home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Санкт-Петербург

Она приехала в Санкт-Петербург из маленького южного городка, где весной и летом благоухали цветы, где жизнь текла неторопливо, и люди были слишком ленивы, чтобы спешить, где жаркое солнце и сочные фрукты, растущие в прекрасных садах, заставляли их ценить текущее мгновение больше, чем высшие цели далекого будущего.

Но прекрасные пейзажи пышной южной природы не вдохновляли Веру. Она мечтала о необыкновенных событиях неизвестной жизни, знаменитый далекий город влек ее своим торжественным именем и таинственной славой. Окончив школу, она покинула дом ради дальних огней Санкт-Петербурга.

В Санкт-Петербурге она поступила в университет. Она поселилась в общежитии на окраине, застроенной одинаковыми домами, стоящими на похожих друг на друга улицах. В свою первую санкт-петербургскую зиму она училась и работала, у нее не было ни знакомых, с которыми можно было бы исследовать незнакомый город, ни времени для этого. Ей не нравилась холодная зима, и, сидя за столом в выходные, делая университетские задания, кутаясь в теплый платок, глядя в окно, она видела холодный розовый закат над коробками домов и удивлялась, как не замерзают люди, собравшиеся на очередной политический митинг на площади, видной из ее окна, и гадала, что ждет ее в этом холодном городе.

Весной она влюбилась. Ее любимый был мечтателем со звездами в глазах, он был захвачен демократическими преобразованиями в стране в те первые счастливые перестроечные годы. Он произносил длинные взволнованные речи о новом и счастливом демократическом пути России, он как будто опьянел от всех новых чудесных свобод. На каждое свидание он приносил с собой журнал со вновь опубликованным, ранее запрещенным романом или статьей для Веры. Она запоем читала их по ночам, забывая об учебе, она с волнением узнавала о том, как люди противостояли тирании, о силе их воли, о трудностях, которые они сумели преодолеть на пути к своей высшей цели.

Вера и ее друг бесконечно долго гуляли вдоль всех этих длинных прямых улиц и набережных каналов, Вера одновременно влюбилась и в юношу, и в город. Ее захватили призрачные белые ночи той весны: город казался ей творением мрачного и романтического художника, он был нереальным, казалось, его вот-вот поглотят трепещущие сумерки, и в любой момент он может исчезнуть без следов, поэтому надо использовать каждую минуту жизни, чтобы смотреть на него, восхищаться и пытаться запомнить.

К концу лета друг Веры разочаровался в том, как в стране проводятся реформы, говоря, что это путь к государственно-монополистическому режиму. Он решил создать свою собственную партию, он начал носиться по городу, встречаясь со множеством людей и собирая подписи. Вера тоже хотела делать все это вместе с ним, она мечтала помогать ему воплощать в жизнь его необыкновенные устремления, но другая девушка начала появляться рядом с ним чаще, чем Вера, и в сентябре они расстались.

Вера начала ходить вдоль набережных одна. Город сочувствовал ей: голодный запах осени стоял в воздухе, желтые и золотые листья плыли по неподвижной черной воде, настроение у города было таким же грустным, как и Верино настроение. Глядя на купола церквей, как нежданный подарок вырастающие из переулков, проходя по маленьким круглым мостикам, по которым она гуляла с любимым, Вера думала, что она не совсем одинока, потому что, по крайней мере, город был с нею, ободряя ее и обещая ей что-то впереди.

Годы Вериной учебы были спокойными и похожими один на другой. У нее появилась подруга, с которой она выезжала в центр города по выходным. Каждый камень там стал теперь Вере знакомым, и, проходя по узко-серым улицам при медленно падающих в них снежинках и мягко шуршащих по матовому снегу машинах, Вера думала, что город — как большая коммунальная квартира для его обитателей, и хорошо, что им всем каждый вечер надо возвращаться в свои настоящие дома, иначе они так и бродили бы по великолепному дому своих мечтаний в поисках того, что не сумели найти в реальной жизни.

