерть.

Брови императора поползли вверх. Такого ему еще слышать не приходилось.

– Как замерз насмерть, Нуарент? Это точно? Там же везде огонь был.

– Да, твое величество. Имис осматривали тела и написали это в отчете. Если твое величество взглянет на свиток, то там будет так и написано: «Замерз насмерть».

Мукант с недоверчивым видом развернул отчет и быстро пробежал по нему глазами, пытаясь найти это словосочетание. Обнаружив его, он прочитал соседние предложения и, задумавшись, опять свернул свиток.

– Этот Нерман горазд на сюрпризы. А остальных он чем приложил? Неужели своими амулетами?

– Это тоже очень интересный вопрос, твое величество. Имис, да и все ишибы, видевшие его до этого, клянутся, что при нем не было никаких амулетов. На его спутниках были, а на нем – нет.

– Получается, что он это все сделал своим абом и щупом?

– Получается так, твое величество.

– Да он просто демон!

– Некоторые жрецы так и говорят, твое величество, – дипломатично заметил секретарь. – А еще я имел беседу этой ночью с некоторыми нашими боевыми великими ишибами. Они живо интересовались произошедшим.

– И что ты им сказал?

– Ну, в общих чертах рассказал, как было, твое величество. Интересно, что все они ранее утверждали, что справятся с Нерманом в поединке, несмотря на его ужасный аб .

– А сейчас?

– Ни один больше не поднимал этого вопроса, твое величество.

Глава 35

Во дворце принцессы

Если врач лечит себя лучше, чем других, значит, его не устраивает оплата.

Старый фегридский лекарь, переживший всех своих пациентов

Первый солнечный луч осветил комнату. Он проник через распахнутое окно, украшенное тонкими белыми занавесками, пробежался по полу, выложенному дорогой деревянной плиткой, и замер около кровати. Эта кровать, высокая и роскошная, стояла у самой стены. Кружевные простыни и одеяла свисали вниз, достигая начала резных ножек. Если не знать истинного размера белья, то показалось бы, что человек, находящийся на ложе, специально передвинул одеяла на край. Но, конечно, он ничего не двигал. Просто тихо лежал, осторожно дыша и глядя в одну точку на белом потолке.

Рядом с кроватью на крепком табурете сидел другой человек. Он был одет в халат синего цвета с вышитым золотом воротником. Его худобы не могли скрыть ни широкие рукава, ни свободно болтающийся пояс.

– Мало что получается, твое величество, – говорил сидящий ишиб. – Тяжело пробиться. Разве если очень медленно воздействовать.

– Ты старайся, старайся, – одними губами прошептал король.

– Я стараюсь, но, может быть, еще позвать когото? Эх, если бы здесь был Аррал.

Михаил только вздохнул. Оставляя своего учителя в Иктерне, он даже не мог предположить, что случится подобное. Покушение. Точнее, даже не покушение, а его последствия.

Когда на короля Ранига и Круанта навалилась толпа ишибов, он не очень сильно рассчитывал выйти живым из заварушки. Атака была слишком продуманной и осуществлялась большим числом участников. Единственное, чего Михаил хотел в тот момент, когда понял, что сбежать не получится, – продать свою жизнь как можно дороже. Но судьба не пожелала взять полной платы, ограничившись лишь частичной. Король лишился аба . Это произошло, скорее всего, вследствие перенапряжения сил: слабенький аб не справился с огромными потоками энергии. Однако амулет все еще работал как положено.

Ситуация была весьма пикантна: король получил ранения, которых не мог вылечить сам. Более того, помощь другого ишиба тоже казалась малоэффективной: ведь амулет блестяще стабилизировал все изменения ти , производимые посторонними силами.

– Но я понимаю, что никого нельзя звать на помощь, твое величество, – продолжал Иашт. – Тунрата вот разве что. Он скоро придет – и с ним вместе попробуем.

Очень легко сказать, что творилось в голове ишиба. Помощник посла понял, что аб его величества перестал работать. Вообще перестал. Но это никак не проявлялось «внешне». Любой видящий ти попрежнему мог рассмотреть величественный аб великого ишиба и ознакомиться с одной из самых совершенных защит. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сложить два и два. Если аб не работает, а защита есть, то не аб ее причина. Амулет – вот что.

Иашт даже в своих самых смелых фантазиях не мог представить, что амулет, дающий способности великого ишиба, существует. Но, похоже, сейчас он видел все своими «глазами». А уж собственным чувствам этот здравомыслящий человек привык доверять.

– Твое величество, впрочем, мы можем пригласить трехчетырех целителей со стороны, – произнес Иашт и в ответ на отрицательный жест короля быстро добавил: – Они сделают свою работу, а мы с Тунратом тут же позаботимся о них. Или даже Кретента вызовем, чтобы шум случайно не поднялся.

Михаил понял замысел своего ишиба, но перспектива плодить трупы его сейчас не вдохновляла. Их и так было слишком много. Даже для Фегрида.

В целом же Иашт держался молодцом. Именно он, обнаружив короля в бессознательном состоянии, грудью встал между ним и имис. Помощник посла никого не подпускал к Нерману и при этом твердил, что его величество находится в сознании, только в угнетенном. Но свое ти полностью контролирует! Иашт сразу же понял все и смекнул, что будет очень трудно объяснить функционирующую защиту, если король в коме. Ишиб с помощью Тунрата незамедлительно перетащил Нермана в одну из комнат дворца, предоставленную принцессой. И первым делом стали на стражу его покоя, не думая даже о том, чтобы как можно быстрее оказать помощь. Секрет был важнее помощи. Если бы тайна открылась, то последствия могли быть катастрофическими. К счастью, король быстро пришел в себя.

Дверь распахнулась, и в нее вошел Тунрат. Убедившись, что все в порядке – по крайней мере, нет изменений в худшую сторону, – он кратко доложил:

– Посты проверил. Все на местах. Никто и близко не подойдет. Но ее высочество рвется сюда.

Как только король был перенесен в комнату, Иашт тут же отправил гонца к королевским ишибам и гвардейцам с приказом немедленно явиться во дворец принцессы. Те не заставили себя ждать. Прибыли без задержек и наконецто позволили помощнику посла расслабиться: королевская тайна была в безопасности. После этого ишиб написал письмо с инструкциями для Манка, которое доставили уже доверенные люди.

– Принцессу не пускать, – сказал Иашт и посмотрел на его величество.

Тот слегка пожал плечами.

– Впустить? – уточнил ишиб.

– Лучше сейчас, – прошептал одними губами король. Его обожженная гортань не позволяла громких звуков.

Иашт коротко кивнул. Он понял. Если Илания придет немедленно, то ее не очень удивит плохое состояние короля – лечение, по сути, ведь только началось. А вот если принцесса заявится потом, а выздоровления так и не наступит, – это может навести на подозрения.

Тунрат тут же покинул комнату, чтобы донести до ее высочества вести о том, что ей позволено войти. Иашт был напряжен, когда ожидал Иланию, а король – наоборот, предвкушал общение с принцессой. Стараниями своих ишибов он получил информацию о том, что произошло на самом деле. Хотя следует признать, о многом догадывался и до этого. У Михаила вообще было хорошее настроение, несмотря на плачевное состояние. Еще бы – он выжил. И не только выжил, но и наверняка сумел заставить своих явных и неявных врагов пересмотреть свои планы. Теперь он мог не опасаться подобных атак. Попыток отравления – да, нападения имис – да, но покушение с участием нескольких великих ишибов уже исключалось. Разве что их наберется около десятка. Даже вопрос о потере аба не очень сильно пока что беспокоил его – так он радовался жизни.

Принцесса ворвалась в комнату как вихрь. Юный и очаровательный вихрь. Король прикрыл глаза, приветствуя ее, а Илания, заметив это, тут же затараторила:

– Ах, твое величество, я так рада, что все обошлось! Нет, не все, конечно, вижу, что твое величество ранен, но думаю, что ишиб такого уровня быстро поставит себя на ноги, особенно с участием целителей! Не угодно ли, чтобы я распорядилась о том, чтобы лучшие императорские врачеватели оказались здесь? Они прибудут быстро, можно не сомневаться! Их уровень не вызывает сомнений! Я найду даже лучших из лучших!

Михаилу совсем не хотелось истреблять светил местной медицины, поэтому он просто покачал головой.

– Его величество справится сам, твое высочество, – уточнил Иашт. – Мы, его верные слуги, поможем.

– Но как же так?! Должна же я помочь хоть чемто! Это ведь случилось в моем доме. При попустительстве моей охраны! Ах, если бы вы знали, что мне говорил мой отец! Никогда еще не видела его таким рассерженным. Твое величество, могу ли я както загладить свою вину? – Принцесса нежно прикоснулась к плечу короля. Казалось, еще немного – и она начнет его поглаживать. – Мне бы очень хотелось угодить твоему величеству.

Иашт и Тунрат громко и одновременно кашлянули, напоминая, что они еще здесь и уходить никуда не собираются. Принцесса быстро оглянулась на них, в ее взгляде проскользнула досада, но она тут же вновь обратила все свое внимание на короля.

– Ах, то, что сделал твое величество, совершенно невероятно! Об этом все говорят! Иендерт бурлит! Я никогда даже не слышала ни о чем подобном. Если бы только твое величество смог простить меня и… дать несколько уроков. Когда твое величество выздоровеет, конечно. Я буду так счастлива! Понимаю, что уроки могут быть непростыми, но обещаю сохранять тайну! Мы можем выбрать любое время. Совершенно любое! Я отменю все встречи, изменю все планы только для того, чтобы твое величество показал мне хоть чтото из своего знаменитого искусства. Наедине, конечно, чтобы никто ничего не узнал!

Король бросил быстрый взгляд на Иашта.

– Твое высочество, – тут же откликнулся тот. – Его величество очень благодарен за доверие и непременно воспользуется любезным предложением… как только позволят дела. Его величество очень занят в последнее время. Война, политика, внутренние реформы…

– Очень жаль, очень! – Принцесса еще раз тронула короля за плечо и всетаки принялась его поглаживать тоненькими белыми пальчиками. – Я буду ждать все равно. Пусть на дела уйдет неделя или месяц… или даже год! Все равно буду ждать, когда твое величество освободится и вспомнит о девушке, которая думает о нем… о том, что произошло в ее дворце, и терзается ощущением вины. Я буду слать письма с извинениями твоему величеству. Каждый день по письму. До тех пор, пока твое величество не простит меня. А под прощением я понимаю выполнение моей маленькой просьбы.

Губы короля шевельнулись. Илания тут же наклонилась к нему близкоблизко, так что он мог видеть не только ее карие глаза, лучащиеся нежностью и тревогой, но и то, что скрывалось за откровенным вырезом легкого платья, словно случайно выставленное на обозрение. Впрочем, у Михаила мелькнула мысль, что зрелище заслуживает того, чтобы быть увиденным.

– Твое величество чтото хочет сказать? – шепотом, с придыханием осведомилась принцесса. – Я готова исполнить любое желание твоего величества. Любое.

– Мне нужен дворец, – снова произнес король.

– Что? – Илания недоуменно сдвинула бровки.

– Его величество хочет сказать, что просит временно предоставить ему этот дворец, – пришел на выручку Иашт. – В безраздельное пользование. Думаю, что на несколько дней. Чтобы здесь не было никого из посторонних. Только его величество – и мы, его слуги. Это нужно для восстановления здоровья короля. Думаю, что скорый переезд может повредить ему.

– Конечно, конечно, – тут же согласилась принцесса. – Я немедленно распоряжусь, чтобы мои люди отбыли в Иендерт. Думаю, что здесь лишь останется охрана из имис, но не в самом дворце, а лишь вдоль границ сада. Мой отец приказал охранять твое величество изо всех сил. А сама я расположусь в противоположном крыле… или даже в какомнибудь флигельке в саду. Отпущу всех своих друзей и фрейлин! Буду совершенно одна. И днем и ночью.

– Твое высочество. – Иашт поймал очередной взгляд короля. – Его величество очень просит не прибегать к таким жертвам. Он непременно побеседует с твоим высочеством, как только ему станет лучше. Вызовет письмом из Иендерта!

– Ах, письма – это так ненадежно. Нельзя ли сразу договориться о встрече?

Губы Михаила вновь шевельнулись. Но на этот раз его слова никто не мог бы прочитать. Да он бы этого и не хотел – потому что ничего приличного в них не было. Напор принцессы просто поражал. И что хуже – ничуть не портил ее в его глазах. Илания была чересчур обаятельна и очень соблазнительна.

Король подумал о том, что такое недвусмысленное поведение принцессы невозможно без ведома Муканта. Конечно, нельзя исключить того, что ее высочество по какойто причине воспылала к нему нежными чувствами, но то, что император знает и относится к этому, по крайней мере, снисходительно, сомнений не вызывало. Вопрос заключался лишь в том, зачем это владыке Фегрида. Даже боль после ожогов не могла помешать Михаилу анализировать ситуацию. И по всему выходило, что есть чтото, о чем королю неизвестно. Чтото невероятно важное, возможно, ключевое во всех дальнейших отношениях Круанта и империи. Но что это?

Если бы король знал, о чем думает принцесса, то очень бы удивился. Прежде всего – прямолинейности мыслей. Ее общение с ишибомхвалителем владыки Ранига не прошло даром. Весь мир мужчин, разнообразный и пестрый, для Илании сузился лишь до одного. Самого лучшего. Настоящего героя из преданий и легенд. Она и раньше была высокого мнения о Нермане, сейчас же, после сражения, это мнение взлетело на недосягаемую высоту. Принцесса была свободна. Ее прежняя помолвка с одним правителем западного королевства расстроилась по политическим причинам. И отец уже давно не давал понять, что у него есть какието определенные планы насчет своей дочери. А если так, то… почему не Нерман? Чем Раниг хуже государства ее несостоявшегося жениха? Наоборот – быстро набирает силу. Об этом все говорят. А учитывая просьбу отца произвести положительное впечатление на Нермана, можно предположить, что император не исключает такого развития событий. Пусть король Ранига с кемто там помолвлен. Хотя… не с кемто там, а, по слухам, с самой красивой женщиной, которая только может существовать. Ну и что? Илания тоже весьма недурна собой. А если к этому прибавить ее обаяние, которым она виртуозно пользуется, и юность… настоящую юность, не поддельную, как у многих других женщинишибов, то разве у принцессы нет шансов? Такие мужчины, как Нерман, должны ценить все истинное. Зачем ему связывать свою судьбу с той, для которой эмоции уже утратили свою остроту? Рядом с ним ведь будет Илания со своими искренностью, непосредственностью и умением радоваться жизни.

Тагга Толер Раун, бывший советник короля Миэльса, считал, что доживает последние дни. Его взяли прямо на месте покушения на Нермана. Он, конечно, пытался бежать, но когда на тебя направляет свои мечи парочка имис, далеко не убежишь. При этом лучше вообще не дергаться.

Раун очень удивлялся, как за такое короткое время сад мог наполниться императорскими ишибами. Разумеется, он знал, что во дворце полно имис, но не ожидал, что они смогут среагировать столь быстро. Хотя Нерман сопротивлялся так упорно, что не нужно было задерживаться. Тагга понимал это теперь. Стоило попытаться напасть быстро, а если первый натиск был бы отбит, то немедленно бежать. Это – просчет. Поэтому Раун почти не переживал о своей дальнейшей судьбе. Жизнь приучила его платить по счетам. Сделал все правильно – получи награду, ошибся – увы…

Смерть Миэльса смешала все планы. Ситуацию ухудшило то, что представители трех знатных семейств не могли договориться о том, кто будет кандидатом на престол. Каждый из трех даллов выдвигал либо себя, либо своего сына. Спор грозил затянуться, но Толер предложил справедливое решение: подождать с выборами короля. До появления хоть какихто перспектив. С ним согласились. А что еще было делать? Поэтому ситуация заморозилась: всем попрежнему управляли королевские советники.

Тагга же из кожи вон лез, чтобы тайно заручиться поддержкой Муканта. Как для себя, так и для своего семейства. Но император вел себя странно. Толер ждал, надеялся, а потом… узнал причину. С помощью своих шпионов, которыми он изрядно оброс за время нахождения в Фегриде. Это и решило все. Раун лично планировал покушение.

Имперские дознаватели тоже работали быстро. Они допросили всех в ускоренном порядке, получили полную картину произошедшего, а потом, вместо ожидаемых казней, сообщили, что будут выдавать заговорщиков королю Нерману. Для тагга Рауна это было отсрочкой смерти. Но даже отсрочке он был рад, потому что надеялся на то, что бдительность ишибовохранников притупится и он ускользнет.

Но ожидания оказались тщетны. В один прекрасный день Раун попал из рук троих охранниковишибов, с которыми уже слегка свыкся, в жаркие объятия конвоиров.

Тагга отвели в карету без окон и усадили между ишибами. Затем карета тронулась. К удивлению бывшего советника, его повезли к городским воротам. Но удивление быстро прошло, потому что он понял, куда именно они направляются: ко дворцу принцессы.

Толеру никто не сообщал, выжил ли Нерман, но тагга предполагал, что да. Они немного не додавили. К сожалению, помешали разъяренные имис.

Доехали очень быстро. Карета остановилась у парадного входа, Раун вышел и остолбенел. Пейзаж изменился разительно. Теперь не наблюдалось ни слуг в ливреях принцессы, ни имис, ни многочисленных бездельниковдворян. Вокруг дворца несли стражу ранигские солдаты и ишибы. Рядом с парадным входом стояла обычная телега, запряженная двумя лошадьми. Обшарпанная крестьянская повозка – казалось, в ней нет ничего привлекающего внимания, – но Толер испугался не на шутку. Не потому, что телега смотрелась странно у роскошного дворца, а потому, что в ней возили трупы. Совсем недавно. Уж это ишиб мог определить. И более того: рядом с лошадьми находился какойто тип. Очень неприятно выглядевший. Сначала Раун его не признал, но потом память ишиба дала ответ. Это был Кретент. Ужас знатных ранигских семейств. Убийца. И вид у него был как у убийцы, несмотря на дешевый, небрежно надетый костюм.

Кретент смерил тагга взглядом, от которого тот поежился. Равнодушным и одновременно многообещающим. Бывший советник даже ускорил шаг, стремясь войти во дворец как можно быстрее и избавиться от неприятного соседства.

Охранники передали Толера ишибам, одетым в синие халаты, и удалились. Раун признал в одном из новых стражей эльфа. Тагга повели по коридорам в самый дальний конец дворца. У бывшего советника мелькнула мысль, что, похоже, время его жизни исчисляется уже минутами. В крайнем случае – часами. Ишибов во дворце было мало, поэтому вряд ли ему могли позволить жить долго.

Конвой остановился у одной из дверей и чуть ли не впихнул туда Рауна. Тот, рассердившись, хотел было сделать замечание по поводу столь грубого обращения с урожденным тагга, сыном далла, но слова застыли в его горле. В комнате, куда он попал, находился король.

– Приветствую, твое величество. – Толер постарался скрыть растерянность и поклониться как можно более изящно. Перед его мысленным взором предстала простая схема: разговор с королем, встреча с Кретентом и место в телеге.

– Присаживайся, тагга. – Нерман сухо кивнул на стул, стоящий посередине комнаты.

Это был единственный свободный стул. Остальные были заняты его величеством, помощником посла Иаштом и королевским секретарем.

– Благодарю, твое величество. – Раун сел, полный тоскливых предчувствий. Он почемуто вспомнил, как много времени назад в радостные дни власти и полноценных интриг Толер вот так же встретил крестьянина, пришедшего с прошением к Миэльсу. Эх, если бы он только знал… Какая злая ирония. Впрочем, что об этом думать? Будущее невозможно предвидеть.

– Что же ты, тагга, не признал моей власти после смерти Миэльса? – спросил король. – Сам на трон целился?

Если отвечать правдиво на последний вопрос, то у Толера были такие планы. Но признаваться в них он не хотел, питаемый слабой надеждой на то, что ему повезет и дело закончится болееменее благополучно. Очень призрачной надеждой. Королям можно говорить многое, но есть вещи, о которых следует молчать до последнего.

– Твое величество, волею судьбы мы находились в противоположных лагерях. Даже когда Миэльс умер, как же я мог? Конечно, о великодушии твоего величества ходили упорные слухи, но ситуация не позволяла сдаться. А на трон – нет, не целился. Кроме меня и так появилось много кандидатов. Полагаю, что твоему величеству они все известны.

– Известны. Конечно, известны. Тагга, а кто планировал покушение на меня?

– Могу ли я уточнить, какое именно, твое величество? – вежливо поинтересовался Раун.

– Последнее, – с легкой улыбкой ответил Нерман.

– Я, твое величество. – Толер много раз видел, как короли улыбаются. Наиболее частой причиной положительных эмоций владык было самодовольство. В крайнем случае – победа над врагами. Сейчас же тагга наблюдал слегка необычное зрелище – король улыбался потому, что признал уточняющий вопрос Толера забавным. Несмотря даже на то, что он касался жизни его величества.

– Это было не очень хорошо, – ответил Нерман.

– Полностью согласен, твое величество. Я теперь признаю, что покушаться на жизнь королей – весьма нехорошее и опрометчивое занятие.

– Тагга, я имел в виду, что спланировано было не очень. Нет, подготовка, конечно, выше всяких похвал, но сама реализация подкачала.

– Полагаю, что твое величество не предоставит мне возможности исправиться.

Улыбка короля стала шире. Михаил понимал, что Раун – мерзавец, но мерзавец с чувством юмора.

– Вряд ли предоставлю. Скажика, тагга, а на что вы рассчитывали?

– Ну как же, твое величество, всетаки семеро великих ишибов… да и обычных три десятка… у меня имелись определенные надежды на успех.

– На что вы рассчитывали в случае успеха? Ведь Мукант такого не простил бы.

Этот вопрос очень волновал Михаила. Он понимал, что убийство действующего монарха, прибывшего по приглашению императора, – большой позор и жестокий удар по репутации. Мукант просто не мог оставить этого без внимания.

– О твое величество, будь ситуация иной, мы на это никогда не решились бы. Но сейчас… просто невозможно было устоять перед соблазном. Фегриду не до нас. Не до Ранига. Конечно, император впал бы в ярость, но был бы вынужден оставить мщение на потом. А кто знает, что случится потом? Главное было – ускользнуть из Фегрида, и все.

– Что ты имеешь в виду? – Брови короля сдвинулись. Он понимал, что Раун говорит чтото важное. Очень важное.

– Это касается Фегрида и Уларата, твое величество. В одном пограничном городке коечто обнаружилось…

– В Реттесте? – быстро спросил король.

– Ах, так твое величество в курсе. Странно… это – большая тайна до сих пор. Вынужден признать высокую квалификацию шпионов твоего величества.

– Мне бы хотелось услышать детали, – сказал Михаил.

– Могу ли я надеяться на то, что подробный рассказ несколько… гм… смягчит мою вину?

– Зависит от того, насколько он будет подробным и полезным.

– Справедливо, твое величество.

Глава 36

Заключительная

– Солдаты, сегодня я поведу вас на смерть, а завтра каждый получит выходной! Я всегда держу слово – среди вас нет ни одного из тех, кого водил в атаку вчера!

Из речи офицера Тшаля перед очередным штурмом неприступной крепости

Темнело. Карета шла неспешно, слегка покачиваясь. Гвардейцы расчищали путь впереди, но не особенно усердствовали, потому что знали, что король никуда не торопится.

Михаил сидел на мягких подушках и смотрел то в окно, то на своих спутников, Иашта и Тунрата, расположившихся на сиденье напротив. Те молчали, ожидая, когда заговорит его величество. Последние дни явились для ишибов большим стрессом. Прежде всего изза того, что выяснилось, что Нерман – обладатель поразительного амулета. И Иашт, и Тунрат ощущали гордость, потому что оказались причастными к подобной тайне. Гордость и… страх. Они отчетливо понимали, что если этот секрет получит огласку, то произойдут ужасные вещи, самой малой из которых будет гибель двух верных владыке Ранига ишибов. Впрочем, Иашт и Тунрат не могли долго предаваться дурным предчувствиям. Несколько дней оба королевских спутника были заняты тем, что принимали участие в лечении его величества. И вот это было совсем непросто.

Нерман получил многочисленные ранения в результате покушения и утратил способность управлять ти . Самыми серьезными из ранений были опасное для жизни повышение собственной температуры тела и ожог дыхательных путей. И если с последствиями первого организм короля справился самостоятельно, «отделавшись» лишь кратковременной комой, то второе представляло большую проблему. Амулет не позволял лечить короля «извне», а выздоровление обычным путем грозило затянуться. Иашту и Тунрату пришлось трудиться дни и ночи напролет, прикладывая все силы, чтобы добиться малого. К счастью, амулет игнорировал особо «медленные» изменения ти , поэтому оба ишиба, преодолевая чудовищное сопротивление, плавно и осторожно пытались вернуть Нерману способность хотя бы нормально разговаривать. Об ожогах кожи решено было забыть на первых порах и пустить выздоровление на самотек. К тому же они были неглубоки, и даже восстановление без какоголибо лечения не привело бы к образованию рубцов. Поэтому уже через пару недель король пребывал в полном здравии, если, конечно, не считать исчезнувшего аба .

А вот отсутствие аба у короля было событием в высшей степени неприятным. Такое уже встречалось раньше у некоторых ишибов. Вследствие перенапряжения сил аб иногда отказывал. Как правило, временно. Но сколько будет тянуться это «временно», никто не мог предугадать. Однако Нерман, очевидно, очень сильно нуждался в функционирующем абе , тем более изза последних событий. И проблема с абом очень сильно тяготила его.

– Так что, война, твое величество? – Иашт наконецто решился прервать затянувшееся молчание.

Король с досадой поморщился:

– Война. Конечно, война. Сам понимаешь, что у нас нет другого выхода. Мы разменяли невыполнение ультиматума Фегрида на это вот… Никто почемуто не хочет оставить Раниг в покое.

– Но почему тогда твое величество сразу не сообщил Муканту, что согласен? – вмешался в разговор Тунрат. – Зачем мы взяли время, чтобы подумать?

Иашт вздохнул и покачал головой.

– Время никогда не бывает лишним, – ответил он вместо короля. – Сейчас немножко помедлим, потом… глядишь, и пойдем в бой не в первых рядах, а если повезет, основные части нашей армии вообще в тылу окажутся.

– Я бы на тыл особенно не рассчитывал, – ответил Михаил. – С нашими амулетами мы все равно – главная ударная сила. Но чем позже начнем, тем лучше, конечно. Для нас, не для союзничков.

По тому, как король произнес последнее слово, легко было догадаться, что он отнюдь не в восторге от совместного ведения военных действий с огромной империей. Особенно – против другой империи. К тому же война во что бы то ни стало должна носить наступательный характер, иначе от нее толку не будет. Те земли, которые планировалось оккупировать, укреплены слабо. Их можно захватить столь же легко, как и потерять. Поэтому нужно наступать, не ограничиваясь Реттестом. А любое наступление сопряжено с большими потерями. Вот этот вывод как раз очень не нравился королю. Впрочем, как и война. Не его война. С каким бы удовольствием Михаил увильнул от всего этого. Но – увы, император Фегрида буквально начал выкручивать руки, когда узнал, что Нерману известно о Реттесте. Фигурально выражаясь, конечно. Обещая пряник в виде отказа от всех претензий и кару в виде немедленного вторжения в Раниг, заручившись поддержкой жаждущих мести Томола и Кманта. Мукант забыл о рабах и секретах амулетов. Он открыл карты: его интересовало только главное – сами амулеты, которые немедленно окажут неоценимую помощь в войне. Все остальное может подождать. Император, будучи разумным политиком, потребовал лишь того, что Нерман точно в состоянии дать, если уж не получилось, блефуя, отхватить кусок побольше. Михаил тоже понимал, что на это предложение лучше согласиться. Союз разгневанной империи, не получившей желаемого, с Томолом и Кмантом не предвещал ничего хорошего.

– В любом случае, пока мы не решим с Иктерном, толку от нас не будет, – продолжал король. – Пираты связывают значительные силы. Я недаром намекнул Муканту об этом. Пусть думает, как нам помочь. Если он достаточно здравомыслящий, то уже должен отдавать приказ о выступлении флота к берегам Кманта и Ранига.

– А сама войнато когда начнется? – поинтересовался секретарь.

– Не знаю, но императору нужно начинать как можно скорее, – ответил Михаил. – Если статкамни из копей Реттеста потекут в казну Уларата, то вскоре они не только купят все и вся, но и значительно усилят собственных ишибов. Там такое количество этих камней, что огого! Даже удивительно, как они раньше не обнаружились.

– Но не в течение ведь месяца? – спросил Тунрат.

– Почему же нет? Может быть. Я на месте Муканта превратил бы Реттест в кровавую кашу, даже не имея возможности наступать. Если уж не себе, то и не другим. Столько чистых тирезервуаров в распоряжении Уларата опасно для самого существования Фегрида. Тут будет схватка не на жизнь, а на смерть. И мы, разумеется, окажемся в самом пекле.

Михаилу вообще было очень интересно, как именно нашли камни, которые позволяли накапливать тиэнергию почти в неограниченных количествах, и когда об этом узнал Фегрид. Да и кто первым узнал? Может ли это все тянуться уже несколько месяцев? Сначала подковерные интриги, направленные на то, чтобы снизить ценность находки, потом судорожные попытки найти мирный выход из положения, а уже затем – окончательное решение вступить в войну. Если так, то, возможно, вся политика Фегрида по отношению к Ранигу была обусловлена именно этой находкой. Империя «прощупывала» соседей, стараясь извлечь из них нечто, что поможет в войне. Раниг с его амулетами был изначально идеальным кандидатом в «помощники», добровольные или не очень. А желание Уларата приступить к разработке копей заставило Фегрид поторопиться с реализацией планов.

С подобными камнями Михаил был уже знаком. Ему о них рассказал Парет, упомянув, что если статкамень имеет кольцевую структуру, то закачанная энергия ти будет бесконечно течь по кругу, практически не уменьшаясь. Это – подобие сверхпроводников Земли. Камни считались редкими, очень дорогими и нестабильными. Но король Ранига как никто понимал, что решение проблемы нестабильности – лишь вопрос времени для ишибов Уларата. Если раньше каждый такой камень считался диковинкой и корпеть над ним не имело смысла, то сейчас начнутся настоящие исследования. И вскоре богатый Уларат выставит на поле боя ишибов с огромными запасами тиэнергии. Полная катастрофа для Фегрида. У короля Ранига с энергией тоже не было проблем, но кто об этом знал? К тому же Михаил просто добывал энергию, не располагая такими совершенными аккумуляторами.

Король помолчал немного, а потом, словно пытаясь отвлечься от невеселых мыслей, произнес:

– А у нас нет никаких новостей? Хотя бы болееменее положительных. Я уже не говорю о радостных.

– Разве внимание принцессы Илании не радует твое величество? – спросил Иашт.

Михаил бросил на него такой взгляд, что ишиб невольно поежился:

– У меня уже есть одна принцесса, – ответил он. – И этого вполне достаточно. Илания, как я подозреваю, похожа на Анелию в детстве. Есть непосредственность, но нет никакого опыта. И это лишь прибавляет хлопот. Все принцессы одинаковы по своей сути. Окружение обязывает. К тому же Анелия мне нравится гораздо больше. Да и политически… эльфы – наши единственные понастоящему верные союзники. Такими не разбрасываются.

– А если император…

– Вот если Мукант решит сделать и этот шаг, тогда и будем думать, – отмахнулся король. – Чтобы этого не произошло, нужно просто ускорить свадьбу с Анелией. Так никаких новостей нет?

– Есть, но не очень радостные, – ответил Тунрат. – Скорее нейтральные.

– Говори.

– Генерал Ферен прислал список кандидатов на награждение. Они все хорошо себя проявили, твое величество.

– Проявили – значит, наградим.

– Еще генерал сообщает, что хочет представить сына тагга Октейста, рядового стрелка, к званию капрала и ордену за храбрость. Твое величество помнит этого юношу? Он ляпнул какуюто глупость, и твое величество отправил его в Иктерн.

– Помню, помню, – поморщился король. – Капрала дать, а орден – нет. Перебьется.

– Еще генерал, зная о том, что твое величество лично отправил означенного дворянина в армию, уведомляет, что тот подал прошение о переводе его из команды капитана Рьянна.

– Почему? – удивился Михаил.

– Думаю, что у капитана Рьянна плохая репутация, твое величество. Он слишком любит риск. Не все могут это выдержать.

– Ах, вот оно что… Ну ладно. Переведем, если так.

Рядовой Октейст, стрелок, робел, когда предстал перед генералом Ференом. Командующий вызвал его внезапно, поэтому тот не успел даже морально подготовиться. Последние дни, проведенные в море вместе с капитаном Рьянном, окончательно истощили и без того непрочную нервную систему дворянина. Его сон и аппетит резко ухудшились. Единственным, на что он расчитывал, было прошение о переводе.

Вопреки недобрым ожиданиям генерал принял Октейста хорошо. По крайней мере, не стал кричать на него или отправлять под суд за какуюнибудь провинность. Напротив, выслушав рапорт о прибытии, доброжелательно улыбнулся и сказал:

– У меня хорошие новости, рядовой. Даже не рядовой уже, а капрал. Его величество лично утвердил твое повышение. Так что дела идут на поправку. Твой отец, которого я хорошо знаю, будет доволен.

– Рад стараться, господин генерал! – Октейст вздохнул с облегчением. Ему было известно, что отец находился в дружеских отношениях с Ференами. Но подозревал, что принципиальный генерал никому не будет делать поблажек.

– И прошение твое… – Командующий сделал паузу, а новоиспеченный капрал напрягся. – Удовлетворено тоже лично его величеством. Поздравляю. Теперь ты переходишь под начало нового командира, который вскоре прибудет в Иктерн. Весьма достойный офицер, весьма. Удостоенный многих наград. Служил вместе со мной и с полковником Торком.

Несказанная радость охватила Октейста. Наконецто он избавится от этого безумца Рьянна! Вот оно, счастье!

– Благодарю, господин генерал! – рявкнул он.

– Да не за что, сынок, не за что. Хочешь узнать имя своего командира? Славное имя, надо сказать.

– Да, господин генерал!

– Твой будущий командир – капитан Тшаль.

Октейст покачнулся и чуть не упал, вовремя схватившись за стену.

– Что с тобой, капрал? – удивился Ферен. – Ты побледнел. На тебе лица нет.

– Все в порядке, господин генерал. Сейчас пройдет, – непослушными губами прошептал сын тагга.

– Да? Нуну.

Октейсту было отлично известно, что нет, не пройдет. Его жизнь, которая только что показалась прекрасной, вновь обернулась своей худшей стороной. В круантской армии существовали только два безумных чудовища, о которых ходили самые мрачные слухи. Капитан Рьянн и капитан Тшаль. И король милостиво перевел бедного капрала от чудовища морского к чудовищу сухопутному.

Что поделать – видимо, Раниг нуждался в героях.

ТЕХНОКРАТ

Пролог

Михаил, он же Нерман, король Ранига и Круанта

Во время неудачных испытаний нового оборудования на Земле я попал в иной мир, где каждое материальное тело было снабжено дополнительным полем под названием «ти», а люди, которые могли этим ти управлять с помощью аба, изменяя свойства предметов, назывались ишибы. Сейчас уже легко объяснить, зачем я стал бороться за корону (достаточно дочитать записки о Технократе до конца), но тогда я был слеп, словно новорожденный котенок. Мне удалось получить трон, что не принесло счастья, а доставило лишь хлопоты. Поначалу казалось, что против меня ополчился весь мир, но потом стало проще: я заключил мир с соседними странами, обзавелся невестой Анелией – эльфийской принцессой – и заручился поддержкой могущественного императора Фегрида. К сожалению, в ходе неравного боя мой аб исчез, я перестал быть могущественным ишибом. Мало кто знал об этом, потому что амулет, придуманный мной, создавал иллюзию аба в автономном режиме. Но обман не может длиться вечно…

Глава 1

Неудачная доставка

Каждый уважающий свою репутацию купец должен стараться отправлять товары вовремя, иначе с ним невозможно будет иметь дел!

Атаман крупной шайки разбойников, тщетно сидящий в засаде

– Принцесса Илания просит аудиенции. – Голос ишиба Иашта, худощавого и узколицего, был негромок, словно девушка могла подслушать его за закрытыми дверьми. – Пускать, твое величество?

Король Ранига и Круанта Нерман сидел за столом, читая корреспонденцию, доставленную из дома гонцом. Король разворачивал белые свитки один за другим, и его лицо становилось все кислее.

– С каких это пор докладываешь ты, а не мой секретарь? – осведомился Нерман, отрываясь от чтения.

– Тунрат занят, – пояснил Иашт, – он пытается сдержать напор помощника императорского командующего, который вот уже полчаса осаждает приемную. Твое величество велел его не пускать.

Генералишиб далл Игреан был действительно очень наглым человеком. Он почемуто считал, что император Мукант оказал огромную честь правителю небольшой страны, зачислив его в свои войска. Разумеется, генерал не верил в то, что люди Нермана хоть скольконибудь компетентны, поэтому пытался каждый приказ донести собственноустно до короля. Вместе со своими разъяснениями.

– Негоже принцессу держать в приемной, – ответил Нерман, слегка морщась. – Пусть войдет.

В последнее время ему сильно не везло. В результате покушения король лишился аба и перестал управлять ти предметов. Однако его «внутренний» амулет работал исправно, создавая полную иллюзию, что все в порядке, и предоставляя хорошую пассивную защиту. Нападение же было недоступно.

Принцесса Илания, дочь императора, добавляла проблем своим нескрываемым интересом к королю. Нерман не собирался отвечать ей взаимностью. Он не был уверен, что его официальная невеста Анелия отнесется к этому хорошо. А ведь за ней стояли эльфы – единственные настоящие союзники Ранига. Да и как мужчине Анелия нравилась ему гораздо больше.

Иашт кивнул, направился к двери, и не успела она захлопнуться за полой его синего халата с тонким золотым узором, как отворилась вновь. На пороге предстала принцесса в сопровождении Игреана.

Если появление генерала показалось королю излишним, то он никак не показал этого. Его лицо сохраняло привычное выражение вежливого равнодушия. Даже Иашт, приближенный королевский ишиб, не мог точно сказать, о чем думает и переживает владыка Ранига и Круанта, да и переживает ли он вообще! Михаил славился своими хладнокровием и сдержанностью в чувствах еще даже до того, как взошел на престол.

– Я так рада, что твое величество нашел для меня время, будучи занятым военными делами, – тонким голоском пропела принцесса, слегка наклонив голову, украшенную завитыми каштановыми локонами.

– Я тоже рад отвлечься от военных дел, чтобы поговорить с твоим высочеством. Надеюсь, генерал будет краток, – ответствовал король, подчеркнуто не глядя в сторону Игреана.

Но тот, полноватый мужчина в строгом темносером камзоле, не обращал внимания на холодный прием. Он сделал шаг по направлению к королю и, коротко поклонившись принцессе, словно прося прощения за то, что вмешивается в разговор, сообщил:

– Твое величество, завтра предстоят большие маневры. Господин командующий разработал план действий для ранигского отряда. Мне бы хотелось разъяснить, что нужно делать…

– Вопервых, у меня армия, а не отряд, – прервал его король, глядя кудато в потолок. – Вовторых, она еще не подошла и в завтрашних маневрах участия не примет. Втретьих, все разъяснения по поводу не зависящих от меня планов – к моему секретарю. А я потом решу, принимать эти планы или нет.

– Твое величество, господин командующий настаивал на разъяснении! И не столь важно – подошла армия или нет, можно принять участие в маневрах с теми силами, которые под рукой!

Теперь Михаил перевел взгляд на надменное лицо имперского генерала и ненароком заметил выражение глаз Иашта. Ишиб, стоя за спиной посетителя, казалось, говорил: «Может быть, мы переметнемся к Уларату, твое величество? А этим фегридским наглецам нанесем удар в спину? И непременно начнем со штаба!»

Король был в целом согласен с порывом своего приближенного, но вместо того чтобы высказать все, что думает по поводу маневров без армии, штабных грубиянов, не следующих этикету, а также отсутствия реальной помощи со стороны империи, когда понадобилось прижать иктернских пиратов, чтобы быстро высвободить часть сил, просто сказал:

– Генерал, я дозволяю положить план командующего мне на стол.

Игреан осекся. Его руки были пусты, и Нерман не мог этого не видеть.

– Твое величество, по правилам план маневров должен быть доставлен со специальным штабным курьером, – сообщил генерал, пытаясь уловить хоть малейший признак того, что над ним издеваются. – У меня его нет. Однако я должен все обстоятельно разъяснить, чтобы не возникло вопросов!

– Генерал, я дозволяю положить разъяснения к плану мне на стол, – отозвался Нерман.

– Но…

– Генерал, возьму на себя смелость объяснить ранигские порядки, – сказал Иашт, обходя Игреана сбоку. – Его величество требует, чтобы все сообщения подавались в письменном виде. У вас на первых порах могло сложиться впечатление, что мы не следуем этому правилу, но, учитывая то, что ранигские силы должны провести длительное время на территории Фегрида, его величество распорядился вернуться к привычному порядку…

Пока ишиб говорил, король показал принцессе глазами на дверь, ведущую в сад. Илания поняла сигнал правильно, и вскоре они вышли, оставив озадаченного генерала слушать красноречивого Иашта.

Нерман кривил душой, утверждая, что армия не сможет принять участие в завтрашних маневрах. Гонцы сообщали, что войска, состоящие из двухсот круантских ишибов и почти тысячи солдат в амулетах Террота, на подходе и будут в столице Фегрида этой же ночью. Теоретически маневры с их участием могли бы состояться, но король этого не хотел. Он систематически саботировал почти все начинания штаба и вообще был бы не прочь отбыть восвояси или, в крайнем случае, ограничить свое участие в будущей войне с Уларатом до минимума. Союз с Фегридом ему навязали благодаря тому, что император верил во внезапный эффект чудооружия – амулетовгранат и прочих устройств Нермана.

– Наконецто мы наедине, – произнесла Илания.

– Не совсем, – ответил король, показывая на ранигских гвардейцев, стоящих у ворот неподалеку.

– Ну и что? – пожала плечами принцесса. – Они не ишибы и даже, наверное, не дворяне. А мне так хотелось поговорить с твоим величеством.

Девушка придвинулась к Нерману очень близко, но он, сделав вид, что увлечен разглядыванием какойто бабочки, быстро отошел за большую кадку с цветами. Пикантность ситуации заключалась в том, что дворец принадлежал Илании. Однако после покушения на жизнь короля, произошедшего здесь же, принцесса отдала ему дворец во временное пользование.

– Как твое величество относится к выгодным бракам? – Илания перешла в решительное наступление.

– Посмотри, какая бабочка! – воскликнул Нерман, показывая на невзрачного сероватого мотылька. – Ну что за чудо!

Принцесса бросила быстрый взгляд на насекомое. Ее не такто легко было сбить с намеченного направления, хотя король Ранига и Круанта только этим и занимался последний месяц. Михаилу даже приходила в голову мысль, что он мог бы написать учебник «Сто путей избежать соблазна, или Как не жениться на молодой и привлекательной дочке императора».

– Мне кажется, что каждый правитель должен думать о том, чтобы укрепить свое государство с помощью брака, – продолжала Илания, поправляя на себе легкое белое платье так, что половина груди оказалась видна.

– Это наверняка уларатский шелкопряд, – заметил король, медленно двигаясь вдоль кадки, чтобы она оставалась между ним и принцессой.

– И удачный брак открывает такие возможности, которых не достичь даже военным путем… – Принцесса явно пыталась угадать, в какую сторону пойдет Нерман.

– Чрезвычайно редкий вид. Интересно, какими растениями он питается?

Илания слегка вздохнула. Она была приучена своим отцом к тому, чтобы упорно добиваться всего, не сворачивая с намеченного пути. Хотя месяц трудов и выглядел пустяком, но всетаки девушка начала немного нервничать.

– Твое величество, это не уларатский шелкопряд, – сказала принцесса. – А обычный грушевый серокрыл. Теперь мы можем поговорить о важных вещах?

Удар был не в бровь, а в глаз. Михаил совершенно не разбирался в бабочках и даже не допускал, что в них ориентируется дочь императора. Несмотря на все предосторожности и опыт, он всетаки продолжал недооценивать женщин. Однако в данной ситуации это уже ничего не меняло.

– Твое высочество, мы о них и говорим, – ответил король. – Вопрос ведь не в бабочке, а в политике. Вот представь, что на моем месте император. Неужели он позволил бы себя перебивать, даже если бы специально говорил то, что не соответствует действительности? И неужели он бы заключил долговременный договор с человеком, который спорит с ним по каждому пустяку?

Илания вздохнула сильнее. Со дня на день могут начаться настоящие военные действия. Возможно, это один из последних разговоров с Нерманом.

– Я ведь любимая дочь императора, – решительно сказала она. – И даже отец согласен, что я умнее братьев и лучше справляюсь со многими делами. Тем более я старше них. Да и аб у меня сильнее…

Михаил замер и даже на мгновение онемел. Неужели очаровательная принцесса метила на трон? Вот это новость!

– В Фегриде наследуют мужчины, – осторожно сказал он.

– Но в Уларате правит женщина! – с пылом возразила принцесса. – Никто не знает, как повернется…

– Что повернется? – тихо спросил король. – Император Мукант, конечно, не великий ишиб, но еще лет пятьдесят он точно протянет.

Девушка помолчала, изучая собеседника карими глазами. Она и так уже сказала больше, чем собиралась, но ничего не могла с собой поделать. С тех самых пор, как король Ранига начал мягко отвергать ее авансы, Илания все глубже и глубже запутывалась в сети сложных чувств. Отказы распаляли ее желание. Она даже ловила себя на мысли, что в последнее время ни о чем другом не думает – только о том, как заполучить Нермана. Решительность и непреклонность были семейными качествами, которые принцесса унаследовала с лихвой. Отступать она не собиралась.

– Я очень люблю и ценю своего отца, – сказала Илания. – Но в то же время готовлюсь к любым неожиданностям. Твое величество не задумывался, почему мой дворец расположен рядом с самой крупной школой имис? Или почему я регулярно провожу балы, на которых бывают все отпрыски знатных семей? Молодежь империи у меня вот где. – Девушка показала кулачок. – И в случае чего, даже старые даллы хорошо поразмыслят, чью сторону принять.

Последняя фраза прозвучала как завуалированная угроза. Михаил же «поздравил» себя с тем, что не отнесся к Илании всерьез. Он ее воспринимал как принцессу – ходовой товар государства для заключения политических сделок, не более. Однако дочь императора видела себя крупной фигурой. Королю Ранига для полного счастья не хватало только Илании на троне Фегрида.

– Нам нужно возвращаться в дом, – сказал Нерман. – Да простит меня твое высочество, но у меня очень много дел. Вскоре прибывает ранигская армия, а с ней и Анелия – моя официальная невеста. Нужно подготовиться.

– Конечно, твое величество, – с лицемерной улыбкой отозвалась принцесса. – Я буду рада познакомиться с Анелией. Может быть, мы даже станем подругами. Как знать…

Выпроводив принцессу и убедившись, что имперский генерал тоже отбыл, Михаил закрылся в кабинете и в очередной раз задумался о зловещей полосе невезения, в которую он попал. Вопервых, у него больше не было аба и отсутствовала всякая возможность изготавливать и ремонтировать амулеты. Его собственный амулет, нанесенный на кости, месяца через два мог уже начать давать сбои, если его не обновить. Хорошо еще, что Аррал и пара доверенных ишибов могли справиться с изготовлением гранат и пушек. Вовторых, император Мукант пока не желал отпускать от себя короля Ранига и Круанта. В нынешнем состоянии Нерман не мог с ним поспорить. Втретьих, Михаил специально пригласил Анелию, чтобы представить ее, эльфийскую принцессу, ко двору Фегрида. Это был удачный политический шаг, направленный на примирение между эльфами и сокрушившей их империей. Но сейчас, после многозначительных заявлений Илании, король уже начал считать, что совершил ошибку.

Примерно в то же самое время щуплый человек небольшого роста ехал по территории Уларата в сторону Иендерта, столицы Фегрида. Его имя мало что сказало бы широкому кругу общественности, но в определенных местах оно пользовалось популярностью, почетом и уважением. Человека звали Рангел Мерт, хотя у него были и другие имена, прозвища, а также звания. Например, «Ловкач», «самый лучший вор Парма», «единственный воришиб», «похититель сотни амулетов Террота, сделанных Нерманом и Арралом», «убийца короля Миэльсаузурпатора, предыдущего владыки Ранига», «благородный уру Фанект», «выдающийся специалист по строительству крепостей (об этих самых крепостях не имеющий до сих пор никакого представления)», «кавалер высшего ранигского ордена», «некто, укравший тайну ишибоввоинов имис», «фальшивый брат роковой красотки Мирены Фрарест (которую он сам терпеть не мог)», «злоумышленник, напавший на кормилицу императора Фегрида», «офицер ранигских войск неясного звания» и, наконец, «один из основателей секретной службы Ранига». Этот немолодой, с седыми волосами человек, с блеском проявивший себя в нескольких благовидных делах и во многих неблаговидных, ехал отнюдь не в золоченой карете, приличествующей его титулам и заслугам, а на самой обыкновенной телеге, запряженной клячей и груженной сеном. Да и одежда его очень напоминала крестьянскую – серая грубая холщовая рубаха и грязные штаны. Рядом с ним сидел юноша лет шестнадцати, одетый еще более неряшливо.

Мерт, казалось, был погружен в глубокие раздумья, а на самом деле пристально наблюдал за дорогой. Груз, который он вез, должен быть доставлен в Иендерт, в ставку короля Ранига, почти любой ценой. По крайней мере, так распорядился Нерман. Мысли самого Мерта о грузе были полны недоумения. В телеге под слоем сена находились сушеные листья растения тамьян. Оно стоило баснословных денег, ибо считалось, что его концентрированный отвар вроде бы может слегка увеличивать аб при длительном применении в гигантских дозах. Эффект тамьяна не был подтвержден, ишибыцелители расходились во мнениях, есть ли он вообще, но растение пользовалось неизменным спросом. Аб ведь основа мощи ишиба. Чем он сильнее, тем могущественнее его владелец.

У тамьяна было еще одно свойство, доказанное. Иногда, очень редко, ишиб терял возможность к управлению ти. Тогда это растение могло оказаться полезным, ускоряя процесс восстановления. Однако, насколько было известно Мерту, в окружении короля ишибы не жаловались на здоровье. С их абами все было в порядке – Рангел мог сам отлично видеть это. И поэтому оставалось только гадать, для чего Нерман скупил весь доступный тамьян в Фегриде, а потом отправил своего верного слугу в Уларат, на юговостоке которого растение выращивалось. Мерт недоумевал, почему нужно именно сейчас с таким трудом везти столь ценный груз.

А дороги действительно были опасны. Ни для Фегрида, ни для Уларата грядущая война не являлась тайной. Везде сновали разъезды солдат, всех охватила шпиономания. Купцы, раньше без проблем перевозившие товары из одной страны в другую, свернули свою деятельность. Именно по этой причине Мерт выбрал образ нищего крестьянина. Ему хотелось просто без проблем пересечь границу, а фегридских воинов уже можно не бояться – у Рангела имелся пропуск, подписанный командующим.

За время пути лжекрестьянина несколько раз останавливали патрули, но, не обнаружив ничего подозрительного, отпускали. Поэтому Мерт не стал сильно нервничать, когда очередной разъезд, состоящий из офицеранеишиба и четырех солдат, приблизился к нему.

– Эй, ты кто такой? – Голос одного из солдат, бородача в железном доспехе, был груб. Офицер же вообще не счел нужным снисходить до беседы с простолюдином.

– Местный я, – подобострастно затараторил Рангел, делая испуганные глаза. – Еду из Тирока в Шерн. Сено везу сестре.

Успех сопутствовал Мерту в прежнем качестве уголовника еще и потому, что он всегда тщательно готовился к каждому преступлению. А уж такая мелочь, как изучение названий деревень, не представляла для абсолютной памяти ишиба никакого труда.

– Нуну, – пробурчал солдат и, подъехав поближе, ткнул копьем в сено.

Это Мерт уже тоже проходил. Под сеном была ценная трава, а не какойнибудь сундук или чьето тело.

– А кто с тобой? Раб? – пренебрежительно спросил бородач, косясь на поскучневшее лицо офицера.

– Мой племянник. Сын сестры, к которой я еду, – охотно пояснил Рангел.

– Ладно, проезжай.

Солдату даже в голову не пришло попытаться ограбить крестьянина. Вопервых, тот был явно беден, а вовторых, уларатские, да и фегридские, законы на этот счет были строги. Центральная власть и там, и там обладала большим авторитетом, что проявлялось в хорошей дисциплине среди войск.

Мерт взял поводья, готовясь тронуться, но тут изза недалекого поворота дороги показалась группа пеших людей. Отнюдь не простолюдинов, а, судя по халатам с фиолетовым узором, уларатских ишибов, состоящих при армии. Им не нужны были лошади, потому что они могли запросто развивать огромную скорость, а некоторые (чаще – великие ишибы) еще и умели летать.

Рангел тут же оценил обстановку и нашел ее не внушающей особенных опасений. Вот сейчас офицер поскачет с докладом, за ним двинутся солдаты, а телега сможет спокойно ехать дальше, не приближаясь к ишибам на расстояние для изучения щупом. Щуп фактически являлся продолжением аба и у великих ишибов мог достигать значительной длины. Среди десятка присутствующих великих не было, но Мерту все равно не хотелось, чтобы ктото из них полюбопытствовал, что находится в глубине стога сена. Аб самого Рангела, как и его ученика, был скрыт с помощью амулетов, нанесенных на нательные рубашки. Амулеты король Ранига изготовил и вручил собственноручно. Мерт гордился не только этим, но и тем, что таких почти ни у кого больше не было. Солдаты и королевские ишибы располагали обычными амулетами Террота, надежно оберегающими ти тела от внешних воздействий. Ишибы могли еще использовать «электрический разряд» (так называл это король) при прикосновении к противнику и частичную невидимость, но амулет Мерта был гораздо совершеннее.

Однако, увидев, что один из ишибов направляется к солдатам, Рангел встревожился. Он подал незаметный со стороны знак ученику: «Будь наготове!» Хотя еще не факт, что ишиб «разглядит» чтото под сеном, даже используя щуп. Ему придется потрудиться – примерно как обычному человеку нужно запустить руку в стог и выудить чтото из глубины. Но если ишиб попадется любопытный и неленивый…

– Приветствую, господин! – Офицер живо соскочил с лошади, показывая уважение пешему собеседнику. Воинские звания имелись не у всех ишибов, но если у когото были, то отнюдь не низшие.

– Тут что? Все в порядке? – Человек в пыльном халате даже не стал утруждать себя приветствием. – Нам сообщили, что неподалеку видели троих подозрительных около шахт. Возможно, фегридские ишибы.

– Все в порядке, господин.

Офицер не стал напоминать о том, что если бы он столкнулся с тремя вражескими ишибами, то не имел бы чести сделать этот доклад. Да что там, и одного хватило бы, чтобы разметать патруль. По слухам, только солдаты какогото южного королька могли если не противостоять «высшей касте мира Горр», то выжить под ударами ишибов.

– А это кто? – подошедший кивнул на «крестьянина».

– Местный. В Шерн едет.

– А… – Ишиб развернулся, чтобы уйти, а Мерт испытал несказанное облегчение. Рангел подумал о том, что сейчас тронется наконец на своей кляче и через час пересечет границу с Фегридом. Все будет хорошо.

Однако вдруг чтото случилось с лицом ишиба, когда он шел мимо телеги. На нем появилось новое выражение, не очень заметное, но опытные глаза Мерта тут же уловили его. Мышцы губ ишиба напряглись, брови чуть нахмурились, а по спине «местного жителя» пробежал холодок. Пешеход замедлил свой шаг, медленно повернулся и встретился взглядом с Рангелом.

«Знает!» – пронзила мысль королевского слугу.

Мерт почти почувствовал, как ишиб спешно укрепляет свое ти. Будь в телеге чтонибудь другое, не тамьян, возможно, тот бы просто сначала поинтересовался, откуда крестьянин взял это. Но под сеном находилось состояние почти в тысячу золотых. Если прибавить к этому близость границы с недружественным государством, то первый же вывод будет прост: возница отнюдь не крестьянин.

Что ж, Мерт был готов и к такому повороту событий. Не успел ишиб подать знак остальным, как огненная сфера полыхнула вокруг Рангела. Пламя скакнуло почти на два метра, пожирая все: сено, телегу, лошадь, ученика… Впрочем, ученик как раз был в безопасности благодаря неплохому врожденному абу и защите амулета. Зато лошадь заржала от боли – огонь охватил добрую половину ее тела. Мерту было жаль животное, но что поделать! Не оставлять же врагу столь ценную добычу! К тому же следовало показать прыткому ишибу, что перед ним сильный противник. Это отобьет охоту к немедленному нападению – тот предпочтет уйти в защиту и подождать остальных.

Зато ни Рангел, ни его ученик ждать ничего не собирались. Они соскочили с рванувшейся вперед телеги и устремились в лес, развивая весьма приличную скорость. Их амулеты исправно добывали энергию, ее хватило бы еще и на атаку: если бы враги сумели догнать беглецов, то им пришлось бы туго.

Позади Мерта бушевало пламя, раздавались крики, возможно даже, ишибы быстро организовали преследование. Но не это беспокоило бывшего вора. Задание короля осталось невыполненным: полный провал. Рангел не знал, зачем его величеству тамьян, но был уверен, что очень сильно нужен.

Глава 2

Раниг без короля

Короли принуждают других, чтобы самим не быть принуждаемыми.

Размышления короля Томола, который только что силой склонил к любви добродетельную дворянку, но узнал, что королева тоже требует исполнить супружеский долг

Михаил получил безрадостные новости той же ночью – Мерт несся налегке несколько часов не останавливаясь, пока не достиг ставки правителя Ранига и Круанта. Король не стал упрекать своего приближенного – ведь обстановка была сложной по обе стороны границы. Даже ходили слухи, что Уларат выпустил в патрулирование около шахт великих ишибов. Беспрецедентный шаг! Поэтому, поговорив с Мертом, Михаил вызвал к себе Иашта.

Только четверо знали тайну фальшивого аба короля – бывший деревенский ишиб Аррал (ныне – Верховный ишиб Ранига с таким же ненастоящим абом ), бывший староста Ксарр (ныне – королевский казначей), Иашт и секретарь Тунрат. Последним двоим также было известно о том, что истинный аб Нермана перестал работать. Если задуматься, то это – катастрофа в преддверии грядущей войны.

– У нас, похоже, нет выхода, только обратиться за помощью к таинственному Олеану, – говорил король, обращаясь к доверенному ишибу, сидящему на стуле перед рабочим столом Нермана. – Я не знаю, помогло бы увеличение дозы тамьяна, но чтото меня берут сомнения. Глава Академии Парет тоже обещал разузнать, как можно быстро восстановить аб, но он пока молчит. А ведь нужно действовать! Поэтому остается Олеан.

Иашт еще недели три назад, расспрашивая фегридских ишибовлекарей, узнал, что универсального и эффективного средства для восстановления аба нет. Тамьян, например, мог помочь только с некоторой вероятностью. Правда, все опрошенные склонялись к мысли, что если нужно любой ценой решить эту проблему, то проще всего обратиться к одному из великих ишибов, Олеану. Тот, по слухам, почти двухсотлетний старик, большую часть своей жизни потратил на изучение аба, пытаясь с его помощью то ли открыть истинное бессмертие, то ли добиться всемогущества, но, как бы то ни было, в изысканиях значительно преуспел. Однако общению с этим великим ишибом мешали две вещи. Вопервых, тот проживал в Уларате, а вовторых, уже давнымдавно никого не принимал, поручая ученикам (почти таким же старым, как он сам) прогонять посетителей. Поговаривали, что Олеан выгнал даже посланцев прежнего императора Уларата, и могущественный правитель смирился с этим, не решившись штурмовать гнездо, населенное спятившими великими ишибами.

– Олеан – да, – согласился Иашт, по своей привычке сидя на стуле прямо, не опираясь на спинку. – Но как твое величество к нему попадет? Границы с Уларатом мы, как союзники Фегрида, пересечь не сможем, сейчас это будет равносильно вторжению и началу войны. На нас обрушится армия! А на тайное проникновение император Мукант не даст разрешения. Мне кажется, что он нам слегка не доверяет.

В последней фразе была доля истины. Правитель Фегрида принудил Нермана к союзу и, ожидая, что король Ранига может в любой момент банально «удрать» под благовидным предлогом, фактически запретил тому покидать пределы империи. Михаил просидел в Фегриде почти месяц, руководя своим государством с помощью посыльных. Метод управления не самый эффективный, но эпопею с иктернскими пиратами удалось закончить и высвободить войска.

– Мне придется поговорить с Мукантом, – ответил король, поднимаясь изза стола. Его черная одежда контрастировала с синим халатом Иашта. Михаил вообще не любил халатов, а предпочитал камзол и штаны, пренебрегая модными в дворянской среде лосинами светлых оттенков. Благодаря этому мода при дворе Ранига отличалась от соседних стран – знать пыталась брать пример со своего короля.

– Неужели твое величество пойдет к императору сейчас? – удивился Иашт. – Ночь ведь.

– Ничего, – ответил король. – Мукант рассказывал мне, что в последнее время не спит по ночам. Есть повод проверить. Война на носу, придворным этикетом можно пренебречь. Случись что, как я, великий ишиб, буду выглядеть в бою? Все сразу поймут, что к чему…

Михаил направился к двери, чтобы дать распоряжение закладывать карету, но, услышав какойто шум, на мгновение замер. Шум шел со стороны двора.

– Что там еще? – удивился Иашт. – Нужно проверить.

Впрочем, вскоре все выяснилось. Как оказалось, не один король Ранига любил ночные визиты, но также и командующий фегридскими войсками, младший брат императора. Он заявился в очень необычное время в сопровождении двадцати имис. Аллея, ведущая к парадным дверям дворца, была окружена кустами высотой по пояс. Между кустами, чуть ли не наступая на ветви и корни, стояли имис, положив руки на эфесы мечей. В центре зловещей группы находился командующий собственной персоной.

– Твое величество? – Принц Цурент, обладатель странной квадратной бородки, видимо, тоже не любил халатов, несмотря на то что был ишибом. Его синефиолетовый камзол выглядел почти черным в неярком свете фонарейамулетов, приделанных к высоким столбам. – Прошу прощения за то, что побеспокоил в столь поздний час, но дело не терпит отлагательств.

Несмотря на вежливость командующего, ситуация показалась Нерману довольно странной. Принц стоял в окружении имис. Их порядок назывался «периметр». Очень удобное построение для того, чтобы в случае нужды атаковать по всем направлениям.

– Что привело твое высочество в мой дом? – Нерман, в отличие от командующего, говорил не деликатным тоном опытного придворного, а слегка раздраженным голосом хозяина, которого потревожили без особых оснований. Нет, король не был раздражен, но считал, что на людях нужно показывать эмоции, если они подходят к ситуации.

– Мне бы хотелось обсудить коечто касательно взаимодействия между нашими силами. – Принц Цурент сделал жест рукой, словно обводя не только своих имис, но и немногочисленных королевских ишибов, а также гвардейцев, окруживших гостей.

Несмотря на то что имис, как и все ишибы, относились к обычным людям с нескрываемым пренебрежением, солдаты Нермана выглядели внушительно. Перевооружение наконец закончилось, и сейчас каждый носитель амулета Террота обладал всего двумя видами оружия ближнего боя: коротким мечом и булавой на длинной рукояти. Эта самая булава с наконечником весом пятнадцать килограммов представляла собой вершину математической мысли Нермана. Масса орудия была подобрана таким образом, чтобы не создавать особых трудностей для усиленных амулетом бойцов и прошибать защиту среднего ишиба или гарантированно сбивать его с ног. Имис, конечно, двигались чрезвычайно быстро, но если булава заденет их, то все – размозженная рана резко снизит боеспособность. Для ишибов вообще мало что было хуже размозжения тканей. Они могли справиться даже с глубокой рубленой раной, но столкновение с булавой закончилось бы длительным лечением у целителя. Повреждения такого плана требовали особенных, тонких навыков работы с ти. И имис, судя по их взглядам, бросаемым на гвардейцев, отлично понимали это.

– А что не так со взаимодействием? – невинно поинтересовался король.

– Все не так! – последовал ответ. – В войсках должна быть дисциплина, а твое величество до сих пор не принял участия ни в одном из совместных маневров. Я не знаю почему. Как мы будем сражаться, если нет центрального командования?

Михаил слегка пожал плечами. Становилось все интересней и интересней. Уж не собрался ли принц арестовать его или взять в заложники? Пока не подошли ранигские войска, это вполне возможно. Но, с другой стороны, если об исчезновении аба неизвестно, то сколько же великих ишибов понадобится, чтобы держать его под арестом?

– Я всегда был согласен выполнять приказы союзного штаба, если мне понятен их смысл, – ответил король. – К тому же о какой дисциплине речь? Война еще не началась.

Имис шевельнулись, то ли повинуясь незаметному знаку принца, то ли еще по какойто причине.

– Если дисциплины нет сейчас, то не будет и потом, – совершенно справедливо заметил командующий. – И я считаю своим долгом навести порядок любой ценой. На наши взаимоотношения с Ранигом ведь смотрят и другие союзники.

Михаил даже сочувствовал принцу. Тот говорил правильные вещи, и на его месте король действовал бы точно так же – попытался бы призвать всех к дисциплине, пожалуй что, действительно любой ценой. Но, увы, Нерман был на своем месте и, выражаясь грубым языком, видел эту войну в гробу. Если целью империи Фегрид был захват чужих земель, то целью Ранига являлось сохранение своего войска, особенно ишибов.

– Твое высочество прибыл ночью, чтобы это все мне сказать? – поинтересовался король. – Завтра я бы лично пришел в штаб, и мы могли бы уладить все разногласия.

– Завтра будет поздно, – ответил командующий. – Утром должны начаться генеральные маневры. Последние! Поэтому, приняв во внимание некоторое взаимонепонимание, вызванное, по всей видимости, удаленностью моего штаба от ставки твоего величества, я прибыл сюда, чтобы пригласить твое величество погостить некоторое время во дворце моего брата императора Муканта.

Михаил даже слегка подался вперед, словно пытаясь уловить затихший звук слов. Королю показалось, что он ослышался.

– Твое высочество предлагает мне пожить во дворце императора? – переспросил правитель Ранига.

– Его величество император очень надеется, что его предложение будет принято немедленно. Он желает видеть такого ценного союзника как можно ближе.

После нескольких секунд осмысления Нерману все стало ясно как дважды два. Его элементарно хотели разобщить с войском. Он будет сидеть при императоре, тогда как фактическое командование станет осуществлять ктото другой. Скорее всего – фегридский штаб. Предложение невинное по содержанию и чудовищное по последствиям.

– Благодарю за приглашение, твое высочество. Я чрезвычайно польщен. Мне нужно время все обдумать, – с легкой светской улыбкой ответил Михаил.

Цурент медленно покачал головой.

– Увы, император Мукант очень надеется, что твое величество не оскорбит его отказом и прибудет немедленно. Без обдумывания и всяких условий.

Лучше бы он этого не говорил. У Михаила были свои представления о политике, поэтому фраза «без всяких условий» сыграла роль красной тряпки. Король считал, что политика – дело тонкое, здесь уступать нельзя ни в коем случае, или быстро сядут на шею и потом придут не приглашать в гости, а арестовывать понастоящему. Всегда должен соблюдаться принцип обмена: я делаю тото и тото, если ты делаешь тото и тото. Михаил помнил, как после распада СССР тогдашний российский министр иностранных дел последовательно уступал другим крупным державам почти во всем. И к чему это привело? Они привыкли и, пожалуй, перестали говорить даже «спасибо». Никаких преимуществ России это не принесло.

– Увы, моим воинам нужен король. Они не привыкли сражаться, зная, что я отсиживаюсь гдето неподалеку, – ответил Нерман. – Мне очень жаль, что не могу именно сейчас воспользоваться приглашением его величества, но непременно сделаю это, когда самые ответственные сражения останутся позади.

«Пусть только сюда придут мои войска – и посмотрим, как вы запоете, – подумал Михаил. – Потом наверняка не станете предлагать гденибудь погостить».

– И мой брат император, и я всегда верили в мудрость твоего величества, – незамедлительно подчеркнуто ровным голосом ответил Цурент. – Король Ранига известен как хороший полководец, который правильно оценивает свои и чужие силы и не вступает в заведомо проигрышное противостояние. Я предлагаю твоему величеству просто поговорить со мной и императором и уладить все разногласия.

Михаил еще раз взглянул на командующего и окружающих его имис и понял, что принц готов пойти на принцип. Причем было не ясно, насколько далеко Цурент способен зайти, а проверять не хотелось. Командующий выглядел рассерженным, а имис – неспокойными. Наверняка никто из них не горел желанием, в случае чего, оказаться под ударом великого ишиба, который совсем недавно в полном одиночестве почти отбил атаку многочисленного и подготовленного отряда. Но если гнев принца на «саботажника» перевесит здравый смысл, то, конечно, имис выполнят приказ.

У Михаила было два варианта выхода из тупика. Один заключался в том, чтобы описать командующему реальный расклад сил. Конечно, двадцать имис победить невозможно, но только не в этом дворце. Сразу после покушения король Ранига, как человек, очень сильно обеспокоенный своими жизнью и здоровьем, предпринял необычный шаг. А именно – приказал заминировать разработанными им тигранатами все подходы ко дворцу, весь сад, а также дорожки. Эти гранаты срабатывали, только если королевский ишиб активирует их щупом. Взрыв способен исковеркать ти всего, что находится поблизости. Даже ишиб, оказавшийся в его эпицентре, вряд ли выживет. Получалось, что дворец мог выдержать первую волну почти любого штурма. Однако король оценил этот вариант ответа, поразмыслил и решил остановиться на втором, более мирном и отвлекающем. Всетаки имперцы какникак союзники.

– Не нужно ни о чем беспокоиться, твое высочество, – сказал Михаил успокаивающим тоном бравого солдата Швейка, – я уже отдал приказ, который решит все наши проблемы и докажет, что Раниг – ценный и преданный союзник. Не далее как на днях интересующий нас объект будет взорван.

Наступила тишина. Цурент нахмурил белесые брови, пытаясь понять, о чем идет речь. Вроде бы они только что говорили о визите короля во дворец императора – и вдруг такой переход.

– Какой объект, твое величество? – поинтересовался принц, которого начали мучить дурные предчувствия.

– Причина грядущей войны – уларатские шахты, – не меняя интонации, ответил Нерман. – Я сотру их с лица земли.

– Что?! – Командующий едва ли не подпрыгнул, потеряв всю свою выдержку. – Ккак?! Без согласования со штабом?! Да это же… это же…

– Я все устрою, твое высочество, никто ни о чем не узнает. Шахты были – и их не станет… ну, пока не построят новые.

– Твое величество шутит? – нервно осведомился командующий. Его желание заманить Нермана во дворец императора моментально заместилось другим, более важным.

– Нет, отчего же! – последовал ответ. – У меня уже и план готов. Не угодно ли ознакомиться?

Принц немедленно повернулся к имис:

– Ждите меня здесь.

– Пусть погуляют по саду, – предложил король. – Зачем толпиться у входа? Наша беседа может затянуться.

Командующий лишь махнул рукой и ринулся в глубь дворца.

Армия Ранига и Круанта пришла под утро. К ее появлению все было готово: поля рядом с дворцом Илании расчищены под палатки, а в самом дворце наиболее знатных и высокопоставленных ждали комнаты.

Король встретил своих ишибов и офицеров, стоя у ворот сада. Нельзя сказать, что он был не рад, когда заметил знакомую четверку: Анелию, Аррала, Маэта и Торка, но коечто (а именно донесения канцлера и казначея) слегка портило впечатление от встречи.

Михаил без колебаний обнял на глазах присутствующих свою невесту, а та ответила ему иронической улыбкой, в которой, однако, проскользнула мимолетная мягкость, прежде Анелии не свойственная.

– Я рада, что твое величество решил избавить меня от хлопотного правления в Иктерне, – вместо приветствия сказала принцесса.

Король действительно передал власть перешедшему на его сторону даллукоменданту (теперь уже губернатору), после того как ранигские агенты уничтожили часть Большого совета. Однако, к разочарованию далла, Михаил не решился упразднять единственную в мире Горр республику, пусть и аристократическую. Король сохранил Большой и Малый советы, но разбавил их своими ишибами и слегка подкорректировал иктернские законы, утвердив в них приоритет воли ранигского трона. Получалась интересная структура власти: даллгубернатор подчиняется королю и зависит от Большого совета, который тоже подчиняется королю.

– Мне кажется, что здесь также будет много хлопот, – ответил Нерман. – Добро пожаловать в мир имперской политики перед большой войной. Иными словами – в гадюшник.

Король не был склонен к излишним сантиментам и, предложив вновь прибывшим небольшой отдых, пригласил их на ужин или на ранний завтрак – это как посмотреть. Остальные приближенные и соратники Нермана занимались важными делами в Раниге. Ферен Ронел и Танер находились в Иктерне и присматривали за бывшим далломкомендантом, король Меррет в Парме развлекал своим присутствием придворных, покинутых собственным королем, канцлер, казначей и Комен тоже остались дома. Поэтому за столом оказались четверка приехавших фаворитов, ишиб Иашт и секретарь Тунрат.

Однако начало ужина удивило всех.

– Иашт, между прочим, мы с тобой находимся в обществе выдающихся людей. – Михаил, вместо того чтобы вводить новичков в курс дела, завел странную речь. – Вот взять хотя бы Маэта и Торка. Ты думаешь, они кто? Полковники, боевые офицеры? Нет, Иашт, не только. Они еще великие коммерсанты. Я их и пригласил сюда, чтобы лично выразить свое восхищение.

– Что твое величество имеет в виду? – Иашт сидел за длинным столом, накрытым белой скатертью, напротив короля. По правую руку от Нермана находился Верховный ишиб Аррал в роскошном золотом халате, а по левую – принцесса Анелия в скромном темном мужском камзоле.

– Имею в виду, что перед нами два гениальных человека. Вот посуди сам, как называются люди, которым была поручена закупка оружия для армии, а они, официально указав одну цену, выплатили мастеровым меньше, а разницу взяли себе?

Маэт и Торк с тревогой переглянулись. Маэт был очень молод, его большегубый рот печально искривился, а Торк, боец в летах, просто нахмурился.

– Коммерсантами и называются. – Иашт принял игру, навязанную королем. – Хотя я слышал, что все коммерсанты – жулики.

– Твое величество! – Маэт даже привстал.

– Сядь, – устало сказал король, показывая на коричневую резную спинку кресла. – Мне казначей все написал. Думаю, что вам с Торком еще придется некоторое время походить в полковниках. А деньги потом передадите Ксарру.

– А что же хваленый Комен ничего не сделал? – спросила Анелия, с интересом прислушиваясь к разговору. – Его соглядатаи в Парме так и кишат. Не удивлюсь, что ему известно даже то, о чем мы с моим братом говорим наедине.

– Хваленый Комен, – в тон невесте ответил король, – тоже проявил себя коммерсантом, но не таким великим, как эти двое. Наш господин главный полицейский, увидев, что строительство королевского дворца закончено, распорядился не снимать рабочих с государственного жалованья и перевел их всех на строительство собственного дворца. Хорошо еще, что материалы были его. Но с ним я позже разберусь.

Когда Михаил получил последние отчеты о деятельности его приближенных, он стал гораздо лучше понимать тех королей, которым жаловались на воровство фаворитов. Короли, как правило, ничего не делали. Да и что они могли? Верные люди на дороге не валяются, приходится на многое закрывать глаза. Вот он, недостаток абсолютной монархии. Она держится на царедворцах, считающих себя выше закона. Но убери их – и конструкция может вообще рухнуть. Стоило Нерману покинуть страну на некоторый срок – и все недостатки тут же оказались на поверхности.

– Нехорошо. – Аррал осуждающе покачал седой бородкой. – Надо было мне поговорить с Коменом.

– Иашт, а вот мой учитель – великий и Верховный ишиб. – Король показал на Аррала с таким видом, словно тот был вообще никому не знаком. – Тоже выдающийся деятель. Только в области искусства.

Присутствующие удивленно воззрились на Нермана, ожидая продолжения. И оно не замедлило последовать:

– Представляешь, Иашт, наш Верховный ишиб, оказывается, еще в Иктерне начал сбор пожертвований на строительство памятника.

– Памятника кому, твое величество? – спросил Иашт, разглядывая уставившегося в окно Аррала.

– Как кому? Себе, – ответил король.

– Посмертного памятника? – не понял ишиб.

– Почему посмертного? Прижизненного. Высотой в сорок метров.

– Тридцать девять, – буркнул Аррал.

– Тридцать девять, – вздохнул король. – Позолоченный памятник должен располагаться над проливом, чтобы суда, прибывающие в Иктерн, проходили между его ногами. А о том, что новые корабли, сходящие с верфи, получают названия «Адмирал Аррал Блистательный», «Адмирал Аррал Победоносный», «Адмирал Аррал Яростный», я молчу.

Михаил сделал небольшую паузу и добавил:

– Поверь мне, Иашт, если со мной чтонибудь случится, то всем начинаниям придет конец. Раниг вновь превратится в захолустное государство, где каждый далл будет мнить себя королем. Соседи отщипнут по куску территории, казна обнищает, и вернется рабство.

– Может быть, твое величество сгущает краски? – с улыбкой поинтересовалась Анелия.

– Не думаю, – спокойно ответил король. – Если тебе предложат восстановить рабство в обмен на мир со всеми соседями, то что ты сделаешь? Ведь без меня Раниг не выдержит даже войны с Томолом и Кмантом.

– Я не знаю, почему твое величество настроен против рабства, – сказала принцесса, – но если это так важно, то я не пойду на мир и приму бой.

– Заведомо проигрышный? – спросил Михаил.

– Да, – равнодушно ответила Анелия, глядя на него лучистыми светлозелеными глазами. – Буду сражаться до самой своей смерти.

– Ясно, – пробормотал мужчина. – Еще хуже. Это делает тебя замечательной королевой, но плохой правительницей… Однако, господа, сменим тему. Завтра мне и ишибам предстоит небольшой поход.

Глава 3

Поход

Предел моих мечтаний – умереть в бою с превосходящими силами противника.

Командующий самой большой армией на континенте

Передвижения по вражеской территории опасны всегда. Конечно, высокая скорость или удачная маскировка снижают вероятность обнаружения, но не более того. Король Нерман помнил об этом, когда в сопровождении Аррала, Иашта, Мерта, Кретента и еще девяти ишибов двигался по земле Уларата.

Траектория пути была довольно причудлива: ведь Михаил, лишенный возможности использовать частичную невидимость, пытался избежать открытых пространств. Поэтому к шахтам он подошел не с запада, а с юговостока, миновав большой лес, реку и слегка задев край огромной степи.

Остановившись на холме, поросшем суховатым высоким кустарником, откуда уже были видны дым и пыль, поднимающиеся над шахтами, король решил выслать разведчика. Слухи о великих ишибах, патрулирующих окрестности, настораживали.

– Мерт, пойдешь один? – спросил Михаил, обращаясь к бывшему вору, теперь облаченному не в синий халат королевских ишибов и не в одежду крестьянина, а в серую невзрачную хламиду непонятных очертаний.

– Лучше с Кретентом, твое величество, – тихо ответил Рангел. – Мало ли что…

Кретент, убийца на королевской службе, стал мастером своего дела еще во времена правления Миэльса. Правда, бывшему правителю он послужил лишь в качестве ишиба охраны, а потом, преследуемый одним из знатных родов, ушел в подполье, на самое дно, где обитали лишь преступники. Их среда обогатилась неплохим ишибом. Но Кретент тоже приобрел от этого сотрудничества определенную сноровку. Уже тогда он усовершенствовал свою способность быстро выводить ишибов из строя при неожиданном нападении на них. Потом, когда Миэльс оказался свергнут, Кретент сменил имя и занял должность судьи в небольшом городе. Однако Михаил сумел отыскать обладателя необычного дарования и вновь пригласил его на королевскую службу. Кретент не отказался, и даже более – продолжал улучшать свои навыки, включив в них как украденное у Фегрида искусство имис, так и амулеты короля вместе с советами Рангела Мерта. Последним заданием бывшего судьи была как раз помощь бывшему даллукоменданту Иктерна.

– Хорошо, иди с ним, – ответил Михаил. Мерт не обладал хорошим абом, а Кретент мог бы оказать существенную помощь, если бы пришлось отходить с боем.

Мужчина с лицом, почти лишенным мимики, но испещренным глубокими морщинами, подошел к тщедушному Мерту. Кретент носил камзол, а на поясе меч. Обычные ишибы не пользовались оружием, полагаясь на свою «магию», но искусство имис, ишибоввоинов, было основано как раз на том, чтобы проламывать чужую защиту ударом меча.

Оба разведчика активировали невидимость и превратились в прозрачные расплывающиеся пятна, почти незаметные издалека. Маскировка была бы идеальна, если бы могла обмануть и щупы ишибов. Но, увы, амулеты Михаила не достигали такого уровня совершенства. Кретент и Мерт спустились с холма и быстро направились к таким же возвышенностям, над которыми курился дым.

Король, не чинясь, уселся прямо на землю, оказавшись в окружении пахучих трав. Он не разбирался в них, но не мог не подумать о том, что если бы попал в мир Горр в другое время, когда не было кочевников, то, возможно, провел бы в деревне всю жизнь. Стал бы полноценным деревенским ишибом и мог бы часто вот так сидеть на земле без забот и переживаний. Он бы смирился со своим скромным абом, иногда наведывался бы в ближайший город и, убедившись, что возвращение домой невозможно, женился бы на хозяйственной деревенской девушке. Не было бы ни ранигского трона, ни властолюбивых принцесс, ни бесконечных интриг.

– Ну что же, подождем. – Аррал прервал мысли короля и встал рядом с ним, вероятно не решаясь сесть и испачкать халат, сделанный из дорогого шелка. – Твое величество сейчас собирается взрывать шахты или потом, по возвращении от Олеана?

– Лучше потом, – ответил Михаил, не оборачиваясь. – Если сразу взорвать, то у Муканта возникнет вопрос – почему мы немедленно не вернулись в Фегрид. А если сначала нанести визит великому ишибу, а потом взорвать, то можно сказать, что долго готовились к взрыву. Сейчас просто оценим, что к чему.

Разумеется, король Ранига не собирался помогать империи сверх необходимого, но рассудил, что этот поход пойдет на пользу всем. Михаил получает благовидный предлог для пребывания на территории Уларата, а фегридский штаб временно избавляется от шахт. Интересно, что командующий не сразу согласился на ликвидацию шахт и начал возмущаться, потому что рассчитывал их захватить в целости и сохранности. Принц империи, как и многие полководцы, верил в свою победу и наверняка этой своей верой вводил в заблуждение императора. Михаил считал, что военные всех времен и всех миров постоянно наступают на одни и те же грабли. Как не переоценить собственные силы? Очень просто: пригласить независимого оценщика. В данном случае – короля Ранига.

Но король победил в споре с командующим, когда стал утверждать, что выработку статкамней нужно прекращать, пока не поздно. Они ведь наверняка поступают в распоряжение армейских ишибов, а ишиб с огромным запасом тиэнергии – это не ишиб без запаса. Получается совсем другое соотношение сил. Лучше попытаться захватить Реттест, а потом уже заново отстраивать шахты. К тому же Уларат за действующие копи будет сражаться до последнего ишиба, а вот от руин может и отступить в надежде перегруппировать войска и затем вновь взять под контроль территорию.

Аррал больше ни о чем не спрашивал, а только стоял за спиной короля и смотрел вдаль. Все ждали возвращения разведчиков, и, к счастью или к несчастью, ожидание не продлилось долго. По представлениям Михаила, не прошло и пятнадцати минут, как со стороны шахт послышался металлический звук гонга. Очевидно, ктото рьяно колотил в набат.

– Они обнаружили Мерта и Кретента? – неуверенно спросил Иашт.

– Может быть, – ответил король, вставая на ноги, – сейчас увидим.

Михаил пристально вглядывался в даль, но иктернский ишиб оказался более глазастым.

– Бегут, твое величество! – воскликнул он.

Король вытянул шею, пытаясь хоть чтото разглядеть. И действительно, вскоре вдали показался отряд из пяти ишибов, а потом еще один. Судя по тому, как они маневрировали, между ними ктото был.

– Они гонят наших невидимок, – сделал вывод Иашт.

Михаил был с ним полностью согласен.

– Куда бегут Мерт с Кретентом? – спросил он. – К нам или немного правее?

– Правее, – ответил иктернский ишиб. – Наверное, не хотят раскрывать нас.

– Им не оторваться, – тут же добавил Иашт. – Те слишком резвые. Загоняют по всем правилам.

Конечно, разведчиков не было видно, но по тому, как и куда бежали вражеские ишибы, было приблизительно понятно, где находятся агенты короля.

Михаил слегка задумался. С одной стороны, ему не хотелось рисковать ни Мертом, ни Кретентом, но с другой – выступи он сейчас, и Уларат, испугавшись, потом усилит защиту шахт. Взорвать их будет проблематично. Король решал недолго – свои люди важнее. Вдруг они на самом деле не смогут уйти без помощи?

– Все на ближайшую группу! – приказал он.

Ему не нужно было повторять дважды. Королевские ишибы во главе с Нерманом, не прибегая к невидимости, ринулись с холма на противника. Им с самого начала был отдан странный приказ – не пользоваться маскировкой без специального распоряжения. Почти никто из них не знал, чем это вызвано. А секрет был прост: король не хотел показать всем, что теперь лично ему невидимость недоступна.

Может быть, враг и удивился неожиданному появлению посторонних, одетых кто во что горазд, но не подал виду. Ближайшая группа уларатских ишибов развернулась и храбро бросилась наперерез. Вскоре их поведение получило объяснение – судя по одежде и оружию, среди врагов находились один великий ишиб и один имис. Если эти двое умели взаимодействовать в бою, то им было не страшно численное преимущество противника.

– Вперед, – бормотал король сквозь зубы. Его скорость была столь же велика, как и скорость спутников: пассивные функции амулета работали отлично. Сам же король держался чуть позади Аррала, чтобы в случае чего невозможно было понять, кто наносит удары.

Еще до того как сверкнула первая Арралова молния, бег уларатских ишибов замедлился. Они поняли, что разношерстная толпа на самом деле совсем не безобидна. Их щупы сообщили, что среди врагов как минимум два великих ишиба (и каких!) и несколько тех, кто приближался к этому уровню. Нерман взял с собой троих из элитного иктернского отряда под названием «Опора Большого совета». У всех бойцов в этом отряде были выдающиеся абы , только немного не дотягивающие до уровня великого ишиба.

Михаил уже давно не был новичком в военных делах. И читал сейчас маневры врага как открытую книгу. Очевидно, они попытаются соединиться с другим отрядом. А преследуемые будут забыты перед лицом явной опасности. Король должен помешать соединению.

– Правей! – крикнул он, указывая рукой направо. – Отрезать!

Неизвестно, слышали ли ранигские ишибы крик, но жест заметили и устремились наперерез. Однако другая уларатская группа тоже не бездействовала. Как и ожидалось, она перестала преследовать Мерта и Кретента и резко изменила направление бега. Сближение с первой группой почти произошло.

– Бей, – прошептал Михаил изза спины Аррала.

Но Верховный ишиб и сам знал, что делать. Молния сверкнула рядом с противником. Сначала показалось, что Аррал промахнулся, но один из вражеских ишибов, пробежав пару шагов, внезапно упал.

– Имис! – теперь уже король заорал изо всех сил. – Выбивайте имис!

Ишибывоины попрежнему представляли серьезную угрозу. Если хотя бы одному из них удастся приблизиться на расстояние удара мечом, то Михаил не мог гарантировать, что даже его защита «последней модели» выдержит. Пока что имис было двое – по одному в каждой группе.

Внезапно бег прекратился. Один то ли раненый, то ли убитый ишиб – это все, чего удалось достичь до соединения двух вражеских отрядов. Теперь противники застыли друг против друга. С одной стороны – король, Аррал и десять ишибов, с другой – два имис, два великих ишиба и пятеро обычных.

Прошло несколько томительных секунд. Никто не спешил нападать, а Михаил специально сохранял молчание, оценивая свои шансы уничтожить неприятеля полностью, чтобы они не успели рассказать, с кем столкнулись. Шансы на это были очень малы, впрочем, как и на то, чтобы выйти из заварушки без потерь. Если бы у него был функционирующий аб – тогда совсем другое дело!

– Если что, сначала выбивайте имис, – прошептал Иашт, дублируя предыдущий приказ короля.

Когда молчание грозило затянуться самым неприличным образом, из стана противника сделал шаг один из великих ишибов, одетый в темнофиолетовый халат с серебряной и золотой вышивкой. Он слегка откашлялся, пригладил иссинячерную бороду, а потом обратился к неприятелю, демонстративно говоря без всякой спешки:

– Вы кто такие? Подданные Муканта?

– Нет. – Михаил наконец вышел изза спины Аррала. Он не давал поручений своим людям вести переговоры, поэтому никто не шевельнулся, ожидая решения его величества.

– А чьи? – вражеский ишиб задал резонный вопрос.

Король неторопливо огляделся по сторонам. Трава на ближайших холмах росла неравномерно: местами достигала более метра в высоту, а местами была выжжена солнцем. Несвежий ветер нес с собой пыль, изза чего приходилось прищуриваться. Но природа не интересовала Михаила. Его больше заботили вопросы, куда делись Мерт и Кретент и как нужно построить бой, чтобы эффективно их использовать, если они, конечно, поблизости.

– Я лично – ничей, – многозначительно сказал король и вновь замолчал.

Ишиб недоуменно нахмурился. Ответ звучал как издевательство, да и вообще ситуация выглядела странно. Перед ним находилась весьма пестрая группа, состоящая из двух несомненно великих ишибов (один из них обладал совершенно пугающим абом ), нескольких с уровнем выше среднего и одного эльфа. Последнее сбивало с толку. Вражеский переговорщик знал, что Фегрид эльфов терпеть не может и никогда не включил бы их в свой отряд. Да что там Фегрид – их все плохо переносили, и сами эльфы сторонились людей. Хотя до великого ишиба доходили слухи, что ктото на юге, кто сумел овладеть секретом молний, привечает эльфов. Но слухи не отличались конкретикой. А если прибавить ко всему этому загадочных невидимок, которых отряд противника, судя по всему, защищает, то ситуация запутывалась еще больше… если, конечно, не предположить, что на сцене появился новый, третий игрок в борьбе за шахты.

– Что вы делаете на земле Уларата? – Ишиб решил зайти с другой стороны. – Почему напали на нас? Разве вы не видели знаков?

Все окрестности были увешаны деревянными табличками, на которых крупными красными буквами были написаны запрещения подходить к Реттесту. Конечно, король их видел, но ни на секунду не усомнился в том, что запрещения адресованы не ему.

– Мы поступим так, – внезапно сказал Михаил, игнорируя вопросы, – я со своими людьми ухожу туда, откуда пришел, а ты называешь свое имя и даешь слово, что никто не будет нас преследовать. Тогда все останутся живы.

Великий ишиб чуть не задохнулся от возмущения, когда услышал это предложение. Он, конечно, встречал наглецов, но не такого размаха! С точки зрения уларатских ишибов, расклад сил был примерно равен, у защитников шахт даже наблюдался небольшой перевес, если принять во внимание имис.

– А откуда ты пришел? – Великий ишиб попытался быстро успокоиться. Теперь он не просто задавал интересующие вопросы, а смекнул, что настала пора тянуть время. Если вдруг подойдет подмога, то действительно можно будет обойтись почти без жертв, но лишь со стороны Уларата.

Михаилу показалось, что он заметил расплывчатое пятно. Точно сказать было трудно, но королю хотелось верить, что Кретент и Мерт находятся в тылу противника. Он понял, что ишиб не пойдет на уступки. В таких случаях человек решает сразу, а не говорит на отвлеченные темы. Впрочем, разговор на отвлеченные темы тоже был решением, только отрицательным. Промедление же работало против подданных Ранига и Круанта.

