home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



VIII. ПОГОНЯ

Решившись воспользоваться неожиданной милостью Провидения, канадец побежал вслед за Хосе. За ним последовал и Гайферос, понимавший, подобно двум своим товарищам, что от удачного исхода этой охоты зависит их жизнь.

В самом деле, это не была обыкновенная охота, где дело идет лишь об удовлетворении самолюбия: здесь шла речь о самой жизни, которую предстояло оспаривать у смерти, надвигавшейся уже со всей своей зловещей свитой. Им приходилось охотиться, подобно диким зверям, с внутренностями, раздираемыми голодом, с налитыми кровью глазами и с пеной у рта. Только здесь условия были еще хуже: трое почти безоружных людей, если не считать их ножей, должны были догнать животное настолько проворное, что их усилия казались просто смешными, и в то же время слишком грозное, чтобы допустить до себя безнаказанно.

При виде бежавших на него врагов, бизон остановился на минуту. Взрыв землю ногой и ударив по бокам хвостом, могучий буйвол с глухим ревом наклонил голову, увенчанную грозными рогами, и в такой позе ожидал своих преследователей.

— Обойди его сзади, Хосе! — громко крикнул канадец. — Гайферос, держи правее. Окружайте его!

Ближе всех к бизону находился испанец. Приказание канадца он исполнил с быстротой, какой нельзя было ожидать от его ослабевших ног. С своей стороны Гайферос свернул направо, а Красный Карабин — налево. Таким образом бизон был вскоре окружен.

— Теперь все разом вперед! — скомандовал испанец, устремляясь на буйвола с ножом в руках. Казалось, он пожирал глазами кровь, которой раненое животное яростно брызгало во все стороны.

— Ради Бога, не так скоро! — увещевал друга канадец, которого пугал голодный пыл испанца, явно пренебрегавшего опасностью. — Дай нам всем одновременно напасть на него!

Увы! Хосе не слушал его, продолжая бежать на буйвола с пылающими глазами и оскаленными зубами. Где канадец видел опасность, там он видел лишь вкусную добычу. Он уже почти коснулся бизона, как вдруг животное, приведенное в смятение окружившими врагами, отпрянул и внезапно бросился бежать в тот самый момент, когда испанец уже занес нож для решительного удара. Промахнувшись, Хосе потерял равновесие и грохнулся наземь.

— Не пускай его к реке, Розбуа! — закричал он, видя, что бизон ринулся к берегу. — Ради Фабиана, ради спасения всех нас, не упусти его!

Впрочем, канадец не нуждался в подобном напоминании, так как и сам хорошо видел намерение буйвола.

Придя в отчаяние от мысли, что исчезает их последняя надежда, охотник огромными прыжками, подобно рыси, мчался к берегу. Поравнявшись с бежавшим животным, он бросился на него. Буйвол повернулся и поскакал было назад, но, увидев перед собой Гайфероса, вновь изменил направление, устремившись на поднявшегося с земли Хосе.

Как опытные охотники, у которых вдобавок голод увеличивал сообразительность, канадец и гамбузино с удвоенным рвением продолжали гнаться за животным. Испанец же оставался совершенно неподвижен, пригнувшись к земле и внимательно следя за приближением буйвола. Буйвол явно ослабел от потери крови, продолжавшей струиться из широкой раны между лопатками. Его движения потеряли прежнюю гибкость; кровавая пена, хлопьями вылетавшая из его раздутых черных ноздрей, и хриплый, отрывистый рев свидетельствовали об усталости. Глаза застилал кровавый туман, ибо он продолжал бежать прямо на испанца, стоявшего наготове с ножом в руке.

Хосе проворно схватился одной рукой за рог животного, которое даже не пыталось увернуться от врага, а другой дважды погрузил свой нож по самую рукоятку в нижнюю часть его груди. Буйвол упал на колени, но, тотчас поднявшись, побежал, увлекая за собой испанца, вскочившего ему на спину. Это был один из тех рискованных и опасных прыжков, на которые изредка отваживаются тореадоры его родины.

