home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Своя ноша

Мы провели целый день вместе: он приехал в наше брачное агентство, я его встретила, отвезла на квартиру, помогла с билетами на юг, куда ему надо было вскоре лететь, организовала его встречи с женщинами на предстоящие два дня его визита.

Он был большой и молчаливый. Говоря, он делал паузы между словами. Просматривая анкеты, он легко и уверенно касался моего плеча, говоря, что я буду его гидом во всем, спрашивая о моем мнении о претендентках, откладывая все рекомендованные мною анкеты в стопку выбранных, будто не желая обидеть ни женщин, ни меня.

С ним было легко молчать. Он не относился к людям, произносящим ненужные слова, молчать с которыми — тяжелый труд. Забронировав ему билеты, мы сидели в кафе, ели гамбургеры и смотрели в окно, изредка обмениваясь несколькими словами. Он говорил, что в юности был пилотом вертолета во Вьетнаме, и я смотрела на него с любопытством. Я понимала, что он знает вещи, которых я вообще не знаю, и молчание его казалось мне еще более значительным, он хранил неизвестное знание, его можно было сравнить с айсбергом, лишь верхушка которого видна над волнами.

Позже, снова просматривая анкеты, мы немного поговорили о выражении «не материалистка», которым характеризовали себя некоторые женщины, и которое он не мог понять. Я объяснила, что воспитанные при социализме с его отсутствием материального стимула к чему бы то ни было, многие русские до сих пор стремятся к достижению лишь нематериальных целей.

— Я материалист, — возразил он и сказал, что держит в гараже дорогую спортивную машину и несколько Харлеев лишь из гордости обладания. Сказав это, он посмотрел на меня, словно спрашивая, поняла ли я.

Я улыбнулась, сказала, что мы еще не достигли такого уровня понимания вещей, и мы продолжили просматривать анкеты.

Он был пятидесятилетним вдовцом с двумя детьми. Он говорил о детях с нежностью. Он сказал, что ни одна из его американских подруг не была ему верна, поэтому он и решил искать жену в России. Он просил меня также сказать женщинам, что он очень богат, и в его голосе не было хвастовства, когда он произносил эти слова, а словно тяжесть ноши, которую надо нести.

До того, как начать звонить женщинам, я спросила его, а что бы он выбрал: сделать что-то хорошее для близкого человека или заработать денег для себя, и он сказал, что и так достаточно богат, и деньги ему не нужны. Я предположила, если бы он был беден, как бы он тогда поступил, и, подумав немного, он подтвердил, что все равно, он бы предпочел доставить радость близкому человеку, и я с удовлетворением заявила, что, значит, и он не материалист, и он улыбнулся и сказал, что это не так.

И мы начали звонить женщинам, которых он хотел встретить. Услышав от меня, что претендент богат, даже «не материалистки» воспринимали это известие с легким вскриком или изменением интонации, ни одна не отказалась встретиться с ним. Вечером, когда все было сделано, я положила заработанные деньги в кошелек, пожелала ему удачи и ушла.

На следующий день, когда он встречался с женщинами, погода была такая ужасная, какая редко случается в апреле: снег и град. Глядя за окно, я думала, как не повезло ему с погодой, но он позвонил вечером, поблагодарил меня, сказал, что, несмотря на погоду, все его встречи прошли прекрасно.

На следующее утро он полетел на юг, в одну из бывших республик бывшего СССР, где у него был опасный бизнес и хобби — археологические раскопки, поиски исторического сокровища, которые он вел там, несмотря на опасности гражданской войны.

И, вернувшись домой, он прислал мне email из Америки, благодаря за все, обещая вернуться в июне. Очень скоро одна из женщин, с которыми он познакомился, начала звонить мне, спрашивая о моих впечатлениях о нем, рассказывая, что он звонит ей почти каждый день, и что она уверена, что она ему понравилась больше всех.

Ее звали Елена, она была учительницей английского, она снимала маленькую комнату, в которой жила с сыном. Я помнила ее из-за ее разговорчивости: заполняя ее анкету, я исписала весь лист ее увлечениями — всеми видами искусств, гороскопами, йогой, всеми чертами характера, которые только можно вообразить, и все же она потом еще раз звонила и просила добавить, что у нее красивые руки.

Она то и дело находила предлоги звонить мне, чтобы поделиться последними мыслями, подтверждающими, что они с ним идеальная пара, она просила послать ему срочные сообщения, или беспокоилась, а вдруг ее ответ потерялся. Она также часто говорила о его прекрасном доме, который видела на фото, о множестве людей, работающих в его фирме, и энтузиазм, с которым она говорила обо всем этом, понемногу становился привычным, как будто она уже привыкала к чему-то, прежде ей неизвестному, и я улыбалась, вспоминая слова «не материалистка», которые присутствовали и в ее анкете.