Когда Вера окончила университет, ее профессия оказалась не нужной. Она устраивалась на одну за другой случайные работы, она жила все в том же общежитии, ей удавалось зарабатывать лишь очень маленькие деньги, и у нее не было ни малейшего представления, что с собой делать дальше. В это время город начал вызывать у нее раздражение. Санкт-Петербург изменился: на улицах появились огни ресторанов, казино и роскошных магазинов, появились там также и нищие. Санкт-Петербург начал казаться Вере обыкновенным обманщиком, он никогда не выполнял своих обещаний, он расцветил свои улицы новыми огнями роскоши для незнакомцев, а те, кто действительно любил его, остались нищими и несчастными, значит, этот город не заслуживал ни преданности, ни любви.

В это время Вера записалась в брачное агентство, думая, что раз все высшие цели, к которым она стремилась, оказались здесь недостижимы, будет лучше покинуть Санкт-Петербург ради иных далеких стран, увидеть новые места такого широкого мира, наполнить свою жизнь чем-то неизвестным, хоть она еще не представляла, что это может быть.

И очень скоро она начала получать письма из Калифорнии. Человек, который ей писал, был застенчивым и тихим. Он робко выражал свое восхищение Вериной скромной красотой, он говорил, что был бы счастлив назвать ее своей женою, и хоть он не мог предложить ей многого, но он мог предложить ей свою любовь.

Его письма казались Вере слишком обыденными. Она бы предпочла описания полной до краев жизни, которую она смогла бы с ним разделить. Но жизнь человека, пишущего Вере, была монотонной — каждое утро он ездил на машине на свою однообразную работу, а вечером вел машину обратно домой. Он всю жизнь искал любви женщины, и не мог ее найти, но самым заветным его желанием было наполнить жизнь истинной любовью.

Он был тоже мечтателем, но в глазах его не было звезд, а только теплый и ровный свет преданности и посвящения. Вскоре он приехал к Вере в Санкт-Петербург, и в реальной жизни она произвела на него еще большее впечатление, чем на фотографии. Он восхищался строгим взглядом Вериных серьезных глаз, полных невысказанных вопросов. Он чувствовал, что ей недостает чего-то в жизни, он не мог понять, чего, ему хотелось думать, что это тоска по любви, и он страстно хотел дать Вере то, чего ей не доставало.

Он также восхищался и городом, самым живым городом в мире, по прямым улицам которого можно было ходить в окружении людей. Старые санкт-петербургские дома, которые хранили так много тайн жизней ушедших людей, будто подсказывали ему, что жизнь сложна, смысл ее смутен и скорее неразличим, и это казалось американцу гораздо ближе его собственным представлениям, чем идея полной ясности, присущая его родной стране.

Вера не разделяла восхищения американца. Она сопровождала его во все эти места с яркими огнями витрин, но они не вдохновляли ее — это был чужой город, с которым у нее не было общего. Когда американец спросил, поедет ли она с ним в Америку, она ответила: «Я не знаю», потому что сразу подумала, что Америка для нее может оказаться такой же чужой, как этот новый Санкт-Петербург с сияющими витринами. Мечта американца о простом семейном счастье казалась ей поверхностной и неважной, но, в конце концов, она согласилась поехать с ним в Калифорнию, убеждая себя, что там для нее начнется новая жизнь, она думала, что надо начать что-то новое в новом чудесном месте, пусть даже и жизнь с человеком, в глазах которого она не видела звезд.

Вернувшись домой в свой маленький скучный городок, где мексиканцы в праздники палили в воздух из ружей по ночам, американец не мог забыть Веру. Он вспоминал ее рассеянный взгляд, грусть в ее глазах, причину которой он не мог угадать, он чувствовал боль от разлуки с нею, он хотел вернуться к ней как можно скорей.

