home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 22


Аарон в отчаянии озирался вокруг и звал Арифа. Рядом с ним Рейха, стоя на коленях, утешала и баюкала маленькую девочку, пытаясь осторожно выспросить ее о Зуки. Но девочка не отвечала. Дартарский юноша, Йосех, остановился на пороге, не решаясь покинуть их.

— Ариф!

Но сыночек его не откликался. Его не было здесь, с другими детьми. И Зуки тоже не было.

Ужас Аарона все возрастал. Несколько детей были ранены в битве, несмотря на старания дартар уберечь их… Геродианская колдунья указала на него и что-то быстро затараторила. Она хотела, чтоб он шел с ними, дальше.

— Аарон, — поманил его Йосех, — пошли. Детей здесь нет. Чаровница забрала их.

— Откуда ты знаешь?

— Я расспросил других ребятишек. Она пришла и забрала их и увела куда-то.

Аарону показалось, что пол уходит у него из-под ног. Умерла последняя надежда.


Йосех вступил в огромную комнату, скорее залу, он таких в жизни не видывал. Юноша старался ни на секунду не терять бдительности: от нее зависела жизнь — и его собственная, и плотника, и женщины-вейдин. Он был наслышан об этом месте. И в реальности оно предстало перед дартарами не менее пугающе-завораживающем, чем в легендах. Но не было времени глазеть по сторонам. Обезьяны и оставшиеся в клетке дети визжали и метались по залу. Мо'атабар и другие воины пытались подняться наверх по лестнице в левом углу комнаты. Но путь преградила еще одна невидимая стена. Она не мешала стрелам и дротикам врагов поражать дартар, но не давала им подниматься. Мо'атабар рвал и метал.

И тут Йосех краем глаза заметил в зарослях своего заклятого врага, похитителя детей. Он издал победный клич, выпустил в заросли стрелу и кинулся вперед. Но нашел лишь злобно оскалившуюся обезьяну.

Колдунья-ферренги закричала, предупреждая об опасности, но никто не понял ее, кроме Мо'атабара.

Ослепительная вспышка — и удар, точно сотни кулаков замолотили по нему.

Йосех не знал, сколько времени пробыл без сознания. Очнувшись, он обнаружил, что наполовину ослеп и оглох. Он едва слышал, как Мо'атабар с ведьмой горячо препираются у подножия лестницы. Мо'атабар считал, что нужно атаковать второй этаж. Колдунья утверждала, что этот путь указан им специально, что это обман и двигаться нужно в другом направлении. По-видимому, она приводила веские доводы, потому что Мо'атабар явно растерялся.

Что теперь? Йосех сомневался, что сможет подняться на ноги и пойти поискать плотника.


Бел-Сидек стоял на балконе в доме Мериэль и прислушивался к чему-то.

— Чем ты, черт побери, занимаешься? — не вытерпела наконец Мериэль. Сразу по приходу домой она была арестована людьми Зенобела и заперта вместе с Сису.

— Я слушаю боевые кличи дартар.

— Что-что?

— Рано или поздно моему самозваному преемнику придется до дна испить чашу с горьким вином под названием Фа'тад ал-Акла.


Эйзел бесшумно скользил по темным пустым коридорам. Если б Эйзел был не Эйзелом, а другим человеком, можно было бы сказать, что на душе у него кошки скребут. Он не расправился с проклятыми дикарями, как хотел. Он надеялся на большее. Конечно, если б безумная женщина использовала выигранное время для чего-нибудь действительно полезного, а не ограничилась бы несколькими ничтожными препятствиями…

Но ему удалось обмануть верблюжатников. Теперь они помчались наверх и потеряют там еще сколько-то времени. Может, этого ему окажется достаточным, чтобы убедить Чаровницу отказаться от своей навязчивой идеи и дать захватчикам настоящее сражение. Она уже могла бы стереть этих жалких ублюдков в порошок. Но нет, госпожа занята…

Все Накар… Проклятый Накар… Но ничего, ему недолго осталось. Впрочем, теперь главная роль принадлежит Торго. Если этот дурачина без яиц не спасует в решающий момент…

Он подошел к дверям храма.

Они были закрыты. Впервые на памяти Эйзела.

— Что за черт?

Он подергал дверь. Не поддается. В кончиках пальцев возникло странное колющее ощущение.

Странная гримаса исказила лицо.

Когда Эйзел убедился, что заблокирован и боковой вход, подозрение переросло в уверенность.

Неужели это от него заперлась госпожа?

Боль пронзила тело — и душу? — и сразу же ушла.

Наверное, у него было предчувствие, и потому он заранее позаботился приготовить все в храме.

Или Торго решился-таки наконец воткнуть ему нож в спину? Так мрачно не усмехался никогда даже Эйзел. Евнуху не долго ждать расплаты.

Были и другие входы в храм. Входы, о которых не знала даже жена Верховного Жреца. Но Эйзел-Разрушитель недаром исполнял самые секретные поручения Накара.

Через три минуты Эйзел проник в святая святых. Он занес узел с продуктами в потайную комнату, снова закрыл ее и скорчился за идолом Горлоха — так, чтобы видеть Чаровницу и Торго.

Мальчишка, из-за которого произошла первая стычка Эйзела с дартарами, связанный, сидел на стуле. Ребенок был спокоен, сосредоточен, серьезен. Эйзела поразил его вид. Малыш постарел на десятки лет.

