home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



X. МЕЖДУ ДВУХ ОГНЕЙ

Место, к которому на перехват пироги направлялись апачи, поросло ивняком и ясеневыми деревьями, под защитой которых они могли напасть безо всякого риска для себя. Понятно, как важно было охотникам достичь этого пункта ранее апачей или, в противном случае, обойти его.

Два команча сменили на веслах вождя и канадца, и последние, как Хосе и Гайферос, взяли карабины наизготовку.

Апачам следовало описать на своем пути огромную дугу, чтобы все время оставаться вне выстрелов путешественников, в то время как лодка последних двигалась по прямой линии, хотя и медленнее.

— Откуда только они свалились на наши головы, — пробурчал Розбуа.

— Думается, не стоит удивляться появлению этих негодяев, — отвечал испанец. — Взгляните-ка вон на скачущего на пегом коне всадника. Масть лошади можно различить, несмотря на темноту. Не напоминает ли он того самого, который подобным же образом носился по берегу Рио-Хилы близ островка?

— Я помню его! — молвил Гайферос. — Это он накинул на меня лассо и потом сорвал с седла! Точно, его посадка и осанка!

— А в этом другом, — продолжал испанец, — не узнаешь ли ты, Розбуа, по бизоньей гриве, украшающей его голову, того самого индейца, который стоял часовым у костра? Что касается меня, то это обстоятельство мне долго будет памятно, как ни была богата приключениями наша с тобой жизнь. Держу пари, что это те самые негодяи, которые некогда осаждали нас, и что это они обнаружили наши следы в том месте, где мы высадились, чтобы направиться в Золотую долину.

— Какой смысл отрицать очевидное? — вздохнул старший охотник, в котором слова испанца и гамбузино пробудили горькие воспоминания о Фабиане.

Три четверти расстояния до прибрежных зарослей было почти пройдено. Теперь пирога сблизилась с индейцами, которые также находились недалеко от зарослей, так что охотникам представлялась возможность сразить пару-тройку противников, если, конечно, их винтовки имели достаточную дальнобойность. Несмотря на резкие удары весел, пирога шла достаточно спокойно, чтобы можно было прицелиться без риска промахнуться.

Друзья вскинули карабины и выстрелили почти одновременно.

— Вот двое и готовы, — заметил Хосе. — Ручаюсь, что никогда они не будут больше вредить нам!

— Но, может быть, они только ранены! — произнес Гайферос, к своей величайшей радости и в то же время изумленный тем, что можно поразить врага с такого расстояния, и притом ночью.

— Сомневаюсь, — возразил канадец. — В любом случае, они уже обезврежены. Но, — прибавил он с досадой, — мы не можем помешать остальным засесть прежде нас под прикрытием деревьев! Довольно грести! — продолжал он, сделав знак индейцам оставить весла.

Последние неприятельские всадники уже исчезли в чаще, за исключением одного, убитого команчем, выстрел которого раздался совершенно неожиданно для охотников. Прошло несколько мгновений, и вдруг со стороны неприятеля раздался залп, направленный прямо в пирогу. К счастью, он не имел особенно печальных результатов, если не считать раны, полученной одним из гребцов в руку, да отверстия, продырявленного пулей в борту выше ватерлинии. Ощупав здоровой рукою рану, команч убедился, что кость цела.

Взяв весло вместо него, канадец повернул лодку против течения и направил ее к левому берегу в небольшую речную заводь, густо поросшую камышами. Это было лучшее убежище поблизости.

Путешественники отдавали себе отчет в том, что, желая выбить индейцев с их выгодной позиции, откуда простреливалось все пространство от берега до берега, им пришлось бы или потерять драгоценное время, или подвергнуть свою жизнь опасности.

Итак, им следовало решиться если и не бросить совсем пирогу, что значило бы отказаться от отличного средства быстрого и легкого передвижения, то, по крайней мере попытаться перенести ее на руках, обойдя охраняемый краснокожими участок русла.

Едва они начали осторожно вытаскивать пирогу на берег, как вспышки выстрелов с вершин деревьев внезапно озарили и реку и ее берега, и несколько пуль просвистело в воздухе, срезав камыш неподалеку от беглецов. Одновременно яркое пламя взметнулось ввысь вблизи укрытия краснокожих.

Несомненно, то был сигнал, подаваемый апачами своему более отдаленному отряду.

Пучки сухой травы, собранной на равнине, вспыхнули ярко, хотя и ненадолго. На красноватом отблеске его на мгновение обрисовалась гигантская фигура канадца и испанского охотника. Послышались крики: «Орел Снежных Гор! Пересмешник! Голый Череп!» — возвестившие охотникам, что они только что узнаны.

