home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



XVI. БОБРОВЫЙ ПРУД

Прежде чем продолжить рассказ, необходимо вкратце объяснить внезапное появление у Развилки Красной реки Сверкающего Луча со своим отрядом, охотников и вакеро дона Августина.

Мы уже видели, что, за исключением двух пиратов, отряд которых находился впереди, отряды Черной Птицы, Сверкающего Луча и Антилопы следовали друг за другом на небольшом расстоянии один от другого, направляясь к Развилке. С целью, во-первых, опередить неприятеля, а во-вторых — заручиться помощью вакеро дона Августина. Сверкающий Луч упросил сэра Фредерика одолжить ему свою лошадь и помчался во всю прыть к Бизоньему озеру, предварительно условившись подробно с обоими охотниками относительно сигналов и призывных криков, а равно и относительно места, какое каждый должен был занять.

Подъезжая к Развилке, он принужден был из соображений безопасности сделать объезд малым рукавом реки, который был почти совершенно осушен бобрами, устроившими здесь свою плотину. Благодаря этому обстоятельству, команч не мог встретиться с доном Августином до его поездки, имевшей столь плачевный исход. Таким образом, перейдя главный рукав по хорошо знакомому броду, о котором упоминал Энсинас, Сверкающий Луч прибыл на берега Бизоньего озера уже час спустя после отъезда гасиендеро.

Наскоро познакомил он охотников за бизонами с планами, которые привели двух пиратов и апачей к Развилке, после чего немедленно поскакал в обратный путь. Обрисовав вакеро всю опасность, угрожавшую как им самим, так и их господину, Энсинас без труда уговорил их сесть на коней и оцепить берега реки. Тем временем Сверкающий Луч успел возвратиться к условленному пункту встречи еще до прибытия туда канадца и остального отряда, который он оставил позади. Ждать ему их пришлось недолго.

Тотчас по приезде молодой вождь, Гайферос и шестеро команчей скрытно прошли в долину малым рукавом, а Розбуа, Хосе и прочие засели, не доходя до разветвления, где остановился Черная Птица. Здесь они должны были ожидать от команча условленного сигнала к нападению. По сигналу Сверкающего Луча немедленно началась атака, которая была поведена с поразительною быстротою, о чем мы уже упоминали. Диас и Хосе достигли берега почти в то самое время, когда канадец и Энсинас с тремя другими охотниками выскочили из лодки.

Пока обе группы шагали наперерез друг другу, осматривая почву, по которой шли, сэр Фредерик решил, со своей стороны, принять активное участие в предстоявшем нападении, на что ему без труда удалось подбить и своего телохранителя.

Дон Августин тоже изъявил желание ехать с ними, но уступил настояниям англичанина, объяснившего, насколько важно его присутствие в рядах вакеро, не привыкших к стычкам с индейцами.

Уладив это дело, сэр Фредерик поспешил к броду, в сопровождении американца, повторявшего чуть не сотый раз, что он, сэр Фредерик, по собственной своей воле подвергается опасности и что с этой минуты он, Вильсон, перестает быть ответственным за его личность.

Тем временем Хосе и дон Педро уже соединились с канадцем и охотниками за бизонами, и оба старых товарища, озабоченные судьбой Фабиана, обменялись молчаливым, но выразительным взглядом.

— Он жив еще, Розбуа, — заверил Хосе, понявший взгляд друга. — Спроси у сеньора Диаса: мы сейчас видели с ним за чащей ивняка подле следов Кровавой Руки также отпечатки ступней Фабиана; они направляются вон туда! — Хосе указал на одну из густых рощиц хлопчатника, которые покрывали всю эту болотистую местность.

Диас подтвердил его слова.

— Негодяи укрепляются в лесу, вокруг бобровой плотины и пересохшего пруда. Тише! Слышите? — спросил испанец.

Издали доносился стук топоров.