Король обернулся к своим людям и отдал странный приказ:

– Атакуйте изза меня и не подпускайте ко мне имис. Понятно? Начали!

После чего Михаил зачемто расставил руки в стороны и ринулся на врага. Его ишибы опомнились через секунду, чего нельзя было сказать о противнике. Тот пришел в себя с небольшой задержкой. Но все равно король, к счастью, не успел добежать до врага.

Навстречу поднялся поток ветра, пламя опалило землю под ногами, ктото закричал, раздался звук удара молнии… Михаил упорно шел вперед, ничего не видя перед собой изза пыли и огня. Теперь уже Аррал находился за его спиной вместе с Иаштом. Остальные держались все еще позади, но немного раздались в стороны, ожидая удобного момента, чтобы пойти на сближение и воспользоваться электрическими разрядами. Аррал и Иашт быстро поняли план короля. Он играл роль щита. Михаил рассудил просто: если у него нет возможности атаковать, то будет лучше, если он примет основной удар на себя и сбережет энергию остальных. Пусть они используют все для атаки, а его защита продержится некоторое время. Ведь враг не знал о том, что самый опасный ишиб с невероятным абом на самом деле безобиден почти как младенец.

– Задел одного! – крикнул Аррал. – Остался один имис!

Старик тоже задыхался от пыли, но старался не отстать от своего ученика. Верховный ишиб, помимо ударов молниями, помогал Иашту создавать ветер, но направленный в сторону противника. Это должно было помешать имис приблизиться, однако вокруг получился настоящий хаос. Откудато появились черные хлопья пепла и еще больше ухудшили видимость. Ишибы полагались лишь на свои щупы, но все равно часто ничего не могли разобрать за появляющимися и исчезающими стенами огня. Аррал бил почти вслепую перед королем, но сумел «разглядеть» упавшего имис.

Неожиданно Михаил отшатнулся назад. Волна искореженного ти чуть не сбила его с ног, заставив отступить на пару шагов, несмотря на силу, которую давал амулет. Ктото бросил гранату и сумел активировать ее!

– Прекратите! – раздался едва слышный крик Кретента, доносящийся откудато слева. – Никаких гранат! Вы заденете нас! Второй имис мертв!

Невзирая на горячку боя, брови Михаила удивленно приподнялись. Он впервые услышал эмоции в голосе бывшего судьи. Нет, ишиб не боялся смерти, слишком многое ему пришлось пережить, а вот за дело – да, беспокоился. Кретент отлично понимал, что если чтото случится с ним и с Мертом, то секретной службе Ранига, так и не успевшей набрать могущества, придет конец.

Взрыв погасил пламя, и сквозь пепел, дым и пыль Михаил увидел, что сражаться вообщето уже не с кем. Впереди никого не было, только на земле валялось несколько тел.

– Где великие ишибы? Что с ними?! – закричал он, повернувшись по направлению к голосу Кретента.

– Бегут! – послышался ответ. – Нам их не догнать.

Иашт нанес мощный воздушный удар, и на короткое время стало почти все видно. Вдали, почти на вершине холма, можно было рассмотреть четыре точки. Бегущий неприятель. Но король еще не знал, стоит ли радоваться победе.

– У нас есть убитые? Раненые? – спросил он.

Постепенно отряд подтягивался к Нерману. Ишибы выглядели не очень хорошо изза сажи, покрывшей их халаты и камзолы.

– Тереан мертв, – сказал Кретент, устало приближаясь. Он уже сбросил невидимость, а позади него брел Рангел. – Я видел, как он погиб. Имис убил его, прежде чем я успел помочь.

– Двое ранены, – сказал Иашт. – Что будем делать, твое величество? Возвращаться? Скоро ведь вышлют погоню.

Михаил оглядел свое войско. Чумазые лица, казалось, сохраняли одинаковое выражение ожидания, а белки глаз казались еще белее, чем обычно.

– Где Мерт? – спросил король, оглядываясь.

– Здесь, твое величество. – Рангел выступил из неразогнанного облака пыли справа.

– Ранен?

– Цел.

– Хорошо. – Михаил вздохнул. Ему приходилось так часто принимать ответственные решения, что он уже привык к этому. Казалось, что они получаются сами собой, и на досуге король даже всерьез размышлял о том, что вскоре он будет распоряжаться интуитивно, не думая. – Раненые могут идти? Бежать?

– Да, твое величество. – Оба иктернских ишиба вышли вперед. У одного была рассечена грудь до ребер, но кровь уже унялась с помощью аба. Рана – пустяк, если ею заняться. У второго обгорело левое плечо. Не иначе, работа великого ишиба. Ожог выглядел серьезным, но он даст знать о себе потом, через час, когда начнется интоксикация. Этот ишиб пока тоже мог бежать.

– Значит, так. – Слова Нермана звучали так уверенно, словно он все утро обдумывал выход из этой непростой ситуации. – Раненые и еще двое возвращаются. Постарайтесь оставить следы. Как можно больше. Но чтобы вас не поймали! Двигайтесь напрямик: граница с Фегридом будет недалеко. Остальные идут со мной дальше, а наши следы спрячет Мерт.

Обычно след человеческого ти оставался практически на всех предметах и мог сохраняться до суток. Однако были умельцы, которые могли быстро избавляться от него. К их числу относился и бывший вор, обладатель слабого, но тщательно тренированного аба.

Иашт подошел к одному из тел уларатских ишибов и нагнулся, доставая из сжатой руки трупа какойто предмет.

– Твое величество, полюбуйся.

Михаил принял небольшой тяжеловатый камень темнозеленого цвета с серебристыми прожилками. Взвесил его, а потом задумчиво произнес:

– Так вот как они выглядят… уже начали поступать в армию, что я и предсказывал. Однако поторопимся, господа. Погоню немедленно не вышлют – они испуганы, им надо собраться с силами, – но все же поторопимся.

Отряд быстро разделился на две неравные части. Король хотел уйти как можно дальше от места последних событий, а потом уже приводить в порядок себя и свою одежду. Им пришлось опять сделать крюк – пройти по холмистой местности, а потом свернуть к уже знакомой речке, но выше по течению. Только там Мерт объяснил, как получилось, что разведчиков заметили.

– У шахт все огорожено, – сказал он, стоя по пояс в холодной воде рядом со своим королем, – заборы под четыре метра в высоту. Но это еще ничего. Мы коекак преодолели ограду и уже хотели подойти к шахтам поближе, я даже их сосчитал – ровно три штольни, – как уларатские ишибы выскочили изпод земли!

– Изпод земли? – переспросил король, озабоченный тем, как он будет сушить одежду на себе. Для ишиба это не представляло никакой трудности, а вот для него… Михаил очень сильно привык к абу. Что ни говори, а штука удобная. Фактически третья рука, которая может не только выполнять функции двух остальных, но также нагревать предметы, охлаждать, да и вообще делать массу полезных вещей. Без аба он уже ощущал себя почти калекой.

– Им выкопали землянки, и они сидели там в засаде, – пояснил Кретент, моющийся поблизости. – Мы с Мертом поначалу не обратили внимания на почву под ногами. Да и к чему? Я с таким никогда не сталкивался. А ишибы сидели под землей и сквозь тонкую крышу проверяли все с помощью щупа. Так и нас заметили. Подняли тревогу, из помещений выбежали великие ишибы и имис…

Михаил только покачал головой. Если Уларат начал сажать в землянки ишибов, а роль простых стражников поручил имис, значит, рассчитывал извлечь из шахт огромное количество камней в кратчайшие сроки. Возможно даже, что месяца через полторадва армия неприятеля станет непобедимой, невзирая на ранигские амулеты и прочие ухищрения. У каждого уларатского ишиба будет огромный личный запас энергии! Это совсем не шутки.

Королю даже пришла в голову мысль о том, что с самого начала нужно было выбирать другую сторону: не Фегрид, а Уларат. Правда, Раниг традиционно находился в зоне влияния Фегрида, но ведь все когданибудь заканчивается. Однако кто знал, что дело так повернется?

Ткань коекак отмылась от сажи, но все были довольны и таким результатом. Ранигские и круантские ишибы ведь не собирались никому показываться на глаза, кроме Олеана и его учеников. А если верить слухам о безумии последних, то тем будет все равно, в каком виде к ним пожалуют нежелательные гости. Тем более Михаил надеялся на успех. Ему было что сказать и показать великим ишибам. По крайней мере, он оценивал их со своей точки зрения как ученых, исследователей. А что это значит? Только то, что они любопытны, даже сверхлюбопытны. Эти качества могут проявиться, если великие ишибы увидят нечто новое. Но король искренне считал, что за новым дело не станет. Хотя он по своей давней привычке был все же настроен и на сюрпризы. И, как выяснилось, не зря.

Аррал и Иашт помогли незаметно высушить королевскую одежду, и отряд вновь двинулся в путь. До вечера они преодолели огромное расстояние, используя все особенности местности для маскировки. Вскоре трава на холмах сменилась небольшими деревьями, потом сами холмы стали выше, а затем на горизонте показались горы. Искомый дом ишибовотшельников должен располагаться на одной из горных вершин.

Теперь уже можно было не прятаться: вокруг не было ни души. Отряд резво бежал вдоль подножий гор, огибая редкие деревья, иногда поднимаясь, а временами опускаясь. Каждый ишиб держал в голове карту местности. Удивительно, но им не попадались даже относительно крупные звери. Ни оленей, ни лисиц, ни зайцев не было вообще. Встречались лишь быстрые бурундуки и суетливые птицы, прыгающие с ветки на ветку.

До искомой горы король со спутниками добрались к сумеркам. В горах закат был очень красив, раскрашивая вершины в красные, желтые и оранжевые цвета. Михаил же смотрел в другую сторону – туда, где располагался дом. Да что там дом – целая крепость! Его массивная серая стена опоясывала гору почти точно посредине. Можно было разглядеть дорогу, которая вела от ворот к трехэтажному основательному строению с двумя высокими башенками, покрытыми крупной коричневой черепицей. Королю было очень интересно, кто и когда построил настолько замечательный дом в такой глуши.

– Сколько же человек здесь живет? – бормотал он, глядя на строение. – Думаю, что и сотня поместится! Вот только чем их кормить…

Эльф и Мерт ушли немного вперед, чтобы изучить обстановку, хотя кругом царили тишь да гладь. Не было даже ветра, а прохладный вечерний воздух приятно бодрил.

– Ну что там? Все в порядке?! – крикнул король, обращаясь к Рангелу. Михаилу не терпелось приблизиться к последней преграде – железным двустворчатым воротам.

Мерт обернулся и молча замахал руками.

– Что это значит? – громко спросил король. – Ты говорить можешь?

Бывший вор резко покачал головой и бросился назад.

– Нужно говорить потише, твое величество, – произнес он вполголоса, когда подбежал поближе. – Здесь чтото не так. Я не могу понять что, но Анестент тоже волнуется. Какоето странное ти…

Король увидел, как эльф присел на корточки и поднял чтото с земли, – необычное поведение для ишиба, привыкшего во всем полагаться на свои аб и щуп.

– В чем странность? – деловито спросил Михаил. – Все выглядит спокойно. Или нашли какието следы?

– Не то чтобы следы, но чтото непонятное… – Мерт говорил неуверенно. – Словно здесь протащили чтото большое, что слегка изменило ти травы и даже деревьев! Но следов на земле нет… и это тоже странно.

– Недавно протащили? – уточнил король.

– Да, примерно часов пять – десять назад, иначе мы бы ничего не почувствовали.

Михаил на мгновение задумался, но потом задал самый актуальный вопрос:

– Так нам можно идти вперед или нет? Это представляет опасность?

Мерт не успел ответить. Какойто низкий грохочущий звук донесся справа. Он не был громок, а скорее напоминал шум небольшого камнепада.

– Обвал, что ли? – спросил король, оборачиваясь. – Далеко от нас?

Мерт тоже обернулся и даже прищурился, вглядываясь в даль, туда, где на соседней горе заканчивались деревья и начиналась заметная скалистая основа.

– Мне кажется, что это не обвал, твое величество, – попрежнему неуверенно сказал он.

– А что тогда? – Король обвел взглядом ишибов. Лица большинства из них выражали лишь любопытство, а вот Мерт и Иашт заметно тревожились.

– Звук не тот для обвала, – пояснил Рангел. – Я ведь очень хорошо слышу. Мне это другое напоминает…

– Что же? – Михаил изучающе смотрел на своего агента.

Мерт заметно колебался, но потом, словно решившись, произнес почти неслышно:

– Твое величество, мне кажется, что это ктото рычит.

Глава 4

В мире животных

Только один старый зверь может создавать новых зверей.

Трактат одного мудреца «О человеке»

После отбытия короля формальное командование перешло к опытному и осторожному Торку, а неформальное – к Анелии. Принцесса быстро взяла власть в свои руки: Михаил мог бы гордиться будущей королевой. Она сразу же вызвала к себе ишибов и военачальников, обладающих маломальски значимой репутацией, и сумела добиться от них отчетов (в которых, впрочем, не нуждалась, но был важен сам факт). Даже ранигский посол в Фегриде пьяница Манк предстал пред светлые очи, несмотря на то что являлся строго номинальной фигурой. Свое почтение принцессе засвидетельствовал и тагга Толер Раун, советник бывшего короля Миэльса, личность во многом зловещая и неприятная. Однако тагга сумел сохранить не только свою жизнь, но и титул, а также часть поместий. Разговор между ним и Анелией представлял бы огромный интерес для всего фегридского двора, но, к счастью, проходил наедине.

– Твое высочество, вероятно, в курсе моих обязанностей, милостиво порученных мне его величеством Нерманом. – Тагга начал беседу скромно. Ради встречи с признанной красавицей он вырядился в серебристый камзол, который, как считал Раун, выгодно подчеркивал его серые глаза.

Анелия, наоборот, не утруждала себя нарядами – стараться ради подчиненных неприлично, а остальные пока ее не могут видеть. Она была одета в темнозеленое платье без всяких вырезов и кружев.

– Да, – коротко ответила принцесса. Она сидела за королевским столом и рассматривала мужчину, которого опытным глазом сразу же отнесла к разряду «сердцеедов и властолюбцев, не поднимающихся выше среднего уровня ни в том, ни в другом».

– Я подготовил небольшой доклад королю, – продолжал Раун, не догадываясь, что удостоился не самой плохой характеристики со стороны Анелии, – но раз его величества нет, то, может быть…

– Да, – вновь сказала принцесса и, подумав, добавила: – Господину тагга позволяется сесть.

Толер только подивился тому, с какой прытью поспешил исполнить приказ. Сочетание красоты и власти – действительно страшная сила, а он, как мужчина, был и в самом деле нестоек по отношению к этим двум вещам.

– У меня плохие новости, твое высочество, – начал тагга. – Мои люди из окружения принцессы Илании сообщают, что ее высочество вынашивает… неприятные планы.

– Насколько неприятные? – мелодичным голосом осведомилась Анелия.

– Илания собирает сведения о ранигской знати. Я считаю, что она собирается обратиться к императору с некоторыми обвинениями… еще точно не знаю, с какими.

– Это касается короля? – быстро спросила принцесса. В ее глазах зажегся интерес.

Тагга помедлил с ответом, взвешивая все «за» и «против». У него, как у опытного придворного, было несколько вариантов объяснения поведения Илании. Для короля он приготовил версию, близкую к правде, а вот принцессе намеревался «скормить» нечто совсем другое. Но, увидев перед собой белое, слегка надменное лицо, яркокрасные губы и чудесные лучистые глаза в обрамлении иссинячерных волос, Раун передумал. Его первоначальный доклад выглядел, по сути, ничего не значащей пустышкой. Такие не вызывают эмоций у собеседников и, что самое главное, не подчеркивают значимости докладчика. Но, глядя на принцессу, Толер ощутил знакомое чувство – ему захотелось показать свою важность. Кто он такой? Средний ишиб, тагга, которого Нерман держит лишь как осведомителя. Он даже уже не королевский советник! Но ведь осведомитель осведомителю рознь. Некоторые приносят всякие глупости, а другие… огого что! И тогда их приближают. Конечно, Раун не был идиотом и понимал, что Нерман его никогда не приблизит, но зато будущая королева может это сделать.

– Наоборот, твое высочество, – сказал он. – Илания горой стоит за короля. И предполагаю, что она попытается очернить его ближайшее окружение и попросить императора, чтобы он спас Нермана от заговора.

Раун был готов услышать почти все – уточняющие вопросы, недоумение, иные эмоции, но Анелия сумела поразить даже столь опытного царедворца. Губы принцессы сложились в любезную улыбку, от которой теряли голову еще не такие, как Раун.

– Скажи, господин тагга, а нет ли у тебя среди знакомых хорошего фегридского портного? Даже лучшего. – Анелия сделала плавный жест рукой и посмотрела на Рауна так, что его, немолодого мужчину, сначала бросило в жар, а потом прошиб пот.

– Есть… конечно, есть, твое высочество! – Толер открывал в себе все новые и новые качества, например, непреодолимое желание любоваться прекрасной улыбкой как можно дольше.

– А советники императора случайно не входят в число твоих друзей?

Вопрос почти застал Рауна врасплох, но он справился с собой:

– Нет, твое высочество, они мне не друзья, однако я знаком с ними…

– Дорогой тагга (Толеру показалось, что он ослышался), завтра вечером я планирую организовать небольшой прием. Для очень узкого круга лиц. И была бы очень признательна, если бы среди этих лиц было несколько императорских советников.

– Твое высочество, – Раун удержал вздох, – я не могу обещать, но приложу все силы…

– Очень надеюсь на тебя, господин тагга. И если прием состоится, то запомни, что ты тоже приглашен.

– Твое вы…

– Довольно. – Анелия улыбалась почти ласково. – Ступай, господин тагга, и пришли ко мне портного как можно быстрее. Жду его в течение часа. Это выполнимо? Не нуждаешься ли ты в деньгах на расходы?

Если бы насчет денег спросил король, то Раун, не задумываясь, ответил бы, что да, он очень сильно нуждается. Но принцесса…

– Я был богат, твое высочество, и, несмотря на перипетии, через которые прошел в последнее время, стараюсь содержать свои дела в порядке.

– Это похвальное качество для дворянина. Мало кто может им похвастаться. Господин тагга, жду тебя завтра с утра. Ты поведаешь мне подробно о жизни фегридского двора.

– И кто это может рычать? – скептически спросил король, всматриваясь в ту сторону, откуда доносился звук, и не находя там ничего настораживающего. Над полосой деревьев начинались серые и светлокоричневые скалы. Их цвет местами казался ненатуральным изза отражающегося заката, но это была единственная странность.

Мерт пожал плечами. Он был ни в чем не уверен.

– Идем к воротам! – решительно произнес Михаил. – Мы не можем здесь стоять всю ночь.

– А не послать ли нам когонибудь поискать источник звука? – предложил Иашт. Он беспокоился и поправлял халат, словно пытался закутаться в него получше.

– Постучим в ворота, если с нами не станут разговаривать и не впустят, тогда и пошлем. – Король зашагал к горе, на которой располагался дом Олеана. Остальные двинулись за ним.

Чем ближе отряд подходил к подножию, тем отчетливее становилась тропинка, ведущая наверх. А когда процессия начала восхождение, тропинка превратилась в дорожку, покрытую мелкими камнями, вдавленными в землю.

Михаил не хотел бежать, а шел нарочито медленно. В первую очередь из соображений безопасности, а во вторую – из опасений, что безумные ишибы (если слухи не врут и они на самом деле безумны, как и все затворники) плохо примут того, кто на полном ходу подбегает к их воротам. Королю было известно, что люди с неустойчивой психикой могут чересчур активно отреагировать на любую странность, не говоря уже о невежливости. Спокойствие и соблюдение общепринятых норм в поведении – вот залог успеха при общении с неадекватными личностями.

Однако без помех достичь ворот ранигскому отряду так и не удалось. До них оставалось всегонавсего метров сто, когда Мерт, резко вырвавшись вперед, перегородил дорогу.

– Я не могу, твое величество, – сказал он. – Тут чтото явно не так. Ти слишком уж странное. Такое чувство, что здесь прошел великий ишиб огромного роста! Я не утверждаю, что это так, просто похоже на это. Разве никто не замечает?

Король обернулся. Он уже не видел ти, но другие ишибы согласно кивали.

– Я бы сказал, что это корова, – заметил Иашт. – Гигантская корова, если, конечно, исключить из ти след аба.

Михаил не успел найти достойного ответа на неожиданное заявление, как Иашта поддержал эльф.

– Скорее, птица, – сказал он. – Орел с размахом крыльев метров в пять, или чтото в этом роде.

Король смотрел на лица ишибов и не верил, что они способны нести такую чушь с серьезными выражениями лиц. Он помнил все, что слышал о невероятных животных в бытность еще учеником у Аррала. Старый ишиб однозначно заявил, что звери в известных ему частях мира Горр – самые обычные. У них нет ни аба, ни какихто уникальных способностей. Конечно, ходили легенды, что гдето далеко есть и другие, но Аррал никогда не верил в это. Животных, имеющих аб, даже если бы такие существовали, ишибы истребили бы поголовно. Аб – прерогатива человека, как и разум, а люди конкуренции не терпят.

К тому же любознательный король в свое время провел небольшое расследование, когда распорядился опросить иктернских жителей на тему морских чудовищ. Выяснилось, что, хотя об этих самых чудовищах рассказывали все кому не лень, на самом деле их никто своими глазами не видел.

– Вот что, – Михаил заговорил, выделяя каждое слово, – я хочу, чтобы каждый сказал мне, что именно он ощущает. И постарайтесь избегать поэтических сравнений с коровами, птицами или даже великими ишибами.

– Лучше показать, – раздался ворчливый голос Аррала. – Хотя твое величество прав – это и впрямь ни на что не похоже.

Король посмотрел на своего учителя, потом повернулся, чтобы проследить за его взглядом, и… остолбенел.

Изза соседней горы на довольно приличной скорости к отряду приближалось странное существо, начисто лишенное крыльев, что тем не менее не мешало ему парить в воздухе.

Михаил недолго приходил в себя. Войны с прежним владыкой Ранига, а потом с Томолом и Кмантом отучили его от того, чтобы впадать в растерянность и терять драгоценное время. Существо выглядело весьма необычно, но в голове короля тут же сложилась примерная оценка мощи этой неизвестной твари. Она умела летать без крыльев, откуда вытекало два вывода: у нее был аб, и этот аб сделал бы честь, наверное, любому великому ишибу.

– Групповая защита! – скомандовал Михаил. – Быстро!

Этот вид защиты, когда дватри ишиба, стоя плечом к плечу, укрепляли общую ти, был известен издавна. Однако во время последней войны между Кмантом и Томолом с Ранигом впервые использовалась коллективная защита целой армии. Михаил с трудом сумел ее преодолеть ценой гибели элитного подразделения «стрелков».

Сейчас королевский отряд сгрудился вокруг своей сердцевины – двух великих ишибов. Ранигцы недоуменно наблюдали за приближающимся существом, пытаясь оценить его размеры и массу. Ведь если тварь велика, то и аб должен быть могуч, чтобы поднять такое тело в воздух, да еще позволить легко маневрировать на большой скорости.

Когда существо подлетело достаточно близко, ни у кого не осталось сомнений: оно было велико. Полтора метра в ширину и четыре в длину – тварь выглядела как разожравшаяся гигантская такса, покрытая черной лоснящейся шерстью, с маленькими тонкими ножками, которые свободно болтались и двигались то ли от ветра, то ли от червеобразных движений толстого тела. Массивная морда существа напоминала львиную, со слегка выступающими челюстями и близкопосаженными глазами, смотрящими строго вперед (верный признак хищника). Впечатление создавалось отвратительное.

– Аб просто огромный! – воскликнул Аррал, который, как великий ишиб, обладал способностью тратить значительную энергию на насыщение своего щупа и вытягивать его довольно далеко.

Впрочем, с животным все было ясно и без этого восклицания.

– Напомни мне, чтобы я каждый месяц проверял статьи расходов Академии и Парета, – неожиданно сказал Михаил.

Эта фраза удивила присутствующих не меньше, чем появление твари. Ишибы, как один, посмотрели на короля, и в глазах каждого читался вопрос: уж не сошел ли с ума его величество, если перед лицом опасной твари говорит о какихто расходах.

– При чем тут Парет, твое величество? – Аррал счел за благо осторожно поинтересоваться.

– Он тоже проводит эксперименты с абом,  – сухо сказал король. – И я только что понял, что после того, как он дал аб дереву, следующим логичным этапом может быть такая тварь. Я, конечно, не хочу прослыть душителем прогресса, но… это выглядит омерзительно.

Существо глухо заревело, словно подтверждая сказанное. Его голос действительно напоминал обвал и был настолько громок, что камни рядом с ним мелко завибрировали.

– Аррал, если оно атакует, то ты знаешь, что делать, – добавил Михаил, наблюдая, как животное зависло над воротами.

Однако ничего не происходило. Тварь парила в воздухе метрах в ста от отряда, ишибы стояли плечом к плечу, а в доме на вершине горы не было заметно никакого оживления. Хотя король не сомневался, что его прибытие не явилось тайной для обитателей дома.

В бесплодном ожидании атаки прошло несколько минут. Животное не приближалось к путешественникам, но и не удалялось от ворот, а лишь причмокивало и причудливо извивалось. Когда Михаилу надоело ждать, он решился.

– Вы остаетесь в группе, – сказал король. – А я попытаюсь подойти поближе и посмотрю, как оно отреагирует. Если нападет, то немедленно отступлю. Тогда вы будете защищать Аррала, ну а он ударит в ответ.

Михаил вышел изза спин ишибов и осторожно направился к воротам. Он пошел на это неспроста: его защита была самой лучшей. По крайней мере, пока амулет не начал давать сбоев. Король двигался медленно и старался подмечать все. От его внимания не укрывались не только движения чудовища, но и малейшие изменения обстановки – он заметил небольшую птицу, пролетевшую над чуть выщербленной кромкой стены, а также блики последних лучей солнца в верхних окнах дома. Мужчина увидел, что примерно метров за двадцать до ворот начинаются более светлые камни. В обычных условиях он не обратил бы на это никакого внимания, но сейчас ему пришло в голову сравнение с некой границей, словно ктото мелом очертил полукруг. Михаил осторожно относился ко всяким границам, явным и неявным, поэтому остановился, чуть не доходя до первых светлых камней.

Ничего не происходило. Животное парило метрах в десяти над землей и смотрело на путника темными бессмысленными глазами. Король решился, занес ногу над «границей»… и едва успел отдернуть ее и отскочить назад.

Со стороны существа на землю ринулось какоето облако. Или даже не облако, а целый дождь. Или не дождь, а тонкие нити… Михаил сначала не понял, что это, но, убедившись, что странное «облако» заканчивается строго на границе, обозначенной белыми камнями, присмотрелся и в очередной раз изумился. Это было не облако, не дождь и не нити, а тонкие ледяные иглы. Настолько тонкие, что королевский амулет вряд ли смог бы помочь – он не был задуман против такого. Иглы летели к земле и разбивались о камни с коротким звоном.

Михаил еще больше попятился, и все сразу же прекратилось. Животное парило над воротами так, словно ничего не произошло, только на земле растекались небольшие, быстро высыхающие лужицы.

Король не стал больше ничего ждать, а развернулся и направился назад, к отряду взволнованных ишибов.

– Что будем делать, твое величество? – спросил Иашт, глядя на сосредоточенное лицо Нермана. – Оно не станет нападать?

Михаил хмыкнул, но даже не обернулся, чтобы еще раз посмотреть на существо.

– Нет, Иашт, не станет. Мы будем нападать, – произнес король и, в ответ на недоуменные взгляды, пояснил: – Я догадываюсь, что это такое. Чтото типа проверки. Кто сможет пройти через это существо, тот достоин быть услышан жильцами. Иначе оно бы преследовало нас, а так держится строго около ворот и его не отзывают. Дом на самом деле населен сумасшедшими, господа. У них явно мания величия.

Но короля сейчас сильно беспокоило не это. А то, что если его вывод верен (а он, скорее всего, верен), то получалось, что могучее существо – разменная монета для обитателей дома на горе. Они могут пожертвовать этим экземпляром, чтобы быстро сделать еще один, а потом еще один и так далее. Ведь вряд ли хозяева дома убеждены в неуничтожимости создания. Перед хорошим отрядом ишибов ничто не сможет устоять.

Утешало лишь одно соображение – что Олеан с соратниками научились изготавливать таких животных сравнительно недавно, иначе о них уже пошли бы слухи. Но утешение было слабым. Несмотря на проблемы с абом, Михаил соображал попрежнему хорошо.

– Твое величество, может быть, не станем атаковать? – Вопрос Иашта не был лишен смысла. – Мне это все совсем не нравится. Если мы уничтожим животное, то где гарантии, что потом не появятся новые неприятности? Если Олеан создал эту тварь, то его точно нормальным не назовешь.

– Ты отлично знаешь, что у меня нет выбора, – печально ответил Михаил. – Все утверждают, что Олеан – единственный специалист, на которого можно положиться. А мне нужен результат в кратчайшие сроки. Иначе нам потом придется иметь дело не с однимединственным чудовищем, а со многими ишибами…

Присутствующие, за исключением Иашта и Аррала, не могли взять в толк, о чем говорит король, но эти двое понимали, что он прав. Если выяснится, что у него нет аба, то возникнет вопрос: что же тогда все видят вместо аба? И ответ не заставит себя долго ждать – действие амулета, который превращает обычных ишибов в великих. Вполне достаточная причина, чтобы весь мир захотел либо выкрасть тайну, либо уничтожить ее обладателей.

Ранигский отряд начал медленно подходить к воротам. Существо попрежнему лениво извивалось в воздухе.

– Иктернские ишибы пойдут вперед, – распорядился король. – Ваша цель – отвлечь зверя, если Аррал промахнется.

Михаилу очень хотелось слегка изучить животное. Посмотреть, как оно реагирует на разные атаки, чтобы составить приблизительное мнение о преимуществах и недостатках аба. Но король опасался, что тварь окажется сильнее, чем предполагалось, поэтому лучше покончить с ней одним ударом.

Приказ не вызвал нареканий. Ишибы привыкли, что король не всегда объясняет свои планы. Если удар животного должны принять иктернские ишибы, значит, так тому и быть.

Аррал изготовился около «границы». Молния могла добить до зверя, хотя и получилась бы не такой мощной, как вблизи. Верховный ишиб атаковал сразу же, как только остановился. Яркая вспышка и визгливый вопль твари известили о том, что промаха не было.

Однако зверь не торопился умирать. Михаил увидел, как черная шерсть вспыхнула язычками пламени и тут же погасла. Сам же зверь, еще не перестав визжать, нанес удар почемуто по Иашту – странный удар огненным жгутом, в который превратился щуп животного.

Король так и думал: существо нападает либо на тех, кто подошел близко к воротам, либо на тех, кто напал на него, не делая различий между членами атакующей группы. И тут уже расстояние до ворот не играет роли.

Иашт успел отскочить в сторону, его задело лишь частично. Все ишибы сразу пришли в движение. Сохранять «групповую защиту» не было смысла ввиду непонятного врага – еще не хватало, чтобы тварь одним ударом покончила со всеми. Иктернские ишибы моментально атаковали с помощью огня, а Мерт и Кретент отбежали подальше, чтобы забраться на стену. Аб животного выдержал пламя, и в нападающих полетели тонкие ледяные иглы.

Михаил оставался поодаль, поэтому оказался единственным, чья защита не вошла в соприкосновение с иглами. Даже Мерту с Кретентом досталось. Но больше всего не повезло эльфу. После Мерта он был самым слабым в отряде, и сейчас несколько игл преодолели естественную защиту аба и вошли в тело. Два ишиба тут же подхватили Анестента, чтобы оттащить его. Аррал вновь ударил молнией. И опять попал, но не достиг серьезного успеха. Королю начало казаться, что все смешалось, что каждый ишиб сейчас будет маневрировать и сражаться индивидуально, не обращая внимания на остальных. Командовать не было никакой возможности – стоял слишком большой шум, и все целиком сосредоточились на звере, который сейчас напоминал черную, слегка поджарившуюся гусеницу. Наверное, все так бы и произошло – нападение стало бы хаотичным, но Кретент, знаменитый убийца, уже взобрался на стену. Он достиг ворот в несколько прыжков, а потом, оттолкнувшись, подпрыгнул еще раз и ударил мечом в шею парящей в воздухе твари. Кретент не был хорошим имис, но уже знал основы. Этого сейчас хватило. Он еще не успел приземлиться, как животное начало заваливаться на бок. Король успел разглядеть кровавое пятно на черной шкуре, и иктернские ишибы с Арралом, вдохновленные успехом, нанесли совместный удар по раненой твари. Огонь и молния теперь возымели эффект. Шерсть мгновенно вспыхнула, выступившая кровь тут же испарилась, и охваченная пламенем туша тяжело рухнула на стену. В воздухе моментально начал распространяться запах паленой шерсти и обуглившегося мяса.

Король отвел взгляд от чудовища и посмотрел на свое войско. Несмотря на скоротечность боя, ишибы были уставшими, взлохмаченными и встревоженными. С таким противником им еще не приходилось сражаться. Эльф, похоже, не был серьезно ранен и пытался самостоятельно залечить раны, сидя около большого камня.

– Ну и ну, твое величество… – Иашт выглядел весьма озадаченным, если не сказать испуганным. – И что, Олеан может создать множество таких тварей? В руках того, кого они слушают, будет огромная сила!

Михаил тоже успел подумать об этом, но быстро отвлекся. Он отвел взгляд от приводящих себя в порядок ишибов, вновь посмотрел на дымящуюся тушу, висящую на стене, и сразу же заметил, как дверь дома распахнулась и из нее вышел человек в красном халате и с длинной седой бородой.

Незнакомец начал степенно спускаться по дорожке к воротам, шагая неторопливо, будто на прогулке. По мере того как он подходил, становилось понятно, что его возраст определить затруднительно. Несмотря на седые волосы, лицо человека было лишено морщин, словно юноша потехи ради налепил на себя бутафорские парик и бороду.

Красный халат незнакомца выглядел потертым и не совсем свежим, но когда житель дома на горе подошел к воротам, лица королевских спутников вмиг стали почтительными. Перед ними был великий ишиб.

Он заговорил, и его голос тоже удивил Михаила. Звук слегка дребезжал, но одновременно был глубоким и насыщенным. Создавалось очень необычное впечатление.

– Замечательный бой, – вместо приветствия сказал полустарик, – я думал, что вы потеряете одногодвух, но все обошлось.

Король выслушал первую фразу с привычнонепроницаемым выражением лица. Несомненно, мания величия жителей этого дома зашла очень далеко.

– Я – Нерман, король Ранига и Круанта, – представился он. – Прибыл сюда, чтобы встретиться с великим ишибом Олеаном.

Михаил ожидал чего угодно в ответ: незнакомец мог представиться сам, или продемонстрировать хоть толику уважения к монаршей особе, или сказать, что Олеан примет посетителей или, наоборот, не примет, но великий ишиб сумел удивить. Он прищурил глаза, внимательно посмотрел на короля и произнес, не скрывая иронической улыбки:

– Нерман… такое редкое имя. Хотя у нас живет еще один Нерман. Твой тезка, наверное. И тоже прибыл из Ранига. Лет двадцать пять назад. Совсем еще младенцем.

Глава 5

Новый враг

Чудовища обычно появляются от чудовищ.

Ученик одного жестокого великого ишиба, пытающегося создать новое животное

Каждый представляет себе поразному олицетворение жестокости. Для одних это война, бессмысленная и кровавая, для других – сборщики налогов, жадные и равнодушные, для третьих – грабители, эгоистичные и недалекие, для четвертых – судебная власть, несправедливая и мстительная. Но в Раниге, Круанте, а теперь уже и в Фегриде находилось лишь одно олицетворение настоящей жестокости, хотя мало кто догадывался об этом. Имя ей было – Анелия.

Принцесса, сестра короля эльфов, родилась в счастливой стране, которая через несколько десятков лет рухнула под напором империи. Анелия, уже тогда считающаяся одной из самых красивых женщин, не захотела смириться с этим. Она организовала часть эльфов и скрылась в северных лесах, чтобы вести партизанскую войну без всякой надежды на победу, лишь ради самой войны. До того как встретить короля Нермана, принцесса прошла через многое, ее руки были обагрены кровью, а в сердце жила ненависть. Она убивала людей без раздумий и не останавливалась ни перед чем, чтобы увеличивать количество смертей. Те несчастные, которые имели неосторожность влюбляться в принцессу, немедленно использовались ею. Они тоже ввязывались в бесперспективную войну и умирали, не подозревая о том, что Анелия даже не вспоминает о них, а уже ищет новых могущественных поклонников, чтобы их тоже отправить на смерть.

Принцесса быстро повзрослела, прошла через многие испытания, накопила опыт, но даже встреча с королем Нерманом, которого она полюбила, не смогла смягчить ее сердца. Анелия осталась прежней – жестокой женщиной, презирающей слабость, читающей мужчин как открытую книгу и норовящей использовать их.

Тагга Раун, который в последнее время зачастил к принцессе, ни о чем таком не подозревал. Принцесса была с ним мила, охотно поддерживала беседу на отвлеченные темы и вообще показывала ему свое расположение.

– Все, совершенно все очарованы твоим высочеством! – восклицал тагга на следующий день после триумфального приема, организованного Анелией. – Двое даже пытались уговорить меня устроить им встречу с твоим высочеством!

Его собеседница попрежнему сидела за королевским столом и кротко улыбалась. Она не сомневалась в успехе, тем более что императорские советники уже написали ей восторженные письма, полные намеков. Принцесса умудрилась прямо на приеме внушить каждому из них, что заинтересована лично в нем. Это дело непростое, но когда опыт неглупой женщины исчисляется десятилетиями, а красота остается на том же уровне, как в ранней молодости, для этой женщины нет ничего невозможного.

– Я, пожалуй, приглашу их еще раз, – сказала принцесса. – Мне кажется, что они смогут положительно повлиять на императора, если станут друзьями Ранига и Круанта.

Раун кивнул: он был полностью согласен с политикой Анелии. Даже более того, если бы принцесса сделала чтото диаметрально противоположное, он был бы так же согласен с ней. За несколько дней общения с ее высочеством жизненные приоритеты тагга несколько сместились.

– Твое высочество, могу ли я их обнадежить? – поинтересовался он.

– Конечно, – мягко произнесла принцесса. – Встреться с каждым из них, поговори… объясни, что они показались мне уважаемыми и интересными людьми… а потом приходи с докладом.

Конечно, тагга знал, что он придет к своей прекрасной госпоже. Что если будет делать все как надо, то придет еще и еще, станет доверенным лицом королевы, что очень почетно и… приятно.

Анелия смотрела на Рауна с явной симпатией, улыбалась ему одной из тех своих улыбок, которые надолго запоминались мужчинам, и думала о том, что вот перед ней еще один ничтожный человечек. Что он еще не понял, что с ним происходит, пока способен трепыхаться, воображать себя сильным, решительным, испытывать посторонние чувства… Скоро, очень скоро бедный тагга избавится от этих эмоций. Их заменят самые правильные чувства – любовь к ней, к Анелии, всепоглощающая, преданная и безответная. Если все пойдет как надо, то это же ожидает и советников. Принцесса уже не может никого убивать в бою, это ей запретил король, но превращать спесивых имперцев в своих рабов он ей не запрещал. А покорные ее воле мужчины Анелии сейчас просто необходимы. Нужно ведь както справиться с Иланией. В схватках женщин обычно побеждает союз красоты и опыта. Горе тем, кто рассчитывает на чтото другое.

– А здесь находятся эмбрионы, – великий ишиб Олеан показал Михаилу на обычные незапечатанные глиняные кувшины. – Главное – создать ткань, сверхчувствительную к воздействию аба, а потом уже с ней можно делать все что угодно. Хотя основные работы происходят на стадии зародыша – потом мы просто ускоряем рост.

Король находился в подвальном помещении. Точнее сказать – на третьем ярусе подвала. Светильникиамулеты светили так ярко и равномерно, что тени от столов и шкафов почти не были заметны. Великий ишиб охотно хвастался своими достижениями, а Михаил вслух восторгался ими и размышлял о том, сколько же ишибов и имис понадобится, чтобы уничтожить обитель безумцев, пока не поздно. Получалось никак не менее двухсот. Возможно, даже более.

Ранигский отряд неплохо приняли в доме на горе, хотя отвели угловые комнаты в левом крыле и запретили ходить в правое. Олеан, а именно он встретил ишибов у ворот, оказался разговорчивым «старичком», разменявшим не одну сотню лет (по крайней мере, возраст дома был не моложе двух веков). Великий ишиб согласился поговорить с Михаилом на следующий день, даже провести экскурсию, и причины такой сговорчивости выяснились очень скоро.

– А что вы собираетесь делать с этими животными? – поинтересовался Михаил, осторожно заглядывая в ближайший кувшин, наполненный темной жидкостью. – Ведь использовать такие могучие существа в виде обыкновенного сторожапривратника…

– Нерационально? – закончил Олеан, улыбаясь. – Да, такая мысль может прийти в голову. Но у меня на тирров есть и другие планы.

Король Ранига явственно беспокоился. Он был уже не тем человеком, который только прибыл в этот мир. Борьба за власть, войны и политика закалили его, усилили и без того мощное логическое мышление и интуицию. Михаил во всем видел двойное, а то и тройное дно. А от ситуации с тиррами за версту несло неприятным и даже зловещим запахом. Почему их не было раньше? Отчего они появились именно сейчас? Зачем их использовать в качестве сторожей? Почему бы просто не выращивать втайне? Эти вопросы были первыми, которые Михаил задал себе после того, как обдумал неожиданный намек на то, что настоящий Нерман может жить в этом доме.

– Но пусть твое величество не тревожится, – успокоительно заметил Олеан, чутко уловивший чувства собеседника. – Ранига это вообще никак не коснется. Насчет Ранига у меня теперь другие планы, и я полон предложений, которые принесут выгоду этой стране и лично ее владыке.

Михаил еще раньше сделал вывод, что великий ишиб не такой уж сумасшедший, как казалось ранее. Конечно, его, полуотшельника, нельзя было назвать полностью нормальным, но, как любой исследователь, Олеан старался быть рациональным. Именно этим качеством можно объяснить тот факт, что, пробыв в доме несколько часов, гости не имели никакого представления о числе его обитателей. Ранигские и круантские подданные видели еще шестерых великих ишибов, но сколько их тут вообще, король не мог угадать. Поэтому в своих расчетах о штурме дома исходил из худших вариантов.

– Я всегда готов заключать соглашения, выгодные для моей страны, – просто сказал он, заметив, как собеседник выделил в своей речи слово «теперь».

Олеан посмотрел на короля внимательными, слегка узкими глазами и вновь улыбнулся. По всей видимости, бодрый «старичок» находил смешное в самых неожиданных вещах.

– Чтобы пояснить свою точку зрения, – сказал он, – я бы хотел обратиться к событиям, которые произошли в прошлом. Понятно, что твое величество был несколько обескуражен моим заявлением у ворот насчет тезки, но в конечном итоге в этом мире все идет на пользу…

Конечно, Михаилу был очень интересен «тезка», но он не смел спросить о нем напрямик. Спросить – значит подчеркнуть интерес. Недопустимо для политика! Поэтому король просто ждал, когда Олеан сам начнет разговор на эту тему.

– Итак, четверть века назад двое ишибов привезли сюда маленького и больного ребенка. Мой дом считается надежным убежищем уже многомного лет, поэтому их поступок не вызвал удивления. Они рассказали мне историю, связанную с младенцем, и я поверил им. Ребенка решил оставить и воспитать, а ишибы… короче, они вскоре умерли.

Почемуто Михаил совсем не удивился. «Старик» явно был себе на уме, последовательно шел к какойто только ему известной цели. Такие люди очень опасны, если не знать их цели, – общее правило.

– Мальчик же выздоровел и оказался тем, кто мне был нужен в то время. – Олеан внимательно следил за выражением лица собеседника, но король уже был спокоен и безмятежен. Он начал догадываться, куда движется дело.

– Так вот, я не сводил с Ранига глаз, – продолжал великий ишиб, слегка разочарованный реакцией слушателя. – Даже съездил туда, чтобы посмотреть на Миэльса. Все оказалось, как я ожидал: мой мальчик был похож не только на него, но и на череду своих предков… особенно по женской линии… чего никак нельзя сказать о твоем величестве.

– Наследственность иногда выкидывает непредсказуемые фокусы, – притворно вздохнул король.

– Ну да, ну да… Тем не менее появление твоего величества в качестве принца спутало все мои планы, – сообщил Олеан, лукаво поглядывая на собеседника. – Сначала я хотел всетаки их реализовать, но, пристально понаблюдав за новым королем, решил, что уже мало что получится. Затяжная война мне совсем не нужна.

Михаил хранил молчание. Он отлично представлял себе, что за планы вынашивал великий ишиб: поместить на трон своего воспитанника, а самому получить доступ к ресурсам целой страны.

– Но все равно я не сводил глаз и с твоего величества. Признаться, меня коечто очень сильно заинтересовало, но… об этом можно поговорить потом, когда будет решено главное дело. Не волнуйся, оно не связано с Ранигом.

Олеан уже второй раз призывал не волноваться своего хладнокровного собеседника. Это не осталось незамеченным Михаилом. В политике даже мелочь может иметь глобальное значение.

– Я был очень рад, когда понял, кто пожаловал ко мне в гости. Надеюсь, к моему гостеприимству нет претензий? – Великий ишиб явно решил закругляться. – Я слегка ограничил передвижения твоего величества, но сделал это ради общей пользы. В твоей свите ведь есть две примечательные личности: один – с физиономией убийцы, человек, способный на все, а другой – с профессионально честным лицом, явно мошенник с многолетним стажем. Я бы не хотел, чтобы они предприняли прогулку по дому и натолкнулись на моего мальчика. Случайно, конечно.

Михаил рассматривал и такой вариант, поэтому сейчас тоже не удивился. Настоящий живой Нерман был не нужен ни Ранигу, ни его королю. Это – та плата, которую собирает всякая власть. Человек, достигший вершин, может посвятить свою жизнь тому, чтобы бороться с несправедливостью, карать негодяев, но все равно ему волейневолей, а придется изредка расправляться и с безвинными. Таковы законы власти – против них не может пойти ни один вступивший на эту стезю.

– И что, я так и не увижу своего тезку? – невинно поинтересовался король.

– Это будет лучше для всех, – дипломатично ответил Олеан. – Но прежде чем перейти к моим предложениям, хотелось бы услышать подробнее о том, что привело твое величество в мою скромную обитель. Твое величество чтото говорил по поводу исчезновения аба…

Об этом Михаил вкратце рассказал еще вчера, но решил повторить и сегодня.

– У одного очень важного мне человека пропал аб , – произнес он. – Нельзя ли его восстановить в кратчайшие сроки?

– После чего пропал? – спросил Олеан, изучая собеседника проницательным взглядом.

– После боя с другими ишибами. Видимо, он перенапрягся.

– Большой был аб?

– Не очень.

Великий ишиб пожевал губами. Михаилу было странно видеть стариковскую привычку на молодом лице. Олеан был вообще необычной личностью. Он быстро соображал, многое знал, но при этом некоторые события интерпретировал весьма своеобразно. Великий ишиб не казался таким любителем славы, как Аррал, но и от Парета отличался. Парет верил в науку, но не стремился к власти. Олеан же высказывал очень нехорошие идеи. Например, он заявил, что в перспективе может создать таких животных, которые полностью заменят крестьян, труд простолюдинов окажется не нужен, поэтому можно будет уничтожать почти всех неишибов, начиная с новорожденных, у которых нет аба. В другое время король поблагодарил бы небеса за то, что великий ишиб не обладает властью, и попробовал бы переубедить Олеана. Но, похоже, сейчас предстояло выяснить иные вопросы.

– Ну что же, если мы поладим, то твое величество может привести ко мне своего человека. Обещаю, что за пару месяцев поставлю его на ноги.

– За пару месяцев?! – воскликнул Михаил.

– Ну да. А что? Думаешь, ктото быстрее справится? Сомневаюсь. Аб может восстановиться и сам, но на это уйдет не менее полугода. А то и годдва. Я могу, конечно, попробовать радикальные методы, но боюсь, что они способны просто убить этого важного для тебя человека. А гарантии с ними нет… А так – может, в месяц уложусь, если повезет.

– Какие способы? – тут же отреагировал король.

– Самый простой – поставить его на грань жизни и смерти. Сделать так, чтобы только аб мог спасти его. Чтобы он знал, что никто не придет на помощь! Аб ведь часть тела, твое величество. Если телу захочется жить, то оно на многое способно. Шок, боль, испытания – вот что усиливает мощь, если, конечно, человек преодолевает их.

– А если не справится? – осторожно поинтересовался король.

– Не справится – погибнет, – отрезал Олеан. – Поэтому я и не хочу использовать эти методы. Ясно, что человек важен для тебя. Ты ведь сам пришел просить за него. Если он умрет, то это может огорчить твое величество и поставить нашу будущую сделку под вопрос. Поэтому – месяц, не меньше. Буду лечить медленно, но на совесть.

Михаил немного помолчал. Два месяца его не устраивали, а на риск он не хотел идти. Учитывая защиту его амулета, испытания понадобятся еще какие! А чем они опасней, тем меньше шансов выжить.

– Что за сделка, Олеан? – наконец спросил король. – Я подумаю насчет лечения.

– Твоя воля, – пожал плечами ишиб. – А сделка вот в чем. Скоро, примерно через полгода, по моим оценкам, мне понадобятся ишибы. Еще не менее сотни. Лучше – полтораста. Я хочу, чтобы ты их мне дал. Постараюсь всех вернуть в целости и сохранности примерно через месяц. Если ктото погибнет, то за него заплачу. Да и просто так могу заплатить. За аренду. – Олеан рассмеялся хриплым каркающим смехом.

– А почему я тебе должен их давать? – спросил король, хотя уже предполагал ответ. – И почему ты не попросишь их у когонибудь другого?

– Да у кого же мне просить? – Ишиб продолжал хохотать неприятным смехом. – Уларат мне точно не даст, да и дал бы – я бы сам отказался. У какихнибудь королевств? Они потребуют большую плату, но это еще ладно, однако ведь спросят – зачем. А что я им скажу? Только что «тайна». А твое величество не спросит. Так даст. Я еще вчера подумал, что наша встреча не случайна. Провидению угодно поддержать меня.

– Ну а я почему дам? – тусклым голосом поинтересовался Михаил.

– Да потому что мальчикто у меня, ты ведь сам понимаешь, – охотно пояснил Олеан. – Мне сейчас твой Раниг не оченьто нужен, но твое величество должен все равно откупиться. Иначе будет непорядок. Вот и откупишься. Если все сделаешь как надо, то мы вообще друзьями станем. Будет и аб для твоего знакомого, и тирров дам, да чего захочешь.

Королю меньше всего хотелось становиться друзьями с этим непредсказуемым типом. Великий ишиб был опасен не только своим могуществом, но и загадочными планами. Несомненно, Олеан властолюбив, иначе не воцарился бы в этом доме на горе. А иначе как маленьким монархом его нельзя назвать. Все в доме принадлежало ему, и все слушались его беспрекословно – это Михаил уже заметил. Но, с другой стороны, какой у короля выход? Сообщить о тиррах императрице? Она просто попытается наложить на животных свою лапу, а если Олеан откажется, то ничего не сможет сделать со строптивым стариком до окончания противостояния с Фегридом. Самому собрать войско и напасть? Но это же территория Уларата! К тому же из двухсот ишибов половина, возможно, поляжет. А где взять имис? Их тут нужно минимум пятьдесят. Олеан ясно сказал, что ему нужна «еще сотня ишибов». «Еще»! Если бы у него был десяток, то фраза была бы иначе построена. Так говорят, когда есть уже сотнядве. Плюс тирры. Большая сила.

– Тысяча золотых за каждого убитого и гарантии, что о моем «тезке» я больше не услышу, – забросил удочку Михаил.

– Хаха! – Смех Олеана уже почти вывел из себя короля. – Тысячу золотых я могу дать, но пообещать, что не услышишь… уволь, твое величество. Разве что он сменит имя. Да так сменит, что к предыдущему вернуться не сможет. Так согласен?

– Письменные гарантии, – уточнил король. – Написанные его рукой с личной печатью ти. Хочу, чтобы он написал, что он вовсе не Нерман, а только почемуто похож на наш род. Что это случайность. А там – пусть берет какое угодно имя.

– Тогда с твоего величества полтораста ишибов. – Лицо Олеана посерьезнело. Он уважительно добавил: – А ты умеешь торговаться!

Торговаться Михаил умел, как и многое другое. Он также обладал развитыми аналитическими способностями, поэтому к концу разговора уже ясно представлял себе, чего хочет Олеан, но держал соображения при себе. Все это выглядело так мерзко, что плохо пришлось бы всем: и Уларату, и Фегриду, и Ранигу, и множеству государств, расположенных в этой части мира. Король не знал, что делать. Будь при нем власть над ти, он бы попытался даже убить Олеана прямо в этом подвале, а дальше будь что будет. Но сейчас Михаил никакой опасности для Олеана не представлял и очень сожалел об этом.

На следующее утро король со своим отрядом прощался с домом на горе. Его величество решил, что не может оставить армию на два месяца, и напряженно думал о том, на какие ухищрения надо пуститься, чтобы никто в Фегриде не заподозрил отсутствия аба. Однако это был не единственный предмет размышлений Михаила. Пожалуй, еще больше его занимали две проблемы – Олеана и настоящего Нермана.

Прощание проходило в теплой, дружественной обстановке. Хозяин дома стоял в окружении пяти великих ишибов с укрепленной ти и, улыбаясь, говорил королю:

– Напрасно твое величество разбросал здесь свои взрывающиеся амулеты. Я, конечно, понимаю, что тебе бы хотелось избавиться кое от кого, но, поверь, я об амулетах знаю, и они не взорвутся.

Кретент стоял по левую руку от Михаила. Убийца пытался придать своему неподвижному лицу выражение симпатии. У него был приказ бить наверняка.

– Это какаято ошибка, – объяснил король, тоже дружески улыбаясь. – Амулеты просто потерялись. Я прикажу своим людям их собрать.

– Сделай милость, – хохотнул веселый «старик», – и не беспокойся – твое величество получит свою грамоту. В обмен известно на что.

Если бы Олеан знал, что король хотел убить именно его, а не Нермана, то очень бы изумился и не разговаривал так радостно. Но он не знал, и, несмотря на гранаты и готовность Кретента выполнить свой долг, прощание не было скомкано.

Так ничего и не добившись, кроме очередных неприятностей, Михаил оставил за спиной обитель великих ишибов и устремился назад, к границе Уларата и Фегрида. Ему всетаки предстояло уничтожить злополучные шахты. Король даже удивлялся тому, что на свете существуют такие постоянные вещи: почти при любом политическом раскладе шахты должны прекратить свою работу. И желательно навсегда.

Глава 6

Шахты

Плен – дело временное.

Фраза плененного солдата, который в следующий миг случайно свалился в овраг и разбился насмерть

Покои принцессы Илании с недавнего времени находились в императорском дворце. Она сама пожелала переехать, оставив просторный дом в центре Иендерта, куда перебралась после того, как отдала свое постоянное жилище Нерману. Принцесса считала, что именно сейчас ей нужно быть как можно ближе к отцу и к его советникам.

В тот вечер Илания стояла на балконе, выходящем во внутренний дворик, смотрела на верхушки низких деревьев и благосклонно слушала комплименты, которые ей расточал тагга, один из молодых и подающих надежды имис. Вот уже почти полгода, как принцесса приблизила его и теперь всерьез рассчитывала, что труды не пойдут прахом.

– Я нисколько не сомневаюсь в твоей преданности, – сказала Илания с легкой (и, как ей хотелось надеяться, чарующей) улыбкой. – Ты мне уже оказал большие услуги, и хотя я пыталась ответить тебе тем же, чувствую, что до сих пор в неоплатном долгу.

– Ради твоего высочества я готов сделать все что угодно без всякой награды! – Молодой человек был пылок, страстен и яростно верил в собственные слова.

Илания повернулась, чтобы посмотреть на горящие глаза, скользнула взглядом по каштановым волосам и, как прежде, нашла, что они явно подчеркивают благородные и тонкие черты лица собеседника.

– Ну что же… возможно… Знаешь, тагга, в последнее время у меня очень много проблем. Я пытаюсь с ними справляться, но мне совсем не на кого опереться… кроме разве что тебя.

Имис молчал, пожирая взглядом принцессу. Он точно знал, что за необходимым вступлением последует и просьба. И точно – Илания решила не затягивать.

– Я предполагаю, что мне угрожает опасность, – сказала девушка. – И только в твоих силах отвести ее… хотя это потребует некоторой сноровки.

– Твое высочество, я готов на все!

Илания в этом не сомневалась, потому что иначе не обратилась бы к нему.

– Тагга, ты хорошо знаком с моим дворцом?

– С тем, где сейчас живет король Нерман? Да, конечно.

– Помнишь, где находится мой приемный кабинет?

– Разумеется, твое высочество.

– Туда нужно проникнуть и забрать коекакие бумаги. Особенно написанные лично принцессой Анелией.

Тагга не позволил колебаниям отразиться на своем лице. Илания наблюдала за ним, словно кошка за рыбой, приготовленной кухаркой и положенной на стол остывать.

– Я сделаю все, что в моих силах, твое высочество, но… там же кругом охрана!

Принцесса усмехнулась:

– Никакой охраны не будет, тагга. Ты пойдешь через тайный ход. О нем никто не знает, кроме меня… и теперь тебя. Пойдешь ночью – и все сделаешь без помех. Видишь, как я тебе доверяю?

– Благодарю, твое высочество! – Будь собеседник простолюдином, он не на шутку испугался бы собственной осведомленности о тайном ходе, которого не могли найти даже ишибы. С такими секретами долго не живут. Но имис твердо рассчитывал на дальнейшую благосклонность принцессы и нисколько не сомневался, что это служит дополнительным залогом симпатий Илании. – Но нельзя ли мне узнать подробнее, что именно нужно брать? Хотелось бы увидеть картину полностью, чтобы на месте решить, что важно, а что не очень.

– Справедливо, – кивнула Илания, которой понравилась реакция тагги. – Ну что же, дело вот в чем. Эта самая Анелия – мой враг. Детали нашей вражды тебе неинтересны, но мне бы хотелось получить образец ее почерка, а также любые другие компрометирующие документы. Мне кажется, что она замышляет убийство короля Нермана и единоличное правление в Раниге и Круанте. Когда у меня появятся доказательства, я представлю их своему отцу, чтобы он принял меры и спас своего верного союзника.

Отряд Ранига и Круанта остановился неподалеку от шахт, рядом с зарослями высокого кустарника. Все выглядело как и прежде: дым над холмами, ломкие травы и сухая земля. Мерт и Кретент вновь отправились на разведку, а король вместе с Арралом и Иаштом немного отошли от основной группы.

– Олеан должен умереть, – говорил Михаил с таким видом, словно он – Катон Старший, произносящий перед сенатом слова «Карфаген должен быть разрушен». Но, в отличие от доблестного римлянина, король добавлял: – Хотя не понимаю, почему этим следует заниматься мне, а не комунибудь другому.

Аррал и Иашт тоже не понимали этого, как и того, по какой причине Олеан должен умереть. Они видели тирров, признали их опасными, слышали о сделке между королем и великим ишибом, согласились с тем, что сделка выглядит неприятной, но из чего следует, что Олеана следует уничтожить? Ранигу он не угрожает, а если король обретет искомую грамоту, то настоящему Нерману будет практически невозможно доказать свои права на корону.

– Твое величество, может быть, нам лучше выполнить требования Олеана? – негромким голосом поинтересовался Иашт. – Он производит впечатление человека, который сдержит свое слово. Получит то, что хочет, и оставит нас в покое.

Король пристально всматривался в сторону шахт, волнуясь и интуитивно ожидая очередного подвоха со стороны Уларата. Михаил уже пересказал приближенным разговор с великим ишибом, но еще не растолковал им, в чем дело, и думал о том, нужно ли это сделать сейчас или позже. Ни Мерта, ни Кретента не было видно, поэтому король решил пролить свет на вопрос.

– Он – психопат, который рвется к власти, – сказал Михаил. – Причем психопат расчетливый и рассудительный. Логик! Возможно, у него в голове чтото сдвинулось за время уединенной жизни, а может быть, он всегда был таким, но если он обретет желаемое… оо… нас всех ждут большие проблемы. Маньяка, помешанного на практичности, этот мир вряд ли переживет без последствий. Да и тирры не подарок… Нет, от него нужно избавляться.

– О какой власти говорит твое величество? – осведомился Иашт, бросая взгляд на Аррала, словно ища у него поддержки. – У Олеана нет никакой власти. Да и что он может? Захватить какоенибудь королевство? Вряд ли такой сосед, как Уларат, позволит ему там наводить свои порядки. Мы ведь простонапросто отменили рабство – и сразу хлебнули сполна. А если Олеан начнет уничтожать неишибов, включая дворян, которые в родстве с дворянами Уларата? Он тут же потеряет все, что имеет.

Король обернулся, посмотрел на собеседников, на их одежду, разительно отличающуюся по цене, и горько усмехнулся:

– Он потерял бы все, если бы не эти злополучные шахты. Но теперь, когда камни найдены, мне кажется, что единственным выигравшим будет именно Олеан.

– Почему? – Аррал наконец включился в разговор. В последнее время он предпочитал помалкивать, выражая так свое негодование запрещением строительства памятника. Но сейчас, когда король говорил, по всей видимости, о важных вещах, Верховный ишиб не мог промолчать. В конце концов, власть Аррала держалась только на успехе короля. Все отлично знали, что, несмотря на обиды, старый учитель будет до конца поддерживать своего ученика.

– Просто когда я говорил с Олеаном, то задал себе простой вопрос: почему тирры появились именно сейчас? – тихо произнес Михаил. – Маловажный вопрос, казалось бы! Но такие вопросы – слабое звено любой тайны.

– И почему они появились? – вновь спросил Аррал, а Иашт нахмурил черные брови. Этот худощавый ишиб был прирожденным политиком, схватывающим все на лету.

– Потому что именно сейчас нет силы, способной напасть на него, – пояснил король. – И вряд ли появится до выяснения вопроса с шахтами. Уларат занят Фегридом. А потом будет поздно.

– Поздно? – переспросил Аррал, который по выражению лица Иашта заметил, что тот о чемто догадался.

– Да, – еще тише сказал Михаил. – Когда Фегрид и Уларат основательно потреплют друг друга, а на это уйдет, по моим расчетам, около полугода, то…

– Выяснится, что Олеан создал достаточное количество тирров, чтобы попытать счастья с шахтами и, возможно, с троном Уларата, – продолжил за него Иашт.

– Вот именно, – вздохнул король. – Нашему великому ишибу тоже нужны камни. Похоже, они всем нужны.

Лицо Аррала вытянулось. Бывший деревенский ишиб вовсе не был глуп. Его отличали основательность в суждениях, прочная хватка и способность к нестандартным действиям. Аррал ясно представил себе последствия: Олеан с его тиррами захватывает власть в Уларате, Фегрид думает, что противник ослаблен, и наваливается с новыми силами, Олеан, опираясь на необычных зверей и уже уларатских ишибов, громит Фегрид, начинает проводить в жизнь свои идеи, и… время жизни Ранига в его нынешнем виде будет исчисляться годами, а то и месяцами. Король – противник рабства, он не останется в стороне, да и вообще… Вот что значит вовремя заданный маловажный вопрос.

Появление Мерта и Кретента было неожиданным. Они сбросили невидимость, лишь обогнув кустарник, расположенный поблизости от отряда.

– Ну что там? – осведомился Михаил, когда к нему подошли запылившиеся разведчики.

– Все спокойно, твое величество, – степенно ответил Кретент.

– Не спокойно, а непонятно! – воскликнул Мерт. – Чтото не то.

– Что – не то? – поинтересовался король. Его дурные предчувствия резко обострились, получив поддержку в виде настораживающей фразы Рангела.

– Они не усилили охраны, твое величество. Все осталось попрежнему.

Михаил медленно кивнул. Пару дней назад его отряд уничтожил несколько обычных ишибов и чуть не прикончил двух великих. Уларат на это никак не отреагировал. Мерт был прав – здесь чтото не то.

– Мы сможем пройти к шахтам, взорвать их и быстро скрыться? – спросил король.

– Я обежал вокруг… новых засад нет. Никого нет. У меня создалось впечатление, что вчера здесь прошло много людей, но их уже тоже нет.

– Подходим ближе, – распорядился Михаил. – Мерт, проверь, свободно ли направление к границе с Фегридом. Если да, то сначала отступим сюда, а затем обогнем шахты и пойдем напрямик.

Отряд Ранига и Круанта быстро двинулся к деревянным стенам, защищающим шахты. План короля был прост: нужно незаметно проникнуть на территорию объекта, избегая «землянок», потом бросить гранаты и прорываться, если нужно, с боем. В том, что они сумеют отойти, Михаил не сомневался. Организованный отряд плюс внезапность плюс умение Мерта быстро заметать следы… по всему выходило, что вскоре король вернется домой.

Однако когда король остановился в зарослях неподалеку от забора, оказавшись в тучах пыли и дыма, Рангел вновь прибежал с докладом.

– Там не пройти, твое величество! – сообщил он. – Километрах в двух отсюда уларатская армия. Сотни ишибов! Предлагаю после взрывов вернуться назад и подойти к фегридской границе, сделав большой круг.

– Так и поступим, – согласился король.

Сообщение об армии было неприятным и требовало скорейшего возвращения в ставку, но шахты необходимо взорвать. Возможно, будет даже лучше, если диверсия совершится в тылу уларатских войск.

Предстоящая операция отвлекла Михаила от мыслей о ситуации с Олеаном. Впрочем, король уже успел решить, что нужно поведать императору о предприимчивом великом ишибе. Рассказать не все, но главное. В конце концов, почему правитель Ранига должен брать на себя такие заботы? Разве он – спаситель мира? Нет, самозванец, обманщик и авантюрист, отягощенный некоторыми моральными принципами, – вот кто он, если смотреть правде в глаза. Пусть Мукант разбирается сам, а король удовольствуется тем, что тихо нейтрализует настоящего Нермана.

– Я отхожу назад, к границе леса, и жду всех там, – распорядился Михаил. – Постарайтесь в бой не ввязываться. Быстро взрывайте – и ко мне. Потом поищем безопасную дорогу в Фегрид.

Лес начинался примерно в километре от этого места. Даже не лес, а лесок, большая роща, но король хорошо запомнил то место, откуда они вышли. На земле была проплешина, свободная от травы, рядом – невысокий холм… спутать трудно. Михаил не мешкая направился назад, продираясь через кустарник. Он не знал, сколько времени займет операция, и торопился. Его отряд будет использовать невидимость, а это означает, что им нужно оторваться от возможной погони до встречи с королем.

Уже вечерело, Михаил не особенно скрывался. Он быстро поднялся на холм, который уже использовал в качестве наблюдательного пункта, в последний раз окинул взглядом местность около шахт и устремился к лесу. Ему не хотелось случайно выйти на неприятеля, поэтому король возвращался строго прежним путем. Главное – завершить начатое, а потом можно гденибудь затаиться и посылать во все стороны разведчиков, чтобы нащупать пути отхода.

Даже когда Михаил бежал, мысли о Нермане, Олеане, Муканте, Анелии не оставляли его. Похоже, он оказался в центре огромного и запутанного заговора, состоящего из нескольких не связанных друг с другом участников. Везде подстерегала опасность. Пока еще король понятия не имел, как достойно выйти из столь шаткого положения. Возможно, именно сосредоточенным размышлением можно было объяснить тот факт, что Михаил поздно заметил помеху.

Король почти достиг леса, уже видел знакомую проплешину, когда обратил внимание на необычный цвет деревьев. Конечно, сумерки затрудняли обзор, но солнце еще давало достаточно света, чтобы можно было различить темносиние цвета стволов. Бегущий даже остановился от неожиданности. У деревьев ведь должна быть обычная окраска, а не такая… Однако когда король заметил, как эти самые стволы двигаются, то легко все понял: там, в лесу, были люди.

Михаил не стал мешкать, а развернулся и бросился назад. Совсем недавно он был почти уверен, что все обойдется, и старался гнать сомнения, но сейчас обстановка резко изменилась. Король сразу же начал думать о том, что элементарно потеряется. Если его отряд не сумеет оторваться от погони до встречи с ним, если просто свернет с прежнего пути и разминется, если… слишком много было «если», и каждое из них указывало на то, что Михаил, лишенный аба, должен будет добираться до Фегрида в полном одиночестве.

Однако уже через несколько секунд бега в обратном направлении король понял, что его волнительные размышления о дороге в Фегрид ничего не значат по сравнению с новыми неприятностями. Похоже, Михаил увидел людей в лесу настолько поздно, что дал им возможность заметить себя. И сейчас несколько человек бежали за ним организованно и без всяких криков. На приличной скорости. Ишибы!

Как обычно бывает в трудных ситуациях, мозг Михаила заработал на полную катушку. Варианты ближайшего будущего вставали пред мысленным взором, ужасали своими последствиями и меркли, уступая место другим вариантам. Король несся через холмы, заросшие травами, и лихорадочно искал путь к спасению. Если он будет бежать вперед, к границе, то, скорее всего, выскочит на уларатскую армию. Вариант отпадает. Если свернет в сторону, то ишибы могут настичь его: их скорость позволяет это сделать. К тому же вдруг преследование уже идет широким полукругом, а Михаил видит лишь часть ишибов? Сворачивать нельзя, большой риск… Король никогда не был склонен недооценивать противника и сейчас ясно представлял себе, что те уже поняли, что гонятся за ишибом, и наверняка приняли меры.

Михаил обежал небольшой овражек, быстро оглянулся, чтобы убедиться, что неприятель не отстал, что за ним попрежнему около пяти преследователей, и в этот момент грянул взрыв. Даже серия взрывов. Бегущему почудилось, что земля под его ногами чуть дрогнула. Возможно, обман чувств, потому что до шахт еще неблизко, – но впереди в воздух поднялась огромная туча пыли. Хоть чтото удалось! Шахт больше нет, а новые построят еще не скоро! Однако эта позитивная мысль не вызвала даже тени улыбки на лице короля. Сейчас было не до того.

Спасительная идея, подстегнутая удачным выполнением первой фазы плана, пришла быстро. Нужно во что бы то ни стало встретиться с отрядом, даже если за ранигскими и круантскими ишибами будет погоня. Встретиться и принять бой! Возможно, будут небольшие потери, но Михаил был уверен, что с гранатами и способностями ишибов бить электрическим током можно выстоять. Сколько будет той погони? Ну, человек пятнадцать, не больше. Еще пятеро или шестеро – за ним. Вряд ли они все великие ишибы или имис. Если хоть немного повезет, то удастся отбиться. Не обязательно уничтожать врага: просто напугать, заставить отступить…

Теперь Михаил бежал целенаправленно к шахтам. Только одна мысль билась в его голове: не разминуться. Ни за что не разминуться с отрядом. По расчетам короля, те уже должны были оставить шахты и, преодолев стены, идти ему навстречу. Получалось, что чем ближе он успеет подбежать к объекту, тем выше шансы столкнуться со своими ишибами.

Король торопился, как никогда, но без аба очень трудно выжать из амулета значительный прирост в скорости. Вот уже вдали показался тот самый «наблюдательный» холм, вот чтото мелькнуло впереди, и… Михаил явственно увидел расплывчатые пятна, показавшиеся откудато справа. Его заметили и устремились на помощь!

Встреча состоялась у подножия холма. Никто ничего не говорил, не приказывал, все было и так ясно. За ранигскими и круантскими подданными гнался лишь десяток ишибов. К тому же те осторожничали и, боясь гранат, не приближались, тщательно исследуя ти под своими ногами. Если бы не встреча с королем, отряд быстро оторвался бы от преследования.

Ранигские ишибы сгруппировались вокруг Михаила и Аррала. Десяток вражеских ишибов тоже остановился, соблюдая значительную дистанцию, а пять королевских преследователей поступили точно так же.

Правитель Ранига задумался на какуюто секунду. У него опять был выбор: либо напасть на врага, чтобы отогнать его, либо бежать вдоль границы с Фегридом то ли вправо, то ли влево. Но ни в коем случае не к ней или от нее.

– Вперед! – Король показал на десяток вражеских ишибов. – Через них, не останавливаясь!

Отряд тут же сорвался с места. Михаил подумал, что противник примет бой, что придется использовать гранаты, но, похоже, у диверсантов уже сложилась нехорошая репутация. Увидев, что странные ишибы несутся на них, уларатские воины бросились врассыпную, освобождая путь. Среди долгоживущих ишибов было мало любителей ввязываться в заведомо проигрышные схватки.

Король не стал злорадствовать по поводу нежелания противника принять удар на себя. Он умел ценить разумное поведение, поэтому просто пробежал мимо.

Однако выяснилось, что представители Уларата сдаваться не собираются. Они быстро организовались в один отряд и последовали за Михаилом и его ишибами на расстоянии. Не приближаясь, но и не удаляясь.

Пока это устраивало короля. Чем дальше он уберется от шахт, тем меньше шансов, что его настигнет вражеское подкрепление. Через полчаса можно уже будет развернуться и дать противнику бой, если он, конечно, к тому времени не отстанет.

Михаил не стал на бегу делиться этими соображениями с подчиненными – ему казалось, что все и так понятно, но сами подчиненные вдруг решили поделиться соображениями с ним. Иктернские ишибы, находящиеся в авангарде, остановились так внезапно, что король едва не натолкнулся на их спины, закрытые серыми пыльными накидками.

– Твое величество, армия! – воскликнул один из них.

Впрочем, он мог бы и не кричать. Михаилу все было отлично видно.

Впереди, у подножия пригорка, на который успел забраться ранигский отряд, расположилось крупное соединение, состоящее из ста пятидесяти – двухсот воинов. Но их численность – еще полбеды, а вот одежда довершала впечатление катастрофы. Фиолетовые халаты. На каждом из них был фиолетовый халат, причем на некоторых в лучах заходящего солнца сияли серебряные и золотые вышивки.

Король резко обернулся. Ему казалось, что еще не все потеряно. Может быть, можно ринуться назад, на эти пятнадцать несчастных ишибов!.. Или пойти на риск и броситься к границе с Фегридом? Тогда, конечно, Уларат будет точно знать, кто взорвал его шахты, но, похоже, он это узнает в любом случае.

Однако справа от пятнадцати ишибов, которым Михаил уже почти подписал приговор (как и части своего отряда), вдали наметилось какоето движение. Присмотревшись, король лишился последней надежды и оставил бессмысленный перебор вариантов спасения. Оттуда приближались как минимум несколько десятков ишибов.

– Что будем делать, твое величество? – отрывисто спросил Аррал, прочищая горло. Верховный ишиб быстро переводил взгляд с одного вражеского отряда на другой, его кустистые брови были насуплены, а губы поджаты. Остальные молчали, и почти все смотрели на короля.

– Ничего, – сказал Михаил, помедлив. – Что тут сделаешь? Если они не нападут, то вступим в переговоры. Разбросайте гранаты по склону холма. Жаль, конечно, что это не крепость, но все же стратегическая возвышенность…

В голосе короля послышалась горькая ирония. Все понимали его эмоции. Проделать такой путь, встретиться с безумным отшельником Олеаном, взорвать наконец проклятые шахты – и на тебе… случайно натолкнуться то ли на засаду, то ли на непонятно что.

Между тем в стане основного отряда уларатских ишибов наметилось оживление. Они немного отступили от холма, разделились на несколько частей, чтобы охватить последнее пристанище короля Ранига со всех сторон, а потом, когда прибыло еще примерно пятьдесят ишибов, выслали парламентера.

Этот бравый молодчик, совсем еще юнец, одетый в роскошный шелковый халат с тонким серебряным узором, бодро поднялся на холм и, подчеркнуто игнорируя смертоносные амулеты, остановился неподалеку от ранигских и круантских подданных.

– Господа, я – далл Супент, – представился он, окидывая внимательным взглядом ишибов, уже давно сбросивших невидимость. – Приношу извинения за некоторые неудобства, но не угодно ли подождать, когда сюда явится лицо, уполномоченное вести переговоры?

Михаил посмотрел на безусое лицо далла и поинтересовался, не скрывая сарказма:

– Разве никто из великих ишибов там, внизу, не способен обсудить условия нашей капитуляции? И сколько же нам ждать?

– Прошу прощения еще раз, – юнец говорил совершенно серьезно, демонстрируя отменную вежливость, – уполномоченное лицо прибудет еще до того, как солнце успеет полностью сесть. Пока никто из присутствующих здесь не может принимать решений.

Михаил помрачнел, но потом его лицо будто окаменело – казалось, он хотел надежно спрятать свои мысли и догадки от окружающих.

– Мы подождем, – кратко ответил король.

– Благодарю. – Далл чуть поклонился. – Располагайтесь, как вам будет удобно. До конца переговоров мы не нападем.

С этими словами юнец легко сбежал с холма, чтобы присоединиться к своим людям.

Король, больше не говоря ни слова, уселся прямо на выжженную солнцем желтую траву. Часть ишибов последовала его примеру. Аррал и Иашт остались стоять. Они рассматривали противника, прищурив глаза, словно пытаясь найти какуюнибудь чудесную лазейку в рядах ишибов. Михаил же обхватил руками голову и вновь задумался, чтобы не терять времени даром. Теперь мысли не касались бегства – король просто пытался угадать ход будущих переговоров и размышлял о собственных аргументах. Он уже предполагал, с кем придется говорить, и это не внушало особой радости.

Далл был точен. Когда солнце почти полностью скрылось за горизонтом, к уларатским ишибам подъехали всадники. Всадников Михаил приметил издалека и понял, что с ними не все так просто. Учитывая высокую скорость передвижения, лошади наверняка усилены амулетами.

Один из всадников, человек в плаще, настолько белом, что притягивал к себе взгляд и «заслонял» белую масть лошади, спешился чуть поодаль от подножия холма, опираясь на услужливо подставленные руки ишибов. Брови спутников Михаила поползли вверх, но ни один мускул не дрогнул на лице короля. Владыка Ранига и Круанта медленно, словно нехотя, встал на ноги и, показывая на юную женщину с тонкой золотой диадемой в волосах, произнес:

– Вот, пожалуйста. Некоторые бы взорвали не только шахты, а что угодно, чтобы иметь счастье поговорить с императрицей Уларата.

Глава 7

Аретт, императрица Уларата

– Ты умираешь самым богатым торговцем страны.
– Согласен еще немного пожить самым бедным!

Один купец на смертном одре в ответ на последнее слово жреца

В приемном кабинете императора Муканта у темного коричневого стола стояли трое: советники Настер и Куадерест, ответственные за отношения с небольшими южными королевствами, а также принцесса Илания. Сам Мукант сидел за столом и разглядывал свитки, принесенные дочерью.

– Она здесь описывает полную схему переворота! – Илания пыталась комментировать то, что император мог прочитать и сам. – Вот примерные даты начала, вот – имена сообщников. Некоторые зашифрованы! Очень много эльфов.

Император хмурился, а советники почемуто скептически качали головами, что сильно раздражало принцессу.

– Так, говоришь, это раздобыл верный тебе человек? – спросил Мукант, слегка подворачивая длинный рукав золотистого халата, чтобы он не мешал.

– Конечно, но разве важно – кто?

– Ее высочество еще очень молода. – Настер склонил свою лысоватую голову набок. – Мне кажется, что верные люди в таком возрасте встречаются редко.

– Да, – эхом отозвался Куадерест, поглядывая на принцессу лукавыми маленькими глазками.

Мукант медленно кивнул. В тех редких случаях, когда советники не спорили друг с другом, он предпочитал соглашаться с ними.

– Это был мой поклонник! – сквозь зубы пробурчала Илания, не понимающая, что происходит. – И какая разница? Это же почерк Анелии. Ее бумаги!

– Может быть, и ее. Но это – личное дело Нермана. – Настер наклонил голову на другую сторону.

– Пусть он и решает. А то сделаем чтонибудь не так, и можем лишиться союзника, – подтвердил Куадерест. – А такие союзники на дороге не валяются…

– Но она ведь собирается его убить! Разве не наш долг защитить Нермана, который уже так много сделал для Фегрида?!

Советники дружно отвернулись от принцессы – очень красноречивый жест, который не остался не замеченным Мукантом.

– Нужно подумать, твое величество. А лучше – дождаться возвращения Нермана, – сказал Настер.

– Да, – важно кивнул Куадерест. – Такое непростое дело… как бы не ошибиться. Анелия… гм… всегда была верна своему королю. Лучше дождаться.

– Да вы что, сговорились?! – вскричала Илания, гневно сверкая глазами. – Вот же доказательства!

– Успокойся. – Мукант махнул рукой. Он уже принял решение. – Не повышай голоса в присутствии отца. Советники правы – с Анелией решим потом, когда вернется Нерман. А ты отправляйся к себе. Рановато я закончил твое обучение. Тебе не помешало бы взять еще несколько уроков этикета.

Если бы ктонибудь сказал Михаилу, что сидеть в плену тяжело, то король с ним не согласился. Ему предоставили замечательные покои (лучшие после покоев императрицы), старались угодить во всех его желаниях и вообще всячески перед ним лебезили. Слуги, низшие и высшие дворяне, не гнушаясь, сгибали спины в поклонах, послушно ждали, когда Нерман соизволит заговорить, а потом кратко и четко отвечали на вопросы. Прием в Уларате был даже лучше, чем в Фегриде.

А ведь всего день прошел с тех пор, как Михаил сдался превосходящим силам противника. Переговоры сначала пошли непросто. Безоговорочная капитуляция исключалась, но когда король понял, что императрица знает о нем и чегото хочет от него, дело быстро наладилось. Все ранигские и круантские подданные убираются восвояси, а их командир остается – такой был итог. Король взял с собой лишь эльфа – не столько из насущной необходимости, сколько из желания эпатировать уларатскую публику и приучить ее к мысли, что эльфы – тоже люди и что с ними можно иметь дело.

Императрица Аретт оказалась юной и обаятельной. Точнее, казалась такой. Она правила уже почти два десятка лет, но умудрилась сохранить (или сознательно воспроизводить) жесты, присущие молодости. Михаил просто любовался тем, как энергично, чуть ли не подпрыгивая, передвигается императрица, как она размахивает руками, как поворачивает голову… ни дать ни взять, шестнадцатилетний подросток, полный младых сил.

– Я уверена, что мы найдем общий язык с твоим величеством, – говорила императрица грудным голосом, глядя на собеседника карими глазами.

Михаил смотрел на выражение ее лица, на белое тонкое платье, мало что скрывающее, на светлые туфли с прорезями и думал о том, что слухи, похоже, правы. Что благородная Аретт очень любит мужчин, причем выбирает великих ишибов, отдавая особенное предпочтение тем, кто помоложе и познатнее. Король Ранига с успехом удовлетворял всем критериям.

Когда Михаила доставили во дворец в ближайшем городе, он отчетливо понял, что императрица охотно проговорила бы с ним всю ночь. Не о любви, нет, а о делах. Об амулетах, о Фегриде, о Муканте и даже о пиратах. Аретт продемонстрировала великолепную осведомленность. Настолько великолепную, что король счел за благо отговориться усталостью изза похода и отправился в свои покои в сопровождении Анестента.

Там же эльф представил доклад, собранный из обрывков фраз, которые ему удалось подслушать. Выяснилось, что король попал в плен изза элементарного невезения. Как раз перед тем, как он собрался взрывать шахты, уларатская армия во главе с императрицей выдвинулась к границе. Да расположилась так неудачно (для Михаила), что охватила шахты со всех сторон, оставив лишь узкий проход в тылу. Через эту горловину и прошел ранигский отряд, после чего его песенка была спета. Куда бы он ни двинулся потом, везде столкнулся бы с вражескими войсками.

Однако Михаилу не суждено было провести спокойную ночь в большой спальне с широкой кроватью под синим балдахином, уставленной золотистыми вазами и устеленной краснокоричневыми коврами (очевидно, привезенными из столицы). Только король улегся, чтобы подумать о том, что его ожидает завтра, и, возможно, немного подремать, как эльф, усевшийся возле двери, подал знак.

– Что там, Анестент? – недовольно пробурчал Михаил, приподнимаясь. – Ктото пришел?

Эльф сделал неопределенный жест тонкими пальцами. Король его понял правильно: ктото или пришел, или пытается подслушать. За дверьми не было охраны – императрица удовольствовалась честным словом, что побега не будет, и пообещала сама, что дорогой гость будет кататься как сыр в сметане. Впрочем, в концах коридора охрана всетаки была, как и во дворе. На месте Аретт Михаил бы поступил точно так же.

– Пусть войдет, если пришел. – Король встал и набросил один из халатов, в изобилии предоставленных в его распоряжение.

Анестент распахнул дверь, и на пороге возник бородатый мужчина небольшого роста в сероватом халате с фиолетовыми цветами и серебряной вышивкой. Михаил уже встречал его – это был тагга Релест, один из советников императрицы.

– Чем обязан столь позднему визиту тагга? – Король счел нужным добавить в голос нотки заинтересованности. Испытания последних дней не сделали Михаила более эмоциональным, а просто заставили чаще обращаться к артистической стороне своей натуры.

– Твое величество, мой долг, как главного распорядителя церемоний, убедиться, что гости ни в чем не нуждаются, – поклонился тот.

Вот теперь король встрепенулся. Начало разговора было непредсказуемым. Если бы тагга заявил такое днем или хотя бы перед тем, как гости отбыли в опочивальню, Михаил бы и бровью не повел. Но ввалиться в комнату посреди ночи, чтобы убедиться, что все в порядке, – это уже чересчур.

– Я ни в чем не нуждаюсь. – Король постарался быть немногословным.

– Прошу прощения у твоего величества за то, что не сумел привести комнату в надлежащий вид, – продолжал гнуть свое тагга. – Представляю, как мешает сиятельному гостю эта старая мебель, но, увы, другой у меня пока что нет.

Михаил вопросительно посмотрел на Анестента. Эльф слегка пожал плечами.

– Если бы я знал заранее о прибытии твоего величества, то приказал бы взять с собой танцовщиц, но императрица отказалась от какихлибо излишеств…

– Меня устраивает мебель, – ответил король. – И если тагга больше ничего не хочет сказать, то настоятельно рекомендую перенести разговор о танцовщицах на завтра. Тогда и ее величество к нам с удовольствием присоединится.

Весь вид Михаила говорил: или переходи к делу, или убирайся прочь. И советник быстро сделал свой выбор.

– У меня есть конфиденциальное сообщение для твоего величества, – сказал он. – Но перед тем как я раскрою его суть, нижайше прошу дать мне слово, что о моем визите никто не узнает.

От короля уже второй раз за сутки требовали слова. Похоже, это приобретает статус закономерности. Но с другой стороны, а вдруг этот советник окажется полезен? Может быть, он работает на Фегрид?

– Говори, тагга, я все сохраню в тайне, – благосклонно кивнул король.

Советник мелкими шажками вошел в комнату, зачемто оглянулся по сторонам, вытянув тощую шею, и тихо произнес:

– Если твоему величеству не нравится здесь, то я могу устроить побег.

Брови Михаила слегка приподнялись. Пожалуй, его пребывание в плену могло поставить рекорды длительности, то есть краткосрочности. Он не успел даже обжиться на новом месте, как личный советник главного тюремщика уже рекомендует собирать манатки.

– Это кто же мне предлагает? – уточнил король.

– Я, – советник явно не понял собеседника.

– По своей инициативе? Или ктото стоит за тобой?

– По своей, – както нерешительно ответил тагга.

– А зачем тебе это? – Вопрос был задан резко, в лоб. Михаил преуспел в искусстве проводить допросы.

Советник смешался, его глаза забегали. Король внимательно наблюдал за тагга.

– Я не могу сказать, но за мной стоят очень важные силы, которые не заинтересованы в том, чтобы твое величество находился в плену. Я получил заранее распоряжения на этот счет! Мне поручено всячески оберегать твое величество…

Михаил слегка нахмурился. Он не обладал способностью Ронела Ферена к тому, чтобы однозначно различать ложь, но сейчас чувствовал, что собеседник как минимум чегото не договаривает. И это очень плохо. Играть вслепую король не привык.

– Кем поручено? – Вопрос повторился.

– Не могу сказать, твое величество.

– Тогда и разговора не будет, – вздохнул Михаил.

– Но у меня все готово! – Советник почти воскликнул, но спохватился, зажал рот рукой и горячо зашептал: – Нужные люди предупреждены, они дадут пройти. Этой же ночью твое величество будет в Фегриде в целости и сохранности!

– Тебе платит Мукант? – Внезапный вопрос опять был задан в лоб.

– Нет. – Ответ последовал после паузы. – Но это не суть важно. Я все равно не скажу.

– До свидания, господин советник. Поговорим завтра.

Тагга хотел было чтото еще сказать, но передумал, коротко поклонился и вышел. Теперь уже эльф вопросительно посмотрел на короля. Михаил покачал головой.

– Это не Фегрид, Анестент, – сказал он. – Возможно, какието внутренние уларатские интриги. Но почему я им тут не нужен, ума не приложу.

На следующее утро императрица встретила Михаила с прежней широкой улыбкой подростка, радующегося жизни. Когда король вышел к завтраку, на который был милостливо приглашен, его усадили по правую руку от Аретт. Ее белокрасное кружевное платье произвело на него неизгладимое впечатление. Издалека казалось, что оно довольно строгое и все скрывает, но вблизи… пожалуй, императрица в плане демонстрации частей своего тела могла дать Илании сто очков вперед.

– Как прошла ночь на новом месте? – Аретт смотрела на короля так, что он предпочел отвернуться, чтобы не выдать легкой паники.

Похоже, на самом деле поведение императрицы было наигранным и отмеренным до мельчайшего жеста. Создавалось полное впечатление естественности, но Михаил, уже обученный Иланией и Анелией, давно лишился склонности недооценивать местных дамишибов, облеченных властью. Они все играли изумительно, но лишь в одну и ту же игру. Однако, по крайней мере пока, целью императрицы был только флирт с диковинным правителем далекой страны.

– Хорошо, твое величество, благодарю.

Справа от короля сидел тот самый советник, ночной гость. А еще за длинным столом находилось около десяти человек, все ишибы, среди которых было трое имис. Примечательно, что здесь не было стариков – только подтянутые молодые и средних лет люди. А вдоль стены стояла еще одна группа придворных. Видимо, они были не настолько знатны, чтобы сидеть за одним столом с императрицей, но все же удостоились чести присутствовать на монаршем завтраке. Среди этих людей особенно выделялась одна смуглая дама. Она была очень красива, и Михаил даже залюбовался ею, несмотря на то что дама старалась держаться в задних рядах.

Тагга Релест умудрился встретиться с Михаилом и утром, еще до завтрака.

– Твое величество не передумал? – быстро спросил советник.

– Конечно нет, – ответил Михаил. У него не было никакого желания пускаться в авантюру, за которой неизвестно кто стоит. Но даже если бы побегом руководил Мукант, король бы трижды подумал, прежде чем принимать предложение. Он ведь дал слово! Ему не хотелось на международной арене прослыть обманщиком.

Императрица отвлекла его от посторонних мыслей.

– Недавно я получила вести из Фегрида, – как бы невзначай сказала она, разрезая омлет на своей тарелке. – Уларату объявлен ультиматум.

– Вот как? – настороженно спросил король, весь превратившись в слух.

– Брат мой Мукант требует освободить твое величество. – Аретт резала омлет все так же безмятежно. – Обещает большой выкуп. Иначе грозит войной.

Михаил посмотрел на свою тарелку, куда успел положить лишь какоето круглое печенье. Белая тарелка с золотистой каймой выглядела точьвточь как на Земле.

– И когда меня надлежит освободить, чтобы не было войны? – поинтересовался он.

– Сегодня же. Или завтра прибудут послы.