— Зачем великий бледнолицый охотник называется Орлом, — закричал чей-то насмешливый голос, — если он не сумел скрыть своих следов от Туманных гор и берегов Рио-Хилы до берегов Красной реки?

— Не отвечай им, Хосе! — сказал канадец. — Словопрения уместны, когда есть для того время, как это было в бытность нашу на острове; здесь же следует действовать! И быстро! Ну, Сверкающий Луч, не подскажет ли твоя индейская смекалка способ скрытно улизнуть отсюда?

— К чему хитрить? — возразил индеец. — Всего лучше и проще поднять лодку на плечи и перенести ее на расстояние двух ружейных выстрелов от этой бухты.

Уже трое команчей с лодкой на плечах пошли по левому берегу, направляясь к равнине, как вдруг один из носильщиков испустил гортанное восклицание.

Хотя луна, восходящая в это время ближе к концу ночи, еще не показывалась, но звезды и Млечный путь бросали достаточно света, чтобы путешественники могли различить на том же берегу отряд апачей человек в двадцать. Четверо индейцев ехали верхом, остальные следовали за ними пешком. Медлить более было нечего.

— Хотя Сверкающий Луч и имеет твердое сердце, — вскричал канадец, — но карабин в его руках менее надежен, чем в моих или Хосе. Пусть юный вождь и Гайферос помогают воинам нести лодку как можно быстрее, а мы будем прикрывать их отход!

— Хорошо, — произнес индеец, — воин может помочь не только оружием!

С этими словами команч, а вслед за ним и Гайферос исполнили приказание старого охотника. Последний шел по одну сторону, Хосе — по другую. В таком порядке путники бегом направились по равнине. Ничто не указывало, чтобы вновь прибывшие индейцы заметили движение путешественников, тогда как со стороны их сородичей, засевших на правом берегу в ивняке, неслись крики разочарования и ярости.

— Если бы мне удалось увидеть хотя бы глаз одного из этих крикунов! — произнес Хосе, державшийся между рекою и носильщиками.

— Наблюдай лучше за теми, которые слева от тебя! — возразил канадец. — А, вот и второй отряд индейцев заметил нас! Слышите, как завыли? Однако не советую ни одному из них соваться под выстрел моего карабина! Видишь ли, Хосе, что там ни говори, а пехота, как в войнах с индейцами, так равно и в войнах цивилизованных народов, всегда предпочтительнее кавалерии. Прежде чем кто-либо из этих всадников успеет достаточно успокоить лошадь, чтобы толком прицелиться, я становлюсь и…

Говоря это, канадец встал как вкопанный.

— Знаю, что он хочет сказать! — проворчал Хосе, продолжая подвигаться бегом сбоку тащивших лодку команчей. — Я становлюсь и…

Грохот карабина канадца заглушил последние слова испанца.

— И один из индейцев, — продолжал он опять, — падает с коня как мешок! И прав, черт возьми!

— Живей вперед! — поторопил канадец, догоняя товарищей после удачного выстрела, тогда как с равнины, где его пуля настигла жертву, несмотря на значительное расстояние, грянули два ответных выстрела, и, конечно, впустую.

— Видишь, Сверкающий Луч, — продолжал Розбуа, — как в руках опытного стрелка обыкновенный карабин получает двойную дальность несмотря на то, что пули моего старого карабина маловаты для теперешнего, что отнимает у них много силы!

До сих пор неровности рельефа левого берега прикрывали беглецов от выстрелов индейцев, засевших за деревьями противоположного берега. Но теперь они приблизились к опасному месту, поскольку здесь ровный и низменный характер ландшафта не давал им никакого прикрытия. Несмотря на всю бдительность канадца и испанца, старавшихся приметить среди деревьев какую-либо мишень для прицела, сильный ружейный залп, произведенный невидимыми врагами, встретил беглецов при прохождении открытого участка. Один из тащивших пирогу команчей упал, тяжело раненный; друзья поспешили к нему на помощь. Впрочем, индейцы стреляли наугад, не рискуя показываться из-за деревьев, чтобы не подвернуться под карабины двух белых охотников, меткость которых они уже не раз испытали. Поэтому, за исключением пули, оцарапавшей кожу Хосе и оторвавшей кусок его рукава, залп этот не имел для беглецов других печальных последствий. Оставшись вдвоем, Гайферос и команч несли пирогу уже далеко не с прежнею быстротою. Другие два команча, обремененные раненым соплеменником, подвигались также крайне медленно, так что второй отряд апачей представлял для них опасность как по своей численности, так и по тому, что двигался по тому же берегу, что и беглецы, и стал явно настигать их.

