home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 8

Марта Стоунли осторожно приоткрыла дверь и, увидев, что это я, расплылась в улыбке:

— Я ждала тебя ровно в восемь, Дэнни, но все равно входи.

Она широко распахнула дверь и закрыла ее, как только я вошел.

— Я только что из-под душа, мне надо одеться.

Я это понял и сам. За исключением белого лоскутка в виде трусиков, на ней ничего не было. Ее маленькие, высоко поднятые груди были совершенно круглые, с соблазнительно торчащими сосками. Великолепный загар цвета красного дерева отлично контрастировал с белыми мини-трусиками. Какой-то девиз был написан на них, но он исчезал между бедрами, и я мог прочитать только первое слово.

— Обращаться с... с чем? — спросил я заинтересованно.

— С любовью, — ответила она и засмеялась.

— Чего только они не придумают.

— Ну и хорошо... Но раз уж ты здесь, а обед будет готов не раньше чем через час, то и в самом деле не стоит терять время на одевание, правда?

— Моя дорогая, — ответил я серьезным тоном, — я никогда не задаю себе подобных вопросов.

— Как это понимать?

— Может быть, мы пройдем в гостиную и выпьем там по стаканчику? Не знаю почему, но мне кажется, что мне будет легче сказать тебе то, что я собираюсь, со стаканом в руке.

Она с подозрением посмотрела на меня:

— Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь, милый?

— Да-да... Теперь я знаю все, но то, что я обнаружил, ничуть меня не радует.

Мы вошли в гостиную, и я направился к бару, приготовил для нас мартини со льдом, но без воды и дал ей стакан.

— Выпей немного и садись, — сказал я.

— Я начинаю думать, что ты действительно принес мне дурные вести. — Теперь в ее голосе звучало беспокойство. — Не тяни и рассказывай.

— Он действительно редкий подонок, — мрачным голосом проговорил я. — Никогда бы не поверил, что можно так бессовестно относиться к слабому полу. Я просто не смогу остаться здесь и предаваться любви, зная то, что я знаю.

— Если ты немедленно не расскажешь мне, что случилось, я сойду с ума!

— Этот Грег, этот твой муж... я узнал об этом около часа назад.

— Что узнал?

— Он действительно был в Лос-Анджелесе, когда меня нанял, чтобы найти Луизу, это так, но он вернулся в тот же день.

— В Санта-Байю? — Она ошеломленно смотрела на меня. — Ты уверен? Я его не видела.

— Ничего удивительного, его никто не видел. — Я пожал плечами с безнадежным видом. — За исключением этих шлюх, с которыми он осуществляет свои эротические фантазии в течение недели.

— Этих шлюх?

Она конвульсивно передернулась и поперхнулась сухим мартини.

Я похлопал ее по спине, и она постепенно успокоилась. Ее искаженное лицо стало фиолетовым, и я подумал, что это действие мартини, которое она глотала.

— Кто эти шлюхи? — спросила она наконец.

— Девочки Элоизы. Он там с начала недели. Как будто весь бордель к его услугам. Все фантазии, которые ему приходят в голову, выполняются, и он еще не покончил с этой игрой. Танцовщица канкана и индийские скво, ученицы лицея и две девушки зараз... Все это, должно быть, стоит целого состояния.

Она испустила приглушенный вой:

— Грег всю неделю у Элоизы, хватает одну девушку за другой?

— Иногда и двух сразу, — сказал я, чтобы усилить впечатление.

— Это правда?

Ее темные глаза засверкали, как раскаленные угли.

— Я видел его собственными глазами, — подтвердил я, — сегодня днем. Он был как старый потасканный Бахус, с маленькой подругой на коленях, ученицей лицея. Она сосала леденец, а он пытался засунуть ей в штанишки руку. Он не добился особого успеха с этой школьницей.

Она опять издала приглушенный вопль; на этот раз я был уверен, что мартини здесь ни при чем.

— Он тратит на это деньги, которые вовсе не растут сами на деревьях, наши деньги!

— Я поинтересовался их обычным тарифом, милая, — сказал я рассудительно. — Двести пятьдесят долларов за утро, а за вечер — триста.

Марта Стоунли быстро стала прикидывать общую сумму.

— Если он там с начала недели, — наконец сообщила она, — то он уже потратил более трех тысяч!

— Я подумал, что ты должна быть в курсе дела, — сочувственно сказал я. — И вот передо мной дилемма.

Ты заметила, Марта, что я хотел бы заняться с тобой любовью больше, чем с кем-либо другим, но разве я смогу теперь? — Я развел руками. — Зная то, что я знаю...