Король полагал, что войну уже давно пора начать, чтобы были хоть какието шансы ее выиграть. Но сейчас сказал совсем другое:

– И что решила твое величество?

Императрица вновь улыбнулась юной привлекательной улыбкой.

– Думаю, что те сто тысяч, которые предлагает Мукант, не окупят вынужденного простоя шахт, – ответила она.

Хорошо, что Михаил ничего не ел в этот момент, а то бы подавился. За него предлагали сто тысяч золотом! Вот так сразу. Это означало, что если бы дело дошло до торговли, то сумма могла увеличиться в разы! Его ценность резко возросла за последнее время. Когда он только прибыл в этот мир, за его жизнь никто бы не дал и ломаного гроша.

– С позволения твоего величества, я бы рекомендовал взять триста тысяч и отпустить нашего гостя, – подал голос советник Релест, подтверждая догадки короля. – Нам ведь нужны деньги. Сразу и много.

– Нужны, но не настолько, чтобы расставаться с таким необычным гостем, о котором уже ходят легенды, – легко ответила императрица, но в ее голосе едва заметно прозвучала сталь.

«Она все держит в своих руках», – невольно подумал Михаил.

Советник наклонил голову, отказываясь от спора.

– Зачем же я нужен твоему величеству, чтобы изза меня ввязываться в войну? – слегка иронично спросил король.

– Война начнется и так. – Аретт пожала плечами. – Однако, может быть, амулеты не станут использоваться в ней слишком активно.

Сообразительность императрицы не вызывала сомнений, но королю и самому не хотелось засиживаться в плену, ожидая, пока командование Фегрида угробит его войско.

– Возможно, я могу предложить твоему величеству коечто в качестве выкупа, – сказал он.

– Что же? – В карих глазах Аретт мелькнул интерес.

– Конечно, не амулеты, – король предвосхитил следующий вопрос, – но коечто другое. Информацию.

– А! – Императрица даже не пыталась скрыть разочарования. – И какого рода?

– Полезного рода, твое величество. Настолько полезного, что она будет способствовать сохранению Уларата в прежнем виде.

– Вот как? И что же может нарушить прежний вид моей страны? – В голосе Аретт угадывалось недоверие.

– Ктото, известный большинству присутствующих. – Михаил понимал, что его позиция слаба, доказательств далекоидущих планов Олеана нет, а есть лишь умозаключения. Однако король сейчас пытался сообразить, как можно сгустить краски таким образом, чтобы у всех создалось впечатление надвигающейся катастрофы.

– Кто же это?

– Я предлагаю обмен, – ответил король. – Если моя информация окажется тревожащей, а это так и есть, то твое величество отпустит меня.

Аретт на секунду задумалась, наморщив лоб. Она не особенно верила в сказанное, но, с другой стороны, знала, что ее собеседник – важная фигура. Такой, скорее всего, не станет врать и раздувать большое дело из пустяка.

– Но твое величество может хотя бы намекнуть, о ком идет речь? – спросила императрица.

– Об одном великом ишибе, подданном Уларата, – честно ответил король, у которого в голове уже начал зарождаться план по выведению на чистую воду Олеана.

Аретт отложила вилку и в упор посмотрела на Михаила. На какуюто секунду в ней не осталось ничего, свойственного юности. На короля взирала дама, искушенная в политике и сохранении власти любой ценой.

«Любопытный экземпляр, – подумал он. – С ней, наверное, интересно говорить о том о сем…»

– Твое величество просила представить доклад по командирам имис, – вновь вмешался в разговор тагга. – У меня есть все записи. Думал показать их после завтрака, но сейчас понял, что это может быть очень важным. Если твое величество уделит мне наедине пару минут…

– Подожди, советник. – Императрица отмахнулась, пожирая короля глазами, словно пытаясь проникнуть в самую суть его мыслей. – И кто будет оценивать информацию об этом великом ишибе? Стоит она или нет свободы короля Ранига?

– Я целиком полагаюсь на мнение и слово твоего величества, – великодушно произнес Михаил, который уже ясно представлял, как можно раскрасить Олеана самыми черными красками, да еще и предоставить некоторые доказательства.

Король только что вспомнил, как великий ишиб говорил, что настоящий Нерман похож на родственниц по материнской линии. А ведь его бабушка была младшей принцессой Фегрида, правда, без аба, но зато состояла в близком родстве с династией Уларата. Поэтому что получается? У Олеана есть не только странные животные, но и некто, в ком можно при желании узнать отпрыска правящих династий нескольких государств. И этого отпрыска по тайной причине прячут от всех! Конечно, не факт, что Нерман на когото там похож, кроме самого себя, но если сообщить, что Олеан скрывает неизвестного ишиба императорской крови, то Аретт тут же сделает стойку (или Михаил ничего не понимает в психологии монархов). А животные только усилят эффект.

А потом уже дело техники – важно убрать Нермана раньше, чем до него доберется императрица. И это будет сделать гораздо легче, если Михаил окажется на свободе. Игра на грани фола, но обстановка благоприятствовала. С одной стороны – война между империями, с другой – сопротивление Олеана местным властям… Возможно, небольшой рейд с фегридскими имис решит проблему. Нерман в любом случае жить не должен.

Но в тот самый момент, когда Михаил был уже готов открыть рот, чтобы заключить сделку и поведать о коварных замыслах Олеана, а потом, если надо, усилить речь вероятным претендентом на уларатский престол, коечто произошло.

Слуга, несший поднос с небольшими сладкими булочками, неожиданно споткнулся прямо около императрицы, и одна из булочек влетела в серебряный кубок Михаила, наполненный вином. Все произошло так быстро, что ишибы, сидящие за столом, ничего не успели сделать.

Советник Релест тут же вскочил со своего места.

– Глубоко извиняюсь, твое величество! Это вина моих людей, а значит, и моя вина. Я сейчас же распоряжусь, чтобы новый кубок был доставлен, а слуга понес наказание.

Слуга, молодой темноволосый парень, выглядел ошарашенным. Он не мог понять, как это все произошло. Но советник взял его твердой рукой за плечо и, не обращая внимания на слова Михаила о том, что все в порядке, одежда почти не испачкалась и не стоит беспокоиться, потащил за дверь. Толпа придворных, стоящих около двери, всколыхнулась.

– Тагга всегда уделяет порядку повышенное внимание, – пояснила императрица. – Впрочем, случай действительно неприятный. Возьми мой кубок, твое величество. Это – компенсация за произошедшее.

Аретт демонстративно подала кубок той стороной, которой касались ее губы. Михаил понял по взглядам окружающих, что этот жест – показатель того, что он находится в фаворе. Таким нельзя пренебрегать, хотя король не испытывал никакого желания пить из одной посуды с практически незнакомой, пусть и привлекательной, женщиной.

Михаил слегка замешкался, поэтому позволил стремительно подбежавшей прислуге поставить новый кубок перед ним. Императрица все еще держала свой в вытянутой руке и ласково улыбалась. Делать было нечего. Король принял посуду Аретт, взял свой новый кубок и протянул ей. Обмен совершился.

Советник вернулся к столу в момент, когда слуга наливал вино императрице из кувшина, но садиться не спешил. Вместо этого он опять выступил с пространной извиняющейся речью, но Аретт решительным жестом остановила его и поднесла кубок к губам, подавая пример Михаилу. Королю ничего не оставалось делать, как отхлебнуть вино. Так же поступила и радушная хозяйка.

Не прошло и нескольких секунд, как Михаил понял, что, увы, ему не удастся больше поговорить с императрицей «о том о сем». Да и вообще вряд ли у когонибудь получится это сделать. Красивое и ухоженное лицо Аретт исказилось, приобрело красносинюшный оттенок, императрица, абсолютная владычица огромной территории и бесценных шахт, захрипела и упала на пол.

Король не стал паниковать, в отличие от остальных. Не стал он и оказывать помощь, понимая, что ему тут никто этого не позволит. В его голову в этот момент пришла дурацкая мысль. Что вот он – путь власти. Нужно с юных лет карабкаться на вершину, расталкивая всех на своем пути, притворяясь неизвестно кем, развивая актерский талант, обманывая, принуждая, интригуя, чтобы закончить свою жизнь на полу дворца провинциального города. Помогли ли императрице ее тщательно выверенные жесты? Ее притворство? Ее властолюбие? Ее железная воля? Ее любовь к великим ишибам знатного происхождения? Нет… Ничто не спасло Аретт. Михаил подумал и о том, что нечто подобное ждет и его. Что трепыхания и попытки удержать власть не над империей, а над небольшой страной могут закончиться так же. Ктонибудь убьет его, соратники перегрызутся, Анелия, ее брат и остатки эльфов будут уничтожены… вот так и завершится славное правление лжеНермана.

От нерадостных мыслей Михаила отвлек пронзительный вопль. Пока король сидел, погруженный в раздумья, ситуация резко изменилась. Все вскочили со своих мест, ктото наклонился над телом императрицы, а советник Релест стоял неподалеку, указывая пальцем на пленника.

– Яд был не в вине, а на кубке! – кричал он. – Мы все пили это вино! А кубок ее величеству передал король Нерман! Смотрите, он даже не удивился! Взгляните на его аб ! Это же чудовище! Хватайте его, пока он не сбежал! Или убейте!

Имис с характерным звуком вытащили мечи из ножен.

Глава 8

О пользе стен

Бегущий король не может нести с собой трон.

Когда дверь за учителем этикета захлопнулась, Илания вскочила со стула и нервно зашагала по комнате, периодически заглядывая в окно. Она чувствовала себя глубоко оскорбленной. Отец заставил ее учиться, как девчонку! Причем учиться тому, что она и так отлично знала. Принцесса подозревала, что такой совет императору дал ктото из приближенных, но зачем это им нужно, не могла взять в толк. Ведь, в самом деле, не защищают же они Анелию?!

Илания около получаса металась по комнате, как свежепойманный тигр по клетке. Император запретил ей покидать покои в течение двух дней. Однако насчет посетителей ничего не было сказано. Поэтому когда через полчаса прибыл молодой имис, его тут же приняли.

Тагга зашел в комнату принцессы и застал картину благородной скорби. Илания склонилась над вышиванием, ее вид был спокоен, печален и величественен.

– Тагга, тебе нравится рисунок? – тихим голосом спросила принцесса, показывая красного оленя на белом фоне, вышитого накануне ее служанкой. – Я тружусь над ним с самого утра.

– Твое высочество, он прекрасен! – Рисунок был и в самом деле недурен, но тагга с таким же пылом похвалил бы и нечто отвратительное.

– Похоже, это – мой удел, – горестно вздохнула принцесса, поправляя полупрозрачный розовый верх платья. – Выйду замуж за какогонибудь принца или короля, буду проводить дни за домашними заботами и вышивкой. Все идет к тому. И я согласна, конечно, на спокойную жизнь, но, милый тагга, как говорится, до спокойной жизни нужно еще дожить…

Илания особенно выделила интонацией последнее слово. Имис удивленно посмотрел на собеседницу, не совсем понимая смысл ее речей.

– Твоему высочеству угрожает опасность? – спросил он, нахмурившись. – Или я ошибаюсь? Ошибаюсь, наверное. Ведь всем известно, что одно слово твоего высочества – и преданные вам дворяне уничтожат любого обидчика!

Илания отложила белокрасный лоскут в сторону и со слезами на глазах посмотрела на посетителя:

– Ах, милый тагга, против некоторых врагов не помогут никакие дворяне. Эти враги настолько могущественны, что обладают большим влиянием на императора. Мой отец просто запретит действовать.

– О каких врагах говорит твое высочество? – Имис понизил голос и невольно прикоснулся к эфесу меча, украшенному большим изумрудом. – Я правильно понимаю, что…

– Тсс… – Илания приложила к губам тонкий пальчик. – Ты все и так знаешь, милый тагга. Наше с тобой дело потерпело фиаско. Зло торжествует, а добродетель в опале. Я не вижу выхода… хотя… ах, как я нуждаюсь в действительно преданных людях!

В жизни каждого человека бывает момент, когда нужно быстро принимать решение. Иногда от этого зависят лишь деньги, а иногда и сама жизнь. Михаил довольно часто оказывался в переделках, когда его действия могли спасти или, наоборот, погубить все. Но случай с вопящим советником, науськивающим имис, был всетаки выходящим из ряда вон.

Король моментально оценил обстановку. С одной стороны – трое имис, готовые напасть, с другой – шестеро ишибов, четверых из которых можно не принимать в расчет, потому что они пытались оказать помощь императрице. Надо сказать, помощь тщетную, учитывая мгновенное действие яда. Это был даже не перенад, которым когдато по ошибке отравили Маэта, а нечто совсем другое. Впрочем, король мог бы и здесь попытаться мобилизовать силы присутствующих, чтобы спасти Аретт, но от этого шага его остановили две вещи: вопервых, успех далеко не гарантирован, вовторых, придется преодолеть непреодолимое сопротивление присутствующих. Советник точно ляжет костьми, чтобы ничего такого не произошло. А времени на споры не было.

Мир для Михаила сузился до простейшего выбора: бежать немедленно, попытаться сдаться так, чтобы во время сдачи не убили, или вступить в переговоры. Имис еще находились в состоянии некой неопределенности. Нет, конечно, они были готовы отбить нападение или преследовать преступника, но сейчас, очевидно, им ничто не угрожало, и хотя преступник уже был назван, никто еще толком не понял, что нужно сделать для правильного выхода из ситуации. Малейшее неверное движение или слово могло бы толкнуть чашу весов в нежелательную для короля сторону, но он решился именно на переговоры, жертвуя драгоценным временем, подаренным суматохой.

– Императрицу убил советник Релест, – громко и отчетливо сказал Михаил, не сводя с имис взгляда. – У него сообщники среди слуг и охраны. Я не знаю, есть ли сообщники среди вас, но если ктото попытается меня убить, это будет означать, что он тоже вовлечен.

Король не знал, насколько далеко зашел заговор, ему даже было не известно, кого именно хотели прикончить – его или Аретт, – но он сделал верный ход – имис заколебались.

– Твое величество – хороший политик. – Релест теперь уже не кричал, а подобрался, стараясь подражать королевским интонациям. – «Сделай сам, а свали на другого» – вот принцип всех политиков. Что же дальше? Чувствую, что благодаря ловкости твоего величества скоро обвинят всех нас, а истинный виновник выйдет на свободу, даже не заплатив выкупа.

Советник тоже проявил себя искусным дипломатом, но все же его выступление позволило Михаилу понять, что отнюдь не все присутствующие вовлечены в заговор. Возможно, их тут было вообще меньшинство. Хотя, если дело закончится по сценарию советника, опытный человек точно скажет, сколько в комнате заговорщиков. Их количество совпадет с количеством выживших.

– Предлагаю не принимать скоропалительных решений, – спокойно ответил король, вновь оглядывая присутствующих. – Это дело нужно тщательно расследовать: допросить слуг, выяснить, как получилось, что в моем кубке оказалась булочка, уточнить, кто первым предложил принести новый кубок, узнать, можно ли было предвидеть, что императрица решится на обмен… много чего надо сделать. И, конечно, помочь ее величеству. Если мне будет позволено дать ценный совет, то он, возможно, спасет жизнь императрицы.

Хладнокровный и рассудительный голос Михаила произвел впечатление. Аретт была еще жива – ишибы поддерживали ее жизнь, и у короля мелькнула мысль, что, может быть, еще не все потеряно. Если возобладает разум, то его советом воспользуются.

Михаил с удовлетворением увидел, как в глазах советника мелькнула растерянность. Наскок не удался, никто не бросился на короля, а время явно работает против заговорщиков. После того как императрица умрет, главное – повторить свои обвинения в присутствии как можно большего числа людей. Если заговор не проник слишком глубоко, то преемник Аретт окажется в числе союзников. У советника ведь ничего не было против короля Ранига, зато цепь «случайных» совпадений подтверждала выводы Михаила.

Но, увы, перехватить инициативу пленнику не позволили.

– Взрывающийся амулет! – внезапно вскричал самый богато одетый имис.

И, как часто это бывает, одна короткая фраза перечеркнула все. Хитромудрые королевские замыслы оказались не нужны, психологически выверенные речи вмиг стали частью бесполезного прошлого, поддержка в глазах некоторых присутствующих сменилась страхом… Михаил это все понял совершенно отчетливо еще до того, как замолкли последние звуки голоса и имис прыгнул вперед. Меч недруга узкой молнией вонзился в спинку кресла, но короля там уже не было.

Возможно, в этот момент все захотели принять участие в преследовании пленника. А может быть, некоторые все еще старались удержать остальных от необдуманных поступков. В это Михаил уже не вникал. Ему было не до того – ведь он удивительно ловко нырнул под стол и решал лишь одну задачу: где ему вынырнуть, чтобы оказаться подальше от неприятеля и поближе к окну.

Никто не прибегал к атакам огнем. То ли понадеялись на мощь имис, то ли опасались добить императрицу, но король преодолел пару метров под столом совершенно беспрепятственно. Он даже смог закричать оттуда в последней попытке решить дело миром или хотя бы пустить пыль в глаза врагу:

– Одумайтесь! Я не сражаюсь с вами!

Но в ответ на это стол сдвинулся. Наверняка короля атаковали щупами, но защита была прочна. Сейчас Михаил ориентировался на свет, а также по ногам и полам халатов. Конечно, он понимал, что королю не очень прилично использовать стол в качестве укрытия, но какой был выход? Император Павел I чуть ли не в дымоход полез, когда пришли его душить. Однако у бедного российского самодержца это был единственный путь лишь к тому, чтобы ненадолго отсрочить свою смерть. Михаил же всегда действовал с размахом. Когда стало ясно, что приятный плен закончился, король собрался не только спасти свою жизнь, но и вырваться на свободу.

Воспользовавшись пространством, свободным от чьихто ног, Михаил бросился к окну. Было довольно жарко, окна распахнули с раннего утра, бегству ничто не препятствовало. Король легко запрыгнул на белый широкий подоконник и ринулся вниз. Второй этаж – это второй этаж, несмотря даже на высокие дворцовые потолки.

Михаил приземлился на лужайку рядом с цветущими алыми розами. Сзади раздавались шум, крики… король понимал, что имис непременно бросятся следом. Он быстро перескочил через кусты и побежал сквозь парк к стене.

Эта зубчатая белая стена была высотой всего метра в три и никак не могла служить хорошей защитой, скорее, выполняла декоративные функции. Король быстро набрал предельную скорость. Он уже давно установил, что быстрее некоей скорости человек бежать просто не в состоянии, будь у него аб хоть какой величины. Мышцы ведь оставались мышцами, и не лошадиными, а человечьими. Сейчас, без аба, Михаил бежал немного медленнее, но все равно трое преследователей вряд ли догнали бы его скоро, если бы догнали вообще. Однако проблема заключалась в том, что их было не трое.

Уже трубили сигнальные рожки, случайные посетители парка бросились врассыпную, а вместо них на белых дорожках и зеленых лужайках стала появляться охрана. Ишибы и имис, имис и ишибы… у короля бы зарябило в глазах от ярких халатов, если бы он вертел головой. Но Михаил наметил цель, к которой стремился. Разлапистое дерево около стены – вот что интересовало его. Если взобраться на дерево, то можно легко перепрыгнуть на стену, а потом уже сориентироваться на местности и выбрать другую цель.

Первая часть плана королю удалась с блеском. Он буквально взлетел на нижнюю ветку, перескочил на более высокую, а потом прыгнул на стену. Стена была толстой, не менее полуметра шириной, поэтому на ней оказалось легко стоять и даже бежать по зубцам.

Конечно, Михаил не собирался задерживаться на одном месте. Сзади напирали имис, они слегка замешкались ввиду предстоящего им акробатического упражнения, и король воспользовался предоставленной форой. Он быстро окинул взглядом окрестности, чтобы увидеть, что замок расположен в черте города, а стену от ближайших невысоких домов отделяет широкая улица, и запрыгал по зубцам. Внизу, с другой стороны, короля не ожидало ничего хорошего: улица уже заполнилась ишибами и солдатами. Но имис среди них было гораздо меньше, чем за спиной.

«Вот это и есть путь настоящего монарха, – неожиданно мелькнула в голове у Михаила дурацкая мысль. – С земли – на дерево, с дерева – на стену, со стены еще куданибудь, а в конечном итоге – на собственный трон».

Но король успел промчаться всего ничего, как нападавшие наконец пришли в себя и рьяно принялись за дело. На бегущего посыпались удары: огненные шары и стрелы, порывы ветра, даже лед. Сначала все шло отлично: Михаил не чувствовал даже жара, он прыгал с зубца на зубец, иногда проходя прямо через огненные преграды, и высматривал путь к спасению. Ему достаточно было хоть одной улицы, болееменее свободной от ишибов. Тогда он побежит туда и, если повезет, сумеет затеряться в узких улочках, чтобы в неожиданный для стражников момент выскочить около городской стены.

Возможно, нападавшим казалось удивительным то, что пленник до сих пор не пытался атаковать, а может быть, они подумали, что он бросил все силы на защиту, – имис, например, могли решить, что Нерман все еще старается уладить дело миром, – любое объяснение устраивало Михаила. Кроме, конечно, истинного.

Король поймал себя на мысли, что отчегото уделяет внимание мелочам. Он смотрел на каждый зубец под своими ногами, замечая узкие трещины в белых камнях и отваливающиеся кусочки извести, потом переводил взгляд вниз и видел грязные мостовые со сточными канавами, плохо одетых случайных прохожих, покосившиеся двухэтажные деревянные дома… Богатство одежд ишибов только подчеркивало нищету города.

«Это настоящие правители Уларата несутся за мной, – думал Михаил. – И понукает их уже не императрица и даже не наследник, а настощий монстр среди великих ишибов – тот, который чувствует, что обязан взять власть в свои руки… его аб требует этого. Потому что, по логике мира Горр, монстры должны править людьми до тех пор, пока на смену их потомству не придут другие монстры».

Король не хотел останавливать посторонних мыслей, потому что они его хоть както отвлекали от того, чтобы впасть в отчаяние. Михаил пробежал уже достаточно, а выхода все не было. Впереди уже виднелись какието люди на стене – похоже, готовили «теплый» прием, – ситуация стремительно заходила в тупик. Оставалось надеяться, что сейчас среди нападающих не найдется хорошего аналитика, который быстро сообразит, что, если король не взлетает, значит, не может, значит, чтото с ним не так… Михаил даже подумал о том, что его, наверное, вскоре прикончат. Зарежут, заколют, как поросенка или благородного дворянина, – зависит от точки зрения. Ну что же, пусть так. Это еще не самый плохой конец. Самозваного короля без аба ведь могли бы и четвертовать, и колесовать, да и вообще применить к нему весь спектр пыток, не используемых в отношении ишибов. Провинившихся ишибов как раз умертвляли быстро и безболезненно.

С этими невеселыми мыслями король почти достиг своеобразной засады. На стене перед ним находились двое имис с обнаженными мечами, а на земле стояли многочисленные ишибы. Еще несколько виднелись в воздухе, но эти, к счастью, были еще далеко отсюда. Утешение, правда, слабое.

Михаил замедлился: ему совсем не хотелось на полном ходу налететь на меч – наоборот, он оглядывался, пытаясь увидеть хоть какуюто лазейку. Но все впустую.

Король остановился метрах в десяти от имис. Он не растерялся, нет. В его голове зародился новый план – ввести врагов в заблуждение остановкой, а потом резко развернуться и броситься в обратную сторону. Может быть, неприятель уже успел освободить улицудругую. Ведь такое скопление ишибов трудно контролировать. По крайней мере, еще ни одного из командиров не было видно.

Михаил бросил взгляд на сосредоточенные лица имис, даже увидел, как побелели костяшки пальцев, сжимающих мечи. Еще бы – перед ними некто великий и легендарный, тут любой боец занервничает. Вот насмешка судьбы – аба уже нет, а репутация осталась!

Когда король прекратил свой бег, все тоже на мгновение замерли, словно ожидая какогото подвоха. Михаил тут же решил воспользоваться ситуацией.

– В убийстве императрицы я обвиняю советника Релеста! – закричал он с таким видом, словно находился не перед толпой врагов, а выступал для огромной аудитории, собравшейся под стеной, чтобы почтить знаменитого оратора. А затем, не давая противнику времени опомниться, быстро развернулся и бросился в обратную сторону.

Может быть, ему и удалось бы сбежать – неприятель был слегка ошарашен, но тут в дело включились подоспевшие великие ишибы. Они, как обычно, пришли позже всех, но проявили подлинную обстоятельность. Михаил промчался всего ничего, однако был не только остановлен мощным ударом, но и рухнул вместе с кусками стены.

Король тяжело приземлился на спину. Сверху посыпалась белая пыль, мелкие осколки, и в довершение ко всему – несколько больших глыб. Амулет справился с нагрузкой, но камни остались лежать на груди.

Михаил мог едваедва шевелиться. Пыль забивала нос и рот, дышать было тяжело, и перед мысленным взором короля встала сходная картина. Почти то же самое, как тогда, в беседке, где на него навалились скопом несколько великих ишибов! В этот момент не хватало только огня. И конечно, он не замедлил появиться.

Нападающие не стали разбираться – ранен король или нет. Достаточно было того, что они видели его аб. В отсутствие общего командования каждый был за себя, поэтому никто не стал рисковать.

Удары посыпались на Михаила один за другим. Если бы у него на самом деле был аб, он бы почувствовал, как содрогается ти. Амулет пока гасил воздействия, но надолго ли его хватит? В душе короля начала подниматься ярость. Он проделал большой путь, многое успел, изменил, но еще больше оставил на будущее. У него само собой мелькнуло сравнение с императрицей. Та правила безраздельно, чтобы в расцвете сил закончить свой жизненный путь на полу заурядного дворца, а Михаил столько преодолел и вынес, чтобы сдохнуть здесь, под забором. Аретт определенно была в лучшем положении.

Нападающие видели, что беглец и не думает умирать, поэтому удвоили усилия. Очевидно, наиболее старались те, кто находился ближе всех, остальные же пытались не мешать и просто наблюдали. Великие ишибы тоже превратились в зрителей. Никто из них не смог или не захотел взять командование на себя и навести порядок.

Какойто шустрый ишиб нанес такой сильный удар, что глыбы чуть сдвинулись. В этот момент Михаил подумал о том, что у эльфа есть все шансы сбежать. Удобный момент – в такойто суматохе. А еще король начал прикидывать, на сколько хватит его амулета. Расчетам мешало раздражение, но все равно выходило, что ненадолго. Десять – двадцать секунд, а потом, когда защита рухнет, наступит мгновенная смерть. Незащищенное тело не способно выдержать такого.

Король не смирился, нет, но что он мог сделать? Разве что экономно распределить оставшееся время. Нужно ведь подумать о несчастном Раниге, балбесахсоратниках, прежней жизни и, конечно, об Анелии. Мыслям о принцессе Михаил уделил, наверное, целых пять секунд. Этого хватило, чтобы прийти к выводу о том, что ему, в принципе, повезло и это все того стоило. Ценность женщины ведь не в том, чтобы безоговорочно поддерживать мужчину, а в том, чтобы не позволять мужчине расслабляться. Женщина – это двигатель мужчины, а принцесса с ее красотой, непредсказуемостью и любовью к новаторствам была просто совершенством. Королю стало бесконечно жаль, что он больше не встретится со своей невестой, и последние секунды посвятил мечтам, поднимающим настроение. Мечтам о том, как его дисциплинированное войско хорошо вошло бы в эту толпу, как отлично бы справились пушки со своей задачей, как «молотобойцы» отсекли бы фланги, а королевские ишибы, объединившись, перебили бы обладателей халатов с золотым шитьем. Аррал неплохо бы смотрелся в небе. Старик извергал бы молнии, бросал гранаты и, может быть, окупил бы стоимость левой ступни своей будущей статуи. Ну, или хотя бы большого пальца на ноге.

Мечты действительно помогли Михаилу скрасить последние секунды пребывания среди живых. Помогли настолько, что он не сразу заметил, как амулет дал первый сбой. Король автоматически попытался заделать брешь и только тогда понял, что он видит ти .

Многих людей подводят и спасают чувства. Ктото, борясь со страхом, проигрывает бой и падает в пропасть, а другой сразу уступает боязливости и не идет на горный перевал. Одно и то же чувство может погубить и спасти. Михаилу же сохранило жизнь равнодушие. Он не поддался радости, не начал ликовать и задаваться вопросами, как же получилось, что аб вернулся, и какова его мощь, а просто воспринял это как должное. Уже потом король проанализирует ситуацию и найдет много общих черт со случаем в беседке, но сейчас Михаил просто начал действовать.

Мощный воздушный удар разбросал сдвинувшиеся глыбы. Осколки камней полетели в изумленных присутствующих, а затем степень изумления многократно возросла. Конечно, у тех, кто выжил. Огромный шар пламени взорвался, ломая защиты ближайших ишибов, а извилистая молния неплохо прошлась по рядам зевак. Прежде чем ошеломленные зрители начали поспешно укреплять свои ти, огромный снаряд, окутанный огнем и облаком пыли, вылетел вверх и устремился в небо.

Надо отдать должное уларатским войскам, теперь командиры нашлись сразу же. Как завопили обладатели золотистых халатов, которых еще несколько секунд назад Михаил ненавидел всей душой!

– Объединиться!

– Все ко мне!

– Захватывай щупами!

Приказы шли один за другим, сбивая с толку тех, кто находился аккурат между двумя великими ишибами. Наиболее растерянной выглядела группа, которая обнаружила, что сплотилась вокруг золотого халата, надетого на лед. Бывший великий ишиб еще какимто чудом стоял на ногах, но никого не вдохновлял своим примером.

«Снаряд», обнаруживший, что теперь может воздействовать на большем расстоянии, чем прежде, стремительно удалялся, а испуганные ишибы охотней укрепляли свою защиту, чем пытались захватить беглеца щупами. Трое или четверо великих ишиба взлетели, но мелькнувшие в воздухе молнии охладили их пыл. Конечно, если бы Михаил вернулся и принял бой, то безусловно проиграл бы, но сейчас выигрывал с каждым метром, удаляясь от враждебного города и его недальновидных обитателей.

Глава 9

Встречи приятные и не очень

Я предпочитаю иметь дело со старыми врагами. Их привычки и силы мне хорошо известны… да и к тому же они часто умирают без моего участия.

Один дворянин, доживший до ста лет

– Он спасется, – говорила Анелия, стоя в саду у беседки, увитой плющом. – Нерман очень хорош в политике, если вопрос не касается рабства. Он сумеет найти союзников даже в окружении императрицы.

– Я тоже верю в это. – Рядом с принцессой находился Кретент. Он старался не сводить глаз с высокородной собеседницы, но все же иногда по привычке быстрым взглядом охватывал окрестности. – Хотя если твое высочество даст приказ, чтобы я помог королю бежать, то приложу все свои силы…

– Не нужно. – Анелия ответила слишком быстро, отводя светлозеленые глаза в сторону. – У меня есть другое поручение… весьма щекотливое.

– Я с младых ногтей на королевской службе, твое высочество. Для меня не существует щекотливых поручений. – Кретент изрек это обыденным тоном. Весь его вид, его неподвижное лицо, испещренное столь же неподвижными морщинами, говорили о том, что ему все равно, каким будет приказ.

– Но твоя репутация сложилась отнюдь не на королевской службе. – Анелия относилась к странному собеседнику без страха, но с любопытством. Мало кто из неэльфов интересовал ее, и Кретент мог бы чувствовать себя польщенным, если был бы склонен к таким глупым чувствам.

– Я всегда был таким, твое величество. Просто опала заострила мои самые неприятные черты.

– Неприятные? Вот как… Ну что же, именно они мне понадобятся.

Кретент не проронил ни слова. Он ждал. Даже любопытство, свойственное всем ишибам, казалось, оставило его. Убийца на королевской службе нисколько не удивился, когда принцесса предложила встретиться наедине, вне дворца. Нерман тоже, бывало, давал щекотливые поручения там, где никто не мог подслушать даже случайно.

– Ты сможешь убить имис? – Анелия не дождалась ответа, поэтому продолжала.

– Разумеется, – без колебаний ответил Кретент. – Если нападу внезапно. Имис опасны только в атаке, а их защита – средняя, чаще даже слабее, чем у обычных ишибов. Они слишком привыкли полагаться на свои мечи и скорость…

– Его зовут тагга Лерель. Насколько я понимаю, он – любовник или доверенное лицо Илании. О нем мне сообщил один человек из бывшего окружения Миэльса.

Правая бровь Кретента сдвинулась буквально на миллиметр.

– Не удивляйся, это запутанное дело, – пояснила Анелия. На ее надменное и красивое бледное лицо легла тень презрительной улыбки. – Я тебе расскажу в общих чертах.

Кретент коротко поклонился.

– Нерман советовал мне посвящать подчиненных в детали. Он говорил, что так они смогут лучше выполнить задание. Не понимаю, как это тебе поможет, но тем не менее… Некоторое время назад я заметила, что за мной следят. Тебе, наверное, известно, что мои отношения с Иланией, дочерью императора, нельзя назвать дружескими. Я каждый день ожидаю какогонибудь подвоха. Но вчера за мной следил не ктонибудь, а имис. Странно, да? Я, конечно, не могла оставить этого без внимания. Сама подошла к нему и спросила, зачем он следует за мной. Знаешь, что имис ответил? Что он – мой поклонник!

Кретент скупо кивнул. Весь его вид показывал, что он на месте имис ответил бы точно так же.

– Как ты понимаешь, у меня нет недостатка в поклонниках, поэтому все может быть. Но то, как имис смотрел на меня, как он говорил… я ведь не вчера родилась и знаю, когда мужчина любит, а когда – притворяется. Но сочла за лучшее сделать вид, что поверила. Кретент, имис – это очень опасно. Я бы меньше беспокоилась, если бы на его месте было пять обычных ишибов.

– Да, твое высочество. – Собеседник был полностью согласен.

Анелия осталась довольна его реакцией.

– Поэтому сделала вид, что поверила, и спросила его имя.

– Очень мудрый шаг, твое высочество.

– Да. Но я ума не приложу, что с ним делать. Зачем он следит? Меня терзает беспокойство. Глупо пройти через все, что я прошла, и умереть здесь.

– Да, твое высочество. Думаю, будет проще убить его. Риск неуместен.

Анелия кивнула:

– Пусть умрет так, чтобы никто не заподозрил нас. Иначе королю это не понравится.

– Разумеется.

В тот же вечер Кретент занял наблюдательный пост на краю небольшой рощи. Эта роща плавно переходила в сад, откуда до дома имис было рукой подать. Отличное местечко для засады. Толстые стволы деревьев сильно ограничивали видимость с помощью щупа, а свисающие низко ветви в сочетании с темнотой успешно скрывали любого, кто желал бы спрятаться от посторонних глаз.

У Кретента не было времени изучать привычки имис, поэтому он засел в засаде после заката с твердым намерением довести дело до конца сегодня же. Убийца был там не совсем один – компанию ему составляли бойкий сверчок и небольшая сова, сидящая на дереве неподалеку. Кретент притаился среди ветвей и почти ни о чем не думал, даже о своих соседях: лишние мысли способны увлечь и заставить пропустить самое главное.

Его ожидания увенчались относительным успехом примерно после полуночи. Мимо убийцы прогромыхала карета с гербами тагга. Кретент мысленно выругался. Он ожидал, что имис пробежит мимо на своих двоих. Карета все меняла. Нельзя ведь лезть в дом без предварительной разведки! Для таких дел вообще лучше брать с собой Рангела Мерта.

Однако Кретент остался на месте, и его терпение было вознаграждено. Вскоре к дому тагга проследовала еще одна карета в окружении нескольких охранников. Гербы были легко узнаваемы: карета принадлежала Илании, дочери императора. Кретент решил еще немного подождать – и угадал.

Тагга и принцесса начали прогуливаться по саду, оставив охрану около входа в дом. Убийца приметил несколько удобных моментов, чтобы напасть, но не хотел этого делать при Илании. А убивать принцессу – себе дороже, Нерман такого точно бы не одобрил.

Кретент двигался за деревьями бесшумно, словно его соседсова. Он старался не упускать из виду гуляющих. Тагга и принцесса говорили негромко, до королевского ишиба доносились только обрывки слов, а ближе подойти он не решался.

Наконец Илания простилась с имис. Девушка решительно направилась к карете, а тагга остался стоять на дорожке, казалось, в глубокой задумчивости. Кретент не стал колебаться. От внезапного удара опытного убийцы ничего не подозревающего имис не могла спасти даже хваленая скорость. Лерель умер у себя дома, в собственном загородном саду. Его тело осталось лежать на мелком гравии, а Кретент, выполнив задание, поспешил вновь скрыться среди деревьев. Убийца не видел, как принцесса, словно вспомнив чтото, вернулась к своему доверенному человеку. Кретент не мог лицезреть выражения лица Илании, когда она обнаружила труп мужчины, с которым говорила еще пару минут назад. Но если бы Кретент видел это лицо, то начал бы сомневаться в правильности поступка.

Принцесса, наклонившаяся к телу, разогнулась, взглянула на темные силуэты деревьев, и ее руки сжались в кулачки. О чем она думала в тот момент? Легко угадать. О том, что у нее появился опасный враг, о том, что отец ничего не делает для дочери, о том, что нужно действовать, и не так, как она действовала раньше… В голове Илании все смешалось: любовь к Нерману, жалость к имис, страх за себя, неуверенность в будущем. Ее разум, привыкший к интригам, подсказывал только один выход. Отчаяние и ненависть были согласны с ним. Эти чувства разрослись и достигли такой величины, что затмевали собой все остальное.

Если подняться слишком высоко, то будет трудно в деталях рассматривать то, что происходит внизу. Это нехитрое правило Михаил узнал еще тогда, когда взошел на трон. Но, не желая уподобляться самовлюбленным монархам, он не реже одного раза в пару недель «ходил в народ». Посещал трущобы (которых становилось все меньше и меньше), беседовал с трактирщиками, торговцами, мог даже остановить на улице какогонибудь подростка и завести разговор о его житьебытье. С подростками было особенно просто: они отмалчивались лишь поначалу, а потом, стоило затронуть нужную струну, информация лилась из них как из ведра. Тунрат и ишибы королевской охраны отрицательно относились к таким прогулкам, но Михаил не беспокоился. В отсутствие имис опасных врагов у него практически не было.

Однако в день покушения на императрицу король познакомился с правилом «сверху все видно хуже» с другой стороны – со стороны неба. Он сгоряча набрал такую высоту, на которую очень редко поднимался раньше, и сейчас плавал среди облаков, подобный дирижаблю с заведомо слабым двигателем. Практически дрейфовал, отдавшись на волю ветра. Его уже давно никто не преследовал, но осторожный Михаил снижался медленно. Ему совсем не хотелось очутиться под ударом спаянной группы великих ишибов – не той разрозненной толпы, от которой он сумел сбежать, а настоящего отряда, каждый член которого знает свои место и задачу.

Король боролся с искушением приземлиться и высматривал ориентиры, сожалея, что не обладает зрением орла, и признаваясь себе в том, что не представляет точно, где находится. Его радовал внезапно появившийся аб , удивляло то, что аб выглядел гораздо большим, чем раньше, да и вообще после пережитого жизнь казалась неплохой.

Часа через дватри непрерывного полета Михаил наконец решился снизиться хотя бы метров до ста. Он оказался в совершенно незнакомой местности. Скорость ветра наверху обычно сильнее, чем около земли, и короля могло занести куда угодно.

До снижения Михаил отчетливо видел деревушки, дороги, поля, возделанные и не очень, а также порядки уларатских войск. Эти войска, казалось, были разбросаны повсюду. То тут, то там развевались уларатские флаги с изображением черного дракона на красном фоне, а также другие знамена, «полковые». Но как только вражеские отряды исчезли, а дороги обезлюдели, король пошел на посадку.

Он приземлился в чистом поле. Кругом росла невысокая, по колено, зеленая трава с мохнатыми колосками на тонких стеблях, дышалось легко, ветер был свеж, но короля грызла странная мысль. Ему казалось, что виденный недавно «полковой» флаг, принадлежащий уларатскому отряду, удивительно знаком. Конечно, Михаилу нужно было в первую очередь подумать о том, чтобы найти когото из местных жителей, спросить дорогу или, на худой конец, хотя бы приблизительно сориентироваться по солнцу, но этот флаг… Синебелое знамя неизвестного отряда не желало уходить из мыслей. Оно было как заноза в ноге – хочется перестать думать о ней хоть временно, но каждый шаг упорно направляет размышления в прежнее русло.

Король крепился некоторое время, демонстрируя недюжинную волю и пытаясь отвлечься «тестированием» своего аба, а потом остановился и развернулся. Вместо того чтобы идти к деревушке, расположенной километрах в двух, которую Михаил приметил еще в воздухе, он направился назад – к месту расположения того самого отряда с загадочным знаменем.

Уларатский отряд был гораздо дальше, чем деревенька, но король достиг его быстро. Овраг, заброшенный поселок, несколько полей – это не преграды для великого ишиба, стремящегося к цели. Прошло, должно быть, менее получаса, как Михаил издали заприметил и село, где остановился отряд, и палатки, и даже оба знамени. Одно из них, с изображением черного дракона, гордо реяло над невысокой черной избой, а другое, белое с синим волком, было попросту прикреплено к столбу, врытому в землю.

Теперьто король рассмотрел интересующее его знамя во всех подробностях. Ошибки быть не могло.

Михаил немного помедлил и направился прямо в расположение вражеского отряда. Он отбросил всякие сомнения. У него было много незаконченных дел, но если одно из них само идет в руки и напрашивается на разрешение, то глупо отказываться.

– Господин ишиб! Гм… господин великий ишиб! – У первого же дома Михаила встретили двое солдат. – Как и кому прикажете доложить?

Король был в пыльном, но все еще роскошном уларатском халате с золотым и серебряным шитьем. Великого ишиба в нем было нетрудно узнать.

– А кто есть из начальства? – спросил он, глядя на потертые кожаные доспехи солдат, которых он мысленно окрестил заморышами.

– Дежурный офицер, дежурный ишиб, да и…

– Зови ишиба. – Михаил махнул рукой с таким видом, словно делал одолжение этому лагерю лишь одним своим присутствием.

– Слушаюсь. – Самый молодой и коротконогий воин быстро поклонился и побежал к соседней избе, смешно взгомоздив копье на плечо.

– Давно из Ранига? – Михаил обратился ко второму, пожилому бородачу, и, не дожидаясь ответа, зашел за угол дома, чтобы присесть на завалинку.

– Давно, господин великий ишиб! – Судя по виду солдата, бородач хотел спросить, откуда такому важному гостю известно о Раниге, но не решался.

– Тяжело здесь живетсято? – гнул свое Михаил. – В Раниге ведь дом наверняка остался. Земля…

– Тяжело, – вздохнул солдат. Он слегка расслабился – ведь незнакомец говорил с ним спокойным, даже отеческим тоном. – Но не мне одному! Вот наш далл – он ведь тоже остался и без дома, и без земли. В Раниге у него сколько всего было, а здесь один замок. А ведь у него столько родственников! Но никто не жалуется, господин великий ишиб. Мы готовы исполнить наш долг до конца!

– Нуну, – с иронией в голосе сказал король. Он даже нагнулся вперед, чтобы еще раз посмотреть на белосинее знамя. Герб на нем был знаком Михаилу настолько, что напоминал о белокаменном Парме. Еще бы, усилиями короля этот герб красовался на двух столичных дворцах и… принадлежал Комену Каретту, королевскому советнику и главному полицейскому Ранига и Круанта. Отец этого самого Комена, могущественный далл, сбежал со своими людьми после падения короля Миэльса и взятия Парма Нерманом. С тех пор беглеца никто не видел.

– А как поживает прекрасная Ларета, дочь далла? – поинтересовался Михаил после паузы. – Она вообще здесь? Или в другом месте?

– Не могу знать, господин великий ишиб! – отрапортовал солдат, удивленный осведомленностью гостя. – Точно не здесь.

За стеной дома послышались шаги. Две пары ног. Михаил с интересом смотрел на угол, ожидая, кто же покажется оттуда. Король специально выбрал стратегическую позицию – он не был сразу заметен для щупа.

– Так где он?! Куда делся? – С этим вопросом изза угла вылетел ишиб, одетый в приличный темносиний халат. За его спиной семенил солдат, но постовой уже не интересовал Михаила. Выражение лица ишиба – вот что было любопытным.

Король, пожалуй, еще ни разу в жизни не видел такой быстрой смены эмоций. Напряженное лицо ишиба, занятого поисками неведомого гостя, моментально расслабилось, когда он обнаружил этого самого гостя сидящим за углом. Но выражение покоя ни на секунду не задержалось на ухоженном лице, а тут же сменилось растерянностью, которая плавно перетекла в нескрываемый ужас. Ишиб тихо взвизгнул, развернулся, даже занес ногу, чтобы бежать…

– А ну стой! – Командный голос у Михаила был уже давно отработан.

– Стою, – горестно выдохнул ишиб. Его нога медленно опустилась, и он повернулся с таким видом, словно решал – покончить ему с собой немедленно или сначала поднять тревогу, чтобы умереть как герой. – Стою… твое величество.

Солдаты быстро переглянулись и на всякий случай приняли стойку «смирно». Они совершенно не понимали, что происходит.

– Ты кто такой? – спросил Михаил.

– Тагга Нерес Каретт, – последовал ответ.

Ишиб был не в состоянии оторвать взгляд от собеседника. Этот взгляд был наполнен такой тоской и печалью, что, встреть король ишиба на улице, непременно поинтересовался бы, что с ним стряслось и не нуждается ли он в помощи.

– Кем приходишься Комену? – Михаил видел, что в помощи тот явно нуждался, но король, не обладая способностью к мгновенному исчезновению, не мог оказаться полезным.

– Двоюродный брат, твое величество. – У ишиба явно пересохло горло – он говорил сдавленно и хрипловато.

– И сколько вас тут?

– Кого? – было не ясно, притворяется ишиб или действительно ничего не соображает, поэтому король уточнил:

– Солдат и ишибов.

– Сто девяносто солдат и двадцать шесть ишибов. Трое великих… – Ответ последовал с некоторой паузой.

– Изрядно! Ну, а где этот?

Нерес наморщил лоб, пытаясь понять, о ком речь, и… тут же понял. «Этим» был могущественный далл Каретт, владелец городов, замков, рабов, войска и один из четырех фактических правителей Ранига. В прошлом, конечно.

– Господин далл здесь. В штабе. – Голос постепенно возвращался к ишибу.

– Ну что же, отлично. – Михаил повернулся к коротконогому воину: – Быстро за даллом, солдат! Скажешь ему, что прибыл великий ишиб прямо из ставки императрицы. Пусть поторопится.

Сила королевского голоса была такова, что воин уже почти бросился бежать, но в последнюю секунду спохватился и вопросительно посмотрел на ишиба. Тот кисло кивнул.

Король облокотился на стену дома и с прежним интересом посмотрел на ишиба. Михаил не зря позвал далла сюда, а не пошел к нему сам. Вопервых, тот придет сюда с минимальной охраной, что в значительной мере облегчит переговоры. А вовторых, негоже королю ходить к даллу. Это далл должен идти к королю.

– Так что там с Ларетой? – спросил Михаил, разглядывая капельки пота на лице ишиба. – Где она?

– В замке… недалеко отсюда. Собирается скоро выходить замуж.

– За кого же? – Король продолжал беседу теперь уже светским тоном.

– За тагга Пареа, уларатского дворянина.

– Вот как… ну что же, я бы почтил эту свадьбу своим присутствием… и подарок бы принес… – Михаил давно обещал Маэту Ферену, что устроит его женитьбу на Ларете. Судя по усилившейся тоске во взгляде Нереса, он об этом знал или догадывался.

– Не скучаешь по родным краям?

– Родные края отлично без меня обходятся, твое величество. – Ишиб приходил в себя медленно.

– К чему такие черные мысли, тагга? В Парме есть кому составить тебе протекцию. Кузен, например. Он уже выпросил у меня твою голову. Нуну, не пугайся… Голову в том смысле, чтобы я тебя не казнил. А ты что подумал? Что он припомнит тебе детские шалости, когда вы с приятелями окунули его в холодное озеро? Не переживай, он уже целый месяц мне об этом не рассказывал. Забыл, наверное.

Теперьто король припомнил, с кем имеет дело. Комен действительно один раз случайно обмолвился о детских годах, но абсолютная память ишиба сыграла плохую шутку с Нересом.

Михаил прислушался.

– Однако далл расторопнее тебя, – сказал он. – Вон уже бежит.

Король слегка ошибся: далл не бежал, а шел быстрым шагом. То ли штаб располагался ближе, чем палатка дежурного ишиба, то ли глава рода Каретт был действительно расторопнее, но вскоре он показался изза угла в сопровождении одного ишибателохранителя и прежнего солдата.

Реакция далла была полной противоположностью ужасу ишиба. Худощавый пожилой мужчина с длинными седыми волосами не бросился бежать и даже не отпрянул. Просто его белесые выцветшие глаза расширились, но тут же прикрылись – далл Каретт великолепно владел собой.

– А ято гадал, о каком «его величестве» говорил солдат… – пробормотал он, кланяясь. – Приветствую, твое величество!

– Какая радостная и во всех отношениях приятная встреча, – улыбнулся Михаил. – Трое твоих подельников уже получили свое, а ты вот куда забрался… Да еще под уларатским флагом!

– С позволения твоего величества, они – не мои подельники. – Далл еще раз учтиво поклонился. – Как только я узнал, что появился настоящий Нерман, я сразу же благословил богов за то, что они не отвернулись от Ранига. Я бы с удовольствием присоединился к твоему величеству и помог свергнуть узурпатора Миэльса, но политическая обстановка была такова, что счел за благо скрыться. А перед этим напутствовал своего любимого сына Комена, гордость моего рода, на то, чтобы он оберегал твое величество, всячески помогал в трудную годину и опекал от невзгод и неудач…

Михаил слушал эту белиберду с восхищением. Хитрый лис Каретт не произносил заранее заготовленной речи, а импровизировал. И делал это блистательно. Король сейчас вполне верил слухам о ловкости Кареттастаршего. Такой и на суде выкрутится, только дай ему слово…

– Я каюсь в том, что не вернулся в Раниг вовремя, но делал это, не желая зла своему королю. А просто из чувства неуверенности. Ведь возможна ошибка! Клевета, наконец! Я целиком поддерживал твое величество, но только боялся вернуться изза злых наветов. Прости меня, твое величество! Но я виновен лишь в нерешительности, сомнениях, излишних переживаниях за собственную жизнь. Но всегда, ежеминутно оставался верным слугой твоего величества! Если бы твое величество прислал мне грамоту с приказом, то я бы немедленно выполнил его. Сделал бы все, что в моих силах. Бросился бы в Раниг и пожертвовал всем, чтобы выполнить королевскую волю! Даже жизнью! Приказа не было…

– Его не было потому, что я не знал, где ты находишься. – Михаил с трудом сдерживал улыбку.

– Но, твое величество, разве в этом есть моя вина? Да если бы я умел угадывать желания моего владыки, то немедленно поехал бы в Парм, чтобы припасть к подножию трона и покаяться! Я ведь ни разу не обнажал оружие против твоего величества, ни разу даже не…

– Довольно! – Михаил понял, что оправдывать себя далл может бесконечно. По части стремления к самосохранению даллстарший мог бы дать сто очков вперед даже Рангелу Мерту. – Ну а уларатский флаг как объяснишь?

– Да простит меня твое величество, но я воспользовался гостеприимством императрицы и возложил на себя обязанности по помощи в тыловом обеспечении уларатской армии. Но как только узнал, что Фегрид вместе с моим любимым Ранигом находятся на грани войны с Уларатом, то сразу же стал думать о том, как помочь моему королю. Меня начала тяготить моя должность! Мое сердце болело и болит до сих пор, терзаемое муками за судьбу Ранига! Я даже начал сочинять письмо твоему величеству, дабы…

Михаил махнул рукой. Почемуто он уже не сомневался, что у далла заранее заготовлено это письмо. А может быть, еще и другие доказательства его «невиновности».

Король легко поднялся с завалинки. Все это время он сидел на ней с таким видом, словно это – трон, а все перед ним стояли навытяжку. Михаил уже давно превратился в профессионального монарха.

– Ну что же, далл, показывай, что тут у тебя… – Король ступил на дорожку, ведущую в глубь поселка, и едва сумел расслышать, как глава рода Каретт шепнул ишибу:

– Чего стоишь без дела? Быстро снимай уларатский флаг!

Глава 10

Император

Когда сражаешься с мерзким чудовищем, помни, что оно о тебе такого же мнения.

Безумный философ, которому иногда казалось, что его жена – змея

Фегрид встретил Михаила пасмурной погодой, объятиями Анелии и посланником от императора. Первое для короля было безразлично, второе – приятно, а третье – ожидаемо. Успев только отдать распоряжения о размещении вновь прибывших войск семейства Кареттов, его величество отправился к Муканту.

Еще день назад Михаил не мог решить, что делать с пополнением. Новых ишибов можно было взять с собой, а можно и оставить в Уларате в качестве тружеников во вражеском тылу. Но, вопервых, тружеников было слишком много, а вовторых, далл Каретт сообщил, что спесивые власти Уларата не особенно доверяют гостям. «И правильно делают!» – Король с трудом сдержался, чтобы не воскликнуть. Он тоже ни на грош не доверял даллу, собирался расформировать его войско, а самого Каретта отправить в Парм к сыну. Однако далл сумел дать несколько дельных советов и оказался столь наслышан об Олеане и уларатском дворе, что король оставил при себе бывшего сподвижника Миэльса. Было бы глупо разбрасываться столь ценным источником информации.

Когда король шел по роскошным коридорам императорского дворца, он напряженно думал о том, куда могут завести недавние события. Михаил размышлял совсем не о своей безопасности, а о судьбе Круанта и обеих империй. Именно с этими странами было неотделимо связано его собственное будущее. Он уже знал, что Аретт умерла, что на престол готовится взойти ее старший сын и что началась война.

Короля не стали держать в приемной, где висели портреты деятелей прошлого, которыми он раньше с удовольствием любовался. Перед Нерманом открылись все двери, и вскоре он вошел к императору.

Мукант, вопреки обыкновению, сидел не на диване, а за столом, которым на памяти Михаила почти никогда не пользовался. Император не любил лишних бумаг, обычно стол был девственно чист, но сейчас являл собой нагромождение разных свитков, которые в свернутом или в развернутом, придавленном чернильницами виде скрывали за собой коричневую поверхность стола.

– Присаживайся, твое величество. – Император широким жестом показал Михаилу то ли на стул, то ли на диван, словно предлагая выбирать.

– Благодарю. – Король уселся на стул, чуть отодвинув его от стола. – Твое величество не очень хорошо выглядит.

– Да, я болею. И досадно, что в такое время… – Мукант был бледен, синий оттенок его губ и тусклый взгляд указывали на болезнь, но «видимое» ти было в порядке.

Ишибы вообще болели редко. Ти в полной мере отражало все процессы в организме и могло быть скорректировано. Однако были исключения. Ишибы, как правило, не могли бороться с крошечными очагами поражения. Те были слишком малы для абов и щупов, поэтому целый ряд заболеваний представлял нешуточную опасность для любого ишиба. Сюда относились аутоиммунные заболевания, которые, впрочем, текли вяло, неостро, некоторые новообразования, особенно крови, и другое.

– А что с твоим величеством?

Король не на шутку встревожился. Если ктото болел, несмотря на старания великих ишибовлекарей, то это часто означало какуюнибудь редкую, трудно поддающуюся лечению гадость. Случись чтонибудь с императором в разгар войны – это не пойдет на пользу Фегриду, как не пошла на пользу Уларату смерть Аретт. Михаил полагал, что вражеская армия наверняка медленно сползает в хаос. Там полным ходом идут интриги, подковерная борьба, войска ожидают приведения к присяге новому правителю, версии смерти прежнего обрастают самыми загадочными слухами… Если сын Аретт не окажется достаточно решительным, то можно считать, что Фегрид выиграл эту войну. Но зато если с Мукантом чтонибудь случится, то друг другу будут противостоять две дезориентированные крупные державы. Последствия войны в таких условиях непредсказуемы.

– Я не знаю. – Мукант покачал головой. – Мой лекарь утверждает, что не видит ничего серьезного. Завтра или послезавтра я пойду на поправку. Но поговорим лучше о делах… Ты что, в самом деле прикончил эту стерву Аретт?

Судя по тону вопроса, император одновременно одобрял содеянное и не одобрял его.

– Она не стерва, а милая женщина, не желающая мириться со своим возрастом, – степенно ответил Михаил. – Но что касается того, прикончил я ее или нет, то скажу, что нет. Ее убили собственные люди, которые попытались свалить все на меня.

Мукант кивнул с легкой улыбкой, казавшейся вымученной:

– Эту версию я и приказал распространить, как только услышал о ее смерти. В таких делах выигрывает не тот, кто невиновен, а тот, кто убедителен. Мы были настолько убедительны, что обвинили двух принцев и трех даллов. Они были всегда последовательными противниками Фегрида. Но что там произошло на самом деле?

Михаил глубоко вздохнул, словно перед нырянием в воду, и начал обстоятельный рассказ. Он поведал почти обо всем: о том, как пришлось уходить от погони в тыл Уларата, об Олеане (с которым встретился случайно), о планах безумного великого ишиба, о взрыве шахт, пленении, странном советнике, завтраке с императрицей… Король умолчал лишь о настоящем Нермане и о причинах, побудивших искать помощи Олеана.

– …И я до сих пор не знаю, кого хотели убить: меня или ее, – закончил Михаил повесть.

А слушатель был потрясен. Мукант внимал словам короля с видом мальчика, которому рассказывают увлекательную сказку. Император даже забыл о своей болезни, его глаза оживились, на щеках появился румянец, а на лице застыло выражение легкой зависти к тому, кто переживает такие захватывающие приключения, в то время как он, Мукант, властелин огромных земель и армий, сидит в своих дворцах под охраной.

Когда рассказ был завершен, император еще молчал некоторое время, будучи не в силах отвести мысленный взор от событий, которые он видел с помощью воображения. Но постепенно долг и практический склад ума взяли верх. Блеск исчез из глаз, кровь отхлынула от лица, и Мукант произнес:

– Могут ли быть Олеан и этот советник звеньями одной цепи? Все выглядит крайне подозрительно. Почему советник хотел спасти твое величество? Ты ведь до тех пор не показывался в Уларате и не имел никакого влияния на уларатскую политику.

– Я думал об этом, – согласился Михаил. – Кому выгодна смерть Аретт? Принцу, а еще тем, кто стоит за ним. Выгодна она и Олеану, но не сейчас! Великий ишиб еще не вступил в полную силу. Его твари не готовы, их количества недостаточно, да и время не пришло – и Фегрид, и Уларат сильны. Но с другой стороны, зачем принцу убивать свою мать именно сейчас? Страна перед угрозой войны. Только очень недальновидный человек пойдет на переворот в такое время. Далл Каретт сообщил мне, что принц отнюдь не идиот, а рассудительный тип, правда, излишне медлительный. Такой не склонен к опрометчивым поступкам.

– Тогда хотели убить твое величество, – сделал вывод Мукант. Он откинулся на спинку и, казалось, дышал с некоторым усилием.

– Но менято зачем? – удивился король. – Разве что…

– Разве что советник работал на Олеана, а Олеан – более осторожный человек, чем показалось твоему величеству, – закончил Мукант.

Михаил был рад видеть, что император соображает попрежнему хорошо. Это пригодилось бы для заключительной части разговора.

– Когда начнутся серьезные сражения? – спросил король. – У меня будет деньдва в запасе?

– Зачем? – осведомился Мукант. Он потянулся за какимто свитком, но передумал. Только рукав его золотистого халата смахнул на пол две туго свернутые бумаги.

– Я хочу покончить с Олеаном. – Михаил решил говорить прямо. – Пока он еще не вошел в силу, эту фигуру следует убрать.

Император прикрыл глаза и задумчиво пожевал губами. Король следил за собеседником с внутренним напряжением. Он не любил таких моментов еще с тех пор, когда жил на Земле. Сидишь или стоишь перед начальством и ждешь решения, как манны небесной. Вроде бы все изложил верно, преподнес выводы на блюдечке, сказал, как надо действовать, но не знаешь (не знаешь!), какой выкрутас придет в голову руководству. Выкрутасы приходили самые разные, порождая смех над начальством и переживания за порученное дело. Когда Михаил взошел на трон, он тешил себя мыслью, что такого больше не повторится. Перед кем ему отчитываться? У кого просить поддержки? И вот тебе раз. Все повторяется! Ситуация не изменилась, только стала пореже встречаться. Получается, что высокая должность не освобождает от идиотического испрашивания разрешений, лишь уменьшает частоту сего действия.

– Может быть, и следует убрать. – Мукант оказался более вменяемым, чем многие шефы Михаила. – Что для этого нужно?

– Мои ишибы и имис, – не задумываясь, ответил король.

– Сколько имис?

– Сто! А лучше – двести.

Император широко распахнул глаза и посмотрел на собеседника в упор.

– Что, все так серьезно?

– Да, твое величество. – Сомнений в голосе короля не было.

Мукант же явно колебался. Он теребил полу халата, даже посмотрел на шнур звонка, которым мог вызвать секретаря и, что самое главное, советников. Михаил читал его мысли как открытую книгу. Пока Олеан был проблемой Уларата. Великий ишиб ослаблял врагов, и убивать его сейчас не выгодно. Но, с другой стороны, если вдруг Олеан придет к власти, то может оказаться, что с ним уже не справиться. А только опасных безумцев на троне соседней страны Фегриду недоставало.

– Я слышал об Олеане. – Мукант начал издалека. – Информация неоднозначная, противоречивая… Но я никогда не думал о его планах в таком ключе. Твое величество принес Фегриду большую пользу, когда взорвал эти шахты, у меня нет оснований тебе не доверять…

Михаил напряженно ждал.

– Я дам твоему величеству имис, но поручу советнику Шенкеру, который будет тебя сопровождать, немедленно возвращаться назад, если не сумеете достичь цели в течение двух дней. Пока Уларат не готов к тому, чтобы дать крупное сражение, а я не хочу начинать первым – выжидаю известий от шпионов и более удобного момента… но все может быстро измениться!

Это было лучшее, на что расчитывал король. Конечно, император не доверил бы ему такого крупного соединения имис, не приставив соглядатая. Но советник Шенкер – не самый плохой вариант. С ним можно иметь дело.

Выходя, король бросил последний взгляд на больного императора. Михаилу очень хотелось помочь Муканту, но он не знал, как это сделать в кратчайшие сроки. Тут требуются микроскопы, реактивы и знания биохимии. Король слишком много уделял внимания ти и попал в ту же ловушку, в которой находился этот мир. Ишибы познавали сущее только через ти и никак иначе. Даже поэзия и философия воспевали и осмысляли ти и абы. Мир в западне одностороннего развития! Михаил дал себе слово, что когда закончится эта война, он женится на Анелии, наведается к островным эльфам, ознакомится с их амулетами, и тогда… тогда попытается хоть немного отвлечься от ти. Если получится.

Но радужное настроение короля быстро сошло на нет, когда он узнал о событиях близ столицы Фегрида. Илания ожидаемо описывала круги вокруг Анелии, как молодая акула средних размеров, а эльфийская принцесса, вместо того чтобы затаиться, спрятаться и подождать мудрых указаний своего жениха, тоже перешла в наступление и начала огрызаться, словно матерая волчица.

– Этого не нужно было делать! – Михаил отдавал приказы о немедленном выступлении и одновременно высказывал Анелии и Кретенту свое недовольство. – Меня вообще настораживает произошедшее. И не только потому, что убит доверенный человек Илании, тагга, имис (!), а еще и потому что сама Илания не подняла никакого шума. Идет обычное расследование, а принцесса – молчок.

Король стоял на крыльце дворца и лицезрел лихорадочную активность своих войск. Полковники Маэт Ферен и Торк отвели гвардию в сторону, чтобы дать место ишибам. Аррал в невероятно блестящем темносинем халате пытался организовать ишибов Иктерна, эльфов, а также десятерых бывших подчиненных далла Каретта, включая двух великих ишибов. Этот отряд располагался возле правого крыла дворца, вытоптал прекрасное поле желтых и красных роз, но до цветов сейчас никому не было дела. По левую руку от короля чинно стояли ранигские ишибы. Многие из них прошли не только иктернскую кампанию и битвы с Томолом и Кмантом, но и войну гражданскую. Король им доверял полностью, в отличие даже от эльфов, в которых, несмотря на пожалованный араин, иногда проскальзывала чудаковатость.

Теперь Михаил ждал подхода имис и с осуждением взирал на Анелию и Кретента, стоящих на крыльце двумя ступеньками ниже. Убийца на королевской службе отводил взгляд в сторону, изображая раскаяние, а принцесса смотрела на своего жениха с недоумением. Ее лучистые глаза были широко распахнуты и, казалось, говорили: «Ну подумаешь, какойто неэльф умер. Жаль, конечно, что он был тагга, но это еще не повод оставлять вражеского имис в живых».

Принцесса нисколько не изменилась в своем отношении к людям за время союза с Нерманом. Она презирала дворян, не замечала простолюдинов, но при этом старалась следовать воле короля и изображать гуманность. Михаилу казалось, что, отдай он приказ о массовых казнях, прекрасная принцесса выполнила бы его с гораздо большими энтузиазмом и усердием. Королю очень хотелось надеяться, что у него с Анелией будут дети, которых он сможет воспитать как надо до того, как с ним чтонибудь случится. На принцессу в плане долгосрочного управления страной было мало надежды. Возможно, она годилась как жестокий абсолютный правитель военного времени, но никак не мирного.

– Он бы убил меня, – говорила принцесса, глядя на короля снизу вверх и думая о том, что вообщето ее жених неплохо выглядит, даже когда сердится изза пустяков. – И где бы я спряталась? Твое величество знает, что мы нашли подземный ход? Я обнаружила, что в рабочем кабинете ктото побывал, позвала ишибов – и они нашли подземный ход, который ведет прямо в сад! Даже этот дворец небезопасен.

Михаил смотрел на Анелию скептически.

– С каких это пор твое высочество думает о личной безопасности? – спросил он. – Этого имис можно было не убивать, а просто отсидеться в других комнатах дворца под охраной! Но твое высочество захотела нанести удар по Илании. Уверен, что если бы ты застала ее в безлюдном месте, то прикончила бы без раздумий.

– Я бы подумала, как скрыть свои следы, – возразила Анелия.

Арралу наконец удалось навести коекакой порядок. Михаил уже собирался бросить бесполезный спор и отдать приказ выступать за ворота дворца, как к нему подбежал Маэт.

– Какие будут распоряжения насчет меня? – спросил юный полковник. – Могу ли я присоединиться к отряду?

Король посмотрел на новенькое обмундирование «коммерсанта», сшитое из чересчур дорогой ткани, оценил стоимость серебряного узора на плаще, украшенного мелким жемчугом, и поморщился. Почемуто все высшее командование пошло по стопам «щеголя» Аррала, который предпочитал аляповатость изяществу и дороговизну вкусу.

– Там, куда мы идем, не будет Лареты, – сказал король, стирая выражение радостной надежды с усатого лица Маэта. – Но не беспокойся, я ведь дал слово. Каретт никуда не денется. Зато твое высочество отправляется со мной, – обернулся Михаил к Анелии. – Можно даже не переодеваться. Этот темный камзол – подходящий.

Принцесса посмотрела на свой мужской наряд и удивленно поинтересовалась:

– Твое величество ведь запретил мне участвовать в сражениях. Чтото изменилось?

– Нет, но если ты со мной, мне будет спокойней. Здесь тебе оставаться нельзя. – Михаил еще не понимал, в чем дело, но его грызла тревога. Он поступил так, как поступает истинно бережливый купец: носит с собой все свое богатство.

В конце концов войско тронулось. Подошли имис во главе с бравым Шенкером – черноволосым мужчиной в серых неприметных одеждах. Имис выглядели подтянутыми, организованными, не чета ишибам Иктерна и Каретта. Но последних можно извинить – они устали. Сказалась бессонная ночь, а новый поход не прибавлял энтузиазма. Впрочем, сам король был точно в таком же положении, поэтому никто не роптал.

Армия сделала большой крюк, чтобы не столкнуться с уларатскими войсками. Населенных пунктов пытались избегать, но все равно двигались без знамен.

Михаил быстро узнал знакомые места. Еще только вдали показались туманные холмы, начали попадаться высокие ели, издающие терпкий запах хвои, как король стал оглядываться по сторонам и невольно присматриваться даже к белкам. Он ждал, когда исчезнут животные.

Верная примета не подвела. Дом Олеана, казалось, стоял среди пустыни: глубокие дупла деревьев и удобные буреломы, которые просто созданы для того, чтобы в них ктото жил, пустовали. Когда король заметил исчезновение крупной живности (задолго до появления самого дома), он приказал остановиться. Успешная атака на место обитания великих ишибов требовала продуманности и подготовленности.

– Какие будут предложения? – спросил Михаил, когда военачальники сгрудились около него.

Король смотрел только на советника Шенкера, остальные хранили молчание. Дело было не только в том, что правитель Ранига предпочитал, чтобы сначала высказывались подчиненные (король всегда оставался в положении мудрого судьи, особенно если у него не было собственных удачных мыслей), а в том, что Михаил предвидел слова имис.

– Думаю, что все просто… – Шенкер заметил устремленные на него взгляды и, в свою очередь, подумал, что его хотят испытать как военачальника. Он решил не ударить в грязь лицом. – Дом нужно окружить, чтобы никто не смог скрыться, а потом сужать кольцо. Если ктото захочет улететь, то его величество и Верховный ишиб о нем позаботятся.

– А с животными что делать? – поинтересовался Михаил.

– Против животных создать боевые группы, – Шенкеру уже рассказали, как удалось справиться с «летающей коровой», – состоящие из обычных ишибов и имис. Думаю, что шести групп вполне хватит. У нас достаточно людей. Наверняка твое величество держал в уме этот план, когда брал столько ишибов.

Советник угадал. Король решил бить наверняка. Ему совсем не хотелось, чтобы настоящий Нерман сбежал. Он ведь прибыл сюда не столько ради Олеана, сколько с целью устранить угрозу для собственного трона.

– Да, – ответил Михаил, рассматривая обмотанную черной тряпкой рукоять меча Шенкера и прикидывая, сколько этот меч может стоить. – Но мы еще создадим внешнее разреженное кольцо. На случай, если у Олеана имеется подземный ход.

– Твое величество мудр, – советник наклонил голову.

– А с пленными как поступим? – Король задал этот вопрос вскользь. Со стороны казалось, что правитель Ранига переключил свое внимание с меча на черную полусгнившую корягу, торчащую между двумя молодыми соснами. Но впечатление было обманчиво – ради этого вопроса Михаил и затеял совещание.

– Думаю, что пленные не нужны, – попал в ловушку Шенкер. – Животные с абом – это мерзость. Наши великие ишибы не поймут, если мы приведем в Фегрид обладателей такого знания.

Михаил оказался прав – великие ишибы империй настолько тряслись за свои власть и влияние, что вряд ли потерпели бы такую конкуренцию. Может быть, с точки зрения далеко идущей политики и следовало узнать секрет изготовления животных, но солдафон Шенкер такой политикой не занимался. Его интересовал текущий момент, и здравый смысл имис подсказывал, что проще всех уничтожить.

Король полностью разделял это мнение. Но не потому, что был против животных (Михаил бы с радостью их использовал), а потому, что мертвый Нерман стоил больше всех животных, вместе взятых.

– Ну что же… если советник так считает, то думаю… что скорее всего… так и надо сделать. – Помимо всего, король очень любил перекладывать ответственность за жестокие решения на других. – Но император точно не распорядился добыть информацию о тварях?

– Когда я встречался с его величеством, он был очень слаб, – с сожалением покачал головой Шенкер. – Ему стало хуже. Он почти не мог говорить. Только прошептал, чтобы я во всем полагался на мнение твоего величества, но возвращался побыстрее. Вот и все.

Михаил разделял тревогу имис по поводу состояния императора. Королю все это чрезвычайно не нравилось. Но приказ Шенкеру о том, чтобы тот раздобыл информацию об изготовлении животных, и впрямь был излишен. Мукант знал короля Ранига и был твердо уверен, что тот своего не упустит, а потом, конечно, поделится всеми сведениями с империей, никуда не денется. Вот только император не догадывался о существовании настоящего Нермана…

– Передайте приказ – убивать всех подряд, пленных не брать. – Михаил обернулся к подчиненным и адресовал эту фразу одновременно насупленному лицу Аррала (он до сих пор дулся изза памятника), лукавой физиономии Иашта (ишиб понял маневры его величества) и кровожадной улыбке Анелии (которая еще не знала, что будет держаться строго за спиной короля).

Вскоре перестроения завершились. Отряды короля Ранига охватили дом на горе по широкой дуге. Внутреннее кольцо тут же начало сужаться, приближаясь к стенам здания, а ишибы и имис внешнего кольца остались на своих местах. Если обнаружится подземный ход, то одна из спешно сформированных боевых групп окажется рядом в ближайшее время.

Король вместе с принцессой и Шенкером оказались прямо перед воротами. Аррал находился на противоположной стороне, еще парочка великих ишибов «держала» фланги. Серые стены вокруг дома Олеана нисколько не изменились. Кровь погибшего тирра смыли то ли слуги, то ли дожди, и крупные камни казались бы новыми, если бы не были покрыты мелкими трещинами и щербинами.

– Дом подозрительно тих, – сказал Шенкер, вглядываясь полуприщуренными глазами в темные продолговатые окна.

Армия нападающих уже столпилась у стен – ее нельзя было не заметить.

– В прошлый раз было точно так же, – ответил король. – Никого, потом – летающая тварь, а затем Олеан собственной персоной не постеснялся открыть нам ворота.

– Сейчас их откроем сами. Ни к чему утруждать великого ишиба. – Советник улыбнулся лишь уголками губ. Его черные волосы растрепал ветер, и Михаил заметил узкий шрам на левом виске.

– Откроем, если не будет гостей. – Король показал рукой по направлению к соседней горе. Там, на недосягаемой для пешего вершине, вероятно, находилось логово. Эльфы под предводительством Анестента (который всетаки сумел сбежать из уларатского дворца) исследовали местность, но не нашли следов недавнего пребывания человека. Михаил из соображений безопасности не стал подниматься в воздух, чтобы изучить логово. Пусть лучше зверь нападет близко к земле.

– Двое на стену! – Советник обернулся к стоящим рядом имис. – Открыть ворота!

Ишибывоины тут же высоко подпрыгнули и, ухватившись за край стены, подтянулись.

«Мои люди сделали бы это быстрее», – с удовлетворением подумал Михаил.

– Летят! – раздался крик сбоку. – Вон они!

Со стороны соседней горы стремительно приближались две туши.

– Странно, – пробормотал король. – Прошло несколько дней – и уже две твари готовы. С какой же скоростью Олеан их делает?

Шенкер не стал отгадывать эту головоломку. Его лицо напряглось, налилось краской, и он закричал что было сил:

– Первая и третья – на тварей! Вторая – прикрытие!

Всетаки глава школы имис не зря ел свой хлеб. Михаил решил ему не мешать ни тогда, когда тот формировал группы, ни сейчас.

Наперерез чудовищам тут же бросились три отряда. Каждый из них состоял из трех имис и семи ишибов поддержки. По замыслу Шенкера, ишибы должны были отвлечь тирра и заставить его спуститься пониже, а имис – нанести удар. Советник ориентировался на описания, данные королем: тирры невероятно устройчивы к тиатакам.

Михаил держался в стороне, собираясь прийти на помощь, если будет необходимо. Он первым заметил движение в дверном двустворчатом проеме полуподвального помещения дома.

– Быстро вниз! – крикнул король двум имис, которые уже взобрались на стену. – Там может быть еще один!

Имис резво спрыгнули назад.

– На третьего не нужно нападать, – сказал король удивленному Шенкеру. – Подождем, пока он приблизится. И тех двух тоже неплохо было бы заманить к стене. С нее атаковать сподручней.

Шенкер быстро кивнул.

– Группы, назад! – закричал он. – Отступать к стене. Там принять бой!

Двустворчатые двери распахнулись, и из них действительно начало выползать еще одно чудовище. Оно выглядело меньше своих братьев, да и шерсть на нем была не черная, а темносерая.

– Новенький, – заключил король. – Только что с конвейера.

– С чего? – не понял советник.

– Так называется большой кувшин в подвале Олеана, если ничего не путаю, – пояснил Михаил. – Однако что они делают? Почему не расходятся?

Двое тирров приблизились на достаточное расстояние для того, чтобы ишибы их начали дразнить мелкими выпадами. Первая группа отвлекала на себя левого, а вторая – правого. Но чудовища упорно не желали расходиться, оставаясь очень близко друг к другу.

Шенкер даже вытянул шею, пытаясь понять: тирры держатся вместе случайно или это предусмотрено планом Олеана?

– Не беспокойся, советник. – Король говорил успокоительным тоном, глядя на напряженное лицо союзника. – Уже и так ясно, что мы оба ошиблись. То ли Олеан умнее, чем мы думали, то ли твари умнее, то ли то и другое вместе. Отзывай свои группы. Будем нападать скопом.

Если аб каждого зверя был на уровне великого ишиба, то два тирра, действующих сообща, представляли собой неимоверно грозную силу. Король решил исходить из худшего: один тирр будет нападать, а второй – защищать обоих. К тому же неподалеку был еще и третий…

Твари шли на высоте около сотни метров. Они пока игнорировали выпады ишибов и двигались прямо к дому Олеана. Третье существо зависло у самого крыльца и тоже не пыталось нападать.

– Они ими управляют! – Шенкер начал горячиться. – Животные не могут так себя вести.

– Могут, советник, – не согласился Михаил. – Но ты прав – сейчас ими действительно управляют.

– Но как? Не силой же мысли?! А, твое величество?

– Думаю, что звуками, – ответил король. Он был почти уверен, что угадал, потому что иных разумных объяснений не имелось.

– Звуками? Я ничего не слышу!

– Человек не может слышать всех звуков. Олеан – большой ученый. Он наверняка много знает о животном мире. Может быть, даже о морском животном мире.

На лице главы школы имис отражалось смешение чувств. С одной стороны, он никак не ожидал, что придется столкнуться с таким необычным противником, но с другой стороны, у него не было никаких оснований не доверять королю.

– Нужно отсечь нового тирра от тех двух! – Шенкер рвался в бой.

– Мы не сможем, советник. – Михаил был хладнокровен. – Только потеряем людей. Пусть они соединятся. Потом посмотрим, что можно сделать.

Король еще не до конца разобрался со своим абом. У него не было времени. Но аб пока работал стабильно и показывал лучшие результаты, чем раньше. Михаил был почти уверен, что тирры займут глухую оборону дома, и расчитывал испытать свой обновленный аб в деле без лишней спешки.

Два тирра неторопливо вплыли за крепостную стену и присоединились к своему собрату. Теперь три огромные толстые туши парили над домом, словно уродливые воздушные шары.

– Нужно обрушить ворота и часть крепостной стены, – сказал король.

– Зачем, твое величество? – Шенкер удивился неожиданному предложению. – Они ведь отдают нам стену!

– Пока отдают, – согласился Михаил. – Но потом могут перейти в контратаку и прижать часть наших сил прямо к стене. Нам нужно пространство для маневра, если мы не хотим потерять много людей.

– Твое величество прав. – Шенкер быстро кивнул. Его рука невольно сжимала рукоять меча. Но сейчас могущество имис было бесполезно.

Уже через несколько минут ворота и стена рухнули изза взрывов гранат. Чудовища висели над домом и таращились в клубы пыли бессмысленными черными глазами, издалека напоминающими бусины.

– Я, пожалуй, возьму командование исключительно на себя, – сказал король, наблюдая за тиррами с выражением интереса и брезгливости. – Ситуация слишком необычная.

Шенкер хотел было заспорить, но потом помедлил и согласился. У него просто не было никаких полезных идей. Дело выглядело тупиковым и обещало значительные потери.

– Мы с Арралом попробуем достать их молниями, если получится. Другие будут забрасывать чудовищ гранатами. Если удастся взорвать их в воздухе – отлично. Не удастся – не беда. Пусть гранаты взрываются на земле, там, куда упадут…

Михаил собрал вокруг себя основную ударную группу и пояснил:

– Если чудовища не взорвутся, то гранаты будут падать на дом. Там их и взрывайте, делая вид, что целитесь на самом деле в чудовищ. Думаю, что если за стенами сидят великие ишибы, то это их поначалу дезориентирует. Как только дом начнет рушиться, забрасывайте его гранатами целенаправленно. Уничтожим командование – легко расправимся с тиррами.

На этот раз король вместе с Арралом шел впереди своей армии. За ним двигались остальные, но между ними были промежутки на случай бегства авангарда. Отряд имис и королевских ишибов выглядел как лучи звезды, только не удаляющиеся от нее, а стремящиеся в единую точку – к дому Олеана.

Вопреки ожиданиям, тирры встретили короля не льдом, а стеной огня. Амулет Михаила легко справился с нагрузкой, а рядом с чудовищами начали сверкать молнии. Король и сам не знал, почему эти твари были нечувствительны к электрическим разрядам. Может быть, тирров стоило заземлить? Но непонятно, как это сделать.

В чудовищ полетели гранаты. На этот раз их действие было ожидаемым – они не взорвались. Зато, как и предсказано, стали падать вблизи дома. Грянул один взрыв, другой… одна из стен строения слегка осела, стекла же вылетели полностью.

Ктото из имис отважно побежал по крыше, но был вынужден спрыгнуть, чтобы не рухнуть вместе с домом. Тирры нападали, теперь уже в ишибов летели ледяные иглы, но фасад трещал по швам.

– Еще гранат! – кричал король.

Одна из молний, казалось, нанесла какойто вред молодому тирру. Животное стало вести себя как безумное: бросалось из стороны в сторону и атаковало не только скопления врагов, но и пустые места. В отряде короля появились первые раненые и, возможно, убитые. Их тут же оттаскивали назад, за остатки ограды.

Лед сменялся пламенем, но амулет короля в сочетании с новым абом неплохо держал защиту. От ишибов в сторону тирров дул ветер, снижая скорость ледяных игл. Да и сами чудовища тратили немало сил лишь на то, чтобы оставаться на месте. Михаил, глядя на раненое чудовище и на широкие трещины, появившиеся в доме, невзирая на все старания его обитателей, уже был готов торжествовать, но тирры внезапно перешли в атаку.

Они резво двинулись против ветра, слегка снизившись и превращая все вокруг себя в раскаленный ад. Какойто имис попытался в прыжке достать ближайшее черное брюхо, но не сумел. Он рухнул, охваченный пламенем.

– Отступать! – кричал король.

Неизвестно, услышали его ишибы или просто руководствовались прежними приказами, но отряд качнулся и стал быстро отходить, поддерживая раненых, количество которых нарастало.

Отступление не только не было беспорядочным, но и вообще остановилось за развалинами крепостной стены. По простой причине – тирры тоже остановились. Они прошли буквально пару десятков метров от дома, как строение рухнуло, подняв в воздух тучу пыли и кучу обломков.

– Ждем! – закричал король.

Теперьто его точно услышали. Установилась странная тишина, прерываемая только треском разрушающейся конструкции дома. Тирры парили, словно опасаясь выйти за пределы небольшого круга, а основная масса ишибов и имис сгрудилась перед тем местом, где еще недавно были ворота.

– Собирай свои боевые группы, Шенкер. – Король обернулся к советнику. Вид бравого воина был печален – его слегка задел огонь, и правый рукав серого камзола превратился в обугленную тряпку.

– Думаешь, теперь получится, твое величество? – спросил советник, взирая на тирров с неприкрытой ненавистью.

– Должно. Смотри, как они себя ведут!

Повинуясь приказам главы школы имис, вскоре от основной группы отделились пять отрядов. Павшие были замещены новыми воинами, а Шенкер растолковывал им, в какие стороны нужно уводить тирров, чтобы разделить опасную тройку.

Король выжидал. Он собирался повести в атаку на развалины дома главные силы, чтобы убедиться, что там не останется выживших. Время мягких решений прошло, настоящий Нерман должен был лечь на алтарь сохранения власти и королевства. Потери были не так важны – этого требовала логика всех единоличных правителей, опасающихся не столько внешних угроз, сколько внутренних проблем.

Солнце блеснуло, выйдя изза небольшой темносерой тучи, и Шенкер закричал: «В атаку!»

Глава 11

Неожиданные вести

Мы учим детей не есть вещи, о которых они не знают. Я только что выпил стакан воды. Но что я знаю о воде?

Один мудрец, который умер от того, что отказался пить и есть, а также пробовал не дышать

Михаилу хотелось верить, что он всетаки неплохой человек. Даже жестокий штурм дома Олеана не мог его полностью убедить в обратном. Ведь в конце концов король Ранига принес пользу и людям. Кровожадная политика Олеана не будет претворена в жизнь – разве это не оправдывает королевских действий? Наверное, оправдывает, если мыслить категориями «меньшего зла». Но все же утешение было слабым. Совесть мучила Михаила.

Потрепанный отряд разбил лагерь неподалеку от места будущего пожара. Разрушенный дом должен был сгореть дотла по прямому распоряжению Шенкера. Король сидел на поваленном дереве и принимал доклады.

– Тело Олеана еще не найдено, твое величество! – сообщали гонцы.

– Найдены тела троих великих ишибов! Тела Олеана нет!

– Еще два тела великих ишибов! Тело Олеана не найдено!

Похоже, никто не успел воспользоваться подземным ходом. Он проходил прямо под парадной дверью, и его завалило после первых же взрывов. Но куда делся Олеан? И есть ли под развалинами тело настоящего Нермана? Вот что беспокоило короля, помимо угрызений совести.

– Твое величество! Одно тело великого ишиба и один выживший!

Новость свалилась как снег на голову.

– Что? – переспросил король, отрывая взгляд от земли. – Что? Какой еще выживший?

Гонец, молодой имис в покрытом копотью камзоле, смутился:

– Он – сумасшедший, твое величество. Мы знаем его… рука не поднялась…

– Сумасшедший? – Михаил не понимал, о чем идет речь.

– Ну да, твое величество. – Гонец виновато развел руками. – Это ведь ишиб Теофар. Мы хорошо помним его еще с Иендерта. Он жил там и высказывал настолько странные идеи, что… дозволь его привести, твое величество? Убивать сумасшедших – очень плохая примета.

– Веди, – разрешил король. – Он цел или ранен?

– Целехонек, твое величество. Мигом будет здесь!

Анелия и Аррал, слышавшие весь разговор, подошли к Михаилу сзади.

– Что это еще за Теофар? – спросил король, обернувшись к ним.

Верховный ишиб и принцесса синхронно пожали плечами: имя ишиба им было неизвестно.

Король ждал недолго. Вскоре двое имис привели незнакомца, одетого в грязный коричневый халат. Русые волосы на голове ишиба были всклокочены, да и вообще его вид наводил на мысли, что с ним не все в порядке. Шалый «безумный» взгляд, постоянно двигающиеся губы, создающие впечатление, будто незнакомец чтото жует… Михаил был склонен согласиться с выводами имис о том, что перед ним сумасшедший.

– Ты кто такой? – спросил король, внимательно глядя на подошедшего.

– Ишиб Теофар… – поклонился тот, – твое величество.

– Работал на Олеана? – Михаил по привычке перешел на явный допрос.

– Он мне платил, значит… я работал. – Ишиб говорил с паузами, словно подыскивая подходящие слова.

– И что делал?

– Думал, твое величество.

– О чем? – слегка усмехнулся Михаил.

– О словах и о вещах. Хотя Олеан говорил, что платит мне только за то, чтобы думал о вещах.

Фраза ишиба звучала загадочно, но король быстро и с умыслом сменил тему:

– Олеан был в доме?

– Нет… твое величество. – Ишиб отвечал явно замедленно. – Он отбыл в ставку нового императора.

– Когда?! – Король даже привстал с места.

– Вчера вечером. Должно быть, он уже там.

– Шенкера ко мне! – закричал король имис и, вновь обернувшись к пленнику, спросил: – Олеан ушел в одиночестве или с ним ктото был?

– Он взял с собой четверых, твое величество. Своих любимых учеников.

Михаил потер рукой лоб, на котором выступили капельки пота. Если Нерман, которого Олеан воспитал, не относился к числу любимых учеников, то король ничего не понимал в жизни. Неужели все зря?

Шенкер примчался немедленно. Имис его уже просветили.

– Сбежала птичка, советник, – с нескрываемым разочарованием сообщил король. – Похоже, он уже в ставке… не догнать. Нужно думать, что делать.

Наставник имис кивнул. На его лице тоже было написано великое сожаление.

– У нас мало времени, твое величество. Император приказал мне быстро возвращаться назад.

– Подождем немного. Время еще есть. – Михаил посмотрел на пленника. – Олеан взял с собой тирров?

– Нет, твое величество. – Тот так сильно качнул головой, что его всклокоченные волосы пригнулись, словно под напором ветра. – Тирров было трое. Все мертвы.

Король задумался.

– Знаешь, Шенкер, – сказал он, – складывается любопытная ситуация. Императрица мертва, на престол вотвот взойдет новый император Уларата, а наш авантюрист Олеан помчался в его ставку. Между тем Каретт говорил мне, что наследный принц и Олеан – отнюдь не друзья. Что бы это все значило?

– Не знаю, твое величество. Я не политик, а военный, – ответил Шенкер.

– Это значит, что нужно бить! – Король вскочил на ноги. – Немедленно наступать всеми силами Фегрида! Еще не все потеряно! Нужно только выслушать донесения от шпионов… Да я и так знаю, что они скажут! Сторонники Олеана, которых полно в ставке, наверняка мечтают вцепиться в горло сторонникам принца. Наш великий ишиб решил не ждать, а взять власть сейчас. Он надеется, что потом с помощью тирров справится с Фегридом. Командование Уларата парализовано! Нужно немедленно бить!

– Наверное… – Сомнения отразились на лице Шенкера. Ему не приходилось командовать армиями, но он был склонен поверить в справедливость слов короля. – Только что скажет наш император?

– Императора я беру на себя. – Михаил быстро успокоился и опять сел. – Разберись с домом Олеана, советник. Как можно быстрее! И сразу – в путь. Назад!

– Будет сделано, твое величество. – Приказы короля отлично согласовывались с заданием, полученным Шенкером от своего правителя, поэтому советник не колебался.

Михаил хотел было сказать так: «Разберись с домом Олеана, чтобы больше не было никаких выживших», – но, глядя на пленника, передумал. Шенкер – не дурак, сам догадается. К чему пугать сумасшедшего, которому даже такой практичный негодяй, как Олеан, платил за размышления о какихто вещах?

– Скажика, Теофар, – король обратился к ишибу спокойным и даже приветливым тоном, – так что это еще за слова и вещи, о которых ты думал?

– Я и сейчас думаю о них, – последовал ответ. – Не могу перестать. Никак невозможно!

– Ладно, – вздохнул Михаил, запасаясь терпением. – Расскажи мне о словах.

Взгляд ишиба был тускл, но, по мере того как он начал говорить, его глаза наполнялись огнем. Было видно, что Теофар вскочил на своего конька.

– Слова подлежат реформированию, твое величество. Они слишком вычурны. Вычурна поэзия, философские трактаты, даже пьесы! Нужно все упрощать. Пусть пишут так, как говорят! И сразу станет все понятно… улучшится обучение, зазвучат новые строки. Я утверждаю, что так нужно сделать, уже много лет, показываю пример, но меня не понимают. Гонят отовсюду, считают, что я спятил. Прогнали из Фегрида изза жалоб великих ишибов, чуть не прогнали из Уларата… к счастью, Олеан взял меня под покровительство.

– Гм… – Король не ожидал услышать подобное. – Ладно… Твои идеи сходны с мыслями одного из моих создателей пьес. По сути, он у меня единственный, но зато какой! Ну хорошо. А о вещах что ты скажешь?

– Твое величество очень добр, – ответил Теофар, потупясь. – Но за мысли о вещах меня тоже гнали.