Дважды обращались лицом к неприятелю неустрашимые охотники, составлявшие единственную защиту маленького отряда, и их пули сразили четырех противников. Во время отступления оба охотника, воодушевленные пороховым дымом, свистом пуль и стрел, летавших вокруг них, шли мерным шагом, не теряя из виду преследователей. Между тем их спутники, значительно далеко опередившие охотников, воспользовавшись тем временем, пока апачи, занимавшие противоположный берег, вновь заряжали ружья, достигли места уже недоступного их пулям и поспешили спустить пирогу на воду.

Неотступно следя за преследователями, канадец и испанец не замечали, как с противоположного берега индейцы оставили деревья, служившие им прикрытием, и поскакали к реке, намереваясь перехватить пирогу ниже по течению.

Громовой голос команча, сопровождаемый выстрелом, от которого лошадь одного из апачей рухнула в воду, предупредил друзей о грозившей им опасности. Быстро обернувшись, Хосе понял, в чем дело. Оставив товарища сдерживать своим грозным карабином неприятеля, наступавшего с его стороны, испанец пригнулся к земле с карабином наготове и змеей скользнул к берегу, крича канадцу:

— Отступай к пироге, Розбуа! Я сейчас последую за тобою, вот только сброшу в воду еще одного головореза!

Гром выстрела последовал за словами испанца, который внезапно с проклятием упал и исчез в траве. Горестный стон вырвался у канадца при виде упавшего друга — неизменного спутника всех его радостей и опасностей; охотника, которому, таким образом, приходилось, потеряв сына, лишиться затем и брата.

Пораженный новым несчастьем, охотник не заметил, как один их неприятельских всадников готовился выпрыгнуть на берег как раз близ того места, где недавно исчез Хосе. Еще минута — и будто оглушенный и неподвижный Розбуа, наверно, погиб бы, если бы в это мгновение из травы не вылетела огненная вспышка. Не успело смолкнуть эхо выстрела, как апач свалился с лошади в воду.

Тотчас из травы показалась голова испанца, смотревшего насмешливо и в то же время грозно. Он казался вполне цел и невредим.

— Беги сюда, Розбуа! — закричал он. — Прячься в яму, куда я сверзился по воле Провидения. Здесь место чудесное, ни один из этих негодяев не доберется до нас живым!

В два прыжка канадец очутился возле друга и скрылся в углублении, служившем убежищем его товарищу и совершенно невидимом для индейцев.

Подобно тому, как некогда возле Позо Хосе и Розбуа, стоя спина к спине, ожидали нападения ягуаров, так и теперь, засев в яме, они наблюдали: один за равниной, а другой за берегом, между тем как апачи несколько минут тщетно пытались выяснить их местонахождение.

Хосе вновь зарядил свой карабин, после чего оба охотника, выставив головы над травой, зорко следили за движением неприятеля.

Обескураженные безуспешностью своих попыток, апачи, бросившиеся раньше в реку, направились, преодолевая течение, обратно к правому берегу, чтобы там снова скрыться за деревьями. Индеец, сбитый с коня выстрелом команча, тоже напрягал усилия, стараясь достигнуть берега…

— Теперь наша лодка на воде, — сказал испанец, — задержка за нами! Вот негодяи выбираются из воды, мокрые и сконфуженные, словно выдранные пудели. С этой стороны нет более опасности, а потому вперед! К пироге!

— Постой, Хосе! — воскликнул канадец. — Чем больше мы убьем их сегодня, тем меньше врагов будет у нас завтра. Если река очищена от краснокожих, то обернись в мою сторону: здесь тебе дела хватит!

Растянувшиеся по равнине цепью индейцы искали двух внезапно исчезнувших врагов и при этом постепенно приближались к укрытию охотников. Последние могли наблюдать, как одни апачи рыскали по кустам, другие, скакавшие на конях, шарили в траве своими длинными копьями.

— Примемся сперва за всадников: оно будет вернее! — решил канадец. — Выстрелим вместе, так как второй раз зарядить ружья будет уже некогда! Идет?

— Ладно. Ты целься направо, а уж левая сторона — мое дело!

Две огненные вспышки вылетели из травы, и два команча упали с лошадей.

Едва охотники спрятались в свою яму, как над их головами засвистели пули, а несколько стрел впились совсем близко от них.

— Теперь пора, Розбуа!

Не окончив еще этих слов, испанец выскочил из ямы и бросился к пироге в сопровождении канадца.

Апачи заметили беглецов и пустились вдогонку за ними с ножами и томагавками.

Гайферос, Сверкающий Луч и его два воина, присев за лодкой, открыли огонь против краснокожих, засевших в ивняке противоположного берега. Этот непрерывный огонь, рев команчей, ни на минуту не смолкавший, внушили мысль как всегда осторожным индейцам, преследовавшим беглецов на равнине, что они имеют дело с многочисленным врагом, а потому они попридержали коней, что и сослужило пользу беглецам: под защитой огня Сверкающего Луча и его товарищей они благополучно пробежали открытое пространство.