Торго с Чаровницей ремнями привязывали к алтарю, совсем близко от Накара, второго мальчика. Тот верещал и брыкался. Чаровница оставила ребенка. Она пыталась войти в транс. Торго метался вокруг, словно суетливая старуха, пытаясь делать три дела сразу и одновременно удерживать мальчишку. Вот дерьмец! Перепуганный до полусмерти мальчик и не думал успокаиваться.

А может, он испуган вдвойне — боится не только их, но и того, другого?

Эйзел взглянул на сплетенные друг с другом тела Накара и Ала-эх-дин Бейха. Он торопливо вспоминал все, что узнал из вторых рук о тех событиях шестилетней давности. Вспоминал усвоенные на службе у Накара сведения. Эйзел ни в малейшей степени не обладал способностями к магии, но был знаком с теорией, видел кое-какие опыты.

Да ведь взбесившаяся сука весь мир перевернет вверх тормашками! Все полетит в тартарары!

— Стойте!

Они подскочили от неожиданности. Глаза Эйзела и Чаровницы встретились, и он вновь почувствовал жгучую боль. К черту, не до этого сейчас.

— Ты не посмеешь сделать это, женщина. Все что угодно, только не это. Не таким способом.

У Торго был такой вид, точно он вот-вот описается.

— Откуда ты взялся?

— Прошел сквозь стену. Не обо мне речь. Речь о катастрофе, которая произойдет, если вы будете продолжать начатое.

Чаровница повернулась спиной. Торго смотрел на него с любопытством. Но потом последовал примеру госпожи и, потупившись, продолжал приготовления.

Эйзел устало сплюнул.

— Вы забыли, почему ввели его в такое состояние? Потому что иначе Накар умер бы по-настоящему. Ничего не изменилось женщина, ничего. Если вы сейчас пробудите их к жизни, они немедленно продолжат, что начали. С того самого места.

Эйзел взглянул на Зуки. Мальчик не отвел глаз. Тысяча против одного, он понял каждое слово. Неужели душа Ала-эх-дии Бейха уже проснулась в детском теле?

Кто-то попытался открыть парадную дверь. Торго нахмурился.

— А вот и они, — сказал Эйзел. Торго недоверчиво взглянул на него.

— Да пойми, дурачина, не во мне дело. Спорим, что они нас нашли?

Проклятая женщина не прекращала своих приготовлений. Теперь она, войдя в транс, почти лежала на алтаре рядом с мальчишкой.

Торго взглянул на нее, на Эйзела — словно затравленная крыса.

— Что же мы можем сделать?

— Скорее всего ровным счетом ничего. Если только тебе не удастся воззвать к ее здравому смыслу.

— Вряд ли.

— Дерьмо ты собачье. Ладно, делай свое дело и уповай на милость Горлоха.

Эйзел вразвалочку направился к двери, как будто придумал, как достойно встретить ломящихся в нее дартар. Но, проходя мимо Зуки, он ударил мальчика, да так, что чуть было не сломал ему шею.

— Так немного лучше. Это обезвредит его на некоторое время.

Чаровница начала шептать заклинание. Насколько Эйзел мог понять, на настоящий момент весь ее план заключался в том, чтобы оживить своего обожаемого супруга и спросить у него, как быть дальше. Глупая баба. Безмозглая курица. Нельзя никому давать такую власть над собой, власть, которая превращает тебя в раба чужой души, лишает даже чувства самосохранения.

И снова Эйзела что-то кольнуло. Снова на секунду вернулась знакомая уже боль. Он словно вдруг понял правду о себе. Как будто беспристрастный наблюдатель спросил его: а ты-то как угодил в эту мышеловку? Зачем? Ради кого?

Шум около главного входа в храм прекратился, зато теперь кто-то скребся в стену. До верблюжатников дошло, что дверей им не выбить, и они решили ломать стену.

— Сколько времени им потребуется? — спросил Торго, тоже оглянувшись на звук.

Эйзел пожал плечами, посмотрел на Чаровницу.

— Сколько времени потребуется тебе, женщина?

Малыш не прекращал сопротивления. Может выть, Накар не хотел возвращаться, может быть, его страшила месть Ала-эх-дин Бейха.

Эйзел не знал, что там на самом деле произошло. Накар никогда не рассказывал о своих врагах. Но одно не вызывало сомнений — когда-то, давным-давно, он страшно оскорбил кого-то, и — рано или поздно — возмездие неизбежно. Каждые несколько лет появлялся новый колдун-мститель, и с каждым разом все более и более искусный и могущественный. Может быть, сами боги ополчились на Накара. Что и говорить, он был один из немногих, кто действительно способен навлечь на себя гнев божий.

Эйзел переводил взгляд с окоченевшего трупа Накара на Чаровницу. Что она в нем нашла?

— Эй, Торго, ты подумал о том, о чем мы с тобой толковали? Евнух замялся, глянул на осаждаемую дартарами стену, на Эйзела, на прекрасную впавшую в транс женщину — и виновато кивнул.

— Ты согласен? Торго снова кивнул.

— Хорошо. Возможно, мы все же прибегнем к этому средству. — Если, конечно, этот чудак без яиц сумеет вонзить Накару нож в спину.

— Похоже, дело у нее идет на лад. Мальчишка пусть неохотно, но начинал подчиняться колдующей над ним женщине.

Камень откололся от стены, упал на пол, подняв столб пыли.