Подбежавшие к товарищу канадец и Гайферос видели одно мгновение, как всадник, пожираемый голодом, то поднимал руку и наносил новые удары, то жадно припадал вниз, глотая кровь, брызгавшую после каждого удара.

Голод превратил этого человека в дикого зверя.

Он не замечал, какого направления держался буйвол. Он ревел, наносил удары и пил горячую кровь, возвращавшую его к жизни.

— Гром и молния! — кричал канадец, еле переводя дыхание и мучимый голодом, который он сдерживал до сих пор силой своей воли. — Приканчивай же его, Хосе! Или ты хочешь, чтобы он скрылся в реке?

Испанец продолжал кричать, наносить удары, но не замечал, что буйвол мчится к воде, чтобы там попытаться сбросить с себя врага. Едва Красный Карабин успел вторично испустить крик бешенства, как животное, собрав все силы, бросилось отчаянным прыжком в воду, подобно оленю, преследуемому охотниками. Человек и животное исчезли в облаке пены и какое-то мгновение барахтались в воде. Но жизнь уже покинула великана прерий; он дернулся раз, другой в предсмертной агонии и замер.

Испанец, отряхиваясь, встал на ноги, по-прежнему не выпуская из рук свою добычу.

— Эх ты, увалень! — воскликнул подбежавший канадец. — Разве так убивают благородное животное?

— Та-та-та! — возразил испанец. — Не будь меня, благородное животное убежало бы от вас, между тем как теперь, благодаря моему неумению, бизон — наш!

Сказав это с оттенком обычного юмора, который вновь вернулся к нему, Хосе начал подталкивать огромную тушу к берегу. Втроем они едва справились с этой задачей.

Не теряя времени, они прямо в воде принялись разделывать тушу на части, оставляя иногда работу, чтобы перевести дух, полюбоваться делом своих рук.

— Заготовим запас провизии на весь поход, — повторял уже десятый раз Хосе. — Зададим пир на весь мир и всласть отдохнем под сенью этих прекрасных деревьев! — говорил он, указывая на лежавший перед ними тенистый остров.

— Закусим поскорее, отдохнем с час и снова в путь! — внушительно заявил канадец. — Или ты забыл, Хосе?

— Я ничего не забыл, Красный Карабин. Только мы уж очень много натерпелись от голода!

Вспомнив о том деле, которое привело их в эти края, охотники уже молча продолжали свою работу.

Вдруг послышался жалобный вой.

— Посмотрите! — сказал Хосе, указывая на остров, где стояли два койота и жадно глядели на тушу бизона. — Эти бедняги ведь тоже требуют своей доли в добыче и они получат ее.

Взяв одну из передних ног бизона, карабинер взмахнул ей над своей головой и, изловчившись, швырнул ее волкам.

— Все это достанется им позднее, — произнес канадец, откладывая в сторону наиболее сочные части животного, то есть горб, считающийся самой лакомой частью бизона, столь ценимой истинными гурманами, и филе, нарезанное длинными тонкими ломтиками.

— Конечно, раненый бизон вовсе не добровольно явился, — сказал Хосе, — чтобы отдаться нам на съедение. Вероятно, он убежал от индейцев, которые за ним охотились, и с нашей стороны было бы глупо дожидаться визита краснокожих разбойников, которые тогда не преминут поступить и с нами как с этим буйволом… Любопытно, однако, знать, — прервал свои рассуждения Хосе, — почему койоты так усердно роются на лужайке острова: я ведь дал им недавно мяса!

Слова карабинера напомнили его товарищам о грозящей им здесь опасности, опасности, о которой они на время забыли, благодаря неожиданной милости фортуны.

Извилистая желтоватая линия, пересекавшая голубую поверхность реки, показывала охотникам место брода. Для большей безопасности они решились укрыться на островке, где под защитой деревьев могли развести костер для приготовления обеда.

Когда друзья начали перебираться вброд к острову, койоты перестали рыть землю, а потом один из них схватил брошенную карабинером бизонью ногу и с рычанием убежал прочь; другой койот последовал за первым.

Перейдя на остров и достигнув лужайки, охотники увидели в середине ее яму в несколько дюймов глубины, вырытую волками.