Он также вспоминал и серые улицы с прекрасными и обветшалыми зданиями, высокомерно хранящими недоступное знание, он желал снова ходить по ним за руку с Верой. Он хотел слышать, как автоматический голос в метро объявляет остановки, он хотел ехать вверх по длинному эскалатору, наблюдая, как люди едут вниз, хотел снова чувствовать ветер с залива, дующий в лицо.

И он написал Вере, что понимает, как тяжело будет ей покинуть ее прекрасный город, поэтому он задумал найти работу в американской фирме в Санкт-Петербурге, снять там квартиру, создать для Веры уютный дом, и, укрывшись от всего, что может ее потревожить, наслаждаться всем тем, что может им предложить жизнь.

Прочитав его письмо, Вера улыбнулась, взглянув на красивые книжки о Калифорнии, которые он ей привез. Думая, что ему отвечать, Вера вышла на улицу, пошла вдоль площади, закрывая лицо от холодного ветра, и заметила группу людей под флагом, снова собравшуюся на митинг. Она приблизилась к ним, и вдруг ее сердце упало: она узнала своего любимого — стоя на пустом ящике, как на трибуне, сверкая глазами, он произносил речь.

Он похудел, его черты заострились, его одежда была поношенной, но звезды в его глазах сияли еще ярче. Много людей отделяло его от Веры, но она сразу заметила, что женщины рядом с ним нет. Из-за сильного ветра она не очень ясно слышала, о чем он говорил, но все же могла различить, что он клеймил правящий режим, что лозунги, которые он произносил, были экстремистскими, она заметила несколько крепких молодых людей вокруг него, кидающих по сторонам беспокойные взгляды, и подумала, что митинг, скорее всего, нелегальный, и что молодые люди, наверное, озабочены тем, что милиция может приехать в любой момент.

Когда митинг закончился, Вера смогла протиснуться сквозь толпу и подойти к своему другу. Он быстро посмотрел на нее, узнал, кивнул, и как если бы они простились только вчера, сказал ей, что если она хочет им помогать, работа для нее найдется. Вера не спросила, что надо делать, и в чем помогать, она поняла только, что он снова смотрит на нее и нуждается в ней, звезды в его глазах сияли, как прежде, и, робко взяв его за руку, Вера улыбнулась.

И пока она ехала с ним и его телохранителями в старой битой машине, не имея представления, куда, она внезапно ощутила, что город снова стал для нее близким, он сочувствовал ей, как прежде. Беспокойная музыка его соборов казалась созвучной смятению в ее душе, рвущееся из груди сердце словно стремилось к верхушкам крыш и к маленьким окошкам над мрачными брандмауэрами, чтобы спрятаться там от смутной судьбы, которую она себе избрала — это снова был ее город, и она дышала одним воздухом с ним.

До своего исчезновения из общежития Вера успела написать прощальное письмо бывшему американскому жениху. Она просила простить ее, она сообщала ему, что встретила человека, которого прежде любила, и что у нее не хватило сил отказаться от этой любви.

И получив Верино письмо, американец не поверил ему, и через месяц размышлений, ушел с работы, продал дом и поехал в Россию.

Он купил маленькую квартиру в Санкт-Петербурге и зажил там на остаток от своих сбережений. Он ежедневно ходил по улицам Санкт-Петербурга, надеясь встретить Веру: мысль о том, что она тоже ходит по одним улицам с ним и смотрит на те же здания, не давала ему покоя. Вскоре он устроился работать кондуктором в троллейбус, чтобы встречать как можно больше людей, надеясь, что это поможет ему, в конце концов, найти Веру, чтобы хотя бы спросить, не нужна ли ей помощь.

И он по-прежнему ездит в троллейбусе со своей кондукторской сумкой в руках, просит пассажиров покупать билеты, пытливо заглядывает им в лица, смущенно улыбается, ошибаясь опять и опять. Но длинные улицы домов, разлинованные рядами квартир, по-прежнему хранят тайну Вериного исчезновения вместе с другими петербургскими тайнами жизни многих других людей.


Своя ноша | Одинокое место Америка | Наш друг Ларри