— Однако время на исходе, Торго. Ты можешь заставить ее очнуться и заняться ими?

Очевидно было, что на его призывы Чаровница не откликнется.

— Не думаю. — Упал еще один камень. В дыру просунулась рука, зашарила по стене. — Но я попытаюсь.

— Так давай же! — Эйзел подкрался к стене и выхватил из руки нож.

Торго добросовестно пытался растормошить Чаровницу. Эйзел не мешал ему. Но женщина не поддавалась. Эйзел подозревал, что она просто не желает выйти из транса, не хочет вернуться к реальности и покинуть свое призрачное убежище.

Отверстие в стене расширялось. Эйзел хотел было пугнуть дартар копьем, но тут он увидел, что очнулся и зашевелился второй мальчик, Зуки. Блуждающий взгляд ребенка остановился на Чаровнице. Гром потряс крепость.

Эйзел стукнул мальчишку по голове.

— Все, Торго. Мы не можем насиловать госпожу. Давай бери ее на руки и иди за мной.

— Что? Куда?

— Спокойно, Торго, доверься старине Эйзелу. Ведь мы с Накаром были закадычными приятелями. Я знаю об этом месте то, чего не знает даже она. Тут есть тайники, которые Накар устроил, когда нас никого и на свете не было. Они в жизни не найдут их. — Сам Эйзел не очень-то верил в это, но не беда, если Торго поверит. — Мы захватим все необходимое, чтобы завершить начатое. — Он собрал колдовскую утварь Чаровницы.

Торго смотрел на Эйзела как приговоренный к смерти, которому пообещали отсрочку приговора.

В стену колотили не переставая. В дыру просунулась и быстро нырнула обратно чья-то голова.

Эйзел доковылял до гардеробной, опустил на пол пожитки, открыл тайник, забросил туда вещи и помог Торго занести в убежище Чаровницу.

— Теперь остальное. — Нога отчаянно болела. Эйзел потер ее — и испачкал руку в крови.

Они как раз скрылись за идолом Горлоха — и как раз в это время в щель в стене протиснулся худощавый молодой дартарин. Эйзел усмехнулся.

— Вовремя.

Торго удивленно покосился на него. Эйзел усмехнулся вновь. Парень и не подозревает, как скоро получит ответ на свой безмолвный вопрос.

— Ты сильнее. Тащи Накара, а я возьму ребенка. — Он разрезал ремни, которыми мальчик был привязан к алтарю.

Стройный дартарин замешкался у стены, помогая расширить отверстие.

Мальчишка открыл глаза. Лицо его изменилось, потемнело. Душа Накара пробудилась ото сна, он услышал призывы Чаровницы, но пока не хотел возвращаться в этот мир.

Прогремел гром.

Эйзел злобно засмеялся. Воистину нынче он любимчик адских сил. Он подошел ко второму мальчишке, замахнулся, намереваясь сломать проклятому сучонку шею. Оглянулся на дартар — уже четверо проникли в храм, вид у них был разъяренный. Дикари готовы ко всему, готовы кинуться на него и разорвать на части.

— Пока, полудурки. — Эйзел помахал им рукой. Торго как раз тужился, пытаясь поднять Накара. Пробегая, Эйзел ударил евнуха под коленки. Тот грузно осел на пол. Эйзел с ребенком на руках скрылся за идолом Горлоха, хихикнул опять. Дартары с ревом набросились на Торго, один из них вопил:

— Ариф! Ариф!

Фа'тад стоял у окна на втором этаже своей новой штаб-квартиры. Он посмотрел в щель между жалюзи. Бойцы Союза Живых вступили в крепость. Наконец-то разродились. Он уж думал, что они вечно будут топтаться у входа.

— Замечательно. Подавайте сигнал.

Вдали затрубили в рог. Черные фигуры, как стая мокрых ворон, налетели на крепость. Показались груженные кирпичами повозки.

В сети попались по крайней мере четверо из атаманов Живых. Фа'тад знал, где искать их предводителя. Вход в цитадель будет замурован, и Живые теперь лишь досадная помеха.

— Захватите полковника бел-Сидека, — приказал ал-Акла. Сам он не двигался с места, встревоженно всматриваясь вдаль. Mo'a-табару уже следовало бы достичь вершины той башни. Но сигнала до сих пор не было.

Где же он?

Или Накар все-таки взял свое?


Дартары лезли в дыру, точно стая обезумевших от запаха крови крыс. Аарон карабкался вместе с ними, залезал на плечи, наступал на головы людей, чувствовал, как отталкивают, больно пихают его чужие колени и локти, как… Он рухнул на пол и тут же вскочил, успев заметить Арифа. Сын его висел на плече убегавшего прочь похитителя.

— Ариф! — закричал он.

Дартары набросились на человека, который барахтался на полу, стараясь освободиться от навалившегося на него окоченевшего трупа. У Аарона ноги приросли к земле. Смертный ужас сковал его. Накар!

Человек освободился и поднялся во весь рост. Это был настоящий гигант. Он схватил труп и запустил им в дартар. Несколько воинов упало, остальные атаковали великана. Он выхватил у одного копье, у другого меч и разил направо и налево, словно львица, обороняющаяся от своры гончих. На какую-то минуту у Аарона возникло чувство, что он перебьет их всех.