— Верно! Деревья рубят! — кивнул канадец. — Если бы я не боялся за жизнь своего мальчика, то благодарил бы теперь Небо за то, что оно предает нам этих диких зверей в их логовище; но подумать страшно, что каприз или гнев какого-нибудь индейца могут пресечь его дни.

— Они теперь менее, чем когда-нибудь, отважатся сделать это, — возразил Хосе. — Не минет и день, как они запросят пощады!

Энсинас с трудом сдерживал своего дога, рвавшегося к тому месту, где он чуял индейцев. Канадцу неожиданно пришла в голову мысль воспользоваться его чутьем. Вынув шляпу Фабиана, он протянул ее Энсинасу и сказал:

— Дайте-ка понюхать вашей собаке. Это шляпа того, кого я разыскиваю. Мне приводилось видеть, как в подобных случаях собаки отыскивали людей, следы которых потеряны.

Взяв шляпу из рук канадца, Энсинас дал понюхать ее Озо. Умное животное, по-видимому, поняло, чего ждут от него. Обнюхав шляпу, дог устремился к тому месту, где Хосе заметил следы молодого человека, и, скрывшись в чаще, залаял, призывая своего хозяина. Охотники бросились вслед за собакой и там действительно увидели разбросанные на влажной почве следы, о которых упоминал Хосе.

— Теперь вперед! — заторопился канадец. — Где бы он ни был, живой или мертвый, а мы отыщем моего мальчика!

К ним подъехали сэр Фредерик и неразлучный с ним Вильсон, и все девять человек готовились уже двинуться в путь, когда их нашел посланец Сверкающего Луча, просившего себе подкрепления. Индеец сообщил, что впереди густой чащи, где засели апачи, лежит довольно глубокая рытвина, откуда можно успешно атаковать неприятеля и которую поэтому надо заблаговременно занять.

Исполнив это поручение, индеец немедленно отправился к вакеро с целью передать им приказ перейти реку и занять позицию на другом берегу, так чтобы можно было, в случае надобности, сжать кольцо окружения вокруг апачей.

Пока вакеро во исполнение приказания переправлялись через реку, одни вброд, другие вплавь на лошадях и, наконец, некоторые в доке, возглавляемый канадцем маленьких отряд искал тропу, которая давала бы им возможность, не подвергаясь неприятельскому обстрелу, обойти мрачный лес, где засели враги и откуда продолжал доноситься стук топоров. Могучая поросль ив и хлопчатника, тесно переплетенная диким виноградом и лесными лианами, образовала здесь такую непроницаемую чащу, что нападающие, делая обход, не опасались выстрелов противника, стрелявшего изредка наугад. Идя цепью, отряд вскоре достиг того места, где стоял Сверкающий Луч со своими воинами.

— Понимаешь ли ты, — сказал канадец, когда они сошлись у группы деревьев, под защитою которых старый охотник разглядывал неприступное на вид убежище апачей, — понимаешь ли ты, каким образом индейцы могли так скоро пробраться вместе со своими конями в этот непроницаемый лес?

— Я уже думал об этом, — отвечал испанский охотник. — Пеший с трудом мог бы проложить себе путь сквозь эту чащу, да и то не иначе, как с топором в руках, а между тем краснокожие в мгновение ока вошли туда, и притом на конях. Должно быть, существует неизвестный нам проход, который следует непременно отыскать; иначе это место неприступно, и мы бессмысленно ляжем костьми, пытаясь выбить оттуда неприятеля!

— Конечно, в крайнем случае, мы можем поджечь весь этот лес, — промолвил канадец, — но, к несчастью, там те, жизнь которых для нас священна!

С этими словами оба охотника двинулись в дальнейший путь и через несколько минут присоединились к Сверкающему Лучу.

— Лилия Озера находится там, — сказал молодой вождь, — а недалеко от нее и сын Орла!