— Ты очень мил, Дэнни. — Голос ее смягчился, и она погладила меня по щеке. — Я понимаю, какое это на тебя произвело впечатление. Но ты прав, клянусь тебе! Мы с тобой будем заниматься любовью так, как тебе никогда не случалось прежде. Но сейчас я хочу попросить тебя об одной услуге.

— Тебе достаточно сказать лишь слово, Марта, — торжественно заявил я. — Я полностью в твоем распоряжении.

— Не проводишь ли ты меня в этот дом?

— Ты хочешь пойти туда?

Я надеялся, что мой голос звучал достаточно удивленно.

— Я хочу пойти туда, — твердо заявила она. — Я думаю, что я его убью! Подожди меня, пока я оденусь.

— Хорошо.

Я допил свой мартини, потом то, что осталось в стакане Марты, так как считал, что ночь будет утомительной. В течение секунды я размышлял о том, что заставляет меня изображать подонка, потом решил, что такие вопросы ни к чему не приведут. Через пять минут вернулась Марта, уже совсем одетая. На ней был черный свитер, черные обтягивающие брюки, а через плечо была перекинута большая черная сумка. В общем, выглядела она как женщина-вампир, готовая наброситься на человека.

В течение первых десяти минут мы ехали молча, потом она внезапно схватила меня за руку:

— Без тебя, Дэнни, я бы никогда ничего не узнала.

Этот подонок вернулся бы домой и наплел бы мне разных небылиц о великих делах, которыми он занимался в Лос-Анджелесе. — Она с горечью засмеялась. — Единственное, чем он не занимался эту неделю, так это делом.

— Тебя, безусловно, встретят там не слишком приветливо, — заметил я осторожно. — Ты об этом подумала, Марта?

— Я не думаю, когда действую, — ответила она снисходительно. — Ты никогда не видел меня в боевой форме.

Я неукротима, особенно если в деле замешана женщина.

У них нет ни малейшего шанса выйти сухими из воды.

— Элоиза — настоящий истукан, и у них есть вышибала, здоровенный тип, из сплошных мускулов, просто громила.

— Им займешься ты, Дэнни, — не колеблясь ответила она. — Я знаю, что ты настоящий мужчина. Я с самого начала это поняла.

— Может быть. Но для женщины Элоиза тоже очень сильна.

— Если бы я не знала тебя так хорошо, то подумала бы, что ты струсил.

— Это скорее вопрос стратегии.

Потом я рассказал ей, куда ведет большая лестница, как расположены восемь комнат на втором этаже и где находится ее муж.

— Тебе придется преодолеть препятствие в лице Элоизы, а в драку, по всей вероятности, полезет еще и вышибала. Я думаю, что смогу взять его на себя, но я в жизни не бил женщину, во всяком случае по-настоящему, и не собираюсь делать этого теперь.

— Предоставь Элоизу мне, — уверенно сказала Марта. — С этим у меня не будет проблем. Займись только вышибалой, большего я у тебя не прошу.

Спустя четверть часа мы доехали до места, остановились перед домом и вышли из машины. Я не знал, какую линию поведения изберет Марта, но мне было ясно, что смирения от нее ждать не приходится.

Она быстро поднялась на площадку и стала судорожно звонить. Я осторожно держался позади нее и ждал, что будет.

Секунд через десять дверь открылась. У Элоизы был очень величественный вид, когда она, немного подняв брови, не скрывая удивления, высокомерно поглядела на Марту.

— Это не тот дом, какой тебе нужен, милочка, — заявила она ироническим тоном. — Мы принимаем только мужчин.

— В том числе и моего мужа, — прошипела Марта. — Отойди от двери, толстая шлюха, зараза!

— Что? — Лицо Элоизы внезапно покрылось пятнами. — Вы осмеливаетесь говорить со мной таким тоном! Вы грубиянка... — Тут она увидела меня и повернулась в мою сторону:

— Вы опять явились портить мне жизнь, мистер Бойд! — Она оглянулась и закричала своим пронзительным голосом:

— Чик! Чик!

После этого она снова переключилась на Марту, и совершила ошибку, потому что та открыла свою сумочку и достала оттуда аэрозольный баллончик.

Ее палец нажал на клапан, и плотное облако ударило Элоизе в лицо. Элоиза отшатнулась, закрыла руками глаза и отчаянно завопила. Я услышал в доме топот тяжелых шагов, быстро к нам приближающихся, и шепнул Марте:

— Скажи ему, когда он будет здесь, что я за домом, и не стой у него на дороге.

Я отступил на шаг, прижался к стене и стал ждать.

Топот становился все сильнее, и тут Марта выдала Поистине замечательный номер.

