home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



25. НА ОСТРОВЕ РАФФЕРТИ

Только когда две набитые людьми лодки направились к острову, мы узнали подробности. Остальные матросы готовили к спуску катер, чтобы двинуться за нами.

Теперь остров казался не огромным аметистом, а большим куполом – каменный лоб, за которым рождаются древние каменные мысли. Я не видел никакого берега, только крутые серые скалы выветренного коралла торчали из воды. Отражение в стеклянной воде делало остров шарообразным, мрачным и безжизненным миром, висящим в бесконечной смешанной лазури моря и неба.

Казалось, мы приближаемся к другой планете.

Но тут ветерок коснулся поверхности воды, и нижнее полушарие этой планеты разбилось. Крошечные облака на юге превратились в облачные горы. С чёрными серединами, с серебряными краями, они надвигались на нас, как строй мечников. Над ними на запад ползли перьевые полоски, словно дымы. Это означало ветер. Мы должны были расстаться с островом как можно быстрее.

Снова я проклял самоубийственную глупость Бенсона, приведшего нас в эти воды.

Мы приблизились к острову. Я увидел, что он расколот словно ударом громового молота Тора. Маленький корабль, такой, каким некогда был старый остов, мог пройти в эту щель, но для «Сьюзан Энн» она была слишком узка.

Мы вошли в миниатюрный фиорд. Его неровные, почти бесцветные стены, казалось, были сложены из войлока, сплетены из серых, лишённых листьев ветвей, связанных непреодолимой силой, как тот непроходимый барьер из колючих растений, что сторожит спящую красавицу.

Мы вошли в пролив, словно чуждые мысли в каменный мозг. Как дыхание жизни в только что сотворённого из глины Адама. Ни звука, кроме плеска весел наших лодок.

Остров как будто ждал нас, затаив дыхание.

Какая-то сила, более мощная, чем наши гребки, увлекала нас вперёд. Я подумал о магнитной горе Шехеразады, которая притягивала корабли и бросала их на крутые стены. Фиорд изогнулся. Мы оглянулись. Теперь моря не было видно, мы находились на пороге иного мира.

Один матрос поднял весла.

– Нас несёт течением. Можно не грести, – сказал он.

Остальные тоже подняли весла. Нас несло течением по извилистому проливу. В конце его замаячил вход в центральную лагуну – полоска песчаного берега и высокие коралловые стены, усеянные широкими чёрными отверстиями, подобными запавшим черным глазам без зрачков. Эти глаза, не мигая, смотрели на нас.

Остров оказался атоллом, высоко поднятым над водой, словно море не приняло его и отвергло. Круглый колодец, середина которого скрыта от внешнего мира. Идеальное пиратское убежище, вдвойне защищённое мелями снаружи и этими высокими стенами, закрывающими лагуну от ветра.

Я рассматривал чёрные отверстия в пористой стене. Морган сказал, что Бурилов повёл искателей сокровищ в одно из них. Скала была полой, море пробило в ней многочисленные извилистые туннели, как ходы термитов в дереве.

Вначале остров показался необитаемым. Но лишь потому, что его жители хотели остаться невидимыми. Выстрелы накануне, должно быть, предупредили их, что предстоит вторжение, и они убрали с песка все свои следы. Лишь когда кладоискатели углубились в пещеры, обитатели их напали из засады.

«Призрачно белые и неземные», сказал Морган. Он один сумел вырваться наружу.

Люди – на отдалённом одиноком острове? Допустим, история Ирсули истинна; все равно Чёрный Педро и его товарищи не могли прожить здесь два столетия, даже если бы обладали столь огромной продолжительностью жизни. Ни Мактиг, ни остальные не упоминали о женщинах, оставшихся на острове, когда Рафферти увёл корабль.

Может, другие нашли сюда дорогу, как пираты – случайно? Может, рыбаки, моряки с затонувшего корабля или отчаявшиеся беглые рабы с Гаити? Неужели белое племя – потомки Педро?