Место, выбранное команчем, оказалось плотиною, построенной бобрами на малом рукаве реки.

При всяких других обстоятельствах было бы любопытно рассмотреть это сооружение умных животных, как будто сделанное человеческими руками. Деревья, положенные в основу плотины, были тщательно очищены от коры, служащей, как известно, зимней пищей бобров, а промежутки между ними были заполнены глиной, перемешанной с ветвями.

К сожалению, любоваться постройкой бобров времени не было, так как каждая минута промедления могла привести к непоправимой трагедии.

Перепруженная плотиной вода, прежде чем образовать ряд лагун, покрывавших долину, проложила себе другое русло, которое, однако, вскоре высохло. В этой-то рытвине, имевшей фута четыре глубины и двадцать футов ширины, и засели союзники команча.

Из этого места, отстоявшего не более как на половину выстрела от скрывавшего апачей леса, искусные стрелки, вроде канадца, испанца и Вильсона, могли нанести им непоправимый урон.

— Сеньор Энсинас, — сказал канадец охотнику за бизонами, — если бы вы на минутку спустили с поводка вашего дога, он мог бы оказать нам драгоценную услугу: спасти жизнь христианина.

— Озо мне слишком дорог, — отвечал Энсинас. — Послать его в этот лес, значит, обречь на верную гибель; впрочем, делать нечего, раз, как вы говорите, от этого зависит жизнь христианина!

С этими словами охотник за бизонами отвязал ремень от ошейника собаки и дал ей опять понюхать шляпу Фабиана.

— Ищи, Озо! Ищи, мой верный пес! — приказал он.

Умный дог и на этот раз понял желание своего хозяина, который больше рассчитывал на его чутье, чем на мужество. Вместо того чтобы броситься с яростным лаем, собака молча помчалась сквозь кусты.

— Пойдем за нею, Хосе! — предложил канадец. — Пусть не говорят, что собака меньше берегла себя, чем отец, отыскивающий своего сына, и друг, отыскивающий своего друга!

Испанец понимающе кивнул, и оба охотника с опаской двинулись вслед за собакой. Вскоре, однако, обнаружилось, что Озо, вероятно, потерял след. Он тщетно обнюхивал траву, и потом охотники увидели издали, как он вдруг поворотил в сторону и выбежал из лесу, в который первоначально было углубился.

— Ты полагаешь, собака поняла, чего от нее хотят? — спросил канадец.

— Без сомнения, Фабиан вошел в лес с индейцами не с этой стороны, а потому она, естественно, и хочет отыскать начало следов, по которым раньше бежала.

В самом деле, Озо поспешно покинул опушку леса и вернулся к той группе деревьев, под которыми они нашли следы Фабиана. Не заботясь более о врагах, охотники опрометью кинулись туда и, вбежав в пространство, лишенное деревьев, застали там Энсинаса, который, беспокоясь о своей любимой собаке, обошел лес, отыскивая ее.

— Пускай она ищет! — сказал он. — Мой храбрый Озо искусный следопыт. Он превосходно понял мое поручение!

Вернувшись на прежнюю дорогу, дог с лаем кинулся к лесу, скрывавшему индейцев и который оба охотника огибали сейчас с левой стороны. Проникнув в чащу, где исчезла собака, охотники уже не застали ее, деревья здесь росли уже не так плотно, как в прочих частях леса.

Обеспокоенный отсутствием собаки, Энсинас напрасно свистел и звал ее к себе; собака не откликалась. Потом неожиданно донесся ее призывный лай, в котором звучала, скорее, радость, чем близость опасности. Поспешившие на зов четвероногого друга охотники наткнулись на узкую, поросшую травой тропу. Трава на ней, однако, совсем недавно была потоптана конскими копытами. Где-то впереди слышался лай Озо. Дойдя до того места, где трава поредела, а мягкая почва сменилась более твердой, охотники по знаку канадца остановились.