— Надо полагать, тут лежит труп, — заметил Хосе, который обыкновенно не так-то легко отказывался от своей мысли. — Между тем этот дерн как будто не показывает, что труп зарыт недавно.

Тем не менее испанца поразила одна особенность: в том месте, где когти зверей вырывали траву, дерн был как будто подрезан ножом или лопатой.

Голос канадца, звавшего его к себе, помешал испанцу продолжать дальнейшие исследования, но, уходя, он решил вернуться к заинтересовавшей его яме при первой возможности.

Хотя в ту роковую ночь, когда был похищен Фабиан, дождь и подмочил слегка порох охотников, но все-таки оказался достаточно сух, чтобы при помощи его добыть огонь. Сухого дерева на острове нашлось в изобилии, и скоро друзья с наслаждением вдыхали вкусный запах жарившегося мяса.

Двадцать раз канадец, больше владевший собой, должен был употребить весь свой авторитет, чтобы помешать своим товарищам наброситься на еще полусырое жаркое. Наконец, наступила и та блаженная минута, когда они без стеснения смогли насытиться вкусным мясом бизоньего горба. Водворилась тишина, прерываемая лишь смачным чавканьем.

— Вон и они завтракают! — молвил канадец, указывая на только что оставленный ими берег реки, где два волка не менее энергично трудились над окровавленными остатками бизона.

Скоро бизоний горб наполовину исчез в желудках охотников. Оставшееся мясо, почти обугленное на огне, было отложено в сторону: оно должно было служить запасом на несколько дней.

— Теперь отдохнем с часик, — сказал канадец, — и двинемся в путь: смерть ведь не ждет!

С этими словами старший охотник, подавая пример, растянулся на траве и, отогнав могучим усилием воли рой осаждавших его беспокойных мыслей, предался освежающему сну, чтобы вновь набраться сил и энергии, необходимых для освобождения его Фабиана. Гайферос немедленно последовал его примеру, но Хосе прежде решил-таки осмотреть углубление, вырытое волками. Снова, с терпением индейца, стал он исследовать место, где дерн казался подрезанным. Более спокойный на этот раз, он сразу пришел к выводу, что когти койотов не могли так ровно подрезать глинистую почву.

Вынув свой нож, испанец вложил лезвие в разрез и когда оно скользнуло вниз, будто по желобку, смог с легкостью описать им круг. Охотник почувствовал, как сердце у него забилось сильнее. Он угадывал, что они наткнулись на кладовую, какие обыкновенно устраивают в пустыне бродячие охотники, и надеялся найти здесь снасти для ловли бобров, припасы и оружие. Читатель уже догадался, что счастливый случай привел охотников на Бизоний остров, где бандиты зарыли свою добычу. Предположение взволнованного охотника не замедлило подтвердиться. Достаточно было простого усилия его рук, чтобы приподнять и своротить пласт дерна, скрывавший тайник.

Пустив в дело ногти и нож, Хосе с лихорадочным жаром принялся разгребать землю, мучимый неизвестностью, что заключала в себе эта яма: товары или золото, совершенно для них бесполезные, или оружие, которое возвратило бы им силу и доставило бы Фабиану свободу и жизнь? Обуреваемый подобными мыслями, испанец был принужден даже на мгновение остановиться и потом уже продолжал работу. Скоро он ощупал в земле, еще мягкой, бизонью шкуру, прикрывавшую тайник, и поспешил отбросить ее в сторону. В эту минуту луч солнца скользнул в разрытую яму и озарил перед глазами остолбеневшего охотника среди груды наваленных вещей огнестрельное оружие разных калибров и прозрачные рога, наполненный блестящим зернистым порохом.

Тут в первый раз после долгого промежутка Хосе встал на колени и в умилении произнес горячую молитву, а потом сломя голову бросился к своим товарищам.

Канадец спал тем чутким сном, который присущ солдату, находящемуся близ неприятеля.

— Что случилось, Хосе? — тревожно спросил он, разбуженный топотом шагов друга.

— Следуй за мной, Розбуа! — радостно воскликнул испанец. — Эй, Гайферос, иди и ты с нами! — добавил он, толкнув ногой спавшего гамбузино.