Мо'атабар кусал губы и рычал от ярости. Люди его отступали Но стрелы и копья сделали свое дело Гигант упал. Он так и не издал ни звука. Вид у него был ошарашенный, точно человек этот так и не смог поверить в случившееся.

Рейха прошмыгнула мимо Аарона.

— Зуки! — Голова мальчика была как-то странно повернута и свисала на грудь.

Рейха упала на колени у стула, к которому был привязан ее сыночек. Йосех потянул Аарона за руку.

— Пошли! — Юноша устремился вперед, в темноту, едва взглянув на идола Горлоха.

Аарон поплелся следом, стараясь не замечать рыдающей Рейхи, отводя глаза от окровавленного трупа великана, от убитых им дартар, от отвратительного истукана, который до сих пор нес в Кушмаррах бесчисленные слезы и мучения. Он просто тупо шел за молодым дартарином. Надежда угасла в душе. Рейха начала причитать. Аарон не смог сдержать стона.

Геродианская колдунья наскакивала на Мо'атабара. Мо'атабар кричал на своих людей. Отряд Ногаха устремился за Йосехом и Аароном. У одного воина хватило соображения прихватить лампу.

Десять минут пролетели как одна, беспощадные, как взмахи крыльев стервятника. Ариф исчез без следа. Йосех и Ногах решили, что надо посоветоваться с Мо'атабаром. Аарон потащился за ними.

Командир дартар и колдунья препирались о чем-то. Казалось, они были ужасно злы друг на друга. Мо'атабар на секунду отвлекся и приказал заделать дыру в стене.

— Что происходит? — спросил Аарон.

— Ну, если все пойдет, как задумал Фа'тад, — пояснил Ногах, — скоро к нам сюда подвалят Живые, человек эдак сто. Очень великодушно со стороны Мо'атабара посвятить нас в этот блистательный план. Оказывается, предполагалось, что мы пойдем вовсе не вниз, а наверх. Говорят, осажденные в крепости всегда спасаются наверху. Мы должны были подняться на самую высокую здешнюю башню, а потом с помощью веревок — для того-то их и тащили с собой — выбраться наружу. — Ногах выругался на дартарском наречии. — Все, Орел. Мы, видите ли, должны были запереть здесь командиров и отборных бойцов Союза так же, как заперли в лабиринте геродиан.

— Зачем? — спросил Аарон.

— А вот об этом спроси у Фа'тада, — передернул плечами Ногах. — Когда встретишься с ним — в Аду. Короче, план провалился. Мы пошли не вверх, а вниз. Мы предотвратили воскрешение Накара, но попались в собственную ловушку.

— Не хочется огорчать тебя, парень, — вмешался Мо'атабар, — но ничего мы не предотвратили. — Он пнул ногой труп Накара. — Ведьма говорит, они могут обойтись и без этого — если удастся пробудить душу Накара в теле мальчика.

Аарон застонал, на глазах выступили слезы. Он и не подозревал, насколько неустойчиво его показное спокойствие. Он подошел к Рейхе, стал рядом с ней — как будто два горя, объединившись, могли поддержать друг друга.

Геродианская колдунья внимательно посмотрела на них, опустилась на колени рядом с Зуки, долго молча изучала мальчика и наконец заговорила.

— Как, что?! — разом встрепенулись Аарон и Рейха.

Крики дартар смолкли. Эйзел заставил себя подняться и тихо выругался. Черт, как болит нога. Не гнется совсем, да еще и кровоточит, собака. Он достал нож. Пнул Чаровницу. Она никак не реагировала.

— Ну ты, сумасшедшая сука, чуть не погубила нас всех. — Проклятая баба. Впрочем, не стоит на нее злиться. Злиться надо на себя самого — что свалял дурака, позволил затянуть себя в эту трясину.

Мальчик был в сознании, но совершенно спокоен и безучастен. Он, похоже, застрял где-то между прошлым и настоящим. Накар явился, но сидел притаившись. Наверное, не хотел выдавать себя, пока оставались шансы на победу Ала-эх-дин Бейха. Прекрасно. Пусть в таком состоянии и остается. Это нужно еще обмозговать, придумать, как лучше использовать колдуна, не спуская его с привязи.

Эйзел с ножом наготове выскользнул из убежища. Эге, а дартарских выродков здесь не так уж много. А ему известны все тайные ходы и укрытия. Не перебить ли их, не заставить ли дикарей пожалеть, что вообще услышали о золотом городе Кушмаррхе?

Избавившись от них, можно будет целиком сосредоточиться на Чаровнице и на том, что должно быть сделано.

Бедолага Торго, пришлось взвалить на него грязную работу. Парень сполна расплатился за собственную дурость. Да, победа достанется самому хитрому, самому предусмотрительному и изворотливому.

Укрывшись за идолом Горлоха, Эйзел прислушивался к разговорам дартар. Они были разочарованы и обескуражены словами колдуньи. Она сказала, что для воскрешения Накара тело его не нужно. Сама ведьма возилась со вторым мальчишкой. Несколько воинов заделывали дыру в стене. Еще несколько готовили дрова для костра. Это еще зачем?

Ага! Вот умора! Живые явятся сюда следом за ними. А дрова — чтобы сжечь тела Накара и Ала-эх-дин Бейха.

Эйзел злорадно ухмылялся. Тысяча проклятий! Гром и молния! Да ведь это просто замечательно! Если у Чаровницы не будет выбора, как только вернуть Накара в мир в обличье сопливого мальчишки… Открывается уйма возможностей. Накар-ребенок не сможет править городом, как правил бы взрослый человек. А задача Чаровницы значительно упрощается.

