home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 8

Я поднес большой палец почти к самому звонку, затем на мгновение остановился. Первый раз с того момента, как все это началось, я почувствовал, что к чему-то приближаюсь. По крайней мере, именно сейчас я мог бы доказать Делле Огэст, что ей было необходимо и даже полезно пройти через эмоциональный стресс. С ее точки зрения, меня не стоило нанимать, но сейчас моя работа начала приносить плоды. Я уверенно нажал на звонок и не снимал палец, с кнопки примерно пять секунд. Стояла прекрасная погода, светило солнце, и я подумал, что она может позволить себе не торопиться открыть дверь.

Но дверь резко распахнулась. На пороге стояла Делла Огэст. Ее глаза на бледном лице горели от ярости и были готовы вылезти из орбит.

— Вы уволены! — прошипела она и хотела захлопнуть дверь. Однако я вовремя успел вставить ногу в щель, и дверь не закрылась.

— Что такое?

— Я, должно быть, была не в своем уме, когда нанимала вас! — прошипела она в ярости. — Вам понадобилось пойти к Стейнджеру, и раскрыть свою пасть, и дать ему знать, что я сообщила вам все, что он вчера сказал мне! Сейчас он у меня в гостиной! Он сидит уже целый час. Я только что сказала ему, что выйду за него замуж, и думаю, что он задушил бы меня, если бы я ему отказала!

— Вы совсем лишились своего скудного умишка! — сказал я холодно. — Я войду и поговорю с ним.

— Я не шучу, Рик, — сказала она напряженным голосом. — Он сейчас в таком настроении, что может сделать что угодно. Если он увидит вас, этого будет достаточно, чтобы он просто взбесился. Прошу вас, не входите туда! Приходите через час или идите домой. Я позвоню вам, когда он уйдет.

— У меня для вас куча новостей, дорогая. — Я усмехнулся. — Я хочу, чтобы вы их услышали. Если Стейнджер тоже услышит их, то это делу не повредит.

— О, Рик! — Она беспомощно покачала головой. — Я не могу этого больше выносить. Это продолжается слишком долго! Я больше ни о чем не думаю. Я выйду замуж за Стейнджера или за кого-нибудь еще, кого вы назовете, чтобы иметь хоть немного покоя!

— Стейнджер принесет покой, — пообещал я. — Но сначала я должен сказать ему, что свадьба отменяется.

Я быстро вошел в комнату; Делле оставалось только идти за мной, если она хотела продолжить разговор. Когда мы вошли в гостиную, Стейнджер вскочил со стула. В его бледно-голубых глазах сверкало такое бешенство, которого я раньше никогда не видел.

— Холман! — Он произнес мою фамилию как какое-то ругательство.

— Свадьба не состоится, Эрик, — сказал я холодно.

— ЧТО?

— Делла больше не нуждается в вашей помощи, — сказал я с раздражением, — и никогда в ней не нуждалась. Ее и без вас исключат из черного списка.

Он начал медленно тереть белый шрам на лбу, и при этом раздавался неприятный скрипучий звук. Чрезвычайная важность того, что я только что ему сказал, слишком медленно доходила до мозга Эрика.

— Мы заставили их отступить, дорогая. — Я посмотрел на осунувшееся лицо Деллы, стараясь, чтобы мои слова рассеяли ее страх и дошли до ее сознания. — Джером Кинг собирался исключить вас из черного списка в любом случае. Но он хотел дать Стейнджеру возможность обмануть вас, чтобы вы подумали, что он может уговорить Кинга сделать это. Так была подготовлена уловка для спасения доброго имени самого Кинга. Я расскажу вам кое-что еще. Я думаю, что вы выиграли в тот самый момент, когда наняли меня. Есть такое выражение: “Всякому терпению приходит конец”. Они не хотели, чтобы в это дело вмешался такой человек, как я. Они боятся расследования, потому что слишком уязвимы. Джером Кинг, Барни Райэн, даже Эрик, присутствующий здесь! Я сообщаю вам, дорогая Делла, что вы выиграли!

Железная рука подняла меня в воздух и бросила через комнату с презрительной легкостью. Я ударился о стенку и не мог ничего сообразить, потому что удар повторился. Вторым знаком презрения была пощечина, которая чуть не снесла мою голову с плеч. Затем железная рука схватила меня за плечо и поставила на ноги.