– Продолжай, не бойся, – ободрил его Михаил.

– Я думаю, что все предметы состоят из… маленьких шаров.

– Вот как? – Король приподнял брови.

– Это доказывается очень просто, твое величество! – Ишиб начал торопиться, словно боясь, что его остановят, не позволив сказать самое главное. – Предметы состоят из шаров, которые движутся. Чем быстрее они движутся, тем предмет горячее. Если, к примеру, пилить дерево пилой, то пила раскалится. Почему? Потому что пила трется о камень, двигается! Но если перестать пилить, то пила не остынет мгновенно. Почему? Потому что в самой пиле чтото должно двигаться и медленно уменьшать свою скорость!

Михаил подобрал отвалившуюся челюсть. Его уважение к Олеану перешло на новые высоты. Подумать только, великий ишиб обнаружил настоящего самородка. Король никогда не думал, что можно вот так, на пальцах, наскоро объяснить теорию строения вещества. Анелия и Аррал с недоумением следили за выражением лица короля. Никто из них не понимал важности сказанного.

– Уважаемый Теофар, поедешь со мной в Раниг? – Голос Михаила звучал так ласково, словно король встретил дорогого друга после долгой разлуки. – Я представлю тебя главе Академии Парету… дам все, что тебе нужно. Вот увидишь, не поскуплюсь.

Анелия и Аррал переглянулись. Таких интонаций у короля они не могли припомнить.

– Ээ… твое величество…

– Соглашайся, ишиб, соглашайся! – Михаил старался быть убедительным. – Тебя больше не назовут сумасшедшим. Я лично прослежу за этим.

Короля легко было понять. Знания выходца из другого мира существенно превышали уровень знаний всех ишибов, вместе взятых. Но было одно «но». Михаил искренне сомневался в том, что он – хороший творец, истинный изобретатель. Нет, конечно, он мог чтото скопировать, даже усовершенствовать, но никаких открытий до сих пор не сделал. Ему были известны величайшие литературные произведения, но ничего нового в этом смысле он создать не мог и, как трезвый человек, отдавал себе отчет в этом. Его личный придворный драматург мог бы запросто обставить короля на литературном поприще. А на что способен гений Теофар, если ему подбросить коекакие сведения? Короче говоря, у короля уже был собственный Шекспир, а теперь в руки шел сам Ньютон. А если Ньютона прибавить к Аристотелю, которого Михаил хотел видеть в Парете, то перспективы открывались самые головокружительные. Теперь никто не заподозрит короля Ранига в сокровенных знаниях. Парет и Теофар прикроют своими могучими спинами и даже сами впрягутся в телегу науки, как два огромных конятяжеловеса.

– Буду откровенен, я очень опасаюсь Парета, твое величество, – вздохнул ишиб. – Мне уже приходилось с ним встречаться… он очень непримирим в спорах. Однажды меня чуть не побил… Не думаю, что он согласится с моими мыслями о вещах.

– Я лично поговорю с ним.

– Боязно, твое величество… Он – один из главных противников моих размышлений. Мне не будет покоя.

Михаил внимательно посмотрел на Теофара. Ишиб действительно боялся. Но король не мог позволить, чтобы изза такой мелочи был погублен только что родившийся великолепный план. Не принуждать ведь силой самородка к работе, в самом деле!

– Принесите мне бумагу и перо! Ктонибудь! Быстро! – Крик его величества привел королевских ишибов в движение.

Секретарь Тунрат остался в Фегриде, но короля сопровождал его помощник. Вскоре Михаилу вручили походную чернильницу и чистый свиток.

Король быстро набросал несколько строк, скрепил печатью своей личной ти и вручил Теофару:

– Вот, читай. Теперь согласен?

Ишиб с поклоном принял свиток и прочитал сначала про себя. Его глаза округлились. Он начал шептать, прислушиваясь к собственным словам и не веря им:

«КОРОЛЕВСКИЙ УКАЗ

Объявляю, что с сегодняшнего дня все предметы в Раниге и объединенном королевстве Круанте состоят из маленьких шаров.

Король Нерман».

Теофар был потрясен… Его губы и руки задрожали, глаза с мольбой воззрились на короля, словно пытаясь увериться, что происходящее – правда. Но не он один находился в состоянии остолбенения. Анелия взяла у убитого наповал ишиба из рук указ и сама перечитала.

– Твое величество оригинально шутит, – сказала она после очень длительной паузы. Принцесса хмурилась и пыталась понять, зачем король перевел такой ничтожный вопрос в политическое русло.

– Я полностью серьезен, – ответил Михаил. – Он меня убедил. Без этого указа, даже если Парет примет ишиба, над уважаемым Теофаром будут еще долго смеяться. Нелегко принять настолько новые идеи. А так один мой росчерк – и его теория становится официальной. Знаешь, твое высочество, иногда я даже люблю абсолютную власть. Можно поступать правильно, ничего и никому не объясняя.

Принцесса пожала плечами, догадка мелькнула в ее глазах, и Анелия посмотрела на короля с уважением. Она уже давно приобрела привычку выискивать в действиях своего жениха второе и третье дно. Ей было все равно, из чего состоят предметы (конечно, не из шаров!), но принцесса подумала о том, что такой последовательный человек, как Нерман, наверняка в будущем не сможет смириться с тем, что в Раниге предметы устроены одним образом, а у соседей – совсем другим. Комуто рано или поздно придется уступить… Анелия была этому даже рада – ведь если поразмыслить, в руках Нермана великолепный по своей бредовости повод для того, чтобы пересмотреть отношения с любым соседом. Принцесса уверилась, что король написал этот указ неспроста, а с прицелом на далекоидущий политический маневр. Король, похоже, начал готовить грандиозную провокацию. Другого объяснения просто не было. Кто такой Теофар? Сумасшедшая марионетка в руках короля. Он подвернулся как нельзя кстати. Ведь если бессмысленный спор о шарах выйдет на международный уровень, то при должном умении затмит даже несогласия по поводу рабства, носящие вполне практический характер.

– Вот увидишь, – тихо сказала Анелия Арралу, тоже удивленному не менее, – эти шары еще себя проявят. Наверняка следующими будут Томол и Кмант. Нерман потребует от них признать дурацкие шары. Если соседи согласятся, то проявят слабину, а если откажутся, то… территория Круанта, пожалуй, немного увеличится.

Аррал приподнял брови и кивнул. Он нисколько не сомневался в коварстве своего ученика, но на этот раз тот перешел все границы.

– Он еще, наверное, хочет выявить смутьянов в Академии, – озвучил Верховный ишиб свою версию. – Тех, кто открыто выступит против королевского указа. Давно пора!

Уважение во взоре принцессы возросло многократно.

Оставив на месте дома Олеана пылающие развалины, отряд устремился назад в Фегрид. Король решил идти другим путем: если ктото захочет расследовать деятельность его группы, пусть попотеет. Ведь придется потрудиться, чтобы выяснить, какой отряд пришел в Уларат, а какой ушел из него.

Михаил вернулся в предместья Иендерта раньше намеченного срока, когда только занимался багряный закат. Но король все равно опоздал. Как только он отпустил имис во главе с Шенкером и вступил на территорию собственного дворца, где уже начали зажигаться лампы и амулеты, к нему тут же подбежал Иашт, остававшийся в Фегриде. Вид помощника посла был настолько взволнованным, что дурные предчувствия сразу сжали грудь короля.

– Твое величество, у меня ужасные новости!

Михаил остановился около парадного входа, за его спиной стояли Анелия (в чистом, с иголочки костюме) и Аррал (в саже и копоти), но Иашт смотрел только на владыку Ранига и Круанта. Можно было лишь догадываться, что заставило хитроумного и выдержанного ишиба встретить такими словами только что прибывшего уставшего короля.

– Что стряслось? – Михаил говорил тихим голосом, но его глаза так внимательно изучали Иашта, словно пытались проникнуть в самые мысли.

– Твое величество… император Мукант при смерти!

Взгляд короля не изменился, но по раздувшимся ноздрям можно было судить о степени волнения хладнокровного владыки. Когда Михаил отправлялся в Уларат, он не ожидал, что дело настолько плохо и загадочная болезнь будет развиваться так быстро.

– Он в сознании? Может распоряжаться? – сразу же спросил король.

– Нет, твое величество. Император в себя не приходит. Поговаривают, что он скончается в течение нескольких дней.

Михаил отлично знал, что означает слово «поговаривают» в устах Иашта: высокопоставленные осведомители поделились достоверной информацией, вот что.

– Что говорят советники? Кто будет регентом? – Еще два важных вопроса. С наследованием проблем не было – новым императором станет старший сын Муканта, но, увы, он еще не достиг совершеннолетнего возраста.

– Среди советников нет согласия, твое величество… Одни выступают за то, чтобы регентом был брат императора, а другие…

– Что? Иашт, говори!

– Илания заручилась поддержкой многих… очень многих, твое величество! Сейчас она – самый реальный кандидат на регентство.

Михаил не сдержался и тихо выругался сквозь зубы. Илания – регент! Если это не катастрофа, то нечто близкое к ней. Даже с кандидатурой недалекого брата императора можно както смириться. Он ведь тоже человек, ничто человеческое ему не чуждо, к тому же явно пытается заботиться о стране в меру своих скудных сил. Советники быстро направили бы его в нужное русло. Но Илания… Эта девушка поднаторела в интригах, и только в них. У нее совершенно не было опыта правления, ее к этому просто не готовили. В своей жизни она не руководила даже общественными купальнями, не говоря уже о чемто большем. К тому же Михаил знал, что она никого не слушает, опирается исключительно на собственные желания и следует скорее эмоциям, чем разуму. Илания способна разрушить сложившийся бюрократический аппарат управления страной, ничего не предложив взамен. С таким правителем нужно сразу рвать все союзы и вообще держаться от него подальше. Но сложившаяся ситуация этого не позволяла.

– А что думает принц Цурент? Он все еще командующий?

– Да. Насколько я знаю, собирается бороться за регентство, – скептически ответил Иашт. – Но он уже почти проиграл. Имис поддерживают Иланию.

Бездарный принц был командующим только номинально. На самом деле всем управлял Мукант при помощи советников. На болезнь императора никто не рассчитывал.

– Мне нужно поговорить с ним, – сказал король. – Немедленно!

– Твое величество переоденется?

Михаил проследил за взглядом Иашта. На одежде короля в районе бедра красовалось большое пятно сажи.

– Да. Что же поделать!

Его величество не любил задержек. В последнее время ситуация требовала моментальных решений. У Михаила даже не было возможности разобраться с собственным абом, не говоря уже о том, чтобы выслушать новости, пришедшие из Ранига. Король боролся за свою страну, находясь вдали от нее.

Во дворце, помимо обычных бочеккупален, располагался довольно большой бассейн. Вода часто менялась: вытекала по трубам в ближайшее озерцо и поступала в бассейн из огромной железной бочки, под которой горел огонь. Не самая удачная конструкция – у Михаила в новом дворце был реализован более экономичный проект с настоящим насосом и подогревом входящих труб.

Тем не менее король быстро привел себя в порядок, воспользовавшись бочкойкупальней и бассейном, надел новые одежды, умудрившись попутно выслушать отчеты и донесения шпионов, и устремился к Цуренту, несмотря на позднее время. Принц жил рядом с императорским дворцом, и представительский королевский кортеж, состоящий из одной кареты и ишибов охраны на лошадях, стрелой пронесся по главной улице Иендерта, чтобы вскоре остановиться около нужного здания.

Михаила пыталась задержать стража, но он надменно заявил, что прибыл по безотлагательному делу, связанному с военной ситуацией, и ворвался в покои принца. С Цурентом короля связывали запутанные отношения. С одной стороны, Раниг являлся верным союзником Фегрида, но, с другой, Маэт Ферен убил сына принца. Это произошло вследствие чужой интриги, но Михаил был точно уверен, что любви брата императора ему никогда не сыскать.

Цурент еще не спал. Он только что закончил совещание с верными ему императорскими советниками и сейчас сидел за столом, уставившись в его светлую полированную поверхность бездумным взглядом. Командующий был в плохих отношениях со своей племянницей Иланией и горевал, оплакивая власть, ускользающую из рук.

Михаил вошел без стука и предупреждения, решительным жестом убрав со своего пути молодого и рьяного секретаря принца.

– А, это ты, твое величество! – Цурент приветствовал короля тусклым голосом. Хозяин дома не удивился бесцеремонному вторжению. Казалось, что даже его коричневая квадратная бородка уже не торчала лихо вперед, а поникла, скукожилась.

Принц привстал и поклонился. Поклон тоже вышел вялым.

– Выполнено ли задание, которое взял на себя твое величество?

– Не выполнено, – отрезал король, усаживаясь напротив собеседника. – Шенкер все объяснит. Я здесь не за этим. Надо немедленно наступать!

В глазах принца зажегся непонимающий огонек:

– Куда наступать, твое величество?

– На Уларат. Немедленно. Этой же ночью!

Цурент посмотрел на непрошеного гостя изпод густых бровей. Принц не мог поверить, что король говорит это всерьез.

– Мы не можем наступать, твое величество. У нас большие неприятности.

– У Уларата неприятностей гораздо больше. Командующий, сейчас самое время, если мы хотим завладеть шахтами!

Напор Михаила был так силен, что Цурент заколебался. Но потом иные соображения взяли над ним верх, и принц повесил голову:

– Я не могу, твое величество. Если отправлюсь вместе с армией, то в Иендерте могут произойти весьма нежелательные события.

Королю был полностью ясен ход мыслей собеседника. Принц еще надеялся на то, что сумеет склонить большинство советников на свою сторону.

– Отправь с армией меня, твое высочество. Дай мне полномочия, а сам оставайся здесь предовращать неприятности. Заодно можешь вместе со мной отправить тех, кто твоему высочеству не оченьто нужен в столице.

Намек был более чем прозрачен. Король предложил выслать из Иендерта нежелательных имис.

– Спасибо за совет, твое величество, но боюсь, что это невозможно.

Король нахмурился:

– Почему невозможно?

– Не все имис подчиняются мне. Значительная часть находится под командованием императора, а при недееспособности владыки переходит под власть двадцати советников вплоть до коронации следующего императора или избрания регента.

– Неужели имис ослушаются приказа командующего в военное время? – Михаил не мог поверить в услышанное.

– Увы, твое величество…

Король посмотрел на собеседника с легкой жалостью. Император еще не умер, а система управления уже пошла вразнос. Обычное дело для абсолютных монархий: нет никаких гарантий порядка. Впрочем, Михаил быстро одернул себя. Такой же хаос ожидает и Раниг, если с королем чтонибудь случится. По договору следующий претендент на престол до женитьбы на Анелии – король Меррет. Но кто пойдет за эльфом? Кто поддержит его? Даже сам Меррет в последнее время особенно не рвется к управлению, отлично представляя себе, что за этим последует. Он даже отказался от поста канцлера – Михаил собирался назначить эльфа канцлером номинально, а Лоарна сделать его заместителем.

– Кого в качестве регента поддерживает охрана Муканта? – без обиняков спросил король.

Цурент вспыхнул, заколебался, но всетаки после паузы ответил:

– Иланию.

– До свидания, твое высочество. Встретимся завтра. Сегодня мне еще предстоит много дел.

Король покинул принца и вышел на улицу, освещенную высокими ажурными фонарями с амулетами на конце. Эти амулеты были зеленоватого оттенка и имели форму перевернутой капли. Все респектабельные районы Иендерта освещались ими, окрашивая в зеленоватый цвет лица ночных прохожих и светлые кареты.

Королевский кортеж сорвался с места и на большой скорости выехал со двора замка. Путь Михаила лежал к императорскому дворцу, где жила принцесса Илания.

После начала болезни отца Илания решила не переселяться. Зачем это ей? Из бесправной наказанной принцессы она вмиг превратилась в одну из ключевых фигур фегридской политики. Илания хвалила себя за предусмотрительность: миром управляют на самом деле не старики, а молодежь. Активные и решительные ишибы и имис, только что закончившие обучение, были способны на большее, чем опытные, но инертные старики. Конечно, и среди стариков встречались исключения, но молодежь брала количеством. Иланию же поддерживали почти все маломальски значимые молодые дворяне Иендерта. Дети могущественных даллов, великих ишибов, императорских советников, объединившись, сразу же стали грозной силой, оказывающей влияние на решения отцов. При отсутствии единой воли императора всегда выигрывают наиболее решительные и организованные.

В покои принцессы король не врывался. Для этого не было уважительных причин – Илания не состояла на официальной службе. Михаил вошел к принцессе с соблюдением всех формальностей и поэтому стал свидетелем легкой паники, воцарившейся среди придворных дам и фрейлин при его появлении.

Какаято маленькая женщина в зеленом платье метнулась в комнату, где, видимо, была Илания, а трое других дам столпились вокруг короля и наперебой принялись произносить хвалебные речи:

– Твоему величеству так идет этот черный камзол!

– Мой брат уже давно пытается подражать твоему величеству во всем, даже в прическе!

– А правда, что твое величество собственноручно убил пятерых великих ишибов одновременно?

Михаил разом погрустнел. Он бы предпочел оказаться среди враждебно относящихся к нему предводителей имис, чем в обществе этих разговорчивых дамочек. Но, к счастью, Илания не заставила себя ждать. Женщина в зеленом платье вернулась и церемонно объявила, что принцесса примет короля Ранига немедленно.

И действительно, Илания вскоре встретила его в своей спальне, одетая в легкое розовое полупрозрачное платье, сильно напоминающее пеньюар.

– Как я рада видеть твое величество! – заявила она в ответ на сухое приветствие Михаила. – Пусть твое величество присаживается… там или там, а лучше здесь.

Илания показывала на небольшую кушетку, на которой сидела сама.

– Благодарю, но я постою, – произнес король, стараясь не смотреть на фактически обнаженную грудь собеседницы. – Меня привело сюда очень важное дело. Твое высочество, вероятно, в курсе, что Фегрид воюет с Уларатом…

Принцесса кивнула с таким видом, что, дескать, да, ктото ей уже рассказывал об этой пустячной новости.

– Моя страна невольно оказалась вовлечена в этот конфликт, – продолжал Михаил. – И я заинтересован в скорейшей победе Фегрида. Но, к сожалению, болезнь императора помешала нашим общим планам. Поэтому мне очень хочется знать, чего добивается твое высочество. Зачем дестабилизировать обстановку в этот ответственный момент? Чтобы позволить Уларату навести у себя порядок и ударить?

Илания смотрела на короля с призывной улыбкой. Михаилу даже показалось, что девушка не слушала его. Но нет, принцесса ответила:

– Я очень рада, что твое величество нашел время, чтобы поддержать меня в горе. Отец очень плох, на мои плечи ляжет управление страной. Твое величество знает, что это – дело непростое. Мне понадобится поддержка. Я – женщина, которой нужно опереться на плечо мужчины.

Королю казалось, что они с принцессой говорят на двух разных языках.

– Твое высочество, сейчас не время для политических игр. – Михаил попробовал еще раз. – На кону судьба Фегрида. Либо империя останется могущественной и даже нарастит свою мощь, либо зачахнет под медленным натиском соседапобедителя.

– Если мы проиграем, то сумеем заключить мир на приемлемых условиях, – быстро сказала Илания.

– Но шахты будут потеряны. Уларат с течением времени подомнет Фегрид под себя. К тому же у меня есть сведения, что власть в Уларате захватит очень странный и опасный правитель.

Принцесса отмахнулась. На ее губах сохранялась легкая улыбка.

– Когда это еще будет, твое величество. Может быть, к тому времени все изменится. Я предлагаю поговорить о более важных вещах. О нас с тобой…

Михаил вскоре покинул Иланию. Он не видел никакой возможности убедить девушку в важности принимаемых ею решений. Конечно, король понимал, что она борется прежде всего за собственную власть, а потом уже за Фегрид, но это выглядело неправильно. Ситуация напоминала эпоху упадка любой страны, когда правящая верхушка пытается набить свой карман, а к прямым обязанностям относится спустя рукава или даже приносит государству откровенный вред. Но Фегрид был еще далек от упадка, поэтому король находил ситуацию искусственной и четко видел ее виновников. И еще Михаилу было очень жаль, что вместе с Фегридом ко дну пойдут и он сам, и его маленький Раниг.

Глава 12

Аррал общительный

– Я вижу, что вам не хочется воевать, и понимаю вас. Поэтому предложу королю дать вам мирную работу по облагораживанию страны. Под моим руководством мы вырастим леса на месте полей и проложим поля на месте лесов!
– Мы согласны воевать, господин Верховный ишиб.

Из протоколов встречи между группой эльфов, объявившей о своем миролюбии, и Арралом, Верховным ишибом Ранига и Круанта

На следующее утро Аррал получил официальную возможность заняться своим любимым делом – общаться с народом. Только старик уже не ограничился эльфами, а перешел сразу в высшую лигу – к великим ишибам. Причем к могущественным и независимым, находящимся на особом положении, которые лишь платили налоги, но больше не принимали никакого участия в политической жизни Фегрида. Для многих великих ишибов вольница была обычным делом, а попытки ограничить их свободы, как правило, плохо заканчивались для правителей. Спесивые и самодовольные, фегридские независимые великие ишибы могли игнорировать прямой приказ императора явиться во дворец и даже часто так делали. Их сила была в единстве. Тронешь одного без веской причины – поднимутся все. Аррал об этом знал, но твердо намеревался выполнить свою миссию и даже сам вызвался, воспользовавшись занятостью и ослабленной бдительностью короля. Визиты Аррала во всех случаях проходили по похожему сценарию, поэтому остановимся лишь на посещении Ундеарта, достойного и уважаемого жителя столицы, известного своими садоводческими успехами.

Итак, когда восходящее солнце нежным светом позолотило верхушки деревьев знаменитого сада Ундеарта, в этом саду на глазах у изумленных домочадцев приземлился Аррал. Учитель Михаила не был особенно разборчивым в выборе места для посадки, поэтому мягко вписался прямо в куст редчайшего растения иветы, которое Ундеарт бережно и кропотливо выращивал в течение многих лет.

– Понасажали тут колючек, – раздраженно буркнул Аррал, приглаживая бородку и небрежно отряхивая со своего золотистого халата мелкие голубые цветы общей стоимостью как минимум в несколько сотен золотых. – Зачем тут это все? У нормальных людей, уважающих законы и любящих свою страну, перед домом мягкие лужайки, а не заросли чегото непонятного, что испортило мой халат. Вы знаете, сколько я заплатил за него? Великому ишибу халат нужен не для того, чтобы лазить в нем по кустам, а чтобы скрывать тело, выставляя напоказ лишь голову! Думающую голову, умную голову, ценную голову! Чья ценность только подчеркивается роскошью одеяний. Вот что теперь обо мне подумают люди, глядя на то, что мой халат испачкан пыльцой?

– Ппозвольте… – Великий ишиб Ундеарт, который как раз стоял неподалеку в окружении ишибасадовника и двух своих взрослых детей, даже опешил от такого напора. Он затряс седой бородкой, насупил густые брови и выдавил из себя, едва шевеля губами: – С кем имею честь?! Это мой сад, и он не предназначен для…

– Садто, может, и твой, – прервал собеседника Аррал, с заметным презрением оглядывая тусклую синюю куртку, ношеные штаны и домашние шлепанцы Ундеарта, – но небо над ним чье? Твое, скажешь?! Что? Нет? Нет! Небо общее. А значит, каждый человек имеет право с этого неба упасть и приземлиться не в кусты, а на нормальную лужайку! Да я на тебя подам в императорский суд. Кто мне заплатит за халат? Я кровью и потом зарабатываю деньги, в то время как другие прохлаждаются и не делают ничего, чтобы помочь своей стране и императору!

– Сс кем имею честь? – От несусветной наглости пришельца узкое и холеное лицо великого ишиба пошло красными пятнами. – Стой! Не ходи туда! Там же растут глиацинты!

– Какие еще глиацинты? – Аррал с нехорошей усмешкой посмотрел на ровные грядки розовых цветов. – Вот эти недоростки – глиацинты? Эти цветочки стоят того, чтобы говорить о них, отвлекая полномочного посланника императорского совета от порученного ему задания? Да в своем ли ты уме, уважаемый Ундеарт? Или замышляешь что? Нет, ты скажи лучше прямо. Вот так и скажи – замышляю! И вопросов у меня больше не будет. Может, ты на стороне Уларата? Что глазки забегали? Я слышал, что их главный шпион еще не пойман. Может, ты он и есть?

Учитель Михаила нисколько не преувеличивал своей значимости. Его действительно опрометчиво отрядили для переговоров два советника императора, которые подпали в свое время под влияние Анелии.

– Какой посланник?! – взвился великий ишиб. – Какого совета?! Мне нет дела до совета! Как ты смееешь так со мной разговаривать?! Вон из моего дома! Немедленно!

Аррал упрямо поджал губы, и вдоль земли синей змейкой громыхнула молния, которая подожгла пару деревьев и выжгла черную просеку в зарослях небольшой камышеподобной травы. Старик также не забыл в приступе раздражения подпрыгнуть, и так неудачно, что несчастная ивета потеряла один из сохранившихся стволов.

– Изменник! – тонко, но грозно закричал Аррал, потрясая сухоньким кулаком. – Я тебя насквозь вижу! Притаился тут под кустами!

– Тушите деревья! – с ужасом воскликнул Ундеарт, хватаясь за свои густые коричневые волосы. – Да что же это такое?! Все сюда, скорее! Тушите!

Сад тут же наполнился людьми. Ишибы вызывали ветер, ктото использовал лед, и пожар был ликвидирован в кратчайшие сроки. Аррал наблюдал за действом тяжелым взглядом изпод бровей.

– Быстро потушили, молодцы, – буркнул старик, когда от деревьев вверх поднимался только легкий белый дым. – Сразу видна уларатская выучка. Раскрыл я тебя, Ундеарт. Все думали, что ты – приличный, уважаемый человек, а оказывается ты – враг Фегрида и его жителей. Все слышите?! Люди! Вот он – ваш враг!

Крючковатый палец Аррала показывал прямо в грудь хозяина дома.

– Чего тебе надо? – На лице Ундеарта застыла смесь из двух выражений: гнева и отчаяния. – Ты кто такой?.. Хотя я знаю, кто ты такой. Ты – Аррал! Великий ишибубийца!

Ундеарт твердо знал, что секретом молний владели только двое – король Ранига и его учитель. Очевидно, для короля гость вел себя чересчур безобразно, поэтому оставался лишь один вариант.

– Да, я – великий ишиб, – с достоинством подтвердил Аррал. – Это видно даже по халату, который ты испортил. А что мне надо, я уже сказал: пришел как посланник, чтобы ты хоть раз в жизни проявил добрую волю и послужил на благо Фегриду. Не ожидал я, что окажусь в рассаднике кустов и шпионов!

– Я не шпион! – заорал Ундеарт, теряя остатки самообладания. – Да как ты смеешь?! Я подам жалобу императору! Об этом узнают все! Никто не имеет права приказывать мне! Прочь отсюда!

– Какому императору? – мягко осведомился Аррал. – Тому, кто лежит при смерти благодаря бездействию таких, как ты? Хочешь, чтобы я ушел? Изволь! Я уйду, но скоро вернусь. Когда ты приведешь себя в человеческий вид и научишься вежливо разговаривать.

Старик осуждающе покачал головой и пошел. Прямо по глиацинтам.

– Стой! – выдохнул Ундеарт. – Не двигайся!

– Уже передумал? Хочешь, чтобы я остался? Молодец. В тебе еще сохранились зерна разумности. Теперь выслушаешь мое предложение? Тото же!

В то самое время король также вел непростые переговоры. И его собеседником был не кто иной, как глава школы имис могущественный советник Шенкер.

Дело происходило во дворце советника. Король лично нанес визит своему боевому соратнику, что вызвало немалое удивление последнего.

– Скажика, советник, а как лично ты относишься к происходящему? – Михаил сидел на террасе под сенью широких тополей и пил из прозрачного бокала легкое красное вино. Вино искрилось в редких лучах солнца, пробивающихся сквозь шевелящиеся на ветру кроны, и королю казалось, что он вновь очутился в Грузии времен своей молодости. Когда ему было лет шестнадцать, Михаил побывал в нескольких грузинских деревнях, включая Киндзмараули. Это место запомнилось солнечным светом, тенистыми деревьями и, конечно, вином. Вино выпивалось подростками втихаря, чтобы никто не видел, но память о ложбине, где рос большой тополь, навсегда осталась с Михаилом и прочно связалась со вкусом вина. Король даже хотел закрыть глаза, чтобы не видеть внимательного взгляда Шенкера, его скупого на эмоции лица, серого камзола и меча с простой рукоятью.

– Твое величество имеет в виду, как я отношусь к возможной смене власти? – Даже негромкий и скрипучий голос советника не мог разрушить воспоминаний о детских годах.

– Меня интересует не столько это, сколько вялые военные действия, – заметил король. – Несмотря на все мои старания, ситуация застопорилась. Уларат не атакует, ты знаешь, что он не может атаковать, но и Фегрид оказался в точно таком же положении. В обеих странах идет борьба за власть. А у меня, между прочим, в собственном государстве очень много дел. Буду откровенен: я бы даже вышел из союза и отправился восвояси, если бы не боялся Олеана с его идеями и доступом к шахтам.

Михаил слегка лукавил – он опасался не только этого, но Шенкеру обо всем не следовало знать.

– Я понимаю, твое величество, – кивнул советник. – Ситуация сложная. Но что можно сделать? Император еще жив. Я сохраняю верность ему, даже если это идет во вред фегридской политике.

Король сразу же понял, что хотел сказать Шенкер, – что глава школы имис с радостью бы помог восстановить нормальную власть, но был связан по рукам и ногам клятвой недееспособному императору. Впрочем, Михаила это устраивало как нельзя лучше.

– И, пожалуйста, не нужно спрашивать меня, кого бы я поддержал в случае смерти императора – мою воспитанницу Иланию или Цурента, – добавил советник. – Император еще жив, и я не хочу делать этого выбора.

– Мне самому не хотелось об этом спрашивать… – Король старался придать своему голосу максимум искренности. – Наоборот, я бы предложил обсудить все возможности по спасению императора.

– По спасению? – Шенкер недоуменно приподнял брови. – Разве ему угрожает опасность? Я имею в виду – опасность извне? Он же просто болен.

– Очень странной болезнью, – сказал король. – Меня вообще удивляет спокойствие императорской охраны и лекарей по этому поводу. Так можно дойти до того, чтобы сказать, что императрица Аретт тоже заболела.

– У твоего величества есть доказательства? – Шенкер оперся локтями о легкий белый столик и, не моргая, словно змея, уставился на собеседника.

– Доказательств нет, но есть подозрения. Очень существенные. По сути, подозреваемых двое… но я пока не хочу об этом говорить. А хочу предложить небольшое дело.

– Какое дело, твое величество? – Шенкер слегка расслабился, но не полностью. Советник, хотя и был солдафоном, уже составил некоторое мнение о короле Ранига. Это мнение предписывало держать ухо востро.

– Небольшой, скажем так… дворцовый переворот, – ответил Михаил.

– Что?!

– Не волнуйся, советник. Присядь. Зачем так реагировать? Я просто предлагаю вернуть власть императору, которую у него забрали.

– Но твое величество сказал, что это будет дворцовый переворот!

– Конечно, и ты, советник, его возглавишь. Ведь что такое переворот? Просто перераспределение власти в пользу иных лиц. У кого сейчас власть? Немного у советников с Цурентом – и много у Илании. А ты просто постараешься вернуть все на круги своя. Этого, кстати, требует твоя присяга трону.

– Но император недееспособен! Он не может править! – Судя по виду Шенкера, советник явно запутался. Он чувствовал, что король заманивает его в какието сети, возможно губительные, но не мог понять, в чем подвох.

– Твой переворот как раз и будет направлен на то, чтобы это изменить, – успокоительно сказал Михаил. – А я тебе немного помогу. Ведь, в конце концов, ты – имис, верный пес императора. Вы себя так называете? Если не ошибаюсь, в вашей клятве даже есть слова, что «подозрений достаточно, чтобы разить».

– Твое величество очень осведомлен, – сухо ответил Шенкер.

– А разве у тебя, вот лично у тебя, нет никаких подозрений? – вкрадчиво поинтересовался Михаил. – Ответь мне, только честно. Есть они или нет?

– Хм… есть, – нехотя выдавил из себя советник и вытер рукой пот со лба.

– Тогда рази! – воскликнул король.

– Твое величество, кого?!

– Всех!

Глава 13

Император Нрал

Правит ли спящий король?

Юный император Уларата Нрал сидел перед широким зеркалом, обрамленным массивной серебряной рамой, и пудрился. Он занимался этим каждое утро, но не потому, что хотел выглядеть красивым, а для того, чтобы скрывать эмоции. У императора был недостаток: если ему чтото не нравилось, то его полные щеки неудержимо краснели.

– Владей собой, не показывай своего гнева, пусть никто не знает, что тебя раздражает, а что нет, – говорила мудрая императрица Аретт.

Сын пытался следовать советам матери, но, увы, у него мало что получалось. Искусство ишибов, великих врачевателей, оказалось бессильно. Принц краснел, как маленький воспитанный мальчик, пойманный на лжи.

Когда было исчерпано последнее средство в виде хитроумной мази, изготовленной лекарем по старинному рецепту, императрица вызвала к сыну актеров. Может быть, с этого и нужно было начинать, потому что результат не замедлил воспоследовать. Нрал научился болееменее контролировать кровоснабжение щек, но, увы, легкий румянец все равно выдавал эмоции принца. Тогда Мадея, молодая, но знаменитая актрисаишиб, предложила Нралу воспользоваться пудрой. Мадея сказала, что сама научит его искусству гримирования. Она пришла в его покои, научила и… осталась на ночь.

С тех самых пор Нрал иногда просыпался не в одиночестве. С ним была актриса. Эта связь поначалу вызвала толки при дворе, но Аретт дала понять, что не собирается вмешиваться. Императрица даже не могла подумать, что актрисочка может претендовать на корону. Подходящая невеста для принца была найдена, все обговорилось заранее, еще полгода – и прощай, холостая жизнь с Мадеей, и здравствуй, незнакомая принцесса. Но Аретт умерла…

Слои пудры ложились равномерно на лицо императора. Он управлялся ею с ловкостью опытной дамы. Пух – легкий хлопок по одной щеке, пух – по другой, мягкий розовый «язычок» так и летал в его руках, создавая веселое белое облачко вокруг.

– Как ты поступишь со своей невестой? – спрашивала Мадея, стоя за спиной любовника и перебирая его светлые волосы. – Она рвется сюда. Чувствует, что корона может уплыть.

Девушка была обнажена. Ее темные соски иногда касались затылка принца, а длинные черные пряди, свисающие прямо на грудь, перемешивались с волосами Нрала.

– Ты знаешь как, – ровным голосом ответил юноша. – Запрещу ей приезжать. А если приедет, то прогоню.

Тонкая довольная улыбка мелькнула на пухлых подвижных губах Мадеи и тут же погасла. Черные брови нахмурились.

– Ты не должен так поступать, – сказала девушка. – Не сейчас. Разве не видишь, что происходит? Великие ишибы ведут себя странно. Часть советников тоже. Войска готовы выполнять твои приказы, но и эта готовность мне не нравится. Какаято она… подчеркнутая. Словно генералы играют роли в фарсовой комедии.

– Ты все переводишь на театр… – Несмотря на замечание, глаза Нрала смотрели ласково на отражение любовницы в зеркале.

– Возможно. – Мадея легко согласилась и отошла от императора, грациозно покачивая бедрами. Ее смуглое тело вызывало желание. Причем желание было сильным не столько изза красоты, сколько изза того, что актриса частенько отказывала в любви. Отказывала принцу, а потом уже и императору! Нрал с этим мирился. – Но в каждой фарсовой комедии должен быть положительный герой и злодей. С героем ясно – это ты. А вот что со злодеем? Кто он, твое величество?

– Намекаешь на советника Релеста? – живо поинтересовался Нрал. – Да, действительно, зловещая фигура. Но я с ним расправлюсь. Дай только время. Меня не покидает мысль, что он както замешан в убийстве моей матери. Хотя все утверждают, что это сделал Нерман…

– Я тоже сомневаюсь, – вздохнула Мадея. – Зачем это королю Ранига? Что он выгадал? У нас воцарился хаос, но ведь и Фегрид не в лучшем положении. Или Нерман опасался, что мы можем ударить, пока Мукант болеет? Но ведь король Ранига выступил в поход до болезни императора. Получается, что он все знал заранее? И рассчитал, что встретится с Аретт? Если предположить, что императрицу отравил Нерман, то можно подумать, что он и к болезни Муканта причастен! Это както чересчур для заурядного королька.

– Он не заурядный, – покачал головой Нрал. Юноша встал, отложил пудреницу и попытался обнять актрису, но та легко уклонилась. – Некоторые священники говорят даже, что он демон. Врут, конечно. Кто сейчас верит в демонов? Но знать заранее о встрече с императрицей Нерман все равно не мог. Моя мать даже не собиралась быть там! Это произошло случайно.

– Вот и я думаю: зачем ему убивать Муканта? Что он выгадает от этого? Разве что потом женится на Илании и уничтожит принцев. Но у него уже есть невеста. Анелия. Говорят, что поразительная красавица. Об этой паре ходит столько романтических историй… О том, как он ее спас, а потом она его чуть не убила, а потом он ее снова спас…

– После расскажешь, – буркнул Нрал. Как и многие молодые мужчины, он романтические истории не оченьто любил. – Так кого ты подразумеваешь под злодеем в своей комедии? А?

Девушка потянулась, не сводя глаз со своего любовника. Она даже потянулась, чтобы казаться выше и изящней, но вскоре отбежала в сторону, довольная тем, что заметила, как Нрал сглотнул.

– Так кто это? Говори, Мад, говори! – В голосе императора прозвучали приказные интонации.

Мадея вновь улыбнулась. Власть кружит голову, скоро львенок станет львом, но львица все же останется львицей!

– А вокруг кого так и вьются великие ишибы? О ком вот уже несколько месяцев только и говорят при дворе? Кто у нас тут самый щедрый, самый мудрый, самый ученый, да и вообще самыйсамый? Кого любит чернь за бесплатные подачки? Кто регулярно оплачивает неофициальные воинские соревнования? Кто прислал тебе письмо с глубокомысленными наставлениями сразу после смерти матери?

– Далось тебе это письмо! – пробормотал император. – Уже который раз о нем вспоминаешь! Олеан просто дал несколько хороших советов.

Девушка стала к своему любовнику боком, а потом повернула голову, глядя на него с загадочной улыбкой.

– Ты до сих пор не разбираешься в театре, Нрал, – сказала она. – В пьесах такие письма пишут отцы непутевым детям. И пишут тогда, когда не собираются дать этим детям хоть малую толику своего состояния.

Фегридский императорский совет застыл в ожидании неприятных событий. Еще недавно, до прихода Шенкера в сопровождении короля Нермана, на лицах советников была написана расслабленность. Даже сторонники принца Цурента смирились со своей участью. Сам принц еще волновался, дергался, но Илания, сидящая на скамье у противоположной стены, улыбалась с видом победительницы. Еще дватри заседания – и участь власти решена. Принцесса станет сначала опекуном императора Муканта, а потом, если ее отец скончается, регентом при малолетнем наследнике. Все остальное пусть катится в тартарары.

Две фигуры, возникшие в широком дверном проеме, изменили все. Сначала в красный зал заседаний твердой поступью вошел советник Шенкер, а за ним мягко и легко ступал король Нерман. За серым камзолом следовал черный. Глава школы имис не воспользовался своим правом на ношение фиолетовой мантии императорского советника. Суеверному наблюдателю это показалось бы плохим знаком, и хотя суеверных людей среди присутствующих было мало, почти все советники ощутили некоторое беспокойство.

– Полагаю, уважаемый господин Шенкер объяснит присутствие на закрытом заседании чужеземца, уважаемого короля Ранига? – Длиннобородый Енарст, старейший из присутствующих, решил сразу же овладеть инициативой. Он сидел ближе всех к пустующему трону, на самом краю скамьи. Зал заседаний совета был устроен очень просто: вдоль двух стен стояли длинные скамьи, а между ними у свободной от двери стены располагался трон.

– Трудные времена вынуждают меня идти на нарушение обычаев. – Голос Шенкера был так же тверд, как и его поступь. Глава школы имис не сел на скамью, а прошествовал к трону и демонстративно остановился рядом с ним. Михаил скромно держался позади, словно черная коварная тень.

После слов Шенкера король Ранига незаметно для всех облегченно вздохнул. Он поначалу сомневался в решимости советника довести дело до конца, но теперь понял, что старый солдафон закусил удила, получив нужный и полезный толчок в правильном направлении. Судя по интонациям советника, теперь его уже ничто не могло остановить.

– Присутствие короля необходимо для процедуры назначения опекуна? – скептически спросил неугомонный Енарст.

В глазах Илании мелькнула тревога, а вот Цурент смотрел с интересом.

– Нет. Ни я, ни его величество на выбор опекуна не окажем никакого влияния, – ответил Шенкер, воспользовавшись наставлениями Нермана. – Как только решим наш небольшой вопрос, мы уйдем, а потом согласимся с решением совета.

Илания облегченно потупилась, а Цурент разочарованно поморщился.

– Что же это за вопрос, который требует утверждения на совете? – Голос Енарста выдавал любопытство.

– Вопрос о лечении императора, – отчеканил Шенкер.

Шепот пролетел по залу. Советники разных партий недоуменно посмотрели друг на друга, а потом вновь перенесли внимание на вновь пришедших.

– А что не так с лечением? – осторожно поинтересовался Енарст, погладив седую бороду, доходящую до пояса.

– Все не так! – Шенкер говорил, словно выступал перед строем своих подчиненных. – Император умирает при непонятных обстоятельствах и от неизвестной болезни. Я признаю это странным и подозрительным. Мой долг – действовать! Или ктото против?

– Помилуй, советник, кто же будет против? – развел руками Енарст, успев бросить на принцессу ободрительный взгляд. – Но как действоватьто? Лекариишибы уже с ног сбились, ничего понять не могут. Ты скажи нам, как действовать, и мы поддержим тебя.

Михаил не смог сдержать улыбки. Хитрость старого советника сыграла против него же.

– Поддержите? Отлично! – отрывистый и громкий голос Шенкера просто подавлял слушателей. – Необходимо дать императору новых лекарей, а старых больше к нему не допускать!

– Вот даже как… – протянул Енарст. – Ну, это можно. Почему нет? Только что это даст? Лекари ведь хорошие… или подозреваешь их в чем?

– Подозреваю, – рявкнул Шенкер. – Всех подозреваю!

– Как всех? – Старик явно опешил. – Кого еще?

– Слуг!

– Что, слуг тоже надо заменить?

– Да!

– Ладно, хорошо. – Енарст чувствовал себя неуютно под напором главы школы имис, но был вынужден отдуваться за всех, как старейший. – Думаю, что никто не будет против. Заменим и слуг.

– Этого мало!

– Мало? – Енарст даже подался вперед.

– Нужно заменить охрану!

Присутствующие одновременно вздохнули. На их лицах мелькнули испуг и растерянность. Как это – менять охрану императора? На кого ее менять? Это же… практически переворот.

– Господин советник понимает, что предлагает? – вкрадчиво осведомился Енарст.

– Да! Никто из тех, кто ранее имел доступ к императору, отныне не должен быть допущен вплоть до выздоровления его величества! – отчеканил Шенкер.

– Немыслимо! – Илания вскочила со своего места.

Цурент тоже вскочил, но, увидев реакцию племянницы, тут же сел обратно. Принц находился уже в прямом противостоянии к ней: все, что плохо для нее, хорошо для него.

– Я предлагаю вот что! – Шенкер решительным движением руки пресек поднявшийся шум. – Император покидает дворец – его переносят в мой дом, из которого я съеду. Охрана полностью сменяется. Я вызвал из провинции школу имис, и она в полном составе будет охранять его величество вместе с ишибами нашего союзника короля Нермана…

Ропот был ответом.

– Прошу тишины, господа советники и ваши высочества! – гаркнул Шенкер. – Это еще не все. Имис будут следить за королевскими ишибами, а ишибы – за имис. Но всем управлять поставим трех независимых великих ишибов: Ундеарта, Релея и Кресстена. Они будут находиться при императоре неотлучно, денно и нощно. Станут его лечить, следить за охраной и друг за другом! Опекун, если он будет выбран, обязуется ничего не предпринимать и не нарушать покоя императора!

– Невозможно!

– При чем тут Нерман?!

– А великих ишибов спросили?! Они на такое не пойдут!

Крики звучали со всех сторон. Казалось, никто, кроме Цурента, не остался в стороне. Теперь Шенкер молчал и терпеливо ждал, обводя присутствующих гневным взглядом прищуренных глаз.

– В самом деле, – произнес Енарст, когда шум немного стих, – предложение необычное, хотя и неразумным его не назовешь. А как к этому плану отнесутся великие ишибы? Им ведь предлагается стать чуть ли не тюремщиками… впрочем, что я говорю! Не тюремщиками, конечно, но кемто, похожими на них. Я понимаю ход мыслей советника Шенкера и вижу, что только независимые великие ишибы с хорошей репутацией могут устранить подозрения, терзающие многих присутствующих, но разве Ундеарт и прочие согласятся? Всем известен их нрав.

Михаил шагнул вперед, чтобы в первый раз вставить словечко.

– Мой учитель Аррал, – произнес он, – оказался настолько красноречивым оратором, что без труда смог убедить означенных великих ишибов помочь императору Муканту и послужить на благо Фегрида, его народу и союзникам.

Недоверие отразилось на лицах присутствующих. Разве можно предположить, что надменные неподкупные великие ишибы, особенно с такой репутацией, как у Ундеарта, Релея и Кресстена, согласятся запереть себя в доме, чтобы следить за чьимто здоровьем, пусть даже императора?

– Это немыслимо! – Принцесса продолжала твердить одно и то же, ее руки сжались в кулачки. – Зачем нужно привлекать Раниг? Зачем нужны независимые ишибы? Неужели у нас нет верных подданных?!

– Успокойся, Илания. – Цурент тоже возвысил голос. – Шенкер прав – подозрения могут развеять только люди извне, абсолютно не причастные к происходящему. Что происходит с моим братом? Что это за болезнь такая? Я каждую ночь ложусь спать и каждое утро просыпаюсь с одной и той же мыслью! Мне кажется, что не сегодня завтра мой брат умрет. Если Шенкер считает, что среди лекарей, слуг или охраны есть изменник, то лучше сделать так, как было сказано!

– Но великие ишибы точно согласились?! – воскликнула принцесса с таким видом, словно тонула в болоте и хваталась за соломинку. – Я бы хотела поговорить с ними лично! Что они потребовали взамен?!

Вот на этот вопрос король мог ответить совершенно точно. Даже он был удивлен тем, как успешно Аррал справился с поручением. Но у Михаила глаза на лоб полезли, когда узнал, какими методами был достигнут успех.

– Великие ишибы живут долгой и здоровой жизнью, – сказал Аррал, глядя на своего ученика безмятежным и невинным взглядом старческих глаз. – Им очень скучно. Для того чтобы себя занять, они выдумывают всяческие увлечения. Один выращивает редкие цветы, другой увлекается маленькими золотыми рыбками, а третий собирает кувшины… И все такое нежное, такое хрупкое… что никак не может выдержать тяжести переговоров со мной.

– Они будут жаловаться, – пробормотал Михаил, который пытался прийти в себя и просчитать возможные последствия.

– Пусть жалуются, – пожал плечами Аррал. – Но кому? Твоему величеству? Ну, ты можешь вынести мне порицание. Императору? Он не ответит на их жалобы, а если сможет ответить, то простит и тебя, и меня.

– А что они потребовали взамен? – спохватился Михаил. – Моя казна вообще это выдержит? Или удар придется по императорской казне? Тогда советники могут отказаться с полным на то правом.

– О, великие ишибы попросили у меня о сущем пустяке, – ответил Аррал. – Твоему величеству это ничего не будет стоить.

– Чего же они хотят?

– Они не сразу поняли, что могут выдвигать какието требования, и были скромны в своих просьбах. Попросили лишь, чтобы я больше никогда и ни при каких обстоятельствах не приходил к ним домой. Даже просто в гости.

Но рассказать это все Илании и советникам король никак не мог. Он ограничился фразой о любви великих ишибов к Фегриду, уважению к императору и лично к ней, к Илании.

– Ундеарт даже прослезился, когда представил, что очаровательная принцесса останется без отца и на ее хрупкие плечи лягут тяготы по управлению государством, – завершил свою речь Михаил. – Кто бы мог подумать, что великий ишиб окажется таким чувствительным?

Илания поправила растрепавшиеся волосы и с подозрением посмотрела на короля Ранига. Ей показалось, что он издевается.

– Если по существу никто не возражает, то нужно разработать порядок смены охраны, – сказал Енарст, нервно перебирая свою бороду.

– Я справлюсь сам, – отрезал Шенкер. – У меня все готово, нужно лишь решение советников. Прошу заметить, что с этой минуты я лично не зайду к императору и ожидаю от присутствующих, что они сделают то же самое… и новой охране не придется никого выгонять!

На этой зловещей ноте Шенкер и Михаил отбыли, оставив советников в состоянии растерянности и тягостного недоумения. Глава школы имис пошел сменять охрану, а король Ранига отправился домой. Он уже сделал все, что мог. Оставалось лишь ждать.

Глава 14

Бабочки командующего

Неторопливо
Ползет гусеница,
Чтобы взлететь.

В небольшом светлом зале, в котором раньше проходили балы местного дворянства, на походном троне сидел император Уларата в церемониальных длинных багряных одеждах. Юноша очень тяготился этим нарядом во время жары, его аб непрестанно работал, поддерживая нормальную температуру вокруг тела, но отказаться от тяжелых одеяний Нрал не мог. Он чувствовал себя неуверенно – его власть была настолько непрочна, что император цеплялся за формальные атрибуты своего положения с таким пылом, как утопающий в болоте хватается за травинки.

Кроме Нрала в зале находились еще двое: Мадея, которую теперь уже все прочили в официальные невесты владыки Уларата, и Олеан. Великий ишиб стоял, насмешливо поглядывая то на императора, сжавшего подлокотники трона, то на девушку, застывшую в напряженной позе. Лишь изредка на чело Олеана наползали тучи – когда он вспоминал о возмутительном разгроме своего дома неизвестными. Но великий ишиб силой воли тут же переключался на другие мысли, чтобы через пару минут опять вернуться к кратковременным воспоминаниям о доме и вновь подавлять гнев.

– Твое величество, – говорил он, – ситуация сложилась непростая. Ишибы колеблются, чернь бурлит, а в войсках разброд. Ходят слухи, что Фегрид нападет с минуты на минуту, а у командиров нет никаких инструкций на этот счет. Они даже боятся покидать свои отряды, чтобы принести присягу твоему величеству.

– Я разослал строжайшие приказы… – Нрал старался говорить ровным голосом: многолетние тренировки актерского мастерства оказались нелишними. – Пусть немедленно прибудут, несмотря ни на что! Фегрид подождет, присяга – нет.

Олеан недавно покрасил свои волосы. Из седых они стали черными. Теперь великий ишиб выглядел очень молодо. Только мелкие морщины вокруг глаз выдавали его возраст.

– Это не такто просто, твое величество, – отвечал Олеан таким тоном, словно излагал заученный урок. – Командиры не верят в способность властей контролировать ситуацию. Ходят слухи, что ктото раскачивает лодку, что зреет заговор!

– Интересно, кто же ее раскачивает? – прошипела Мадея, но великий ишиб не обратил на женщину никакого внимания.

– Я предлагаю вот что, – сказал Олеан. – Твое величество поступит мудро, если даст мне полномочия по наведению порядка. Скажем, можно сделать меня советником и дать право назначать других советников – ведь старые, очевидно, ни на что не пригодны. Думаю, что мне удастся переломить ситуацию и заставить всех принести присягу твоему величеству в кратчайшие сроки.

– Да моя мать уже казнила бы ослушников! – воскликнул Нрал, вскакивая с трона и едва не путаясь в длинной мантии. – Неужели они не боятся гнева императора?

– Гнева императора боятся лишь тогда, когда у императора есть возможность наказывать, – рассудительно ответил Олеан. – Говоря откровенно, разве она есть у твоего величества? Внезапная смерть императрицы, эта война, непонятные заговорщики – это все подточило систему управления страной. Но ничего! Я чувствую, что справлюсь!

Мадея прикоснулась к руке Нрала. Тот почувствовал это, и его лицо стало вновь бесстрастным.

– Благодарю за предложение, великий ишиб, – сказал император, опять усаживаясь на трон. – Я очень польщен тем, что после многих лет затворничества ты наконец появился при дворе и даже стал предлагать мне свою помощь. Поистине помощь такого человека неоценима! Но грош цена правителю, который хотя бы не попытается справиться с ситуацией сам. Ведь остались же еще верные трону люди? Их не может не быть! Я попытаюсь сначала самостоятельно навести порядок. Если не получится, тогда придется переложить эту ношу на твои плечи.

Олеан мог бы многое сказать императору. Что верных людей на самом деле почти нет, а большинство придворных чует, куда дует ветер, и занимает выжидательную позицию. Что Нрал, вместо того чтобы укреплять свое могущество заранее, занимался непонятно чем и значительную часть времени проводил в постели актрисы, компрометируя себя как серьезного человека. Что Аретт не оставила никаких четких распоряжений на случай преждевременной кончины, и это создало еще бо льшую путаницу. Что преданные псы Аретт не могут понять, кому служить – слабому императору или сильному Уларату. Что советники сдрейфили, а те, кто не сдрейфил, уже скоропостижно скончались. Что начальник императорской охраны бесследно исчез вместе с добрым десятком имис. И наконец, что Нрал просто не найдет надежного исполнителя для своих грозных приказов.

Олеан мог бы еще совсем откровенно добавить, что лично не держит зла против Нрала и даже не возражает, чтобы тот был императором. Но при этом ничего не делал сам и со всем соглашался! И начал бы с производства Олеана в советники с неограниченными полномочиями. Но, увы, император отказался.

Ситуация была действительно удивительной и… типичной. Власть одного человека трещала по швам так, что это всем стало заметно. Будь на месте Нрала ктото другой, более опытный, он бы, возможно, смог чтото изменить, а, например, такой хитромудрый правитель, как король Ранига, вообще попытался бы выиграть партию в кратчайшие сроки. В этих условиях Михаил постарался бы прикончить Олеана, а в случае неуспеха немедленно покинул ставку и бросился в провинции, заручившись поддержкой какихнибудь худородных и честолюбивых д’Артаньянов. Но при этом оставил бы когото вблизи Олеана, чтобы сеять смуту. Мир с Фегридом, мобилизация провинциальных имис, ишибов и комендантов – были бы следующим шагом. Затем – ультиматум колеблющимся, в крайнем случае – военный союз с Фегридом. Шахтами пришлось бы поделиться, но зато власть и жизнь сохранялись. Однако Нрал действительно последнее время проводил исключительно в обществе Мадеи. Он был учен – и неопытен, сообразителен – и нерешителен…

Олеан вышел от императора и радушно кивнул советнику Релесту, который ждал за дверью.

– Удалось ли достичь согласия? – поинтересовался советник, разглаживая бороду так, чтобы она не заслоняла роскошных фиолетовых и серебряных цветов на сером халате.

– Нет, – ответил Олеан. – А жаль. Было бы гораздо меньше хлопот.

Михаил тоже сдержал слово, данное на совете, – он даже не пытался пройти к больному императору. Вместо этого сделал еще несколько безуспешных попыток подтолкнуть командующего к наступлению, а потом заперся во дворце, чтобы изучить вновь обретенный аб .

У короля впервые за последние дни появилось свободное время. Он использовал его с толком: уделил немного внимания Анелии, немного – докладам подчиненных и много – абу. Михаил даже уединился в надежной комнате вместе с Арралом. Король предварительно расставил охрану, услал любопытную принцессу подальше – и только потом разрушил свой амулет.

Владыка Ранига и Круанта сделал это впервые со дня создания обновленной версии амулета. Да и то тогда он быстро заменил один другим. Сейчас же удалил амулет полностью и воззрился на свой истинный аб, который до этого был скрыт даже от его владельца.

– Хм… любопытно. – Аррал тоже пораженно изучал аб . – Способности твоего величества определенно возросли. Я бы сказал, что теперь это – уровень среднего ишиба. Больше, чем у меня, если убрать амулет.

– Ты говорил, что это невозможно, – сказал Михаил. – Что аб у взрослого ишиба не меняется.

– Говорил. И продолжаю говорить! О таком никому не известно. Любой великий ишиб скажет то же самое.

Король помолчал, отошел к окну и посмотрел на пустынную садовую дорожку, покрытую тенью низкорослых кленов.

– Насколько я представляю, еще ни один из ишибов не перекачивал через свой аб больше энергии, чем он способен переработать, – наконец произнес Михаил. – Открываются большие перспективы, если удастся все повторить. Правда, нужно продумать детали, иначе наши ишибы вообще могут утратить свои способности.

– Эх, твое величество! – вздохнул Аррал. – Все ты в поисках нового… опасного! На ком это проверятьто? На верных ишибах? Их у нас немного. Я бы не стал рисковать.

– Не будь консервативным, Аррал! Надо двигаться вперед!

– Куда вперед, твое величество? Мы захватили трон Ранига, разве этого мало? Зачем нужно было враждовать с соседями? Интриговать с огромными империями? Вводить новые и новые амулеты? – Старого ишиба наконец прорвало. – Мы ведь и так неплохо жили бы!

Михаил посмотрел на возмущенное лицо учителя и улыбнулся:

– Не переживай, Аррал. Тут вот в чем дело. Нам нельзя останавливаться. Остановился, ушел в оборону – считай, что ты труп. Выхода нет.

Верховный ишиб вскочил и в беспокойстве забегал по комнате, хватаясь за плотные синие шторы, спинки кресел и диванов.

– Что ты говоришь, твое величество?! Можно тихо сидеть и в ус не дуть! Миэльс спокойно себе правил, пока не появились мы. А если бы не появились, то он бы правил до сих пор!

– Не нужно так бурно реагировать на мои слова, – успокоительно сказал король. – Если сидеть тихо, как ты говоришь, то любой камешек, брошенный в нас, может оказаться последним. Мы ведь угробили Миэльса. Он рухнул, как растаявший снеговик! И как раз потому, что сидел тихо. Ничего, я еще исследую то, что случилось с абом . Это перспективное направление, как и то, что можно заставить людей без аба , но видящих ти , управлять ти . Считаю, что когда мы закончим войну, нужно все силы бросить на это. Моя цель – делать ишибов из неишибов даже без всяких амулетов и усиливать естественные абы ! Кто способен на такое – тот способен на все!

– Тебя убьют, твое величество, как только об этом станет известно, – буркнул Аррал.

– Может быть, когото и попытаются убить, – согласился король. – Того, кого мы назначим автором подобных новшеств.

– Опять! – Старый ишиб обескураженно потряс бородкой. – В Раниге и так слишком много тайн, а потом добавится еще и эта! Кончится тем, что Раниг сотрут с лица земли. На всякий случай. Чтобы всем было спокойней!

– Тогда поселим автора новых изобретений в другом месте, – флегматично сказал король. – А сейчас посмотрим, на что способен мой аб без амулета. У нас мало времени.

Времени действительно было мало. Уже через час вернулась Анелия, которая тут же бросилась выяснять, где король, и застала в одной из удаленных комнат чинную картину под названием «Нерман и Верховный ишиб обсуждают увеличение рациона ишибов на королевской службе и склоняются к мысли, что некоторых бездельников вообще кормить не нужно».

Кроме насущных вопросов у Михаила было еще одно дело. Оно тянулось так давно, что теперь наконец король твердо решил довести его до конца и выполнить свое обещание – женить Маэта на Ларете. Девушку недавно привезли в Фегрид по личному распоряжению далла Каретта, и теперь владыка Ранига предвкушал, что, по крайней мере, случится хоть чтото радостное – свадьба. Это должно было стать стратегическим событием, с приглашением всей верхушки фегридской знати. Ходили слухи, что Маэт и Ларета колеблются, присматриваются друг к другу после долгой разлуки, но короля, который скрупулезно держал слово, это мало интересовало. Свадьба должна была стать бенефисом Анелии в Фегриде.

Так, в довольно мирных хлопотах, прошло два дня. Вести из Уларата приходили самые неутешительные – император стремительно терял влияние, а Олеан, наоборот, успел отметиться везде и создавал себе образ чуть ли не спасителя отечества. Король совещался с прожженным политиком даллом Кареттом, и оба приходили к мнению, что вскоре император Нрал либо скоропостижно скончается, либо пожалует Олеану неограниченные полномочия.

Михаил очень сильно жалел, что фегридские войска замерли на границе, пока имперские принц и принцесса выясняют отношения между собой. Такой удобный момент захватить шахты и быстро вернуться домой, в Раниг! Короля тяготила нерешительность командующего, он раздраженно называл принца за глаза зажравшимся червем, но силами одного Ранига ничего сделать было нельзя.

Однако наутро третьего дня действия короля наконец увенчались успехом. Михаил едва успел проснуться, как в спальню просочился секретарь Тунрат и доложил, что прибыл советник Шенкер и желает немедленно видеть его величество. Есть посетители неприятные, встречи с которыми хочется избежать, а глава школы имис в последнее время стал наиболее желанным и важным гостем. Король сразу же оделся и, оставив обнаженную Анелию лежать в одиночестве под одеялом, вышел в приемную.

Советник нетерпеливо расхаживал из угла в угол, то кладя руку на эфес меча, то поправляя пояс, но, увидев владыку Ранига, мгновенно собрался и сообщил, почти доложил:

– Твое величество, извиняюсь за раннее вторжение, но император пришел в себя и требует, чтобы мы вдвоем сейчас же прибыли к нему… в мой дом.

Мукант все это время был без сознания, и король уже начал считать, что план под названием «последняя надежда на выгодный для Ранига исход дел» не сработал.

– Откуда такая информация, советник? – быстро спросил Михаил. – Сообщили слуги?

– Твое величество! – с упреком воскликнул Шенкер, нахмурившись от обиды. – Я выполнил договор от и до! В доме не осталось моих слуг. Там всем заправляют независимые великие ишибы. Они прислали гонца.

– Я это и имел в виду, – успокоительно заметил король. – Что сообщили слуги великих ишибов? Но поспешим! Я не знаю, в каком состоянии император, но очень хочу открыть ему глаза на происходящее.

Вскоре Михаил и Шенкер прибыли к дому советника. Охрана расстаралась на совесть. По всему периметру белого здания с колоннами стояли попарно ишибы и имис, а несколько патрулей еще и двигались вдоль дома. На территории владения Шенкера, начиная от черных ажурных решеток, огораживающих сад, заканчивались законы Фегрида и действовали правила, установленные независимыми великими ишибами. Таково было условие короля, с которым все согласились.

Посетители прошли через воротаарку, кивая в ответ на приветствия подчиненных, и прошествовали внутрь дома через светложелтую двустворчатую дверь. Однако едва они успели ступить в большой квадратный зал, расположенный сразу за входной дверью, как им решительно перегородили путь. Помехой был знаменитый лекарь великий ишиб Ундеарт.

– Прошу прощения, твое величество. – Ундеарт был одет неряшливо, даже подчеркнуто неряшливо, словно хотел показать с помощью поношенного коричневого халата, что чувствует себя здесь как дома. – Но я бы хотел подать жалобу. Серьезную жалобу!

Михаил очень торопился. Ему не было известно, как себя чувствует император, да и вообще надолго ли пришел в сознание, и в других условиях владыка Ранига просто отодвинул бы великого ишиба в сторону. Но сейчас, увы, король сам дал ему полномочия требовать и загораживать путь монархам… очень большие полномочия.

– Какую жалобу? – спросил Михаил, укоряя себя, что не подумал об этом вопросе заранее. – На моего Верховного ишиба?

– Совершенно верно! – При упоминании об Аррале тонкие губы Ундеарта недовольно поджались, превратившись в узкую линию. – Рад, что твоему величеству уже известно об этом нешуточном деле. Нам с коллегами хочется надеяться, что максимум усилий будет приложен для того, чтобы…

– Все уже сделано, – махнул рукой Михаил, останавливая красноречивый поток слов. – Виновный наказан. Теперь нам с советником можно наконец пройти к императору?

Но великий ишиб не торопился освобождать путь.

– Могу ли я узнать, какое наказание было выбрано? – поинтересовался он с легким скепсисом в голосе. – Ведь всем известно, что наказания бывают разные!

– Не легкое и не тяжелое, – строго ответил король. – А точно соответствующее тяжести проступка. Лучше поговорим об этом после моей встречи с Мукантом.

– Но все же, твое величество, это ведь не секрет? – продолжал настаивать Ундеарт. – Я, как пострадавшая сторона, имею право знать!

– Да, имеешь, – вздохнул король, поняв, что от настырного великого ишиба так просто не отделаться. – К сожалению, я лишен возможности посадить Аррала в тюрьму и не могу отправить его в ссылку: он мне нужен здесь. Штраф, однако, представляется мне недостаточным. Поэтому я выбрал адекватное решение…

Михаил глубоко вздохнул и добавил, стараясь, чтобы слова звучали веско и глубокомысленно:

– Конфисковал и уничтожил его коллекцию, которую он собирал всю жизнь. Чтобы Аррал сам прочувствовал – каково это, когда вторгаешься на чужую территорию и разрушаешь чужую собственность!

– Какую коллекцию? – опешил Ундеарт, на миг позабыв о приличиях.

– Бабочек, – с грустью в голосе сообщил король. – Дело в том, что мой Верховный ишиб всю жизнь собирал бабочек. В тайне от всех! Он хранил их у себя в покоях и возил с собой, чтобы любоваться и постоянно пополнять разными редкими экземплярами. А сейчас – увы… коллекция конфискована и уничтожена.

Михаил наклонился к собеседнику и доверительно прошептал:

– Я решил, что так будет справедливо. Ведь не зря меня иногда называют Нерманом Справедливым.

– Это же ужасно… – выдохнул Ундеарт. – Дело всей его жизни?! И как он это перенес?!

– Заперся в своих покоях, никуда не выходит, отказывается от еды и говорит, что его жизнь утратила смысл.

Великий ишиб охнул.

– Ну ничего, оклемается, – оптимистично добавил король. – Теперь нам можно пройти к императору?

– Но… твое величество, это же суровое наказание! – воскликнул Ундеарт. – Аррал ведь не разрушил мой сад полностью, а нанес только некоторый ущерб!

«Нужно будет сказать Арралу, что он, оказывается, собирал бабочек, – подумал Михаил. – А то очень удивится, когда к нему придут с соболезнованиями. Эти великие ишибы – как дети, честное слово! Прав был Аррал, когда говорил, что им скучно и они с течением времени от своего могущества сходят с ума. А чтобы не свихнуться окончательно, начинают на полном серьезе заниматься всякой ерундой. Вот мой великий ишиб Йонер собирает образцы воды, доставленные со всего света. Нет… нужно придумать чтото такое, что с гарантией займет моих великих ишибов и не позволит им сойти с ума от безделья».

Потрясенный Ундеарт отошел в сторону, чтобы дать дорогу визитерам, но спохватился и закричал им вслед:

– Твое величество, пусть бедный господин Аррал не принимает всерьез запрет на посещение моего дома! У меня в саду встречаются иногда очень хорошие и редкие бабочки! Мне они не нужны, так что пусть забирает!

– Обязательно передам, – вежливо произнес король. – Я тоже подумал, что слегка перестарался с наказанием, поэтому подарю ему сачок. Знаешь, такое устройство для ловли бабочек? Говорят, что их ловить с помощью аба уже не модно.

Когда оба посетителя скрылись за дверью, Шенкер обернулся к королю и выразительно покрутил пальцем у виска, словно говоря: «И кому мы доверили императора?»

Михаил кивнул и развел руками. Смысл жеста был понятен: «Согласен, но другого выхода нет. Хоть независимые великие ишибы и безумны, но неподкупны и дело знают».

Визитеры ускорили шаг, и уже через несколько секунд перед ними отворилась последняя дверь – ведущая во временную спальню императора. Король и советник осторожно вошли внутрь и предстали пред взором бледного Муканта, лежащего на высоких голубых подушках. Пронзительные глаза единоличного правителя Фегрида запали и были обведены синюшными тенями. Похудевшие руки лежали поверх легкого белого одеяла, но на первый взгляд с абом все было в порядке. Ти больного тоже не указывало на какуюто определенную хворь, отражая лишь общую слабость.

– Рад видеть, что твое величество пошел на поправку. – Михаил осторожно приблизился к кровати. – Очень рад!

– Благодарю. – Слова у Муканта получались едва слышными. – Мне рассказали о том, что вы с советником сделали для меня…

– Всегда рад служить твоему величеству! – гаркнул под ухом короля Шенкер.

– Подожди, советник… – прошептал Мукант. – Я так понимаю, что инициатива исходила не от тебя.

– Нет, твое величество, но я принимал непосредственное участие.

– Знаю. Послушай, Нерман… ничего, что я по имени?

– Как угодно твоему величеству, – демократично ответил Михаил.

– Называй меня Мукант при неофициальных встречах.

– Договорились, – улыбнулся король.

– Так вот, Нерман, а почему ты сделал то, что сделал? Перевел меня сюда, поменял лекарей… ты чтото знаешь? Подозреваешь?

Михаил не сомневался, что даже на смертном одре император не утратит хватки. Еще бы – вопрос касался сохранения власти и возможной измены. У всех правителей на это чуткий нюх.

– Подозреваю, – честно ответил Михаил. – Все это выглядит очень странно. Эта внезапная непонятная болезнь…

– Говори конкретнее, – прошептал Мукант. – Называй имена подозреваемых. Всех! Не скрывай никого!

– Может быть, потом об этом поговорим? – предложил король, тревожась, что ему не удастся поднять самый главный вопрос. – Когда твое ве… ты почувствуешь себя получше. Здесьто все равно полная безопасность! А вот насчет Уларата нужно решать как можно скорее.

– Сначала имена, – упрямо выдохнул Мукант.

Михаил обреченно покачал головой, но потом подумал, что на месте императора он бы сказал то же самое. Сначала – внутренние проблемы, а только потом внешние.

– Это будет долгий рассказ, – ответил король, смирясь с судьбой. – Конкретных имен мало, но я должен объяснить, почему убедил советников перевести тебя сюда.

– Продолжай. – Мукант едва заметно пошевелил пальцами. Видно было, что движения даются ему с огромным трудом.

Михаил оглянулся, увидел неподалеку табурет, попытался устроиться на нем с удобствами и начал:

– Все дело в этой странной болезни. Она никому не известна, не обладала никакими характерными признаками и развивалась не очень быстро. Я задал себе вопрос: может ли это быть ядом? Может, если он действует медленно. Но что это за яд? Зачем использовать медленную отраву, если она не маскируется ни под какую болезнь? Это же бессмысленно! Быстрый яд был бы эффективней и давал бы точную гарантию.

Шенкер кивнул, Мукант прикрыл глаза. Оба были согласны.

– Получается, что не яд? – продолжал рассуждать Михаил. – Я почти согласился с этим, но мне в голову пришла интересная мысль. А что, если это был всетаки яд, но даваемый не однократно, а небольшими порциями? Скажем, чтобы его нельзя было заметить в пище?

Советник ощутимо напрягся, а Мукант открыл глаза и уставился пронизывающим взглядом на короля.

– Такие случаи на моей памяти уже были… точнее, я о них читал, – спохватился Михаил, который не собирался рассказывать, как травили некоторых французских монархов. – И поэтому решил сменить окружение твоего величества… то есть твое, Мукант.

– Так что, подозреваемых нет? – разочарованно спросил император. – Мне придется допрашивать всех подряд?

– Почему же нет? – возразил Михаил. – Есть. Вопервых, это – Олеан и его люди. Если они отравили Аретт, то почему не могли отравить и тебя? А вовторых, ктото из своих… из тех, кто хотел бы нагреть руки на смерти правителя Фегрида.

– Все равно придется допрашивать всех подряд, – подытожил Шенкер.

– Отдай приказ, чтобы никто из моих слуг и охраны не покидал города, – прошептал Мукант. – Всех слуг можно собрать и запереть в одном месте. И глаз с них не спускать!

– Будет сделано, твое величество, – кивнул Шенкер.

– Теперь можно поговорить и об Уларате, – удовлетворенно выдохнул Мукант. – Расскажика мне, Нерман, что происходит.

Примерно через полчаса Михаил и Шенкер вышли из комнаты императора. Когда дверь за ними закрылась, они остановились и посмотрели друг на друга, не обращая внимания на охрану.

– Поздравляю, твое величество, – сказал советник. – Я тоже считал, что объединенным войскам нужен новый командующий.

– Благодарю, заместитель, – ответил король. – Внесемка некоторое разнообразие в безмятежные будни войска. И сделаем это немедленно!

Глава 15

Предложение

Если женщина признается в любви, значит, она уже отчаялась добиться этого от тебя.

Некий обладатель красивой внешности, давший обет воздержания

Император Уларата плавал в небольшом бассейне полностью обнаженный и, скосив глаза, посматривал на Мадею, закутанную в пушистое желтое полотенце. Девушка нетерпеливо ходила вдоль бортика вперед и назад. Ее вид выдавал возмущение. Нрал не знал, наиграно оно или нет, но приготовился к худшему.

– Но зачем ты сделал это? Ты ведь дал ему армию! – Мадею наконец прорвало. – Это крах всему!

– Не понимаю, о чем ты говоришь… – Нрал пытался плавать размеренным брассом, четко следя за тем, чтобы его движения не казались излишне торопливыми.

– Ты избавился от него. Да! Но какой ценой? Вручил ему армию! – Голос девушки переходил от шепота к приглушенному крику. Но потом она спохватывалась, полагая, что негоже кричать перед императором, и вновь громко шептала.

– Вручил, – согласился Нрал. – Ну и что? В армии никто не выполняет моих приказов. Кругом саботаж и измена. Я отдал то, что мне и так не принадлежит. А Олеан обещал, что уладит вопрос с Фегридом. Олеан ко мне неплохо относится, Мадея. Если я пойму, что именно ему нужно, и это дам, то у нас не будет никаких проблем.

– Власть ему нужна! Власть! – Казалось, что кричать шепотом невозможно, но актрисе это удалось. – А если у него будет власть, то что останется тебе? Прием парадов по праздникам? Посещение императорских школ в день выпуска? Нрал! Неужели ты не понимаешь?

Император старался дышать в такт гребкам. Он слышал, что правильное дыхание тоже успокаивает.

– Мадея, с властью та же ситуация, что и с армией. Ее нет. К тому же Олеан прав в том, что сейчас главная угроза – Фегрид. Нам еще повезло, что у них чтото стряслось с императором. Иначе фегридские войска уже были бы здесь. Мы ведь не готовы…

– Нрал! Умоляю! – Мадея опустилась на колени и, не обращая внимания на упавшее полотенце, протянула руки к воде. – Фегрид ведь меньшее зло. С ним всегда можно договориться. Напиши императору! Напиши его советникам! Скажи, что согласен поделиться шахтами. Но пусть они окажут помощь! Пусть дадут тебе войска! А ты покараешь изменников! Ни Мукант, ни его преемник не откажут. Каждый может очутиться на твоем месте!

На лице Нрала отразилось колебание, которое он подавил усилием воли.

– Поздно, Мадея, поздно… – сказал император. – Ты просто не знаешь всего. Когда тебя ставят перед выбором определенного рода, то тут уже не до Фегрида. К тому же все выглядит так, что мы победим в кратчайшие сроки. Возможно, это укрепит мою репутацию.

– Как мы победим, Нрал? Как? – устало спросила девушка. – Фегрид силен, несмотря ни на что.

– Олеан рассказал мне свой план, – ответил император, подплывая к бортику, поближе к девушке. – Он очень изящен. Часть войск Фегрида расположена поблизости, а остальные – около столицы. Мукант просто не успел перебросить сюда все, что можно. А Олеан не станет сражаться с ними. Ни здесь, ни там. Он просто пройдется по богатым северным провинциям Фегрида, захватит несколько крупных городов и заставит врага пойти на переговоры. И эти переговоры будут уже не о шахтах!

– Такая победа укрепит репутацию Олеана, – вздохнула Мадея, вороша рукой волосы императора. – Но разве возможен быстрый захват провинций? Армия ведь движется медленно.

– Олеан решил, что возьмет с собой только ишибов. Если все пойдет как надо, то потерь практически не будет. Видишь, какой хороший план?

Даже став королем, Михаил никогда не думал, что окажется во главе войск могущественной империи. Он, конечно, допускал, что может иметь к этим войскам некоторое отношение, но лишь в качестве их жертвы. Теперь волею Провидения и благодаря собственным действиям в его руках сосредоточилась огромная власть, способная изменять судьбы мира. Готов ли был Михаил к этому испытанию? Король не задавал себе такого вопроса, воспринимая случившееся как должное. Он не был уже тем растерянным пришельцем неизвестно куда, который ничего не знал о местных порядках. За его плечами осталось несколько войн.

Он приобрел опыт и теперь уже не зависел от советников так, как в самом начале. Король был полон решимости действовать.

– Я хочу видеть армию, – заявил он опешившим фегридским военачальникам. – Сегодня же! И простые солдаты меня интересуют в наименьшей степени. Ишибы и имис – вот кого хочу видеть. Постройте всех.

– Но, господин командующий… – Старый генералишиб Сунеарт был больше всех ошарашен напором нового начальства, когда король Ранига начал свое первое выступление перед высшими офицерами в одном из просторных залов императорского дворца. – Большинство ишибов входит в состав обычных тысяч. Десять к одному: сто ишибов на тысячу солдат. Это же обычное правило…

– Переформировать! – отрезал король.

Он возвышался над сгрудившимися офицерами, стоя на ступенях, на которых мог бы быть трон. Но Михаил предпочел обойтись без него. Королевский титул мало что значит для имперских генералов. Нужно указать им на главное – перед ними командующий, второй человек после императора в столице и первый на поле боя.

– Ккак переформировать, господин командующий? – Михаилу показалось, что длинный мясистый нос генерала затрясся. – А солдаты? Куда определить солдат?

Насчет полезности солдат у короля Ранига было собственное мнение, которое он предпочитал не высказывать вслух. Армии многих стран этого мира в тех случаях, когда назначалось место первой битвы, сражались удивительно однообразным способом. К этому месту подтягивали войска, и лишь потом начиналось веселье, относительно безопасное для ишибов, но губительное для солдат. Последние использовались в качестве подушки между основными ударными силами, служащей для отвлечения противника или замедления его движения. Такие битвы в мире Горр напоминали сражения между исполинами, сопровождаемыми многочисленными карликами. Карлики могли представлять угрозу для ишибаисполина, только если наваливались на него скопом, предварительно окружив. Простых солдат можно было не беречь, и часто сражение заканчивалось, когда «подушка» из неишибов таяла, а ишибы какойто из сторон, узрев недостаток своих сил, отступали с минимальными потерями. Только конница играла болееменее значительную роль – никто из ишибов не рискнул бы оказаться на пути лавины, ощетинившейся копьями. Конечно, и среди ишибов бывали изредка чудовищные потери, но чаще всего гибли исключительно простые солдаты, как это часто бывало и на Земле, где не существовало никакой магии. Михаил находил смерть обычных воинов бессмысленной: сотни гибли лишь затем, чтобы создать удачную ситуацию для атаки ишибов друг на друга, словно дело происходило не в поле, а в лесу с меняющими свое положение деревьямисолдатами. Сражения только между ишибами проходили реже и считались неимоверно затратными. Эти потери были точно невосполнимыми и резко ослабляли правителя. Некоторые монархи предпочитали отдать часть земель, но сохранить ишибов, иначе можно было легко потерять все.

– Солдаты пусть медленно двигаются вслед за нами. – Михаил едва сдержался, чтобы не приказать простым воинам оставаться в казармах, но рассудил, что во время оккупации уларатских земель они могут пригодиться. – Мы их не будем ждать. Оставьте каждой тысяче по десять ишибов, остальные – в строй.

– Но это ведь не маленькая вылазка, а большая война! – продолжал настаивать генерал. – Среди ишибов могут быть значительные потери.

– Большая война без больших сражений, – отрезал король. – Хватит! Выполняйте!

Михаил пока не хотел делиться своими планами. Он ожидал хаоса во вражеских рядах и не собирался терять время на то, чтобы «прорубаться» через ряды тысяч простых солдат. Король был не прочь прорваться прямо к уларатскому штабу.

Советник Шенкер тоже очень спешил. Он пытался делать два дела одновременно: организовывать имис и выполнять приказ императора по задержанию всех слуг. Для слуг был найден дом, не тюрьма, но вскоре выяснились такие любопытные подробности, что советник оказался вынужден поделиться ими с непосредственным начальством – командующим.

– Прошу разрешения у твоего величества присоединиться к армии позже, – сказал Шенкер. – Выступление намечено на эту ночь, а я постараюсь нагнать основные силы утром следующего дня.

– Что случилось? – спросил король, которого заявление заместителя застало врасплох. Михаил как раз принимал доклад Торка и Маэта о готовности солдат в амулетах Террота. В королевском дворце сборы шли полным ходом. – Советник, ты мне будешь очень нужен во время военных действий. Кто лучше тебя понимает имис? Кто сумеет как надо распорядиться ими? Утром может быть уже поздно. Мы не будем задерживаться!

На лице Шенкера была написана легкая растерянность, как у человека, который разрывается между долгом и… другим долгом. Он с подозрением посмотрел на Торка и Маэта, отошедших от королевского стола, чтобы освободить место для важного посетителя. Однако, если судить по лицу советника, он подумал, что Торк и Маэт если и не заслуживают доверия, то точно не имеют никакого отношения к обсуждаемому вопросу, и Шенкер вновь обернулся к королю:

– Его величество поручил мне разобраться со слугами, – ответил советник. – И вынужден сказать, что семеро пропали. Семеро из двухсот тридцати пяти служителей внутренних покоев! Бесследно исчезли – их никто не видел уже два дня. Трое из них имели отношение к кухне. Я не знаю, что делать, твое величество. Их нужно найти. Не припомню, чтобы императорские слуги исчезали вот так.

– Делаа, – пробормотал Михаил, нахмурив брови. – Чтото многовато пропало… Но почему, советник, ты этим должен заниматься лично? Перепоручи комунибудь. Война важнее! Император ведь в безопасности.

– Я бы перепоручил, – вздохнул Шенкер, – но кому? Говоря откровенно, в свете последних событий только твое величество и я вне подозрений. Всех остальных подозреваю! Твое величество был прав – нужно разить каждого!

– Вызови коменданта из ближайшего городка, – посоветовал король. – Дай ему полномочия. Приставь соглядатая, лучше – двух. Пусть со своими людьми ищет пропавших!

– Да… правильно, – согласился Шенкер. – Наверное, так и сделаю.

Советник поклонился, развернулся, чтобы выйти, но внезапно остановился:

– Можно поинтересоваться, почему твое величество сказал, что пропало слишком много слуг?

Шенкер уже давно миновал стадию первого знакомства с королем Ранига и не верил в простодушноискреннее выражение лица, которое тот часто на себя напускал. Советник теперь считал, что Нерман ничего не говорит и не делает просто так.

– Семеро никак не могли принимать участие в покушении на жизнь императора, – ответил Михаил. – Слишком много! С таким количеством осведомленных простолюдинов высок шанс раскрытия тайны. Нет, виновных, если они вообще существовали, было одиндва. Не больше.

– Но почему тогда пропали семеро? Твое величество думает, что это – случайность? А я вообще не припомню, чтобы императорские слуги и рабы исчезали!

– Не случайность, – покачал головой король. – Тут все просто. Они пропали за компанию.

– Как – за «компанию»? – опешил Шенкер. Торк и Маэт тоже с любопытством прислушивались к разговору. Они выглядели как два близнеца в кожаных полудоспехах и синих офицерских плащах с золотым узором.

– Вот представь, советник, что пропал бы только один слуга. Виновный, – начал терпеливо пояснять Михаил. – Что было бы потом? Легко можно установить, с кем он общался, с кем был дружен, кто его рекомендовал… Ведь у каждого есть покровители, не так ли? И чего доброго, распутав эту нить, можно выйти на след самого главного виновника или даже виновников. Ты согласен, советник?

– Да, – подтвердил Шенкер.

– Поэтому проще всего убрать или спрятать этого человека, а за компанию к нему еще нескольких. Невиновных. Чтобы все запутать. Подика отследи связи всех! А если это и удастся, то будет совершенно непонятно, кого подозревать.

– Похоже, твое величество уже раскрыл не один заговор, – уважительно произнес Шенкер.

– Все заговоры глупы по своей сути, – ответил король со вздохом. – Их легко раскрыть. Кто собирался прийти к власти после убийства правителя, тот и виноват. Исключений почти не бывает. Это ведь не умерщвление богатой старушки собственным лакеем, которому она завещала несчастную сотню золотых.

Лицо советника исказила гримаса внезапной догадки:

– Твое величество… Твое величество! Но если допустить, что на жизнь императора покушались не шпионы Олеана, то получается, что подозреваемый… подозреваемая…

– Не произноси этого имени, – твердо сказал король. – Рано еще.

– До свидания, твое величество. – Шенкер вновь поклонился и на этот раз вышел.

Несмотря на занятость, Михаилу всетаки пришлось принять одного человека, о котором он не хотел говорить с советником. Король не собирался вмешиваться и в это, но отказать в аудиенции никак не мог. Поэтому ограничился лишь тем, что выгнал из кабинета всех возможных свидетелей и только потом распорядился пригласить Иланию.

Принцесса вошла, одетая, как всегда, в легкомысленное платье, но выражение лица девушки было печальным и серьезным. Королю показалось, что Илания изменилась за последние несколько дней. Еще недавно в ее глазах плясала удаль, какойто непонятный азарт, а сейчас взор принцессы был потухшим и сосредоточенным. Может быть, так и должен выглядеть человек, у которого прямо из рук выскользнула неограниченная власть? Михаил подозревал это.

– Что привело ко мне твое высочество? – Король старался начинать нежелательные разговоры самым церемонным образом.

Принцесса сделала неглубокий реверанс и уселась на стул напротив Михаила. Стул был жестким, с прямой спинкой – король решил, что в его кабинете должна быть мебель, не создающая удобств для собеседника. Удобства приводят к расслабленности, которую ни один хороший руководитель не желает видеть среди подчиненных. Но Илания не моргнула и глазом, сев на стуле неестественно прямо.

– Я бы хотела поблагодарить твое величество за все, что было сделано для моего отца.

Несмотря на вежливость, тон принцессы был странен – король назвал бы его даже слегка саркастичным.

– Не стоит благодарности. Могу ли я попросить твое высочество перейти сразу к делу? Я сейчас очень занят проблемами армии.

– Да, слышала, что теперь все в руках твоего величества… Поздравляю!

– Спасибо. – В голосе Михаила сквозило едва заметное нетерпение.

Илания вздохнула и произнесла, заерзав на неудобном сиденье:

– Я думаю, что пришло время поговорить серьезно, твое величество.

Король внутренне напрягся. По его опыту, если девушка собиралась говорить серьезно, значит, ничего хорошего не прозвучит.

– Я бы хотела выяснить наконец отношения между нами, – сказала принцесса. – Сейчас наступило сложное время, никто не знает, что будет дальше, но твое величество должен понимать, что вместе мы представляем собой огромную, непобедимую силу.

– Прости, а кто это «мы»? – поинтересовался король.

– Мы – это твое величество и я, – ответила Илания, посмотрев на собеседника выжидательным взглядом, таким, каким часто смотрят невесты на своих женихов перед тем, как те скажут священнику «да».

Михаил приподнял брови и обреченно подумал: «Вот оно, началось».

– Не совсем понимаю, почему вместе мы непобедимы, – произнес он.

– Ну как же, – глаза Илании широко распахнулись, – у твоего величества – армия, а у меня – влияние. Если с моим отцом опять чтонибудь случится…

– Стоп! – Рука короля тяжело легла на стол. – С чего это вдруг с императором опять чтонибудь должно случаться? Нет, принцесса, такого не будет.

– Твое величество ведь знает, как я к тебе отношусь! – Илания вскочила с места и нависла над столом, попытавшись приблизить лицо к королю. – Это ведь известно твоему величеству? Я бы хотела услышать ответ на этот вопрос.

– Допустим, известно… – Михаил мысленно перебирал варианты спасения, чтобы повернуть разговор в другом направлении.

– А раз так, то зачем отказываться от того, что само идет в руки? – Илания задала логичный, с ее точки зрения, вопрос. – Мы с твоим величеством способны на все! Наш союз станет залогом нового порядка, никто не сможет противостоять нам! Даже этот Уларат, которому твое величество уделяет столько времени, рухнет, если мы захотим!

Михаил с большим трудом следил за нитью рассуждений собеседницы. Признаться, он эту самую нить, придающую словам связность, видел словно сквозь туман.

– Почему Уларат рухнет? – переспросил король. – Я даже сейчас не знаю точно, чем закончится наш поход.

– Потому что мой отец дал твоему величеству только армию. А я могу дать все! Власть, влияние и мою руку, наконец!

«Вот оно… прозвучало», – с тоской подумал Михаил.

– При всем уважении, рука твоего высочества не является залогом того, что Уларат рухнет, – ответил король.

– Это сейчас. Но когда я стану императрицей…

– Пожалуйста, принцесса! – Михаил вытянул руки вперед. – Возможно, я стану скорее императором Уларата, чем твое высочество – императрицей Фегрида.

– А что, есть такие планы? – быстро спросила Илания.

– Нет. Я просто пошутил.

– Но ято не шучу! – воскликнула девушка. – Мне чутьчуть не удалось. И хотя твое величество мне помешал, я все прощаю!

– В чем помешал? – тусклым голосом поинтересовался король. – В том, что спас жизнь твоему отцу? Да если император узнает, о чем твое высочество мне тут говорит, то даже не знаю, что он сделает…

– Накажет меня… сошлет в провинцию… выдаст замуж за какогонибудь старикадалла… казнит… от него всего можно ожидать. – Илания наконец высказала здравую мысль, доказав, что может оценивать обстановку адекватно.

– Тогда зачем об этом говорить? – спросил Михаил. – Я вот о подобных вещах не желаю слушать.

Принцесса плотно сжала губы и посмотрела на мужчину слегка прищуренными глазами. На ее щеках появился румянец. Королю почудилось, что она сейчас уйдет, громко хлопнув дверью, но Илания осталась.

– Все, что я делала за последнее время, делала с одной лишь мыслью – чтобы угодить твоему величеству! – отчеканила девушка. – Чтобы доказать, что я тоже чегото стою! Чтобы на меня обратил внимание нужный мне человек! И чтобы он понял все выгоды от союза со мной! Пусть пока не будет чувств, я согласна и на это… но выгодато есть! Разве не об этом должен думать правитель? Сохранять и преумножать власть! Вот в чем смысл жизни каждого монарха!

– Это если монархов переоценивать…

– Твое величество! – Принцесса прервала короля и, обежав вокруг стола, остановилась очень близко от него. – Разве тебе не нужна корона Фегрида? Я не могу в это поверить. Как не могу поверить в то, что и я не нужна! У твоего величества есть, конечно, эта смазливая су… Анелия. Но я ведь лучше! Да посмотри на меня! Разве я не красива? Не знатна? Разве я не стою того, чтобы взять меня… вместе с короной! Твое величество понимает, о чем я говорю? Вместе с короной империи!

Девушка впала в состояние крайнего возбуждения. Ее глаза сверкали, волосы слегка растрепались, руки замерли на уровне груди, Илания, казалось, решала – заключить мужчину в объятия сейчас или немного подождать.

Михаил же переживал. Он изо всех сил хотел предотвратить подобное выяснение отношений, но не сумел. В таком состоянии женщины часто выбалтывают то, чего никому знать не нужно. И король не хотел ничего знать! Он сделал глубокий вдох и постарался говорить самым спокойным тоном, на который был способен:

– Увы, принцесса, я опутан обязательствами. Мне очень приятно, что сумел оказать услугу твоему высочеству и спасти жизнь отца, но сейчас мне нужно работать. Прошу прощения…

– Да отцу ничто не угрожало! – Илания в порыве чувств стукнула кулачком по столу. – От порошка нергерии еще никто не умирал! Человек только впадает в кому, а если перестать давать порошок, то быстро приходит в себя!