Черт с ними, с дартарами. Не станет он охотиться на них. Пускай сперва разберутся с Живыми. Пускай эти придурки разорвут друг друга на части. А он уж разделается с уцелевшими.

Эйзел вернулся в каморку.

Но ведь дартарам нужен мальчишка. Они не угомонятся, продолжат поиски. Эта ведьма… Она хоть и невзрачная, зато той же породы, что Ала-эх-дин Бейх. Она учует… стоит ей сосредоточиться — и она найдет комнату, несмотря на заклинания Накара. Хватило же у нее магической силы раскрыть тайну Черного хода Судьбы.

Эйзел ощупал ногу. Скверно — все еще кровоточит. Не наследил ли он? Нет, вроде порядок, следов не осталось. Кровь впиталась в одежду. Надо плюнуть на ногу и двигать отсюда. Не сейчас, чуть погодя. Эйзел перевязал ногу, туго затянул бинт. Это должно помочь.

Здесь опасно. Они как в капкане. Лучше подняться на башню. Колдунья ничего не сможет поделать, если они — и Чаровница, и он, и мальчишка — будут наверху. Он просто закроет люк, ляжет на него — и все. Им его нипочем не сдвинуть.

Он распаковал узел с вещами, достал обезболивающий порошок, запил его водой из небольшой фляжки. Во рту осталась горечь. Он расслабится минут на пять, лекарство подействует быстро… Эйзел задремал.

Он вздрогнул, заставил себя открыть глаза. Нет, не годится. Что, если его застанут врасплох?

Эйзел проверил пульс ребенка. Не повредил ли он ему что-нибудь? Все вроде бы в порядке.

Лучше сперва подняться. Поспать можно и потом.

Сначала он поднял на башню мальчика. Лестница показалась ему длиной в много километров. Боль в ноге стала просто убийственной. Порошок не помог. Эйзел вспомнил, как хотел бежать из Кушмарраха в какое-нибудь замечательное спокойное местечко. Почему он не прислушался к доводам разума? Они с безмозглым чурбаном Торго стоят друг друга.

Рана опять открылась. Надо бы отдохнуть — но нет ни минуты. Эйзел потуже затянул повязку.

Следующей он поднял Чаровницу. Тело ее безвольно обвисло — как дохлая холодная рыбина. Какого черта она не желает помочь ему хоть немножко? Что он цацкается с этой паршивой сучкой?! Стоит ли она того?

И еще один подъем, на этот раз с запасами провизии и причиндалами, которые нужны ей, чтобы завершить начатое. Эйзел опять потер ногу и опять напомнил себе, что полежать можно и потом.

Он думал, что этот последний подъем не кончится никогда. Ноги сводило судорогой. Плечи онемели. Кровь так и хлестала. Он разбередил и другие раны. Началось головокружение. Эйзел не сомневался, что каждое движение ухудшает его состояние. Но не мог остановиться. На то он и Эйзел-Разрушитель, неистовый и неугомонный.

И как всегда дух восторжествовал над плотью. Он добрался до площадки на вершине башни, сбросил груз, закрыл люк и на минуту подставил лицо под дождь. Ни мальчик, ни женщина не проснулись. Эйзел как мог лучше и бережнее прикрыл Чаровницу, хотя понимал, что это бесполезно. Прогремел гром.

Сначала он отдохнет, подождет, может, обезболивающее все же подействует, а потом уж разбудит женщину.

Эйзел взглянул на небо. Из-за дождя трудно что-нибудь сказать наверняка, однако, похоже, тучи опускаются все ниже и движутся все быстрее — особенно над башней.

Голова его свесилась на грудь. Десять минут отдыха — и он в полном порядке.


Зенобел задумчиво разглядывал огромную клетку. Он помнил крепость в прежние времена, до Дак-эс-Суэтты. Теперь цитадель пришла в упадок. Печальное зрелище. При Накаре, что ни говори, слава кушмарраханской крепости гремела по всему миру.

К Зенобелу подбежал Дабдад. Его люди осаждали покои Чаровницы, где укрылись слуги.

— Они не сдаются, — встревоженно заговорил он. — Они даже разговаривать отказываются.

— Чаровница там?

— Неизвестно. На двери наложены заклятия. Мы начали ломать стены. Я потерял двух человек. Ее никто не видел. Но это не значит, что ее там нет.

— А дартары, черти бы их драли? Где они? Нашли хоть какие-нибудь следы их присутствия?

— Нашли — трупы. И все.

Зенобел с сомнением взглянул на оставшихся в клетке ребятишек. Способны ли они разумно отвечать на вопросы? В зал ворвался Карза.

— Мы нашли дартар. Они забаррикадировались в храме. Сломали стену, чтобы войти туда. Прикончить их?

— Вы что, хотите, чтобы Фа'тад прикончил нас?

— Гм…

Карза не знал, что сказать. Король тоже. И тут подоспели свежие новости.

— Они закладывают кирпичами вход в крепость. Теперь мы можем выйти только через окна. Кто не убьется при падении, того подстрелят лучники ал-Аклы.

Король побледнел. Карза растерялся.

— Итак, ал-Акла взялся за старое. На сей раз он предал и нас, и геродиан. Бел-Сидек был прав. Он нас предупреждал.