В ту минуту, когда путники садились в пирогу, апачи, убедившись в их малочисленности, с новым жаром возобновили преследование, но было уже поздно: пирога вышла на середину реки. Правда, они могли бы еще догнать лодку, но Провидение или, вернее, страх перед меткими пулями заставил их остановиться.

— Дай руку! — радостно вскричал канадец, усевшись вместе с Хосе на корме. — Черт возьми, нагнал же ты на меня страху, когда рухнул в яму! Я думал, ты мертв! Слава Всевышнему! Он избавил меня от этой новой беды!

— Напротив, это-то падение меня и спасло от смерти! — отвечал Хосе, крепко пожимая руку друга.

После краткого обмена взаимными поздравлениями охотники замолчали, прислушиваясь к отдаленным звукам, которые обыкновенно будят ночью пустыню. То раздавалось ржание мустанга, то слышалось отдаленное мычание бизонов и тоскливый крик ночных птиц, то вой койотов. Порою крики лебедя сливались с шорохом ветра и рокотом реки.

Впрочем, обстоятельства были таковы, что их безопасное плавание продолжалось весьма недолго. Пока пирога скользила среди низких песчаных берегов, где изредка попадались кусты и еще реже одинокие деревья, глаз свободно охватывал глубь равнины, и путешественники могли быть спокойны. Но когда потянулись лесистые берега, где легко мог скрываться ожесточенный враг, беспокойство сменило прежнюю беспечность. Держа наготове карабины, оба охотника обводили подозрительным взглядом оба лесистых берега реки.

Хосе не ошибался, утверждая, что индейцы, засевшие за ивовыми деревьями, к которым еще присоединилась часть отряда Черной Птицы, были те самые, которые их осаждали на островке Рио-Хилы. То были в самом деле воины, с которыми Антилопа, как помнит читатель, отправился из разгромленного лагеря мексиканцев на поиски троих охотников.

Тщательные поиски следов, представлявшие особенную трудность благодаря разрушению плавучего островка и занявшие поэтому двое суток, скоро привели Антилопу к берегам Красной реки, а потом к тому месту, где оба охотника и Гайферос сели в пирогу молодого команча. Вот почему нельзя было ожидать, что Антилопа прекратит дальнейшее преследование, несмотря на понесенное только что поражение, тем более после соединения с многочисленным отрядом Черной Птицы.

Среди лесов, через которые текла река, плавание наших путешественников становилось и опасным, и медленным, и трудным: опасным потому, что в лесах могли скрываться засады; медленным и трудным потому, что тут приходилось одновременно следить и за густой чащей, покрывавшей берега, и за самой рекою, где на каждом шагу встречались плывущие деревья, которые не только задерживали ход пироги, но и могли своими ветвями попортить ее борта.

В результате путешественники, несмотря на двухчасовое плавание, удалились всего на милю от того места, где начинался сплошной лес. Наконец, взошла луна, знак, что приближался рассвет. Однако ночь продолжала еще окутывать реку, потому что ярко освещавшая древесные кроны луна лишь украдкой бросала свой бледный свет на воду. Часто в неосвещенных частях реки весла запутывались в гуще ветвей какого-либо плывущего дерева, случайно застрявшего у берега, и таким образом к прежним помехам присоединилась еще новая. Не спуская глаз с окрестностей, охотники тихо беседовали между собою.

— Если бы апачи хорошо соображали, — говорил Хосе, беспокойно покачивая головой, — то могли бы славно насолить нам в этом месте, среди препятствий всякого рода, которые я видел, ее можно сравнить разве что с Арканзасом. Да, черт возьми, если негодяи понимают свое дело, и каждый их всадник посадил к себе на круп одного пешего, то они, быть может, уже с час, как поджидают нас где-нибудь поблизости!

— Ничего не могу сказать на это, Хосе! — отвечал канадец. — Действительно, эти темные берега в высшей степени подходят для устройства засады. И я полагаю, что нам необходимо, по крайней мере, осветить наш путь по реке, чтобы ехать быстрее. Я сейчас поговорю об этом с команчем!

Результатом краткого совещания на счет этого предмета было то, что гребцы направили пирогу к берегу. Индейцы принесли с берега большой пласт дерна, который и приспособили впереди лодки на двух связанных древесных обрубках, затем, набросав сверху веток красного кедра, зажгли их. Получилось довольно яркое пламя, значительно облегчавшее путешественникам дальнейшее следование по реке.


IX. ПО КРАСНОЙ РЕКЕ | Лесной бродяга | XI. ТЕСНЫЙ ПРОХОД