– Что? – спросил король, хватаясь за голову. – Что?!

– Я откровенна с твоим величеством! – воскликнула принцесса. – Теперь понятно, что может быть? Теперьто твое величество согласен? Отказываться непрактично! Никто не откажется от такого!

Михаил подумал, что перед ним, по сути, находится бедная женщина. Она с самого детства не знала слова «нет». Мамкиняньки, потом наставники, затем поклонники выполняли каждое желание принцессы. Дошло до того, что Илания начала видеть мир однобоко, с точки зрения «это для меня хорошо, а это – не очень». Во втором случае проблемы решались стремительно, стоило только принцессе намекнуть на личное благоволение. Она привыкла к этому и не могла взять в толк, что ктото способен отказаться от ее предложений. Конечно, попытки были, но Илания повышала ставку до тех пор, пока не получала желаемого. И сейчас она предложила королю Ранига высшую награду – себя и власть. Принцесса была убеждена, что от такого не отказываются.

– Что это еще за нергерия? – устало спросил король. – Почему ее никто не заметил?

– Это один из моих секретов, – победно улыбнулась Илания, неверно истолковав установившееся спокойствие на лице собеседника. – Если бы твое величество знал, сколько разных тайн хранится в императорских фамилиях. Есть тайны общие, а есть свои личные. Эта вот досталась мне от прабабки. Нергерия – растение редкое, ее примесь трудно заметить – слишком маленькие количества используются. Ну что? Как теперь договоримся? Твое величество ведь согласен? Заключаем союз?

Михаил с горечью подумал, что, по крайней мере, он догадался насчет небольшого количества отравляющего вещества и неоднократного приема. Но перед ним возникла дилемма. Что делать: сообщить императору о поведении дочери и обречь девушку неизвестно на что – или оставить все в тайне? Долг требовал первого, но, с другой стороны, Илания, вероятно, любила его. Пусть странной жестокой любовью, которая способна на самые неприятные поступки, но тем не менее это была любовь. Сдать Муканту принцессу, которая испытывает чувства к самому Михаилу? Неприятный поступок. Король не знал, что делать.

– Собирайся, твое высочество, – сказал командующий. – Тут прозвучало столько всего, что у меня не остается другого выхода…

– Куда собираться? – удивилась Илания.

– Твое высочество отправится со мной. Так будет лучше для всех.

– В поход? С армией? – Принцесса все еще не понимала.

– Да. Мы выступаем ночью.

Принцесса смотрела на короля, пытаясь проникнуть в его мысли. Эти самые мысли лежали на поверхности, но Илания, невзирая на все свои усилия, все равно не поняла бы их. Слишком они были разные – король и принцесса. Михаил думал о том, что Илания всетаки умудрилась его впутать в нехорошее дело. Как теперь быть? Оставить девушку тут и ничего не предпринять? Тогда Мукант может узнать обо всем. Его дружеские отношения к союзнику изменятся в худшую сторону. Очень нежелательно для Ранига. Рассказать все императору? Не хотелось бы, пока ситуация еще болееменее под контролем Михаила. Король чувствовал, что из всего этого можно извлечь нечто большее, чем просто сдать принцессу властям и получить благодарность. Он еще не понимал, что и как придется сделать, но интуиция и привычка к далекоидущим политическим интригам подсказывали, что нужно немного подождать. Пока король решил убрать Иланию из Иендерта – подальше от соблазнов. Тогда если Мукант чтото узнает, то всегда можно сказать, что новый командующий решился самостоятельно провести расследование и даже в мягкой форме арестовать принцессу до выяснения всех обстоятельств и чтобы обеспечить безопасность императора в свое отсутствие.

Илания же истолковала слова короля посвоему. Он берет ее с собой! Конечно, мужчине нужно присмотреться к будущей жене. Принцесса это отлично понимала.

– А… Анелия тоже поедет? – осведомилась Илания настороженным тоном.

– Нет. Анелия остается, – прозвучал ответ. Королю не было никакого резона брать с собой обеих женщин. Вдали друг от друга они не представляют опасности, а вот вместе…

– Тогда я согласна! – Девушка даже не скрывала радости.

– Твое высочество поступит под опеку советника Шенкера. Война всетаки. Нельзя допустить, чтобы фегридская принцесса попала в плен. Придется выполнять его распоряжения.

– Я согласна, твое величество, согласна! Мы уже завтра будем в Уларате? Сколько платьев мне взять?

Михаил подавил вздох:

– Мы едем не на бал, принцесса. Только наряд для дороги и сменную одежду. Может быть, будем в Уларате и завтра, но к вечеру. Дорога займет много времени. Ступай, твое высочество. До встречи этой ночью.

Король решил вести основную часть сил не напрямик, а в обход, чтобы миновать маленькую горную гряду (скорее, большие холмы) и выйти сразу в тыл Уларата. Войска, расположенные на границе, там и останутся. Они введут противника в заблуждение, а путь Михаила будет лежать через фегридские северные провинции: если бы король был императором Уларата, он непременно ударил бы именно по этим богатым провинциям и потом обменял их на мир, сохранив шахты за собой.

Глава 16

Письмо принцессы

Чтобы закоренелый жулик моментально стал уважаемым человеком, достаточно надеть на него военную форму и приставить к штабу.

Из «Справочника по военным хитростям»

Король переживал трудные времена. Помимо войны с Уларатом, без которой Раниг вполне мог обойтись, на Михаила навалились дела личные. Они тоже были не особенно нужны, но тут уже ничего не поделаешь – долг каждого приличного мужчины безропотно тащить на себе внимание женщин. Если, конечно, от этих самых женщин не удается избавиться.

Конечно, королю пришлось волейневолей взвесить предложение Илании. Не потому, что оно ему понравилось, а потому, что он взвешивал вообще все. Итак, Михаилу предлагалось вступить в сговор с принцессой, нейтрализовать императора за компанию с официальными наследниками и примерить корону Фегрида, женившись на Илании. Если первые действия вызывали лишь отвращение, то последнее (женитьба) – ужас. Хотя, казалось бы, отчего самозванцу быть чувствительным? Какая разница, кого свергать и когда? Первым был Миэльс, почему же вторым не может стать Мукант? Однако разница была. Когда Михаил только начинал свой путь в этом мире, он сражался лишь за выживание. Идея объявить себя принцем Нерманом была порождением безысходности и авантюрного склада ума. Теперь же у короля было все или почти все, включая обязательства перед другими. Попытка захвата императорского престола мошенническим путем выглядела так, словно уважаемый правитель Ранига бесится с жиру. Нужно прибавить к этому возможное несогласие с кандидатурой императора элит (что приведет к явным репрессиям и вероятному прозвищу «кровавый»), а также необходимость устранить Иланию (Михаил точно знал, что с такой женой он не поладит). Картина получалась довольно неприглядная. Настолько, что король, будучи в здравом уме, на предложение принцессы никак согласиться не мог. К тому же проблемы Олеана это не решало, а Михаил сейчас собирался заняться этой проблемой вплотную.

Армия ишибов вышла из Иендерта поздним вечером. Король не хотел терять времени даром, поэтому уже к рассвету была преодолена значительная часть пути. Михаил не собирался давать долговременный отдых своим подчиненным. По его плану армия могла сделать лишь краткий привал, перед тем как войти на территорию Уларата. Но судьба, двигающая два отряда навстречу друг другу, распорядилась иначе.

Сбои в планах начались с того, что вернулись ишибы авангарда. Они сообщили, что увидели издалека подозрительную группу лиц в уларатских халатах. Неизвестно, заметили ли чтолибо незнакомцы, но авангард, состоящий из трех ишибов в крестьянской одежде, четко выполнил приказ короля: отошел назад и остановил армию.

– Разведчики? – поинтересовался Михаил у Шенкера.

Армия остановилась в стратегическом месте: слева виднелись стены небольшого городка, справа и спереди была роща, а сзади – возделанные поля.

– Наверное, – с недоумением ответил тот. – Но почему здесь?

– Не знаю точно, – сказал король, – хотя у меня напрашивается лишь одно объяснение: разведчики обычно появляются там, где врага чтото интересует. А что его может интересовать в таком захолустье? Кругом леса и поля… хотя поля, надо заметить, тучные, земли богатые, а до столицы отсюда далеко, случись что – помощь придет не сразу.

– Твое величество полагает, что это – рейд? – Шенкер бросил взгляд назад, словно чтобы убедиться, что колосящаяся рожь точно может представлять ценность.

– Возможно. Но это легко проверить. Если разведчики направлялись на северозапад, то дватри отряда могут легко перехватить их. Не могут же они заподозрить, что здесь целая армия, даже если и заметили несколько странных простолюдинов?

– Я распоряжусь о перехвате.

– Да, советник. А мы тем временем замаскируем наши следы и войдем в этот городок. Как он называется?

– Нейстак.

– Гм… странное название, но я встречал и страннее.

После этой многозначительной фразы армия начала перестраиваться, с тем чтобы войти в небольшие квадратные ворота городка.

Комендант Нейстака уру Террест был не совсем обычного происхождения. Нет, со стороны отца на много поколений назад просматривались знатные предки, большей частью ишибы, а вот родственники с материнской стороны подкачали. Бабушка коменданта была эльфийкой. Не самое лучшее, что можно пожелать честолюбивому ишибу, урожденному уру, учитывая непростые отношения Фегрида с «бледнолицыми» любителями лесистой местности.

Террест старался изо всех сил, чтобы скрыть свое происхождение, но, увы, тонкие черты узкого лица, светлая кожа, черные волосы кого угодно навели бы на подозрения. По какойто роковой причине бабушкина наследственность проявилась больше во внуке, чем даже в дочери. У бедного уру не оставалось другого выхода, как покинуть столицу и, выхлопотав себе должность коменданта, осесть в провинциальном городке.

В то самое утро Террест едва поднялся с постели и собирался завтракать, как взволнованный личный раб уру нарушил привычный ход вещей.

– О господин, они здесь! – вскричал ворвавшийся в дверь спальни светловолосый паренек, одетый в хорошую, даже роскошную, белую форменную накидку. – Что делать, господин?!

Уру нахмурил черные тонкие брови. Невыдержанность слуги была ему противна, но, увы, всерьез наказывать своего раба он не мог, потому что тот вырос буквально на его глазах. Террест привязался к нему, как и ко всей своей немногочисленной челяди, которая, очевидно, бессовестно пользовалась хорошим отношением.

– Я сколько раз тебя учил докладывать как положено? – Сидящему на кровати уру казалось, что он говорит достаточно суровым голосом. – Как ты себя ведешь? Не император ведь прибыл, в самом деле?

– Не император… – начал отвечать слуга.

– Тогда замолчи! Выйди, подожди, пока я оденусь, потом постучи в дверь и доложи как положено.

– Но, господин…

– Вон, я сказал! Распустились тут.

От внезапного окрика слуга шарахнулся к двери, хотел еще чтото добавить, но передумал и выскользнул прочь. Террест еще долго ворчал, одеваясь нарочито медленно, игнорируя робкий стук в дверь и гадая, кто же к нему прибыл: старшая сестра со своим новым мужем или комендант соседнего городка, чтобы похвастаться очередным охотничьим псом. Но сестра была у него недавно, а приятелькомендант обычно появлялся ближе к вечеру. Так ничего и не решив, уру снизошел до того, чтобы позвать слугу.

Теперь юноша вошел как положено. Он двигался плавно и достаточно медленно, как того требовала его официальная должность дворецкого. Раб был хорошо образован стараниями Терреста и мог дать фору многим провинциальным мажордомам.

– Теперь другое дело, – одобрительно сказал уру, хотя и проследил за тем, чтобы из его голоса не исчезли гневные нотки. – Кто прибыл ко мне?

– Их много, о господин! – Слуга говорил тоже медленно, но в его голубых глазах блестели нехорошие огоньки: раб был своенравен и действительно избалован до крайности.

– Торговцы, что ли? – вздохнул Террест, поправляя повседневный коричневый халат и начиная раздумывать – не одеть ли другой, более нарядный. – Или путешественники?

– Нет, о господин, – пропел слуга. – Там ишибы. Много ишибов. Сотни.

Уру прищурился. Ему показалось, что раб бредит.

– Где сотни ишибов? – спросил он.

– Заполнили все улицы от главных ворот до площади Игроков, господин. А ко дворцу подошли лишь несколько великих ишибов и…

– Великих ишибов? – скептически повторил уру, все более убеждаясь, что слуга заболел. – Кто же сюда пустил такую армию?

– Это фегридская императорская армия, о господин. Как же ее не пустить! – удивился слуга.

Террест нашарил за спиной кровать и сел. Ему только сейчас показалось, что сообщение имеет какойто смысл. Уру еще не был уверен в том, что понял все правильно, но уже допускал, что при некоем стечении обстоятельств часть императорской армии может действительно оказаться в этой глуши. До Уларата ведь рукой подать.

– Кто ее возглавляет? – спросил Террест, замечая, что ему трудно шевелить губами. – Кто там самый главный?

– О господин, мне трудно судить. – Теперь слуга говорил издевательски неторопливо. – Знаю лишь, что прибыл советник Шенкер и…

– Тот самый Шенкер? Глава имис?! – Террест подпрыгнул из сидячего положения.

– Да, господин. С ним еще…

– Кто? Кто еще?!

– Ее высочество принцесса Илания и…

– О небеса! Ты олух! Что же ты сразу не сказал?!

– Господин мне сам запретил, – с какимто сладострастием вымолвил слуга.

– Запорю, – прошептал уру, бросаясь к двери. Но, уже взявшись за ручку, остановился. – Ты сказал «и». Кто там еще?

– Король Ранига Нерман. Мне кажется, что он – новый командующий объединенной императорской армией. Они все требовали тебя, о господин.

Террет побледнел, его и без того белое лицо приобрело цвет выбеленных стен спальни.

– Требовали? – тихо спросил он отчужденным тоном. – А сейчас что? Что говорят?

Слуга набрал полные легкие воздуха и, не в силах больше сдерживаться, выпалил скороговоркой:

– Принцесса говорит, что такого коменданта, который не встречает у ворот столь важных гостей, нужно выгнать взашей. Королькомандующий успокаивает ее и говорит, что комендант, наверное, заболел или покончил жизнь самоубийством, опасаясь, что какието его темные делишки выйдут наружу. Советник Шенкер говорит, что если король прав и темные делишки действительно есть, то он лично добьет коменданта, если он еще не умер.

После этой красноречивой тирады схватившийся за сердце уру впервые пожалел, что дал своему рабу хорошее образование.

Тем временем король и его спутники, не дождавшись появления местных властей, самостоятельно захватили часть дворца в пользование. Шенкер руководил поисками исчезнувших вражеских разведчиков, получая донесения и отправляя за город новые отряды, а Михаил делал вид, что слушает болтовню Илании, думая на самом деле совсем о другом. Анелия отнеслась к тому, что с королем отправится имперская принцесса, на удивление хладнокровно. Самомнение эльфийки достигало невероятных высот. Темноволосая принцесса искренне верила, что король мог взять с собой Иланию, руководствуясь исключительно политическими соображениями. Анелия бы невероятно удивилась, если бы узнала, что король предпочел ей обыкновенную женщину, пусть и принцессу империи. Невеста владыки Ранига была права – Михаил не хотел ее удивлять. Вместо этого он упорно думал над тем, как использовать Иланию. Ему казалось, что она непременно должна принести пользу, если подойти к делу с толком.

Примерно через час обстановка в Нейстаке практически не изменилась. Это был небольшой город с белыми каменными домами, не очень высокими стенами и узкими мощеными улочками. Сонный провинциальный городок, где самым большим событием за последний месяц была выходка сына богатого местного купца. Этот сын напился вдрызг, залез на крышу дворца, пытался там петь и плясать, но зацепился за шпиль на башенке и сидел, подвывая, пока его не сняли.

Теперь же сонное царство вмиг исчезло. Многочисленные ишибы и немногочисленные королевские гвардейцы в амулетах Террота бродили по улицам, сталкиваясь друг с другом. Жители испуганно заперлись в своих крохотных домах, но и там им не было покоя. Непременно ктото из ишибов заходил в скромное жилище и требовал то воды, то еды. За еду в обязательном порядке предлагалась плата – несмотря на возможность переворотов, сам фегридский монархический строй был крепок и далек от загнивания, что ярко проявлялось в мелочах.

В комендантском дворце Нейстака тоже было оживление. Террет суетился, пытаясь реабилитировать себя и оказаться хоть в чемто полезным. В конце концов, когда он принес очень подробную новейшую карту местности, составленную по его указанию, командующий снизошел до того, чтобы похвалить уру. После этого комендант вздохнул свободнее.

Деятельность Шенкера тоже наконец увенчалась успехом. Отряды, разосланные в поисках разведчиков, их обнаружили. Советник доложил об этом королю.

– Трое мертвы, один сдался в плен. Сдались бы и остальные, но твое величество сам распорядился, чтобы никто не ушел… Вот имис и перестарались.

Михаил проигнорировал завуалированный упрек. Шенкер, как и многие, не разделял столь кровожадного отношения к ишибам. Но королю не было никакого дела до вражеских воинов. Он торопился.

– Что говорит пленный? – просто спросил король.

Командующий и почти весь его штаб находились во внутреннем дворике дворца. Даже самый большой зал казался тесным привыкшим к столичным размерам помещений военачальникам. В штаб, помимо Аррала, Иашта и еще пары представителей Ранига, входило около десятка фегридских командиров. До слов Шенкера о взятии пленного они разбрелись по саду, примостившись на скамьях или даже пыльных бортиках без риска запачкать и без того грязные камзолы и халаты. Но, услышав новости, тут же подтянулись к королю даже с самых дальних уголков. Михаилу оставалось лишь удивляться такой остроте слуха придворных.

– Войска Уларата здесь, – ответил Шенкер. – Они захватили Рекеарт, городок на перешейке, который углубляется в земли нашего соседа. Все дороги перекрыты, гонцы оттуда не смогли дойти. Сейчас армия Уларата все еще там. Думаю, что либо выбирают удобное направление, либо чегото ждут.

Король воспринял известия спокойно, хотя они, казалось, опровергали его мнение о том, что Уларат сейчас ни на что не способен. Михаил видел обращенные на него взоры, начиная от советника и заканчивая сидящей рядом на скамье Илании, но не торопился с приказами.

– Кто командует армией? – спросил он.

– Олеан, – ответил Шенкер.

– Я так и думал. Свершилось.

Тон, которым это было сказано, не оставлял сомнений в выводах короля: Фегрид не успел – переворот в соседней стране либо завершился, либо близок к завершению.

– Олеан собирается захватить все эти провинции, – вскоре добавил Михаил. – А потом обменять их на мир. Только мир получится, к сожалению, не очень долгим. Он продержится ровно столько, сколько Олеану нужно для укрепления своего влияния. Потом – новая война. У Олеана будет преимущество: камни и тирры. И он не остановится даже на подступах к столице. Фегрид падет, господа.

На этой «обнадеживающей» ноте король повернул голову и стал разглядывать луну, еще не успевшую скрыться с яркого небосвода.

– Гм… твое величество! – Шенкер прокашлялся, впечатленный нарисованными перспективами. – Будут ли приказания?

Михаил вновь обернулся к советнику и слегка улыбнулся. У главы имис отлегло от сердца. Улыбка получилась достаточно зловещей.

– К счастью, похоже, Олеан не знает, что мы здесь. Ну что же… сделаем ему сюрприз. Заставим штурмовать Нейстак. С нами внутри города.

Ропот был ответом. Военачальники признавали смелость плана, но в их глазах не читалось веры в его осуществимость. Как можно заставить Олеана штурмовать именно Нейстак? Сидеть здесь и ждать, пока он захватит другие города и придет сюда? Но города за спиной фегридской армии знают, что армия прошла через них. Наверняка будет утечка информации. Ждать нельзя!

– Твое величество, – осторожно начал Шенкер, выступив выразителем мнения большинства, – как же так? Мы позволим врагу пройти по этим землям? А что, если он разрушит города? Это же какой ущерб! Император вряд ли одобрит такое. Не лучше ли ударить самим? Прямо сейчас!

Улыбка Михаила стала шире. Он посмотрел на Иланию и отчегото одобрительно кивнул ей. Девушка не поняла смысла его жеста, но корольто уже знал, что поступил правильно, положившись в свое время на интуицию. Принцесса начала приносить пользу.

– Принесите перо и бумагу, – сказал король. – Ее высочество желает написать письмо коменданту… этого, как его?.. Рекеарта, городка на перешейке, чтобы поделиться своими тревогами по поводу появления здесь ишибов Уларата, уничтоженных доблестной охраной принцессы.

Брови Илании взлетели вверх.

– Но, твое величество! – сказала она. – Я вовсе не желаю ему писать. Какое мне дело до коменданта, который оказался настолько бездарным, что сдал свой город? Я даже не знаю его имени!

Лица подчиненных выражали недоумение, только хитрый Иашт не подвел. Он ухмылялся, догадавшись, куда клонит король.

– Ничего, – ответил Михаил принцессе. – Зато в стане Олеана наверняка найдется ктото, знакомый с почерком и печатью ти твоего высочества.

Пока принцесса писала непонятное ей послание неизвестному коменданту, король приказал привести сержанта Октейста. Этот молодой человек был не кем иным, как сыном могущественного тагга. Он прогневил в свое время владыку Ранига и оказался сослан в армию в чине рядового. Октейсту с самого начала не повезло – его определили в качестве стрелка из пушки в команду морского капитана Рьянна, бывшего пирата. Капитан был очень противоречивой и нелегкой личностью – настолько нелегкой, что справедливо заслужил славу психопата, который какимто непостижимым образом умудряется выигрывать сражения. В конце концов Октейст обратился с просьбой о переводе, и она была немедленно удовлетворена. Сын тагга попал под начало пехотного капитана Тшаля, невероятно невыдержанного офицера, отправленного королем в дальний гарнизон от греха подальше. Но в ходе войны с пиратами Тшаль оказался востребованным. Вместе с Октейстом. Бедный сын тагга хлебнул горя, но, несмотря ни на что, выжил и даже сумел попасть в отряд гвардейцев, отбывший в Фегрид. Откровенно говоря, заслуги Октейста уже давно позволяли сделать его офицером, но гнев короля был силен, поэтому выше сержанта наш герой не вырос. Однако Михаил не забывал о нем.

Сейчас сержант предстал перед королем, готовый ко всему. Он через многое прошел и был совсем не похож на того юношу, которого владыка Ранига застал в одном из покоев дворца с женщиной.

Октейст явился быстро, когда принцесса написала в послании последнее слово. Он, одетый в синий плащ с голубой унтерофицерской каймой, застыл перед королем, не обращая внимания на других высших чинов. Сын тагга привык к большим званиям своих родственников задолго до того, как повзрослел.

– Прибыл в ожидании приказаний твоего величества! – гаркнул он.

Михаил бросил оценивающий взгляд на аккуратную одежду дворянина, короткие темные волосы и благородные черты лица. Увиденное произвело благоприятное впечатление.

– Будешь слугой, – сказал король.

– Так точно! – рявкнул сержант, за которым тянулись многочисленные поколения чистокровных уру, тагга и даллов. Похоже, что, если бы поступил приказ стать нищим и собирать подаяния, солдат и его исполнил бы без раздумий.

– Снимешь амулет Террота, наденешь ливрею цветов принцессы и поскачешь к самой границе с Уларатом в городок Рекеарт.

– Слушаюсь, твое величество!

– Повезешь письмо принцессы к коменданту. Но сам комендат убит или в плену у армии Уларата. Ты об этом не знаешь, поэтому тебя тоже захватят в плен. Постарайся сдаться правдоподобно. Сделаешь так, чтобы при обыске нашли это письмо. Во время допроса признаешься, что принцесса Илания действительно находится здесь, в Нейстаке, в окружении не очень большого отряда имис и ишибов. Вопросы есть?

– Так точно! Твое величество, каким слугой мне быть? Жадным или верным? Глупым или хитрым? А может быть, я – незаконнорожденный отпрыск какогонибудь знатного лица?

Михаил постарался скрыть улыбку. Октейст действительно сильно изменился.

– Это по обстановке, – сказал король. – Главное – чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что они захватили настоящего гонца.

Когда сержант отбыл, Михаил вновь обратил внимание на членов штаба и Иланию.

– Мой план удивительно прост, – произнес он. – Ведь чего хочет Олеан? Мира, и как можно быстрее. Ему нужен длительный поход? Нет. Поэтому когда он узнает, что буквально под боком находится настоящая фегридская принцесса без существенной охраны, то бросит все и побежит брать ее в плен. Чтобы потом обменять на мир. Это будет гораздо вернее и быстрее, чем мучиться и захватывать провинции. Господа, я уверен, что уже во второй половине сегодняшнего дня Олеан примчится сюда как на крыльях, чтобы не упустить потрясающей возможности. И, как я уже говорил, попытается взять город. Только вместе с нами внутри.

Глава 17

Засада

Засада тоже может попасть в засаду.

Один обманутый муж, который собирался застичь жену на месте преступления, но сам попал в лапы разбойников

В тот день император Нрал объявил о своей помолвке. Дальше ждать было нельзя – напор Мадеи оказался слишком велик. Чужеземная принцесса стала неугодна трону Уларата и уступила место актрисеишибу. Знать восприняла это крайне настороженно. Конечно, бывало и раньше, что правители женились не на равных себе, но это были сильные правители!

– Мы поторопились, поторопились! – Император метался по комнате, как ягуар по клетке. На поворотах он путался в развевающихся полах фиолетового халата из тончайшего шелка. Но это не останавливало его. Нрал продолжал свой бег.

– Успокойся, твое величество. – Мадея сидела на кровати с безмятежным выражением лица. – Этому никто не обрадовался, ну и что? Твои сановники уже не знают, куда переметнуться и что сказать. Еще недавно они превозносили тебя, а стоило появиться Олеану, как стали заглядывать ему в рот, ожидая, что скажет этот мудрец. Если ветер подует в другую сторону, все изменится. Они опять будут с твоим величеством.

– В политике ветры не дуют сами по себе! – воскликнул Нрал, едва не врезавшись в белую низкую тумбочку. – Я думал, что помолвка хоть както развлечет людей, хоть когото склонит на мою сторону, хотя бы обычных ишибов… ты ведь из них! Но они хранят молчание. Хуже и быть не может! Если власть окружена молчанием, если ей не рукоплещут, то это не власть вовсе. Она падет… Это, между прочим, сказал ранигский Парет – великий ишиб нашего любезного Нермана.

– Если Олеан сдержит слово, то нам не будет никакого дела до того, что сказал этот Парет, – хмыкнула Мадея, заворачиваясь в золотистое покрывало и позволяя черным волосам рассыпаться по плечам.

Нрал резко остановился и внимательно посмотрел на свою возлюбленную. Ее лицо было спокойным, как озеро летним безветренным днем.

– Ты мне только вчера рассказывала, что на слова Олеана нельзя положиться, – тихо произнес император. – А сегодня? Почему говоришь иначе? Это связано с помолвкой?

Мадея улыбнулась и, поднявшись, обняла своего жениха.

– Не беспокойся ни о чем, – шепнула она на ухо. – Ты все сделал правильно. Свергнуть женатого императора – совсем не одно и то же, что неженатого. Больше хлопот. Пусть Олеан пройдет победным маршем по провинциям Фегрида. Я уже знаю, что нужно делать. Мы объявим, что твое величество долго искал кандидата на должность командующего и наконец нашел просто идеальный вариант. Что это все – заслуга твоего величества. У меня нет ни малейших сомнений в том, что Олеан победит, поэтому нужно объявлять о победе твоего величества прямо сейчас.

– Не рановато ли? – встревожился Нрал. – А если Олеану не повезет? Кстати, для нас будет лучше, если ему не повезет. Его популярность сразу рухнет. Нет, нужно подождать…

– Как ему может не повезти? – рассмеялась Мадея, склонив голову набок. – У Фегрида там нет никаких сил. Это дело верное. Нет, я предлагаю рассказать народу о трудном и долгом поиске командующего прямо сейчас. Олеану ведь гарантирована победа, а мы ее постараемся всетаки у него забрать.

– Но если он проиграет, то мы заберем и поражение!

– Он не проиграет, твое величество. Фегрид в раздоре. Для победы над силами Олеана нужна мощь целой императорской армии. Или твое величество думает, что легендарный Нерман со своими амулетами сидит на севере в засаде, окруженный лучшими людьми Муканта, и ждет, пока придет Олеан?

– Я так не думаю, – рассмеялся Нрал. – У тебя хорошие шутки, Мадея. Нереальные. Сразу виден артистический склад ума.

Солнце едваедва клонилось к горизонту, когда около Нейстака появились первые воины Уларата. Сперва это были группки ишибов, которые, впрочем, не приближались к стенам, потом целые отряды по десять – двадцать человек в каждом, и через короткое время показались основные силы.

Олеан действовал решительно. Он сразу же взял город в кольцо – такое, что ни одна мышь не проскочит. Нейстак окружили красные знамена с изображением черного дракона. Их было столько, что король поначалу подумал, что недооценил силы противника, но потом понял, что Олеан поступил так же, как и он: собрал ишибов из воинских тысяч, а знамена оставил.

Следы пребывания фегридской армии были тщательно скрыты – даже хорошая разведка вряд ли бы чтонибудь обнаружила. Но Михаил был прав: Олеан торопился, боясь, что птичка вылетит из клетки, и разведал местность весьма поверхностно.

Когда кольцо окружения замкнулось, уларатские войска не ринулись в атаку, а послали переговорщиков. Король был готов к этому и встретил вражеских ишибов во всеоружии – комендантом Нейстака на крепостной стене над воротами.

Переговорщиков со стороны уларатцев было двое: ишибы Туреаст и Неррен. Оба птицы невысокого полета (Олеан не собирался посылать на переговоры о сдаче крохотного городка далла), но первый прославился своим красноречием, а второй просто впал в немилость у начальства изза паникерских настроений.

Дело было так. Еще на подходах к Нейстаку ишиб Неррен, который не без оснований гордился своим острым зрением, заметил вдали у рощи крестьян. И тут же побежал докладывать самому Олеану.

– Эти крестьяне удивительно похожи на эльфов, господин командующий, – сказал ишиб. – А откуда здесь взяться эльфам? Их же нет в Фегриде! Я не понимаю.

Крестьяне, маленькие серые пятнышки, к тому времени уже исчезли, растворившись среди плотной листвы.

– Я тоже не понимаю, – скептически произнес Олеан, недовольный тем, насколько запылился его красный халат. – Тебе показалось, Неррен.

Ишиб пожал плечами, отошел, но вскоре вернулся вновь.

– Господин командующий, – сказал он, – мне кажется, что я заметил, как эльф выглядывал изза деревьев вон той рощи.

Олеан посмотрел в указанном направлении и наморщил свой гладкий, без единой морщины, лоб. Темная полоса деревьев едва виднелась на горизонте.

– Тебе кажется или ты уверен? – спросил он. – Роща ведь очень далеко.

– Кажется, – признался ишиб. – Далековато.

Олеан лишь вздохнул. Он знал, что Неррен – тот самый ишиб, которому было поручено присматривать за эльфом – спутником короля Нермана во дворце императрицы Аретт. Ишиб тяжело переживал свой промах, когда эльф скрылся. Поговаривали даже, что слишком тяжело.

Но терпение Олеана лопнуло, когда Неррен подошел к нему в третий раз с тем же самым докладом. Что, дескать, ишиб опять видел вдали когото, подозрительно напоминающего эльфа.

– Я не хочу об эльфах больше слышать, – раздраженно произнес Олеан. – Почему ты их видишь, а больше никто не видит? Ты не находишь это странным?

Неррен не находил, поэтому получил суровую выволочку и отправился на переговоры, составив компанию Туреасту, который ни в какой компании не нуждался (Аррал не был единственным приверженцем трудотерапии).

Но еще до того как переговорщики достигли ворот, обычно разговорчивый ишиб Неррен внезапно нахмурился и замкнулся в себе. Изза дорожной пыли, которая щедро осыпала его серобелый халат, волосы и даже брови, он казался угрюмей некуда.

– Что с тобой? – быстро спросил Туреаст. – На тебе лица нет.

Опытный переговорщик Туреаст успел привести себя в порядок. Он даже искупался в ближайшем ручье и переоделся. Теперь, сверкая чистыми синезелеными одеяниями в цвет большой дубовой ветви, которую держал в руках, ишиб представлял собой большой контраст своему спутнику.

– Я не могу сказать, – стиснув зубы, пробурчал Неррен. – Олеан запретил мне вообще упоминать об этом.

Видя, что самочувствие компаньона не улучшается, Туреаст повторил свой вопрос почти уже у самых ворот, беспокоясь, в первую очередь, за судьбу переговоров.

– Мне тоже кажется, что я заболел, – признался Неррен, упорно глядя в сторону, а не на ворота перед тобой, над которыми красовался комендант в окружении двух ишибов. – Может быть, очень сильно заболел.

– Тогда молчи и не встревай, что бы ни прозвучало! – встревожился Туреаст.

– Я вообще, наверное, дам обет молчания, – ответил запылившийся компаньон. – И постараюсь не прибегать к использованию аба. Слышал, что некоторые ишибы, сошедшие с ума, так делают.

Туреаст только охнул, но промолчал. Он уже успел трижды пожалеть, что на такое ответственное дело начальство выделило ему столь странного спутника.

– Приветствую! – закричал главный переговорщик, подняв голову и взирая на встречающих. – Я – ишиб Туреаст, говорю от имени командующего императорскими силами славного Уларата. С кем имею честь?

– Я – комендант Нейстака ишиб уру Террест! – последовал ответ. – Что привело вас под стены города?

Когда комендант представился, Туреаст услышал, как его спутник заскрежетал зубами.

– Командующий не желает причинять Нейстаку никакого вреда! – закричал переговорщик, решив всетаки разобраться с проблемами спутника, но позднее. – Ему нужен лишь один человек. Можно вместе со слугами. Клянемся, что с ее головы не упадет ни один волос!

Комендант, почемуто одетый в торжественный белоснежный камзол, свесился со стены, словно пытаясь получше рассмотреть двух ишибов.

– Кто вам нужен? – спросил он.

– Принцесса Фегрида! – без обиняков заявил Туреаст. – Она в городе?

– В каком городе? – переспросил уру.

– В твоем! В Нейстаке!

– А… Какая принцесса?

– Илания!

Комендант нахмурил брови, словно находясь в состоянии глубокой задумчивости. Но то, что он, согнутый, оперся на край стены, рискуя свалиться в любой момент, несколько портило впечатление от величественных дум, написанных на его лице.

– У меня в городе живет несколько девиц с таким именем! – наконец прокричал в ответ комендант. – Вам какая нужна?

– Принцесса! – проорал Туреаст, начиная терять терпение. – Нам нужна принцесса!

– А… Какая именно принцесса?

– Илания! У вас там что, несколько принцесс?!

Но ирония в голосе посла не была услышана.

– Я не уверен! – последовал ответ коменданта. – Дайте мне время до заката!

– Зачем? – не понял Туреаст.

– Чтобы сосчитать! А то всякое может быть…

– Кого считатьто?! – Посол явственно недоумевал.

– Принцесс!

– Да чтоб тебя разорвало, – злобно пробормотал посол. – Интересно, он на самом деле идиот или прикидывается?

Его спутник молчал и только скрежетал зубами.

– Вот что, у меня нет времени! – проорал Туреаст, уже не пытаясь скрывать раздражения. – Немедленно отвечай – ты выдашь принцессу или мы возьмем город?! Тогда всем жителям точно не поздоровится, а принцесса все равно окажется у нас в руках!

– Я выдам, выдам, – успокоительно произнес комендант. – А кто вам нуженто?

– Я скажу командующему, чтобы тебя казнили после штурма, если ты не погибнешь в бою! – закричал Туреаст. – Такие ослы нам не нужны даже в качестве пленных! Или ты издеваешься?!

– Что ты! – явственно испугался комендант. – Как я могу издеваться над посланцами могущественного Уларата?! Перед лицом целой армии! Нет, просто прошу объяснить толком, кто вам нужен!

Примерно через десять минут Туреаст в ярости швырнул ветку дуба на землю и направился к начальству с докладом о том, что в Нейстаке живут или идиоты, или шуты и мир ничего не потеряет, если этот город сровнять с землей. Но по пути посол всетаки вспомнил о своем молчаливом спутнике и, пытаясь унять гнев, обернулся к нему.

– Неррен, ты хотя бы не зли меня, – сказал главный переговорщик. – Объясни, что с тобой. Почему ты такой хмурый? Почему думаешь, что сошел с ума? Почему скрежетал зубами, как несмазанная телега?

– Это все эльфы, – ответил ишиб после паузы. – Я понял, что мне везде мерещатся эльфы… Это, наверное, изза того случая, когда от меня сбежал спутник короля Нермана. Я заболел, Туреаст. Серьезно заболел.

– Тогда лечись, – сочувственно сказал посол. – А где сейчас были эльфыто?

– Прямо на городской стене, над воротами! Ты только не смейся надо мной, Туреаст, но мне все время казалось, что этот императорский комендант, благородный фегридский уру – самый настоящий эльф!

В то же самое время, когда несчастный Неррен получал порцию утешений и заверений в том, что комендант действительно похож на эльфа, участник переговоров с другой стороны шел к королю Нерману, втайне надеясь на похвалу.

– Твое величество, господин командующий, я старался как мог! – сказал он. – Мне было приказано валять дурака изо всех сил, и, кажется, я с этим справился.

– Справился, – согласился король, одобрительно улыбнувшись. – Только я еще рекомендую проявить себя как следует во время штурма. А то я представил бы тебя даже к награде, но с какой формулировкой? За то, что ты валял дурака? Нет, лучше соверши чтонибудь героическое!

Переговорщик сдержал слово. Вскоре после того, как оба посла достигли вражеского штаба, зазвучали горны. Армия Уларата готовилась к штурму – единственному штурму Нейстака, как полагал Олеан. Впрочем, король Ранига и Круанта думал точно так же – во мнениях двух полководцев царило редкое единодушие.

– Сейчас пойдут, – пробормотал Шенкер, наблюдая за рядами противника. Эти ряды волнообразно двигались, но еще не трогались с места. – Ударят почти всеми силами и со всех сторон.

Король и советник стояли на башенке дворца. Оттуда было все видно: ведь размеры городка оставляли желать лучшего. Армию с трудом разместили в домах жителей, чтобы улицы казались пустыми, – вдруг какойнибудь великий ишиб взлетит, пытаясь разведать обстановку?

– Мне кажется или великие ишибы сосредоточились на одной стороне? – спросил король, опираясь на резные белые перила и усиленно вглядываясь в даль.

– Наверное, так, – ответил Шенкер, прищурив глаза. – Но мы ничего уже не можем с этим поделать, твое величество. Каждому отряду назначен собственный участок. Сейчас не время перестраиваться. Надо полагать, ранигские пушки остановят Уларат.

Михаил, не мудрствуя лукаво, взял пушкиамулеты, искривляющие ти на небольшом расстоянии перед собой. Оружие не наступления, но обороны. Особенно если о нем не знает противник. Пушки были не единственным сюрпризом, заботливо заготовленным королем. Если Михаил не жалел чужих ишибов, то это не значило, что он не жалел и своих.

– Пошли, твое величество, – через некоторое время добавил советник. – Пока не бегут… О! Уже побежали.

Темные ряды уларатской армии стремительно приближались, напоминая черный аркан, сжимающий белую шею городка. Владелец «аркана» великий ишиб Олеан не принимал участия в штурме. Он стоял в отдалении в окружении доверенных лиц и наблюдал за своими отрядами, представляя себе бесславный крах дерзкого Нейстака.

– Они не задержатся у стен, господин командующий, – говорил посол Туреаст, усевшийся на поваленное дерево, лежащее почти в чистом поле: до ближайшей рощи было метров сто. – Сразу же войдут в город. И тогда этот комендант пожалеет о своих наглых словах. Если, конечно, он на самом деле не идиот. Но, с другой стороны, зачем императору Фегрида назначать идиотов на такие посты?

Олеан слушал вполуха рассуждения подчиненного. Его одолевало смутное беспокойство. Великий ишиб прожил долгую жизнь и мог похвастаться развитой интуицией. За последние годы или даже десятки лет он почти ни разу не ошибся. Его указания были точны, решения адекватны обстановке, великий ишиб без устали разыгрывал собственную партию, ведущую, как он полагал, к идеальному мироустройству – многовековой мечте философов и поэтов. Олеан лично «проработал» мир будущего и не находил в нем изъянов. Он был осторожен, этот великий ишиб. Настолько осторожен, что до захвата полной власти предпочитал действовать общепринятыми методами. Никаких истреблений неишибов, уважение к имуществу побежденных, щедрые посулы – вот так действовал Олеан. Конечно, он не мог не делиться своими мыслями с некоторыми собеседниками, но те не принимали таких рассуждений всерьез, полагая, что слышат лишь об очередной философской утопии. Олеану казалось, что единственный человек, который отнесся к сказанному им очень серьезно, был король Ранига. Великий ишиб сразу же почувствовал, как напрягся лжеНерман, когда услышал, что только ишибы достойны жить. Конечно, король Ранига попытался скрыть свои эмоции, но Олеана не проведешь. Великий ишиб даже заметил крошечную паузу, которая появилась перед каждой фразой короля. Словно лжеНерман думал не только о том, какую пользу можно извлечь из Олеана, но и о чемто другом, строя свою речь по какомуто плану. Великий ишиб отнес короля Ранига к категории загадочных фигур. Но, поразмыслив, переместил его в другую категорию – к опасным и непредсказуемым личностям. Дальнейшие события подтвердили справедливость такой оценки. Олеан в последнее время всегда держал лжеНермана в уме и непрерывно гадал: враждебна эта фигура или всетаки она может стать дружественной?

Сейчас же, когда Олеан наблюдал за движением своей армии, он почувствовал волнение и отчегото опять вспомнил о короле Ранига. Отчего – великий ишиб не знал. И хотя волнение можно было объяснить опасением, что принцесса сумела сбежать до подхода уларатских сил, а комендант просто морочил послу голову, выгадывая время, но причины воспоминаний о короле Ранига были необъяснимы.

– Все, городу конец, – сзади Олеана удовлетворенно выдохнул Туреаст. – Великие ишибы начали с огня.

Действительно, на южной стороне городской стены, там, где наступали самые лучшие люди Олеана, полыхнуло быстрое пламя и сразу же погасло. Интересный прием. Великие ишибы не просто выбивали защитников, а еще любили и покрасоваться – дескать, смотрите, как мы можем издалека. Даже самые старые и опытные из них не были лишены желания продемонстрировать лишний раз свои возможности.

Олеан одобрительно кивнул, словно подбадривая войска, выражая благоволение их расторопности. Он даже улыбнулся уголками губ, представляя себе, что скоро эти же люди, оснащенные статкамнями и при поддержке тирров, будут штурмовать ворота Иендерта, фегридской столицы. Иендерт определенно падет.

Но внезапно улыбка застыла на губах Олеана. Лицо великого ишиба окаменело, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Сзади послышался какойто писк – то ли стон, то ли просто восклицание, но командующий уларатской армией уже не обращал внимания ни на что, кроме происходящего у стен города.

А между тем отголосок взрыва, непередаваемый звук, возникающий, когда ти резко коверкается, скукоживается, сжимается и разрывается, уже долетел до всего уларатского штаба. Но и без этого звука было понятно, что у стен небольшого городка разыгрывается трагедия, если не полная катастрофа. Первые ряды ишибов, бегущих к Нейстаку, остановились, словно натолкнувшись на невидимую преграду. Даже не остановились, а просто рассыпались, разлетелись на части под напором непонятной силы. Халаты ишибов задних рядов вмиг покраснели от крови, впрочем, как и лица этих ишибов. Войска еще продолжали свой бег, но Олеан, мгновенно обернувшись, уже отдавал приказы.

Великие ишибы, почемуто пострадавшие меньше всех, уже вскочили на стены. Раздался грохот, но другой, связанный со вспышками огня. В воздух были подброшены какието предметы со стороны города, и вмиг все смешалось, заволоклось дымом, потонуло в шуме, криках и звуках сражения.

– Отвести ишибов от стен, – сказал Олеан, обернувшись к приближенным. – Резерв – к великим ишибам! Только та сторона атакует. Остальным не помогать, пусть уходят сами.

– Как не помогать?!

– Господин командующий, а как же они?!

– Господин командующий, может быть, нужно чтото сделать?! – Вопросы посыпались со всех сторон. Олеан стоял в окружении не только своих людей, но и уларатской знати, которая принимала происходящее очень близко к сердцу. Четыре далла, два принца, несколько тагга… они все пытались понять, что происходит и почему, когда исход боя еще неясен, поступил такой странный приказ.

– Мы попали в ловушку, – скрепя сердце пояснил великий ишиб. Он не был рад неповиновению, но считал, что сейчас не время выказывать недовольство. Олеан, как опытный и долгоживущий ишиб, не горел желанием вступать не только в заведомо проигранные сражения, но и в бои с неясным исходом. В таких случаях он предпочитал сохранить хотя бы часть сил, чтобы потом начать все сначала, не подвергая себя опасности. – Смотрите! Это же амулеты! Амулеты короля Ранига! Он там лично… видите молнии? Посмотрите, сколько амулетов поднялось в воздух! Он их называет гранатами. Видите, с какой скоростью истребляются наши ишибы? Думаю, что там вся фегридская армия. Если бросить резерв туда, он погибнет. А великие ишибы резво идут. Король наверняка не ожидал такого. У нас есть шанс все отыграть. Но штаб нужно отвести подальше!

– Пойдем на выручку! – крикнул один из даллов, горячая голова. Он был отважен, да и его дети сейчас оказались в самом пекле. – Там же почти половина наших сил!

– Пусть отступают сами! – зло сузив глаза, крикнул Олеан. – Вы что, не понимаете?! Если великим ишибам не помочь, то армия Фегрида сейчас будет здесь! Нерман наверняка создал специальный отряд по захвату нашего штаба!.. Я бы так и сделал на его месте.

Великий ишиб развернулся, чтобы примером показать, что пришло время организованно отходить, но внезапно остановился.

– Пусть никто не заходит в рощи! – крикнул он. – Похоже, там на самом деле эльфы!

Глава 18

Убить Олеана

Убийство – это большой грех.

Жрец Оззена – прихожанам

Убийство врага – благое дело.

Тот же жрец – солдатам

План короля Ранига увенчался только частичным успехом. Почти половина армии Уларата бросилась на стены города сломя голову, подарив замаскированным пушкам возможность открыть огонь с близкого расстояния. Всетаки люди никогда не перестанут наступать на одни и те же грабли спешки и недооценки противника, выглядящего слабым. Хотя Михаил считал, что на месте Олеана тоже мог бы запросто попасться в подобную ловушку. Слишком уж нетипичной она была.

Но полной победы достичь не удалось даже несмотря на внезапность, которая позволила амулетам сыграть свою роль. Три стороны Нейстака были успешно защищены, а вот четвертая, на которую наступали великие ишибы, очень быстро пала. Дело заключалось в том, что великие ишибы случайным огнем издалека повредили пушки. И сразу же выяснилось, что атакующим противостоят обычные ишибы и несколько имис.

– Они прорываются! – только это и сказал Шенкер, показывая королю на южные стены города. Дальнейшие объяснения были излишни.

Михаил хорошо видел с башни, как великие ишибы овладели частью южной стены. Защитники еще толпились на прилегающих улицах, пытались бросать гранаты, но натиск великих ишибов был так силен и стремителен, что испугал короля. Только прорыва в город вражеских сил ему и не хватало. Тем более что вдали показался еще один отряд противника, который двигался по направлению к южной стене.

– Первый отряд – туда! – С этими словами Михаил выскочил прямо из окна.

Он тоже был частью первого отряда, как и Аррал. Это подразделение, состоящее целиком из великих ишибов, создавалось с целью быстрой и решительной контратаки, которая должна была захватить вражеский штаб, и прежде всего – Олеана. Каждый из «рядовых бойцов» был проинструктирован, что членов штаба брать в плен нежелательно, но еще более нежелательно пленить самого командующего. Его труп устроил бы Фегрид и лично Нермана как нельзя лучше.

Прорыв уларатских великих ишибов смешал все карты. Михаил, сам того не желая, вновь оказался на острие атаки. Но совсем не той, которая планировалась, а медленной, способной лишь теснить великих ишибов шаг за шагом. Те еще не поняли, что случилось, еще не знали, что остальные атакующие линии понесли огромные потери, и отчаянно сопротивлялись. Король пытался расчищать путь молниями, но получалось плохо – слишком большим было скопление народа, Михаил боялся задеть своих.

Владыка Ранига очень нервничал изза неожиданной задержки: ведь Олеан может быстро разобраться, что к чему, и сбежать. Король пытался своим примером воодушевить соратников на то, чтобы они активнее продвигались вперед. Михаил перескочил через головы трех фегридских ишибов, сражавшихся впереди, и оказался лицом к лицу сразу с пятью великими ишибами Уларата. Троим из них уже досталось, судя по копоти на халатах, а двое выглядели совсем свеженькими в своих серебристозолотистых одеяниях.

Король тут же попытался вызвать молнию, но в последний момент ему показалось, что за спиной врага мелькнул халат Аррала. Поэтому молния, предназначенная для того, чтобы пройти сразу через троих, поменяла направление и получилась, скорее, вертикальной. Михаила сразу же обдало жаром. То ли великие ишибы поняли, кто перед ними, то ли всегда действовали сообща, но амулету пришлось туго. Пламя охватило короля со всех сторон. Несмотря на это, он заметил, что двое вражеских великих ишибов заходят в тыл, отрезая Михаила от возможной подмоги. На эту самую подмогу король быстро потерял надежду – все было в плотном дыму, видимость составляла от силы тричетыре метра. Но король очень надеялся, что его ишибы всетаки идут за ним, поэтому решил не отступать. Вместо этого он шагнул вперед и попытался взломать защиту ближайшего противника самым грубым способом, не имеющим ничего общего с высоким искусством сражений между ишибами. У него даже чтото получилось, он почувствовал, как ти врага дрогнуло, но тут оставшиеся великие ишибы удвоили усилия, придвинулись еще ближе, почти вплотную, и король, ощущая, что элементарно не может дышать изза бушующего пламени, вновь сделал шаг вперед и обнял противника в почерневшем халате как родного брата, вернувшегося из дальних странствий.

Илания наблюдала за сражением из дворцовой башни. Сначала она посматривала просто во все стороны, а когда король нырнул в дымную завесу, увлекая за собой великих ишибов, внимание девушки сосредоточилось только на южной стене. Было очень плохо видно, хотя принцесса старалась – щуря глаза, она всматривалась в даль и даже поймала себя на мысли, что с трудом сдерживается, пытаясь оставаться на месте, а не побежать к королю вместе со своими охранникамиимис. Только здравый смысл остановил Иланию – в битве между великими ишибами ей нечего делать.

Несколько раз сквозь дымовую завесу мелькнули молнии, и принцессе казалось, что она видит в черном дыму черное пятно – камзол короля Ранига. Она всматривалась так пристально, что из ее глаз потекли слезы, а может быть, глаза просто разъело сажей, поднявшейся выше крыш и разносимой ветром по всему городу. Но Илания стояла, вцепившись руками в поручень балкона, и смотрела, смотрела… Она была первой, кто заметил, как облако дыма над южной стеной дрогнуло и начало отступать от Нейстака. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Возможно, отступлению способствовало то, что из города выдвинулись другие фегридские отряды, которые, разгромив нападавших, грозили окружить самое успешное уларатское подразделение. «Грозили», но близко к битве всетаки не подходили.

Сражение не утихало, однако Уларат отступал. Когда очередной порыв ветра коекак разогнал остатки дыма над стеной, уже освободившейся и от защитников, и от нападавших, перед Иланией развернулось страшное зрелище. Стены почти не было – только коегде возвышались почерневшие остатки кладки. Они не превышали даже метра в высоту, а сами кирпичи и их осколки валялись поблизости, перемешавшись с обугленными телами.

Теперьто принцесса быстро сбежала вниз. Там уже был Шенкер. Он стоял на самой границе остатков дыма и озабоченно стряхивал золу с серого камзола.

– Советник! Какой ужас! – Выражение лица Илании соответствовало словам. – Я никогда такого не видела!

– Вот уж действительно ужас, твое высочество, – произнес Шенкер, озабоченно качая головой. – Мы хорошо справились на всех участках, кроме этого. Я еще не знаю потерь среди великих ишибов, но думаю, что они есть… и немалые. Что скажет император? Бойня какаято…

– А Нерман? Что с ним?! Он там? – Илания показала на удаляющееся облако дыма. Там еще шел бой, только наступающие и обороняющиеся великие ишибы поменялись ролями. – Почему ты ему не поможешь?

Шенкер тоже посмотрел в ту сторону и поджал губы.

– Имис там нечего делать, твое высочество, – ответил он. – Кроме великих ишибов, такого никто не выдержит. Я бы не стал посылать своих людей в мясорубку. И насчет Нермана бы не волновался. Что ему сделается? Похоже, у него вошло в привычку истреблять ишибов – как чужих, так и своих. Конечно, его будут бояться враги, но и союзники не особенно станут жаловать. Кто к такому пойдет на службу? Ээх!

Эти слова звучали в устах главы школы имис необычно, но советника можно было понять: император не одобрит больших потерь, особенно среди великих ишибов.

– Разве что мы отбросим противника достаточно далеко, чтобы он открыл нам дорогу к штабу… тогда – да, это еще допустимо, – продолжал рассуждать Шенкер. – Тогда нас вряд ли ктонибудь упрекнет: всетаки понадобилось лишь одно сражение. Прошу прощения, твое высочество, мне нужно идти. Я постараюсь организовать другие отряды для преследования, если уж наши великие ишибы увязли.

– Подожди, советник. – Илания остановила собеседника царственным взмахом руки. – Что это? Что это под тем трупом?

Один из двух имис, находящихся за спиной принцессы, подошел поближе и, обнажив свой меч, отодвинул черную, почти сгоревшую дотла руку трупа и поддел какуюто тряпку. Тряпка буквально рассыпалась на глазах, но Шенкер с Иланией успели заметить главное.

– Это часть его черного камзола, советник, – прошептала принцесса. – Невозможно ни с чем перепутать… как же так? Неужели он мертв?

Советник обескураженно покачал головой. На его седых висках висели маленькие крупинки сажи.

– Не знаю, твое высочество… не знаю. Король Нерман не из тех, кого легко убить. Но, с другой стороны, в такомто хаосе все может случиться… да и камзолто как иначе здесь оказался бы? Если так, будет очень жаль.

Шенкер отвернулся от девушки, у которой из глаз покатились крупные слезы, и быстро зашагал прочь. Советник торопился – теперь командование ложилось на него. По крайней мере, до выяснения всех подробностей произошедшего.

Великий ишиб Олеан, пожалуй, никогда еще не бегал с такой скоростью. Его аб работал на полную мощность, и если бы дело зависело только от него, то ишиб несся бы как штормовой ветер. Но, увы, слабое человеческое тело не могло выдержать такой скорости. Олеан двигался лишь чуть быстрее самого обычного ишиба.

Весь уларатский штаб вытянулся в длину как гигантская гусеница. Впереди мчался командующий с пятью великими ишибами, за ним – его ученики, один далл и два тагга, а потом уже все остальные. Вдали в облаке желтой пыли бежали преследователи. Они не только не отставали, но и даже слегка настигали, умело срезая углы. Хотя Олеан знал, что эта гонка, вероятно, ни к чему не приведет, разве случится чтото непредвиденное. Преследователи вряд ли сумеют догнать великих ишибов раньше, чем те достигнут убежища – какойнибудь уларатской крепости с сильным гарнизоном. Возможно, обычные ишибы и пострадают, но это ничего, чемто всегда приходится жертвовать.

Испытывал ли Олеан гнев, когда бежал, словно лань, загоняемая охотниками? Это ведь, по сути, позор – такой ишиб, с такой репутацией, с таким количеством прожитых лет, улепетывает как мальчишка от разгневанного взрослого. Любой другой на месте Олеана уже задыхался бы от гнева и мысленно обещал всяческие кары преследователям, развлекая себя вынашиванием планов мести прямо на бегу. Но великий ишиб не давал воли чувствам. Он мчался ровно и целеустремленно. Его разум был занят лишь решением однойединственной загадки – за что? За что лжеНерман хочет убить именно его, Олеана?

Поначалу, когда погоня только начиналась, великий ишиб решил, что король Ранига так озабочен появлением настоящего Нермана, что хочет во что бы то ни стало вывести его из игры. Разумное желание, хотя никто не мог предвидеть, что оно приобретет такой размах. Олеан принял решение разделить свой штаб, чтобы лишний раз не рисковать собой. Командующий с несколькими великими ишибами отвернул в сторону, предоставляя фегридцам право преследовать оставшихся. К изумлению Олеана, преследователи тоже начали разделяться прямо на бегу. Великий ишиб сначала подумал, что король Ранига неправильно понял маневр и решил, что настоящий Нерман может находиться рядом с Олеаном. Но халаты великих ишибов с золотой и серебряной вышивкой так блестели на солнце, что спутать беглецов с обычными ишибами, к которым принадлежал Нерман, не было никакой возможности. Король Ранига просто не принял жертвы.

Тогда Олеан, не мешкая, вновь пошел на сближение с основными силами штаба. Случись что – вместе легче противостоять угрозе, да и будет прослойка между фегридцами и уларатским командующим. Мозг великого ишиба заработал на полную мощность. Ему не мешала ни высокая трава под ногами, ни пыль, ни присутствие соратников, несущихся рядом.

«Если меня преследует лжеНерман, а скорее всего, так и есть, – рассуждал Олеан, – то вопрос о том, кто командует фегридскими силами, снимается. Ответ очевиден: либо сам король Ранига, либо тот, кто находится под его влиянием. Обычно победившие армии так себя не ведут: они берут в плен рассеянное вражеское войско, особенно титулованных особ, и не ввязываются в авантюрное и наверняка безуспешное преследование великих ишибов. Тут только воля командующего, чтото личное».

Великий ишиб перепрыгнул через большой серый камень, но даже это не сбило его с мыслей.

«Итак, король Ранига командует. Интересная новость. Не значит ли это, что он умудрился встать во главе всего фегридского войска лишь за тем, чтобы взять в плен меня и моего питомца Нермана? Или нужно перефразировать. Может быть, король хочет нас элементарно убить? Но… тогда получается, что за разгромом моего дома стоял именно он, и никто другой! О великие боги, что же я ему сделал? Если он так боится за свою власть, то проще ограничиться моим Нерманом, но он хочет прикончить обоих! Почему? И на что еще этот человек способен ради непонятной мне цели?»

Олеан привык прежде всего рассматривать худшие варианты, и у него получились потрясающие выводы. Вопервых, король прибыл к нему, чтобы чтото разведать, а вовсе не по тем причинам, которые изложил. Вовторых, разведал и попытался убить гранатами, но это ему не удалось. Втретьих, при поддержке значительных фегридских сил вновь попробовал уничтожить Олеана и опять не преуспел, разве что разрушил дом. Тогда, вчетвертых, провел грандиозную интригу на уровне императорского престола и стал во главе армии. Чтобы убить Олеана! И опять – мимо. Впятых… великий ишиб даже боялся предположить, что упрямый король Ранига сделает «впятых». Но, разумеется, целью будет все то же убийство несчастного Олеана.

Великому ишибу стало казаться, что его преследует безжалостный монстр, одержимый однимединственным желанием – уничтожить во что бы то ни стало. Чувства Олеана, порядком подуставшие за многие десятилетия жизни, всколыхнулись. Но в них преобладал не страх, нет, а любопытство. Великому ишибу было очень интересно – за что же его хотят убить с такой настойчивостью и выдумкой?

С этими мыслями Олеан ворвался в ворота городка Рекеарта, захваченного Уларатом еще накануне. Из штаба никто не пострадал – погоня не увенчалась успехом, а в самом городке, обнесенном невысокими белыми стенами, находился довольно большой уларатский гарнизон – более сотни ишибов.

Не успели захлопнуться ворота за последним из спасшихся, как вблизи показались фегридцы. Олеан не стал терять времени даром, а поспешил наверх, на стену, чтобы оценить силы противника. По его расчетам, первоначально в преследовании принимало участие около тридцати великих ишибов. Они отбросили нападающих от стен города, потеснили их, обратили в бегство, а потом, вместо того чтобы преследовать, развернулись и устремились к уларатскому штабу. Тогдато Олеан похвалил себя за предусмотрительность – штаб к тому времени располагался очень далеко от города, и бегство стало возможным.

Сейчас, стоя на крепостной стене, великий ишиб убедился, что его худшие предчувствия подтвердились. Из преследователей, похоже, не отстал никто. Все были здесь, движимые одной целью и одной волей. Но Олеан почемуто не видел лжеНермана. Аррал, его учитель, был там в передних рядах – сухонький старичок с «козлиной» бородкой и грандиозным абом – такого трудно не узнать. Однако короля Ранига не было. Это ставило под сомнение некоторые выводы Олеана и заставляло предположить, что лжеНерман задумал новую каверзу.

Глава 19

Переговоры

Враг не всегда идет на переговоры, но все мои враги почемуто переговоры обожают.

Философ, специалист по диспутам

Хотя Мукант был еще слаб, но уже старался заниматься государственными делами. На второй день после того, как император пришел в себя, он встретился со многими из советников. Эти встречи проходили в «теплой и дружественной обстановке» – в присутствии имис и королевских ишибов. Советники чувствовали себя неуютно с новой императорской охраной за спиной. Им казалось, что разгневанный Мукант может в любой миг отдать приказ на устранение собеседника, чтобы не заморачиваться с дальнейшими допросами и сэкономить время.

Но император был долготерпелив. Он беседовал с советниками сквозь зубы и даже почти не угрожал, лишь изредка произносил многозначительные фразы о том, что в иной мир нужно переходить с совестью, облегченной чистосердечными признаниями.

Только старейший советник Енарст удостоился более мягкого обращения. Мукант знал, что тот не стал противодействовать плану короля Ранига и даже быстро одобрил этот план.

– Ну что, советник, похоже, ты ни при чем, – говорил император длиннобородому старцу, почтительно стоящему у белоснежной кровати. – Но не могу понять, почему ты решил поддержать Иланию, а не моего брата.

– С позволения твоего величества, принц Цурент не производит впечатление человека, способного на сильные поступки, – отвечал советник с легким поклоном, отчего полы фиолетовой мантии касались пола.

– А Илания что, производит? – недоверчиво спросил император. – Нерман мне рассказывал, что она отказалась способствовать наступлению наших войск. И вообще несла какуюто чушь.

– Она слишком молода и неопытна, твое величество. Но рано или поздно научится. А вот его высочество Цурент уже и так научился всему, чему только можно. Но на пользу ему это не пошло.

– А ты все так же прямолинеен, – хмыкнул Мукант, пытаясь оторвать голову от белых подушек. – Скажи тогда уж, что думаешь о назначении Нермана командующим.

Старик едва заметно пожал плечами. На его лице мелькнула тревога, которую он попытался скрыть.

– Нерман свое дело знает, – ответил советник после небольшой паузы. – Если кто может принести победу в кратчайшие сроки – так это он. Но…

– Что «но»? – хмуро поинтересовался Мукант. – Договаривай!

– Но к переговорам с Уларатом о мире я бы его не стал подпускать, – вздохнул Енарст. – Мне кажется, что он договорится не о том, что нужно нам, а о том, что выгодно ему. Конечно, мы получим шахты, но я опасаюсь, что в договор закрадется несколько… весьма странных пунктов. Не могу сказать, каких именно, но почти уверен, что они там будут.

Мукант испытующе посмотрел на собеседника, прищурив запавшие глаза.

– Может быть, может быть, – наконец сказал он. – Но что мы можем сделать? Побеждает один, а договаривается другой? Хотя… почему бы нет? Вот что, советник, собирайся. Отправишься вслед за армией. А то на Шенкера у меня нет надежды. Нерман в тонких политических вопросах обведет его вокруг пальца, как младенца.

Олеан возвышался над воротами городка и пристально разглядывал осаждающих. Те не торопились нападать, и уларатский командующий их понимал: силы противника неизвестны, рисковать глупо. Олеан так вдохновился зрелищем «нерешительности» противника, что приказал принести большую зеленую ветвь дерева и собственноручно помахал ею, призывая фегридцев к переговорам.

Сначала великому ишибу показалось, что противник откажется. Ряды пыльных врагов шелохнулись, но остались сомкнутыми. Даже Аррал не торопился выходить вперед. Но потом чтото произошло. Волна прокатилась по строю великих ишибов. Несколько человек, стоявших в первых рядах, отошли в стороны, и взору пораженного Олеана предстало удивительное зрелище. Через строй великих ишибов двигался человек в черном камзоле, сверкая полностью обнаженной правой рукой. У камзола не было рукава.

Михаил, а это был он, выглядел раздосадованным. Ему нелегко пришлось в предыдущем бою с пятью великими ишибами. Когда те поняли, что не могут справиться быстро с таким противником, то подошли поближе, удвоили усилия и… неожиданно для всех схватка выдающихся абов переросла в банальную потасовку, более свойственную трактирной драке. Король даже умудрился комуто врезать по уху, проломив защиту ти, но сам тоже пострадал – его лишили рукава. И сейчас, перед началом переговоров с Олеаном, Михаил, спрятавшись за задними рядами, решал жизненно важный вопрос: предстать перед противником в одном рукаве или оторвать и второй для симметрии? В одном рукаве король выглядел как недобиток, босяк, получивший свое в уличной потасовке, а вот без двух уже мог претендовать на роль законодателя моды. В конце концов Михаил решил, что его авторитет достаточно силен, чтобы выступить законодателем моды и с одним рукавом, поэтому сейчас важно шествовал к воротам с видом пловца в плавках и ластах, попавшего на строгий элитный прием и невинно спрашивающего у окружающих, когда же начнется маскарад.

– Твое величество! – Олеан закричал еще до того, как король приблизился к стене. – Что случилось?! Что случилось с одеждой твоего величества?!

Михаил уловил издевательские нотки, но все же ответил:

– Этот сезон выдался жарким. Старая одежда выходит из моды… Но это еще ничего! Вместе с одеждой из моды выходят некоторые великие ишибы. Кстати, я слышал, что скоро короткие халаты для ишибов войдут в обиход.

– Нет! – раздался за спиной приглушенный возглас Аррала, который знал, что король слов на ветер не бросает. – Только не это!

– Твое величество разбирается во всем. – Олеан не стал развивать скользкую тему моды. Он оперся на белый зубец и краснозолотистым пятном неподвижно возвышался над воротами, словно памятник самому себе. – Но вернемся к переговорам. Я понимаю, что войска Фегрида одержали победу. Думаю, пришло время рассмотреть ваши условия. И даже готов сам коечто предложить.

– Я сам предложу, – в тон ему откликнулся Михаил, подходя совсем близко. – Как господин великий ишиб относится к дуэлям между ишибами? Полагаю, что это сразу же разрешит все противоречия.

– Хаха! – рассмеялся Олеан. – Я слишком стар для того, чтобы бегать как заяц и уворачиваться от молний. Благодарю покорно, но нет!

– Жаль, – демонстративно вздохнул король. – Господин великий ишиб понимает, что фегридские войска вотвот будут здесь? И тогда стены этого городка никого не спасут.

Михаил блефовал. Он понятия не имел, где находятся основные силы.

– Пока они подойдут, я успею вывести войска! – вновь рассмеялся Олеан. – Стенато длинная, а вас только тридцать.

Король мысленно перевел эту фразу как: «Пока ишибы будут отвлекать твои ограниченные силы, я спокойно скроюсь и оставлю тебя с носом». Его противник был попрежнему логичен.

– Откровенно говоря, – продолжал Олеан, и смешливое выражение его лица вмиг сменилось серьезным, – я вообще не понимаю, в чем выгода твоего величества от всего этого. Зачем преследовать мою скромную персону? Я проиграл этот бой и признаю это! Но дело даже не в том… Мне просто интересно – с какой целью твое величество затеял эту заварушку? К чему было провоцировать начало войны? Для чего твое величество убил Аретт и спутал всю политическую жизнь Уларата? Это же должно иметь объяснение, и я хочу его получить даже несмотря на то, что проиграл!

Брови Михаила удивленно поползли вверх.

– Ты чтото путаешь, великий ишиб! – ответил он. – Запамятовал, что императрицу убил именно ты с помощью советника Релеста? Но это ничего. Скоро у меня будут доказательства!

По стене пронесся ропот. Уларатские ишибы начали переглядываться, а потом взоры всех остановились на предводителе. Но Олеан тоже выглядел удивленным.

– Твое величество, я никого не убивал! – закричал он. – И даже не отдавал такого приказа! К чему мне смерть императрицы? Я оказался совершенно не готов ни к войне, ни к последующим событиям. Да если бы дело зависело от меня, то императрица жила бы и здравствовала до сих пор!

Ответ Олеана состоял из правды, по крайней мере, наполовину. Михаил догадывался, что смерть Аретт явилась сюрпризом для великого ишиба. Но ведь можно просто отдать приказ, не указывая времени исполнения. Тогда тоже получится сюрприз!

– Кто же убил? – недоверчиво спросил король. – Чтото тут не то, великий ишиб. Я говорю, что я не убивал, а ты говоришь, что ты не убивал. Но императрица не сама ведь умерла! Я присутствовал при этом!

– Клянусь чем угодно, но это не я! – ответил Олеан. Он прищурившись смотрел на собеседника, словно пытался понять, говорит ли тот правду. – Разве твое величество не видит, что мне это просто не выгодно?

Михаил был согласен с этим – убийство Аретт выглядело преждевременным для планов великого ишиба. У того было готово лишь три тирра. Точнее, два с половиной.

– Ладно, – сказал король, подумав, что сейчас все равно ничего не добьется. – Перейдем к условиям. Они просты. Ты, великий ишиб, подаешь в отставку с поста командующего и покидаешь Уларат. Я обязуюсь не преследовать и ничего не предпринимать, если ты не вернешься. Но перед этим мне хотелось бы получить одного человека из твоей свиты. Полагаю, что знаешь кого.

Лицо Олеана окаменело. Он думал. Михаил почти видел, как собеседник взвешивает все «за» и «против». А подумать было о чем. Олеан проиграл главное сражение, когда война еще толком не началась. Это – грандиозный репутационный удар, который весьма отдалял великого ишиба от власти в Уларате. Если прибавить недружелюбно настроенного фегридского командующего, то организованное отступление из Уларата с сохранением свиты представлялось не такой уж плохой идеей. К тому же, как догадывался Михаил, у Олеана был не единственный дом в Уларате. И в других местах наверняка хранилось коечто ценное, что можно взять с собой.

Но король был готов отпустить великого ишиба. Тот будет далеко, и если доберется до Уларата с Фегридом вновь, пройдет много времени. Михаил встретит его потом во всеоружии.

– Я бы принял предложение, – задумчиво произнес Олеан, оглядываясь по сторонам, словно ища поддержки у ишибов. – Но выдать своего человека не могу. Уж не обессудь, твое величество.

Ишибы на стене одобрительно загалдели. Конечно, вот так прилюдно Олеан не мог предать сторонника. Это ведь не загадочные маневры на поле боя. От великого ишиба все отвернулись бы. Бежать было бы не с кем.

– Мне он нужен, – твердо сказал Михаил, который отлично понял собеседника. – Настолько, что я его не собираюсь убивать. Скажем так – сделаю комендантом одного дальнего городка. Он будет под моим присмотром, конечно, но зато жив и здоров. Пойми, Олеан, я тебя иначе никуда не выпущу. Мы будем сражаться здесь, когда подойдут войска, потом начну тебя преследовать и не остановлюсь до тех пор, пока ктонибудь из нас не окажется мертвым. И почемуто мне кажется, что в этих условиях трупом буду не я.

Великий ишиб сумрачно кивнул. Ему уже расхотелось спрашивать, почему король Ранига желает его смерти или ссылки. Мало ли что может прозвучать! Лучше потом, наедине, если представится возможность.

– Я должен поговорить с ним, – ответил Олеан.

– Да, но как можно быстрее, – сказал король. – И не забудь освободить моего человека, гонца, привезшего письмо от принцессы. Я очень надеюсь, что он жив.

Михаил мгновенно все спланировал. Под властью Ранига находилось несколько разгромленных пиратских островов. Ситуация с Олеаном выглядела тупиковой, королю не хотелось гоняться за ним по всему Уларату, и его величество решил пойти на некоторые уступки. Пусть настоящий Нерман живет, но как можно дальше от столицы и под контролем. Один из островов с небольшим поселением на нем подходил как нельзя лучше. Пара осведомителей, запрещение покидать территорию без разрешения – и дело сделано.

Король предполагал, что Олеан согласится на его предложение, и угадал. Вскоре ворота города медленно распахнулись, и из небольшой щели между створками вышли двое. Одним был сержант Октейст. Он выглядел здоровым, что доказывало высокое качество выполненной миссии – кому нужно пытать слугу, если тот и так все выкладывает? Зато его спутник очень интересовал короля. Он был одет в серый халат с черными полосками по краям, а упругая походка говорила о том, что человек относительно молод, заботы и горести еще не наложили своего отпечатка ни на осанку, ни на жесты, не прижали его к земле, как это часто бывает даже с полными сил пожилыми людьми.

Михаил не удивлялся возрасту незнакомца – они должны быть почти ровесниками. Еще не успел Нерман приблизиться, как король первым делом изучил его аб. В отличие от присутствующих, владыка Ранига знал, чего ищет – черт сходства с Миэльсом, Мукантом, Иланией, Аретт и другими принцами и монархами, с которыми уже сталкивался Михаил. Аб Нермана действительно был слегка похож на аб и Миэльса, и Муканта, хотя полнощекое лицо со слегка выступающими скулами и небольшими серыми глазами не напоминало никого из знакомых короля. Может быть, специалисты по родословным, типа Верховного жреца Оззена, и сказали бы о Нермане больше, чем король, но для владыки Ранига и этого было достаточно. Перед ним, несомненно, был отпрыск знатных родов.

– Приветствую, – тихо сказал Михаил, внимательно разглядывая собеседника. – Как твое имя?

– Ленерт, – столь же тихо ответил тот, подойдя почти вплотную.

– Хорошо, – кивнул король. – Надо полагать, что ты в курсе насчет… всего?

– Да. – Ишиб на какойто миг приподнял брови, и его глаза стали круглыми, под стать щекам. – Олеан мне рассказал уже давно. Но хотелось бы знать коечто… Ведь, насколько я понимаю, твоему величеству невыгодно то, что я вообще существую…

– Я не буду тебя убивать, – веско произнес король. – По договору. Разве что ты меня сам к этому вынудишь. И вообще не переживай. Если все пойдет как надо, то со мной получишь больше, чем бы получил, если бы меня вообще не было.

Михаил нисколько не преувеличивал. После установления нормальных отношений с Фегридом и Уларатом на повестке дня вновь появился бы вопрос увеличения территорий Ранига и Круанта. Разумеется, за счет соседних королевств. Пусть в этой части света будут три империи, а не две. Но сделать это следовало тонко, играя на противоречиях между Фегридом и Уларатом. Король уже подозревал, для чего ему может понадобиться Илания. А если трон какойнибудь из соседних стран опустеет, а Нерман докажет свою благонадежность, то, пожалуй, сможет стать и королем. Это навсегда нейтрализует угрозу с его стороны.

Король сдержал слово и отошел от стен. Пусть Олеан убирается на все четыре стороны – лишь бы подальше от Фегрида и Уларата. Михаил приставил к Ленерту двух ишибов и отправил их в Нейстак. Заодно они должны были передать Шенкеру, чтобы тот не ждал, а срочно выступал. Король собирался встретиться со своим заместителем вблизи уларатской ставки, а до этого, пользуясь суматохой в лагере противника, попытаться взять в плен императора. Михаилу очень хотелось покончить с этим делом одним ударом.

Путь к уларатской ставке занял больше времени, чем предполагалось. Король не желал, чтобы его обнаружили еще на подходах, поэтому продвигался осторожно. И, похоже, опоздал.

– Приближается целая армия, – сообщил один из спутников, худощавый ишиб, одетый в темносиний халат, украшенный золотистыми квадратиками. – Я сначала думал, что обычная, но, учитывая скорость их движения… Это – ишибы, твое величество. И вскоре они будут здесь.

Михаил со своими людьми остановился за холмом, с вершины которого открывался замечательный вид на город, где должна была располагаться ставка императора. Тот самый город, откуда король благополучно сбежал после смерти Аретт.

Король осторожно поднялся на холм. Серые стены города смотрелись блекло, а дворец с яркокрасными башенками, украшенными флагами, выглядел очень эффектно. В самом городе все было тихо, но с северозапада приближалось нечто, окутанное облаком пыли. Учитывая протяженность пылевой завесы и ее скорость, это действительно была армия ишибов.

– Мы все время опаздываем, – с досадой пробормотал король. – Вот же невезение.

Однако Михаил погорячился со своими выводами. Еще задолго до того, как неизвестная армия приблизилась к городу и охватила его своими объятиями со всех сторон, выяснилось, что эта армия не такая уж неизвестная.

Король выждал немного, наблюдая за маневрами большого отряда ишибов, а потом вместе со спутниками начал спускаться с холма. Конечно, их быстро заметили.

– Шенкер здесь? – спросил Михаил у группы разведчиков, которые устремились к нему наперерез.

– Да, твое величество! – браво отрапортовал один из ранигских гвардейцев, чья разведывательная миссия неожиданно превратилась в церемонию встречи короля. – Господин заместитель командующего будет рад узнать, что твое величество жив!

– Почему я должен быть мертв? – удивился Михаил, оглядывая встречающих: синие плащи гвардейцев чередовались с халатами ишибов.

– Ходят слухи, что среди трупов нашли одежду твоего величества, – пояснил разведчик.

– А если бы нашли мой труп, но без одежды, то сделали бы вывод, что я жив, – хмыкнул король, косясь на безрукавную правую руку. – Все вниз! Мне нужен Шенкер.

Гвардеец оказался прав – тому, что командующий жив, обрадовались и советник, и другие, включая принцессу Иланию. Михаилу даже стало неудобно от того, что он обманывает ожидания девушки: она встретила его почти как официального жениха, но не назначенного, а выбранного ею самой. Король с трудом смог избежать длительных словоизлияний, чтобы перейти к выполнению своих основных обязанностей.

Зато Шенкер сообщил, что действовал в соответствии с прежними указаниями короля – наступать во что бы то ни стало. По этой причине войско Фегрида оказалось здесь.

Вскоре Михаил послал парламентера к воротам, чтобы договориться о переговорах о сдаче. Король решил сам в них участвовать, и ему требовалась знатная особа в качестве оппонента. Не с десятником же или сотником разговаривать!

Парламентер вскоре вернулся, подтвердив, что титулованный переговорщик вскоре прибудет, и примерно через полчаса Михаил в сопровождении Шенкера отправился к городу. Они остановились на полпути между воротами и своей армией. Шенкер выглядел с веткой дерева как лесник с базукой. Казалось, прищуренные глаза советника высматривают врагов, чтобы предать их какойнибудь мучительной смерти с помощью листьев и тонких стеблей.

Когда ворота приоткрылись и показались двое уларатских переговорщиков, Михаил сначала напрягся, потом удивился, а затем рассердился. К королю как ни в чем не бывало шел Олеан в прежнем краснозолотистом халате. Великий ишиб передвигался размашистыми уверенными шагами, а рядом с ним семенил не кто иной, как советник Релест, вероятный убийца императрицы. Этот был одет поскромнее – в коричневые цвета, которые словно подчеркивали его второстепенную роль.

– Счастлив вновь приветствовать твое величество! – Олеан еще издалека продемонстрировал радость. – Второй раз за сегодняшний день!

– Мне кажется, что мы договорились о твоей отставке, – хмуро заметил Михаил.

– Да, но императора нет, и некому ее принять, – ответил Олеан с притворным простодушием.

– Императора в городе нет? – Король не пытался скрыть разочарование. – Где же он?

– Отбыл в столицу, – ответил великий ишиб. – Готовиться к свадьбе.

Михаил и Шенкер невольно переглянулись. Враг на пороге, а император готовится к свадьбе! Ему больше заняться нечем?

– Двор остался здесь? – с небольшой паузой спросил король.

– Да. Здесь даже невеста императора. – Релест тоже решил вставить словечко.

«Хоть чтото», – подумал Михаил.

– Предлагаю условия сдачи. Я вхожу в город, а население считается моими пленниками до того момента, как император Уларата подпишет договор о мире. После этого все свободны без всякого выкупа.

– Выкуп будет в самом договоре, – догадался Олеан.

– Возможно, – уклончиво ответил король, любуясь стенами и башенками очередного города, который предстояло захватить. Михаил поймал себя на мысли, что его настроение улучшается. Слишком уж неприятные воспоминания были связаны с этим местом.

– Тогда я выведу своих людей сразу, – сказал великий ишиб.

– Об этом мы и поговорим, – произнес король. – Нам нужно обсудить еще один вопрос. Тоже очень важный.

– Какой? – насторожился Олеан. Король понял, что проблема сдачи города мало уже волновала великого ишиба. Чего не скажешь о людях, преданных лично ему.

– Я не могу допустить, чтобы на мне лежала тень подозрений в смерти императрицы. Поэтому предлагаю вам во всем признаться. Публично. Или пусть это сделает один Релест. Дескать, так и так – убил по собственной инициативе. Я его не стану преследовать. Он может сделать такое заявление и скрыться.

Теперь уже Олеан и его союзник переглянулись.

– Но я никого не убивал, – сказал Релест, удивленно приподняв брови. – Зачем мне признаваться?

Король вздохнул. Все начиналось сначала.

– Я все равно докопаюсь до истины. Опрошу слуг, свидетелей… Кусок хлеба неспроста упал в мой кубок. Ему помогли упасть. И узнаю, что случилось, когда кубки меняли.

Михаил не собирался оставлять убийства, в котором обвиняли его, без виновных. Он был сильно рассержен и хотел не только очистить свое имя от подозрений, но и поквитаться с теми, кто воспользовался случаем и подставил его.

– Твое величество, в замене кубков виноват я, – прямо произнес Релест. Его лицо вмиг стало недовольным, словно он признавался в неприятных вещах. – Ведь нужно было както остановить нежелательный разговор твоего величества с императрицей! У меня есть еще и не такие трюки в запасе. Но яда никуда не подкладывал! И если… никто из сидящих за столом не причастен к этому, то даже не знаю, что и думать… Но я не виновен.

Король задумчиво посмотрел на советника и не мог поверить в сказанное. Убийство ведь было, значит, убийца тоже должен быть. А кто это, если не Релест?

– Я вынужден задержать всех причастных к этому делу, – сказал Михаил, обращаясь к Олеану. – Твои люди, которые находились в тот момент в городе, будут задержаны. Их отпущу потом. После допросов.

Уже когда король входил в город, не оказавший никакого сопротивления, он думал не о том, что наконецто можно повидать старых знакомых, устроивших его травлю, а о том, что произошло в утро, когда Аретт умерла. Может ли быть, что императрица скончалась сама, без помощи извне? Михаил видел множество смертей от болезней, много читал о них и мог с ходу назвать несколько недугов, от которых умирают вот так, внезапно. Но проблема была лишь в ти. Все эти недуги были достаточно узнаваемы, и ишибы, находившиеся в зале, легко распознали бы любое известное заболевание. Ситуация с Мукантом почти повторялась. Но были два отличия: Аретт умерла почти мгновенно, а Илания вряд ли могла внедрить своих людей в уларатский двор.

Однако судьба распорядилась так, что заботы насчет обеления собственного имени вскоре оставили Михаила. Над только что взятым городом начали сгущаться тучи. В прямом и переносном смыслах.

Глава 20

Облако

Грозовые облака похожи на людей: они растут, наливаются силой, разражаются страстным ливнем и громовой молнией, а потом исчезают без следа.

Жизнь Михаила в новом мире часто делилась на вехи. Коронация, победа в войне с Томолом и Кмантом, налаживание дружеских отношений с императором Фегрида – это вехи важные, значительные, но они – ничто по сравнению с тем, что случилось в тот день, когда войска союзников вошли в уларатский город.

Сначала ничто не предвещало проблем. Защитники сдались, наиболее ценных военачальников король распорядился поместить в один из дворцов, а Олеану запретил покидать город до окончания разбирательств. Вскоре были назначены следователи, дознаватели, писцы, к ним в качестве свидетелей приставили нескольких местных дворян – Михаил на полном серьезе решил допросить всех, кого только возможно.

Переполненные улицы городка бурлили, хоть и не закипали. Мелькали разноцветные халаты ишибов обеих армий, вызывающе переливались на солнце синие плащи королевских гвардейцев, но никто не мог выйти за пределы стен: их заняла фегридская армия.

Михаил инспектировал город, Шенкер торжественно и почтительно разоружал уларатских имис, Аррал подыскивал себе лучшие апартаменты в императорском дворце (оставив королю комнаты похуже). До поры до времени все выглядело обычным.

Однако вскоре над городом появилось чернокрасное облако. Оно возникло внезапно прямо над шпилем главной башни беложелтого дома градоначальника. Сначала облако было небольшим, но потом начало расширяться, да так быстро, что даже отвлекло местных жителей от пересудов по поводу смены власти.

– Будет дождь? – с недоверием спрашивал торговец овощами на рыночной площади, взирая на небо, которое еще недавно было безоблачносиним. Торговцу было в общемто все равно, кто правит в городе, лишь бы не грабили. Он даже жалел, что осада не продлилась денекдругой – тогда цены на еду резко скакнули бы. Узнав, что атакующие и защитники договорились полюбовно, торговец даже не стал прятать товар, веря, что соседифегридцы не станут бесчинствовать, а вот есть, возможно, захотят.

– Гроза, – предполагал его соседконкурент, озадаченно хмурясь. – Сильная гроза. Но почему так внезапно? Да и облако низкое.

Ишибы останавливались прямо посредине улиц и изумленно вытягивали тонкие щупы, пытаясь достать до низколетящей тучи. Это удавалось не всем, но великие ишибы дотягивались и пожимали плечами. Облако казалось нормальным, но то ли изза странного цвета, то ли изза высоты, то ли еще изза чегото вызывало чувство тягостного недоумения.

Примерно через полчаса туча уже закрыла собой четверть города, потом треть, затем половину… Король, как осторожный человек, будучи не в силах понять природу странного явления, прервал процедуру знакомства с местной знатью, опросил городских ишибов и вызвал к себе великих ишибов, включая Олеана.

К тому времени туча закрыла собой уже почти весь город, отрезав его от прямых солнечных лучей. Дождя все не было, структура облака, знакомая всем великим ишибам, изменялась понемногу в непонятном направлении, но больше всего беспокоил нескончаемый и необъяснимый рост тучи.

– Что это? – спросил Михаил, показывая пальцем в небо. – Мне сказали, что в этой местности ничего подобного раньше не наблюдалось.

Король находился на большом дворцовом балконе, а за его спиной стояли великие ишибы. Уларатская знать осталась в зале, откуда вел выход на балкон. Стены зала были покрыты красными и золотистыми узорами, которые переходили и на белые мраморные перила. Но дождь и солнце сделали свое дело: на балконе узоры стерлись или выцвели, несмотря на прочность часто обновляемой краски. Под рукой короля, лежащей на перилах, оставались лишь тусклые красные нити, позолота исчезла вообще.

– Дождевое облако, – авторитетно заявил Олеан, чей новый роскошный бордовый халат контрастировал со скромным темносерым халатом короля, который тот надел взамен порванного камзола. – Вот только в высоту оно не очень большое. Почемуто кажется плоским.

Великий ишиб еще не вполне свыкся с мыслью, что он больше не хозяин города. Впрочем, авторитет Олеана был настолько велик, что никто не решился высказать другую точку зрения. Кроме, конечно, Аррала.

– Выглядит как слоистое, – отозвался Верховный ишиб. – Хотя, конечно, чересчур плотное.

– Из него пойдет дождь, – снисходительно ответил Олеан. – А слоистые – просто туман.

– Чтото он не идет, – еще более снисходительно сказал Аррал. – А черный туман встречается так же редко, как и вменяемость среди великих ишибов, проживших более двух сотен лет.

– Я спрашивал не об этом, – король поспешил вмешаться, пытаясь предовратить скандал: Верховный ишиб ругаться умел и любил и не смог бы противостоять искушению попререкаться с самим Олеаном, благо ситуация позволяла. – Почему облако так странно себя ведет? Чего нам от него ожидать?

Михаил, как обычно, искал подвоха в необъяснимых вещах. Такова уж была его подозрительная натура.

Еще четверть часа назад вопрос короля удивил бы собравшихся, но теперь все были озадачены так же, как и он.

– Оно всетаки выглядит обычным, – не очень уверенно произнес Аррал. – Жаль, что с нами нет Парета – тот большой специалист по облакам.

– Пока еще выглядит обычным, – уточнил король. – Оно изменяется.

– А какие предположения у твоего величества? – Олеан, как человек в высшей мере практичный, решил сразу перейти к сути. – Что мы можем сделать с этим облаком? Оно, конечно, любопытное явление, но разве у всех нас нет более важных дел, кроме как исследование туч?

Михаил оторвал взгляд от темного неба с багряными прожилками и посмотрел на Олеана. Королю, в отличие от Аррала, не хотелось спорить с великим ишибом ради самого спора. Если Олеан выполнит условия договора, то автоматически превратится в фигуру, снятую с доски.

– Я перефразирую вопрос, – ответил владыка Ранига и Круанта. – Нам нужно эвакуировать город или нет?

Если бы король вдруг достал изза пазухи свои знаменитые гранаты и стал развлечения ради швырять их в прохожих, это вызвало бы меньшее удивление, чем его последняя фраза.

– Зачем эвакуировать? – нахмурился Олеан.

Аррал озадаченно кивнул. Было не ясно: он соглашается с королем или с великим ишибом?

– Если в ближайшее время я не получу никаких разъяснений по поводу этого, а облако продолжит расти и изменяться, то город будет эвакуирован, – резко сказал король. – Я только что взял его без боя, и мне совсем не хочется объяснять потом императору Уларата, что случилось с его подданными.

– Но что может случиться? – спросил Аррал, щуря глаза, словно пытаясь таким методом проникнуть в природу тучи. – Не ожидает ли твое величество огненного дождя? Или огромного града? Или даже потопа?

– Если бы мне было чтонибудь известно об этом, то ты, Верховный ишиб, уже руководил бы эвакуацией, – нетерпеливо ответил Михаил. – А пока поручаю тебе назначить несколько великих ишибов – пусть поднимутся повыше и разберутся с облаком там, если получится. Если не поймут, в чем причины, то, может быть, попробуют сделать в облаке брешь. Я знаю, что оно слишком плотно для щупов, но, возможно, прямое воздействие хоть чтото прояснит.

Некоторые великие ишибы, включая главу ранигской Академии Парета, обладали способностью к «разгону облаков». С точки зрения короля, эта способность была, скорее, мистическая. Великие ишибы вытягивали свой щуп на большие расстояния, но он в итоге становился столь тонким, что не только не мог чтолибо делать, но даже и толком чувствовать, собирать обширную информацию. Однако Парет и другие както умудрялись воздействовать на некоторые облака. Михаил мысленно пометил эту загадку как «требующую объяснения» и отложил до поры до времени, чтобы сначала разобраться с более важными проблемами.

– Твое величество – разумный человек, но всетаки иногда излишне тревожащийся, – с улыбкой сказал Олеан, поглаживая бородку и демонстративно повернувшись спиной к Арралу. – Это качество избыточно для правителя, который должен всем своим видом излучать уверенность в том, что дела обстоят как нельзя хорошо, а будут еще лучше…

– Облако меняется быстрее… – Один из фегридских великих ишибов, стоящий рядом со стеной в углу балкона, решился прервать Олеана. – На дождь это не похоже. Совсем не похоже.