Карза насупился. Такой поворот был выше его понимания.

— На нас возложена священная миссия, Зенобел. Если это бремя вам не под силу, я готов принять командование.

— Сделайте одолжение. Давайте губите людей — сколько пожелаете. Мне все равно. Что бы мы ни сделали, от нас уже ничего не зависит.


Бел-Сидек не обернулся на звук шагов. Дикарь был чрезвычайно вежлив.

— Фа'тад просит вас к себе, господин. Сталь стыдливо прикрыта бархатом. Бел-Сидек взял Мериэль за руку.

— Если я должен умереть, прошу привести приговор в исполнение прямо здесь, в доме, где я провел счастливейшие часы своей жизни.

— У Фа'тада нет намерения убивать кого-нибудь, господин. Он только просил передать, что хочет поговорить с вами. Мериэль нежно сжала руку бел-Сидека.

— Ступай, Сису. Может, тебе еще суждено что-то совершить.

Бел-Сидек с сомнением пожал плечами, кивнул и покорно вышел следом за дартарином под дождь. Фа'тад прислал только одного воина. Не исключено, что старый змей на самом деле хочет лишь заключить какое-то новое соглашение.

Смеркалось. Низко над крепостью кружились в бешеном танце облака. Что ж, это был долгий день, слишком долгий. Теперь наконец-то забрезжил конец.

Кушмаррах вступает в новую эру. Она будет не такой, как представляли это они с Генералом.

— Послушай, воин, с Накаром уже покончено? Спутник его напряженно выпрямился.

— Не могу сказать, господин. Из крепости от наших людей вестей не поступало. — Он помолчал немного и добавил:

— От ваших тоже.

Вот оно что. Нехорошо. Бел-Сидек задрал голову кверху и смотрел на мчавшиеся по небу облака, пока вода не залила глаза. Последний час Накара пробил, когда шел проливной дождь и над крепостью также нависали тучи. Правда, с тех пор много воды утекло… Но неужели все повторяется? Неужели это предвещает воскресение Отвратительного?

Бел-Сидек и сопровождающий его дартарин поравнялись с группой перемазанных в грязи геродиан, которых под конвоем выводили из Шу. Фа'тад принял капитуляцию погребенных в подземелье солдат. Наверное, Орлу не хотелось устраивать кровопролития.

Среди пленных бел-Сидек заметил генерала Кадо. Ха. Теперь геродианин узнает, что испытывали побежденные после сражения при Дак-эс-Суэтте.

Взгляды их встретились. Кадо узнал бел-Сидека, бледная улыбка появилась на лице генерала. Он подмигнул — как заговорщик заговорщику. Бел-Сидек фыркнул. Заговорам конец. Они сами себя перехитрили. Повержены в прах. И попали в лапы мудреца с гор Хадатха.

Что ни говори, отвага Фа'тада заслуживает всяческого восхищения.


Йосех снова почувствовал страх. Они искали повсюду, снова и снова, но не нашли ни Чаровницу, ни похитителя детей, ни Арифа, ни намека на потайной ход. Никаких следов. А между тем с каждой минутой опасность возрастала.

— Наша ведьма могла бы найти их, — заметил Ногах, — но она, видите ли, занята. С ней говорить что быка доить.

Анналайя действительно не отрываясь смотрела на поджариваемые на костре тела. Вонь от них была такая, что задохнулся бы и стервятник.

— Кто ее разберет, наверное, она знает, что делает, — возразил Йосех.

— Держи карман, знает она. Да она тычется туда-сюда, как слепой котенок, не лучше любого из нас. Куда, интересно, подевались проклятые вейдин? — Кушмаррахане даже не предприняли попытки прорваться в храм.

Мо'атабар периодически подходил к костру напомнить колдунье ее собственные слова — Чаровнице не нужно тело Накара, чтобы вызвать его дух. Ведьма едва слушала его. Йосех не терял надежды. Она должна знать, что делает.

— Вейдин идут сюда, — сообщил воин, стоявший на посту у заделанной бреши в стене.

Мо'атабар тоже прислушался.

— Прямо скажем, не очень-то они торопятся. Плотник немного успокоился, и Ногах решил, что хватит ему сидеть в немом и безучастном отчаянии рядом с женщиной-вейдин.

— Эй, Аарон! С чего бы ты начал, если тебе поручили бы сделать потайную дверь?

— Э-э…

— Ты же плотник. Значит, и мозги у тебя устроены как у плотника. А плотники обычно строят дома. Так что скажешь? Аарон задумался.

— Ну, вообще-то это столярная работа. Я бы сделал эту дверь в каком-нибудь укромном, незаметном уголке и вдобавок постарался бы получше замаскировать.

— Тамиса рассказывала, что вам случалось выполнять такие заказы, — вмешался Йосех. Плотник кивнул. Ногах нетерпеливо вскочил.

— Так давай же! Давай пораскинь мозгами по-вашему, по-столярному. Покажи нам, где в этой дыре другому плотнику могло прийти в голову устроить этот тайник. Ничего страшного, если придется все здесь слегка порушить.

Это оказалось делом нескольких минут.

— Должно быть, вон там, в гардеробной, — заявил Аарон, — лучше места не сыскать.

Меджах мигом ворвался в указанную плотником каморку и разгромил ее. Ногах и Мо'атабар последовали за ним. Мо'атабар, перешагивая через обломки крушения, подошел к стене.