С этими словами он побежал обратно к яме в сопровождении товарищей, тщетно обращавшихся к нему с расспросами.

— Оружие! Оружие на выбор! — восторженно кричал испанец. — Вот, вот и вот!

И с каждым словом Хосе опускал руку в яму и выбрасывал по карабину к ногам остолбеневшего канадца.

— Поблагодарим Бога, Хосе! Он возвращает нам силу, которую отнял было у наших рук!

Каждый из троих выбрал себе карабин, какой ему приглянулся, причем канадец не позабыл отложить двустволку для Фабиана, так как эта неожиданная находка, вслед за поимкой бизона, снова исполнила его сердце надеждой.

— Остальное положим обратно, Хосе, — промолвил охотник. — Негоже лишать собственника этих товаров и оружия тех ценностей, которые он здесь зарыл; иначе это было бы неблагодарностью по отношению к Богу!

Охотники поспешили завалить яму и, по возможности, привести ее в прежний вид, не подозревая, что они столь великодушно заботились о своих смертельных врагах.

— Теперь в путь! — продолжал канадец. — Будем идти и днем, и ночью, не правда ли, Хосе?

— Да, теперь уже три воина устремятся по следам бандитов! — вскричал с энтузиазмом бывший карабинер. — И дон Фабиан…

Неожиданное зрелище заставило умолкнуть испанца.

Страшная действительность вновь грозила рассеять мечты охотников или, по крайней мере, замедлить осуществление их плана. Красный Карабин и Гайферос тотчас же поняли причину внезапного молчания испанца.

На берегу реки стоял индеец, тщательно раскрашенный как бы для битвы, и внимательно разглядывал останки бизона. Вряд ли он не заметил трех белых, а между тем не подавал и виду, что наблюдает за ними.

— Это, должно быть, и есть хозяин тайника, — шепнул Хосе. — Не попотчевать ли мне его из нового карабина и, кстати, испытать его дальнобойность?

— Упаси тебя Боже! Как бы ни был храбр этот индеец, но его спокойствие и это явное пренебрежение нашим присутствием показывает, что он не один!

В самом деле, индеец продолжал свой осмотр с таким хладнокровием, которое означало или его отчаянную храбрость, или происходило от сознания своего численного превосходства висевший у него за спиной на ремне карабин служил, казалось, больше украшением, чем оружием.

— Да это же команч! — продолжал канадец. — Я узнаю его по прическе и по характерному рисунку украшений его плаща. Он — непримиримый враг апачей и теперь идет по тропе войны! Я окликну его, так как наше время слишком дорого, чтобы расточать его на хитрости: следует идти прямо к цели!

Прямодушный охотник тотчас же привел свое намерение в исполнение. Твердыми шагами он сошел к берегу, готовый, смотря по обстоятельствам, или вступить в бой, если бы индеец оказался врагом, или же заключить с ним союз, если он найдет в нем друга.

— Окликни его по-испански, Розбуа! — посоветовал Хосе. — Тогда мы скорее узнаем, чего нам ждать.

Пока индеец продолжал спокойно рассматривать труп бизона и следы около него, канадец поднял свой карабин прикладом вверх и произнес:

— Трое воинов умирали с голоду, когда Великий Дух послал к ним раненого бизона. Мой сын старается узнать, тот ли это самый, которого поразило его копье. Угодно ли ему взять часть, которую мы отложили для него? Этим он покажет белым охотникам, что он их друг.

Индеец поднял голову.

— Команч, — отвечал он, — друг не всякого белого, которого он встретит. Прежде чем он сядет к их огню, ему надо знать, откуда они идут, куда и как их звать.

— Caramba! — сказал вполголоса Хосе. — Этот молодец горд, как вождь!

— Мой сын говорит с благородною гордостью вождя! — продолжал канадец, повторяя слова своего друга, но только в более вежливой форме. — Несомненно, он одарен и его же мужеством. Хотя он и слишком молод, чтобы вести воинов по тропе войны, я отвечу ему, как если бы говорил с самим вождем. Мы только что пересекли область апачей и направляемся к Развилке Красной реки вслед за двумя пиратами. Этот вот — Хосе, а это — гамбузино, с которого апачи сняли скальп. Сам я лесной охотник из Нижней Канады!