— Стойте здесь, — велел канадец. — Неразумно подставляться всем троим под пули неприятельских карабинов. Хосе, дружище, ты не ошибся: Озо обнаружил тайный проход!

Пока Энсинас ласкал вернувшегося к нему дога и привязывал его к поводку, Хосе, несмотря на предупреждение канадца, скользнул вслед за ним, желая все увидеть лично.

Трава постепенно исчезала с каменистой почвы и в полусотне шагов впереди начинался лес. Он тут, однако, не представлял из себя сплошной стены из древесных стволов, густо переплетенных лианами. Среди поредевших стволов виднелся проем около четырех футов ширины, очевидно промытый водой. С каждой стороны этой промоины имелись крутые откосы, пространство между которыми было завалено деревьями и свежесрубленными ветвями.

— Этим путем негодяи проникли в глубь леса на конях, как через ворота! — заметил испанец.

— Не будем терять время, Хосе, — заторопился канадец. — Прокрадемся по обеим сторонам промоины и посмотрим, что делает неприятель, где Фабиан и с какого места выгоднее начать атаку. А вы, — обратился он к подошедшему Энсинасу, — постарайтесь сделать так, чтобы Озо не лаял, иначе нам, да и вам самим, могут влепить по куску свинца. Или, лучше, поспешите уведомить Сверкающего Луча и дона Августина о том, что мы нашли проход к неприятелю, а потом возвращайтесь сюда во главе нескольких смельчаков. Я с другом возьму на себя заботу разведать путь.

Уже в двадцати шагах от прохода, справа и слева, начиналась чащоба, в которую два охотника и не замедлили углубиться. Какова была густота растительности, видно из того, что охотники едва различали предметы в нескольких шагах от себя. Как ни опасна была подобная рекогносцировка, необходимо было произвести ее как можно дальше.

Скользя между ветками с ловкостью ящерицы, разведчики вскоре достигли места, где лес значительно поредел. Теперь они могли не только различать неопределенные фигуры лошадей и людей, но и окинуть взором все пространство, окруженное кольцом только что пройденного леса.

Бобровый пруд занимал оконечность обширной лужайки, на которой совершенно свободно умещались все лошади и люди. На берегу этого пруда возвышалось около пятнадцати бобровых домиков овальной формы, занятых теперь индейцами. Большинство домиков находились почти в воде, но два-три из них были удалены от берега, так что осажденные, заполнив промежутки между ними седлами, покрывалами и буйволовыми плащами, превратили их в прочный вал. Главная масса апачей находилась между тем валом и прудом, прочие работали над укреплением наиболее слабых мест своей позиции.

Волнуясь за судьбу пленников, Розбуа осматривал лагерь, но не видел ни Фабиана, ни Розариты. Не заметил он также Черной Птицы или кого-то из двух пиратов. Отсюда он заключил, что они все находились где-то между прудом и жилищами бобров, обращенными отверстиями к пруду. Хосе, со своей стороны, видел не больше своего друга. Оба охотника оставались на месте, едва сдерживая опрометчивое желание открыть огонь по ненавистному врагу.

С беспокойством прислушивался канадец к шуму, доносившемуся из неприятельского лагеря. Он надеялся услышать голос Фабиана или Розариты и с нетерпением ожидал возвращения Энсинаса с подкреплением. Тяжелые минуты проводил он в ожидании предстоящей жестокой схватки, в которой кровь должна была пролиться рекою, а мстительность дикарей могла обернуться против беззащитных пленников.

Вдруг со стороны бобровой плотины, занятой вождем команчей, грянул выстрел, сопровождаемый воинственным кличем, потом грянули еще с полдюжины выстрелов, и перед глазами канадца открылось зрелище, при виде которого кровь застыла у него в жилах.


XV. КРИТИЧЕСКИЙ МОМЕНТ | Лесной бродяга | XVII. ПОСЛЕДНЯЯ СХВАТКА