— Ага, действительно тут еще одна комната. Но там никого нет.

— Из нее наверняка есть выход, — возразил Аарон, — просто все тут специально устроено, чтоб выиграть время.

В дверях появилась колдунья. Они с Мо'атабаром обменялись несколькими словами.

— Она говорит — отсюда есть три выхода. Один в полу, здесь. — Мо'атабар топнул ногой. — Другой в той стене. — Удар кулаком в стену. — А третий вот в этой стене. Откройте-ка их.

Меджах снова попытался применить грубую силу, но на сей раз безуспешно.

— Позвольте мне, — сказал плотник.

Аарон взял себя в руки. Так долго не происходило ничего страшнее раскатов грома, что надежда возродилась в его душе. Может, способствовала этому и невозмутимая деловитость колдуньи.

Буквально через минуту ему удалось взломать потайные двери.

— Итак, — Мо'атабар осмотрел выходы, — Косут, ты пойдешь вниз. Тебе, Меджах, поручаю эту дверь. А тебе, Йосех, ту. Будьте осторожны, но зря время не теряйте. Живые начали ломиться в стену.

Колдунья что-то проворчала и отошла. Йосех надеялся, что она задержит вейдин. Хотя они не особенно волновали юношу. На крошечную дверцу он, однако, смотрел с опаской, не решаясь подойти ближе. Да и вообще протиснется ли он в нее? Но Мо'атабар говорил об этом задании как о самом обыкновенном, простеньком дельце, и юноше стало стыдно за свою нерешительность. Йосех набрал в легкие побольше воздуху и точно в холодную воду нырнул — пролез-таки в узкое отверстие.

Сразу за дверцей начиналась вертикальная лестница, она устремлялась прямо в небо — все выше, и выше, и выше, темная, точно сердце Накара.

Становилось страшнее и страшнее. Йосех поднялся уже на много пролетов и перестал считать их. Раскат грома потряс крепость. Юноша почувствовал, как содрогнулась и покачнулась лестница, и на минуту испугался, что башня рухнет вместе с ним.

Он стал подниматься медленнее, экономя силы. В ушах стоял звон. Сначала Йосех принимал его за игру воображения, но потом сообразил, что это шум дождя.

Он остановился, передохнул, призвал на помощь все оставшееся мужество и продолжал карабкаться наверх. Тремя ступеньками выше рука его коснулась чего-то скользкого и липкого, на ощупь напоминающего кровь.

Потом он ударился головой обо что-то твердое и холодное. Йосех пошарил вокруг. Ржавое железо? По поверхности звучно барабанили капли дождя. Должно быть, это «что-то» — массивное, тяжелое.

Вот оно, испытание храбрости. Можно вернуться и доложить, никто и словом его не попрекнет. Но Йосеху давно хотелось проверить, кто же он на самом деле — дартарский воин или робкий мышонок-вейдин?

Он поднатужился, головой надавил на металлическую крышку люка. Не поддается. От напряжения глаза лезли на лоб. Еще сильнее; медленно, постепенно — крышка чуть приподнялась, и через щель, прямо на уровне глаз, Йосех увидел всего в паре шагов от себя чью-то голову.

Сдавленный крик вырвался из груди юноши. Похититель детей лежал под дождем. Он мертв или просто заснул? Но кому взбредет в голову спать под дождем?

Йосех подтянулся, по плечи высунулся из люка. Чаровница и Ариф тоже распростерлись на крыше, под дождем — тоже мертвые или погрузившиеся в глубокий сон.

Что теперь?

Йосех потянулся было за ножом — увериться в смерти похитителя детей, но раздумал и потянулся к ноге Арифа. Если бы удалось подтащить парнишку к себе, снести его…

Удар был настолько внезапен, что Йосех не понял, откуда он обрушился. Он упал на спину и покатился по лестнице вниз.


Чей-то сдавленный крик заставил Эйзела очнуться. Убийца был слаб, как младенец, и потому не пошевелился, ничем не выдал себя.

Чуть приподняв веки, он увидел сопля кадартарина из лабиринта Шу. Маленький ублюдок не дает ему покоя, преследует повсюду, как злой дух. Как он тут очутился? Только сейчас Эйзел заметил, что во время сна сполз с крышки люка.

Горлох и счастливая случайность подарили ему лишнюю минуту. И Эйзел не преминул воспользоваться ею. Он вложил в удар все оставшиеся силы. Дартарина отбросило назад, в руке у него остался ботинок мальчишки.

— Надеюсь, я разбил твою дурацкую башку, гаденыш.

Но сил встать уже не хватило. Вода вокруг Эйзела окрасилась в красный цвет. В ней плавали сгустки крови. Проклятие! Это кровотечение убьет его. Какая злая насмешка судьбы! Эйзел перекатился на другой бок, потом сел на крышке люка. Слава богу, она захлопнулась сама, ему бы с этим не сладить.

Он возился с повязками, пока не удалось немного унять кровотечение. Еще одно усилие, он устроился поудобнее. Так, теперь его так просто не сдвинешь.

Теперь Чаровница.

— Проснись, женщина. — Никакого ответа. Шлеп! Эйзел отвесил ей пощечину, голова Чаровницы мотнулась в сторону. — Вставай, черт тебя побери! Зови своего Накара — иначе песенка твоя спета. Они знают, где мы, а больше деваться некуда. — Он снова ударил ее. На сей раз ресницы Чаровницы чуть дрогнули.