— Он во дворе! — закричала она во все горло и неопределенно взмахнула рукой. — Ты схватишь его, если поторопишься. Он только что брызнул ей чем-то в глаза!

Раздалось нечто вроде рева, и Марта поспешно отошла от двери.

На мгновение передо мной мелькнуло побагровевшее от злости лицо Чика, и я протянул вперед ногу. Его берцовая кость больно ударилась о мою. Он успел издать еще несколько воплей, прежде чем отправился в полет.

Продолжая кувырок, он пролетел в горизонтальном положении над всеми тремя ступеньками, притом без малейшего усилия с его стороны, на его беду, моя машина стояла прямо перед выходом из дома. Чик на наших глазах воспроизвел школьный опыт — с подвижным предметом, ударившимся о неподвижный. Все произошло как и должно было, в соответствии с законами природы, — неподвижный вышел победителем.

Чик летел головой вперед и, не без лихости, со страшным грохотом, завершил полет ударом о корпус машины. Я от всей души пожелал ему все же уцелеть и пошел убедиться, что он жив. Осмотр занял некоторое время, но я был удовлетворен. Хотя он лежал неподвижно и дыхание его было слабее обычного, сердце работало. Если ему повезет, то он отделается мигренью, во всяком случае он не помрет, разве что будет с трудом ходить.

Я встал и обнаружил, что все вокруг словно вымерло. Марта и Элоиза исчезли, и мне на секунду показалось, что они испарились. Я прошел в дом. Никого. Но когда я вошел в гостиную, все объяснилось. Марта и в самом деле не теряла даром времени, пока я исследовал состояние здоровья нашего друга Чика.

Элоиза сидела в глубоком кресле, но совсем не так комфортно, как привыкла. Ее руки были связаны за спиной какими-то кусками серой ткани. Прическа ее напоминала воронье гнездо, по щекам текли слезы.

Куски серого шелка — это было все, что осталось от ее платья. На ней теперь был только бюстгальтер из черных кружев, с трудом удерживающий ее мощную грудь, черные трусики и черные шелковые чулки. Ее вид напоминал о героях фильмов ужасов эпохи немого кино. Рядом с ней стояла запыхавшаяся, но вполне довольная собой Марта.

— Я думаю, что это удержит ее на месте, пока я буду убивать этого подонка там, наверху. Мне очень понравилось, как ты обошелся с вышибалой. Надеюсь, что он получил на всю катушку.

— Он жив, но потерял всякий интерес к событиям, — ответил я, — и надолго. — Я посмотрел на слезы, которые текли по щекам Элоизы. — Что ты прыснула ей в глаза?

— Очень дешевый одеколон. Щиплет ужасно, но штука безвредная. Она будет плакать до тех пор, пока не вымоет его из глаз слезами. Ничего, когда я закончу наверху, она еще не так заплачет. Можешь мне поверить.

Но, как говорится, займемся делом, Дэнни. Я поднимусь наверх. Ты намерен пойти со мной?

— Ты думаешь, я тебе буду нужен?

— Нет, но я подумала, что тебе, может быть, захочется посмотреть.

— Я ненадолго останусь здесь. Если у тебя будут трудности, то тебе стоит только позвать меня.

Марта нагнулась и резким жестом оборвала у Элоизы одну из бретелек. Мне показалось, что Элоиза заплакала еще сильнее, если это только было возможно.

— Настало время отправить ее на живодерню, — задумчиво сказала Марта.

— К живодеру? — не понял я.

— Это место, куда в Англии отправляют старых лошадей, — весело пояснила она. — Ну, когда они уже ни на что не годны, но из них еще можно сделать много нужных вещей.

Марта быстро вышла из комнаты, а я почувствовал нечто вроде жалости, когда посмотрел на слезящиеся глаза Элоизы. Я пошел к бару, намочил в воде платок и вернулся, чтобы вытереть ей лицо и глаза.

— По-прежнему щиплет?

— Нет, — ответила она. Страшная злоба в ее голосе заставила меня отступить назад. — Это вы ей сказали, не так ли, Бойд?

— Что ее муж провел здесь неделю? Теперь, когда вы это произнесли, мне кажется, будто что-то подобное было.

— Вот что я хочу вам сказать... Как ни странно, но на нее я не сержусь. На ее месте я поступила бы так же. Но вы... вы! — Ее дыхание внезапно стало быстрым и свистящим. — Вы все разрушили ко всем чертям! Вы это понимаете, кретин? Глупец!

— Моя драма заключается в том, что я так и не узнал, что надо разрушать, а что не надо. Постепенно я начинаю это понимать, но не сразу же.