Индеец степенно выслушал канадца.

— Мой отец, — отвечал он в свою очередь, — одарен мудростью вождя, равно как и его сединами. Но не в его власти сделать глаза воина из племени команчей слепыми, а уши глухими. Среди белых воинов есть двое, имена которых сохранила его память, и это не те имена, которые он только что слышал!

— Эге! — живо возразил канадец, — иными словами, это означает, что я лгун, тогда как я никогда не умел лгать ни из дружбы, ни из страха! — И охотник продолжал гневным тоном: — Всякий, кто обвиняет Красного Карабина во лжи, становится его врагом. Ступай своей дорогой, команч, и пусть мои глаза не встречают тебя больше. Отныне пустыня слишком тесна для нас обоих!

С этими словами охотник угрожающе схватился за ружье. Однако индеец спокойно сделал знак рукой.

— Сверкающий Луч, — воскликнул он, гордо стукнув себя в грудь, — искал вдоль красной реки Орла Снежных Гор и Пересмешника, разыскивающих сына, которого у них похитили собаки-апачи!

— Орла, Пересмешника? — в изумлении проговорил Розбуа. — И правда… Но скажи, во имя Великого Духа, — лихорадочно продолжал старый охотник, — видел ты моего Фабиана, дитя, которого я ищу? — И канадец, отбросив вдруг в сторону карабин, гигантскими шагами направился вброд через реку.

— Да, да! Орел и Пересмешник — это мы! Это имена, данные нам апачами, о чем я и позабыл, — продолжал охотник, ступая по воде и поднимая фонтаны брызг. — Стой, Сверкающий Луч, подожди! Я стану для тебя тем, чем железный наконечник для стрелы, клинок — для рукоятки, я буду твоим другом… на жизнь и смерть!

Индеец улыбаясь, дожидался гиганта, который вскоре перешел реку и стал подниматься по берегу. Подойдя наконец к индейцу, старик протянул ему свою огромную ладонь, в которой рука команча исчезла точно в железных тисках.

— Значит, ты, — продолжал канадец, едва удержавшись от желания заключить молодого воина в свои объятия, — враг Кровавой Руки, метиса и всех их… Но кто же сообщил наши имена воину, которого так удачно прозвали Сверкающим Лучом, так как мой сын грозен, подобно огненным стрелам, выходящим из облаков?

— От президио Тубака и до Бизоньего озера, где Водяная Лилия любуется своим отражением, — отвечал индеец, намекая на донью Розариту, образ которой прочно запечатлелся в его сердце, — от Бизоньего озера и до Туманных гор, от Туманных гор и до того места, где закопана их добыча, Сверкающий Луч шел по следам тех, которые похитили его честь!

— А, так эти демоны… Но продолжай, пожалуйста, Сверкающий Луч!

— Похитители эти не имели никаких тайн от него. Руководясь их словами. Сверкающий Луч и узнал обоих белых воинов на Бизоньем острове. Так ли храбры они, как говорят об этом? — заключил индеец, устремив взоры на отдаленный горизонт.

— К чему этот вопрос? — сказал канадец со спокойной улыбкой, говорившей красноречивее всяких уверений.

— Я спрашиваю потому, — спокойно отвечал индеец, — что вижу отсюда на востоке дым костров Черной Птицы и его тридцати воинов, на западе — дым костра двух пиратов пустыни, на севере — дым костра десяти апачей: значит, бледнолицые находятся между тремя неприятельскими отрядами.

Взглянув на восток, канадец заметил вдали легкое облачко дыма, означавшее место индейского лагеря.

— Сверкающий Луч видел сына, которого похитили у его отца? — с беспокойством спросил канадец.

— Глаза Сверкающего Луча не видели молодого воина юга, — отвечал индеец, — но он видел его глазами одного команчского воина как пленника в лагере двух пиратов.

Слова команча возродили надежду в душе Розбуа.


VII. ГОЛОД | Лесной бродяга | IX. ПО КРАСНОЙ РЕКЕ