Все. Больше он не способен ни на что. Эта женщина и немного железа — единственная надежда. Эйзел всем телом навалился на крышку люка и потерял сознание.

Чаровница почувствовала первый удар Эйзела, но он не заставил ее очнуться. Второй причинил ей боль. Она приоткрыла глаза — только чуть-чуть, но достаточно, чтобы видеть мучителя.

Эйзел? Но как же так… Она промокла насквозь. Лежит в луже. Дождь поливает ее. Гремит гром. Холод пробирает до костей.

Холод и боль… Они и пробудили сознание Чаровницы. Рассудок возвращался к ней. Она пришла в себя в тот момент, когда Эйзел лишился чувств.

Чаровница приподнялась на руках, медленно повернула голову. Мысли путались, но, хоть и с трудом, она припоминала, что происходило вокруг, пока длилось то блаженное наркотическое забытье. Она поняла, где она, как и почему очутилась здесь, и какое-то мгновение была даже признательна Эйзелу за его упрямство и настойчивость.

Она проявила слабость, малодушие — и слишком пристрастилась к тому зелью… Чаровница ненавидела себя за это. Наверное, Эйзел прав. Она просто ополоумевшая бабенка, она недостойна вновь обрести Накара.

Тело отказывалось повиноваться. Чаровница расслабилась. Так славно было бы погрузиться в сон, забыть обо всем, убежать… Нет, час пробил. Эйзел сказал, они знают, где искать ее… Взгляд колдуньи упал на мальчика.

Спит? Или без сознания? Она чувствовала присутствие Накара. Он здесь и там одновременно, он не решается выйти из призрачных сумерек на свет.

Ала-эх-дин Бейх.

Конечно! И Эйзел толковал об этом, да так настойчиво… Накар боится, потому что возвращение сулит ему неизбежное поражение. Ему суждено проиграть ту битву: И она, только она тому виной.

Но… расплывчато, смутно, как путаный и странный сон, припоминала она случившееся в храме. Эйзел ударил второго мальчишку, сломал ему шею. Ала-эх-дин Бейха больше нет в крепости. Враждебная возлюбленному душа вновь стала бесприютной странницей.

Итак, все, ради чего она жила и страдала, — здесь, рядом. Если она призовет на помощь всю свою волю и способности, преодолеет слабость и убедит душу любимого вернуться к ней…

Слезы покатились из глаз Чаровницы. Накар никогда больше не будет прежним, не будет ее мужчиной, которого она знала и любила. Тело его осталось там, внизу. Эта геродианская ведьма, шавка из своры Ала-эх-дин Бейха, конечно, не теряла зря времени и уничтожила труп.

Чаровница взглянула на ребенка и разразилась безумным смехом, представив, как будет нянчиться с новым, юным Накаром. Потом она разобрала вещи, которые захватил в башню Эйзел. Все на месте. Эйзел никогда ничего не упустит.

Она двигалась медленно, очень медленно, но приготовления были закончены, и вскоре она устремилась во тьму, призывая любимого вернуться на землю.


Кошмар длился уже целую вечность. Ариф никак не мог очнуться. Но сейчас он боялся меньше, чем вначале. Все было слишком уж необычно, Ариф не мог до конца поверить в реальность происходящего. Он точно слышал мамочкин голос: «Это только сон, Ариф, всего лишь сон».

Во тьме рядом с ним все время был кто-то чужой, кто-то тоже испуганный и осторожный, но одновременно и огромный, и опасный, и терпеливый, как гигантская ядовитая змея, подстерегающая жертву. Этот чужой, это нечто почти не двигалось, а когда начинало шевелиться, Эйзел отгонял его. Малыш чувствовал себя все увереннее.

И тут — сначала издалека — послышался чей-то голос, женский голос.

— Мама? Это ты, мам?

А голос все звал и звал, убеждал и манил. Громче и громче. Ариф рванулся навстречу — и узнал голос красивой злой тети, которая похищала детей.

Он попытался остановиться — и не смог.

Неведомое существо во тьме зашевелилось, невидимые глаза уставились на него. Ариф почувствовал, как засасывает, захлестывает его непреодолимая чужая воля.

Он хотел закричать… а чудовище двигалось все быстрее, все вперед и вперед, выходило на свет…


Инстинкт заставлял Йосеха цепляться за ступеньки, чтобы замедлить падение. Сознание вернулось к нему, но не полностью. Рука его судорожно шарила вокруг в поисках опоры. Юноша почувствовал, что кожа на ладони ободрана, ногти сломаны. Он изо всех сил ухватился за ступеньку. Невыносимая боль пронзила тело. Йосех закричал, но успел переменить руки и не сорваться вниз. Так он и повис, дрожа и захлебываясь от слез, не смея пошевелиться.

Похититель детей не умер и не спит. Он продолжает свое черное дело.

Он должен немедленно сообщить об этом Ногаху, и Мо'атабару, и геродианской колдунье. А он не в силах, мышцы отказываются повиноваться. Слишком сильно он боится сорваться вниз.

Он даже кричать больше не мог. В горле пересохло, и оттуда вырывался лишь тихий сдавленный хрип.

Слезы текли из глаз юноши. Он трус. Он всегда подозревал это. И вот теперь, когда все зависит от его действий, — он позорно спасовал. Родной отец стыдился бы такого сына.


Глава 21 | Башня страха | Глава 23