Багряных нитей и проблесков в черной туче стало больше. Местами появилось какоето зеленоватое свечение, Михаилу казалось, что он смотрит в калейдоскоп, состоящий из пластинок трех цветов с преобладанием черного.

– Аррал, выводи уларатских дворян и ишибов. Не забудь о невесте императора. – Король уже не думал о возможных насмешках по поводу «тревожности» и «тучебоязни». Лучше принять избыточные меры, а потом уже посмеяться вместе со всеми. – Эй, тысячник! – Михаил свесился через перила третьего этажа и кричал уларатскому офицеруишибу, прогуливающемуся по дворцовой площади. – Я назначаю тебя главным по оповещению жителей! Собирай под свое начало уларатцев – пусть пройдут по домам и предпишут всем немедленно выйти за городские стены. Без всякой паники! Быстро, но организованно!

Король сразу же развил бурную деятельность, не сходя с балкона: приказы посыпались один за другим. Найти Шенкера, назначить патрули на случай мародерства, выслать караулы на близлежащие холмы, проконтролировать действия уларатского тысячника, но жителей не пугать – пусть их уведомляют местные…

Кто знает, может быть, за часдва и удалось бы вывести значительную часть жителей и почти всю армию, но, увы, момент был упущен. Облако резко ускорило свой рост и к моменту, когда Аррал наконец подошел к воротам в окружении знатных дворян и красавицыневесты императора, границ темной тучи уже не было видно.

Над городом заметно потемнело – создавалось впечатление, что настали последние минуты заката.

Верховный ишиб не решился далеко отходить от крепостных стен. Ему казалось, что облако не просто нависает над головой, а соприкасается с холмами. Аррал тут же послал нескольких разведчиковишибов в разные стороны. Они быстро вернулись: вести были обескураживающими. Чувства Верховного ишиба не подвели – облако в самом деле соприкасалось с землей на некотором удалении от города, образуя нечто вроде купола.

Аррал стоял неподалеку перед воротами, его золотой халат блестел и переливался в красных и зеленых сполохах тучи. Верховный ишиб разом утратил свой скептицизм. Он сразу отправил разведчиков с докладом королю, а сам выслал на холмы новых – чтобы те наблюдали, не сужается ли купол и не изменяются ли его свойства. Неизвестно, о чем именно думал старик, но его руки и лицо пришли в движение: он пожевывал, хватался руками за бородку, тер правую бровь. Уларатская знать в недоумении застыла около крепостной стены. Смуглая Мадея стояла в окружении фрейлин и трех имис охраны. Невеста императора еще не успела встретиться с Нерманом, но знаменитый Аррал произвел на нее большое впечатление отсутствием почтения к кому бы то ни было и весьма неизящными, подчеркнуто грубоватыми манерами.

Вскоре в воротах появился король. За его спиной толпились великие ишибы – как фегридские, так и уларатские. Нерман не обращал внимания на местную знать, а тихо переговаривался сначала с Арралом, потом с Олеаном, а затем еще с кемто. После этого все великие ишибы быстро направились к холмам, и уларатские дворяне потеряли их из виду.

Михаил бежал размашисто, легко перепрыгивая через преграды в виде заросших травой канав, но по мере приближения к непонятному облаку, принявшему форму купола, бег короля замедлялся, а на лице проступало выражение крайней озадаченности.

– Эй, отойдика оттуда подальше! Иди к нам! – Владыка Ранига и Круанта остановился метрах в двадцати от темного тумана и кричал одному из разведчиков, который находился совсем недалеко от облака.

– В чем дело? – Олеан вместе с другими великими ишибами тоже замедлил бег, и теперь все хотели знать, почему его величество сохраняет почтительную дистанцию с туманом.

– Я не знаю, что это такое в точности, но уж явно не обычное дождевое облако, – ответил Михаил, оглядываясь по сторонам и даже не пытаясь скрыть крайнего изумления. – Теперь, когда я подошел поближе, мне коечто понятно… Но откуда это взялось здесь и как возникло?!

– Что имеет в виду твое величество? – с некоторой тревогой осведомился Олеан. Волнение короля было столь неподдельным, что повлияло и на спутников.

– Это облако опасно, – ответил Михаил. – Очень опасно. Я не думаю, что через него вообще удастся пройти.

– Почему? – Олеан и Аррал задали этот вопрос одновременно и с раздражением уставились друг на друга.

– Я не вижу ничего такого уж опасного, – продолжил Олеан, отворачиваясь от Верховного ишиба. – Да, выглядит необычно, да, странный состав, но это всетаки облако! Или, если угодно, туман.

– Мне непонятно, почему этот туман холодный, – тихо произнес король. – И почему он сохраняет такую форму. А так почти все сходится.

Михаил посмотрел на Олеана и добавил погромче:

– Ты просто неправильно смотришь, великий ишиб, просто неправильно смотришь. Я читал уже об этом коегде… в свитке. Эта штука похожа на одну вещь… хотя, может быть, и не она.

– Что? – переспросил Олеан, наморщив лоб. – Это что еще?

– Трудно объяснить, – ответил король. – Чтото типа воздуха, но очень необычного. Все, наверное, знают, что каждый предмет может находиться в одном из трех состояний. Например, вода бывает жидкой, но когда замерзает, превращается в лед, однако если ее нагреть, то обращается в пар. Однако есть и четвертое состояние, когда, допустим, этот самый пар становится настолько горячим, что начинает проводить… гм… молнии. Наше солнце находится в этом четвертом состоянии.

– Молнии?! – Теперь уже все присутствующие не сводили глаз с Михаила.

– Мы с Арралом тут ни при чем. – Король поднял руку, спеша отвергнуть обвинения, которых даже никто не высказывал. – Я сам не понимаю, что происходит. Если посмотреть внимательно, то у этой штуки можно заметить несколько слоев. Первый – явно холодный, на самом деле похож на туман, второй – более плотный, через него с трудом проходит щуп, третий похож на второй, а четвертый… непонятный, вроде бы и не горячий… но… Короче, туда щуп уже почти не доходит. Словно гранитная стена. Я бы не рекомендовал пытаться пройти сквозь эту штуку.

Олеан кивнул, соглашаясь. Щупы обычно плохо проходят через предметы, а густой туман может запросто уменьшить радиус «видимости» ишиба. Но затем Олеан подумал пару секунд и недоверчиво покачал головой:

– Нужно просто подойти поближе.

Король развел руками, словно приглашая собеседника сделать этот опрометчивый шаг.

Олеан с несколькими приближенными двинулся к переливающемуся краснозеленочерному облаку, а Михаил со своими людьми остался на месте.

Великие ишибы смотрелись странно на фоне загадочного тумана. Их одежда словно меняла свой цвет, темнела, даже красный халат Олеана стал цвета венозной крови – почти черным.

Аррал приблизился к королю.

– Что это значит, твое величество? – тихо спросил он. – Это какаято ловушка?

– Вероятно, – сказал Михаил, не спуская глаз с Олеана. – Только я даже представить себе не могу, кто ее организовал.

Между тем бывший командующий уларатской армией, проведя у границы облака всегонавсего пару минут, поспешил вернуться назад.

– Твое величество прав, – еще на ходу громко сказал он. – Щуп туда не проникает.

Михаил промолчал.

Олеан подошел почти вплотную и произнес более тихим тоном:

– Облако медленно сжимается вокруг города. Совсем чутьчуть, едва заметно.

Присутствующие сразу же оживились. Они не знали, на кого смотреть – то ли на Олеана, то ли на короля, – поэтому поглядывали поочередно на одного и на другого.

Михаил вновь промолчал. Он поднял щупом с земли кусок почвы с желтой травинкой, положил его на ладонь и стал внимательно изучать. Потом разочарованно отбросил в сторону и отряхнул руки.

– Я не буду спрашивать, было ли прежде нечто подобное, – сказал король.

Олеан сразу же отрицательно покачал головой, словно говоря: «Конечно нет!»

– А спрошу другое, – продолжал Михаил, любуясь отблесками облака. – Раньше какиенибудь города исчезали?

Вот теперь лицо Олеана, долгоживущего равнодушного великого ишиба, озарилось самым неподдельным удивлением.

– Твое величество полагает… – начал он и тоже замолк. Похоже, близость к облаку приводила к немногословности.

– Исчезали или нет? – нетерпеливо спросил король.

– Да, – раздался голос из толпы великих ишибов. Вперед вышел Ретер, высокий и худой уларатовец, одетый в сверкающий беложелтый халат. – Мне точно известны два случая. Один произошел около трехсотчетырехсот лет назад. Тогда внезапно исчез прибрежный городок Укеарн. Остался просто прах. Второй случай общеизвестен – фегридская крепость Нукерт была полностью разрушена в течение нескольких часов. Но ее уничтожили смерчи.

– Что еще за смерчи? – скептически поинтересовался король.

– Так описывали наблюдатели, – пожал тощими плечами Ретер. Его халат болтался на нем, как на вешалке. – Внезапно налетели смерчи, охватили крепость со всех сторон и разобрали по камушку.

– Смерчи? А почему бы и нет… – задумчиво пробормотал король. – Должно же это както выглядеть со стороны.

Авторитет Нермана был так велик, что все напряженно прислушивались.

– Ну а погиб кто? – спросил Михаил.

– В Нукерте тогда был император, – сказал Ретер с легким удивлением, словно не веря, что король может этого не знать.

– В другом городке, – отмахнулся Михаил, сделав вид, что о Нукерте ему все известно.

– Кузнецы, – ответил Ретер. – Ходят легенды, что в Укеарне собрались трое лучших кузнецов, чтобы померяться мастерством. Курен, Тарен и Сирен. Персонажи детских сказок, твое величество.

Король снова замолчал, но Олеан быстро нарушил тишину.

– К чему эти расспросы, твое величество? – произнес он. – Ясно ведь, что нужно чтото делать. И лучше делать сейчас, пока эта штука, чем бы она ни была, еще не обрела полной силы.

– Что делать? – спросил Михаил. – Через облако не пройти. Я думаю о других вариантах.

– Почему не пройти? – не согласился Олеан, запрокидывая голову, словно надеясь пролететь сквозь облако. – Если поторопиться, то можно и пройти. Твое величество сам сказал, что эта штука опасна. Зачем задерживаться?

– Задержаться придется, – бесстрастно бросил король. – Ишибам через облако не пройти, иначе в нем нет смысла.

– Я не понимаю твоего величества, – более горячо, чем обычно, ответил Олеан. – Эта штука сжимается, пока медленно, но как знать, что будет дальше? Мы просто теряем время. С облаком чтото происходит, оно все еще изменяется. О чем это говорит? Что оно еще слабо и может выпустить нас. Особенно великих ишибов. Я предлагаю объединить наши защиты и выходить. А снаружи уже решать, что делать и как спасать остальных.

Михаил подумал, что в словах Олеана есть рациональное зерно. Объединенная защита нескольких ишибов – огромная сила. Может быть, действительно удастся выйти, пока облако не приняло окончательной формы? Возможно, Михаил так бы и сделал… если бы был свободен от обязательств. Увы, корона, которую он на себя взгромоздил, превратила его в раба условностей и долга.

– Я остаюсь, – сказал король. – Если ктото захочет выйти, то задерживать не могу. Но так делать не рекомендую.

В обычных условиях Михаил послал бы вперед добровольца, что сейчас было бесполезным: о выходе добровольца все равно не узнаешь, а если он не пройдет, то это тоже ничего не значит. Если один ишиб не осилит барьера, то у нескольких великих ишибов шансов больше.

– Мы пойдем, – ответил Олеан. – Я и мои люди. Кажется, скорость сжатия облака увеличивается.

Король не знал, что сказать. Великий ишиб явно шел на риск, но, с другой стороны, возможно, риск был больше для тех, кто остается? Это можно проверить только практическим путем.

Олеан с шестью великими ишибами двинулись в сторону облака. Ретер почемуто остался вместе с фегридцами. Михаил просто наблюдал.

Олеан со свитой достигли границы и сгруппировались, держась очень близко друг к другу. Их абы работали в полную силу, делая лишь одно – стабилизируя ти, предотвращая любые изменения извне. Олеан был в центре группы, остальные сгрудились вокруг, практически касаясь его халата.

Ишибы шагнули в первый слой, который Михаил определил как поддерживающий. Ничего не произошло, только фигуры идущих слегка помутнели изза тумана. Король даже прищурил глаза, чтобы ничего не пропустить. Олеан с приближенными вошли во второй слой. Их скорость не уменьшилась, они и так двигались медленно. Только королю показалось, что походка стала менее плавной.

Третий слой Михаила удивил. Идущих было уже плохо видно, они казались темными расплывчатыми фигурками, но у владыки Ранига создалось впечатление, что у них исчезают полы халатов. Прищуренные глаза Михаила широко распахнулись, его губы искривились, и король с досадой поморщился.

– Они не пройдут, – прошептал он. – Там никто не пройдет.

– Что случилось, твое величество? – поинтересовался Аррал.

Идущих уже не было видно, король обернулся к Верховному ишибу:

– Я потом объясню. Из них никто не выжил, Аррал.

Но Михаил ошибся.

– Смотрите! – закричал Ретер, указывая длинным тощим пальцем на то место, куда недавно вошли Олеан со свитой.

Король с Верховным ишибом тут же повернули головы. В третьем слое показался человек. Он был точно без халата и пытался бежать назад. Но это ему удалось плохо. Сделав один шаг, человек упал ничком и больше не пошевелился.

– Кто это? – спросил Михаил.

– Сложно сказать, твое величество, – после паузы ответил Аррал. – Щуп туда почти не достает, я плохо вижу ти, но мне кажется, что у него нет лица… кожи тоже нет… верхняя часть мышц тела срезана, словно ножом… да и череп… это не совсем череп, твое величество, похоже, чтото сняло поверхность костей… не знаю… все выглядит так.

– Нда, – сказал король. – Просто отлично…

И тут же, обернувшись к присутствующим, добавил решительным голосом:

– Господа, возвращайтесь в город. Аррал и Ретер, я поручаю вам поиск лопат и других инструментов, с помощью которых можно копать. Гранаты и пушки тоже на вас. Остальные им помогают. Будем углублять подвалы. Соберите всех солдат в амулетах Террота и даже ишибов. Используйте амулеты для взрывов. Быстрее, господа, быстрее. С Шенкером я поговорю сам. И молчите! Нам только бунта местных жителей не хватало.

Все бросились назад, только Верховный ишиб слегка задержался. Он приблизился к королю и шепотом спросил:

– Что это, твое величество? Подземные укрытия на самом деле помогут?

Михаил ощущал невероятную ясность мыслей, словно смотрел на мир через волшебную линзу, которая давала на все ответ. У него уже бывало подобное чувство несколько раз, причем это случалось в самые ответственные моменты, когда эмоции, обычно столь спокойные, начинали бурлить. В первый раз это произошло еще в прежнем мире. Потом периодически повторялось, а в мире Горр случилось однократно: когда Михаил решал – быть или не быть принцем Нерманом. Как раз четкое понимание дальнейшего пути и своих действий заставило принять нужное решение.

– Не думаю, что помогут, – ответил Михаил, демонстративно повернувшись спиной к трупу. – Это должно быть предусмотрено. Возможно, что это уже не полусфера даже, а шар. Мы внутри. Но чтото же надо делать – пусть люди суетятся. У них, по крайней мере, есть работа, а значит, надежда. Мы вовлечем всех.

Аррал кивнул. Он уже не первый год знал короля и умел различать самые тонкие оттенки голоса, которым Михаил отдавал приказы.

– Но что это? – повторил Верховный ишиб свой вопрос.

– Когдато давно я читал об одной вещи, – тихо произнес король. – Она называлась «холодноплазменный коагулятор» и использовалась для лечения. Суть в том, что им снимались тонкие слои тканей. Слой за слоем, словно нож. То, что я увидел, не вполне это, но по действию очень похоже. Думаю, что если бы ктото из группы Олеана прошел дальше, то и снимаемые слои стали бы толще. Только это облако разрушает не одни ткани, но и все остальное. Даже если человека одеть в каменную рубашку, это не поможет. Возможно, укрепление ти оказывает небольшое воздействие, но у нас с тобой нет времени на исследования. Хотя… ну, для очистки совести мы можем попытаться взорвать… да и молниями тоже… посмотрим. Потуги обычного ишиба все равно ни к чему не приведут, иначе не стоило бы такое затевать.

Вскоре король медленно ходил рядом со столом в своих новых дворцовых покоях, механически теребя рукав и размышляя. Он не обращал внимания на Аррала, который бегал из угла в угол, останавливался, барабанил пальцами по светлокоричневой поверхности стола, поправлял халат и опять бегал и бегал.

За окном раздавались звуки большой стройки и шумела толпа, бурлящая на дворцовой площади. Солдаты и ишибы при содействии горожан копали туннели, а местные дворяне, собравшиеся под окнами короля, галдели, разбившись на группы. Утечка всетаки произошла, но на уровне слухов.

– Мы отрезаны от всего остального мира, – многозначительно вещал толстый уру, разодетый в черносиний бархатный камзол и стоящий около стены дворца. – Это продлится еще пару дней. Но вскоре ожидается крупный град. Он пробьет даже крыши домов. Поэтому все выкапывают убежища.

– Все не так, мой друг, – возражал тагга с длинными светлыми волосами и в розовозеленом кружевном камзоле, – не далее как сегодня облако упадет на город. Оно ведь твердое. Вот новая власть и беспокоится.

– Почему же вы тут стоите? – отвечал третий, мелкопоместный уру в серой потертой куртке. – Прячьтесь!

– Дело в том, мой друг, – произнес тагга, – что об облаке мы слышим разное, а о короле Нермане одно и то же. Пусть он сам скажет, что делать. Я подожду здесь.

Михаил не догадывался, что жители городка столь высокого мнения о его особе, и продолжал размышлять, иногда лишь отвлекаясь, если Аррал слишком громко бил по столу. Король оказался в сложной ситуации. Случившееся было неожиданным и ломало все предыдущие планы. Точнее, планыто сохранялись, но их реализация откладывалась на неопределенный срок. Владыка Ранига и Круанта пытался делать вид, что воспринимает все как должное, без особого удивления, но на самом деле это было не так. Объяснения происходящего молниями мелькали в его голове, сменяя друг друга. Король ничего не говорил о них, озвучивая лишь самые общие выводы. Он сильно беспокоился: некоторые версии его откровенно пугали. В конце концов Михаил решил поделиться с Арралом коекакими соображениями.

– Знаешь, – внезапно сказал он, – а ведь мы неправильно думаем. Ты вот думаешь о чем? Я – о технической стороне дела. Почему ни взрывы, ни молнии не принесли пользы, почему там столько слоев, почему они такие разные…

– Я ни о чем не думаю, – буркнул Аррал, замирая. – Точнее, о том, что с нами будет, если эта штука начнет сжиматься быстрее.

– Что с нами будет, это как раз понятно, – махнул рукой Михаил. – Часа через тричетыре мы войдем в историю. Но вот почему? Это важный вопрос. О нем нужно думать.

Аррал хмыкнул и вновь быстро пошел к двери, чтобы там развернуться и направиться к окну, а потом повторить процедуру.

– А суть в том, – продолжал король, – что существующая система не выглядит устойчивой, хотя таковой является. Эти дворяне, короли, императоры… мишура! Править должны ишибы, и только ишибы. Никаких дворян!

Аррал посмотрел на Михаила с опаской, как на умалишенного.

– Твое величество, при чем тут это? Мы через три часа умрем.

– Но правят монархи, – упорно продолжал король. – А бездельники дворяне загораживают проходы дворцов.

Тревога во взгляде Верховного ишиба усилилась. Но сказать он ничего не успел. Раздался стук в дверь, и на пороге появился гонец в синем халате с тонким золотым шитьем.

– Твое величество, оно двигается чуть быстрее. Часа через полтора достигнет ворот, если ничто не изменится.

– Я понял, – ответил король. – Ступай. Докладывайте мне о любом изменении. Слышишь? О любом.

Гонец поклонился и вышел.

– Полтора часа! – Аррал потряс руками.

– И я вот думаю, – произнес Михаил прежним ровным тоном, – почему не правит совет ишибов? Ведь это – идеальная форма правления для этого мира. А нет ни одной страны, где ишибы руководят, а все обычные люди низведены до положения бесправных рабов. Такое ведь, по сути, предлагал Олеан… Ты скажешь – мораль, детиишибы рождаются у неишибов, и наоборот… Родители защищают детей, а дети – родителей… Это – ерунда, Аррал. Мораль подстраивается под запросы. Если бы нечего было жрать, то каннибализм мог бы стать моральным. А тут просто дети – родители. Здесь дело в другом. Ктото за этим стоит. И поддерживает ситуацию искусственно.

– Ты пугаешь меня, – ответил Верховный ишиб. – Может быть, приказать принести воды?

Дверь вновь распахнулась, на этот раз без стука, и в комнату вбежали две дамы: Илания и Мадея.

– Мы погибнем! – с порога крикнула Илания, заламывая руки. – Шенкер мне все рассказал! Твое величество! Твое величество! Погибнем! Умрем!

– Непременно умрем, непременно, – успокоительно ответил король. – Когданибудь. Что угодно твоему высочеству?

Принцесса умолкла. Почемуто в присутствии короля она растеряла весь свой пыл.

– Но ведь говорят, что нам жить осталось всего пару часов! – наконец произнесла Илания с придыханием. – Нужно же чтото делать!

Мадея просто стояла рядом, но руки заламывала точьвточь как принцесса. Илания была в светлозеленом платье, а Мадея – в темножелтом. Девушки очень гармонировали друг с другом. Вообще же Михаил уже задумывался над тем, что встречал Мадею когдато раньше, но сейчас не было времени вспоминать.

– Осталось жить не пару часов, а почти три, – сказал король. – Облако только через полтора часа достигнет стен города. У твоего высочества еще уйма времени.

– Уйма времени для чего? – опешила принцесса, бросая недоуменный взгляд на спутницу.

Но ответить королю не дали.

– Его величество очень занят! – замахал руками Аррал прямо перед носом у изумленной принцессы. – Он думает. Зачем его отвлекать?!

От столь непривычной грубости Илания задохнулась. Конечно, Верховный ишиб Ранига и Круанта никогда не был замечен в куртуазных манерах, но чтобы так говорить с принцессой империи…

– Я провожу твое высочество. – Аррал тут же воспользовался растерянностью дам. – И тебя тоже, госпожа.

Верховный ишиб довел обескураженных девушек до дверей и крикнул страже, как обычно, метко подобрав слова:

– Никого не пускать, кроме гонцов и тех, у кого есть предложения, как нам выйти из передряги!

Аррал вернулся к королю, но не успокоился на этом. Он подошел к большому квадратному окну, распахнул его и заорал, адресуясь шумной дворцовой площади:

– Соблюдайте тишину, господа! Соблюдайте тишину! Его величество король думает над вашими проблемами!

Вмиг все стихло. Собравшиеся на площади переглядывались, а если и переговаривались, то исключительно шепотом. Если бы слова Аррала касались Муканта или императора Уларата, это не привело бы к такому эффекту. Но Нерман – другое дело. У него была репутация монарха, который знает, что делает, – человека на своем месте.

Король отрешенно наблюдал за деятельностью своего учителя. В голове Михаила роились самые удивительные предположения.

– Понимаешь, Аррал, – как ни в чем не бывало продолжил король, – я могу превращать обычных людей почти в ишибов, а Олеан хотел истреблять неишибов. Это – две крайности, у которых было два могущественных лидера. Наши с Олеаном идеи привели бы к более устойчивым системам, чем существующая. Ты видишь, куда клоню? Сама по себе существующая система не разрушится, ее могут уничтожить лишь люди. Всегда люди! И если этих людей вовремя истреблять, лучше вместе с соратниками, то система останется прежней.

Арралу впервые показалось, что между словами короля и происходящим есть какаято связь. Верховный ишиб отошел от окна и задумчиво пожевал губами.

– Предположение зыбкое, твое величество, – наконец сказал он. – Зачем комуто устраивать все это, если можно просто устранить лидеров поодиночке?

– Каких лидеров? – спросил король со слабой улыбкой.

– Ну, тебя или Олеана!

– А откуда гипотетическим противникам известно, например, что лидер – я? – тихо поинтересовался король. – Кроме нас двоих, ну, еще и Ксарра, об этом ведь никто не знает. При фегридском дворе думают, что первоначальный толчок исходит от тебя. А Мукант вообще подозревает, что, возможно, был еще ктото третий или даже группа лиц, стоящих за нами. Настоящие владельцы свитка с секретами, к примеру. Он знает, что я самостоятельно правлю, а вот остальное уже покрыто завесой тайны. То же и с Олеаном. У него были соратники и ученики. А вдруг он сам – ученик того, кто притворяется его учеником?

Аррал помедлил и хлопнул себя ладонью по лбу.

– Значит, если ктото хочет устранить лидеров, то нужно уничтожать всех подряд! Всех причастных! И тебя, и меня, и Ксарра, и Парета, и даже остальных!

– Именно, Аррал, именно, – горько усмехнулся король. – И лучше – одним ударом. Я ведь знал об Олеане, и Олеан знал обо мне. Если бы вдруг ктото решил убрать великого ишиба вместе со всеми его учениками, то я был бы первым, кто заподозрил неладное. Олеан – фигура! И я – один из немногих, кто это сразу понял. Обязательно постарался бы выяснить, кто и как их убил. Ведь понятно, что уларатский император на это не способен. Неизвестно, что я накопал бы, но насторожился бы точно. К тому же только сейчас стало ясно, что мы с Олеаном друг друга истреблять не собираемся. Нет, два удара на нас с Олеаном – чуть хуже, чем один. Один – просто мечта. А потом уже можно разделаться с немногими оставшимися поодиночке. С тем же Паретом, например. Заметь, фегридский император в крепости был убит со всеми своими приближенными. Всеми одним махом!

– Может быть, ты и прав, – согласился Аррал, пожимая плечами. – Но как это нам поможет? Мудрые умозаключения не остановят угрозы!

– Как знать… но я чувствую, что мы на правильном пути.

Вновь раздался быстрый стук в дверь, и в комнату влетел прежний гонец.

– Твое величество! – воскликнул он, сверкая встревоженными глазами. – Облако формирует какието перегородки! Они отходят от него и движутся к нам чуть быстрее, чем облако сжимается!

– Перегородки? – на миг опешил Михаил. – Они большие?

– Да, и растут, но неравномерно. Их десять или двенадцать. Пока нельзя сказать точно, ишибы подсчитывают.

– Зачем облаку еще и перегородки? – нахмурился король. – Это что, лишние части, которые образуются при сжатии, и их некуда девать?

Аррал и гонец синхронно пожали плечами.

– А если нет… – прошептал Михаил. – Господа, я лучше посмотрю сам. О, если нет! Вот он – выход!

Глава 21

Таинственный амулет

В мире много загадок. Но их вообще не было бы, не интересуйся ими люди.

Толстые темносерые складки с зелеными прожилками – вот что увидел король, когда вышел за городские ворота. Туман существенно приблизился, но его складки, как щупальца, тянулись к городу еще быстрее. С той точки, где находился Михаил, были заметны лишь две перегородки, но ишибынаблюдатели сообщили, что их ровно двенадцать.

Рядом с новыми отростками копошились ишибы в халатах самых разных цветов. Они держали длинные палки и пытались измерить глубину безопасного погружения в перегородки.

– Они на самом деле неравномерны, – сказал король Арралу с легкой улыбкой. Михаил только что приказал гонцу собрать всех великих ишибов. – Та, что слева, продвигается медленнее, чем та, что справа. Ничего лучшего и желать нельзя.

Верховный ишиб был озадачен. Он беспрестанно поправлял блистающий золотом воротник и смотрел то на туман, то на собеседника. Благодаря стараниям Аррала к ним обоим никто не подходил без нужды. Все боялись помешать мыслительной деятельности его величества. Гонцы подбегали, быстро докладывали и сразу же убегали. Даже Шенкер притих, озабоченный проблемой подавления гипотетических бунтов и рытьем туннелей.

– Чего же в этом хорошего? – наконец спросил Аррал, отчаявшись понять королевскую логику.

– О! – Улыбка Михаила становилась все шире и шире. – Сначала я думал, что эти перегородки – просто лишние части облака. Оно ведь сжимается, а значит, становится меньше. Но подумай сам: складки неодинаковы и расположены на разном расстоянии друг от друга. Это довольно странно для почти идеальной сферы.

Рот Аррала искривился, его бородка задвигалась. Он посмотрел на отростки, прищурив глаза.

– Кажется, понимаю, – ответил Верховный ишиб. – Так и было задумано. Кто бы ни создал эту штуку, рассчитал отростки, как и другие функции. У каждой детали есть какаято цель.

Михаил никогда не сомневался в уме ишибов. Для них было трудно преодолеть закостенелость этого тимира и придумать нечто новое, но если дать первоначальный толчок, то мозги ишибов работали ничуть не хуже, чем у мыслителей Земли.

– Функции… – повторил король. – Ты говоришь так, словно туман создан амулетом.

– А разве нет? – спросил Аррал. – Только, конечно, амулет расположен не здесь. Не представляю себе такой мощи. И действие амулета мы бы все ощутили, будь он в городе. Это ведь как надо коверкать ти !

Михаил не стал интересоваться, где, по мнению Аррала, находится амулет. Король это себе уже примерно представлял.

– Я тоже так думал, – ответил он. – Что амулет слишком могуч, чтобы быть здесь, что нас накрыли какието силы извне. Но посмотри на отростки. Они неравномерны.

– Может быть, перестанешь говорить загадками? – раздраженно зашипел королевский учитель. – Ты прямо скажи, прямо. Без обиняков!

– Если бы я решил сконструировать оружие, убивающее все в пределах какогото радиуса, – Михаил задумчиво покачал головой, – то сначала бы выбрал взрыв. Мощный, хороший взрыв – что может быть проще? Однако у взрыва есть недостатки. Вопервых, ктото может случайно уцелеть, а вовторых, зона поражения может быть больше рассчитанной. Сжимающаяся сфера, конечно, лучше, чище. Но, Аррал, я бы никогда не стал делать перегородок. Это ведь лишняя трата энергии и сил, они не нужны.

Великие ишибы начали выходить из города и собираться кучкой на некотором расстоянии от короля. Они ждали остальных – командующий фегридской армией ясно дал понять, что хочет видеть всех великих ишибов.

– Всетаки иногда ты меня просто выводишь из себя, – ответил Аррал, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. – Мы вместе через многое прошли, но ты все такой же… Можешь объяснить, наконец?!

– Мы к этому подходим, – спокойно ответил Михаил. – У взрыва есть и третий недостаток, о котором я сначала не подумал, а вспомнил только что. При взрыве погибают все. И враги, и друзья…

Верховный ишиб наморщил лоб. У него было такое выражение лица, что он вотвот разразится бранью и скажет наконец своему ученику все, что накипело за последнее время. Но внезапно лоб разгладился, а рот слегка приоткрылся в изумлении.

Аррал вытянул руку, указывая на ближайший отросток, и просипел, заикаясь:

– Ттвое ве… они ведь для спасения когото! Ктото здесь, среди нас, в городе! А значит, амулет, который этому виной, тоже здесь! Я был неправ… но как… как?

– Это работает очень просто. – Король бросил взгляд на великих ишибов, чтобы убедиться, что собрались еще не все. – Насчет амулета ты был полностью прав. Амулет, который в городе, не может создать такого тумана. Амулет слаб и незаметен. Но он способен делать коечто иное, а именно – управлять другими амулетами, которые как раз и находятся вне сферы… подозреваю, что очень далеко от нас. Я это все понял, когда увидел отростки. А если есть управляющий амулет, то есть и некто… назовем его, например, наводчик, который этот амулет устанавливает и активирует. Наводчик, похоже, не готов умереть вместе с нами, и конструкторы тумана создали перегородки, которые разбивают пространство внутри сферы на зоны. Среди этих зон должна быть одна маленькая и безопасная. Думаю, что именно там находится амулет. Зачем разбивают заранее, спросишь ты? Да потому, что если не разбивать, а просто сжимать шар, то люди побегут прочь от тумана и рано или поздно забегут в безопасную зону. А если все сделать загодя и поделить город на несколько неодинаковых секторов, то никто ничего не поймет в общем хаосе, а наводчик окажется в милой уютной норке, переждет катаклизм, соберет вещички и отправится по своим делам. Если это и не совершенное оружие, то чтото очень похожее.

Через несколько минут жители города могли видеть удивительное зрелище. Десятки великих ишибов парили на фоне тусклого тумана как блестящие переливающиеся птицы. Среди них был Верховный ишиб Ранига и Круанта Аррал и даже сам король Нерман. Все медленно и методично прочесывали один из центральных районов города.

– Ищите слабый пучок измененной ти, который уходит вверх, – таково было задание короля.

Остальные ишибы рангом пониже обходили на земле здание за зданием. Ретеру пришлось хуже всех. Король назначил его вестовым, и великий ишиб метался между небом и землей, передавая сообщения об успехе дела.

Успехи между тем были скромными. Прошло уже примерно полчаса, но никакого следа амулета не обнаруживалось.

Иашт возглавлял наземные поиски. Этот ишиб был единственным из приближенных, кто в полной мере разделял воззрения короля по многим вопросам. И даже более: Иашт приписывал его величеству вовсе уж странные цели. Например, ишиб считал, что Нерман рано или поздно подчинит своему влиянию и Фегрид, и Уларат, проведет некоторые социальные преобразования и выступит в поход на восток, туда, где власть монархов настолько сильна, что независимые великие ишибы почти целиком отсутствуют. Король ишибу доверял, но с оглядкой: Михаил видел в нем прообраз непримиримого революционера.

Иашт был озадачен. Время шло, а обшаривание всех построек в центре сферы не принесло никаких результатов.

– Ищите в центре, – сказал король. – И только потом – в других местах.

Ишиб на предмет появления новых амулетов собственноручно проверил дом коменданта, над которым, как считали многие, появилось облако. Иашт переписал имена и адреса всех посетителей, прошелся по комнатам и даже поднялся на крышу башни. Увы, амулеты в доме, конечно, были, но исключительно бытовые: светильники, игрушки (собственность детей коменданта) и многочисленное однофункциональное барахло, предназначенное для облегчения труда слуг и рабов.

Комендант, седоватый полный ишиб в светлокоричневом халате, из кожи вон лез, чтобы оказаться полезным. Он провел фегридцев по этажам, рассказывая, как бережно обращается с амулетами, никогда не хранит их слишком близко друг от друга и ведет строгий учет. По словам коменданта, никакие новые амулеты в доме не появлялись уже несколько недель.

Иашту было от чего прийти в отчаяние. Со всех сторон поступали неутешительные доклады. Уже проверили каждое здание центра города – пусто! Король через взъерошенного и уставшего Ретера почти ежеминутно требовал результатов. Наверху ситуация была столь же плачевна, как и внизу.

Иашт уже собирался расширить зону поисков, когда с неба спустился Аррал. Он приземлился рядом с белым комендантским домом, который Иашт сделал штабом поисков. Старик выглядел неважно, как все остальные, но первым делом громогласно объявил, что амулет – не иголка, его можно найти, и всем просто нужно больше работать.

– Мы и так не лодырничаем, – терпеливо ответил Иашт на упрек старого приятеля. – Я ума не приложу, где этот амулет. Может быть, его величество ошибся?

– Сомневаюсь, – скептически сказал Аррал. – Но даже если и ошибся, то других версий нет. Эта – самая правдоподобная и внушающая надежду.

– Но такую штуку невозможно сделать. – Иашт развел руками, словно пытаясь вместить все небо. – Просто невозможно! Немыслимо!

– Амулеты Террота тоже считались немыслимыми, – возразил Аррал, придирчиво оглядывая черную входную дверь, словно подозревая, что именно она – продукт вражеской диверсии. – А я их делаю на раз. Тут ведь главное – знать расчет, а потом уже и обезьяна справится.

Иашт не мог не заметить Арралова емкого сравнения самого себя с обезьяной. Это было новое течение в черном юморе Верховного ишиба.

– Нигде новых амулетов нет, – отрезал Иашт. – Все прежние, старые. Даже если ктото и принес амулет с собой, то его невозможно спрятать. Любой амулет изменяет ти вокруг себя.

– Ищите! – подытожил Верховный ишиб. – Отростки облака уже почти достигли стен!

Иашт собрался было возмущенно удалиться, развернулся, но замер, забыв даже опустить ногу на землю.

– Как ты сказал: «Главное – знать расчет»? – переспросил он Аррала.

Верховный ишиб удивленно кивнул.

– Мы зря ищем новый амулет, – произнес Иашт, в задумчивости пощипывая кончик носа. – Нужно проверять старые.

– В каком смысле? – Аррал поднял брови.

– Если даже обезьяна может сделать амулет по знакомому ей образцу, то зачем этим ученым незнакомцам привлекать внимание жителей к чемуто новому? Амулет должен быть спрятан, и лучше всего – под видом другого амулета. Мы разве скрупулезно обследовали светильники, например? Висят и висят себе… светят и светят… а они ведь все устроены по одинаковому принципу, Аррал. Наши враги ничего с собой не приносили. Они взяли уже готовый, всем известный амулет, стерли его и заменили другим, но с новыми замаскированными функциями. Если враги такие умные, как считает король, то нужно было действовать именно так.

Вскоре Михаил в окружении свиты из великих ишибов и нескольких имис стоял около дома коменданта и любовался ничем не примечательным фонарем – куском дерева, выкрашенным в желтый цвет. Амулетсветильник покоился в углублении черного железного «подсвечника», сделанного в виде руки. Над дверью дома коменданта висело три таких фонаря: один по центру и два чуть поодаль. Короля интересовал лишь правый амулет, тот, который трудолюбиво освещал кусты, растущие вдоль стены.

– Очень тонкая работа, – вынес свой вердикт Аррал, стоящий за спиной Михаила. – На первый взгляд неотличимо от обычного светильника. А пучок, уходящий вверх, вообще заметить почти невозможно! Вот только ти амулета какоето неравномерное. Три… четыре… нет, пять какихто выпуклостей. Маленькие такие, их все видят?

– Господа, прошу ничего не трогать. – Король обернулся к собравшимся. У всех великих ишибов, смотрящих на него, была общая черта – всклокоченные волосы: полеты над городом не прошли даром. – Аррал остается со мной, а остальные поступают в распоряжение Шенкера. Шенкер!

Заместитель командующего попытался протиснуться вперед.

– Господин советник, делай что хочешь, но я должен встретиться с этим… мастером. – Лицо Михаила было спокойно, а в глазах притаился гнев. – Он гдето в городе. Задействуй хоть всех, но найди его.

– Твоему величеству важна сохранность задержанного? – будничным тоном поинтересовался глава имис.

– Лишь бы мог говорить. – Король вновь повернулся к амулету.

– Прошу за мной, господа, – объявил Шенкер присутствующим. – Я дам инструкции каждому.

Михаил отлично представлял себе, о чем скажет императорский советник. Имис в отношении простых ишибов, из которых нужно было добыть информацию, придерживались трех принципов: «оглушить, опоить, допросить». Но король сомневался, что удастся быстро выйти на след столь ловкого субъекта.

Королевская свита потянулась за новым командиром, и Михаил остался наедине со своим учителем.

– Если это то, что мы искали, можно ли все остановить? – поинтересовался Аррал, с интересом разглядывая светильник.

– Наверное, – после небольшого раздумья ответил король. – Управляющий амулет для того и нужен, чтобы с его помощью чемто управлять. Если можно запустить, то можно и обратить процесс вспять. Это должно быть предусмотрено – вдруг чтото случится и наводчик будет вынужден отыграть назад? Он ведь тут принимает решения… за всех нас. Кому жить, а кому нет.

– Мы сами разберемся или будем ждать, пока его поймают? – тут же спросил Аррал.

– Сами, – произнес король. – Шенкер, конечно, хороший специалист, но не настолько, чтобы сразу разоблачить виновного. Чувствую, нам еще придется пропустить весь город через мелкое сито. А на амулетах, как ты понимаешь, я собаку съел. Сможешь выпустить длинный щуп до облака над нами? Или лучше подняться повыше? Я буду тут коечто пробовать, но мне нужно знать о результатах.

– Лучше подняться, – покачал головой Аррал. – Иначе щуп получится слишком уж тонким… сам понимаешь…

В следующие полчаса жители города с изумлением наблюдали, как Верховный ишиб Ранига и Круанта поднимался в небо, почти в ту точку, где появилось облако, недолго висел там, потом спускался на землю и вновь поднимался. Щупальца тумана уже прикоснулись к городским стенам, но обыватели следили за маневрами Аррала с надеждой. Ходили слухи, что король со своим учителем придумали необычный способ разрушения облака: Нерман напитывал Аррала дополнительной загадочной силой, тот поднимался вверх, наносил удар по туманному куполу, а потом спускался вниз за очередной подпиткой. Ишибы посмеивались над этим объяснением, но тоже наблюдали за происходящим с нескрываемой тревогой.

Между тем в связи с чужеродным амулетом разыгрывались нешуточные страсти. Сначала все шло хорошо. Михаил с помощью Аррала практически понял принципы управления. Система выглядела обычной: существовали сигналы пуска, паузы и регресса. Их действие было заметно почти сразу в первоначальной зоне, хотя процессы, связанные с облаком в целом, развивались медленно. С помощью амулета можно было использовать и другие команды, сути которых Михаил не понимал. Впрочем, король был настроен радужно.

– Очень послушная вещь, – говорил владыка Ранига и Круанта своему учителю, когда тот в очередной раз спустился на землю. – И полезная. Я даже думаю, что прихвачу этот амулет с собой, когда все закончится.

– Мы будем, наконец, убирать облако или нет? – проворчал Верховный ишиб. – Уже три раза все останавливали. Зачем?

– Нужно ведь понять, – успокаивающе сказал Михаил. – Когда еще представится такая возможность? К тому же, если изучу все как следует, может, пойму логику создателей амулета. А поняв логику, пойму и…

– Я уже подустал прыгать тудасюда. Долго еще? – обреченно вздохнул Аррал.

– Ладно, в последний раз, – ответил король. – Сейчас я запущу обратный процесс. А ты последи там, как идет.

Михаилу показалось, что даже халат Аррала выглядит слегка тускловато, не говоря уже о лице Верховного ишиба. Король решил сжалиться над своим учителем и не гонять его слишком много раз, хотя других великих ишибов к делу привлекать не хотелось. Чем меньше они знают о взаимоотношениях Михаила с амулетами, тем лучше.

Когда Аррал взлетел, король подумал о том, что совсем не понимает конечных целей неизвестных врагов. У Михаила уже было множество версий объяснения происходящего, но полная картина не складывалась.

Король изменил амулет так, как уже делал незадолго до этого, и принялся ждать. Сейчас Аррал убедится, что все идет как надо, и спустится. Пусть старикан отдохнет. Можно было его даже не посылать наверх – уже и так понятно, что амулет работает, но Михаил привык доводить эксперименты до формального конца.

Владыка Ранига и Круанта, прищурившись, смотрел наверх. Ему уже давно не давала покоя мысль, что халаты, особенно роскошные, малопригодны для полетов. Однако ссориться с ишибами по причине модернизации одежды не хотелось. Могут найтись иные поводы для ссор, и король не хотел растрачивать своего влияния на пустяки.

Михаил усилием воли вернулся от легкомысленной темы халатов к размышлениям о целях неизвестных врагов. Мысли в этом направлении шли неохотно, словно перепрыгивая через гигантские ямы отсутствия необходимых данных. Однако Аррал не возвращался. Он попрежнему висел там, под куполом тучи, и даже не пытался снизиться.

Король подождал немного, потом еще немного – и внезапно забеспокоился. С чего бы уставшему ишибу летать сверх необходимого?

Михаил оглянулся. Фегридцы занимались делом: одни бегали, выполняя поручения Шенкера, другие все еще копали, третьи несли стражу. Король пожал плечами и взлетел.

Ветра не было, королю казалось, что он ввинчивается в почти неподвижный воздух. Очень необычное ощущение для полета, когда ты двигаешься и сам создаешь ветер, а если останавливаешься, то все вокруг замирает. Михаил не мог припомнить ничего подобного. Он не стал, однако, предаваться этим ощущениям, а быстро долетел до Аррала.

– Что тут происходит? – Разговаривать было на редкость приятно, когда ветер не залетает в рот и не глушит голоса.

– Ничто не меняется, – ответил Аррал, показывая рукой на облако. – Раньше менялось, теперь – нет.

– Странно… неужели я чтото сделал не так? – удивился король. – Сейчас еще попробую.

Король спустился вниз и вскоре поднялся снова.

– Теперь как?

– Ничто не меняется.

– Правильно, я ведь остановил.

Михаил вернулся к амулету и поднялся.

– А теперь?

– Все так же. Ничего, – ответил Аррал.

– Вот это непонятно… может быть, попробовать запустить сжатие?

– Твое величество! – вздрогнул Верховный ишиб.

– Ладно… ладно. Проверим еще.

Король пробовал еще несколько раз, но безрезультатно. Амулет перестал работать.

– Ничего не понимаю, – говорил Михаил Арралу, когда оба спустились. – Совсем недавно все работало.

Верховный ишиб лишь недоуменно хмурился.

Сзади раздались шаги Шенкера. Советник выглядел не очень довольным, его губы были сжаты.

– Есть новости? – обратился к нему король.

– Нет. Пока ищем.

– А у нас все в порядке, – вмешался Аррал. – Туман остановлен. Теперь дело за малым – какнибудь его убрать.

Весь вид Верховного ишиба говорил: мы делаем работу лучше, чем вы.

– Значит, он еще на свободе… – задумчиво произнес король, бросая взгляд на амулет. – Ловкий тип. И какой сообразительный.

– Почему сообразительный? – поинтересовался Аррал, с осуждением взирая на испачканный серый камзол Шенкера. У самого Верховного ишиба халат был чист, несмотря на недавнюю суету.

– Я подозреваю одно из двух, – медленно сказал Михаил, – или мы делаем чтото не так, или наш недруг создал еще один амулет. И, конечно, использовал. Но первое – вряд ли…

Король хотел еще добавить, что он, с егото опытом, редко ошибается в амулетах, но поостерегся. Зато Михаил догадывался, что два однотипных амулета, работающих близко друг от друга, вполне могут привести к сбою неизвестного устройства, не говоря уже о том, что противник знает об иных функциях управления и мог просто заморозить все процессы.

Аррал, как это часто бывало, угадал мысли короля.

– Надо его ловить… немедленно ловить! – Верховный ишиб побежал по выложенной желтым камнем дорожке, но тут же вернулся, словно передумал в одиночку ловить неизвестного злоумышленника.

– Но почему твое величество считает, что враг один, а не целая группа? – Шенкер наконец задал вопрос, который его давно мучил.

– Чтобы это все сделать, достаточно одного знающего человека, – объяснил король. – Может быть, здесь, конечно, целая группа, но чтобы не умножать сущности, будем считать, что это один человек, пока не доказано обратное.

– Значит, гдето есть еще амулет, – подытожил Шенкер. – Скверно. Так мы можем искать их очень долго.

– Если мои выводы верны, – сказал Михаил, внимательно оглядываясь по сторонам, – то для работы загадочного облака нужен лишь один амулет. Все остальные создают помехи. Я не знаю точно, может ли второй амулет взять на себя функции первого, если первый уничтожен, но предполагаю, что может. Тут вопрос лишь в расстояниях, а система очень послушна, как мы уже убедились с Арралом. Также не думаю, что здесь находится создатель амулетов такой мощи. Нет, это просто человек, знающий лишь окончательный расчет. Он может делать известные ему амулеты, и ничего более. Вряд ли это великий ишиб. Все великие ишибы наперечет, они бросаются в глаза… нет, для такой работы достаточно самого заурядного ишиба.

– Но как его поймать? – поинтересовался Шенкер. – Мы допросили всех посетителей дома коменданта, допросили слуг, можем, конечно, допросить и всех ишибов, но что это даст? Никто ведь не признается! Конечно, если бы казнить всех уларатцев…

– О нет! – отмахнулся король. – Этого еще не хватало. Что будет с нашей репутацией, советник?

– Тогда мы будем его оочень долго ловить, – ответил Шенкер.

Михаил слегка улыбнулся.

– Можем долго, а можем и недолго. Если враг действительно настолько сообразителен и оригинален, то… Пора уже выходить из этого города. Мы не можем сидеть здесь вечно!

– То что? – Глава имис даже вытянул шею.

Аррал тоже улыбнулся, но промолчал. Верховный ишиб знал, что если речь зашла о турнирах сообразительности и оригинальности, то победитель, скорее всего, известен заранее. Аррал отдавал должное нетрадиционному мышлению своего ученика, и в том числе благодаря этому поверил в иномирное происхождение Михаила.

– Мы решим эту проблему, – сказал король. – Советник, продолжай делать вид, что когото ищешь, а мы с Арралом возьмем пару десятков проверенных ишибов. Этот неизвестный умник сам к нам придет. И мы наконец узнаем, кто всему виной и зачем им это нужно.

Глава 22

Диверсант

Шпионов нужно ловить до того, как они выведают ваши планы по их поимке.

Советник императора Фегрида Енарст удобно расположил свою длинную и седую бороду на животе. Советник сидел в карете, подъезжающей к границе с Уларатом. Мысли старого политика были неторопливы, и ничто не могло их сбить с пути.

– Нам нужна хотя бы часть шахт, – напутствовал Енарста Мукант. – Ничего, кроме шахт. Постарайся мягко отстранить Нермана от переговоров, не ссорься с ним. Если король захочет какихто выгод для себя лично, то на мелкие соглашайся, а крупные оставь мне. Если Фегрид получит шахты, то сможет одарить Раниг даже землей. Я Нерману и флот дам, о котором он просил. Бесплатно. Просто подарю. Главное – сам проведи переговоры с императором.

Енарст понимал Муканта: тот стремился к скорейшему миру со всеми, потому что еще не разобрался в недавнем заговоре и не хотел закончить, как Аретт.

В опытной голове советника, несмотря на тряску, рождались замечательные схемы отстранения могущественного короля от переговоров. Эти политические шаги были проверены временем и сулили полный успех. Енарст даже не догадывался, что вскоре все его умение выступит не против хитрости Нермана, а всегонавсего против славолюбия Аррала, о которое и разобьется.

Тем временем в городке, окруженном загадочным туманом, разворачивались любопытные события. Фегридцы обходили дома с целью поиска «подозрительных лиц», но при этом сами не знали, как подозрительные лица должны выглядеть. Все уларатские ишибы были переписаны и напуганы обещаниями допросов. Король Нерман долгое время находился рядом с домом коменданта, а потом якобы заперся в кабинете дворца и приказал никого не пускать. К дому коменданта были приставлены для охраны шестеро гвардейцев (двое около входной двери, остальные – по периметру) и трое ишибов, совершающих обход вокруг здания. Но этим дело не ограничилось. На площадь перед домом коменданта было строжайше запрещено ступать всякому без специального разрешения Верховного ишиба Аррала (который, впрочем, тоже заперся вместе с королем). Даже фегридские офицеры с недоумением смотрели на пустую площадь, заглядывая через плечи королевских гвардейцев. Шенкер же в ответ на все вопросы демонстративно разводил руками, как бы показывая, что сам не понимает, что происходит.

По всем расчетам, солнце уже должно было клониться к закату, но городок был все так же освещаем тусклыми всполохами облака. Горели светильники, и общая видимость оставляла желать лучшего. Создавалось впечатление, что раннее утро или поздний вечер внезапно полюбили этот населенный пункт и решили задержаться в нем подольше.

Однако на третьем этаже дома коменданта царило некоторое оживление. Едва слышное, проявляющееся лишь в шорохах, покашливании и нетерпеливом шепоте.

– Ну что там? Никто не идет? – спрашивал хорошо поставленный баритон, по всей видимости привыкший командовать.

– Пока все тихо, твое величество, – отвечал чуть хриплый голос, похожий на голос Иашта.

– Жаль… мне уже тут надоело сидеть.

– Мне тоже. Может быть, твое величество ошибся и этот «наводчик» не настолько умен? – Третий голос был тонок, с оттенками ворчливости. – А то сидим тут, ждем умника, который пройдет через кордоны, как горячий нож сквозь масло, а он на самом деле полный осел!

– Не будь пессимистичным, Аррал, – отвечал баритон. – Ослов на такие должности не назначают. Думаю, что уже скоро. Возможно, мы погорячились с такой сильной охраной, но нельзя допустить и толики подозрений. К тому же наводчику мог понадобиться инвентарь. Требуется время, чтобы его добыть.

– Какой инвентарь, твое величество?

– Реквизит. Как у бродячих артистов.

– Кхе…

Время тянулось медленно. Комната, где находились обладатели загадочных голосов, была освещена лишь светом с улицы. Окно было открыто наполовину: лишь одна створка располагалась на своем месте, а другая исчезала в темноте комнаты.

– Бежит… наш гвардеец… Октейст, – послышался шепот Иашта.

Баритон промолчал. В охрану дома были выбраны лишь представители древних ранигских родов, а площадь сторожили все остальные. Октейсту, столь хорошо проявившему себя в деле заманивания Олеана в ловушку, король пообещал долгожданный офицерский чин, но без возможности отставки. Нерману были нужны верные, проверенные люди, и сейчас бывший сержант исполнял обязанности связиста между наружным оцеплением и неким ответственным за охрану ишибом, якобы находящимся в доме.

Вскоре торопливые шаги гвардейца застучали по лестнице, и дверь в темную комнату приоткрылась.

– Твое величество, – зашептал Октейст, – угольщик желает пройти в дом. Говорит, что всегда в это время подвозит уголь господину коменданту. Ночи ведь холодны.

– Тележка при нем? – оживился Аррал. – Реквизит?

– Угольщик настоящий? – спросил баритон.

– Выглядит настоящим, твое величество. Нужно проверить?

– Нет. Угольщики входят через черный ход, не через парадный. Его впустить, но провести по краю площади, чтобы к парадной двери не приближался. Иашт, встреть его внизу. Пусть разгрузится и сразу уходит. Пока угольщик не уйдет, ни о ком не докладывать.

– Настоящий? – разочарованно процедил тонкий ворчливый голос, когда Иашт ушел. – А как же реквизит?

– Спокойствие, Аррал, дело близится к завершению. Угольщик и есть реквизит.

– Это как, твое величество?

– Ну в чем необходимость именно сейчас прийти угольщику? – терпеливо ответил баритон. – Он мог бы и подождать, если площадь закрыта, но нет! Он ведь наверняка не герой, а идет, якобы проявляет заботу, и именно в дом коменданта, никуда больше, хотя еще несколько больших домов в оцеплении. Скорее всего, его попросили прийти, даже заплатили за это. И ктото ждет его неподалеку, чтобы он рассказал, что тут и как. Тихо или чтото происходит.

– Так нужно брать!

– Не нужно, Аррал. Вот представь, к нему подошел ктото в плаще, лица не видно, голос изменен, сулит деньги… Что угольщик нам расскажет? Ничего. Мы лучше здесь подождем, а угольщик поведает кому надо, что тут тихо и спокойно.

Вскоре посетитель покинул дом, а Иашт вернулся на место. Однако прошло совсем немного времени, как Октейст опять прибежал.

– Твое величество, – сообщил он замершему от предвкушения встречи с «наводчиком» королю, – прибыл фегридский имис с предписанием от Шенкера забрать шесть клинков.

– Каких клинков? – удивился король. – Зачем они Шенкеру? Предписанието подлинное?

– Отпечаток истинной ти советника, – подтвердил гвардеец. – А клинки вывешены в доме на стенах. Зачем они понадобились господину советнику, неизвестно.

– Клинки вынести и передать в руки. Имис в дом не звать, – разочарованно распорядился король и недовольно пробурчал: – Вот Шенкер тоже нашел время…

Октейст сделал несколько шагов вниз по лестнице, как баритон остановил его:

– А эти клинки где висят, собственно?

– В приемной, но высоко, под самым потолком.

– Стой! Приказ меняется. Имис пригласи в дом. И, конечно, через парадную дверь.

– Слушаюсь! – Октейст судорожно вздохнул, повернулся и помчался выполнять приказ.

– Готовьтесь, господа, – распорядился король. – Этого имис брать живьем, и только живьем. Лучше внезапно оглушить. Сразу, как только войдет в дом. Если все пройдет хорошо, наша помощь не понадобится.

– А вдруг он настоящий, твое величество? – осторожно спросил Иашт. – И советник на самом деле поручил ему забрать клинки?

– Ничего, Шенкер простит, – ответил Михаил. – Сам виноват – мог бы и подождать с этим. Но то, что клинки висят в приемной и любой о них знает, наводит на подозрения. Пойдемте вглубь, нужно освободить эти комнаты. Другие тоже пусть переходят. Создадим ощущение пустоты. Иашт, иди вниз и встречай гостя.

По поводу дальнейших событий все гвардейцы, стоящие на площади в оцеплении, были единодушны в оценке: «Неожиданно и очень прискорбно».

Сначала все выглядело буднично: невысокого роста имис, одетый в неприметный серокоричневый камзол, в сопровождении Октейста подошел к дому коменданта и вошел внутрь. Двое из трех ишибов охраны, патрулирующих периметр, последовали за ним. Октейст сразу же вышел, направляясь на свое место на площади, и тут раздался взрыв.

Дом коменданта вздрогнул и разделился на две половины: фасад грузно осел, а задняя часть осталась стоять, зияя ячейками комнат.

Прямо из окон соседних зданий начали выпрыгивать ишибы, сидящие в засаде. Они неслись к облаку пыли, размывшей и без того темные контуры дома коменданта.

Крики «Где король?», «Что с его величеством?» вскоре поутихли. Нерман оказался в задней части дома, менее пострадавшей. Король вновь предстал перед публикой со всклокоченными волосами и в пыльной одежде – уже в который раз за последнее время. Если бы Михаилу раньше сказали, что доля короля не щеголять в роскошных платьях, а регулярно вываливаться в грязи, то он бы сильно подумал, нужна ли ему такая работенка.

– Где Иашт? Сколько пострадавших? Раскапывайте!

Ишибы и часть гвардейцев из оцепления поспешили выполнить приказ. Завалы разобрали быстро. Были найдены четыре трупа ранигских солдат и ишибов, разорванный на части труп имис и тяжело раненный Иашт. Остальные отделались относительно легко.

– Да что это такое?! – Аррал хлопотал вокруг своего давнего приятеля Иашта, помогая остановить кровь, льющуюся из глубокой раны в животе.

– Передайте его лекарям, – распорядился король, бросив лишь взгляд на Иашта, которого выволокли изпод упавшей стены и положили прямо на землю перед домом. – Пусть четверо ишибов неотлучно будут с ним. Аррал, останься, ты нужен мне.

– Что произошло, твое величество? – Верховный ишиб задал вопрос, который интересовал всех.

– Я не совсем понимаю, – признался король, осматривая белый скол разрушенной стены. – Думаю, что это взрывающийся амулет типа наших гранат. Но что привело его в действие и зачем? Да и вообще откуда он взялся? Имис его принес с собой? Возможно… Октейст, проследи, чтобы нашли голову этого имис. Его нужно както опознать. И что с нашим амулетом, Аррал? Он всетаки испорчен? Поднимись и проверь, все ли попрежнему, не начало ли облако вновь сжиматься.

Михаил оставался на разборе завалов до последнего, а потом вернулся в императорский дворец вместе с Арралом и Шенкером. Король не переодевался, а тяжело опустился в роскошное кресло, обитое красным бархатом, стоящее во главе стола. Двое приближенных уселись рядом. Им на пути в кабинет встретилась Илания в обществе Мадеи, но от девушек просто вежливо отмахнулись.

– Пришло время подвести итог, – без паузы, уставшим голосом сказал король, облокотившись на стол. – Наше положение не столь плачевно, как было раньше, но и благоприятным его не назовешь. Туман понемногу отступает – это хорошо. Думаю, что через дватри часа мы от него избавимся. Наверное, второй амулет разрушен… возможно, диверсант носил его с собой. Плохие новости в другом – мы попрежнему ничего не знаем о том, кто вызвал туман и зачем. Шенкер, что там с головой имис?

– Ее пока не опознали, твое величество, – ответил советник, в задумчивости прикасаясь рукой ко лбу. – Я приказал немедленно доложить, если хоть чтото станет известно. Он не из наших. Да и вообще смугловат, не похож ни на фегридца, ни на коренного уларатца. Напоминает выходца с Востока. Тут есть несколько таких – их привечает Мадея, невеста императора. Но уларатцы тоже отказываются признавать в нем своего.

– С уларатцами мы отдельно поговорим, – резко произнес король. – Из города никого не выпускать, пока не решим несколько вопросов. Но, допустим, уларатцы не лгут и это – пришлый. Допустим даже, он – не имис, а только выдавал себя за имис. Такое возможно, Шенкер?

Советник сначала решительно помотал головой, но потом на мгновение задумался и слегка пожал плечами:

– Не знаю, твое величество. Это сложно.

– Очевидно, сложности наших противников не пугают, – с горькой иронической усмешкой ответил король. – Итак, начнем сначала. Что мы имели? Амулет, управляющий загадочным и смертоносным объектом. Амулет сначала хорошо работал, а потом перестал. Я предположил, что появился другой амулет такого же типа.

Аррал и Шенкер согласно кивали.

– Потом я поставил себя на место неизвестного диверсанта, – продолжал король. – И решил, что на его месте непременно постарался бы уничтожить первый амулет, а второй спрятать получше и довести дело до конца. Здесь, господа, прошу обратить особое внимание: до нас никто и ничего о подобных катаклизмах не знал, но катаклизмы были. Получается, что абсолютно все свидетели подобного простонапросто погибали. Отсюда простой вывод: нас всех нужно уничтожить во что бы то ни стало во избежание разглашения. И чем раньше, тем лучше.

Аррал и Шенкер переглянулись.

– Поэтому я решился на засаду, – говорил Михаил, чертя пальцами на столе невидимые линии. – Думал так: если оцепить площадь и близлежащие дома, то наш герой вскоре постарается прокрасться к амулету поближе, чтобы его уничтожить. Со средним абом для гарантированного уничтожения нужно какихто пять – десять метров и немного времени. Диверсант клюнул. Он подкупил угольщика, разузнал через него, что все тихо, а потом внаглую пошел сам под видом имис и с твоим поддельным приказом, Шенкер. Кстати, возможность подделки наводит на дополнительные размышления. Лжеимис вошел в дом, сопровождаемый Иаштом, двумя ишибами и гвардейцем. Иашт рассказал, что они действовали по плану: попытались гостя оглушить, но сразу же произошел взрыв. Иашт при этом клянется, что имис ничего не заподозрил. Вопрос: как получился взрыв?

– Амулет, – сказал Шенкер.

– Амулет, – подтвердил король. – Но как, если имис или лжеимис ничего не заподозрил?

Советник откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. Аррал, напротив, придвинулся поближе к столу.

– Кхе… Кажется, я знаю.

Михаил с интересом посмотрел на своего учителя. Тот не стал затягивать с ответом.

– Амулет был уже готов взорваться, – пояснил Верховный ишиб, степенно приглаживая бородку, – но имис удерживал его от этого усилием воли. Как только имис потерял сознание… взрыв.

Аррал красноречиво развел руками, но королю этот жест не показался забавным. Михаил думал о том, какие силы вступили в игру, если у них предусмотрен механизм самоликвидации шпионов. Эта мысль насторожила короля едва ли не больше, чем облако. Секрет амулета, вызывающего загадочный туман, допустим, мог оказаться в чьихто руках случайно и прийти из старины глубокой (тут еще нужно расследовать, из какой именно старины). Владельцам секрета, например, не понравился Олеан, или Нерман, или оба, вместе взятые. Неизвестные решили убрать наиболее выдающихся великих ишибов вместе со свитой. Убрать высокопрофессионально! Но зачем? Если ранние выводы Михаила были верны, то картина получалась зловещей.

Раздался стук в дверь, и в комнату осторожно вошел ишиб королевской охраны.

– Твое величество, прибыл Октейст с двумя имис. Они принесли голову. Говорят, что должны коечто сообщить.

Шенкер, встревоженный последними событиями, приказал приставить сильную охрану к найденной голове диверсанта во избежание ее исчезновения или других неожиданностей. Советник все еще подозревал, что у лжеимис могли быть сообщники.

– Пусть заходят, – распорядился король. Приказ Аррала никого не пускать все еще действовал.

Октейст выглядел ликующим. Он нес поднос, закрытый алым платком, с таким видом, словно в его руках была утерянная древняя корона Ранига. Гвардеец аккуратно поставил поднос на стол, поправил свой синий плащ и сдернул платок. Имис молча застыли рядом.

Перед присутствующими лежала голова с криво оторванной шеей. Правое ухо отсутствовало, вместо затылка было кровавое месиво, но в целом лицо не пострадало. Голова принадлежала смуглому человеку с тонкими чертами лица и иссинячерными волосами.

– Твое величество, вот! – Октейст радостно показывал на выбритую щеку покойного. – Это я нашел! Просто подумал, если его никто не может узнать, то, наверное, он – ненастоящий!

– Что «вот»? – переспросил король, который не видел ничего необычного. Михаил сам назначил сына тагга ответственным за хранение головы. – Почему ненастоящий?

– Ну, он не тот, кем кажется, – пояснил Октейст, словно удивляясь, что его не понимают. – Вот же!

– Говори толком наконец! – грозно произнес Аррал.

Гвардеец собрался и попытался доложить как положено.

– Твое величество, господин Верховный ишиб, господин советник, человек, выдававший себя за имис, был вовсе не смугл. У него очень белая кожа, если хорошенько потереть или смыть грим.

Шенкер вскочил и подбежал к голове, король прикрыл рукой глаза.

– Эльф, – выдохнул Аррал, тоже приподнимаясь.

– Надеюсь, не наш? – Михаил быстро опомнился. – Не из моего отряда?

– Вроде бы ни на кого не похож… – Верховный ишиб пристально разглядывал голову, буквально нос к носу.

Король встал и подошел поближе. Действительно, если убрать темный цвет кожи, то получался самый настоящий эльф.

– Кто еще знает об этом? – поинтересовался Михаил.

– Никто, твое величество, – ответил Октейст, удивленный мрачным тоном короля. – Только я и охрана.

– Категорически запрещаю разглашать, – хмуро сказал король. – Это относится ко всем. Даже к тебе, Шенкер.

– Но…

– С Мукантом я сам поговорю. Пошли ему отчет в общих чертах, поинтересуйся здоровьем и намекни, что пора выздоравливать. Тут такое дело, что нужно действовать тайно и быстро. – Михаил, как обычно, излагал одну явную причину, а в уме держал еще парочку неявных. Королю очень не хотелось столкнуться с расистскими настроениями, направленными против союзниковэльфов. – Да, Октейст, ты молодец. Хвалю. Держи глаза широко открытыми – и достигнешь высот. Аррал, допроси всех наших эльфов. Каждого! Знает ли он убитого. Остальным – все силы на то, чтобы узнать, откуда диверсант прибыл и где остановился. Поспрашивайте местное население, трактирщиков, но избегайте слова «эльф». А пятно на щеке замазать!

Глава 23

Стела

Памятник – лучшая благодарность!

Речь одного философа на открытии роскошного посмертного памятника коллеге, который умер в нищете

Советник императора Фегрида Енарст подъезжал к главным воротам городка, в котором когдато была ставка императора Уларата, а сейчас обосновался король Ранига Нерман. Охрана, опросившая местных жителей, сообщала советнику, что с городком не все ладно. Совсем недавно его окутывал какойто туман, абсолютно непроницаемый ни для тех, кто хотел войти, ни для тех, кто собирался выйти. Енарст настороженно относился к таким удивительным известиям, но внимательные глаза советника подмечали и слишком большой поток людей на дороге, и суетливость на их лицах, и даже крепостные стены со следами ограниченных разрушений, словно спятивший великий ишиб долго и целенаправленно бил в одно и то же место.

Карета императорского посланника въехала в ворота с большим трудом. Городская стража осмелилась усомниться в грамоте, подписанной Мукантом собственноручно! Королевский ишиб, при полном попустительстве стоящего рядом имис, вертел императорскую грамоту и так и сяк, разве что не пробуя на зуб. Когда советник вспылил и потребовал обуздать неуместное рвение, между ишибом и имис состоялся любопытный разговор.

– Это точно он? Его на самом деле зовут Енарст? – Немолодой ишиб в синем халате обратился к имис с таким видом, словно выглядывающий из окна советник не мог слышать их разговора.

Енарст задохнулся от оскорбления, но ответ имис еще больше потряс его.

– Похож… да, определенно похож. Правда, мне казалось, что борода у него была длиннее… А остальное все на месте… кажется… – Молодой имис со щегольскими усиками и в светлосером камзоле был одним из приближенных Шенкера, советник легко узнал его.

«Это заговор. – Первая мысль Енарста была весьма предсказуемой. – Нерман и Шенкер вступили в заговор против законной власти и приказали своим людям валять дурака».

Но лица обоих – ишиба и имис – были настолько серьезны, что поколебали уверенность советника в своих выводах.

– Бороду, конечно, можно сбрить… – говорил ишиб чрезвычайно рассудительным тоном, что для взвинченного Енарста звучало как фарс. – Это не доказательство. Но, с другой стороны, зачем императорский советник будет брить свою бороду? Он же выращивал ее много лет!

Имис, к вящему ужасу посланника, утвердительно закивал.

– Мне это тоже кажется подозрительным. Командующий приказал всех подозрительных проверять с пристрастием и непременно скрести лица на предмет грима.

– Да что вы себе позволяете?! – Енарст попытался привлечь к себе внимание разгневанным шипением.

– Он нервничает, – сказал ишиб, показывая пальцем в сторону золотистой кареты.

– Нервничает, – согласился имис.

– Его величество приказал всех нервничающих выявлять особо и подвергать допросу.

– А также непременно скрести лица на предмет грима, – бесстрастно добавил имис.

Тутто Енарст и вспомнил, что около года назад запретил своему племяннику жениться на сестре этого самого имис.

– Хватит! – Советник собственноручно распахнул дверь и грузно вылез из кареты. – Что за ерунду вы тут несете?! Я желаю поговорить с Шенкером! И немедленно!

Ишиб и имис озабоченно переглянулись.

– Этого никак нельзя, господин советник. Король приказал сначала убедиться в подлинности лиц и документов, а уж потом пускать в город.

– Но императорский приказ подлинный! – Глаза Енарста начали наливаться кровью.

– Мы это непременно установим, господин советник. А то у нас тут всякое творится…

Неизвестно, чем бы закончилось дело, однако, на счастье Енарста, к воротам подошел еще один имис, который безоговорочно узнал советника. И после небольшого, но оживленного обсуждения ожидаемой длины бороды нелепый кошмар закончился и полномочный посланник императора получил право на въезд в городишко.

Енарст рвал и метал. Он сел обратно в карету и уже продумывал гневную речь, которую обрушит на короля Ранига, заклеймив нерадивых подданныхшутов и потребовав их примерного наказания.

Карета резво выехала на главную улицу, ведущую прямо ко дворцу, промчалась пару кварталов и внезапно остановилась. Советник подождал немного, а потом крикнул охране:

– Что там? Почему не едем?

Вперед метнулся охранникишиб, но сразу же вернулся.

– Господин советник, впереди стоят кареты и повозки. Говорят, что Верховный ишиб Аррал перекрыл дорогу и чтото там лично измеряет. Будет приказание проверить?

– Я сам проверю, – сквозь зубы процедил Енарст. Его злость требовала выхода, и советник решил прогуляться.

Он получше запахнулся в серебристобелый халат и быстрым шагом направился вдоль открытых и закрытых карет, чьи владельцы почемуто никуда не спешили, а смиренно ждали, ведя друг с другом светскую беседу. Советник подивился такому поведению дворян, но задерживаться не стал, а устремился вперед вдоль по широкой улице, украшенной вывесками торговцев тканями и драгоценностями.

Когда Енарст достиг самой первой изящной синей кареты, в которой сидела дама неопределенных лет и методично обмахивалась веером, взору советника открылось интересное зрелище. Прямо посредине улицы, на большом пятачке, свободном от всяких повозок, стояли два человека. Один из них, низенький, был одет в ослепительнозолотистый халат, а другой, повыше, – в простой удобный желтоватый камзол. Эти двое загораживали проезд без всяких видимых причин.

Ситуация была настолько удивительна (ведь парочке ничего не стоило сдвинуться немного к обочине и пропустить транспорт), что Енарст подошел поближе, чтобы послушать, о чем таком важном они говорят.

– Барьельф или стела должны быть здесь! – Невысокий человек показывал на стену ближайшего дома сухонькой рукой. – Лучше – большая стела. Чтобы ее было видно всякому, кто направляется ко дворцу!

– А может быть, переместим к воротам, господин Верховный ишиб? – подобострастно спрашивал человек в камзоле. – Чтобы ее мог видеть каждый въезжающий в город?

– Нет, нет и еще раз нет! – Собеседник, в котором советник без труда узнал Аррала, замотал головой. – Я ведь очень скромен, скульптор. Стела будет здесь. Ты понимаешь?

– Дада, – подтверждал человек в камзоле.

– Но хорошо, что напомнил и о том месте… – задумчиво пробормотал Верховный ишиб. – Может быть, туда мою скульптуру в полный рост?.. Или в два роста?.. Гм… ладно, подумаю. А пока вернемся к стеле. На первом плане должен быть я. Вот прямо в этом халате. Понял?

– Дада.

– Чуть сбоку и сзади – король. Он наклонился и прислушивается к моим мудрым советам о том, как нам избавиться от ужасного тумана. А все остальные – на заднем плане. Туда поместишь Шенкера, какихнибудь великих ишибов… ну, сам подумай… Олеана не забудь. А по центру – только я. Из моих рук вылетают молнии, глаза смотрят мудро и всепонимающе, а под моими ногами помести надпись: «Аррал спасает город и своего короля!» Просто и со вкусом. Без всяких эпитетов, но большими буквами. Текст должен легко читаться, никаких завитушек! Чтобы сразу все осознали, насколько я скромен. Понятно?

– Дада, – энергично кивал скульптор.

Енарсту все отчетливее казалось, что он попал в очень странное место. Но его мысли не успели оформиться надлежащим образом, когда советника заметил Аррал.

– А, господин Енарст! – радушно воскликнул Верховный ишиб. – Какими судьбами?

– Господин Верховный ишиб! – Советник не был расположен к дружескому общению. – Я здесь по личному поручению императора. Меня встретили очень плохо! А между тем его величество передает все полномочия по проведению переговоров с Уларатом в мои руки! И я хотел бы знать…

– Прости, ты не можешь повторить? – перебил его Аррал. – Чтото я стал плохо слышать. Чудится всякое. Ты сказал чтото о переговорах.

– Его величество император Мукант поручил мне провести переговоры с Уларатом, – медленно и раздельно произнес Енарст. – И я хочу получить отчет о состоянии…

– Опять прости, – задумчиво произнес Аррал. – Я хотел бы уточнить: ты проведешь переговоры вместо короля Нермана? Правильно?

– Да. Правильно! – Последние идиотские события настолько вывели советника из себя, что он уже плохо контролировал свой голос.

– А… – сказал Аррал, многозначительно поглядывая на то место, где должна была находиться посвященная ему стела. – А… ну хорошо. Теперь, советник, ни о чем не беспокойся. Я тебе тут лично все покажу и расскажу. Ты в надежных руках.

Если бы Михаил слышал Арралову интонацию, то тут же заподозрил бы самое худшее. И оказался бы прав.

– Твое величество, – говорил глава имис королю, – мы узнали, где этот эльф останавливался. Пока никто из сообщников не найден, но ищем. Загадочный тип – ведь даже ранигские эльфы его не признали. Кто он и откуда? Вот что интересно.

Михаил предполагал, что знает ответ, но не спешил просвещать Шенкера. Король еще сам толком не решил, как нужно разыгрывать эту карту и вообще что с ней делать. Хотя вопрос «что делать?» оставлял лишь два варианта: смириться и ждать следующего нападения или разобраться с проблемой.

– Жаль, что так и не найден второй амулет, – продолжал советник, не сводя глаз с силуэта короля, замершего у окна. – Наверное, он действительно был на этом эльфе и при взрыве разрушился? Я не знаю, что и думать. И что писать императору?

Михаил пошевелился. Письмо императору – увлекательная тема.

– Нужно быть очень осторожным в словах, – произнес король. – Ведь что сделает твой император, когда узнает о некоем опаснейшем оружии, которое может быть применено в любой момент в любом городе? Ведь это же небывалая угроза. Людям, государству, власти. Как поступит Мукант?

Шенкер на секунду задумался. Он стоял, опираясь на стол, словно ища поддержки в это непростое время.

– Его величество очень встревожится, – ответил советник. – И несомненно захочет узнать, откуда пришла угроза и как ее устранить.

– Скажем прямо – ему не будет больше покоя, – произнес Михаил, усаживаясь за стол. – И мне не будет. И императору Уларата. Никому. Даже ишибам, особенно независимым. Какой смысл держаться за эту независимость, если неизвестная сила может завтрапослезавтра опрокинуть сложившийся порядок вещей? О, Шенкер, ты не представляешь, как закачаются троны, если не будет предложено объяснения. Ишибы и, что хуже, великие ишибы начнут сначала требовать результатов расследования, потом будут самоорганизовываться, а затем решат, что если император или король не справляется со своими обязанностями, то его нужно заменить. У нас был один Олеан, а вскоре в каждой стране появится по Олеану. Я предпочитаю упредить такое развитие событий. Кстати, советник, распорядись, чтобы ко мне прислали Аррала, – не могу понять, куда он подевался.

Если Михаил и преувеличивал, то лишь самую малость. Он видел гораздо дальше, чем считал нужным сообщать Шенкеру. И королю будущее не нравилось.

Советник вскоре удалился, но через несколько минут в кабинет вошли сразу трое. К недоумению короля, ни один из них не был Арралом.

Первый, гонец, сообщил, что император Уларата находится недалеко от города и желает встретиться. Новости раздосадовали Михаила: он не ожидал такой прыти от Нрала, но заставлять императора ждать – дурной тон. Король согласился на встречу.

Гонец вышел, и в комнате осталось лишь двое посетителей: худощавый Ретер, великий ишиб и бывший сторонник Олеана, и офицер Октейст.

Михаил радушно показал Ретеру на стул и кивнул сыну тагга, подавая недвусмысленный знак о том, кому говорить следующим.

Гвардеец коротко откашлялся и начал:

– Твое величество, как поступить с головой? – Октейст отдавал себе отчет, что вопрос звучит необычно, однако дело касалось важных вещей. – Господин советник говорит, что голова уже не нужна, портреты составлены, но рекомендует ее не уничтожать, а сначала спросить твое величество.

Король слегка нахмурился. Вопрос был из той редкой категории пустяков, которые требуют самого высокого внимания. Действительно, что с ней теперь делать? Похоронить или оставить?

– Голову заморозить. – Михаил пошел на компромисс с самим собой. – Я потом решу насчет нее.

Октейст поклонился и хотел было выйти, но король остановил его:

– Останься. У меня к тебе поручение.

– Твое величество… э… я хотел бы поговорить наедине… – Ретер привстал, демонстрируя вежливость. Халат висел на нем как желтая тряпка из дорогой ткани.

– Разговор государственный или личный? – осведомился король.

– Государственный.

– Тогда Октейст остается. Он – мое доверенное лицо.

Офицер задохнулся от таких слов и с трудом унял волнение. Еще несколько дней назад он был сержантом в опале. Потом – производство в офицеры, королевская благодарность – и вот, пожалуйста… Взлет!

Михаил уловил мелькнувшие эмоции на лице Октейста. Откровенно говоря, король еще присмотрелся бы к новому приближенному, но время поджимало. Иашт был ранен, Аррал кудато исчез, остальные были с Анелией, а одно важное и щепетильное дело ждать не будет. Для успешного выполнения этого дела ишиб не требуется, а вот ловкость – безусловно.

– Хорошо. – Ретер сухо кивнул и сел на место. – Твое величество помнит о работе Олеана?

– О какой именно?

– О животных.

– Тиррах? – Михаил оживился и подался вперед.

– Да. Я принимал участие в их создании и коечто знаю.

– Что, например?

– Все, – с легкой улыбкой сообщил Ретер.

Король испытующе посмотрел на собеседника. Просто так подобных вопросов не поднимают.

– И как же ты планируешь распорядиться этими знаниями?

– Передать властям, – еще шире улыбнулся Ретер.

– Императору Уларата?

– Нет. – Улыбка стала настолько широкой, что с трудом помещалась на лице.

– Императору Фегрида?

– Тоже нет.

Михаил задумался. Теперь ответ был очевиден: великий ишиб хотел подарить тайну создания тирров королю Ранига. С чего бы такая щедрость?

– Твое величество, никто из великих ишибов не хочет служить слабым правителям. – Ретер угадал мысли собеседника. – Олеан был очень многообещающим лидером, а остальные… Начнем с того, что среди королей и императоров великие ишибы встречаются нечасто. А если правитель еще и глуп, то служба ограничивается лишь формальностью. Разве великие ишибы поддержали императора Уларата в трудную минуту? Нет! Все поспешили выразить свое почтение Олеану.

– Это, конечно, правильно, но слишком общо. – Михаил недоверчиво прищурил глаза. – Желание комуто служить – слабый мотив для великого ишиба. Даже в такой непростой ситуации.

Ретер покачал головой, словно признавая проницательность собеседника.

– Я разделяю взгляды Олеана на предмет того, что каждый человек должен быть ишибом. Неишиб неполноценен. Их не должно существовать.

Октейст вздрогнул и с ужасом посмотрел на великого ишиба.

Михаил пожалел, что не приказал офицеру выйти. Разговоры подобного рода слишком сильно влияют на незакаленных слушателей. Но, с другой стороны, нужно ведь когдато закаляться!

– Я согласен в целом насчет того, что неишибов не должно существовать, – сказал король.

Ретер удовлетворенно кивнул, а Октейст теперь уже в панике посмотрел на короля.

– Но у меня несколько иной подход к проблеме, – продолжал Михаил. – Вместо того чтобы неишибов уничтожать, я предполагал поработать над тем, чтобы…

– Из неишибов делать ишибов, – закончил Ретер, воспользовавшись красноречивой паузой. – Амулеты Террота говорят сами за себя. Олеан так и думал, что твое величество ими не ограничится.

Король промолчал. Цвет лица Октейста стал мертвеннобледным. Юноша отлично понял, что именно было сказано. Сын тагга привык мыслить широко. Мироздание рушилось. Если бы этот разговор стал достоянием общественности, то не поздоровилось бы всем. В обществе возник бы раскол: одни поддерживали бы Нермана, другие выступали бы против, а оба императора метались между лагерями, чтобы угадать будущих победителей и возглавить их.

– Пожалуй, мы договоримся, – подытожил король.

– Непременно. Мудрость твоего величества общеизвестна. – Ретер продолжал улыбаться. – К тому же чтото мне подсказывает, что тирры ох как понадобятся в самое ближайшее время.

Когда великий ишиб ушел, а король остался наедине с Октейстом, юноша изо всех сил пытался сохранять бесстрастное выражение лица. Сын тагга ошибся насчет взлета. Это – полет над пропастью, где дно утыкано заостренными кольями. Вверх можно, а вниз уже нельзя.

– Что ж, Октейст, – сказал король, с интересом наблюдая за дворянином, – ты услышал все, что нужно, и даже что не нужно. Готов действовать на благо Ранига?

– Всегда готов, твое величество!

Михаил на миг заколебался, словно решая, справится ли молодой дворянин с заданием, но потом твердо произнес:

– Пойдешь в народ. Возьмешь с собой столько людей, заслуживающих доверия, сколько нужно. Будешь распускать слухи. И поторопись – до прибытия Нрала осталась пара часов. К этому времени нужно охватить слухами почти все население не только города, но и прилегающих поселков.

Король не был готов к такому повороту событий, иначе взял бы с собой профессионалов в этой области.

– Осмелюсь спросить о характере слухов, твое величество, – осторожно сказал сын тагга.

Михаил встал и размеренно пошел по комнате, роняя слова в такт шагам:

– Первое: обе империи под угрозой. Неизвестные, обладающие непонятным могуществом, вынашивают планы смещения или убийства императоров. Второе: неизвестные почемуто считают, что только Олеан и король Ранига представляют угрозу. Олеан устранен, а после смерти короля Ранига наступит черед Нрала и Муканта. Третье: король Ранига – сторонник государственности и противник всякого хаоса. Это порядочный человек, на которого можно и нужно положиться.

Конечно, Михаил не собирался довериться только слухам. Он уже продумал содержание подметных писем и прочих доказательств, которые будут «найдены» в тайнике, якобы принадлежащем эльфудиверсанту. Король решил извлечь из неожиданной ситуации по максимуму. Все должно быть направлено на разжигание глобальной паники. Михаил считал несправедливым, что с неизвестным и общим врагом придется бороться только ему.

Но слова короля были неожиданно прерваны. В кабинет вошел имис, один из приближенных Шенкера, известный щеголь, который умудрялся даже во время сражений сохранять опрятность своего серого камзола с тонкой черной вышивкой. Глаза вестника победно сияли, и это было настолько заметно, что Михаил сразу же насторожился.

– Мы нашли его, твое величество! – возвестил имис патетическим голосом. – Нашли! Господин советник приказал срочно доложить!

– Нашли кого? – озадаченно поинтересовался король.

– Соучастника, твое величество! Еще одного замаскированного эльфа! Он жив и в наших руках!

Глава 24

Очередной катаклизм

Государство состоит из одной головы (короля) и сотни языков (дипломатов). Какой уродливый монстр!

Некий художник, брошенный в темницу за картину, изображающую родное государство

Мукант почти выздоровел. Он сидел на кровати в пижаме и в наброшенном на плечи темнозеленом халате. Перед императором стоял маленький трехногий столик. На нем лежало три свитка. Эти свитки выглядели невинно и обыденно. Но советник Енарст, доставивший их, пугался, глядя на выражение лица Муканта, когда тот прикасался к туго свернутой бумаге.

Впрочем, у советника были и другие поводы для страха, которые касались лично длиннобородого хитреца.

– Мы, кажется, решили, что в переговорах примешь участие ты, – тихо говорил Мукант, поглаживая подбородок. Этот жест был знаком советнику – император прибегал к нему, когда обдумывал смертный приговор тому или иному дворянину.

– Твое величество, я старался как мог, – Енарст говорил глубоким трагическим голосом, – но Верховный ишиб…

– А зачем было слушать Аррала? – перебил его император. – Мой секретарь завален жалобами на безумства этого человека.

– Я не знал, что он безумен. – Советник изо всех сил пытался оправдаться. – Понял это лишь потом, когда он начал рассказывать мне о памятнике и утверждать, что теперь король непременно разрешит возвести скульптуру в три, а то и в четыре роста прямо напротив главных ворот…

– Какую скульптуру? – Брови Муканта слегка поднялись.

– Его! Этого самого Аррала! Он планировал уставить своими изображениями весь город…

– Он не безумен, – опять перебил император. – Не без странностей, конечно, но служит своему королю получше, чем вы все, вместе взятые, мне. Скажи, зачем ты ему поверил? Зачем поехал с ним?!

Мукант немного повысил голос, и у советника затряслись поджилки.

– Но я же не знал, твое величество! Верховный ишиб сказал, что переговоры будут совсем в другом месте и скоро начнутся. Он предложил проводить… Откуда же мне было знать, что он заманит меня в такую даль? В такую глушь? Мы потом выбиралась оттуда несколько часов! И конечно, опоздали…

– Опоздали, – эхом повторил император. В его голосе было столько горечи, что советник втянул голову в плечи. – Ты вообще читал договор с Уларатом?

– Да, твое величество. – Губы плохо слушались советника. – Король Нерман позволил мне ознакомиться. Договор в целом неплох.

– В целом… – задумчиво произнес Мукант, беря в руки свиток с приклеенной красной тесьмой. – В целом… Вот первые пункты. Две трети шахт – Фегриду. Это – хорошо. Далее: шестая часть добычи шахт – Ранигу. Могло быть и хуже, здесь Нерман явно поскромничал. Затем – описание нейтрального поселка около шахт, структура его стражи… Это выше всяких похвал, даже я не написал бы лучше. Потом стандартные вставки о торговле, гражданстве и прочем – все, как раньше. Переходим к последнему пункту.

Советник явно боролся с желанием зажмуриться.

– Последний пункт… – Голос императора окреп настолько, что перешел в крик. Мукант вскочил с горящими глазами и заорал, что было сил: – Последний пункт: «Рожденный от рабов в Фегриде и Уларате рабом не является»! Рабом не является! Ты понимаешь, что это значит?! Рожденный от рабов рабом не является! Знаешь, сколько будет бунтов?! Да чтоб тебя! И это ведь можно было предвидеть! Нерман нормален во всем, кроме рабов! По какойто неведомой причине на рабах он просто свихнулся! Дались они ему! И умудрился же вставить в договор! Рабы ведь тут вообще ни при чем!

Дверь императорской спальни распахнулась, и в щель заглянул дежурный имис, встревоженный шумом.

– Вон! – заорал Мукант, адресуясь ненужному свидетелю и бросая в имис свиток, скрепленный печатями императора и короля. – Вон!

Дверь сразу же захлопнулась. Имис в ужасе скрылся.

Советник дрожал, как флюгер во время бури. Мукант подхватил щупом свиток и вернул его на стол.

– Ну, что скажешь, мой мудрейший советник? – Император подозрительно быстро успокоился и вновь сел. – Признаться, я сначала был удивлен, что Нрал подписал такой договор. Но потом, когда ознакомился с пояснительной запиской Нермана… вот этой, под черной тесьмой… король так и назвал свое письмо: «Пояснительная записка»… все стало на свои места.

– Я ддумаю, твое ввеличество, что ддоговор можно переписать. – Енарст говорил с большим трудно, словно задыхаясь.

– Переписать, – повторил император. – Скажи, а эту самую пояснительную записку ты читал?

– Нет, твое величество. – Со лба советника стекал пот.

– В ней Нерман просит… даже требует предоставить под его командование объединенную армию Фегрида и Уларата. Лучших ишибов и имис! Если я это требование выполню, то скажи, мудрейший, как смогу переписать договор, если его автор будет стоять во главе объединенной армии?

– Но…

– Не перебивай! Будь на месте Нермана другой, я бы переписал договор. Но это ведь хитрая лиса. Глазом не успеешь моргнуть, как… впрочем, не будем о грустном. Ты что хотел сказать?

– Можно ведь не соглашаться. Не давать армию…

– А кому давать? – скептически ухмыльнулся Мукант. – Кому? Или предлагаешь оставить все как есть? Тогда это один из способов самоубийства. Если угроза действительно исходит от острова эльфов (а Нерман и Шенкер здесь вряд ли ошибаются), то с островом нужно кончать. У эльфов же такая мощь! Куда их занесет в следующий раз? Чем они вообще руководствуются? Каковы их цели? Ты знаешь? Я – нет. Логика подсказывает простой выход: послать туда армию во главе с тем, кто точно с ними покончит, и молиться за успех его дела. Потому что если у него ничего не получится, это будет ударом лично по мне и моему трону! Ты этого хочешь?!

– Ннет…

– Остров уничтожить жизненно необходимо. И если нужно послать туда Нермана, или демона, или кого угодно, кто достигнет успеха, я сделаю это. Мне еще в столице такого тумана не хватало. Кстати, ты читал третий свиток, вот этот, под зеленой тесьмой? Нет? Он называется очень интересно. «Памятка монарху по выживанию в условиях смутного времени и под угрозой уничтожения со стороны опасного врага, о силах которого отсутствуют достоверные сведения, а его намерения не оставляют никаких сомнений в стремлении обезглавить могущественные страны». Эту памятку Нерман наверняка лично составлял, трудился, наверное…

– Я нне читал…

– А зря. – Ухмылка Муканта превратилась в оскал. – Здесь любопытственные и полезные вещи изложены. Например, мне следует каждую ночь менять спальни в случайном порядке, каждые несколько дней переезжать из дворца во дворец, никого не предупреждая. Заменить охрану на выходцев из древних родов, ввести в столице комендантский час, проверять всех посетителей Иендерта, не показываться на публике… вообще много чего тут. Если Нерман хотел меня испугать, то он своего добился. И наверняка такую же памятку подарил и Нралу. Тот тоже трясется теперь от страха, утешаясь лишь мыслями о новой невесте.