Никто этого не узнает, ибо никто из них не дожил до наших дней.

Но что могло их удержать на острове, если они хотели его покинуть? Они могли соорудить плоты, подавать сигналы.

Мы прошли ворота, словно пушинки, несомые течением к центру лагуны. Здесь было так глубоко, что вода казалась чёрной, а рыбы далеко внизу – призрачными метеорами. Я видел в глубокой черноте слабые пурпурные отблески, словно затонувшие вечерние облака. Сначала они меня удивляли, но потом я сообразил, что это пробивается свет сквозь многочисленные щели в основании острова.

Остров покоился на очень хрупком фундаменте.

Вдоль берега футов на двадцать тянулась отмель, которая вскоре сменялась чернотой. Редкая растительность жалась к коралловым утёсам. Единственным признаком человека были следы, ведущие к одному из отверстий. Никаких звуков, кроме нашего дыхания.

Морган указал на вход в пещеру:

– Они там!

Эхо призрачно покатилось от стен: «Там… там… там…».

Морган сложил ладони рупором и принялся окликать ушедших именам. Эхо отвечало раскатами грома. Морган опустил руки. Вздрогнул.

– Наверное, все мертвы, – сказал он.

«Мертвы…» – согласились стены, и лодки, покачиваясь на волне, закивали: «Мертвы…»

– Мы должны идти за ними.

Стены звали: «Идти… идти…».

Мы вытащили лодки на берег и выбрались на песок. Одни из нас направились внутрь, другие остались ждать у лодок. Я оказался среди последних. Мы подтащили паклю, концы и канистры с маслом ко входу и стали ждать.

Остальные осторожно углубились в проход. Мы слышали их голоса: они говорили о каком-то запахе. Голоса становились слабее, казались странно искажёнными, разорванными.

Тень накрыла остров, словно крышка котёл – тучи закрыли солнце.

Я гадал, где может быть сокровище. Если остров населён страшными существами, которых описал Морган, как Бенсон мог спрятать сокровища?

Но он это сделал. Иначе как он мог внушить Бурилову и остальным знания об острове? Если он здесь не бывал, то не мог бы описать Мактигу проходы через мели.

Возможно, белые существа иногда покидают остров в поисках пищи на меньших островах, где есть зелень. И Бенсон наткнулся на это место как раз в такое время.

Да, в конце концов, существует-таки один шанс из тысячи, что Бенсон запрятал здесь сокровище. Либо это, либо – Ирсули.

Все связанное с феноменом Ирсули я мог объяснить материалистически. Ничто не оправдывало веру Пен в призраков. Загипнотизированные, специально подобранные из-за своей восприимчивости люди верят, поскольку им внушено, что гипноз – на самом деле их подлинные воспоминания.

Мактиг сказал, что Бенсон бывал раньше в этих водах. Экипаж, набранный для этого плавания, был новым. Зачем? Только для того, чтобы скрыть от жертв, что Бенсон уже побывал здесь.

Весь план был дьявольски точен и хитроумен. Единственный аргумент против – слишком большой промежуток времени между началом и завершением. Но безумцы типа Бенсона очень терпеливы.

Но хоть я и был уверен в безумии Бенсона, доказательства были настолько двусмысленны, что мне никогда не поколебать уверенности Пен. Если нам каким-то чудом удастся спастись, мне придётся делать вид, что она оказалась права. Иначе я её потеряю.

Мысли мои вернулись к ушедшим в пещеру. Почему они молчат? Давно ли они ушли? И тут из пещеры, приглушённые расстоянием и стенами, донеслись крики и выстрелы.

Оставшиеся кинулись внутрь. Какое-то безумное мгновение я боролся с желанием завалить вход паклей и ветошью, поджечь и запечатать всех внутри. Потом с тоской посмотрел на ждущие шлюпки и последовал за остальными.

Коридор поднимался и извивался, в нём было темно. Тошнотворно пахло гнилой рыбой. Я чувствовал себя как микроб в артерии, полной чёрной крови.