— Никто не выиграет, Холман, — сказал Стейнджер. Его лицо лоснилось от пота, и по этому лицу можно было понять, что какой-то внутренний конфликт уже решен. — Никто не выиграет, — повторил он мягко, — пока не окончена борьба!

— Запомните, что именно вы поставили на кон в этой борьбе, если будете продолжать ее, — сказал я в отчаянии, — вашу карьеру, репутацию — все-все!

— Это не важно, — проговорил он медленно. — Ни одна из этих вещей не имеет для меня больше никакого значения. Я ждал эту женщину в течение долгого времени, Холман, очень долгого времени. Пять минут назад она согласилась выйти за меня замуж. Затем пришли вы и за две минуты разрушили все, над чем я работал последние четырнадцать лет! — Он тряхнул меня так “нежно”, что мои шейные позвонки с болью хрустнули раза два. — Ждать четырнадцать лет — это слишком большой срок для того, чтобы в конце этого срока быть обманутым. — Его голос сделался почти мягким. — Поэтому я решил, что не буду обманут. В моем кабинете я предупредил вас не заходить слишком далеко, вы помните? — Он тряхнул меня еще раз, и опять что-то хрустнуло. — Вы помните?

— Помню, — ответил я.

— Я очень сильный человек, — сказал он с какой-то детской гордостью. — Убить вас, Холман, не составит мне труда. Но вы даже не стоите того, чтобы я употребил свою силу. К тому же я хочу кое-что доказать вам, преподать вам урок. — Он бросил взгляд на Деллу, которая стояла не шевелясь, как будто ее ноги были прикованы к полу. Она только плотно прижала тыльную сторону руки ко рту.

— Эта женщина... — сказал он и глубоко вздохнул. — Она приходит к вам за помощью. И что вы делаете, чтобы помочь ей? Вы бегаете по всему городу, беспокоите людей вопросами, оскорбляя их своими инсинуациями, ставите их в глупое положение своим дешевым юмором! И что происходит после этого? После этого вы снова приходите к этой женщине и говорите ей, что она выиграла! Вы говорите ей, что она выиграла с того самого момента, когда наняла вас — галантного рыцаря! И теперь нет необходимости приносить себя в жертву толстому старому немцу, не так ли? — Он неуклюже покачал головой. — Вы дурак, Холман! Возможно, вы самый большой дурак, которого я когда-либо встречал. Что бы случилось, если бы она вышла за меня замуж? Я был бы добр к ней. Я могу быть по-своему добрым и мягким.

Для вас и для меня она — женщина. Но для себя она прежде всего и главным образом актриса! Если бы я был продюсером и директором ее картин, я руководил бы ею и защищал бы ее от шакалов, работающих в кинопромышленности. Она стала бы поистине великой актрисой. И только в этом случае она была бы по-настоящему счастлива... Но теперь этого не будет, потому что вы ворвались сюда и остановили все это, Холман. — Когда он говорил, белый шрам шевелился у него на лбу, как что-то живое. — Чего вы добились своими словами и делами? Вы лишили ее возможности выйти за меня замуж. — На его мясистых губах появилась благожелательная улыбка. — И это для вас урок!

Он отпустил мое правое плечо и стал сильнее сжимать левое; я никак не мог вырваться от него. Его правая рука проделала в воздухе движение, похожее на движение массивной дубинки. Затем своим железным кулаком он ударил меня в солнечное сплетение. Весь мир словно взорвался, и я перешел в другое измерение . Остались только яркие разноцветные пятна, боль и умопомешательство. Он снова ударил меня. Я почувствовал, что куда-то взлетаю, а затем погружаюсь в водоворот каких-то ослепительных бликов. Потом вокруг сгустилась кромешная тьма. Я беспомощно корчился от боли, и эта боль распространялась по всему телу, быстро охватывая все новые и новые его участки, достигая при этом новых и новых нервных окончаний, то вытягивая, то скручивая их.

Виновник моих мучений, по-видимому, был не вполне доволен содеянным. Я стоял, скорчившись, а он смотрел на меня сверху вниз с лоснящимся от пота лицом.

— Холман!

Эта была команда, но у меня не было сил ей повиноваться. Я попытался сказать ему об этом.

— Холман!

Я не мог не повиноваться. Он вызывал меня, и я должен был идти. Я сделал большое усилие и заставил себя пойти ему навстречу. Калейдоскоп красок перед моими глазами и темнота вдруг исчезли. Головокружение прекратилось. Я увидел, что на меня смотрит лицо Эрика Стейнджера, а прямо над ним — потолок.