– О невесте, твое величество? – Опытный советник был рад сменить тему.

– Ну да, о невесте. – Мукант поправил воротник халата подчеркнуто спокойным движением. – Только о новой.

– О Мадее? – уточнил Енарст трепещущим голосом.

– Если бы о ней, если бы… теперь Нрал собирается жениться на другой. Стараниями нашего Нермана.

Сейчас в голосе императора звучала горькая язвительность.

– А что случилось, твое величество? – Советник был ошарашен, даже невзирая на явную угрозу своей жизни.

– А вот изволь, прочитай «Пояснительную записку». Только читай вслух, чтобы я еще раз насладился этим шедевром эпистолярного жанра.

Енарст протянул толстые пальцы к свитку с черной тесьмой и взял его со столика.

– Читай со слов «Обед у императрицы Аретт», – подсказал Мукант.

Советник быстро нашел требуемый фрагмент и принялся читать дребезжащим голосом:

– «Обед у императрицы Аретт сначала не показался мне подозрительным. Самые знатные сидели за столом, а остальные дворяне стояли вдоль стен. Мы с императрицей мирно беседовали, но потом, когда я намекнул на опасность, исходящую от Олеана, слуга неожиданно споткнулся и уронил булочку в мой бокал. Мне вскоре принесли другой бокал, и Аретт захотела со мной поменяться. Она отхлебнула из принесенного бокала и упала замертво. В ее смерти обвинили меня, хотя я сам подозревал советника Релеста. Позднее советник признался, что подстроил падение булочки, но категорически отрицал отравление императрицы. Сначала я не поверил ему, лишь потом, после допросов слуг и свидетелей, изменил свое мнение. У Аретт была привычка обмениваться кубками с понравившимися ей мужчинами. Раньше думал, что никто не мог знать, в какой момент она поменяется и поменяется ли вообще. Все выглядело как покушение лишь на мою жизнь. Но затем я поразмыслил и пришел к выводу, что среди присутствующих всетаки находился некто, кому было примерно известно, когда состоится обмен. Угадать на самом деле нетрудно, если хорошо знать человека. Аррал, например, всегда угадывает заранее, что я собираюсь отказать тому или иному просителю. Верховный ишиб говорит, что начинаю както особенно хмуриться, хотя я лично за собой такого не замечал. Именно наблюдательность Аррала подтолкнула меня к правильным выводам. Но вернемся к убийце. Портрет этого человека не вызывал сомнений: наблюдательный и опытный, хорошо изучивший Аретт. Я попытался вспомнить всех присутствующих – и сразу же выяснилось, что в задних рядах в тот день стояла Мадея, будущая невеста императора. У нее был отличный мотив: пока жива Аретт, Нрал бы не женился на актрисе (кстати, кто лучше актеров подмечает жесты людей?). Я допросил с пристрастием слуг, и один из них сознался. Мадея заручилась его верностью не только посулами, но и обычным способом, доступным любой женщине. Заговора против власти не было, а была самая обыкновенная уголовщина. Затем мы с Нралом поговорили с Мадеей. Она призналась, что да, используя свое мастерство и близость к Аретт, могла довольно точно угадать, что та сделает. Императрица начинала прищуривать глаза, когда ей нравился ктото из мужчин, слегка покусывала нижнюю губу… впрочем, это уже детали. Угадать наверняка было трудно, но этого и не требовалось, достаточно лишь веского предположения. Мадея выбрала удачный момент: если бы она ошиблась с обменом кубков, то ничего страшного – в моей смерти заподозрили бы Релеста, а так получилось, что в смерти Аретт подозревали меня. Когда императрица умерла и все бросились за мной в погоню, Мадея почувствовала себя настолько в безопасности, что даже не стала устранять слугу, расчитывая использовать его преданность еще раз».

– Хватит! – прервал чтение Мукант. – Когда все выяснилось, Нрал пришел в ужас и хотел устроить открытый суд. Глупец! Нерман же посоветовал Мадею потихому казнить и забыть об этом деле. Настоящий король!

– Делаа, – протянул советник. – А кто же новая невеста Нрала?

– Не догадываешься? – мрачно спросил Мукант.

– Нет, твое величество.

– Хм… Нерман сосватал мою дочь! Иланию!

Морской воздух приятно холодил, мерный скрип уключин и глухой звук барабана успокаивали, а бескрайняя синяя гладь наводила на философские размышления. Однако Михаил, как практичный правитель, свои размышления уже давно направлял в полезное русло, не желая уподобляться королю Кманта. С мостика большой галеры вся флотилия отлично просматривалась, напоминая одноединственное слово – «армада».

Восемь дней назад объединенные войска Фегрида, Уларата и Круанта покинули Иктерн. Императоры благоразумно согласились как можно быстрее покончить с угрозой, и судьба владыки Ранига была решена – уже ничто не стояло между ним и островными эльфами.

Король Меррет подтвердил, что в загадочном тумане виноваты именно островитяне, – он вспомнил, что о подобных амулетах существовали легенды. Михаил принял мнение брата Анелии к сведению и даже взял короля с собой, скрепя сердце. Дело в том, что случайно выяснилась одна интересная деталь – Меррет сообщил не обо всех эльфах, тайно поселившихся в городах других стран. Точнее, о Фегридето Михаил знал, а вот об Уларате – нет. И когда люди Шенкера поймали очередного замаскированного эльфа, все обнаружилось. Эльф оказался не опасным островным диверсантом, а всегонавсего агентом союзника.

Однако Меррет в путешествии мог пригодиться, поэтому стоял рядом с Михаилом на мостике в компании еще двоих: Шенкера, как представителя Фегрида, и принца Клеана – племянника Аретт, кузена императора и представителя Уларата. Иными словами, там были командующий, два его заместителя и потенциальный переговорщик.

– Будет шторм, – говорил Клеан, подвижный толстячок с длинными свисающими усами. – Мне даже кажется, что мы прямо в него идем.

Принц для путешествия был выбран неспроста – он очень увлекался морским делом, и король Ранига с радостью переложил на плечи уларатца командование флотилией.

– Что предпримем? – поинтересовался Михаил, оглядывая темный горизонт, не предвещавший ничего хорошего.

– Предлагаю повернуть. Влево. Там небо выглядит лучше. Думаю, пройдем по границе шторма или, если повезет, он нас вообще не заденет. В крайнем случае, войдем в бухту острова Зерекост. – Толстый палец ткнул в карту, которую принц держал в левой руке.

– Действуй. – Король был краток.

За последние четыре дня это третий шторм, что весьма озадачивало. Вид штормов тоже вызывал удивление: они были очень ограничены и двигались гораздо медленнее, чем ветер внутри их. Позавчера флотилия прошла буквально по краю, стихия даже повредила два корабля.

Флагман поднял желтые и красные флажки. Сигнал «Делай, как я». Король ярко представлял себе, что сейчас происходит на бортах шестнадцати галер и семи скоростных шхун. Капитаны наверняка суетятся, пытаясь угадать маневр заранее.

Двухмачтовый флагманский корабль, как и другие суда, был оснащен относительно слабосильным двигателемамулетом (в дополнение к гребцам и парусам) и тремя носовыми пушками. Оснастка производилась на скорую руку, и король не был уверен в боевой мощи галер: во время испытаний случалось всякое, и не хватало времени на устранение всех проблем. Даже радио было установлено не на всех судах. Зато ранигские стремительные шхуны, настоящие морские хищники, отлично зарекомендовали себя в ходе сражений с пиратами. Михаил планировал так: при возникновении опасности в виде вражеского флота вперед высылаются шхуны, а галеры выполняют роль транспорта, который следует защищать.

Флагман начал поворачивать – за ним все остальные. Только корабль под названием «Адмирал Аррал» выбивался из общего ряда. Им командовал Рьянн, бывший пират, раньше всех оценивший достоинства нермановских амулетовдвигателей. Юркий «Аррал» частенько уходил далеко вперед, потом возвращался, огибал флотилию и вновь шел вперед, выполняя функции разведчика. Разведчик не был особенно нужен, но король внял просьбам Рьянна и предоставил тому относительную свободу.

Принц не ошибся в оценке: флот действительно миновал шторм и сейчас стремительно приближался к острову Зерекост.

– Мы делаем крюк изза этих странных штормов. – Король констатировал факт печальным голосом. Михаилу более всех не терпелось разобраться с загадкой. Откуда у эльфов такие могущественные амулеты? На чем основано действие этих амулетов? Вот вопросы, на которые нужно получить ответ, а потом уже действовать по обстоятельствам, но лучше все же иметь возможность вернуться в Раниг, чтобы закончить начатые преобразования, наконец жениться и зажить спокойной семейной жизнью. Угрозы со стороны Илании уже не было – Михаил ее изящно нейтрализовал: девушка не смогла устоять перед искушением стать императрицей. Она ведь была рождена именно для этого.

– Задержимся лишь на деньдва, – успокоительно ответил Клеан, внимательно изучая горизонт. – Похоже, шторм нас всетаки заденет. Войдем в бухту?

Остров едва виднелся вдали. Зерекост не пользовался особой любовью моряков – на нем мало что росло. Там были скалы, везде только скалы, и если бы не удобная бухта, то остров все обходили бы стороной.

– Почему бы не войти, – пожал плечами Михаил. – Но мы там не задержимся?

– Не должны. Эти шторма скоротечны. Внезапно возникают, длятся несколько часов и столь же внезапно исчезают. Никогда прежде такого не видел. – Клеан опять ткнул в карту пальцем. – Если потом возьмем немного на восток, то выгадаем время.

Остров приближался, показываясь во всей красе: черные скалы – и ничего более. В бухту вел широкий проход, принц держал курс туда.

– Неприятное место, – высказался Меррет. – Не вижу ни одного дерева. Так ли уж нужно туда входить?

– Бухта – лучшее укрытие от штормов, твое величество, – объяснил Клеан. – Безопасное.

Михаил забарабанил пальцами по деревянным резным перилам. Король пребывал в сомнениях.

– Если мы войдем туда, то нас на некоторое время запрет шторм, не так ли? – спросил он.

– Да, – подтвердил принц, не понимая, куда клонит командующий, который вроде бы уже согласился на маневр.

– А если просто обойти остров и встать с другой стороны?

– Это будет нехорошо, твое величество. От шторма не убережет, и нас может запросто разбить о скалы.

– Тогда остров обходим – и в открытое море, – внезапно произнес король.

– Твое величество, почему? – Клеан не на шутку удивился. Его темные густые брови зашевелились.

– Потому что мне все не нравится, – резко сказал Михаил. – Мне не нравится туман, непонятный диверсант без сообщников, вообще поведение этих эльфов не нравится! Я ведь как раньше думал: для них проще всего поселить наблюдателей в каждом городке, если они так мечтают контролировать жизнь в империях. Но теперь понимаю: ничего не получится. Это ведь все тянется из года в год, из века в век. У них просто нет людей для этого! А если бы были, то ктонибудь из агентов точно бы провалился. Уж простите, что сумбурно говорю, но качка мне тоже не нравится. Островные эльфы не могут держать агентов в каждом городе… понимаете почему? Агентов нужно выращивать, тренировать, внедрять, и все равно не исключена возможность провала. Допустим, живет вот эльф, притворяется обычным человеком, а потом влюбляется в девушкуишиба и все ей выбалтывает. Или своим детям рассказывает, а те бегут к императору за титулами и богатством! Здесь все может быть, но ничего не было. Понимаете?

– Твое величество хочет сказать, что если бы в городах постоянно жили агенты, то рано или поздно мы бы о них узнали? – переспросил Шенкер.

Клеан нахмурился: он не видел связи между заходом в бухту и рассуждениями короля.

– Да! – ответил Михаил. – Я только сейчас понял, что нужно было хватать бродяг и путешественников. Всех без разбора! И допрашивать, допрашивать и еще раз допрашивать. Это работает очень просто. Так, что любое важное событие не остается незамеченным. Когда чтото случается, то малоосведомленные люди передают новости более осведомленным, а те – уже агенту. Агентов на самом деле очень мало, и им требуется время, чтобы послать отчет куда надо и добраться до цели. Но если система заработала, то будет работать до конца!

Король внезапно замолчал. Он не хотел продолжать, чтобы выводы не стали очевидными. Когда Михаил появился в провинциальном королевстве, новости о нем ползли медленно, но в конце концов достигли нужных ушей. То же касалось и Олеана. Однако Олеан жил в Уларате и попал в поле зрения агента быстрее, чем Нерман.

– Но, твое величество, какая связь между бродягами и бухтой? – Принц решился задать волнующий его вопрос.

– Самая прямая, – ответил король. – Прикажи разворачиваться. Последние дни шторма возникают то тут, то там. А мы поворачиваем и поворачиваем. Не удивлюсь, если окажется, что все это происходит с целью. О походе врагам известно. Вряд ли от наших людей, но от посторонних – да. Достаточно лишь знать время отбытия, чтобы принять меры. Может быть, этот остров – ловушка! Или здесь разбросано множество таких ловушекостровов! Сужу на примере облака – ловушки действуют медленно, но верно. Разворачиваемся, принц, разворачиваемся!

Клеан был не совсем согласен с опасениями командующего, но спорить не посмел. Флотилия обогнула остров и взяла курс на восток. Шторм шел по пятам, однако на то, чтобы встретить его в открытом море, а не рядом с островом, оставались большие шансы.

Объединенная армия не успела отойти далеко от Зерекоста. Он еще был отчетливо виден, несмотря на нависающие черные тучи, когда раздался резкий грохочущий звук.

– Что это? – удивился Меррет, поворачиваясь к острову. Звук доносился оттуда.

Король смотрел в том же направлении, прищурив глаза. Он продолжал выбивать дробь на перилах мостика, и эта дробь уже напоминала военный марш.

Раздался второй звук, столь же резкий и громкий.

– Ничего не видно, – с недоумением сказал Шенкер.

– А я уже вижу, – ответил король. – Посмотрите, на фоне туч от острова поднимается сероватый дымок. Видите?

– Нет… не совсем… а, теперь вижу! – Принц тоже прищурился.

– Какая здесь глубина? – с тревогой спросил Михаил.

– Не знаем точно, твое величество. Нужно замерить? – Волнение командующего передалось и Клеану.

– Не будем задерживаться, твое высочество, – произнес король. – Я предлагаю идти вперед с максимальной скоростью. Чем быстрее, тем лучше. Пусть мои солдаты на веслах устанут – ничего, потом отдохнем.

Третий звук раздался, когда сигнальные флажки на флагмане весело побежали вверх. Теперь каждый мог видеть толстый стержень серого дыма, заклубившегося над островом.

– Что это такое, твое величество? – Шенкер попрежнему недоумевал. Он сжал рукоять меча так, что его пальцы побелели.

– Извержение, господин советник, обычное извержение вулкана, – меланхолично ответил король, повернувшийся спиной к носу судна. – Если бы шторм нас запер в бухте, то даже страшно представить… впрочем, я и сейчас еще коечего опасаюсь.

Словно в подтверждение слов Михаила, рядом с кормой последней галеры в воздух взмыл белый столб. Впрочем, он казался белым лишь в первые секунды. Очень скоро его сердцевина стала черной, окруженной светлым облаком пара. Галера повернула, прибавила ход и сумела быстро отойти от столба. Теперь такие столбы появлялись то тут, то там. Большая часть из них оставалась позади флотилии, но несколько были сбоку, а один даже спереди.

– А вот и подводное извержение, господа, – подчеркнуто спокойно сказал король. – Мне становится все более и более интересно, как это у них работает… у эльфов.

– Неужели они не могут использовать армии? Поступать, как все?! – Шенкер смотрел с тайным страхом на буйство стихии. Советник никогда не видел действующих вулканов, не говоря уже о подводных извержениях.

– У них на это нет сил, – ответил король с печальной улыбкой. – На сражения сил нет, а на туман и извержения есть. Любопытно, очень любопытно…

Грохот раздался еще раз, и над островом заклубился черный дым. Около левого борта чтото упало в воду и, образовав облако пара, ушло на дно.

– Раскаленные камни, – прокомментировал король. – Теперь держитесь, господа! Принц, распорядись, чтобы ишибы защищали свои корабли. Эти камни не сдержать, а отклонить можно попробовать! Передайте другим – пусть отклоняют!

Чтото ударилось в носовую часть флагмана и, отколов кусок доски, ушло под воду.

– Ишибам рассредоточиться! Не допускать пробоин!

Михаил предоставил принцу оповещение других кораблей, а сам начал огранизовывать «оборону» собственного судна.

Скоро тучи пара и дыма закрыли остров. Небо над ним еще больше почернело, видимость резко упала. Камни обрушивались в воду, рискуя поразить суда, задняя часть флотилии уже тоже была в дыму. К выбросам подводных извержений добавлялся дым от пожаров на кораблях. Однако постепенно объединенная армия уходила все дальше и дальше от опасного места.

– А если будет волна, твое величество? – вдруг вспомнил принц, обращаясь к королю, получавшему сообщения о повреждениях. – Я слышал, что при извержениях вулканов появляются гигантские волны! Они же нас потопят! Весь флот!

Михаил с печалью смотрел на свои корабли. Некоторым из них здорово досталось, но все были на плаву. Левый борт ближайшей галеры почернел и выглядел выщербленным.

– Чтобы была большая волна, нужен сдвиг тектонических плит, твое высочество, – задумчиво ответил король. – Если эльфы способны и на это, тогда даже не знаю, стоит ли вообще с ними связываться… А если не способны и мы доберемся до цели, то все равно трудно даже представить, какая нам уготована встреча. Думаю, этот остров должен быть хорошо защищен.

Эльфы оказались «не способны». Флотилия вышла из опасной зоны и легла на курс, преследуемая странными штормами. Корабли «зализывали раны» на ходу. Иногда небо светлело, и тогда с палуб двух галер в воздух поднимались тирры. На прогулку. Великий ишиб Ретер не обманул и передал королю еще одно тайное убежище Олеана. Там как раз закончился процесс выращивания двух животных. Михаил поразмыслил и решил взять тварей с собой. Всетаки еще козырь перед лицом неизвестного противника. Ведь даже один тирр способен создать большие проблемы сильному отряду ишибов.

Объединенная армия неуклонно приближалась к цели благодаря флотоводческому мастерству принца и упорству короля Ранига и Круанта. Было решено нигде не останавливаться, и кроме штормов, флотилии ничто не мешало почти до самого конца пути.

В то утро, когда король предвкушал долгожданную встречу и пытался угадать возможное развитие событий, впередсмотрящий подал сигнал, что прямо по курсу – препятствие.

Михаил поднялся на мостик. Там уже был Клеан. Ветер играл с его длинными усами, а толстяк тревожно смотрел вперед.

– Что случилось? – спросил король.

Принц обернулся, покачал головой, помедлил и сказал:

– Мне кажется, там вражеский флот.

Глава 25

Битва и ее последствия

Лучше морской битвы могут быть только морские соревнования по плаванию.

Монолог акулы из малоизвестной пьесы

Вскоре выяснилось, что Клеан прав. Вдали виднелись паруса кораблей. Двадцать пять – тридцать судов предположительного противника производили должное впечатление.

Море было спокойно. Совсем небольшие волны мягко бились в борта остановившихся кораблей объединенной армии, словно подталкивая их вперед. Но Михаил не торопился.

Король приказал связаться по радио с капитаном Рьянном и передать приказ: подойти к противнику как можно ближе, но в бой не вступать, а маневрировать. Когда станет ясна ударная мощь врага, немедленно отходить.

– Лучше проявить осторожность, чем лезть на рожон, – пояснил Нерман заместителям, хотя те и так были согласны с подобным приказом.

Рьянн же обрадовался не на шутку. Бывший пират откровенно мучился от безделья последние дни, шторма и извержение вулкана лишь немного улучшали его настроение. Но шторма и извержение от капитана никак не зависели, а противник – совсем другое дело.

Юркая шхуна Рьянна пронеслась мимо флагмана. Михаил отлично рассмотрел капитана – тот стоял на мостике в красночерном камзоле, напоминая какогонибудь смертельно опасного ядовитого жучка. Рьянн отдал флагману честь, прокричал чтото приветственное, отвернулся и уставился вперед. Король был готов поспорить, что мысленно капитан уже там – рядом с кораблями противника.

Командующий и заместитель молча наблюдали, как разведчик уходит в сторону вероятного врага. «Адмирал Аррал» быстро уменьшался в размерах, и вскоре его очертания затерялись на фоне парусов больших и далеких кораблей.

– Как связь? – наконец прервал тишину король. – Поддерживайте постоянную связь. Сбоев нет?

– Никак нет, твое величество.

Радист находился рядом, в небольшой деревянной будке, примыкающей к мостику. Сама рация была установлена на верхушке гротмачты и отлично функционировала в открытом море. К сожалению, выделенных каналов для каждого корабля не существовало, все рации работали на одной и той же частоте, поэтому пришлось внедрить специальные правила переговоров во избежание какофонии. Сейчас были только две переговаривающиеся стороны: флагман и «Адмирал Аррал», остальные молчали.

– Восемь крупных трехмачтовых судов, четырнадцать двухмачтовых, но с двумя рядами весел, пять небольших одномачтовых. Никакого оружия не видно, носы для таранов не укреплены. – Радист в форме королевского гвардейца начал передавать первые сообщения Рьянна. – Идут на малой скорости. Подхожу ближе.

Король кивал и вглядывался вперед, жалея, что не наладил производства хороших морских подзорных труб. До этой элементарной вещи просто не дошли руки. У Нермана, Клеана и впередсмотрящего было по громоздкой слабой подзорной трубе со скверной фокусировкой. До последнего времени Михаил считал, что можно найти и получше, стоит только поискать, но выяснилось, что нет: хороших труб не существует.

– Как идут? – вопрос короля был адресован радисту. – На амулетах?

– Не похоже, – последовал краткий ответ.

– Значит, скрывают, выжидают. – Михаил обернулся к Клеану: – Сомневаюсь, чтобы у них не было амулетов.

Принц кивнул, соглашаясь. Его темнокоричневые волосы растрепались, возможно, он даже не успел толком причесаться с утра.

– Вижу флаги. Белый олень на зеленом поле.

Михаилу не было необходимости спрашивать Меррета. Белый олень – устаревший герб эльфов. Неудивительно, что Рьянн заметил его только сейчас: герб плохо виден на узком корабельном стяге.

– Готовят стрелы. Поджигают наконечники, – продолжал радист.

Король досадливо поморщился. Какие стрелы? Он не ради стрел послал туда Рьянна.

– Близко не подходи. Провоцируй. – Михаил старался выражаться кратко, но емко.

Вновь воцарилась тишина. И король и принц в нетерпении смотрели вперед. Наконец пришел ответ:

– Оскорбления не действуют, левый борт горит, прошу разрешить использовать пушку.

– Этот наглец подошел слишком близко! – выругался Клеан. – Эльфы могут знать о пушках, но еще не видели их в действии. Я бы подождал сближения.

Михаил был согласен с принцем, но какой выход? Вдруг у противника в запасе нечто более опасное?

– Разрешаю, – сказал король.

Опять молчание, но на этот раз совсем недолгое. К изумлению присутствующих, свежий воздух принес звук отдаленных взрывов. И радист тут же затараторил:

– Враг оснащен гранатами. В корме пробоина, спешно отхожу.

– Как – гранатами? – опешил Клеан. – Я думал, что это исключительно оружие твоего величества.

– Я тоже так думал, – сквозь зубы процедил Михаил. – Надо же, какой сюрприз… Но по взрыву амулета на шпионеэльфе можно было догадаться. Гвардеец, они используют катапульты или гранаты бросают так?

– Катапульты, – пришел ответ. – Бьют далеко и прицельно.

– Чего еще подозрительного? – спросил король.

– Ничего, – передал радист.

– Плохо дело, твое величество, – встревоженно сказал Клеан, пощипывая кончик уса, – если бьют далеко и прицельно, то быстро пустят нас ко дну. Пушки ведь не способны бить на большие расстояния!

На что пушки способны на самом деле после небольшой модификации, знал лишь Михаил, но благоразумно промолчал.

– Пустят ко дну, да, – согласился король. – Но если мы им позволим.

– Будем уходить? Отдавать приказ? – засуетился принц.

– Подожди, твое высочество. Гвардеец, Рьянн вышел изпод обстрела? До нас дойдет?

– Вышел! Дойду! – передал радист.

– Вот и отлично, – задумчиво произнес король. – Принц, распорядись, чтобы великие ишибы переходили с галер на шесть оставшихся шхун. Чем больше там окажется великих ишибов, тем лучше. Сгруппируй их сам.

– Они будут делать то же, что делали великие ишибы на поле боя, – догадался Шенкер, который тихо стоял в стороне и не вмешивался во «флотоводческую» дискуссию.

– Да, – произнес король. – Я еще с войсками Кманта и Томола намучился, когда они быстро научились стабилизировать ти амулетов, в результате никаких взрывов не получалось. И здесь то же самое, только у нас великих ишибов больше.

– Но пушки так далеко не бьют! – Клеан, никогда толком не сталкивавшийся со взрывающимися амулетами, все еще не понимал.

– Недалеко, – ответил Михаил. – Но какая разница? Мы остановим гранаты, и пусть эльфы попробуют остановить пушки!

Через некоторое время шесть шхун отбыли туда, куда еще совсем недавно с такой лихостью уходил Рьянн. Теперь «Адмирал Аррал» неподвижно стоял, пришвартованный к одной из галер. Левый борт обгорел, а в правом была большая пробоина почти на уровне ватерлинии. Шхуну спешно латали, опасаясь, что если враг прорвется через «морских охотников», то придется «Адмирала» бросить, чтобы получить возможность маневра.

Когда противоборствующие стороны сблизились, доклады следовали один за другим. Быстро выяснилось, что амулетыдвижители у эльфов всетаки есть, и довольно неплохие. Шхуны не поддерживали боевой порядок, а действовали, полагаясь на скорость и маневренность. Сближение – выстрел из пушки – разворот, чтобы не попасть под чересчур массированный обстрел, – отход – вновь сближение с прежней или другой целью – опять выстрел… Король не видел хода боя, но ярко представлял, что там происходит: хаотические маневры со стороны объединенной армии и попытки вражеского командования нащупать построение, которое оказалось бы правильным в такой странной ситуации. Михаил знал, что помочь могут только две стратегии: вопервых, бросать огромное количество гранат и стрел, рассчитывая, что защитники судна не справятся с нагрузкой, вовторых – идти на таран.

– Два вражеских корабля движутся к нашим галерам. Перехватить не успеваем, мы отрезаны, – передал радист донесение одного из капитанов.

– Что бы ни говорил твое величество, но это точно угроза, – высказался насторожившийся Клеан. – Наши галеры большие, их труднее защитить. К тому же значительная часть великих ишибов – на шхунах.

Михаил спорить не собирался:

– Посмотрим… может, обойдется.

Не обошлось. Вскоре двухмачтовые суда эльфов показались в пределах прямой видимости. Они шли близко друг от друга параллельным курсом.

– Быстро идут, – произнес Клеан. – Нам нужно отступать, твое величество. Иначе можем потерять несколько галер.

Король задумчиво облокотился на перила мостика. Ситуация сложная: врага не хотелось бы подпускать. Жаль будет потерять собственные корабли.

– Принц, распорядись, чтобы оставшиеся великие ишибы перелетали на флагман.

– Твое величество хочет…

– Да. Если шхуны не успевают отсечь эти два судна, то флагман точно успеет, когда пойдет на перехват. Я даже предлагаю сделать коечто другое… нам ведь нужны пленные, принц.

Вскоре флагман отошел от основных сил и, наращивая ход, ринулся наперерез двум кораблям противника. Те словно обрадовались добыче, которая, казалось, сама идет в руки. Между судами еще оставалось значительное расстояние, когда полетели первые гранаты.

– Точно бьют, твое величество! – воскликнул Клеан, наблюдая, как одна из гранат разорвалась на поверхности воды совсем недалеко от флагмана. – Нашим шхунам тяжело приходится!

Михаил тоже следил за взрывами. Это было то, к чему он стремился: чтобы гранаты взрывались не от команды ишиба, а от соприкосновения с какойлибо поверхностью. Но эльфы пошли еще дальше, создав (создав ли?) амулеты, разрывающиеся при контакте не только с бортом судна, но и с водой. Даже «неточные выстрелы» несли угрозу!

– Сколько у них эльфов на борту, твое высочество? – спросил король, стараясь не волноваться и утешая себя тем, что великие ишибы сумеют защитить головной корабль.

Аррал тоже был здесь. Его золотой халат мелькал то на корме, то на носу. Верховный ишиб старался угадать, где именно он понадобится больше всего в следующий момент, поэтому просто старался быть везде.

– Думаю, сто… или сто пятьдесят, если загрузка полная, – произнес Клеан после некоторого колебания. – На каждом корабле!

– Хорошо, – кивнул король. – У нас пятьдесят гребцов, двадцать пять сменных, итого семьдесят пять, но они не ишибы. Кроме того, около двадцати великих ишибов и примерно сотня обычных или имис. У эльфов на двух кораблях около трехсот обычных ишибов, неишибов, видимо, нет. Плюс может быть неизвестное оружие. Не нравятся мне эти пропорции. Надо бы один корабль повредить или потопить.

– А с другим что? – отозвался Шенкер.

– Абордаж, – пояснил Клеан оборачиваясь к советнику, который скромно сидел в углу и с интересом следил за взрывами на воде. – Король хочет абордаж.

– Нам ведь нужны пленные, господа, – напомнил Михаил.

– А если эльфы решат разделиться? Один корабль пойдет на нас, а другой – на основной флот? – поинтересовался Шенкер.

– Пока идут вместе, – с сомнением отозвался Клеан. – Но всякое может быть…

– Тогда поднимем в воздух тирров, – решил король. – Это не быстрые летуны, но всетаки получше великих ишибов. Эльфы не станут маневрировать между нами и тиррами. Если бы мы не нападали, то враг тирров бы обошел. Думаю, сейчас эльфы сосредоточатся на одном – на нас.

Одна из гранат ударила в рею. Наверху раздался взрыв, и на мостик посыпались деревянные щепки.

– Фокмачта повреждена, – произнес Клеан, поднимая голову. – Хорошо, что не грот… и очень хорошо, что мы идем без парусов.

– Эй, Аррал! – закричал король, адресуясь золотистому пятну. – Пошли когонибудь наверх, или мы останемся без связи!

– Прибавить ход! Цель – левый! Пушки на цель! – распорядился Клеан.

Флагман двигался в плотном облаке взрывов. Яростные всплески вздымались не только вдоль обоих бортов, но и спереди и даже сзади корабля. Ишибы отклоняли гранаты по мере своих сил, а великие ишибы заботились о том, чтобы прорвавшиеся амулеты не взрывались.

Шенкер, знаменитый «сухопутный» воин, все еще сидел на мостике, весь мокрый. Глава имис прищуреннозлобно смотрел на оба светлокоричневых судна с высокими бортами. Корабли эльфов были красивы: их борта украшала белая резьба в виде вязи, а на носах высились деревянные головы девушки с распущенными волосами (на левом судне) и сурового старика (на правом). Императорские галеры, с точки зрения Михаила, на фоне кораблей эльфов выглядели поспартански.

Клеан выбрал жертву на потопление – судно с девушкой. Флагман несся прямо на цель с такой скоростью, словно хотел ее протаранить. Нос фегридской галеры был укреплен – раньше судно использовалось исключительно для тарана. Видимо, это ввело в заблуждение эльфов. Вместо того чтобы снизить ход или даже попытаться развернуться, сохраняя дистанцию, они принялись маневрировать, словно избегая прямого столкновения. К летящим гранатам добавились огненные стрелы, но Клеан, успевший оценить возможности пушек, был готов.

– Огонь! – закричал он.

Это странное слово «огонь», введенное Нерманом, распространилось и прочно вошло в обиход. Выстрелы были относительно удачны: одна из трех пушек галеры повредила надстройку на носу, зато другая разрушила борт аккурат на уровне ватерлинии. Второй серии выстрелов не последовало: корабль эльфов пронесся мимо.

– Он скоро потеряет свою скорость! – обнадежил короля Клеан. – Будем брать второй?

Михаил кивнул. Второй корабль очутился немного позади галеры и сейчас, искусно маневрируя, приближался к корме.

– Они боятся пушек, – прокомментировал принц. – Но мы более неповоротливы, вряд ли извернемся борт к борту.

– Как поступим? – спросил король, отдавая первенство в морских вопросах Клеану.

– Предлагаю снизить скорость и позволить им сблизиться. Пусть стреляют в упор. Если мы выдержим, то они наши.

Сейчас принц был не похож на того колеблющегося человека, каким казался до начала сражения. Бой преобразил его. По наблюдениям Михаила, это отчегото часто случалось именно с капитанами. Загадка!

– Хорошо, – согласился король, с удивлением разглядывая принца. Даже усы Клеана, совсем недавно висящие, как две черные веревки, сейчас слегка, но боевито топорщились.

Флагман сбросил скорость. Эльфы тут же воспользовались этим. Они подошли еще ближе, так, что были видны даже их бледные лица и темнозеленые камзолы. Большая часть великих ишибов сосредоточилась на корме флагмана, но все равно с трудом отражала гранаты и стрелы. Король был вынужден тоже перейти на корму, чтобы помочь ишибам и приготовиться к главному броску.

То ли эльфы утратили бдительность (ведь опасные пушкито на носу и не могут стрелять), то ли их опьянила жажда крови неуязвимого врага, но они приблизились просто на безобразно малое расстояние.

Михаил стоял у самых перил. Сзади были великие ишибы, а впереди – море и враг. Черный камзол напоминал губку, уже не способную удерживать воду. Струи лились по животу короля, ногам и даже плечам, куда падали капли с волос. Даже во время дождя ишибы не пытались удерживать воду. Это было неблагодарным занятием: силы расходуются, а толку чуть. Ишибы хорошо «работали» лишь с болееменее крупными предметами, не такими, как капли.

Вода застилала глаза короля, но он все равно пристально смотрел на врага, замечая даже мелкие жесты, даже скрытый ужас в глазах эльфов, которые впервые увидели его аб .

– Пора, – тихо сказал Михаил самому себе. А потом уже громче: – Готовьтесь!.. Вперед!

Король прыгнул первым. За ним последовали остальные. Люди, сгрудившиеся на корме, казались подобными лавине: на место первых рядов тут же вставали следующие, принимая на себя обязанности защищать судно.

Когда Михаил оказался на палубе вражеского корабля, сзади раздался треск и крики – одна из гранат всетаки взорвалась поблизости. Но король уже не оглядывался. Он молниями и огнем прокладывал себе путь к рулевому колесу. Части его одежды быстро покрылись ледяной коркой. Со стороны Нерман выглядел как заснеженный черный медведь, отряхивающийся от нападающей стаи темнозеленых волков.

Король шел по вражескому кораблю медленно, но без особенных задержек. Сзади уже бушевали великие ишибы объединенной армии – Михаил особенно не беспокоился за тылы. Вот он миновал носовые надстройки (точнее, то, что осталось после того, как король прошел через них), вот показалась цель – рулевое колесо. Нужно его заблокировать, чтобы ничто не мешало Клеану наконец подтянуть один корабль к другому и дать дорогу имис. В этот момент король почувствовал невероятно сильное давление на собственное ти, исходящее откудато слева. Давление было таким мощным, что Михаил остановился и, бросив все силы на укрепление ти, резко обернулся. Увиденное просто потрясло его.

У толстой мачты стоял черноволосый эльф средних лет в камзоле с узким серебряным шитьем. Его аб не блистал мощью, как и у всех его сородичей, но в руке эльф держал небольшую палочку. Эта палочка приковала внимание короля, заставила глаза широко распахнуться. Михаил даже помедлил с сокрушительным ответом. Палочка была амулетом! Опытный строитель амулетов сразу же уловил сходство между ней и первыми образцами своих собственных ружей. Чьято мысль шла по тому же пути! А если прибавить к этому и гранаты… Впрочем, король всетаки не стал тратить время на раздумья. Михаил ограничился одним грубым ударом. Палочка выпала из руки эльфа и покатилась по дощатому настилу. Король было шагнул к ней, но остановился. Пусть между палочкой и ружьями есть сходство, но это всетаки незнакомый тип амулета. Конфликт между ним и собственным амулетом в разгар боя совсем ни к чему.

– Стой! – Михаил окликнул одного из уларатских великих ишибов, здоровяка в белом халате с золотой каймой. – Возьми амулет. Ты – ответственный за его хранение.

Вскоре все было кончено. Первое судно с девушкой на носу ушло, увидев бесславный конец второго. Почти все эльфы на захваченном корабле были истреблены волной разъяренных имис, тяжело переживавших свою ненужность во время похода. Удалось взять в плен лишь шестерых.

Потрепанные шхуны вернулись к галерам. Две шхуны еле держались на плаву, получив множественные пробоины. Эльфийский флот предпочел отступить, потеряв четыре корабля в сражениях с «морскими хищниками». Бой остался за Михаилом, но король совсем не радовался победе.

Флот, по сути, не мог идти дальше. Корабли спешно ремонтировались, но король тоже не терял времени даром. Он сидел за столом в небольшой каюте с прямоугольными окнами и допрашивал пленных.

По левую руку от Михаила находился Шенкер, а по правую – Клеан и Меррет. Один из пленных, невысокий худощавый мужчина в порванном камзоле, стоял перед высоким собранием. Эльф не показывал страха, скорее, он был озадачен. Имис расправились с его сослуживцами весьма кровожадно. Но как только эльфа взяли в плен, все изменилось. С ним обращались неплохо, и даже выяснилось, что на кораблях захватчиков присутствуют эльфы. Был даже некто, кого называли эльфийским королем.

– Имя и род занятий. – Михаил решил взять допрос на себя. Сейчас не до церемоний – нужно выяснить как можно больше в сжатые сроки.

– Береант. Второй помощник. – Эльф говорил с забавным горловым акцентом, но речь была правильной. Король сделал вывод, что контакты между островом и материком поддерживаются, а эльфы обучаются языку, распространенному в Фегриде, Уларате и множестве прилегающих стран.

– Дворянин?

– Нет, твое величество.

В человеческих империях все ишибы средней руки были дворянами. У эльфов обстояло иначе: только избранные, высшая каста. Это никак не зависело от аба, который у всех эльфов был одинаков. Михаил находил такой порядок и логичным, и запутанным одновременно. Если все эльфы ишибы, то все не могут быть дворянами. Но тогда возникала путаница с людским дворянством. Король Ранига и Круанта нашел простой выход: он дал дворянство Круанта всем союзным эльфам, а знати присвоил титулы.

– Кто правит на вашем острове?

– Король Дареант, твое величество.

– У него полная власть? Он не ограничен законами или традициями?

– Нет.

После нескольких минут вводной беседы, из которой выяснилось, что на острове абсолютизм и политеизм (но жрецы не обладали особой властью, как почти везде), Михаил перешел к главному:

– Что тебе известно об амулетах? Какие амулеты в обиходе у эльфов?

– Самые разные, твое величество. Есть боевые, а есть оказывающие помощь по хозяйству. Например, амулеты, которые двигают суда, используются и в…

– Вы способны изготавливать трехфункциональные амулеты? – прервал собеседника король.

– Нет, но мы их используем, – последовал ответ. – Не все их используют, конечно, а избранные. Я сам видел такие амулеты, но с ними не работал.

Шенкер поднял левую бровь и начал задумчиво рассматривать коричневую поверхность стола.

– Откуда вы взяли эти амулеты? – тут же спросил король.

– Они очень старые, твое величество. Пришли из древних времен.

Михаил скептически посмотрел на эльфа. Ответ напоминал типичную земную историю из жизни какогонибудь уголовника, скажем контрабандиста. «Где ты взял ящик с оружием?» – «Нашел!» – «В каком месте?» – «Уже не помню».

– Ладно. А что тебе известно о ваших агентах? Эльфах, живущих на материке и применяющих разные разрушительные амулеты?

– Ничего, твое величество.

– Но разрушительные амулеты существуют?

– Конечно, твое величество.

– Ктото из вас ведь может изготавливать многофункциональные амулеты? Скажем, по старым записям.

– Наверное… но мне ничего не известно об этом.

И беседа об амулетах пошла по кругу. Были приглашены другие пленные – все повторилось. «Амулеты есть, но откуда взялись, не знаю, кто их делает, тоже не знаю, и вообще мало что знаю».

После нескольких часов бесед Михаил откровенно устал. Ему удалось выяснить лишь, что существует некая группа избранных, имеющих допуск к могущественным амулетам, которые неизвестно откуда взялись. Из иных полезных сведений – он сумел получить информацию об обороне острова, но это лишь подтвердило версию Клеана. Принц утверждал, что эльфийский остров известен и пользуется настолько плохой репутацией у моряков, что близко к нему никто не подходит. Стоит только подойти, как поднимается шторм и корабль разбивается в щепки о многочисленные подводные скалы и рифы. Просто и эффективно.

– Предлагаю обсудить показания, – сказал король присутствующим, таким же вымотанным, как и он сам. – Какие будут мнения?

– Отрезать рукиноги одномудвум, другие сразу же еще чтонибудь припомнят! – без обиняков предложил Шенкер.

– Они все говорят одно и то же, господин советник, – с укором заметил Клеан. – Так сговориться невозможно. Шестеро пленных дали одинаковые показания.

– Но мы почти ничего не узнали! – гневно ответил глава имис.

– Лишь потому, что они сами не знают.

– Никогда не поверю, чтобы жили рядом с такими могущественными амулетами и не имели представления, откуда они взялись и зачем их используют!

Михаил молчал. Он был согласен с обоими.

– Нужно было брать в плен капитана, – осторожно заметил Меррет.

– И капитан бы ничего не знал! – парировал Шенкер.

– Значит, нужно было брать больше пленных, – с упреком сказал Меррет, – а не убивать всех подряд, как это сделали имис. Может быть, среди пленных нашелся бы осведомленный.

– У имис не было приказа щадить! И что нам делать с таким количеством пленных?!

– Вернемся к обсуждению, господа. – Король прервал спор. – Давайте подумаем. И начнем не с амулетов, а с правления. Итак, на острове правит король. Правит единолично, но не по праву наследования. Короля выбирает совет и дает ему абсолютную власть. Выглядит немного необычно, но не подозрительно. Такое уже… гм… я о таком читал, да и Иктерн – тоже яркий пример. Подозрительно другое: зачем королю островных эльфов нужно использовать всякие амулеты для убийства людей на материке? Какое королю вообще дело до происходящего гдето далеко от его страны?

Клеан и Шенкер переглянулись. Меррет пожал плечами, а глава имис недоуменно покачал головой.

– Ни Олеан, ни я, ни один из императоров никакой угрозы для короля Дареанта не представляли, – продолжал Михаил. – Эльфы жили на этом острове тысячелетия в полной изоляции и спокойно жили бы еще столько же. Зачем им агенты, господа?

Ответом было молчание.

– Теперь зайдем с другой стороны, – сказал король Ранига и Круанта. – У эльфов есть могущественные амулеты. Низы об этих амулетах знают, но лишних вопросов не задают. Такое может быть?

– Может, – твердо ответил Шенкер. – Если их напугать и запретить болтать.

– Правильно! – Михаил поднял указательный палец. – Но если засекретить истинное положение дел, тогда у народа появятся другие объяснения. Не могут не появиться.

– Какие? – заинтересовался Меррет.

– Сказки и легенды, твое величество. Сказки и легенды! Я предлагаю опять вызвать Береанта.

Эльф вновь предстал перед раздраженным Шенкером, снисходительным Клеаном, настороженным Мерретом и внимательным Нерманом.

– Расскажика, какие в народе ходят объяснения того, откуда у вас взялись амулеты, – сказал Михаил, тщательно изучая выражение лица собеседника. – Меня интересует все, вплоть до легенд и сказаний.

Эльф на миг задумался и ответил:

– У нас нет легенд, твое величество. Точнее, есть, но об амулетах в них ничего не сказано.

Король сначала удивился, а потом откинулся на спинку стула. Губы Михаила сложились в широкую улыбку.

– Обратите внимание, господа, – сказал он, обращаясь к соратникам, – загадочные амулеты есть, а легенд нет. Разве такое может быть?

После небольшой паузы присутствующие покачали головами, а Шенкер высказался прямо, нанося рукой по воздуху рубящие удары:

– Нужно отрезать ему ноги, твое величество! Он ведь врет. Они все врут! Во всем! Я же говорил!

– Врут, но не во всем, – продолжал улыбаться король. – И как я сразу не понял? Они в целом говорят правду – ведь шестерым невозможно столь одинаково лгать. Просто утаивают однуединственную деталь. Которую, возможно, им приказали утаивать.

– Но я ничего не знаю! – торопливо пробормотал эльф.

– И эта деталь явно связана с легендами, – продолжал Михаил, не обращая на слова эльфа никакого внимания. – А значит, тянется еще оттуда, из древних времен.

Только теперь король вновь обратил свой взор на допрашиваемого.

– Итак, как называется эта деталь?

– Не знаю, твое величество… – Эльф развел руками, словно стараясь убедить жестами в своей правдивости.

– Нуну, – с упреком сказал Михаил. – Я, может быть, и поверил бы тебе, но… против логики пойти не способен. Вот Шенкер предлагает вариант действий. Однако я не сторонник таких жестоких мер. Поэтому ставлю вопрос ребром: ты готов умереть, но выполнить приказ или всетаки расскажешь нам, в чем дело? Отвечай «да» или «нет». Мы уже тут все утомились. Экономь наше время. Если скажешь «нет», то мы тут же перейдем к следующему пленному.

Эльф колебался недолго, уловив в глазах обладателя ужасного аба нехороший и решительный блеск.

– Ро…с…р, – прошептал он.

– Что? – спросил Михаил. – Не слышу.

– Эта деталь – Ронеаснеар, – произнес эльф, с тоской глядя в окно.

– Кто он такой? Чье это имя?

– Не имя, а, наверное, прозвище, – встрял в разговор Меррет. – В переводе со староэльфийского Ронеаснеар означает «любитель механизмов». Както так…

Михаил озабоченно нахмурился. Тревога кольнула его сердце, но король постарался прогнать дурные предчувствия.

– Технократ, – интуитивно истолковал он для себя странное слово.

Глава 26

Высадка

Обычно сначала терпят кораблекрушение, а потом высаживаются на остров. Но еще никто не разбивал своего корабля ради высадки на остров.

Слова смотрителя маяка, к которому неожиданно приплыл в шторм обманутый им муж

Вопреки ожиданиям, следующий день не принес с собой шторма. Отремонтированный на скорую руку флот начал движение лишь на рассвете – король не хотел подходить к острову ночью.

Сейчас на мостике флагмана царило настороженное оживление. Клеан ежеминутно смотрел на мачту, проверяя, не отвлекается ли впередсмотрящий и не пропустил ли появления земли. Шенкер, подозрительно щурясь, любовался небом, не в силах поверить, что оно еще чистое и ураганов в ближайшие минуты не предвидится. Меррет бросал задумчивые взгляды на корму галеры, в то место, где томились два пленника (остальных перевели на другие корабли). Он явно сочувствовал эльфам. Михаил же старался наблюдать одновременно за всем и за всеми, подмечая белую пену волн (не слишком ли она белая и пенистая, не изменилась ли вода?), свежий ветер (нормален ли запах?), звуки моря (нет ли посторонних странных шумов?). Король был настороже, ожидая любого подвоха. Его мысли занимала таинственная фигура Технократа. Михаилу хотелось точно знать, на что способен этот субъект и каковы его цели: благоговейные рассказы пленных не выдерживали никакой критики.

– А небото уже хмурится, – внезапно сказал Шенкер. Он вытянул руку, показывая вперед, и рукав его серого камзола слишком сильно отодвинулся, обнажая часть предплечья. Привычная одежда главы имис слегка села, не выдержав морского душа.

– Где хмурится? – сразу же отозвался король.

– Воон там. Твое величество видит черную полосу на горизонте?

– Вижу, но это не небо.

– Может быть, и небо, – сказал Меррет, вытягивая шею. – Далеко ведь.

– Эй, матрос! – Клеан сложил рупором руки и закричал, обращаясь к впередсмотрящему: – Что там за полоса?!

На мачте сидел королевский гвардеец, но для принца все неишибы на галере были матросами.

– Вода! – донесся ответ. – Впереди темная вода!

– Ну вот, – облегченно сказал Меррет. – Ничего страшного. Это не шторм.

– Не шторм… – тихо сказал Михаил. – Принц, распорядись, чтобы Рьянн пошел вперед.

Вскоре свежепочиненный «Адмирал Аррал» отбыл в сторону, откуда должен был показаться эльфийский остров.

Король мерял шагами мостик. Пять шагов туда – пять обратно. Его заместители с недоумением переглядывались. Их мироощущение отличалось от мироощущения выходца с Земли. Михаил был готов ко всему: к внезапному нападению изпод воды или сверху, появлению невероятного оружия, даже к газовой атаке! Пленные многое рассказали, но они действительно знали не все. В обществе островных эльфов наблюдалось строгое разделение по «уровням допуска». По крайней мере, так себе это представлял Михаил. Вообще если подумать, то даже выборность абсолютного монарха была делом незаурядным. С практической точки зрения это нужно лишь в двух случаях: если требуется предотвращать появление династий (обычно ведущих к деградации) и если всегда необходим совершеннолетний дееспособный владыка (для каких таких великих свершений он необходим?).

Мысли короля были прерваны голосом радиста:

– Насекомые! Отступаю! Будьте готовы!

– Что? – Михаил и Клеан отреагировали одновременно. Их лица выражали удивление и недоверие. Какие насекомые? Рьянн наконец окончательно сошел с ума?

– Запроси подтверждение, – сказал король.

Вскоре пришел ответ.

– На воде тучи огромных насекомых, – медленно заговорил гвардеец, принимая объемное сообщение. – Идут со скоростью ниже моей, но галеры догонят. Клешнями способны повреждать борта. Рекомендую принять меры.

Если Рьянн не бредит, то, похоже, эльфы сумели застать Михаила врасплох. К такому он был точно не готов.

– Что за насекомые? – недоуменно спросил Шенкер, хмуря брови.

– Как поступим, твое величество? – поинтересовался Клеан, оставив без ответа фразу главы имис. В тоне принца сквозило недоверие, которое разделяли все присутствующие.

Король на секунду задумался. Сошел Рьянн с ума или нет, выяснится потом, а сейчас нужно действовать.

– Идем назад, – распорядился Михаил. – Рьянна расспросить подробно. Вызвать пленных, опросить их тоже. Принц, прикажи одной из шхун подойти поближе. Я лично хочу взглянуть на этих насекомых, если они, конечно, существуют.

Король не стал ждать результатов опроса пленных и подробного доклада Рьянна, а быстро перелетел на шхуну. Владыка Ранига и Круанта рассудил, что шансы на то, что капитан действительно заметил чтото необычное, выше, чем на то, что он просто спятил. А значит, нужно не терять времени и посмотреть самому.

Шхуна «Стрела Иктерна» была построена совсем недавно. Ею командовал молодой капитан Непеас, выходец из среды пиратов и торговцев, как и Рьянн. Шхуна выглядела небольшой и узкой, несмотря на две мачты. Длинный нос составлял больше трети длины самого корабля. Борта были окрашены в белый цвет, и в те редкие дни, когда «Стрела Иктерна» поднимала паруса, судно смотрелось очень красиво – словно нетающая снежинка на синей глади воды.

Но сейчас парусов не было, и королю удалось совершить длинный прыжок без особых проблем. Как только Михаил оказался на палубе шхуны, он сразу же развил деятельность по получению и отправлению сообщений. К тому моменту, когда произошло сближение с «Адмиралом Арралом», король уже многое знал: эльфам никакие управляемые водные насекомые не были знакомы, но, что самое главное, пленные допускали, что такое может быть. Рьянн же вовсю описывал новую напасть. Описания получались устрашающими.

«Стрела Иктерна» развернулась загодя, еще до встречи с «Адмиралом». Михаил не хотел попасть впросак. Теперь корабль двигался медленно. «Адмирал» легко обошел «Стрелу», а король замер на корме, вглядываясь в черную воду позади судна.

– Там чтото шевелится, твое величество, – сказал капитан Непеас, стоя за спиной короля. Абсолютно белые волосы старили молодого капитана. К тому же он предпочитал в одежде темные цвета, что усиливало эффект.

– Вижу, – произнес король, придерживаясь рукой за заднюю стену маленькой низкой надстройки. – Если мы еще больше замедлим ход, то сможем ли быстро разогнаться?

– Конечно, твое величество. Мое судно почти не пострадало во вчерашнем сражении, – с гордостью ответил капитан.

– Замедляемся. Я хочу это побыстрее рассмотреть.

«Стрела» сбросила скорость. Солнце приближалось к зениту, и яркие блики на воде иногда почти ослепляли. Король подался вперед, а потом внезапно отпрянул.

– Ну и мерзость, – сказал он. – Прибавь ходу, капитан! Пусть эти… гм… создания подойдут поближе, но не догонят.

Теперь были отчетливо видны те, кого Рьянн назвал насекомыми. Прямо на корабль Михаила неслось по воде черное облако, состоящее то ли из жуков, то ли из крабов – понять было трудно. Создания явно принадлежали к членистоногим, но это все, что можно о них сказать. По прикидкам короля, размер каждой особи был около метра в длину и… почти столько же в ширину, учитывая огромные клешни. Тварей было сотни, а может быть, даже и тысячи. Тусклый блеск их панцирей напоминал разлившееся нефтяное пятно.

– Я, конечно, понимаю, что Технократ – мастер на все руки, – пробурчал себе под нос король, – но зачем изготавливать подобных тварей? И, кстати, где их держат? Чем кормят? Насколько они умны и управляемы?

– Твое величество? – Капитан встревожился, подумав, что он не услышал королевского приказа.

– Ничего, Непеас, ничего, – сказал король. – Мы сможем дать тварям подойти настолько, чтобы я выловил хотя бы одну?

– Попробуем, твое величество!

– И поосторожней. Слышал, что докладывал Рьянн? Этими клешнями они повреждают доски на корабельных бортах.

Перед тем как выработать план борьбы с «насекомыми», Михаил решил извлечь пользу даже из этой непростой ситуации. Фигура Технократа, по рассказам пленных, представлялась весьма зловещей. Она тревожила короля больше, чем Олеан и оба императора, вместе взятые. Пленные выложили все, что знали, и теперь Михаил не мог отличить правду от вымысла и легенд, ему нужно было больше информации. В структуру чужеродных амулетов проникнуть невозможно, а вот животноето налицо. Если знать строение «насекомого», то можно получить хоть какието сведения о его создателе. Появится объективная зацепка. Король до сих пор восхищался тиррами – плодом усилий Олеана и соратников. Однако плавучие создания принадлежат одномуединственному разработчику.

Вскоре «насекомые» значительно приблизились. Их плоская и широкая голова в сочетании с узким длинным хвостом сразу же напомнили Михаилу земных доисторических вымерших ракоскорпионов. Когда до ближайшего создания осталось буквально несколько метров, король ударил. Этот грубый удар прежде отлично зарекомендовал себя: он с легкостью проламывал ти ишибов, а если повторить его несколько раз, то и великому ишибу пришлось бы несладко. Однако, к изумлению владыки Ранига и Круанта, ничего не произошло. Лидирующая тварь плыла попрежнему быстро, она даже не вздрогнула!

Михаил нахмурился и процедил сквозь зубы ругательство.

– Что случилось, твое величество? – отозвался капитан. – Нужно прибавить ход?

– Прибавь, – распорядился король. – Эти твари не реагируют… впрочем, все равно. Сейчас еще коечто попробую.

Поверх водной глади на мгновение полыхнул огонь. Ракоскорпионы плыли своеобразно – нетипично для их земной подводной братии: их головы и часть туловища были поверх воды, а задняя половина – под водой.

На этот раз ход оказался удачным. Головы первых плывущих скукожились, а в воздухе запахло паленым хитином. Этот запах напомнил Михаилу прежние времена: когда он ездил в отпуск к морю, сидел на веранде ресторана в обществе милой девушки, и внезапно в одну из свечей влетел жук. Однако король сразу же прогнал ненужное воспоминание и вернулся к своим текущим обязанностям. Вторые ряды ракоскорпионов тут же вышли в лидерство, подминая под себя забарахтавшихся собратьев.

– Ух! – облегченно вздохнул король. – Ято уж подумал, что у всех этих тварей защита, как у лучших ишибов! Но нет, нам повезло. Они только на прямые изменения ти не реагируют… почемуто.

– Будем отрываться от них, твое величество? – с волнением спросил капитан, наблюдая, как один из плывущих совершил внезапный и резкий скачок и чуть было не достал до кормы.

– Дада… сейчас. – Тут же над ракоскорпионами блеснула молния, могучий щуп Михаила подхватил ближайшую тварь и моментально забросил ее на палубу. Животное оказалось очень легким, и король постарался приложить его о доски как следует. – Полный вперед!

Судно сразу же прибавило ход, но одно из странных созданий вновь совершило рывок, практически взлетев над водой. Раздался треск. Михаил нагнулся и с изумлением увидел глубокую царапину в обшивке – как раз в том месте, где корабля коснулась клешня.

– Поторопись, капитан! – Король был сыт сюрпризами по горло, поэтому сразу же обернулся к пойманной особи.

То ли молния оказалась смертельной, то ли удар о палубу вышел сильнее, чем рассчитывал Михаил, но тварь не двигалась.

– Неужели сдох? – Король подошел вплотную, не теряя бдительности, и пнул огромную клешню ногой. – Да, точно… Сдох! Эй, капитан, найди мне меч! Или пришли имис… Где имис?

– Я здесь, твое величество! – Со стороны носа судна приближался человек в серокоричневом камзоле: Релеаст, подчиненный Шенкера. Каждая шхуна была укомплектована на совесть.

– Сможешь разрезать панцирь на брюхе, но не повредить внутренностей? – спросил король, ногой переворачивая добычу.

– Конечно, твое величество!

– Действуй.

Через короткое время в переполненную копилку изумления короля добавилась еще пара деталей. Вопервых, означенный ракоскорпион обладал слишком уж маленьким головным мозгом. Вдоль брюха животного тянулась нервная цепочка, заканчивающаяся необычным хвостовым утолщением. Создавалось впечатление, что этим тварям нужно было лишь рулить в правильном направлении, автоматически и бездумно уничтожая все преграды на своем пути. Вовторых, короля заинтересовал орган, расположенный в нижней части брюха. Орган представлял собой черную слизистую петлю диаметром примерно с ладонь. Михаил никогда не встречал ничего подобного у земных животных, впрочем, у местных обитателей тоже.

– Что это? – спросил король у имис, стоящего рядом.

– Не знаю, твое величество, – пожал плечами тот.

– Посмотри, какое насыщенное ти .

– Да… но в чем смысл, твое величество?

– Когда я ударил, изменяя лишь ти, ничего не произошло. Понимаешь?

– Ккажется, твое величество. – Глаза имис округлились.

Король отвернулся и заговорил с радистом.

– Передавай: тирров и великих ишибов – в воздух. Великих ишибов привязать тросом к мачтам.

Имис и капитан пораженно переглянулись.

– Иначе великие ишибы отстанут, – пояснил Михаил слушателям. – Мы будем двигаться и одновременно истреблять «насекомых». Рано или поздно они закончатся.

Не успело солнце толком миновать зенит, как король уже находился на палубе флагмана. У ног владыки Ранига и Круанта валялся труп ракоскорпиона. Живые твари догоняли галеры, но король особенно не беспокоился. Труп опознали пленники, заявив, что уже видели изображение точно такого чудовища в свитке, рассказывающем о вымерших животных этих мест.

Флот завершал широкий круг, чтобы сэкономить время и подойти к острову эльфов вечером того же дня. Михаил решил, что чем быстрее они прибудут, тем меньше времени останется у неприятеля на разного рода происки и диверсии.

За кормой каждого судна невысоко над водой болтались в воздухе дватри великих ишиба, напоминая королю воздушные шарики в руках бегущего ребенка. Великих ишибов сносил ветер, но трос не давал им оторваться от кораблей. Сначала Михаил распорядился, чтобы поднять как можно больше «летунов», но быстро выяснилось, что тросы начинают путаться, а способности к маневрам у великих ишибов на таких скоростях работают плохо. Поэтому число было сокращено до трех от каждого корабля.

Когда странные животные всетаки догнали галеры, их встретил огонь, ураган и ледяные иглы тирров. Последние были особенно эффективны, и, что самое главное, источники игл уставали мало. Король почти привык к тупоносым мордам тирров, они уже казались ничуть не более уродливыми, чем, скажем, мопс при первой встрече с ним. Михаил несколько дней назад даже сказал Арралу, что к красоте и уродству привыкаешь с одинаковой скоростью, и только глупость способна раздражать годами. Аррал ответил на это, что если бы не знал Анелии, то посоветовал бы королю никогда не жениться.

Ракоскорпионы оказались очень предсказуемыми существами. Они плыли исключительно по поверхности воды, иногда пытались подпрыгнуть и вцепиться клешнями в борт корабля. Твари умирали легко. Михаил стоял на мостике и думал о том, зачем их вообще создали. Выводы получались интересными – явно не для того, чтобы топить флот. Ракоскорпионы были защищены весьма односторонне и из схваток с ишибами могли выйти победителями только за счет количества.

Бой, больше напоминающий избиение, тянулся пару часов. Потом враги закончились, только позади хода флота в воде плавали хитиновые трупы. Этих трупов было множество: они тянулись, казалось, до самого горизонта. Волны поднимали мертвые тела, придавая им иллюзию движения, и тогда из воды тут и там высовывались жуткие клешни, словно угрожая победителям.

– Когда же вымерли эти животные? – спросил король у Береанта, в очередной раз приглашенного на мостик, чтобы ознакомиться с трупом. – В вашем свитке это было написано?

Эльф нагнулся, протянул худую руку и потрогал панцирь на спине ракоскорпиона.

– Да, твое величество. Они вымерли, когда появились первые ишибы.

Клеан и Шенкер переглянулись. У каждой крупной страны была своя собственная история, часто сильно отличная от историй других стран.

– И когда это случилось? – поинтересовался король.

– Около сорока тысяч лет назад, – ответил эльф. – Если точнее, то тридцать восемь с половиной.

Заместители командующего улыбнулись, принимая такой точный ответ, скорее, за шутку. Но Михаил воспринял все всерьез.

– А Технократ к тому времени уже существовал? – спросил он.

– Конечно, твое величество. Он существовал еще до ишибов. Так у нас записано.

Как и расчитывал Клеан, остров появился в пределах видимости, когда солнце только начало клониться к закату. Король всматривался в темную далекую полоску земли с надеждой, нетерпением и волнением. Он уже знал, что остров не очень большой, почти целиком покрыт лесами, на нем расположены три крупных города и множество поселков. Принц вел флот прямо туда, где находилась столица – Ареар. Пленные много рассказали об этом месте: город сверху выглядел как полумесяц и тянулся вдоль побережья. Подступы к нему преграждали скалы, а со стороны острова Ареар был защищен лишь невысокой крепостной стеной, обладающей больше декоративной ценностью, чем военной. Этот город никогда и никто не штурмовал, Михаил тешил себя надеждой, что станет первым. Что поделать, быть первым он уже привык.

– Волны усиливаются, – с тоской произнес Шенкер, поглядывая то на воду внизу, то на очертания острова впереди. – Но они еще не очень большие. Может быть, прорвемся, если прибавим ход?

– Еще никто не прорывался, – уверенно ответил Клеан. – Стоит подойти ближе – и сразу же станет хуже. Видишь скалы? Воон там. Если смотреть чуть в сторону, то между ними и островом есть небольшой просвет. Такие скалы здесь повсюду, советник. Их особенно много под водой. Береант говорил, что без лоцмана тут и в спокойное время пройти невозможно. Я ему верю. Рассказы моряков все подтверждают.

– Значит, переходим к плану? – без всякой радости спросил Шенкер.

– Увы, другого выхода нет, – кивнул принц и обернулся к королю: – Твое величество, считаю, что пора.

Как только флот подошел на расчетное расстояние, корабли легли в дрейф. Когда король узнал о том, с чем предстоит столкнуться, его энтузиазм дал трещину. В самом деле – как подойти к острову, если поднимется шторм и превратит прекрасные галеры и шхуны в мелкие щепки? Михаил долго перебирал варианты. Он даже думал послать на остров по воздуху десант из великих ишибов и тирров. Но и те и другие изза несовершенного полета беззащитны перед штормовым ветром. Куда их унесет? И даже если часть из них достигнет земли, то что потом? Эльфы, навалившись скопом, перемелют столь малые силы. Нет, нападать нужно вместе и по всем правилам. С пушками, гранатами, подразделениями ишибов и даже гвардейцев (молотобойцам тоже может найтись применение). Король отказался от авантюрной вылазки, несмотря на то что Клеан, верящий в мощь великих ишибов, продолжал настаивать на ней. К чести Шенкера, советник тоже высказался против. Глава имис был полон решимости буквально исполнить приказ императора и сжечь остров дотла. Для этого нужна вся армия, а не группа диверсантов, пусть и могущественных.

Рекомендации Муканта насчет острова были просты: взрослое население уничтожить, а детей после предварительных допросов передать союзнику Нермана Меррету. Император Фегрида хотел убить одним ударом двух зайцев: проявить гуманность (он же не зверь какой, а цивилизованный правитель) и ослабить объединенное королевство Круант (пусть Нерман сам разбирается с потенциальными злопамятными бунтарями – будет знать, как проводить в жизнь свои странные идеи насчет отмены рабства).

Михаил напряженно думал над высадкой на остров не один час. Король выслушивал самые разные мнения, начиная от предложений капитанов кружить вокруг острова до тех пор, пока шторм не иссякнет (ведь ничто не может продолжаться вечно) и заканчивая идеей Аррала выбрать ближайшую гряду скал и пробить в ней проход. Наконец, когда Рьянн посоветовал связать корабли воедино и бросить их на скалы, надеясь, что хоть часть флота не разобьется, владыка Ранига и Круанта решился. Капитан, сам того не зная, предложил реализовать нечто похожее на уже существующий предварительный план. У короля не было полной информации об острове, но, основываясь на слухах, ходящих среди моряков, объединенный военный совет разработал примерную схему высадки в штормовых условиях.

– Да, пора, принц, – кивнул король в ответ на вопрос Клеана. – Приступай.

Галеры начали медленно сближаться. Когда до другой галеры оставалось небольшое расстояние, весла поднимались и забрасывались веревки, с помощью которых суда подтягивались друг к другу. Клеан решил поставить вперед три галеры. Суда выстраивались клином, нос к корме и борт к борту, как можно плотнее. Волны медленно гнали флот к острову, постепенно нарастая. Но это короля уже особо не волновало – он расчитывал, что конструкция выдержит.

– Принц, пушки! Иначе мы не успеем, – распорядился Михаил.

Эльфы наверняка видели сближение кораблей, но пока не придавали ему большого значения. Какая разница, если суда разобьются по отдельности или все вместе? При больших штормах волны будут играть с флотом, как кот с мышью: бросая на скалы, потом снимая с них и вновь бросая до тех пор, пока от могучей армады останутся лишь щепки. Все понимали это.

– Пушки в воду! – раздался приказ.

И тут же в просветы между кораблями стали погружаться длинные шесты. Это и были пушки, но не такие, как выставленные на носах кораблей. И Михаил и Аррал изрядно потрудились в свое время, изготавливая примитивные амулеты непрерывного действия – по сути, подобные устройства работали до тех пор, пока не изменятся свойства древесины, основы амулетов. Поток ти был устремлен в сторону дна, он не нес никакой пользы, а вот побочный эффект, то, с чем капитаны непрестанно боролись, теперь пригодился. Это был лед – именно его генерировали пушки, используя низкотемпературные типустоты.

Принц решил, что будет разумно начать заморозку не с поверхности, а с глубины в человеческий рост, иначе лед получится слишком тонким.

– Быстрее! – подгонял король. – Шторм набирает силу!

Но от людей уже мало что зависело. Амулеты работали, образуя вокруг себя лед. Этот лед нарастал, сливался в глыбы, заполняя пространство между кораблями. Вслед за «глубинными» шестами пошли шесты «поверхностные». Флот все еще медленно приближался к острову, повинуясь то ли воле волн, то ли подводным течениям. Михаил считал, что здесь эльфы в своей кровожадности явно перемудрили. Зачем бросать корабли на островные скалы? Можно ведь сделать так, чтобы шторм просто относил прочь. Но нет, нужно обязательно разрушить! Что ж, пусть теперь попробуют разбить деревянноледовый конгломерат. Он получился мощным, тяжелым и слабоуправляемым. Если бы шторм отнес его от острова, то король не смог бы вернуться, пока лед не растает. А сейчас эльфы сами подтягивали к себе неприятности.

Остров уже был совсем близко. Виднелись даже большие деревья, растущие на прибрежных холмах. Солнце заходило прямо за остров, образуя поверх холмов и деревьев розовый ободок. Король вместе с заместителями и Мерретом стояли примерно в центре своего «объединенного» флота. Сильные волны бились о борта крайних кораблей, перехлестывали через них, но палуба под ногами раскачивалась слабо. Михаил даже иногда закрывал глаза, представляя, что находится на гигантском круизном лайнере, попавшем в шторм. Качка была бы примерно такой же.

– Я вот что думаю, – внезапно сказал король, обращаясь к Клеану и даже не пытаясь перекричать завывающий ветер, – перед отъездом в Фегрид читал новые сочинения своего придворного драматурга. У него была пара пьес о морских приключениях. Там описывались гигантские осьминоги и водяные змеи.

– Что?! Не слышу, твое величество! – закричал принц, показывая на уши.

– Так вот, – продолжил Михаил, не повышая голоса, – теперь думаю, что осьминоги и водяные змеи – вчерашний день. Они устарели, увы. Будущее литературы за чудовищными жукамиплавунцами. Нужно будет сообщить об этом моему придворному писателю.

– Ничего не слышу! – орал принц.

Король махнул рукой, показывая, что сказанное не представляло особой важности. Рядом стоял Шенкер. Благородный глава имис вцепился в поручни мертвой хваткой и злобно смотрел вперед, не обращая внимания на мелкие капли морской воды, стекающие по лбу.

Михаил чувствовал примерно то же, что и советник, но старался не показывать эмоций. Внутренне король был напряжен, ожидая в любой момент удара о подводную преграду.

Клеан направил флот туда, где ряды скал были ближе к берегу. Принц предполагал, что корабли останутся там, а ишибы какнибудь преодолеют узкую полоску воды. С флотом будет покончено, но никто и не собирался отступать. В случае успеха у армии появятся новые корабли. А если не повезет, то… пусть судьба хранит древние империи.

Все оказались настолько погружены в свои мысли и переживания, что первый удар явился неожиданностью. Палуба внезапно дрогнула, раздался пронзительный треск и скрежет, на мгновение перебивший даже завывания ветра. Теперь уже оба короля с принцем схватились за перила точьвточь как глава имис.

«Мы выдержали? – спросили вытаращенные глаза Клеана. – Выдержим?»

«Кто знает… – Михаил умудрился пожать плечами с видом заправского мудреца. – Мы сделали все, что смогли. Посмотрим».

Ход флота ощутимо замедлился, скрежет то затихал, то нарастал, на мгновение королю даже показалось, что корабли движутся назад, а волны снимают их со скал, чтобы ударить вновь, но… треск внезапно стих, и флот опять полетел вперед.

– Прорвались, – одними губами прошептал Клеан.

И тут же раздался еще один удар. Принц, разжавший руки, чуть было не упал, но в последний миг сумел схватиться за перила. Перила изогнулись и, казалось, затрещали в унисон с досками бортов. Корабли ощутимо тряхнуло, но на этот раз скорость почемуто не снизилась. Флот продолжал нестись к надводным скалам.

«Если бы не лед, мы бы уже пошли на дно…» Все на мостике думали об одном и том же, это читалось прямо на лицах.

Темносерые скалы стремительно приближались. Михаил теперь видел каждую их трещинку, каждую хилую травинку. Очень неприятное ощущение – лететь на полной скорости прямо на преграду.

Король сделал над собой усилие, чтобы не закрыть глаз, когда до столкновения оставались считаные секунды. Он слегка присел, уперся руками, задействуя даже аб, и только это спасло его от того, чтобы не вылететь с мостика. Удар огромной силы буквально опрокинул всех стоящих на нем. Палуба вздыбилась, корабли словно пытались перескочить через нагромождение гигантских камней. Треск перешел в рокот – это оторвались два боковых корабля. Шенкер и Клеан не сумели сохранить равновесия и едва не свалились вниз, перелетев через перила, и удержались лишь на вытянутых руках.

– Вперед, – прошептал Михаил, а потом уже громче: – Вперед! Всем на скалы! Мы не можем задерживаться!

Клеан спрыгнул на дрожащую палубу. Принц на мгновение приземлился на четвереньки, но тут же выпрямился. Он вновь обрел решимость и собирался подать сигнал. Высадка началась.

Глава 27

У столичных стен

Взятие городов – большое искусство.

Глава бродячего театра, заработавший за один сезон целое состояние

Вражеские отряды появились, когда высадка близилась к концу. Уже с тонущих кораблей были вытащены на берег пушки, корзины с заранее приготовленными неактивированными амулетамигранатами, провиант, оружие молотобойцев и небольшой запас статкамней. О последних нужно сказать особо. Все великие ишибы, принявшие участие в походе, и значительная часть обычных ишибов получили в свое распоряжение по статкамню – универсальному накопителю тиэнергии, изза которых и началась война между Фегридом и Уларатом. Михаил сразу оценил пользу и опасность такого количества статкамней. Великий ишиб, обладающий огромным запасом энергии, мог многократно усиливать свою мощь. Король благословлял судьбу за то, что статкамней не оказалось у тех, кто нападал на него в Фегриде и Уларате.

Итак, высадка заканчивалась. Солнце почти скрылось за холмами, наступили сумерки, сырой песок под ногами казался темнокоричневым, а тени от стройных качающихся секвой, растущих неподалеку, стали чересчур длинными и расплывчатыми.

Первыми врага заметили имис, высланные на разведку. Гонец тут же примчался с докладом и, перекрикивая шум ветра, грохот волн, разбивающихся о скалы, и звуки разгрузки, создаваемые многотысячной армией, доложил о нескольких сотнях эльфов, появившихся поблизости.

– Я займусь ими, – сказал Шенкер, стоящий рядом с королем и вытягивающий шею, словно пытаясь рассмотреть за гигантскими прибрежными деревьями происходящее.

«Займись», – хотел ответить Михаил, но немного не успел.

В небе блеснуло маленькое белое пятно, а потом раздался взрыв, подняв в воздух столб воды и песка. Короля бросило на землю. Взрыв произошел за его спиной.

Михаил упал лицом в мокрый песок, вмиг набившийся в нос, рот и даже в глаза. Король не сразу понял, что произошло. Сначала подумал, что ктото по неосторожности взорвал одну из гранатамулетов, но потом, привычно уловив изменения ти, осознал: граната чужая.

Владыка Ранига и Круанта сразу же вскочил и закричал, отплевываясь и не размыкая век:

– Все к деревьям! Все к деревьям! Быстро! Великие ишибы, держите территорию!

И… король опять не успел.

Раздался еще один взрыв, а потом еще и еще. Михаил застыл, разведя руки в стороны, словно пытаясь вместить как можно больше пространства, которое следует защищать, укрепляя ти. Глаза ничего не видели, но щуп лихорадочно шарил вокруг, натыкаясь на лежащие тела.

Вокруг короля остались шестеро ишибов личной охраны. Они препятствовали изменениям ти, оберегая владыку Ранига и Круанта от ближайших взрывов. В эту минуту он в очередной раз пожалел, что его аб относительно слаб и не может держать под контролем большую площадь, на что способен аб полноценного великого ишиба.

Михаил начал медленно продвигаться в сторону, противоположную воде. Ему удалось слегка прочистить глаза, и в скупом сумеречном свете перед его взором предстали трупы, раненые, скорчившееся на песке, и разбитый и брошенный скарб. Близкий взрыв вновь чуть не сбил короля с ног. Наземные катапульты эльфов, видимо, тоже отличались поразительной дальностью и точностью. Михаил сначала подавил желание взлететь – штормовой ветер просто унес бы его неизвестно куда, но потом передумал и решился.

Король приказал своей охране присоединяться к остальным в лесополосе, а сам ухватился мощным щупом за ближайшее дерево и оторвался от земли. К чести воинов объединенной армии, все уже достигли места, где кончается песок и начинается земля, покрытая травой. Король не хотел бежать к своим войскам. Он отметил, как быстро Клеан и Аррал навели порядок в ошарашенных неожиданным нападением отрядах. Владыка Ранига и Круанта, взлетев на уровень верхушек секвой (а это добрых полсотни метров над землей), превозмогая ветер, подтянулся щупом к кроне и тут же ухватился за соседнее дерево. А потом – за следующее.

Михаил продвигался в воздухе причудливым способом – рывками. Его щуп работал как третья рука, которая была гораздо сильнее первых двух и уж определенно длиннее. Рывок, еще рывок и… деревья закончились. Король перескочил через прибрежную лесополосу, но снижаться не спешил, а завис на месте, «ухватившись» за прочную ветку и борясь с ветром.

Внизу в тени ближайшего холма видимость была еще хуже, чем наверху, но все равно Михаил мгновенно уловил суть происходящего. Там друг против друга стояли два отряда. Точнее, стоял лишь один, а другой маневрировал, непрерывно перемещаясь и пытаясь «кусануть» своего противника. Имисы Шенкера нападали на сплоченное подразделение эльфов, вооруженных амулетами, напоминающими ружья короля Ранига. Имисы были быстрее, но эльфы действовали слаженно. Еще бы – ровно в центре их отряда располагались пять небольших катапульт. Орудия непрерывно стреляли, стараясь помешать высадке на берег. По периметру обороняющихся лежало несколько трупов – как эльфов, так и имис, тех, которым посчастливилось добраться до врага, но заплатить за это жизнью.

Михаил не стал ждать, пока его заметят или пока к какойлибо из сторон подойдет подкрепление. Король моментально все рассчитал: и силу своего броска, и скорость ветра, и даже возможную встречу с холмом. Командующий объединенной армией подтянулся щупом поближе к дереву, а затем, отпустив ветку, совершил целенаправленный прыжок.

Скорость полета была столь высока, что король с трудом погасил ее, приземляясь точно по центру обороняющихся эльфов. В стороны мгновенно пошла волна огня, обволакивая катапульты. Блеснула молния, а потом еще одна, но уже когда король вновь находился в полете. Михаилу совсем не хотелось оказаться под ударом ружейамулетов, и он действовал быстро. Прыжок – удар – опять прыжок. Штормовой ветер охотно подхватил короля и понес по направлению к холму. На этот раз зацепиться было не за что, и полет стал вовсе не контролируемым. Михаила бросало из стороны в сторону, разве что не разворачивая вверх тормашками, но ему все же удалось увидеть результат своих действий: ряды эльфов смешались, а имис мгновенно перешли в наступление, сокрушая врага.

Король приземлился на пологий склон холма. Посадку нельзя было назвать удачной: на этот раз Михаил не успел погасить скорость и даже слегка ударился спиной. Но этим все ограничилось. Он поднялся и вернулся к своим, уже не успев принять участие в избиении эльфов и увидеть запоздалый выход великих ишибов из лесополосы под руководством Аррала.

Шенкер сделал все как надо, в лучших традициях императорских имис. Уничтожил почти всех, кроме троих, оставив их для допросов. И сейчас король шагал по местами выжженной траве, тщательно обходя трупы эльфов с пробитыми грудными клетками.

– Что будем делать, твое величество? – Изза деревьев показался принц. – Разобьем лагерь или подойдем к городу… на ночь глядя?

Уже в самом вопросе таился ответ. Король не хотел вести боевых действий в незнакомой местности. Лучше всего расставить посты, разослать разведчиков и дождаться утра. Потом составить карты, подумать и… отправить парламентеров. Михаил был сторонником традиций. Они делали его предсказуемым, а значит, укрепляли власть. Хороший монарх не может позволить себе метаться в разные стороны, пугая приближенных и превращая их в неврастеников. Нет, каждый подданный должен просыпаться с мыслью, что все в порядке, король на своем месте, король правит, король не готовит неприятных сюрпризов, потрясающих основы государства. Даже о новых важных законах Михаил предпочитал сообщать загодя и внимательно выслушивать мнение дворянства. Король чаще всего с дворянством не соглашался, закон принимал, несогласные разводили руками, но уже без надрыва. Была и другая причина. Отправка парламентеров к врагу, которого следовало уничтожить, казалась шагом ненужным. Но только на первый взгляд. Рядом с королем находились представители Фегрида и Уларата. Никто не знал, как сложится дальнейшая жизнь. Вдруг они окажутся противниками? Но тогда фегридские и уларатские полководцы будут уверены: король – человек обстоятельный, неукоснительно соблюдающий традиции, с ним нужно лишний раз поговорить, с ним можно иметь дело!

– Разобьем лагерь, – ответил король, недовольно оглядывая свой камзол, ставший грязным после столкновений с песком и холмом. – Только надо удостовериться, что повторения подобных атак не будет.

Армия быстро закончила разгрузку и отошла от берега, облюбовав для ночевки холм. Что ни говори, а наверх забросить гранаты труднее, чем вниз. Шатров не хватало, часть снаряжения всетаки пошла на дно, но король отдал свое временное жилище Меррету, а сам засел в штабе – большом прямоугольном темносинем шатре. Ветер стих к ночи, и сейчас деревянные каркасы, обтянутые тканью, лишь слегка покачивались.

Михаил собирался провести совещание с военачальниками, но гонец от одной из групп разведчиков помешал этому намерению.

– Твое величество, – имис молодцевато отдал честь, стоя на пороге шатра, – мы задержали эльфа. Он – переговорщик. Просит сообщить, чтобы никаких военных действий этой ночью не предпринималось, а рано утром его начальство лично вступит в переговоры.

– Почему не предпринималось? – удивился король. – И они тоже не собираются ничего делать? Нука приведите эльфа сюда.

Задержанный все подтвердил. Эльфы обещали больше не предпринимать никаких шагов и надеялись, что нападавшие поступят так же. Утром последуют нормальные переговоры. Причин столь необычного поведения начальства посредник не знал.

– Ничего не понимаю, – сказал Михаил, когда переговорщика отпустили. – Они же только что нападали на нас со своими катапультами! Оставили сотню убитыми, но отходили организованно. Казалось бы, у них в руках инициатива. Они тут знают все, а мы ничего. Можно пытаться нас обстреливать ночью, совершать вылазки. Это ведь их последняя ночь такая – самая важная. Только завтра у нас будут карты.

– Обманывают, – предположил Клеан. – Усыпляют бдительность, а сами… – Принц сделал красноречивое движение рукой.

– Обманывают? – переспросил король. – Кого обманываютто? Меня? Они такие идиоты, что думают, будто я тоже идиот и снижу бдительность? Сомневаюсь! Нет, тут чтото другое…

– Готовят ловушку, – сказал Шенкер. – Утром мы в нее попадем.

– Но зачем просить нас не нападать? – пожал плечами Михаил. – Как нападение может помешать подготовке ловушки? А если ловушка у стен города, то почему они не попросили нас туда не подходить? Понимаешь, советник, это странно. Подходить туда можно, а нападать не нужно.

– Странно, – согласился Шенкер.

Король не мог угадать, что стояло за неожиданным предложением эльфов, и провел бессонную ночь, принимая донесения разведчиков. Постепенно характер местности вырисовывался, даже несмотря на темноту. В получасовом переходе от места ночевки армии располагались предместья столицы эльфов. Сам же город был чуть дальше: разведчики достигли его стен. Эльфы выполнили обещание и временного перемирия не нарушали. Даже когда пару раз разведчики столкнулись с патрулями, то разошлись вполне мирно. Михаил просто недоумевал.

Раннее утро выдалось свежим, прохладным, с крупными каплями росы, почемуто больше всего полюбившими оружие молотобойцев. С первыми лучами солнца в лагере закипела жизнь. Король не собирался ждать, пока эльфы надумают прислать некое «начальство» для переговоров. Командующий объединенной армией решил двигаться к вражеской столице.

Первыми из лагеря вышли имис. Их сопровождали несколько великих ишибов. Затем двинулись королевские гвардейцы с пушками и снаряжением, обыкновенные ишибы, вновь великие ишибы с парящими тиррами над ними и наконец сам король в окружении иктернских элитных частей, собственной охраны и союзниковэльфов. Последних было не очень много: Михаил решил не испытывать судьбу и взял лишь нескольких. Иначе мало ли что! Вдруг взыграют родовые чувства и эльфы откажутся повиноваться собственному королю. В верность Меррета (подкрепленную выгодой и любовью к сестре) владыка Ранига верил, но этим доверчивость Михаила ограничивалась.

Командование было настороже: не только впереди армии, но и по бокам, а также сзади шли группы разведчиков. Отряды эльфов встречались на пути следования, но в бой не вступали, держась на почтительном расстоянии. Войско прошло мимо аккуратных пустынных деревень с желтыми домиками, снабженными островерхими крышами, мимо крохотных полей, отделенных друг от друга широкими рощами, мимо брошенных повозок, безлошадных, но обладающих зубчатыми передачами и слабыми следами любопытных амулетов.

Стен столицы достигли быстро. Король даже расстроился, когда увидел эти стены. Высотой едва в три метра, они выглядели насмешкой над оборонительными сооружениями. Сторожевые башенки тоже недалеко ушли и больше напоминали теремки с узорчатыми крышами. Зато белые городские стены были сверху и снизу раскрашены причудливым желтооранжевым орнаментом. Это все смотрелось очень красиво, но Михаил отдавал себе отчет, что прибыл не на экскурсию. Перед ним – враг. Враг опасный и непредсказуемый, возомнивший себя вправе решать судьбы материковых государств и даже обладающий необходимой технической мощью, хоть и прячущийся за игрушечными стенами, которых еще никто не штурмовал.

– Что будем делать, твое величество? – Шенкер оглядывал столицу эльфов прищуренными глазами. Король знал, что советник начисто лишен чувства прекрасного и своим вопросом подразумевал одно из двух: будем нападать прямо сейчас или всетаки дождемся обещанных переговорщиков – интересно, что они скажут?

– Приготовимся, – хотел ответить Михаил, но замешкался, отвлекаясь.

Одновременно случились две вещи: над замершим городом в воздух поднялись несколько странных шаров тусклого металлического оттенка размером с баскетбольные мячи, а тонкие стены перепрыгнул или, скорее, перелетел некто.

Имис, стоявшие в первых рядах, сразу же всполошились. Среди эльфов не могло быть великих ишибов, а только они способны к полету. Офицеры и даже рядовые члены объединенной армии не были слепыми и понимали, что там, где есть один сверхмогущественный амулет, может оказаться и другой. Клеан и Шенкер тоже напряглись. Заместители командующего, наслушавшиеся легенд о Технократе, справедливо опасались, что за этими историями чтото стоит. Можно сказать, что из всей армии спокойствие сохранял лишь один Михаил. Он уже давно сделал свои выводы и об амулетах, и о Технократе и теперь просто ждал, стараясь не смотреть на собственный светлозеленый камзол, в который пришлось облачиться за неимением другого.

Король отметил, что короткий полет незнакомца был плавным, хорошо сбалансированным, в отличие от неровных попыток великих ишибов удержаться в воздухе. Владыка Ранига и Круанта распорядился, чтобы визитеру никто не мешал и ряды имис раздвинулись перед худощавым темноволосым эльфом среднего роста, одетым в темнокоричневую одежду с черным шитьем. На шее незнакомца красовался на золотой цепочке массивный изумрудный кулон в форме вытянутой капли.

– На мне амулет, я не буду подходить близко, – просто сказал посетитель, когда прошел по живому коридору, образованному имис, и достиг «тупика», где стояли два короля и заместители командующего.

– С кем имею честь? – спросил Михаил, с интересом рассматривая и узкое лицо незнакомца, и кулон.

– Я – Тарреан, король острова, – ответил визитер таким тоном, словно сообщал о погоде.

Вздох пробежал по рядам объединенной армии. Большинство присутствующих принимало участие во многих сражениях, но никто не мог припомнить, чтобы правители вот так выходили на переговоры. Король Ранига и Круанта тоже мысленно поставил плюс своему оппоненту. Начало было необычным и интригующим.

– Я – король Нерман, командующий, – представился он. – А это король эльфов Меррет и мои заместители: советник тагга Шенкер и принц империи Клеан.

– Чрезвычайно рад встрече под стенами моей столицы, – с легкой ироничной улыбкой ответил Тарреан.

Эта улыбка показала Михаилу, что перед ним отнюдь не глупец, и король тут же перешел к делу.

– Одну минуту, твое величество, – сказал он. – Прошу простить. Октейст, приведи когонибудь из пленных. Все равно кого. В разговоры с ним не вступай.

Лейтенант гвардии тут же отделился от группы приближенных, стоящих за спиной короля, и устремился в глубь войск, туда, где парили в воздухе тирры.

Михаил отдал распоряжение и умолк, пристально разглядывая собеседника. Тот молчал тоже, как и все присутствующие.

Октейст вскоре вернулся. Он тащил за собой Береанта, ухватившись за рукав камзола. Пленный эльф недоумевал, куда его тащат, – гвардеец решил выполнить приказ короля буквально и даже не заговорил с ним.

– Кто это? – спросил Михаил, показывая на переговорщика, когда изумленный и испуганный Береант предстал перед публикой.

– Его величество король, – пробормотал пленный, согнувшись в поклоне сразу перед тремя монархами.

– Увести, – махнул рукой командующий и, обернувшись к Тарреану, сказал: – Еще раз прошу простить, но мы тут мало кого знаем.

– Мне бы хотелось, чтобы так оставалось и впредь, – со вздохом сказал король острова. – Признаться, я был огорчен и расстроен, когда узнал, что ваша высадка прошла успешно. Я бы сказал, что это катастрофа, господа. Катастрофа для вас и для нас. Мой визит сюда продиктован желанием избежать худшего.

– В военном деле всегда случаются катастрофы, – дипломатично ответил Михаил. – Но, как правило, односторонние.

– Эта двусторонняя, уж поверьте мне, – произнес Тарреан с таким видом, словно говорил о том, что всем присутствующим осталось жить считаные часы. – Я наслышан о твоем величестве. Впечатлен. Меньше всего на свете мне бы хотелось повстречаться вот так с королем Ранига: армия против армии. Но увы! Такова уж моя судьба. Утешает лишь одно: придется погибнуть в обществе выдающихся людей.

Командующий смотрел на собеседника, пытаясь понять, говорит ли тот серьезно и насколько. В конце концов решив, что Тарреан не шутит, осведомился:

– Что же это за опасность, угрожающая всем нам?

– Пока опасности нет, – ответил Тарреан. – Если я не подам сигнала (но подавать его не хочется – это чистой воды самоубийство). Или если войска твоего величества не ворвутся в город. Я далек от мысли, что вы пройдете по улицам так, чтобы ничего не повредить. Поэтому и заключил с вами договор о ночном перемирии. Надеялся поговорить утром и воззвать к голосу разума.

Михаил помедлил с ответом. Он внимательно посмотрел на собеседника, потом перевел взгляд на летающие над стенами на фоне яркого голубого неба тусклые шары, затем вновь посмотрел на короля, в этот раз – на зеленый кулон.

– Твое величество хочет поговорить наедине? – спросил командующий.

– В этом моя цель, – вежливо ответил Тарреан. – Признаться, я правлю всего десяток лет, и мне не хотелось бы заканчивать свое правление столь печальным образом. Мне кажется, что я – самый несчастливый из всех эльфийских королей.

– Прошу в штаб, – ответил Михаил. – Нам там никто не помешает.

– Не сомневаюсь, – почемуто усмехнулся Тарреан.

Синий штабной шатер был уже поставлен, но вдали от городских стен. Командующий быстро направился туда, эльф не отставал и не приближался. Когда владыка Ранига и Круанта достиг входа, он собственноручно придержал полог. Тарреан же сделал знак, чтобы собеседник проходил вглубь, а сам снял с себя кулон и положил у шатра прямо на землю.