Сильный сквозняк рвал волосы, от него звенело в ушах. Пол был гладкий, словно отполированный множеством ног. Там, где руки для устойчивости касались стен, последние были стёршимися, в остальных; местах – грубыми и неровными.

Коридор раздвоился, ветер дул из одного разветвления, я углубился в другое. Вонь стала такой сильной, что я закашлялся. Сзади послышался какой-то хриплый звук, возможно, эхо моего кашля, – но я повернулся; фонарик выпал у меня из рук и разбился.

Пираты обычно убивали тех, кто закапывал их сокровища. Не потому, что мёртвые не могут разгласить тайну, но затем, чтобы души убитых охраняли сокровища, отпугивая чужаков.

Я увидел – одну из этих душ!

Белую – не розовато-белую, как альбинос, а эмалево-белую, как слепой тритон. Белыми были даже глаза с остекленевшим пустым взглядом!

Это был самец, обнажённый, но лишь отдалённо напоминающий человека. Отсутствие солнечного света в этой отвратительной дыре, ужасная диета, плюс поколения кровосмешения – все это породило… чудовище! Больше костей, чем плоти, кроме раздутого, обвисшего живота. Изуродованные, словно искалеченные при рождении черты.

Шеи не было, с подбородка свисала на грудь кожистая бородка, как у петуха. Лицо походило на рыбью морду, от него несло невыносимым зловонием. С расслабленных белых губ капала слюна.

Я услышал собственный сдавленный крик и слепо бросился в коридор, налетая на стены там, где он поворачивал. Услышал впереди крики, но ничто не могло мне подсказать направление. Всюду была тьма. Затаив дыхание, я прислушался, и мне показалось, что я слышу мягкий топот босых ног. Я снова побежал, ещё раз ударился о стену и увидел впереди слабые огоньки. Я нашёл своих спутников.

Я рассказал им, что видел. Они направили огни в том направлении. Я снова увидел… существо… но теперь оно было не одно! Рядом с ним были ещё два, и они приближались.

Прежде чем кто-нибудь успел выстрелить, шедшие последними подняли тревогу. Мы столпились, перегородив проход. Впереди показались огни. Нас отыскала группа Моргана. Белые существа исчезли.

Держась поближе друг к другу, наш объединённый отряд снова двинулся вперёд. Мы звали людей из группы Бурилова, но наши крики отдавались таким громким эхом, что мы перестали кричать: все равно ответа не услышишь. Коридор многократно разветвлялся. Мы выбрали наугад одно ответвление. Шедшие в тылу опасливо светили назад.

Я утратил всякое чувство направления. Мы поднимались, опускались, поворачивали направо и налево, и вдруг без всякого предупреждения очутились в пещере, полной белых существ. Они стояли рядами – по десять-двенадцать человек.

Мужчин среди них было мало – если только можно было так назвать этих известково-белых существ, – в основном женщины, согбенные, изуродованные, с висящими высохшими грудями и спутанными бесцветными космами на головах. А отвратительные маленькие существа, похожие на обезьянок, – дети. И все молочно-белые, сморщенные, с острыми лицами… и несло от них – отвратительно!

Они все скулили, как скулит дворняжка у дверей мясника. Одно из маленьких существ заверещало и устремилось вперёд, его пальцы напоминали вытянутые когти кошки.

– Боже! – ахнул кто-то. – Да тут все кишит ими!

– Надо их уложить! – крикнул другой, но Морган ударил по его пистолету.

– Нет! Подождите! – Он выступил вперёд.

– Эй вы, там! Слушайте… мы друзья! Понятно?

Он протянул к ним руку, но их пустые взгляды не отразили ничего.

– Мы не причиним вам вреда! Нам только нужны люди, которые вошли перед нами. Мы друзья!

Одно из согбенных существ раздвинуло распухшие губы.