— Холман? — Он внезапно улыбнулся и кивнул. — А! Ты снова пришел в себя? Тебе было больно, но твоей голове было еще хуже, не правда ли? Так было потому, что я бил тебя профессионально. Никакой травмы, только временный и частичный паралич диафрагмы. Ты не можешь дышать, тебе кажется, что ты тонешь, хотя вокруг тебя столько воздуха! Но ты придешь в себя через пять или десять минут. У тебя останется только ощущение боли. А сейчас ты не можешь двигаться и говорить, но все видишь и слышишь; что ж, этого достаточно.

Возвышавшееся надо мной громоздкое тело отодвинулось и направилось к Делле. Он остановился примерно в трех футах от нее и уставился на ее лицо.

— Такое красивое лицо! — сказал он мягко. — Я помню, как увидел это лицо в первый раз. — Его грубые пальцы снова потерли белый шрам. — Когда я с таким нетерпением хотел продемонстрировать вам, как я вас люблю, вы оставили мне этот постоянный знак, как напоминание: никогда не будь таким импульсивным!

— Эрик! — прошептала она. Было видно, что произнесла она это имя с болью. — Пожалуйста! Я прошу вас...

— Сейчас уже слишком поздно, — сказал он резко. — Четырнадцать лет ожидания, надежд, стремления и желания привели меня к такому состоянию, когда, думая, что можешь управлять своими чувствами, внезапно обнаруживаешь, что они управляют тобой. — Он медленно протянул вперед руку и, вцепившись пальцами в ее шелковое платье, собрал его в кулак. — Все жестокие поступки, отказы, колкости, — сказал он свирепо, — не могут остаться без наказания!

Послышался звук разрываемого материала. Сильным рывком Стейнджер разорвал платье Деллы сверху донизу так, что в его сжатом кулаке осталась широкая полоса материи, а сама Делла осталась в одной белой комбинации. В следующее мгновение он сорвал с нее комбинацию, а затем и бюстгальтер. В каком-то диком безумии он сорвал с ее тела последние клочья одежды, пока она не осталась совсем голой. Делла продолжала стоять не шелохнувшись. Через огромное окно комнату заливал яркий солнечный свет. Лучи солнца освещали ее тело, его блики падали на ее гордые упругие груди. Единственным заметным движением было движение этих грудей, слегка поднимавшихся и опускавшихся при дыхании. Она была похожа на статую, изваянную из белого мрамора.

— Ты очень красива, — прошептал Стейнджер страстно. — Ты слишком красива, чтобы я мог отдать тебя другому. — Он дотронулся до ее плеча, затем медленно провел рукой по ее руке, потом по бедру.

— Никто другой, моя дорогая, никогда не сможет владеть тобой, — прошептал он. — Ты должна умереть, любя одного меня!

С того момента, как Стейнджер похвастался, что он профессионально ударил меня, я был возмущен. В этом моем возмущении не было логики, просто во мне закипала ярость, что кто-то серьезно может считать себя способным достичь невозможного. Черт бы его побрал! В душе я зарычал. Я докажу, что он ошибается, даже если это будет последнее, что я смогу сделать в своей жизни.

Я напрягся и почувствовал, как отреагировали мышцы моей шеи. Внезапно я снова ощутил сильную боль. Затем меня будто перевернули и положили на живот. “Лжец!” — мысленно сказал я Стейнджеру и начал ждать, когда эта боль поутихнет, чтобы сделать следующую попытку.

— Иди ко мне! — услышал я голос Стейнджера. Меня внезапно охватила паника, и я поднял голову, чтобы увидеть, что происходит. Он взял Деллу за обе руки и повел ее тихо через всю комнату к кушетке. Я почувствовал, как внутри меня взорвался вулкан неистовой ненависти к нему. “Если бы он только дал мне время подняться с пола! Он не должен успеть сделать свое черное дело так быстро!” — пронеслось у меня в голове. Ненависть придала мне, по-видимому, немного сил: вдруг я встал на колени и оперся на руки. Я видел, как с моего лица на ковер одна за другой падали крупные капли пота.