— Я буду плясать на вашей могиле, — пообещала она.

— Только не забудьте надеть тот же ансамбль, что на вас сегодня, — умоляюще произнес я. — Это действительно здорово, Элоиза! Вы словно сошли со старой грязной почтовой открытки, выпущенной во Франции.

Она наградила меня эпитетом, делавшим меня гигантом в некоторых делах. Я вышел из комнаты под аккомпанемент разнообразных, но одинаково нецензурных возгласов.

Я решил исследовать нижний этаж. Через элегантную столовую я прошел не замечательно оборудованную кухню, потом в комнату с большой кроватью — вероятно, спальню Элоизы.

Затем я обнаружил небольшую отдельную квартиру — гостиную, спальную комнату и ванную. Я прошел гостиную и заглянул в спальню — она тоже была пуста. Из ванной доносился шум льющейся воды — это показалось мне обнадеживающим.

Я толкнул дверь. Работал душ. Я отодвинул панель из матового стекла и залюбовался. Она стояла ко мне спиной, и шум падающей воды заглушил звук открывающейся панели. Несколько прядей светлых волос выбились из-под купальной шапочки. Округлые ягодицы радовали глаз, так же как и точеные щиколотки и гладкие бедра. Это была живая картина, от которой не хотелось отрывать глаза.

Я протянул руку и провел пальцами между верхом бедер и округлостью ягодиц.

Она вскрикнула и резко повернулась ко мне. Когда она замерла, ее груди в форме дыни еще продолжали покачиваться.

— Итак, — проговорил я важно, — это не Ширли Спинделросс? Как тесен мир!

— Не валяйте дурака! — закричала она. — У меня мог случиться сердечный приступ!

— Неужели? — протянул я.

— Что вы здесь вынюхиваете, Бойд?

— Я подумал, что вы должны быть где-то поблизости. Ни при каких обстоятельствах генерал не может быть далеко от своих солдат.

— Вы невозможны! Убирайтесь отсюда, чтобы я могла одеться и выйти.

— Согласен. Но потом мы поговорим?

— Да, но прежде доставьте мне удовольствие — выметайтесь.

Она повернула кран, и в наступившей тишине отчетливо прозвучал звук выстрела.

— Что это такое! — закричала Луиза. Она глядела на меня широко открытыми глазами.

— Хороший вопрос. Вероятно, мне следует пойти и посмотреть.

Я бегом бросился по коридору к входу в дом и тут услышал звук второго выстрела. В холл я попал уже к финалу сцены. На лестнице я увидел прыгающую через три ступеньки, совершенно обезумевшую блондинку. На ней был только бюстгальтер и, судя по ее габаритам, эта деталь была не в силах сдерживать ее содержимое. Последний рывок привел девицу к подножию лестницы, и ее груди от резкого движения полностью освободились от бюстгальтера. Я было подумал, что сейчас она будет приводить себя в порядок, так как ее грудь поднялась к самому подбородку, но она, продолжая двигаться конвульсивными скачками, скрылась в открытой двери. Пятью секундами позже появился Грег Стоунли, тщетно пытавшийся догнать блондинку. Следом показалась Марта с пистолетом в руке. Он выплюнул огонь, и я инстинктивно присел.

Стоунли испустил жалобный стон и, казалось, помчался к двери с еще большей скоростью.

Пуля повредила лепнину на потолке и осыпала Грега белой пылью, прежде чем он скрылся за дверью.

— Поганое дерьмо! Грязный развратник! — орала Марта, мчавшаяся по лестнице, как дикая кошка, преследующая добычу. — Я тебе покажу! Трухлявый пень, ты у меня узнаешь, как шляться к девкам на мои деньги!

Я подумал, что, будь я похитрее, я бы ознакомился с содержимым ее большой сумки, но теперь было уже поздно. К тому же, увидев, какое впечатление произвела ее стрельба на окружающих, особенно на тех двоих, я понял, что, пока они под прицелом, они не рискнут ничего предпринять.

Устремившись к открытой двери, Марта проскочила мимо меня, и в доме внезапно воцарилась тишина.

Я подумал, что Марта кончит тем, что свалится где-нибудь на лужайке, но это была уже не моя проблема.

Итак, я повернулся и прошел в маленькую гостиную.

Луизы там не было.

Обе комнаты и ванная были пусты. Я вернулся и, подумав, отправился в гостиную к Элоизе.

— Что означает эта стрельба? — прошипела Элоиза.

— Марта делает вид, что хочет укокошить своего мужа, но не очень старается. Она стреляет в потолок.