– Дьюзя… – повторило оно, качая косматой головой. – Дьюзя…

Остальные подхватили. Звуки напоминали скорее шум воды на камнях, чем человеческие голоса. – Дьюзя! – Они подталкивали друг друга и хихикали. – Дьюзя!

И вдруг они набросились на нас, словно вырвавшаяся на свободу река. Мы отступали, теснясь, наши пистолеты грохотали, пули с визгом отлетали от стен и не всегда попадали туда, куда мы целились. Я сразу оглох от грома и криков; вонь так усилилась, что почти не ощущалась; огни фонариков метались, как в пьяном бреду.

Я перестал подчиняться разуму, инстинкт действовал независимо от моих движений и решений. Когда прошли мгновения безумия, я уже бежал вместе с остальными, толкая в спину бежавших передо мной, а бежавшие следом пытались отшвырнуть меня в сторону и обогнать. Я споткнулся об упавшего, сам упал, и на меня навалились другие тела. Дыхание перехватило. Я боролся, вырывался, пинал, кусал, бил в маленькие горячие лица – должно быть, детёнышей.

Как рыба проходит сквозь воду, так я прошёл сквозь клубок тел и вскочил на ноги. Меня хватали, дёргали за одежду. Будь мы голыми, обитатели пещер нас поймали бы наверняка, но разрывавшаяся одежда приводила их в недоумение.

Не знаю, долго ли мы бежали, потеряв друг друга, сталкиваясь, отбиваясь, пока наши крики не подсказали, что перед нами.

Должно быть, мы вернулись в тот коридор, где началась схватка, потому что столкнулись с изуродованным существом, лежавшим на полу; оно тут же вцепилось в нас. Человека в нём выдавали только голова и одна рука. Оно пронзительно пищало, щёлкая зубами, и мы без всякого сожаления прикончили его и в ужасе побежали дальше. Пробравшись через расщелину в большое округлое помещение, мы замерли, поражённые странным сверканием. Словно огни сотни ракет одновременно отразились в призматических зеркалах. Это было сокровище Бенсона!

Оно призывно сверкало в свете наших огней, как пленённая радуга, отчаянно вырывающаяся из цепей, как звуки горнов наступающих армий, перекованные в пламя!

Здесь были золотые монеты и слитки, словно осколки солнца, золотые цепи, подобные застывшим жёлтым молниям. Слоновая кость, необработанная и резная, осколки дневного ясного неба – сапфиры, гагат, подобный мрачной полуночи, большие рубины ярче угольев, как раскалённые яйца, из которых вылупятся солнечные пожары. Хризопразы и изумруды, зелёные, как сверкающая весна, аметисты, чистые и ясные, как глаза Пенелопы, горсти необработанных алмазов, посылающие многоцветные гелиографические шифры, опалы, тлеющие, как заключённые в них зори.

Вместе с ними лежали раковины, обломки ржавого железа и костей. Обитатели пещер поклонялись сверкающим грудам, как крысы или сороки, и приносили сюда всё, что им нравилось. Они явно боготворили их: помещение напоминало храм, а сокровища громоздились на грубом круглом камне – алтаре.

Золото и драгоценности некогда хранились в сундуке, и немаленьком. От него остались только металлические уголки и петли. Остальное исчезло. Я восхитился бесконечным стремлением Бенсона к правдоподобию. Если бы я не знал, как он хитёр, то решил бы, что сокровище действительно древнее.

Но если он пошёл на такие расходы, чтобы собрать все это, почему бы не добавить дополнительные подробности, вроде сгнившего сундука? Древний сундук раздобыть нетрудно.

Наше ошеломлённое молчание было нарушено, когда люди поняли, что нашли. Некоторые бросились вперёд, чтобы порыться в сверкающей груде. Но остальные держались позади, охраняя расщелину.

Тот, кто первым подошёл к сокровищу, неожиданно вскрикнул, отскочил и налетел на других. Он молча шевелил губами, показывая вперёд. Послышались крики. Святотатственные проклятия звучали как молитвы, – возможно, так оно и было.

Сокровище… смотрело на нас!