Я очень медленно и осторожно стал поворачивать голову направо и налево, чтобы увидеть, что происходит вокруг, опасаясь в то же время, что мне снова станет плохо. Я все еще находился рядом со стеной, о которую ударился, когда Стейнджер в первый раз отбросил меня через всю комнату. Примерно в четырех футах от меня в нише был бар. Я пополз к нему на четвереньках, двигаясь не прямо, а боком, как краб. Из той части комнаты, где стояла кушетка, слышались какие-то мягкие, успокаивающие звуки, и мне потребовалось дополнительное усилие, чтобы не повернуть голову и не посмотреть, что там происходит. Надо было экономить энергию. Преодоление каждого дюйма, пока я полз к бару, вызывало у меня чувство удовлетворения и заставляло забывать о боли. С моего лица продолжал литься пот.

Еще немного, и я уже был под стойкой бара. С большим трудом разгибая спину, я смог встать на колени и, протянув руку вверх, ухватился за стойку бара, сначала одной, а потом другой рукой. После больших усилий я сумел подтянуться и встать на ноги. Затем, сделав несколько маленьких шажков и обогнув бар, решил, что пора посмотреть, что происходит в комнате.

Распростертое голое тело Деллы лежало на кушетке. Ее глаза были закрыты, как будто она спала. Стейнджер стоял на коленях около нее, не отрывая взгляда от ее лица. С его губ слетали какие-то странные, мягкие, успокаивающие звуки, похожие на колыбельную... Я не мог понять, что они означали. Мне стало немного лучше. Если это была колыбельная, то он, по-видимому, сошел с ума. Может быть, сейчас он решил, что Делла — ребенок, и он укладывал ее спать? Прошло несколько секунд, и я почувствовал себя вполне сносно. Затем странные звуки внезапно прекратились.

Стейнджер поднес руки к лицу и тупо уставился на них. Его пальцы были похожи на какие-то обрубки. Вдруг он принялся сжимать и разжимать их. Затем он попытался встать с колен, поднимая свое грузное тело, пока не выпрямился во весь рост. После этого он наклонился над неподвижным телом Деллы, и его все еще сгибающиеся и разгибающиеся мощные пальцы потянулись прямо к ее горлу.

Я схватил за горлышко ближайшую ко мне бутылку и, еле передвигая ноги, обогнул стойку бара, а затем направился через всю комнату к Стейнджеру. Так бывает в кошмарном сне, когда за тобой гонятся злодеи, а твои ноги вдруг что-то сковывает и ты не можешь сдвинуться с места. Каждый шаг, который я делал, был мучительно медленным. Когда я добрался таким образом до середины комнаты, пальцы Стейнджера уже легли на шею Деллы. Прежде чем они успели частично сжать ее горло, я сделал еще три шага...

Стейнджер откинул голову назад, его глаза блестели в безумном ликовании.

— Моя! — В его голосе звучало безумие. — Навеки моя! — Его пальцы сжимались вокруг горла Деллы, в набухших на его лбу венах неистово пульсировала кровь.

Когда до Стейнджера оставалось не более полутора метров, я понял, что времени уже нет. Крепко сжимая горлышко бутылки, я занес правую руку над головой и, бросившись вперед, нанес ему удар бутылкой по голове. Сильный удар наполненной виски бутылки пришелся ему по виску. После удара я не смог удержать бутылку в руке и сам отлетел в сторону. Беспомощно лежа на ковре, я увидел, как огромное тело Стейнджера накренилось, и когда оно упало на пол, от удара задрожал весь дом. К тому времени, когда я смог встать на ноги и подойти к кушетке, Стейнджер не шевелился, но дышал. Я посмотрел на лицо Деллы. Оно было спокойным и безмятежным. Я выкрикнул ее имя во весь голос, но она не реагировала. Тогда я довольно сильно шлепнул ее по щеке. Она несколько раз моргнула, затем широко открыла глаза и посмотрела на меня.

— Рик? — В ее голосе звучало недоумение. — Я уснула? Что-нибудь случилось?

— Мне кажется, что у вас в голове есть какая-то защитная система, — сказал я ей, — причем она сработала просто отлично!

Делла быстро села, затем ее глаза расширились: она увидела, что обнажена. Ее шея и лицо покраснели. Она повернулась ко мне, и я в полной мере ощутил направленные на меня ярость и гнев, которые сверкали в ее глазах.

— Хорошо! — Ее голос был холодным как лед и каким-то отчужденным. — Я уверена, что вы сможете мне все объяснить, но предупреждаю, Рик Холман: ваш рассказ должен быть убедительным.

— Дорогая... — Я внезапно засмеялся, но от этого смеха мне стало чертовски больно. — Вы не представляете, что здесь было!


* * * | Блондинка в беде | Глава 9