– У вас тут столько амулетов, что голова идет кругом, – пояснил король острова. – Они мне не кажутся особенно надежными и совершенными, да простит твое величество за откровенность. Я оставлю свой амулет, чтобы ничего не случилось. Очень советую к нему не прикасаться и вообще держаться от него подальше. Брать его может только законный король.

– Польщен доверием, – произнес Михаил, отдавая себе отчет, что собеседник отказался от защиты. Но владыка Ранига и Круанта был слегка озадачен – никто еще не называл его амулеты ненадежными и несовершенными.

Оба короля расположились в штабе за узким раскладным столом. Тарреан задумчиво молчал, а его собеседник просто ждал, облокотившись на почти белую поверхность стола.

– Я хочу сразу предупредить твое величество, что чем меньше людей будет знать о нашем разговоре, тем лучше, – наконец начал король острова. – Понимаю, что придется сообщить императорам, а также представителям Уларата и Фегрида, но лучше ими ограничиться. Все, кто услышит об этом, умрут. Я не знаю, когда это случится, но обязательно умрут, может быть, даже очень скоро. Что бы ни думал твое величество, мне совсем не нравится истреблять страны и народы. Даже решение об уничтожении уларатского города я принял после колебаний, под давлением долга и необходимости. Если же содержание нашего разговора станет известно неконтролируемо большому числу людей, то умрут они все. Государства обезлюдят, и на место местных жителей придут другие.

Брови Михаила приподнялись. Сегодня определенно был день любопытнейших новостей. Король, конечно, допускал, что рискует своей жизнью и жизнями всех солдат армии, но дело представлялось даже более глобальным, чем он полагал вначале.

– Твое величество намекнул, что опасность угрожает не только нам, но и вам, – заметил Михаил, в глубине души находя даже примечательным, что сидит за одним столом с тем, кого еще совсем недавно собирался уничтожить без всякой пощады, и выслушивает странные прогнозы.

– Опасность угрожает не всем эльфам, а мне лично, – поправил Тарреан. – Если точнее, мне и моим приближенным. Но они слепо выполняли приказ, так что не могу сказать точно об их судьбе. Что до меня, то я совершил несколько грубых ошибок и пошел как минимум на одно непростительное нарушение – изолировал тех, кто, кроме меня, имеет право подавать сигнал. Но нарушение можно не учитывать: дважды мертв не будешь.

– А нельзя ли начать рассказ сначала? – спросил Михаил. – Если уж нам все равно придется умереть, то какая разница?

– Можно и сначала, но есть вещи похуже смерти, твое величество, – со вздохом ответил Тарреан. – Поэтому рассказ не получится полным. Тут дело вот в чем. Все мои действия сейчас можно назвать ошибочными, непрофессиональными, эгоистичными, направленными на удержание власти и обусловленными желанием сохранить жизнь. У нас это карается смертью, и всего только смертью, потому что о предательстве речь не идет. Предательство – гораздо худшее преступление, определяемое как раскрытие информации о… твое величество уже догадывается о ком. Увы, мне придется быть сдержанным. Я скажу лишь то, что общеизвестно, без всяких подробностей, но и без лжи. Согласен ли твое величество на такой разговор или предоставим событиям развиваться своим путем?

В голове Михаила разные версии сменяли друг друга со скоростью молнии. Король даже почти не волновался, было не до того – он думал. Его пальцы чертили круги на столе. Эльф раздумьям не мешал. Он сидел с бесстрастным выражением лица, и только время от времени его глаза тревожно поблескивали.

– Сначала поговорим, – произнес Михаил, решив, что перейти к активным действиям никогда не поздно.

Глава 28

Возвращение

Когда человек узнает великую тайну, в нем чтото меняется.

Шпион, выкравший королевский секрет, но насквозь пронзенный стрелой

В полдень того же дня, когда желтый орнамент на невысоких стенах города стал переливаться, превращаясь то в светложелтый, то в оранжевый, Михаил подошел к воротам. Его никто не сопровождал, хотя и Шенкер и Клеан пытались настоять на своем праве присутствовать.

– Я не могу оставить армию без командования, – твердо ответил король. – Я вернусь – пойдете вы.

Ворота быстро распахнулись, и Михаил оказался во вражеском городе. Это был не первый подобный случай в его жизни, но впервые король не знал, чего ожидать. Раньше бывало так: вот враги, а вот друзья (точнее, союзники – ведь у королей не бывает друзей). Теперь же командующий объединенной армией находился в неопределенном, слегка взвинченном состоянии. С одной стороны, эльфы доказали, что они держат слово, но с другой – не могли не понимать, что этот поход зависит целиком от владыки Ранига и Круанта. Только его воля собирала войска и двигала флот, лишь его упорство позволило быстро и без огромных потерь подойти к стенам города, именно король непрестанно доказывал, что его желания почти всегда совпадают с возможностями. Устрани командующего – и еще неизвестно, чем все закончится. Эльфы смогут выйти из состояния явного пата и обернуть ситуацию себе на пользу, Михаил понимал это. Но, увы, он не мог не пойти в город. Дело даже не в том, что король рассчитывал наконец ознакомиться с могущественными амулетами и сделать это в тайне. Дело в том, что владыка эльфов подал пример, когда пришел в одиночестве в стан врага. Теперь Михаил не мог поступить иначе. Он стоял на страже своей репутации, ежедневно украшая ее, облагораживая и усиливая. Король уже давно стал заложником власти и долга.

Едва командующий вошел в ворота, ступив на краснокоричневую плитку, которой были выложены все видимые улицы, как его окружил почетный эскорт, состоящий из эльфов, одетых в чернозеленые цвета, – личная охрана короля. Михаил, шагая в центре живого круга, невольно сравнивал себя с фантастическим космическим линкором, который сопровождают истребители. Он смотрел не только на свою охрану, но и на белые дома, пытаясь составить впечатление об уровне жизни эльфов. Дома были двух– и трехэтажные, изящные, покрытые белыми барельефами и украшенные островерхими крышами. Расстояние между зданиями представлялось необычно большим для города. Вывод был ясен: эльфы жили хорошо.

Королю любезно предложили прокатиться в самоходной повозке, напоминающей безлошадный дилижанс, но Михаил вежливо отказался от этой чести. Устройство повозки он понял сразу и увидел, что движущий амулет располагается слишком близко к пассажирам. Повидимому, у эльфийских амулетов была полная совместимость друг с другом.

Дорога от ворот до дворцовой площади не заняла много времени. Королевский дворец выглядел довольно обычно: роскошный, с башенками, шпилями и флагами, а вот строение рядом с ним заслуживало самого пристального внимания.

Михаилу сначала показалось, что на дворцовой площади расположен склад или амбар, более свойственный двадцатому веку мира Земля. Впрочем, это серое приземистое одноэтажное здание можно было принять и за бункер. Очень большой бункер. Строение было оснащено плоской крышей, лишено окон и смотрелось как осколок грубого булыжника среди бриллиантов эльфийских домов и дворцов.

Король Тарреан, не чинясь и наверняка вопреки всем протоколам, встретил командующего у дверей дворца.

– Рад, что твое величество верен слову и соблюдает наш договор, – просто сказал он. Владыка острова был одет в прежний темнокоричневый камзол, и создавалось впечатление, что король занят настолько важными делами, что на одежду просто не хочет тратить времени. Впрочем, Михаил тоже красовался в светлозеленом платье не очень хорошего качества. – Предлагаю отобедать.

– Спасибо, но нет, – покачал головой командующий. – Нельзя ли сразу перейти к делу?

– Твоему величеству нужны доказательства, – печально улыбнулся Тарреан.

– Просто хочется взглянуть.

– Без доказательств человеку со стороны трудно поверить в сказанное. Я все понимаю, – произнес король эльфов.

Тарреан даже нравился Михаилу своей открытостью. Пусть они были по разные стороны баррикад, а эльфом двигало лишь желание выжить, но его откровенность производила самое благоприятное впечатление.

– Это там? – спросил командующий, показывая то ли на склад, то ли на бункер.

– Да. Прошу. Заходить туда имеют право лишь немногие. Не будем откладывать, если так. – Эльф развернулся и уверенной походкой направился к черным железным дверям серого строения.

Михаил последовал за ним. Охрана не двинулась с места.

Тарреан приложил изумрудный кулон к центру двери, и она с легким скрежетом медленно распахнулась.

Командующий осторожно шагнул в длинный коридор, залитый тусклым красноватожелтым светом. Стены коридора были выложены из серого кирпича, несколько дверей чернели на его фоне.

– Нам нужно вниз, – произнес Тарреан. – Мы пойдем по лестнице или…

– По лестнице, – твердо ответил Михаил.

Брови эльфа удивленно поднялись. Собеседник, очевидно, был знаком не понаслышке со вторым способом спуска вниз.

– Я покажу немногое, – словно извиняясь, сказал Тарреан, когда они шли по широкой каменной лестнице с пролетами и массивными перилами. – Лишь то, что уже никому не нужно. Но уверен, что мудрость твоего величества, о которой все говорят…

Михаил лишь махнул рукой. Он не нуждался в лести. Немногое так немногое, дальше будет видно.

Вскоре они достигли очередной двери и, открыв ее, оказались в большом просторном зале. С потолка падал такой же красножелтый свет, освещая нечто вроде деревянных распахнутых шкафов, стоящих вдоль стен. «Шкафов» было как минимум несколько десятков.

– Вот. – Тарреан остановился и обвел рукой зал. – Здесь то, что безусловно убедит твое величество в моих словах.

Михаил только вздохнул. Король эльфов явно не представлял себе, с кем он имеет дело. Увиденного прежде было уже достаточно, чтобы убедить командующего в рассказе Тарреана. И этот «складбункер», и автоматические двери, и экономный свет, и лифт – что еще нужно выходцу с Земли, чтобы сделать выводы?

Установилось молчание. Король Ранига и Круанта изучал «шкафы» своим щупом.

– Что хочет твое величество посмотреть в первую очередь? – поинтересовался Тарреан. – Ближе всего к нам подъемник. Может поднимать тяжелые каменные блоки. Такие подъемники использовались раньше.

– Меррет говорил, что у вас есть нечто более удивительное, – ответил Михаил.

– Меррет? Ах, король материковых эльфов! – Тарреан вновь улыбнулся, на этот раз снисходительно. – Бедолаги. У них не сохранилось никаких записей, только легенды. Что поделать – им было запрещено вести исторические записи на протяжении пяти первых поколений. Потом, когда запрет забылся, он стал уже ненужным. С тех пор мы никого не высылали, научились контролировать рождаемость и бороться с перенаселением. Что же интересует твое величество?

Михаил заколебался: нужно сказать сразу или походить вокруг да около? Но, вспомнив об откровенности собеседника, решился. Здесь явно играли в открытую.

– Меррет говорил, что у вас есть амулет, ведущий в другие миры. Это мне кажется наиболее удивительным. Мы даже однажды поспорили с Паретом – это мой великий ишиб, глава Академии – о возможности существования других миров. Парет утверждал, что даже если они есть, то непригодны для жизни. Я же говорил обратное.

– Они даже это запомнили! – Тарреан почти смеялся. – Да уж! Коекто предлагал снабдить их ложной историей. Нужно было пойти по этому пути. Прошу, твое величество.

Эльф зашагал по залу вдоль левой стены. Михаил последовал за ним, попутно заглядывая в «шкафы». Там были непонятные устройства, круглые, квадратные, прямоугольные, состоящие из шарниров, напоминающие лебедки и даже колеса с шинами. Король затруднялся определить предназначение большинства этих амулетов, но перед одним остановился, просто застыл как вкопанный.

– Твое величество, постой! – Михаил окликнул Тарреана. – А это еще что?

Эльф тут же вернулся. Ему не нужно было заглядывать в «шкаф», чтобы объяснить, что там находится.

– Тшимыль, – ответил он, виновато разведя руками. – Твое величество уже встречался с ними и, надо сказать, вышел с честью из затруднительного положения. Признаться, я даже не думал, что с тшимылями можно так просто расправиться. Иначе вообще не стал бы прибегать к их помощи.

Михаил покачал головой. Перед ним висел старинный знакомецракоскорпион, приклеенный к задней стенке «шкафа».

– Твое величество говорил, что здесь находятся… гм… экспонаты, которыми никто не пользуется, – сказал командующий, разглядывая чудовищные клешни.

– Которые уже не нужны, – уточнил Тарреан. – Ими не пользуются, конечно, их запрещено выносить из этого помещения, но тшимыль – единственное исключение. Дело в том, что сохранялось несколько живых особей, и мы решили заняться их разведением. Этому никто не препятствовал: ведь животные были признаны бесполезными. Мы сами экспериментировали с ними, пытаясь приспособить для военных нужд. Твое величество, конечно, не знает, что изначально тшимыли использовались… как бы это сказать…

– Как накопители тиэнергии, – ответил Михаил.

– О! – Глаза эльфа расширились. – Меррет и это запомнил?!

– Нет. Я догадался.

Тарреан пораженно уставился на собеседника:

– Твое величество не перестает удивлять меня.

Глаза эльфа подозрительно блеснули. Михаил был готов поклясться, что тот сейчас задает себе вопрос: а не поторопился ли он с предыдущими решениями? Может быть, стоило несколько раз попытаться прикончить этого Нермана еще на материке? Он слишком уж догадлив.

Но все сильны задним умом. Утром эльф рассказал, что до сих пор не понял, кто же всем заправляет в Раниге. Нерман и Аррал так запутали вопрос о происхождении амулетов, что среди островитян не было никакого единства. Наибольшей популярностью пользовалась версия, что Нерман и Аррал – персонажи второстепенные, а за ними стоит некая третья сила. Так же как и за Олеаном (слишком уж резво этот ишиб вырвался вперед). То ли Фегрид, то ли Уларат, то ли еще ктото, кто, возможно, начал догадываться о роли островитян и теперь прощупывает почву, выбрав в качестве плацдармов захудалое королевство Раниг и тыл Уларата. Эльфы изо всех сил пытались вычислить истинный источник угрозы, но, увы, безуспешно. Именно поэтому они не старались слишком уж активно уничтожить короля Ранига и, почти отчаявшись, предпочли масштабные разрушения в надежде поразить неведомых кукловодов, раз уж обе «куклы» встретились. Эльфы не могли предположить, что пали жертвой стечения обстоятельств: Олеан был, скорее, не гениальным изобретателем, а гениальным организатором, а Нерман воевал сам с собой за несуществующий свиток, якобы содержащий тайны амулетов. Островитяне не знали, что обе концепции развития общества («все должны стать ишибами» или «все неишибы должны быть уничтожены») не принадлежали одному и тому же автору, который выбирал между ними, а просто случайно совпали во времени.

Возможно, если бы эльфы забыли об осторожности, то сумели бы добыть необходимые сведения, но они оставались верны себе, получая информацию из вторых рук и стараясь таиться в тени. Их сила всегда была в невидимости. Разрушение смертоносного облака, неожиданный поход против острова и беспрецедентные меры безопасности, предпринятые союзом трех государств, выбили почву изпод ног эльфов. Им начала мерещиться некая могущественная организация, возможно, даже дубликат самих островитян! Это предположение, высказанное на королевском совете, внесло окончательную сумятицу в их ряды. Было решено ничего не предпринимать, чтобы не раскрывать себя еще более, флот просто уничтожить на подступах, а потом понаблюдать или, в крайнем случае, подать сигнал, доказав свою лояльность (если она была под вопросом), но расписавшись в беспомощности. Ведь истинное могущество находится совсем в иных руках.

– Перейдем к другому амулету. – Михаил, отлично представляя себе ход мыслей эльфа, поспешил отвлечь его. У Тарреана попрежнему не было твердой уверенности, что виной всему одинединственный король Ранига, – пусть так останется и впредь.

Они вновь пошли вдоль «шкафов» и наконец остановились около квадратной рамы размером примерно метр на метр. Рама была прикрыта деревянной дверкой.

– Этот? – спросил Михаил.

– Да, – ответил Тарреан. – Дверь можно открыть, но я бы не советовал засовывать руку внутрь.

– Он что, работает постоянно? – удивился владыка Ранига и Круанта.

– Увы, твое величество, постоянно и показывает все время одну и ту же местность. Когда мне было интересно наблюдать за иным миром, я проводил здесь часы, но ничто, абсолютно ничто не менялось.

Михаил попробовал открыть щупом дверь. Она поддалась с легким щелчком. В образовавшуюся щель хлынул красноватый свет, потом щель расширилась, и наконец перед двумя королями предстал пустынный пейзаж. То ли песок, то ли сухая желтоватая земля была испещрена бороздами и холмами. Ни растений, ни животных не наблюдалось, были видны только бескрайняя пустыня и мелкие вихри пыли.

– Я ничего не чувствую, – сказал Михаил. – Странно. Этот мир с нашим вообще сообщается? Там должна быть другая температура, да и воздух, наверное, иной.

– Иной, – подтвердил Тарреан. – Температура там очень неустойчива. Днем может быть как самым жарким летом, а ночью – как самой холодной зимой. И, конечно, твое величество ничего не чувствует. На амулете защита – словно невидимая пленка. Пленка легко проницаема, если через нее провести рукой. Но не советую. Жить там нельзя, дышать нечем, если высунешься, то лопнешь как глубоководная рыба, я вообще не понимаю, зачем этот амулет нужен и куда он ведет. Что за мир такой? Бесполезный! Боюсь, твое величество, что этот… Парет был прав. Чужие миры непригодны для нас.

Михаил смотрел на иную планету с нескрываемым интересом. Ему было жаль, что он толком не видит звезд. Вдруг они окажутся знакомыми?

– А больше таких амулетов нет? – спросил командующий.

– Нет, – решительно покачал головой Тарреан. – Только один. Твое величество еще чтото интересует? В этом зале я могу показать все.

Через несколько дней объединенная армия Фегрида, Уларата и Круанта отплыла от острова эльфов. Столица осталась нетронутой, а предместья неразрушенными. Эльфы сами снабдили вражескую армию продовольствием, а потом подарили свои собственные корабли.

Было раннее утро, на отправлении в это время настоял Михаил – он любил начинать дела спозаранку, если даже их невозможно закончить к вечеру. Король специально ушел с мостика на нос судна, чтобы побыть в одиночестве, и сейчас стоял там, крепко сжав губы, словно не в силах забыть все трудности пути сюда.

– Твое величество? – Аррал подошел почти неслышно. – Что мне делать с ишибами? Клеан утверждает, что мы все еще в состоянии боевой готовности, что эльфы могут попытаться обмануть и неожиданно напасть. Шенкер же говорит, что не обманут. Я не понимаю, как мне действовать.

Король обернулся. На протяжении последних суматошных дней он очень мало говорил с Арралом: просто не было возможности. Вопреки обыкновению, информация о состоянии дел вообще не шла дальше верхушки командования армией. Высшие офицеры и даже великие ишибы лишь догадывались о происходящем. Вниз поступали скупые приказы – и ничего более. Однако Аррал – другое дело, он должен знать.

– Эльфы не станут нападать, – сказал король. – Мы в тупике, они тоже. Ни вперед, ни назад. Я бы с удовольствием разнес их остров в клочки, но не могу, попытаюсь – нам конец. Им, впрочем, тоже.

– А что происходитто? – тихо спросил Аррал, оглядываясь. – Слухито разные ходят, только чему верить? Твое величество твердо решил ничего никому не рассказывать?

– Чем меньше люди будут знать, тем лучше для них, – столь же тихо ответил король. – Но тебе расскажу, конечно. Ситуация сложная, запутанная. Вот только не знаю, с чего начать.

– С начала, – буркнул Аррал.

– Начало тоже разное бывает, – вздохнул Михаил. – Ну ладно, начну со своего. Помнишь то время, когда только начинал меня обучать? Все эти ти, абы , первые амулеты…

– Помню. Такого не забудешь. Ты вообще ничего не знал!

– Тогда уже знал коечто, но внимания на это не обратил. Мне сразу же ти показалось странным. Я еще спросил себя: может ли такое возникнуть обычным путем… например, эволюционно? Помнишь, рассказывал тебе об эволюции? И мне нужно было думать в этом направлении, а амулеты сбили с толку… сильно сбили. С ними ведь все просто оказалось. Подозрительно просто.

– Почему подозрительно? – нахмурился Аррал.

– Да потому что эльфы меня только сейчас просветили, – ответил король. – Главное рассказали, а остальное я уже сам додумал. Ты вообще догадываешься, когда и как появилось это ти ? Сорок тысяч лет назад не было никакого ти. Мир выглядел вполне обычным, и люди тоже… не летали под облаками, не бегали со скоростью породистых лошадей, разводили огонь трением палочек, а не усилием воли. Не было ни ти, ни абов . Ничего.

– А откуда же все возникло? – прищурился Аррал. – Вот так взяло и появилось, что ли?

– Коекто помог появиться, – ответил король. – Я пока точно не знаю, как это было сделано, но узнаю, непременно узнаю. Посмотри наверх, ничего не видишь?

– Нет. – Верховный ишиб запрокинул голову. – Белые тучи только, но маленькие.

– Я тоже не вижу, – признался Михаил. – Но то, что некоторые великие ишибы могли управлять погодой, несмотря на то что их щуп на таких расстояниях слишком тонок, уже должно было навести на подозрения. Аррал, они ведь управляли на самом деле не тучами, а, сами того не зная, подключались к амулетам первого круга. Вот эти амулеты погодой и управляли. Они висят над планетой, Аррал. И под землей тоже есть. И в том эльфийском городе их полно. Самые главные амулеты этого мира. Без них ничего бы не было.

Верховный ишиб посмотрел на короля недоверчиво.

– Не переживай, – махнул рукой Михаил. – Когда я это объяснял Клеану и Шенкеру, они тоже не могли поверить. А потом согласились. Против фактов не пойдешь. С ужасом думаю, как буду объяснять обоим императорам. Мукант еще ладно – он умен и опытен, а с Нралом что делать? Одна надежда на Иланию.

– Твое величество может рассказывать по порядку? – поинтересовался Аррал.

– Постараюсь, – ответил король. – Только когда об этом всем думаю, еще нервничаю. Не привык пока. Ну ладно, слушай. Итак, около сорока тысяч лет назад в этот мир прибыл гость – Технократ. Откуда прибыл и как его звали на самом деле, я не знаю, но зато его цели ясны. Он решил здесь поселиться и соорудить, как говорится, все удобства. Технократ превратил этот мир непонятно во что… в то, что видим сейчас. Каждая вещь приобрела ти, а среди людей сначала выделились те, кто это ти мог видеть, а потом и те, кто мог управлять ти. Не знаю, сколько времени у Технократа ушло на наладку оборудования, но люди сориентировались быстро. Появились первые ишибы, эти ишибы стали строить первые слабые амулеты второго круга, которые действовали благодаря мощным амулетам Технократа. Жизнь изменилась резко!

Аррал даже приоткрыл рот, внимая словам короля.

– Между людьми завязались новые отношения, общество начало расслаиваться, – продолжал Михаил. – И вот тутто выяснилось, что гость не просто принес технические новшевства, но у него была цель свое оборудование полностью обезопасить. От стихии и от… что самое главное… людей. Тогда люди были еще слабы, угрозы не представляли, но Технократ предвидел будущее. Он решил общество заморозить. Приложил руку к формированию нескольких монархических государств и остался весьма доволен результатом. Представляю, как он решал: «письменность оставить», «литературу оставить», «математику сократить или совсем убрать», «физику убрать», «химию убрать или слегка извратить» и так далее. Этот Технократ был умным, опытным малым с отличным знанием людской истории. Ему было известно, что на заре цивилизации науку двигают единицы. Гении, подвижники, на которых равняются все остальные. Технократ решил создать нечто вроде полиции – закрытого общества одинаковых эльфов, которые будут собирать информацию о появлении ярких личностей, а затем принимать меры. И, надо сказать, система заработала просто отлично. Развивалась только наука, связанная с ти и абами . Даже нормальной медицины не было, помнишь? Народ оказался поделен на несколько сословий, и если в делении на ишибов и неишибов еще был какойто смысл, то в дворянах и монархах никакой общечеловеческой пользы не было. Они существовали лишь за тем, чтобы не позволить ишибам объединиться и взять в свои руки всю власть. А объединения ишибов самым решительным образом пресекались. Это длилось тысячелетиями, Аррал! Установленная система исподтишка перемалывала великих людей, гордость человечества! Конечно, иногда встречались моменты просветлений, но такие недолгие, что вскоре все возвращалось к прежнему, особенно после вмешательств Технократа.

Верховный ишиб даже встряхнул головой, словно чтобы вернуть ясность мыслей.

– Твое величество, – наконец спросил он, – а зачем это все? Зачем Технократу было устанавливать такие порядки? Я понимаю, что он не хотел, чтобы люди развивались, но ти то для чего ему понадобилось? И эти амулеты?..

– Я разве не сказал? – удивился Михаил. – Технократ ведь собрался жить здесь. Жить так, как ему кажется удобным. Как может жить бессмертное существо, чудовище, которому многомного тысяч лет. Я не знаю, кем он был, когда родился, может быть, даже человеком, но сейчас уже человеком быть перестал. Кто он? Монстр, озабоченный только своими интересами. Тарреан предупредил меня, что Технократ не остановится, если понадобится вновь перекроить население этого мира. Большую часть уничтожить, меньшую оставить и заново заселить земли.

– А где он тогда? – спросил Аррал. – Где было это чудовище, когда наша армия подошла к стенам его города? Почему он нам вообще позволил подойти, если такой могущественный? Зачем оставил жизнь и тебе и мне?

Михаил улыбнулся.

– В этомто вся шутка, – сказал он. – Технократ здесь, но еще, к счастью, ничего не знает о нас. Он живет так, как может жить древнее существо, чтобы окончательно не спятить. Он живет, развлекаясь. Потому и создал ти в этом мире. Для собственного развлечения. И я тебе сейчас расскажу, в чем это развлечение состоит…

– Шторм! – закричал впередсмотрящий. – Прямо по курсу шторм!

– Не может быть, – сказал король. – Эльфы не способны на такую глупость.

Михаил быстро пошел на мостик, где стоял, топорща усы, Клеан.

– Что думает твое величество? – Принц явно беспокоился. – Тарреан обещал, что будет сохранять нейтралитет. Или у них там переворот?

– Не знаю… – Король колебался. – Посмотрим. Эльфам вовсе не нужно, чтобы мы возвращались. Судя по горизонту, темная полоса чересчур великовата для их ручных штормов.

Флот поменял курс. Они прошли мимо какогото острова, заросшего зеленью, проигнорировали удобную бухту, вскоре оказались среди бушующих волн, и… этим все закончилось. Шторм задел корабли самым краем. Он был явно нерукотворным.

Король пообедал, пригласив на обед, кроме заместителей и Меррета, Аррала и нескольких великих ишибов. Потом приказал обвязать себя веревкой и взлетел в воздух, паря над флагманом, словно воздушный шар, то ли чтото высматривая, то ли просто ради удовольствия. Затем, вернувшись, вновь перешел на нос судна и уединился с Верховным ишибом.

– Я остановился на развлечении Технократа, – сказал он, щурясь от влажного ветра. – Знаешь, Аррал, в моем мире была одна песенка, дурацкая, но с глубоким смыслом, такое сочетание дурацкого и глубокого смысла часто встречалось в моем мире. Песенка звучала примерно так: «Мы живем и работаем только ради конца недели, ради выходных, когда можно отдыхать». Как думаешь, чем бы ты занялся, если бы тебе было, скажем, несколько тысяч лет, а умирать, как всем нормальным людям, не хотелось бы?

Аррал стоял в непринужденной позе, опираясь на борт судна. Верховный ишиб раздобыл у эльфов несколько отличных синезолотых дорогих халатов и сейчас щеголял в одном из них.

– Путешествовал бы, – произнес Аррал.

– Путешествовал… ну, допустим, – согласился король. – На первую сотню лет хватило бы. А потом что?

– Как – на первую сотню лет? – удивился Верховный ишиб. – Нет, если иметь в виду один мир, то конечно. Но этот Технократ мог путешествовать между многими мирами!

– Эх, Аррал, путешествия все одинаковы, – произнес король. – Они приедаются, как и остальное. Рано или поздно ты перестанешь находить в них чтото новое для себя. Что в этом мире, что в моем, что в какомто другом. Ну ладно, с путешествиями между мирами добавим еще сотнюдругую лет. А с остальным временем ты бы как поступил?

– Разве у меня не было бы друзей? – поинтересовался Аррал. – Таких же, как я?

– Насчет друзей не знаю, – вздохнул Михаил. – Похоже, что у Технократа их не было. Да и друзьято с такими сроками жизни приедаются. Ты вот представь: проходит сто лет, двести, триста, тысяча, а ты все живешь и живешь. Представь!

– Ну, не знаю, – сказал Верховный ишиб. – Впал бы в спячку тогда. Просыпался бы на короткое время, смотрел бы, чего в мире нового, а потом опять засыпал.

– Близко, – печально улыбнулся король. – И спячка, и путешествия – близко. А если их объединить? Вот подумай.

– Как объединить? – опешил Аррал. – Спать и путешествовать одновременно, что ли?

– На самом деле ответ один. Одинединственный, – сказал король. – И Технократ его нашел. Если хочешь жить сколь угодно долго, не завыть от скуки и не сойти с ума, то становись другими. Хотя бы на время. А о себе забывай.

– Не понял, – произнес Аррал, с недоумением уставившись на бывшего ученика. – Как можно стать другими людьми?

Михаил махнул рукой, посмотрел на вечернее небо и ненадолго закрыл глаза. Верховный ишиб подумал, что король так простоит долго, но ошибся. Собеседник вскоре заговорил:

– Вот послушай, как поступил Технократ. Просто и логично. Он установил оборудование, создал ти, поставил эльфов наблюдать за порядком, а потом вселился в чьето тело, забыв о самом себе. В тело младенца. Технократ прожил свою вторую жизнь как обычный человек. Уж не знаю, кого он выбрал для начала – крестьянина или воина, – но когда этот человек умер, Технократ вернулся к себе и все вспомнил. Проанализировал полученный опыт, посмотрел, нормально ли работает оборудование, а потом вселился опять в другого младенца. И вновь забыл о себе. Потом человек, которым он был, умер, Технократ вернулся и…

– Начал сначала? – прошептал Аррал. – Но это же…

– Дада. – Михаил развел руками. – Из года в год, из века в век Технократ делает одно и то же: вселяется в других, живет обычной жизнью, а потом на короткое время возвращается к себе. Наводит порядок, проверяет своих эльфов и оборудование, а затем начинает по новой. Тарреан както обмолвился, что иногда Технократ попадает в тела ишибов. Тогда для эльфов начинается раздолье! Сто, а то и двести лет без всякого присмотра. Было даже несколько королей, которые никогда с Технократом не встречались. Я так полагаю, в этих встречах приятного мало. Тарреан трясется как осиновый лист, когда думает о том, что рано или поздно предстанет пред светлые очи, или что там у Технократа вместо очей. Это же чудовище, Аррал, не забывай об этом. Он скор на расправу. Для него человеческая жизнь – тьфу. Как букашку раздавить. То, что показали нам эльфы с их плазмой, штормами, извержениями вулканов, – мелочь по сравнению с тем, что может их хозяин. Даже думать не хочу о том, что он может. Похоже, все.

Аррал потрясенно замолчал. Король не стал ничего говорить, позволяя своему учителю подумать. Но Верховный ишиб долго раздумывать не стал – он был еще быстр умом, несмотря на свой возраст.

– А где сейчас Технократ? В чьем теле? И когда вернется?

– Если бы знать, – усмехнулся король. – Этого не знает никто, даже эльфы. Когда мне Тарреан намекнул на такое развитие событий и сказал, что Технократом может оказаться любой, я сразу же ответил, что это не я. Тарреан не понял, что я имел в виду, а попытался еще раз объяснить, что исключений нет: Технократом может быть и король, и пастух, и девица легкого поведения – кто угодно! Но я ведь из другого мира, Аррал. За себя вот спокоен. А за тебя уже нет. Ты родился здесь, вполне можешь им быть. Эх, если бы знать, кто он и где он… Я бы ему такую жизнь создал! Он бы у меня в этом теле жил и жил, как блин бы в масле катался! Ни один волос не упал бы с его головы… что уж говорить. Мы не знаем, кто он.

– А что, до смерти человека, в котором он живет, Технократ вернуться никак не может? – поинтересовался Аррал.

– Да как он вернется, если сам себя не помнит? – спросил король. – Нет, конечно. Только в двух случаях. Если чтонибудь из его важного оборудования выйдет из строя или если эльфы начнут паниковать и подадут сигнал. Тогда то тело, в котором находится Технократ, упадет замертво, а он сам вернется, конечно. И комуто не поздоровится, ох как не поздоровится. Тарреан поэтому подавать сигнала не хотел. Ему хотелось еще спокойно править, а потом, неизвестно когда, ответить за все. Может быть, он умрет к тому времени, как Технократ вернется! Я его понимаю, Аррал, понимаю. Каждому хочется пожить. Кстати, в тупике ведь оказался не только король эльфов, но и мы с тобой. Я бы, может быть, с удовольствием бросил вызов этому Технократу, но как? Стоит повредить его оборудование – и он тут как тут. А если ничего не делать, тоже рано или поздно встретимся. Чтото мне подсказывает, что встреча будет бурной, но короткой. Очень короткой, Аррал. Даже обидно.

Глава 29

Четыре бочки

Мое сердце разрывается от переживаний: люди убивают друг друга изза денег, наследства и глупых чувств. Убивают друг друга изза такой ерунды!

Слова людоеда, с большим трудом пойманного полицией

Вернувшись в Иктерн, король распустил объединенную армию. Фегридцы и уларатцы отправились по домам, а Михаил стал готовиться к очередным переговорам с обоими императорами. Поход, хоть и не достиг цели, мир уже изменил. Пока это понимали лишь дватри человека, но король собирался донести такую мысль до каждого значительного лица.

С точки зрения владыки Ранига и Круанта, сейчас ситуация выглядела как полный тупик. С этим был согласен и Аррал. Верховный ишиб еще во время возвращения на корабле задушил собственный скепсис и даже предложил обратиться за помощью к Академии – ведь эти дармоеды должны хоть както отработать свой хлеб! Но при упоминании Академии некоторый скепсис обуял самого Михаила. Наука в Раниге еще только появлялась, и ни разрозненные школы великих ишибов, ни только что образованная Академия еще ничего не могли предложить, кроме моральной поддержки. В любом случае основные тяготы размышлений и поисков ложились на плечи короля.

Генерал Ферен попрежнему занимал пост коменданта Иктерна. Генерал первым приветствовал короля на пристани, а потом сопровождал его до дворца, где вновь обосновалась Анелия, поджидая возвращения своего жениха.

– Есть какиенибудь новости? – спросил Михаил, сидя в карете напротив Ферена. Голова короля была занята совсем другими вещами, но пренебрегать своими обязанностями он не собирался.

– Есть, твое величество, и очень неприятные, – произнес генерал. Он сидел неестественно прямо в своем темносинем камзоле на красных подушках, демонстрируя строгую выправку старого солдата.

– И что же это? – поинтересовался король, не слишкомто встревожившись. Действительно, что может быть хуже новостей о Технократе? Все остальное блекнет на этом фоне.

– Твое величество помнит Багряный мыс, расположенный южнее порта? – произнес Ферен, хмуря седые косматые брови. – Мыс так называется потому, что там заросли кустарника с красными листьями – барбариса. Они буквально везде, я даже думаю их скосить. Пройти невозможно!

– Дада, – ответил король. – Был там один или два раза. Еще во время переговоров с далломкомендантом, которого мы сделали губернатором. Он, кстати, справляется?

– Еще как справляется, твое величество. Это его люди нашли за мысом первую бочку, когда делали обход. Далл тоже собирался встретить твое величество, но не смог. Сегодня нашли еще одну бочку. Уже четвертую. Далл сейчас на мысе. Все лично осматривает. Он очень ответственен, твое величество. Только постоянно приговаривает, что в бытность его далломкомендантом такого не было. Пиратство было, а такого не было.

– Какую бочку? Чего именно не было? – спросил король.

После последних событий он невольно присматривался к каждому, словно пытаясь угадать заведомо невозможное: Технократ перед ним или нет. Михаилу почемуто казалось, что вот этот, именно этот человек и есть Технократ. Потом король встречал когото другого и тут же менял мнение – вновь встреченный подпадал под подозрение. И сейчас владыка Ранига и Круанта думал о том, что из старого Ферена, по сути, получился бы отличный Технократ. Такой жизнью, полной боев, приключений и заговоров, можно было бы гордиться!

– Бочку с трупом, твое величество, – ответил генерал. – Даже теперь получается, что с четырьмя трупами: в каждой бочке по одной штуке. Трупы раздеты, их лица изуродованы, над сокрытием следов, возможно, поработали ишибы, но осмотр ног и рук показал, что это не простолюдины. Совсем нет! Мы даже предполагаем, что один из трупов можем опознать. Дело в том, что родственники Ракера Мреана, первого сына тагга Мреана, заявили, что он пропал в Иктерне. Недавно приехал из столицы – и сразу же пропал.

– Чтоо? – протянул король, подаваясь вперед. Технократ Технократом, но серийные убийства высокородных дворян были событием из ряда вон выходящим и требовали немедленной реакции. В последнее время убийства в Раниге вообще происходили редко, а тут такое. – Кто на подозрении, Ферен? Это местные шалят? Смириться не могут? Далл точно не причастен? Может, он как раз науськивает исподтишка убийц?

– Я тоже об этом подумал сначала, твое величество, – ответил генерал. – Но потом выяснилось, что местные ни при чем. Дело в том, что от трупов явно хотели избавиться и бросали их в море. Даже удалось установить примерное место, где это происходило, – чуть севернее порта. Бочки тут же уносило в открытое море, но был подвох: хитрое течение. Если там чтото бросить в воду, то кажется, что это унесет подальше, а на самом деле бочки плыли мимо порта, возвращались к берегу и врезались в мыс. Местные о течении знают, а вот убийцы – нет. Мы с даллом пока держим происходящее в тайне.

– Когда это началось? – спросил король. – Когда нашли первую бочку?

– Как только твое величество отбыл к эльфам, – ответил генерал. – Через неделю после того. Бочка была в воде дня тричетыре, так что почти сразу.

– Установить имена убитых во что бы то ни стало, – сказал Михаил. – Возможно, что еще не все родственники спохватились, но ведь есть слуги. Составьте списки прибывших и местных дворян и проверьте каждого, если нужно. Вызовите Комена из Парма.

– Я отправил ему письмо, – сказал Ферен. – Он обещал скоро быть.

– Отлично, – ответил король, – но я в Иктерне не задержусь. Завтра же поеду в столицу.

Когда Михаил вышел из кареты, происшествие с четырьмя бочками выветрилось из его мыслей мгновенно. Он обладал деятельной натурой и уже старался придумать план, который поможет ответить на все вопросы или почти на все. Пусть такая цель выглядит нереальной и невыполнимой, но попытатьсято стоило. Король пока не подозревал, что бочки с трупами окажут самое решительное влияние на этот план. Но пока бочки ничего не значат. Разум человека – штука коварная, требующая для успешной работы множества не связанных с главной целью вещей. Причем, что любопытно, эти не зависящие друг от друга вещи не могут принести какуюлибо пользу друг без друга. Для того чтобы бочки оказали нужное влияние на мысли, должны были случиться еще два события: маленький мальчик в Парме должен был пустить игрушечный кораблик после дождя, а королевский совет соседнего Кманта – попробовать сэкономить на мраморе.

Анелия встретила короля более чем радостно. Платье, сияющее белизной, подчеркивало черноту ее волос. Принцесса вежливо поздоровалась с военачальниками, столпившимися в холле дворца, холодно кивнула брату, подошла к Михаилу, сделала реверанс и, официальным тоном осведомившись о путешествии, кротко попросила короля уделить ей немного времени.

Владыка Ранига и Круанта последовал за своей невестой, но, войдя в дальние комнаты, увидел, что принцесса пропала. Король не стал искать Анелию, а остановился у окна, любуясь заходящим за корабельные мачты солнцем. Михаил все сделал правильно – его невеста вскоре появилась. На этот раз она была одета в белый халат, отнюдь не платье, и, пожалуй, кроме халата, на ней ничего не было. В этом король смог легко убедиться, когда Анелия ловким движением сбросила на пол одежду и осталась в самом привлекательном из своих обличий.

– Что ты думаешь? – спросила она, лукаво поглядывая на короля. – Как тебе это, а?

Принцесса даже встала на цыпочки, чтобы лучше показать Михаилу то ли свой точеный животик, то ли высокую грудь со светлокоричневыми сосками, то ли ножки: мышцы икр напряглись и слегка угадывались под белой кожей.

Король залюбовался своей невестой, но тут же взял себя в руки.

– Я думаю, что пора объявлять о свадьбе, – произнес он. – Скажем, через дветри недели. Народ готов, ишибы и другие дворяне тоже. Я хочу пригласить Муканта и, наверное, Нрала, но думаю, что императорам скоро будет не до развлечений. Хотя кто их знает! Пошлю приглашения и извинюсь за то, что им придется торопиться. Но, увы, этот наш поход оказался совсем не тем, на что я расчитывал. Еще три недели назад, когда мы отплывали, было все гораздо спокойнее. И проще.

– Ты всегда говоришь о политике, – улыбнулась Анелия. – Но ведь ты рад? Признайся, что рад. Я заметила.

– Рад, – сказал король. – Рад и не рад. Ты просто еще не знаешь, что произошло.

Принцесса подошла к Михаилу и, взяв своими ладонями его лицо, заглянула в глаза.

– Рад, – выдохнула она, продолжая улыбаться. – А как ты думаешь, это будет мальчик или девочка?

– Мальчик, – твердо ответил король. – Конечно, мальчик.

– Почему? – удивилась Анелия, раскрывая широко глаза. – Совсем ведь маленький срок, недели четыре. Еще не ясно, едва заметно даже. Кроме тебя, еще никто не в курсе – я все скрываю. Так почему мальчик?

– Знаешь, очень далеко отсюда существует одна страна, – усмехнулся Михаил. – Она выглядит обычной на первый взгляд, но в ней правят странные законы. Они называются тоже странно: законы подлости. Так вот, думаю, что эти законы добрались и сюда. До похода я бы еще колебался, будет мальчик или девочка, но сейчас, когда узнал об одном чудовище, которое может обрушить свой удар на нас в любую минуту, говорю твердо: мальчик. Здоровый, крепкий мальчик с потрясающим абом и сильным характером. Настоящий король, истинный наследник! Умный, решительный и отважный. Гордость рода. Никто другой и не может родиться ввиду такой угрозы. Скорее всего, мы умрем, Анелия. И мальчик умрет вместе с нами. Законы подлости гласят, что любая потеря стремится к максимуму. Возможно, мальчик будет даже великим ишибом. Да, скорее всего.

Глава 30

Законы

У абсолютной монархии есть только один опасный враг. Это – король.

Возвращение Шенкера в Иендерт было не таким радостным, как возвращение Нермана в Парм. Иендерт встретил советника настороженным волнением, переросшим на следующий день в самый настоящий бунт.

Вообще же главе имис пришлось побегать, невзирая на почтенные годы и почетные должности. Сначала, после возвращения армии в Иктерн, советник немедленно устремился в Иендерт, чтобы лично доложить императору о случившемся. Мукант воспринял новости с таким трудом, что сам немедленно засобирался к Нерману. Пришедшее в тот же день письмо короля Ранига, в котором тот извинялся за спешку и приглашал на свадьбу, лишь ускорило сборы. Шенкер оказался перед необходимостью возвращаться в Раниг – на этот раз в компании императора. Советник испросил лишь небольшую отсрочку, чтобы повидаться с семьей.

Но на следующий день императорского отъезда не случилось. Вместо этого делегация дворян и ишибов, среди которых было несколько великих ишибов, потребовала аудиенции у императора. В обычное время Мукант, не задумываясь, жестоко наказал бы дерзких, но сейчас все было подругому. Император сидел не первый год на троне и умел делать выводы из собственного опыта и опыта предшественников. Он точно знал, когда нужно показывать силу, а когда лучше притвориться добрым правителем, понимающим заботы подданных и готовым к переговорам. Мукант с ласковой улыбкой принял всех.

Шенкер стоял по правую руку от трона (а слева был непотопляемый длиннобородый советник Енарст, который после краткосрочной опалы всетаки сумел вернуть расположение императора) и слышал каждое слово. Требования делегации были просты: оставить все, как есть. Дело в том, что еще до возвращения армии по Фегриду ползли нехорошие слухи. Прибытие же воинов, так и не вступивших ни в одно сражение, слухи усилило. Говорили, что император окончательно подпал под влияние коварного короля Ранига, что вскоре ожидается повсеместная отмена рабства и ряд неожиданных реформ, что последует откат в политике по отношению к эльфам, а множество знатных родов лишится своего влияния и даже имущества.

Мукант общался с делегацией так, словно они были его любимые дети. Император тонко лавировал, льстил, давал дружеские советы, заверял в верности прежнему курсу, но в конце концов выяснил имена всех тех, кто на самом деле стоял во главе этого недозаговора. По странному стечению обстоятельств (которое Михаил назвал бы закономерным), они все были великими ишибами. Шенкер думал, что Мукант на этом остановится, но нет, тот пошел еще дальше. Император пригласил главарей вместе нанести визит Нерману. Это был очень сильный ход: с одной стороны, заговорщики не оставались в Иендерте в отсутствие верховной власти, с другой – Мукант явно собирался отдать их для обработки королю Ранига. В том, что Нерман найдет нужные слова, чтобы затуманить им головы, Шенкер не сомневался.

Отъезд состоялся на второй день. Императорский кортеж резво пронесся по хорошим дорогам Фегрида, пыльным – Кманта и наполовину отличным, наполовину отвратительным – Ранига. Мукант не отпускал Шенкера далеко от себя, все время пытался чтото уточнить о Технократе, и советник вздохнул с облегчением, когда они наконецто встретились с Нерманом.

Разговор получился сложным, хотя и проходил в легкомысленной комнате с бледнорозовыми стенами, дверь которой вела прямо в сад. Шенкер старался не вмешиваться до самого конца, когда уже сам император обратился к главе имис.

– Советник, а король эльфов говорил тебе то же самое, что и его величеству? – спросил Мукант.

В этой розовой комнате стояли белые диваны и кресла. Император расположился на диване, отдавая дань своим привычкам, советник находился у деревянной двери, опираясь спиной на косяк, а Михаил сидел в кресле. Владыка Ранига не без оснований гордился своим новым дворцом. Он был построен в византийском стиле: с округлыми золотистыми куполами над башнями и мозаичными стенами. Конечно, о таком стиле здесь никто не знал, кроме хозяина дворца, но это было не суть важно.

– Да. Мы потом сверились. Королю Нерману Тарреан рассказал гораздо больше, – ответил Шенкер.

– Проблема в том, – вставил владыка Ранига и Круанта, – что Тарреан отказался сообщить мне детали. Очень хотелось бы знать, сколько раз Технократ переходил из тела в тело, надолго ли в среднем он исчезал, когда был последний переход… и коечто другое. Но, увы, король боялся говорить о конкретных вещах. Хотя я увидел и услышал достаточно, чтобы сделать некоторые выводы. Например, последнее исчезновение Технократа случилось не очень давно. Думаю, что больше десяти лет назад (ведь Тарреан правит только десять лет), но вряд ли намного больше (иначе король не оттягивал бы так решительно встречу с Технократом, если бы подозревал, что тот вотвот вернется сам).

Мукант горестно покачал головой. Он многое узнал еще в Фегриде, но до конца не поверил. Точнее, не хотел верить. Но сейчас, после разговора с королем Ранига, исчезла последняя надежда на ошибку. Император так разволновался, что, будь на его месте менее закаленный в политике человек, мог бы случиться нервный срыв. Однако Мукант старался держать себя в руках. Он пытался найти аналогии с тем, что уже было в прошлом, и остановился на одной, самой близкой к происходящему: его прадед однажды оказался в пренеприятной ситуации, когда попытался предъявить претензии на корону после смерти отца, но в обход старшего брата. С этим чудаковатым братом было не все ясно: он вроде бы собирался отрекаться от трона, а вроде бы и нет. Прадед поспешил и тут же оказался меж двух соперничающих групп, причем верх сразу взяла группа, поддерживающая законного наследника. И потом две долгие томительные недели прадед ждал решения брата, чтобы получить ответ на вопрос: кто он – узурпатор или всетаки император? Между этими двумя понятиями была некоторая разница, примерно как разница между словами «эшафот» и «трон». И сейчас Мукант думал, что вполне понимает чувства своего прадеда, который оставил яркие эмоциональные записи в дневниках о том времени. Император сравнивал себя с далеким родственником: у них обоих сначала все было хорошо, потом дела пошли наперекосяк, и теперь приходится ждать действий сторонних сил, которые от Муканта никак не зависят. Могущественный владыка Фегрида этого просто терпеть не мог. Его лицо перекашивалось, словно при поедании незрелого лимона, когда он думал о том, что вся его безраздельная власть здесь бессильна.

– Но у твоего величества есть какиенибудь соображения, что нам делать? – спросил Мукант. Император был готов пойти на заключение очередного союза на самых выгодных для Нермана условиях, лишь бы только тот предложил хоть какойто вариант действий.

Король Ранига это понимал, но, увы, не был готов предлагать чтолибо конкретное. Его чувства перекликались с чувствами Муканта.

– Я предлагаю сначала навести порядок, – вздохнув, ответил король. – Твое величество привез сюда бунтовщиков. Им нужно объяснить, что и как, даже сгустить краски. Пусть они с этим живут! Затем я был бы очень благодарен, если бы из Фегрида и Уларата ко мне направили записи касательно размышлений о природе ти, а также знающих мудрецов – великих ишибов. У меня пока нет четкого плана, только общие соображения, но сдаваться я не собираюсь. Далее логика подсказывает: чтобы предотвратить скорое появление Технократа, нужно сократить количество смертей. Как это сделать? Исключить войны, для начала хотя бы местные (но уже это очень существенно, потом можно расшириться), разборчиво применять смертные казни и улучшить медицину. Последнее идет вместе с улучшением быта рабов… дада, твое величество, рабов! Они не должны умирать словно мухи. Бедняков это тоже касается. Я бы сказал, что любой человек старше десяти лет находится на подозрении. Поэтому пусть живет как можно дольше. Возможно, это даст нам некоторое время. Я чувствую, что какоето решение должно быть.

Мукант продолжал качать головой. Он был согласен со словами собеседника, но лишь частично.

– Если у твоего величества нет плана, – сказал император, – может быть, будет разумным создать школу по изучению этого вопроса в Иендерте? Пусть твое величество простит, но умственная мощь Фегрида несравнима с мощью Ранига. Здесь лишь Парет и еще парочка известных мудрецов, а у нас их десятки!

Михаил откашлялся. Он был готов к такому повороту событий. Мукант могущественнее, он хочет всем руководить. Это логично, но лишь с точки зрения императора.

– Все правильно, – сказал король. – Но здесь есть три нюанса. Вопервых, Уларат тоже влиятельное государство, и Нрал не поймет, почему его столица осталась на задворках. Я же лицо в некотором смысле не столь значительное, можно сказать, даже нейтральное после похода на эльфов. Уларат смирится с моей кандидатурой как руководителя… этого… скажем… проекта. Вовторых, посмотрим правде в глаза. Во всем виноват я. Олеан уже мертв, так что виновник остался один, и с этим ничего не поделаешь. Именно я открыл дорогу для новых амулетов, именно я поставил под сомнение существующий порядок вещей, проведя ряд реформ и подписав коекакие договоры, и именно я обнаружил существование островных эльфов и Технократа. Возможно, без последнего шага все бы обошлось. Технократ объявился бы, уничтожил бы меня, подверг бы Раниг какомунибудь катаклизму, а потом повернул бы все изменения в Фегриде и Уларате вспять. Ему достаточно вымарать из памяти человечества наши с Олеаном подвиги и идеи. Я не знаю, сохранил ли бы он жизнь твоему величеству, но в целом – это достаточно бескровный исход, даже династии, наверное, не поменялись бы. Теперь же все обстоит иначе. Количество людей, знающих о Технократе, ширится. Назад пути нет. И, повторяю, во всем виноват я. Поэтому вижу свой долг в том, чтобы идти до конца. И наконец последнее. Скажу без утайки: лучше меня и Аррала в амулетах на материке не разбирается никто.

– Ладно, – произнес император, все еще хмурясь. – Допустим, все будет так. Но разве у твоего величества нет какойнибудь мысли, которая может нам помочь? Чегонибудь существенного и практического?

Король заколебался. Ему не хотелось с самого начала влезать в дебри бесплодных догадок.

– Я не собираюсь вмешиваться в работу его амулетов, – сказал Михаил. – Это опасно. Даже если разберусь в том, как они действуют, я не буду знать, где пролегает та грань, которую нельзя пересекать. Могу ненароком чтото нарушить – и все, игре конец.

– Но если не изменить амулетов, то как тогда быть? – удивился император. – Какой выход?!

Король встал с кресла и подошел к большому окну. Солнце било прямо в стекла, и отражение фигуры владыки Ранига на полу казалось тенью в окружении яркожелтого ореола.

– Что твое величество думает о душе? – внезапно спросил Михаил.

– О душе? – озадаченно повторил Мукант. – О той, которую так превозносят все религии и не могут ничего доказать? Я понимаю, конечно, что должен поддерживать фегридских священников, но если продолжать смотреть правде в глаза…

Император сделал красноречивый жест.

– Этот Технократ сообщил мне о душе больше, чем все жрецы Оззена, вместе взятые, – вымолвил король.

– Как сообщил? – удивился Мукант.

– Опосредованно, – ответил король. – Разум человека – интересная штука. Работает медленно, но верно. Если нам дать время, то мы можем до такого додуматься, что рано или поздно выйдем на уровень Технократа. Подкинь нам какойнибудь факт – и мы из него сделаем столько выводов, что голова пойдет кругом. Главное – время.

– И что же Технократ сообщил о душе? – осведомился Мукант.

– Почему тело, которое он оставляет в срочном порядке, тут же умирает? – ответил король вопросом на вопрос. – Разве Технократ не может покинуть тело и сохранить ему жизнь? Почему бы его разуму располагаться не в хрупком человеческом организме, а гденибудь в другом месте, просто получая информацию о состоявшейся жизни? Если на то пошло, то отчего Технократ ограничивается одним телом? Он мог бы вселяться сразу во многие! Одновременно! Это же какой опыт! Развлечение, усиленное многократно! Но он предпочитает строгую последовательность: одно человеческое тело – тиамулеты или машины, пока не знаю, что там у него, – вновь человеческое тело от рождения и до смерти – и опять амулеты…

– Что из этого следует? – осторожно спросил Мукант.

Шенкер же подался вперед в позе высочайшего внимания.

– Технократ иначе не может, – сказал король, – и это делает его уязвимым. Только одно тело в одно и то же время! Технократ входит в людей полностью, и если представить, что душа существует (а иначе его поведения никак не объяснить), то входит вместе с душой. Он ее не может размножить, потому что если бы мог это делать, то потом легко вновь собрал бы получившиеся души в одну. Я объясню это подробнее. Допустим, писец делает копию какогонибудь свитка. У него получаются два свитка с одинаковым содержимым. Сумеет ли он их объединить? Конечно! Склеить, нарезать на куски, перетасовать буквы, фразы и опять склеить. Писец – всемогущий властелин своих свитков, а Технократ слаб, если дело касается души. Такое – вне его способностей. Похоже, мы обнаружили не только то, что душа существует, но и пределы силы для самых могущественных существ: они могут все, кроме создания душ, объединения душ и изменений душ. Может быть, это вообще невозможно или доступно существам совсем иного порядка! Вот что мне сообщил Технократ. И я этому очень рад.

Мукант и Шенкер переглянулись. Их лица были задумчивы, как обычно бывает, когда человек начинает размышлять над важным, но отвлеченным вопросом. Однако император быстро пришел в себя.

– А нам от этого какая польза? – спросил он. – Я так понимаю, что твое величество сообщил все с какойто целью.

– Мы не будем ничего делать с амулетами Технократа, а станем искать его тело, – ответил король. – Я еще не знаю как, но думаю, что лазейка должна найтись. Конечно, хотелось бы, чтобы какиенибудь амулеты поддерживали с этим телом постоянную связь, так нам будет легче найти, но даже если эта связь возникает только в кризисных ситуациях, ничего. Можно чтонибудь придумать.

Мукант потер рукой бровь, а потом кивнул:

– Понимаю. Интересный подход. Я над этим подумаю. Крепко подумаю. А сейчас прошу извинить – не хотелось бы оставлять моих великих ишибов надолго. Я поговорю с ними еще раз, прежде чем передать в руки твоему величеству. Не стану возражать, если они останутся в Раниге насовсем, чтобы трудиться над общим делом.

Император встал с дивана, поправил воротник халата и вышел. Король и Шенкер остались наедине.

– Мы опять вместе, советник, – усмехнулся Михаил. – Думаю, что Мукант оставит и тебя в Раниге. Опять в ранге моего заместителя.

Шенкер помедлил и кивнул. В это время дверь распахнулась, и в комнате появилась лысая голова Тунрата, королевского секретаря:

– Твое величество, господин Комен просит аудиенции. Он говорит, что установил все имена.

– Любопытно, любопытно, – сказал король. – Пусть войдет. – И Михаил, обернувшись к советнику, добавил: – У нас в Иктерне произошло несколько убийств. Обезображенные трупы складывали в бочки. Комен наконец узнал, кого именно убили. Вот чем мне приходится заниматься, вместо того чтобы решать главный вопрос!

Комен вошел в комнату твердым шагом уверенного в себе человека. Никто не мог бы предположить, что еще недавно король сделал ему крайне неприятное внушение, касающееся бесплатного использования государственных наемных рабочих для личных нужд. Главный полицейский был одет в подчеркнуто строгий темносерый камзол.

– Вот список, твое величество. – Комен протянул желтый свиток. – Или мне зачитать?

– Я сам прочту. – Король взял бумагу и быстро развернул ее. – Тактак. Убиты два сына тагга, один уру и сын уру. Просто нет слов. Кстати, я же их всех хорошо знаю! Комен, мне только кажется или они…

Михаил вопросительно посмотрел на главного полицейского.

– Да, твое величество, – кивнул Комен. – Всех убитых объединяла одна и та же черта: они были весьма… гм… слабы в присутствии женского пола. Не вполне контролировали себя.

– Бабники и волокиты, – резко сказал король, возвращая список. – Не пропускали ни одной юбки! Мне на них даже неоднократно жаловались. Комен, кто же тогда их убил? Это ведь не случайно – четыре трупа закоренелых бабников.

– Не знаю, твое величество. Но могу предположить. Скорее всего, муж одной из дам. Вероятно, очень красивой дамы, мимо которой они не смогли пройти. Не факт, что дама уступила их просьбам, но муж почувствовал себя оскорбленным. Кстати, он наверняка очень могущественен. Ему подчиняются ишибы. Возможно, у него даже титул далла. Это резко сужает круг подозреваемых: влиятельный, знатный муж, неместный, у него красавицажена, а преступление произошло в Иктерне. Только проблема в том, что там таковых подозреваемых не было. Все приезжие даллы оставили Иктерн после того, как армия отплыла. Ни одного человека, который подходил бы под описание, я не нашел.

Король нахмурился. Слова «влиятельный», «знатный», «красивая дама», «Иктерн» пробудили в нем смутную догадку. Михаил внезапно ударил рукой по стене, на его лице отобразились крайняя досада и раздражение.

– Я знаю, Комен, кто это. Все знаю!

Король быстро вышел из комнаты, оставив удивленных Комена и Шенкера. Михаил несся по коридорам дворца так, что все встречные еле успевали дать дорогу. Дамы испуганно шарахались в стороны, сгибаясь в кривых реверансах, а практичные мужчины, понимая, что не успевают поклониться, просто прижимались к стенам.

Владыка Ранига и Круанта не утруждал себя снижением скорости даже на поворотах, и это привело к тому, к чему привело: король столкнулся с человеком, который счел ниже своего достоинства отпрыгивать с дороги.

Верховный жрец Оззена Цренал стоически выдержал столкновение с королем, который отнюдь не был худощавым, а обладал, скорее, атлетической фигурой.

– Твое величество! – Старик произнес эти слова как ругательство, запутавшись в собственном красном халате, расшитом золотыми лилиями. – Рад приветствовать!

– Я тоже очень рад, – ответил Михаил, озадаченный неожиданной помехой. – Прошу простить, но тороплюсь.

Король попытался было обойти жреца, ступив с красной дорожки на плиточный пол, но слова Цренала остановили его:

– Очень надеюсь, что твое величество найдет время для обсуждения одного важного вопроса. А то он все откладывается и откладывается, между тем свадьба будет уже через два дня. И я, как Верховный жрец, не могу допустить, чтобы…

– Обсудим непременно, – ответил король. Он отлично понял, о чем идет речь: Анелия не отличается религиозностью, не говоря уже о том, что вовсе не почитает Оззена. Жрец был верен себе: он мог бы закрыть на вероисповедание принцессы глаза, но собирался сделать это с выгодой.

– Твое величество! Я бы хотел обсудить сейчас! – Слова Цренала вновь остановили Михаила, который уже успел пройти пару шагов.

Король обернулся. И то ли вид большой белой бороды, обычно тщательно уложенной, а сейчас несколько всклокоченной, взбесил его, то ли последние события окончательно подорвали душевное спокойствие, но Михаил заговорил злым тихим голосом, полным скрытой иронии:

– Не пришло ли время нам поговорить о боге, а, Цренал? – едко осведомился король. – А то мы все разговариваем о какихто пустяках: о землях храмов, налогах, жрецах других религий, а вот о боге не поговорили ни разу. Хотя мне есть что сказать!

– Что же, твое величество? – настороженно спросил жрец, в глазах которого зажглись подозрительные огоньки.

– Наивным детям кажется, что бог сидит далеко в облаках, – столь же тихим голосом сказал король. – Но если взлететь выше облаков, то выясняется – там нет ничего. Дети взрослеют, поднимаются выше и выше, и им начинает казаться, что бог дальше неба – в космосе. Однако рано или поздно дети становятся старше настолько, что проникают в космос. И не находят там бога. Седина покрывает волосы этих детей, и они думают, что бог, вероятно, ближе, чем казалось. Может быть, в их городе, или на их улице, или в их доме, или даже в них самих. Потом постаревшие дети умирают, и вопрос о боге перестает их волновать.

– К чему это сказано, твое величество? – спросил жрец и оскорбленно поджал губы.

– К тому, что не нужно мне мешать, – резко ответил король. – Не отнимайте мое время, пока я думаю о Технократе, и вопрос о боге будет волновать жрецов еще долго.

Михаил повернулся и пошел дальше. Цренал был одним из первых, кто узнал о Технократе. Теперь король не собирался щадить жреца: жадность в трудное для государства время – признак большой распущенности.

Владыка Ранига и Круанта вновь набрал прежнюю скорость и вскоре распахнул двери, ведущие в покои Анелии.

Принцесса занималась типичным женским делом – в окружении двух служанок прикладывала к себе ткани, чтобы выяснить, как будет смотреться платье, пошитое из них. Анелия оторвалась от зеркала, где отражался чернозеленый лоскут, обрамляющий белое лицо, и взглянула на вошедшего. Глаза принцессы сначала наполнились радостью, но быстро стали встревоженными.

Король одним взмахом руки отправил служанок прочь и остался с полуобнаженной невестой наедине.

– Ты знаешь, что в Иктерне было обнаружено четверо убитых дворян? – спросил король, собственноручно запирая дверь. – В бочках. Скажи, тебе чтонибудь об этом известно?

– А… вот в чем дело. – Анелия бросила лоскут на пол и отошла поближе к зеркалу. Помолчала и добавила: – Странно. Меня заверили, что бочки уплыли в море. Как же ты узнал?

Михаил сделал несколько шагов вперед. Он нисколько не удивился. В Иктерне во время его отсутствия оставался только один неместный, могущественный и знатный вельможа, способный на тайные и хладнокровные убийства. Это была Анелия.

– Как узнал? Это не так важно. Важно то, зачем ты их убила.

Принцесса молчала.

– Ты вообще понимаешь, что сделала? – продолжил король. – Я столько сил положил на то, чтобы поддерживать законность, даже сам поначалу нарушал все мыслимые и немыслимые правила, но лишь ради одной цели: спокойствия и порядка. Я не брезговал общением с ворами и наемными убийцами, привечал всякий сброд, долгими ночами писал законы, которые будут работать, а в промежутках между этим всем хватал за руку вороватых комендантов. Первым же шагом дал судам независимость. Ты знаешь, что недавно полунищий трактирщик выиграл у меня суд за какойто клочок земли? Выиграл у короля, когда идиот губернатор решил этот клочок отобрать у него моим именем! Ранигских полицейских нельзя назвать образцом честности, но это – лучшее, чего можно сейчас добиться. Ты спроси у Комена, когда в Парме было последнее убийство. Будешь удивлена. У нас тут тишь да гладь. Ты знаешь, на сколько снизились грабежи за последнее время? Даже государственные средства перестали исчезать! А почему? Да потому что я и мои суды держим всех за горло, невзирая на титулы! И что же узнаю сегодня? Что моя невеста – серийный убийца. По старой доброй привычке, видимо. Анелия, я хочу знать: зачем?!

Принцесса бросила на короля чуть прищуренный взгляд, достала из шкафа, вделанного в белую стену, блестящий шелковый халат и демонстративно набросила его на себя. Король ждал, угрюмо наблюдая за Анелией.

– Мне очень жаль, твое величество, что так получилось, – наконец сказала она. – Я не думала, что об убийствах ктото узнает. Кому они нужны, эти ничтожные развратники?

– Ничтожные развратники? – повторил король. – Только не говори мне, что они делали тебе какието предложения. Никто бы не осмелился.

– О нет. – Принцесса даже улыбнулась нелепому предположению. – Они молчали в моем присутствии. Смотрели, конечно, с недостаточным почтением, но изза такого в твоем королевстве не убивают. А жаль.

– Тогда в чем дело? Зачем?

Анелия слегка пожала плечами, отвернулась, а потом взглянула прямо в глаза Михаилу:

– Зачем? Что ж, я отвечу. Твоему величеству известно, что я решила увеличить число своих служанок? Королеве требуется больше служанок, чем принцессе. К тому же новый дворец несравним со старым.

– Служанкито тут при чем? – не выдержал король.

– Я набираю служанок из числа самых красивых девушек, – с подчеркнутым терпением продолжила Анелия. – Сама осматриваю лучших претенденток и выбираю. Служанки – это моя вотчина, никто не смеет вмешиваться в мои отношения с ними. Пусть твое величество отменил рабство, но я не могу не думать о служанках как о своей собственности. Они – мои! И твое величество обещал, что тоже не будет вмешиваться, если я не стану проявлять излишнюю жестокость. Но моя жестокость на женщин не распространяется.

– Да, – кивнул король. – Ты относишься к своим людям с мягкостью. Но я всетаки не понимаю…

– В Иктерне я нашла пять новых служанок, очень хорошеньких, – произнесла Анелия. – Но поселила их не во дворце, а неподалеку, чтобы потом забрать с собой в Парм. Девушки приходили ко мне, а сами жили вместе, только в разных комнатах. И вот эти четыре развратника, увидев моих новых служанок, живущих к тому же не во дворце, заключили пари.

– Какое пари? – спросил Михаил, начиная догадываться.

– Кто раньше других соблазнит служанку принцессы. На все про все одна ночь, только девушки разные. Эти четверо дворян, как называет их твое величество, проникли в комнаты четырех девушек и, получив отпор, изнасиловали моих служанок. Моих, твое величество!

Король скривился и уселся на стул. Налицо было явная проблема. Конечно, всем известно, что с Анелией шутки плохи, но иногда принцесса удивляла. Михаил не знал точно, как сложится их совместная жизнь, однако догадывался, что будет непросто. Очень непросто. Принцесса по своему складу ума и характера отличалась даже от ранигских дворянок, не говоря уже о девушках из родного Михаилу мира.

– Их нужно было передать в руки правосудия, – сказал король.

Анелия зло рассмеялась:

– Твое величество ведь помнит собственные законы. Что полагается дворянину за изнасилование простолюдинки? А если дворянин еще и ишиб? Расплатится – и свободен! А мои служанки – не простолюдинки. Они принадлежат мне, и я воспринимаю как личное оскорбление любую обиду, нанесенную им!

Михаил с горечью подумал, что перед ним еще одна проблема. Законы, конечно, несовершенны, но это вызвано необходимостью маневрировать между заинтересованными группами. Возможно, рано или поздно удастся добиться улучшения только что устоявшихся законов. Но сейчас на них ведется наступление в лице будущей королевы. Мощный и неожиданный удар.

– Твое высочество, никто не имеет права нарушать мои законы, – король сделал упор на слово «мои», – я хочу, чтобы перед ними все были равны. Уже предупреждал ведь ранее! И если бы не твоя беременность, то, возможно, не смог бы простить такого поступка.

Анелия вновь посмотрела в глаза короля, словно решая, говорит он правду или преувеличивает. Затем, видимо не придя к какомулибо выводу, принцесса сочла за лучшее сменить тему.

– Я решила быть человеколюбивой и дала этим дворянам шанс выжить, – ответила она. – Так что твое величество несправедлив, если упрекает меня в жестокости. Шанс выжить, правда, небольшой, но ведь он был, в отличие от действий государственных палачей.

– Какой шанс? – непонимающе нахмурился король.

– Я применила к ним рунарен, – сказала принцесса.

– Что это?

– Ах, твое величество не слышал о нем! Это такая казнь. Очень древняя. Раньше была популярна у эльфов, и поход к островным эльфам напомнил мне о ней. Я сейчас расскажу подробней. Рунарен очень прост: нужно убить виновного так, чтобы ничего не повредить, а добиться лишь остановки сердца и дыхания. После этого казненный еще может ожить. Затем надо положить на голову мертвеца амулет, указующий путь, и ждать. Если убитый ожил, значит, так угодно судьбе.

– Что за амулет? – мгновенно спросил король, напрягшись. Михаил был так сосредоточен в последнее время на Технократе, что ему показалось, будто принцесса описывает первоначальный или экспериментальный ритуал вхождения Технократа в чужое тело во время клинической смерти.

– Амулет? Обычный амулет, твое величество. Светильник. Излучает синий свет – и больше ничего не делает… – Анелия попыталась скрыть радость от того, что король, казалось, забыл об ее поступке и сосредоточился на амулете.

– Синий свет – и все? Это точно? Он никак не изменяет ти ? Не создает никакого типучка?

– Нет, твое величество. Просто светильник. – Принцесса помедлила и вновь улыбнулась, на этот раз ласково и лукаво. – Нам не нужно ссориться перед свадьбой, иначе окружающие подумают, что мы уже тайно женаты.

Вместо эпилога

Я не прощаюсь, а говорю «до свидания»!

Напутствие религиозного палача каждому приговоренному к смерти

Год спустя

Дни и месяцы пронеслись, сменяя друг друга. Дни шли быстрее, месяцы – медленнее, но все равно никто не мог угнаться за ними, чтобы остановить. У короля родился мальчик, замечательный ребенок со светлыми волосами и намеком на мощный аб .

Многое изменилось за это время. Теперь если посмотреть из северного окна третьего этажа королевского дворца, то можно увидеть ровные ряды аккуратных домиков, достигающих городских стен. Домики заняли место лачуг так же быстро, как все дороги вокруг Парма превратились в белые и ровные мостовые. Между столицей Ранига и Иктерном возникла чудесная диковинка: деревянные рельсы, по которым ездила быстрая машина, таскающая за собой несколько резных зеленых вагончиков. Люди привыкли к этому не сразу, но, привыкнув, отказались отвыкать. Купцы забрасывали короля просьбами проложить такие же дороги и в другие города, а лучше всего – сразу в Фегрид и Уларат. Между этими странами и Ранигом в последнее время возникло очень оживленное сообщение, и Михаил в свободное от основных занятий время вел переговоры с императорами о том, чтобы те тоже раскошелились. Императоры, чья казна была подорвана радикальными реформами, раздраженно отказывались, однако не упускали случая прокатиться в зеленых вагончиках, когда прибывали в Раниг на совещания или открытие нового театрального сезона. В последнее время Парм выбился в лидеры по развлечениям благодаря неустанным трудам Аронеарста, королевского драматурга. Публика и деньги текли рекой. Последние, впрочем, не задерживались и уходили, как в прорву, на текущие расходы, включая затраты на Академию.

Сама же Академия процветала. Уже мало кто помнил, что ее деятельность началась с двух небольших зданий, великого ишиба Парета и его учеников. Теперь король подумывал о строительстве небольшого городка рядом со столицей, чтобы вместить туда разросшееся ученое сословие. Десятки великих ишибов и сотни учеников, прибывшие из разных стран, помещались в Парме с трудом. Пришлось даже потеснить ремесленников, на выкуп кварталов которых ушла уйма денег.

Последний месяц принес с собой неприятности. Сначала заболел Нрал, император Уларата. Непонятная болезнь всемогущего владыки была тяжела, но, к счастью, не скоротечна, а разрешилась и вовсе уж внезапно. Михаил, когда узнал об этой прискорбной новости, сжал кулаки, чтото пробормотал себе под нос и тут же написал письмо Илании, жене Нрала. Неизвестно, что было в том поистине чудодейственном письме, но когда гонец доставил его, император както сразу пошел на поправку.

Затем скоропостижно умер Раст, король соседнего Кманта. Поговаривали, что всему виной заговор даллов, однако Михаил не стал вдаваться в подробности. Вместо этого он направил в Кмант дружественную помощь, состоящую из войск и Верховного ишиба Аррала. То, что об этой помощи никто не просил и она явилась сюрпризом для кмантского королевского совета, нисколько не смущало владыку Ранига и Круанта. Не смущали его и последствия.

Верховный ишиб сообщил кмантским даллам, что пришел с двумя хорошими предложениями. Вопервых, у Кманта будет совсем другой король, который до этого был губернатором одного из островов, принадлежащих Ранигу. А вовторых, Арралу за то, что он принес такую замечательную весть, надлежит поставить памятник. И если второе заявление Верховного ишиба прошло незамеченным, то первое вызвало самые горячие споры. Впрочем, они длились недолго. Аррал объявил, что из предложенного готов обсуждать лишь величину мраморного памятника, и ничего больше. Но в смысле величины он может пойти на некоторые уступки, если имеет дело с отъявленными скупцами, и скостить десятую часть локтя, а то и девятую. Скромный вариант на дворцовой площади его вполне устроит.

Даллы принимать предложение Аррала не хотели, но у них не нашлось контраргументов, которые могли бы перевесить армию ишибов и великих ишибов, усиленную пушками и гранатами. Михаил не собирался развязывать даже маленькую войну, но был уверен, что великий мастер блефа Аррал справится с возложенной на него задачей. Так оно и случилось. В качестве жеста отчаяния кмантские вельможи отправили жалобу императору Муканту – ведь Кмант всегда входил в зону интересов Фегрида. Мукант связался с королем Ранига, чтобы выяснить, что происходит и откуда взялся новый претендент на престол. В ответ император получил поразительную историю, связанную с загадочным наследником трона Уларата, который долгое время жил под покровительством Олеана. Мукант пришел в ужас. Неизвестные претенденты на уларатскую корону совсем не входили в его планы в столь трудное время. Император оказался перед вечным выбором: чтото сделать с непредсказуемыми последствиями – или оставить все как есть. В результате Круант расширился, добавив еще одно королевство к своему союзу.

Но самые важные, хоть и малозаметные, события произошли в Парме обычным дождливым утром. В тот день небо казалось серым, ливень старательно барабанил по окнам, но настроение короля было приподнятым. Михаил шел вместе с великим ишибом Паретом по коридорам дворца. Оба молчали. Они только что закончили обсуждать проблемы с созданием имис из тех людей, у кого нет аба, но кто может видеть ти. Король был доволен результатами и сейчас собирался показать Парету нечто удивительное.

Оба великих ишиба спустились по широкой белой лестнице на первый этаж подвала, прошли по синему мозаичному полу, ступили на более узкую лестницу и вскоре оказались в большой комнате без окон, освещенной лишь светильниками, висящими высоко под потолком. Посредине комнаты стояла большая металлическая коробка с дверью. Эту коробку подпирали со всех сторон длинные деревянные приспособления, напоминающие то ли толстые оглобли, то ли причудливо изогнутые коромысла.

– Вот, – сказал король, прервав долгое молчание. – Прошу.

– Что, так сразу? – осторожно поинтересовался Парет, прикасаясь пальцами, украшенными многочисленными перстнями, к своим завитым волосам.

– Да. Прошу. – Михаил сделал приглашающий жест рукой и даже сам распахнул железную дверь.

Великий ишиб бочком вошел в коробку, зацепившись полой серебристого халата за край двери.

– Внутри светильников нет, – сказал король, – но свет проникает с потолка через небольшие щели. Видимость так себе – лучше подождать, пока глаза привыкнут. Я закрываю дверь.

– Хорошо, – глухо сказал Парет, пытаясь унять волнение.

Михаил захлопнул дверь. Верхушки деревянных «коромысел» начали излучать тусклое красноватое свечение – все работало как надо.

– Ну как? – спросил король через несколько секунд.

– Ндаа, – раздался протяжный, словно доносящийся издалека, возглас Парета, – нда…

– Видно чтонибудь? – поинтересовался король. – Вот так и живут обыкновенные люди.

– Кхе… вижу… плохо живут, твое величество! Страшно… страшно так жить!

– Открывать дверь?

– Дада… я потом еще раз посмотрю… пока достаточно.

Парет вышел из коробки, сокрушенно качая головой. Великий ишиб был бледен, на его лбу выступили капельки пота.

– Уф, – произнес Парет, осматривая свои руки и халат так, словно видел их в первый раз, – не думал, что когданибудь окажусь в месте без ти. Это же какая беспомощность! Ничего не мог сделать, твое величество, абсолютно ничего! Словно потерял половину чувств и заодно возможность нормально двигаться!

– Я испытал то же самое, когда закончил работу над этим, – король кивнул на коробку. – Отсутствие ти делает ишибов обычными людьми, наш аб становится не нужен, его даже не заметно, будто нет вообще.

Парет потрогал железную дверь с чувством уважения и легкого страха.

– И что теперь, твое величество? Если найти Технократа, поместить в эту клетку его тело и умертвить, то он не вернется к своим машинам?

– Не знаю… не знаю… – Михаил развел руками. – Может и вернуться… Все зависит от того, с какой целью он создал ти. Думаю, чтобы получить еще большее могущество, хотя и раньше Технократ был совсем не слаб. Но с ти он, наверное, может делать все или почти все. Полагается ли Технократ только на ти для переноса своей души – вот в чем вопрос. Наше устройство – конечно, очень важный шаг вперед, полезный… например, чтобы держать ишибов в тюрьмах… но что случится с Технократом внутри – не знаю.

– Это же нужно както проверить! – воскликнул Парет. – Надо точно знать, что получится, если тело Технократа умрет в этой клетке!

– Надо, – кивнул король. – Но я бы не стал это проверять практическим путем. Может оказаться, что не все так просто. К тому же еще больше необходимо это тело найти. Я даже не знаю, что делать. Испробовал все, что можно, исчерпал все идеи. Думал, что амулеты поддерживают с ним постоянную связь, но, похоже, нет. В Академии больше ни у кого нет новых идей? У этого… твоего ученика… были неплохие мысли. Неверные, но неплохие. Смелые.

– Нет, – ответил Парет, продолжая поглаживать холодные стены коробки. – Я и сам пуст. Сначала идей было полно, просто фонтан какойто, а потом, когда их все проверили, фонтан иссяк. У меня сейчас человек пятьдесят только тем и занимаются, что думают над тем, как найти тело. Без толку. Даже Теофар, специалист по шарикам, которые так нравятся твоему величеству, молчит. Может, снова конкурс объявить, как полгода назад?

– Можно, – без особого энтузиазма ответил король. Его настроение, приподнятое столь успешной демонстрацией камеры, постепенно портилось. – Но только среди избранных. Нам не нужно, чтобы, в случае чего, Технократ уничтожал всех подряд. Пусть ограничится нашими учеными ишибами, если сможет.

Парет вскоре ушел, а Михаил задумчиво ходил по своим покоям, отвлекшись только на то, чтобы посмотреть на сына. Ближе к полудню дождь закончился, и король решил прогуляться. Он вышел из небольшой боковой двери дворца, миновал сад, покрытый бисером капель, и оказался на улице. Король возвращаться не захотел и направился по блестящему черному тротуару вдоль дворцовой ограды, тщательно обходя лужи. Мутные потоки дождевых вод текли по водосточным канавам. Раньше здесь была не только дождевая вода, но и канализация, однако после последних преобразований вся канализация Парма оказалась в подземных трубах. Водосточные канавы теперь служили лишь для стока вод относительно чистых, лишь изредка несущих обычный городской мусор.

Воздух был свеж и влажен, как это бывает после дождя, и король получал некоторое удовольствие от расставания с застоявшимися запахами дворца. Михаил шагал, изредка трогая рукой мокрые прутья ограды, и не подозревал о том, что с каждым шагом приближается к разгадке самой большой тайны этого мира, что скоро замкнется невидимый круг и разум наконец увидит то, что лежит на поверхности.

Человеческий разум обычно слеп, как переживший свой век старик, видящий лишь желтые блики солнечных лучей при взгляде вверх, на жаркое солнце. Этот старик хорошо ориентируется среди знакомых вещей в собственном доме, но стоит ему выйти на улицу, как он становится трогательнобеспомощным. Слепец шарит руками, пытаясь нащупать преграду, идет медленно, боясь споткнуться и упасть, иногда встревоженно сопит и даже издает возгласы о помощи. Старик нуждается в добрых прохожих, которые растолковали бы, что к чему, объяснили, куда идти, и провели через опасные дороги, по которым едут кареты. Наш разум устроен так же: стоит оттолкнуться от привычного и известного, как мы теряемся в новых вещах, путаемся, не знаем, что с ними делать, ищем наставников или, отчаявшись, пытаемся представить, что никуда не выходили, а бредем не по враждебной степи, а по начищенным полам собственного уютного дома. Разум умеет представлять, заводя нас в дебри напрасных надежд и скрытых разочарований. Но иногда бывает и так, что, вконец запутавшись и утратив всякое чувство причастности к настоящим, живым событиям, мы замечаем чтото знакомое, что уже видели раньше, в привычном жилище. Так слепой старик чувствует запах булочек, слышит звякание подносов и понимает, что он уже не в загадочном и страшном месте, а рядом с пекарней, которой управляет его любящий внук, всегда готовый приютить дедушку. И старик, представляя, как выглядит его внук, прозревает на миг благодаря знакомым запахам и звукам.

Король, повернув за угол, вдруг увидел маленького мальчика. Тот сидел на корточках в промокшей серой куртке, сжимал в руках два окрашенных деревянных кораблика: красный и желтый, а локтем вытирал слезы.

– Что такое? Что с тобой? – Михаил подошел поближе, резво перепрыгнув через большую лужу.

Мальчик поднял глаза. Вид хмурого человека в черном камзоле не испугал его.

– Ну что? – нетерпеливо повторил король. – Говори.

– Я проиграл последнюю монетку, – почти не всхлипывая, ответил мальчик. – Мы пускали кораблики, я взял красный, а нужно было желтый. Желтый бы победил.

Михаил недоуменно посмотрел на грубо сделанные корабли, которые ничем не отличались друг от друга, словно их, торопясь, вырезал опытный мастер. Хотя, возможно, именно опытный мастер и приложил к ним руку.

– Они ведь одинаковые, – сказал король.

– Нет, – упрямо мотнул головой мальчик. – Не одинаковые. Один – красный, а другой – желтый.

Михаил слегка пожал плечами, достал золотой и бросил его мальчику. Король развернулся, чтобы идти дальше, но вдруг замер. Его брови удивленно поползли вверх, он не слушал благодарностей ребенка, а погрузился в собственные мысли. Невидимый круг наконец замкнулся, и уже ничто не могло изменить хода событий.

Король сначала вспомнил Аррала и его выходку с мраморной статуей. Верховный ишиб получил задание, но расширил его, развил к собственной выгоде. Михаил подумал, что так бы сделал любой, если бы у него была возможность, даже Технократ. Каждый попытался бы развить дело, никто не стал бы останавливаться, а пошел бы вперед. Значит ли это, что и сейчас Технократ пытается расширять свое дело и идти кудато вперед? Но куда?

Затем мысли короля вернулись к корабликам. По идее, в совершенной вещи все должно иметь смысл, даже цвет. Кораблики к совершенным вещам явно не относились, но Михаил знал несколько таких вещей. Это – амулеты Технократа. Король вспомнил об окне в другой мир и подумал, что оно ведь было неспроста, а, наверное, использовалось для экспериментов, для установления пробной связи между мирами. Значит, гдето могут быть и другие окна, более продвинутые, о существовании которых неизвестно даже Тарреану.

И наконец мысли короля скакнули назад, к бочкам и загадочной казни с синим светильником, которую применила Анелия. Тогда Михаил удивился, что этот амулет использовал обычный свет, а не подавал сигналы с помощью ти. Теперь же король удивлен не был: он подумал, что для Технократа с какогото времени ти – желательное, но не обязательное условие. Нужно ли ему ти, чтобы проникать в людей? Может быть, когдато и было нужно, но если Технократ не застыл в развитии, а идет вперед к совершенству и один мир для него слишком тесен…

Михаил развернулся и помчался во дворец. Король ворвался в свою собственную приемную и тут же распорядился, обращаясь к секретарю:

– Подготовь приказ капитану Рьянну, чтобы он немедленно отплыл к эльфам и доставил письмо, которое я сейчас напишу. Письмо передать королю Тарреану лично в руки. Пусть Рьянн поднимет мой флаг, чтобы эльфы его пропустили, или прокрадется к острову по морскому дну – меня интересует не путь, а результат. Письмо должно быть доставлено во что бы то ни стало, а ответ получен. После этого сделаю Рьянна тагга. Но об этом в приказе писать не надо.

После неожиданного выступления король удалился сочинять письмо, оставив секретаря в состоянии деятельного, но встревоженного изумления. Вскоре гонецгвардеец покинул столицу, заняв место в зеленом вагоне, направляющемся в Иктерн.

Нельзя сказать, что ожидание ответа далось Михаилу легко. Всякое ожидание растягивает время и отнимает душевные силы. Король пытался заполнить свои дни до предела, улучшая устройство, убирающее ти, проводя совещания с представителями Академии, общаясь с ребенком и Анелией, занимаясь государственными делами и размышляя о многих важных вещах. Но король всетаки ждал, а это значит, что его мысли иногда предательски бежали не вперед, а в сторону, предвкушая возвращение Рьянна и ответ Тарреана. Михаил в поисках самоуспокоения дошел даже до того, что повторно выдал замуж свою первую любовницу в этом мире Инкит, которую встретил еще до знакомства с Анелией. Король иронизировал по этому поводу в беседе с Арралом, говоря, что лучше всего ему удается сватовство и он наверняка погорячился в выборе профессии. Верховный ишиб отвечал, что любой успешный сват должен обладать достаточным могуществом, чтобы заключать браки, не спрашивая согласия брачующихся, поэтому король находится явно на своем месте.

Капитан Рьянн прибыл в столицу в такой же пасмурный день, в какой отбыл гонец с ценным письмом. Королю показалось, что в этом есть некий мистический смысл, словно время схлопнулось и поглотило все, что произошло между отправлением и получением послания. По крайней мере, Михаил ни о чем не мог думать, кроме желтоватого тугого свитка, когда увидел его и взял в руки.

Король быстро сломал печать, бросил взгляд на послание и отпустил Рьянна. К чести Михаила, ни один мускул не дрогнул на его лице, он оставался внешне бесстрастным, закаленный нелегкими годами правления.

Могущественный владыка Ранига и Круанта вышел из приемного кабинета и направился твердым шагом в опочивальню. Никто из ишибов не мог бы сказать, что король прикладывает все силы к тому, чтобы успокоить свое сердце, готовое выскочить из груди. Михаил не собирался встречаться ни с Анелией, ни с сыном. Его ждал иной собеседник.

Входя в спальню, король невольно вспомнил содержание письма, которое отправил Тарреану. Там была однаединственная просьба пояснить, возникал ли в недавнем прошлом сбой в работе важных амулетов Технократа, который разрешился сам по себе и к появлению Технократа не привел. Если такой сбой был, то Михаил просил указать точную дату, когда это случилось. Король убеждал своего островного коллегу, что в разглашении подобной информации нет ничего страшного: Технократа напрямую она не касается – ведь тот так и не вернулся.

Сейчас Михаил вошел в комнату, но направился не к рабочему столу и даже не к окну. Его путь лежал к одному из удивительных устройств, придуманных человечеством в незапамятные времена. Это устройство было полно противоречивых свойств. Оно могло утешить в печали, испортить настроение в радости, отнять драгоценное время или, напротив, подарить множество приятных минут. Люди относились к устройству поразному: сначала просто интересовались им, потом, как правило, взирали с одобрением, затем – критически и даже с досадой, ну а напоследок смотрели мельком, стараясь не задерживать взгляда надолго.

Король остановился около стены, почти вплотную подойдя к высокому зеркалу. О чем думал этот человек с насмешливыми жесткими глазами, когда видел своего двойника, такого близкого, но недостижимого? Мысли о власти и коронах уже нисколько не волновали его. Михаил накопил достаточно могущества, чтобы спокойно думать о других вещах, но дело было не в этом. Король пытался понять, хватит ли у него сил, чтобы одолеть Технократа. О, этот враг был силен и умен, знающ и прозорлив, хитер и непримирим. Он умел ждать и всегда дожидался своего часа, чтобы разрушить все, построенное трудолюбивыми, но наивными людьми. И, что интересно, сам же Технократ происходил из этих людей. Он вселялся в них, становился ими, а потом по необходимости рушил то, что создавал прежде, когда находился в хрупком смертном теле. Технократ иногда боролся с самим собой. Вот о чем еще думал Михаил, и эти мысли его пугали больше, чем размышления о мощи врага. Тот был, конечно, могуч, очень могуч, но… не без изъяна.

Рука короля двинулась вверх, словно угрожая свитком своему отражению. В этом свитке Тарреан любезно отвечал, что сбой был, правда, слабый. Чтото, возможно мелкий метеорит, несколько лет назад повредило один из верхних амулетов, но серьезных разрушений не вызвало. Амулеты самопочинились, хотя тревога прозвучала. Технократ не появился, несмотря на то что король эльфов был уже морально готов к его прибытию.

Теперь Михаил видел изъян врага очень отчетливо. Изъян был связан с загадочным сбоем и указывал на то, что защитная система Технократа еще не вполне совершенна. В необычных случаях она способна приводить к непредсказуемым результатам, нарушая главный принцип о переносе души и смерти тела. Король уже знал, что попытается изучить один из таких необычных случаев, и догадывался, что преуспеет в этом. Амулеты Технократа можно поставить в тупик, используя старое, почти забытое оборудование, оставшееся на Земле. То самое оборудование, которое, как полагал король, явилось причиной его появления в этом мире. Именно оно вступило в конфликт с защитными устройствами Технократа, активированными метеоритом, и привело к неожиданной развязке.

Как ни странно, техническая сторона дела Михаила почти не волновала: он знал, что воссоздаст свое оборудование, поймет, как оно влияет на амулеты Технократа, и разрешит загадку неуязвимости этого чудовища.

Другое занимало все его мысли и чувства: из столетия в столетие Технократ боролся с самим собой, неизменно побеждая. Однако владыка Ранига получил долгожданное право на вызов и не собирался отступать.

Михаил припомнил последнюю строку письма Тарреана и горько улыбнулся. Строка содержала в себе дату и час возникновения того странного сбоя в системе амулетов Технократа. Сбой все расставил по местам. В следующий же миг после столкновения метеорита с амулетомспутником тело Михаила, очень даже живое, оказалось в этом мире. Технократ всетаки вернулся домой, хоть и вместе с телом, но, к счастью, все еще спал, притворяясь обычным человеком.