Я знала, он также звонил и другим женщинам — серьезной женщине, занятой бизнесом, и другой женщине, вечно ремонтирующей свою старую машину, и я советовала Елене быть терпеливее и осторожнее, но email, которые она ему посылала, были полны экзальтации, она собиралась посвятить ему книгу своей жизни, каждая глава которой должна была быть письмом, посланным к нему заказной почтой.

Письма, которые он посылал ей через меня, были такими же спокойными и лаконичными, как и он сам. Он ответил на ее вопрос, почему он выбрал именно ее, говоря, что у нее хороший английский, и что она нормальная женщина, достаточно худая, чтобы пройти в дверь, и достаточно толстая, чтобы выглядеть здоровой. Он также написал ей о своем дедушке, которому исполнилось сто три года, и который до сих пор наслаждался простыми радостями жизни, он говорил, что и сам он тоже собирается так жить, и надеялся, что его следующие пятьдесят лет будут еще лучше.

Однажды я назначила Елене встречу в офисе, чтобы она пришла забрать письмо, но сама я забыла его напечатать. Я позвонила ей, извинилась, попросила ее прийти на следующий день, но она так расстроилась, даже голос ее задрожал от слез, и мне пришлось уходить из офиса раньше, чтобы успеть распечатать письмо дома и подойти с ним для встречи с ней к ближайшему метро.

Внезапно он позвонил мне, и, как всегда медленно, сказал, что ему кажется, что Елена слишком много беспокоится, но в целом, все три женщины, которым он пишет, такие милые, что он так и не может решить, кого выбрать. И вспоминая ее звонки, думая, что старательность должна быть вознаграждена, я сказала: «Выбери Елену, она так о тебе заботится», и укоризненные образы серьезной бизнес-леди и женщины-шофера со сломанной машиной на мгновение появились у меня перед глазами.

А через месяц Елена снова начала в отчаянии мне звонить, говоря, что он приезжал к ней, все было чудесно, каждый день они посещали театры, музеи и даже сеансы коллективной магии, на которых они генерировали радость и счастье для всего мира. Потом она проводила его в аэропорт, он снова должен был лететь на Юг, и последнее, что она сказала ему, уже ощущая себя заботливой женой, то, что им надо купить ему новые кроссовки, потому что старые истрепались. Но он не вернулся, не позвонил и не написал ей, она безуспешно пыталась ему звонить и посылать факсы, и я думала, что такой человек, как он, и должен был исчезнуть именно так — без слов и объяснений. Она просила меня послать ему email, но после переустановки компьютера я потеряла его адрес и не могла с ним связаться.

И она продолжала попытки поиска, пока кто-то на другом конце его молчащего телефона не сказал, что на Юге с ним произошел несчастный случай, и что он лежит там в больнице. Мы обсуждали новость с тяжелым сердцем, хотя Елена и была полна энтузиазма его найти. Но скоро она пришла ко мне в мрачном настроении, сказала, что ее поисковая деятельность увенчалась успехом. Чиновники в посольстве уверили ее, что он уже давно уехал из России домой, и то же подтвердили таможенные чиновники, которых она также привлекла к поиску.

Она смотрела на меня изумленными и несчастными глазами, спрашивала, действительно ли он был тем, за кого себя выдавал, или, может, чиновники ошибаются.

И мне казалось, что она, на самом деле, предпочла бы поверить, что он лежит где-то в больничной палате в Азии, тяжело раненный, мечтая, чтобы она прикоснулась к нему своими красивыми руками, беззвучно повторяя бледными губами ее имя.

Что касается меня, я чувствовала себя виноватой, сама не знаю за что, я предпочла бы поверить, что он наслаждается следующими пятьюдесятью годами своей неизвестной и неподвластной чужому влиянию жизни где-то там далеко, что он, как и прежде, большой, молчаливый, независимый и богатый.

И, сжимая в отчаянии пальцы, она говорила мне про три работы, на которых она работает, чтобы обеспечивать сына и платить за комнату. Она вспоминала фотографии его прекрасного дома и здания фирмы, и мне казалось, что прощание со всем этим было для нее не менее болезненным, чем с ним самим.

И, вспоминая его усталую интонацию, с которой он говорил, что он очень богат, я пожелала, чтобы каждому из нас было легче нести свою ношу.


Русская классическая литература | Одинокое место Америка | Санкт-Петербург