Смотрело… человеческими глазами!

Как охотники прячутся в джунглях, прикрываясь листвой и ветвями, так на мгновение показалось, что множество людей скорчились под грудой, глядя на нас сквозь монеты.

Мы подошли ближе. Некоторые сняли куртки и завязали рукава, сделав импровизированные мешки. Они осторожно протянули руки к глазам, подняли их. Один глаз упал, как плохо окрашенное пасхальное яйцо или мячик для гольфа, испачканный ржавчиной. Слегка подскочил и откатился, продолжая смотреть.

Человеческий глаз!

Чёрный зрачок и радужная оболочка остекленели, словно чёрная дыра, просверлённая в белом. По этому предельному контрасту я узнал его.

Это был глаз Чедвика!

Окружающие ругались, я вместе с ними. Один сказал:

– Бесполезно искать их. Это крысы! Грязные, вонючие белые крысы! Вот что они с ними сделали!

– Заберём золото! Заберём поскорее и уйдём!

Половина матросов обезумела от вида богатства, другие протрезвели от ужаса. Некоторые загребали сокровища в свои импровизированные мешки, другие продолжали смотреть на расщелину.

– Это их храм, а мы совершаем святотатство. Почему они на нас не нападают? Ждут в засаде?

– Может, им важнее что-то другое? Более земное?

– Быстрее! Нужно убираться отсюда!

Они сумели унести меньше трети груды. Прижимая добычу к себе, возвращались назад, чтобы прихватить ещё горсть. Мы вышли из помещения, держась поближе друг к другу. Проходили мимо входов в тёмные коридоры, светили в каждый из них.

Из одного отверстий донеслись писк и рычание. Кто-то направил туда луч фонарика, осветив множество белых существ, которые жались друг к другу, как змеи в гнезде в поисках тепла. Лица их были испачканы алым, они пищали и ухали, жадно рвали что-то красное, мокрое, но ещё узнаваемое. Глядя с отвращением, не веря своим глазам, ошеломлённые, мы услышали хруст костей и чмоканье.

И поняли, что для белых существ было важнее их сокровищ…

На нас они не обратили внимания. Пища для них была важнее опасности! Они не замечали наших огней, и по их реакции на звук я понял, что они слепы, как все подземные существа. Вот что приковывало их к острову!

Я подумал: давно ли они живут на острове, в глубине скал, без света, и как это объясняет их слепоту? Они боятся горячего солнца, оно обжигает их чувствительную кожу, и потому они выходят только ночью и добывают минимум, необходимый для жизни. От культуры своих предков они снова погрузились в звериное варварство!

И я подумал: не слепота ли побудила их вырвать глаза пришельцев и спрятать их среди сокровищ?

Смитсон, Чедвик, Бурилов и их спутники больше не нуждались в нашей помощи! И хоть я ненавидел Чедвика и презирал Смитсона, такой судьбы я им не желал!

Не стоит рассказывать, что мы сделали потом. Белое племя понесло гораздо большие потери, чем мы. Даже я схватился за пистолет. Потом мы отыскали дуновение чистого воздуха, ароматного, словно благовонное пламя. Мы дышали полной грудью и шли, пока не вышли на дневной свет, но не там, где вошли, а футов на двадцать выше.

Свет после пещер слепил глаза. Слышались какие-то странные тягучие звуки. Мы упали на песок и лежали без сил. Я был весь пропитан усталостью; но слишком силён был ужас перед белыми существами, оставшимися позади, и потому мы не стали задерживаться.

Не все из нашего отряда вернулись, но мы не собирались искать оставшихся. И не стали поджигать паклю и концы на берегу. Единственным нашим желанием было как можно быстрее покинуть это место. Гул над головами продолжался.

Мы набились в гичку, оставив шлюпку для тех, кто может ещё выйти из пещер.


24. БЕЛОЕ ПЛЕМЯ | Черное колесо | 26. ГИБЕЛЬ «СЬЮЗАН ЭНН»