— Меньше всего на свете мне хочется вас о чем-либо просить, Бойд, — сказала она хриплым голосом, — но не могли бы вы освободить меня от этого кресла?

— С радостью.

Я развязал ее щиколотки и освободил руки. Она стала их растирать, двигаясь как деревянная кукла.

— Вы ее видели?

— Она принимала душ, а теперь, простите меня за это выражение, она навострила лыжи.

— Вы просто дурак, Бойд! Вы наверняка все испортили.

Я сел в машину как раз в тот момент, когда Чик начал подавать признаки жизни. Он слегка пошевелился, издал слабый стон. Что касается Марты, то я не знал, где она, и о судьбе ее мужа и блондинки тоже мог лишь догадываться. Им лучше всего было бы вернуться домой. И если им придется бежать всю дорогу по городу, то это будет настоящий праздник для туристов. Может быть, именно этого и не хватало Санта-Байе для славы: настоящего скандала, голых людей, которые бегают по улицам мимо всех этих магазинов с фальшивыми слонами и жалким антиквариатом.

Вернувшись в отель, я почувствовал голод и пообедал в баре, с решетками над пылающими поленьями, на которых жарилось мясо. В глазах у меня все сливалось в черную массу, и главное, чего мне сейчас хотелось, был напиток на базе рома, подававшийся здесь в пластмассовых сосудах. В конце концов я поднялся к себе в номер и в одиночестве принялся за бутылку. Тут зазвонил телефон.

— Я охотно убила бы вас, — проговорил ледяной голос. — Что вы там искали? Чего вы хотели? Разорить дом? Я была вынуждена уложить бедную Элоизу в постель, дав ей успокоительного. Что касается бедной девушки, которую гоняли по городу эти свиньи, то она до сих пор в истерике.

— Это и называется действовать по собственной инициативе, — спокойно ответил я. — Вы ведь хотели, чтобы я что-то сделал, Луиза, только вы не сказали, что именно.

— Мне было необходимо на неделю убрать Грега Стоунли, — пояснила она. — Лучшим способом это сделать было предложить ему развлечься с Девушками за счет заведения. Теперь вы, вероятно, все испортили, кретин.

— Элоиза употребила почти такие же выражения.

Я слышал, как она тяжело дышит.

— Я начинаю думать, что от вас больше не будет никакого прока, Бойд, — прошипела она.

— И тем не менее мне бы хотелось остаться здесь подольше, чтобы узнать, кто же убил вашего мужа, миссис Д'Авенци.

— Вы кого-то подозреваете?

— Почти все считают, что это ваша работа. Так заявила Кэрол Даркс.

— А что думает сама Кэрол?

— Она сказала, что у вас интимные отношения с Элоизой, — ответил я равнодушным голосом. — По ее мнению, Элоиза убила вашего мужа, чтобы оказать вам услугу, и вы в благодарность за это сделали ее компаньонкой и даже отдали свой дом, чтобы сделать из него роскошное заведение.

— У Кэрол есть фантазия и вкус, ничего не скажешь. У нее варварские мысли, но все же мысли.

— Как ни забавно то, что она говорит, ее выкладки не лишены здравого смысла, — заметил я и стал ждать реакции.

— Я вас наняла, чтобы вы стали катализатором, Бойд, — откровенно призналась она. — Ладно, надо сказать, что вы с этим справились. Есть у вас какие-нибудь новости о Нельсоне Пемброке?

— Никаких!

— Ну, они не замедлят появиться. Пемброк никогда ничего не забывает и никогда ничего не прощает.

Самым правильным для вас было бы уложить багаж и уехать в Нью-Йорк завтра утром, с первым поездом или самолетом.

— Это именно то, чего от меня хочет ваш друг Пемброк. А у вас есть какие-то другие соображения?

— Я полагаю, что втравила вас в очень скверную историю, — призналась она. — Если вы хотите теперь же покончить с этим делом, я не буду возражать.

— Как я вам уже сказал, мне бы очень хотелось остаться здесь и посмотреть фильм до конца, то есть постараться узнать, кто убил вашего мужа. Я серьезно надеюсь, что это были не вы. В противном случае это сразу бы испортило наши отношения.

— Хорошо, оставайтесь, если хотите...

— Чтобы сделать что?

— По моему мнению, вам ничего не надо делать.

Буря, которую вы здесь вызвали, скоро поглотит вас. — Сказав это, она повесила трубку.

У меня был выбор: сидеть дальше, погрузившись в мрачные размышления, или на все наплевать, допить свой стакан и пойти на боковую. Мне понадобилось пять секунд, чтобы решиться. Я прикончил свой стакан и лег спать.


Глава 7 | Ранняя пташка | Глава 9