home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



XI. ПЛЕННИК

В продолжение всей своей полной приключений жизни, то в качестве моряка, то солдата, герцог д'Армада, пожалуй, никогда не подвергался более ужасной опасности, чем в данную минуту.

Открытая со всех сторон равнина не представляла для него ни малейшей защиты, искать же спасения в бегстве не позволяла гордость. Он понимал, что находится во власти двух таких стрелков, рука которых никогда не дрогнет и глаз не ошибется ни на каком расстоянии. Кроме того, грозные противники имели на своей стороне все выгоды положения: прикрытые выступами утеса, они были неуязвимы. Следовало отдать справедливость дону Антонио, сердце его не дрогнуло от страха, несмотря на смертельную опасность, однако он сознавал, что такое положение не может долго продолжаться и необходимо найти из него какой-нибудь выход, обе стороны прекрасно понимали это.

— Пора, однако, к делу! — прогремел с высоты голос канадца, которому благородство не позволяло пользоваться выгодами своего положения и проливать неповинную кровь. — Вы слышали, — продолжал он, обращаясь к спутникам дона Эстебана, — что нам нужен только ваш предводитель; вы должны отдать его в наше распоряжение, сами же можете удалиться, если не хотите, чтобы мы поступили с вами как с апачами или ягуарами!

— Никогда в жизни я не соглашусь на такую подлость! — воскликнул Диас. — Я согласен, что Вальдорадо принадлежит вам по праву, поскольку вы первыми сюда явились; мы и уйдем отсюда, но только вместе с доном Эстебаном!

— Этого мы не допустим! — воскликнул Хосе. — Мы требуем безоговорочной выдачи того, кого вы называете доном Эстебаном!

— Не противьтесь Божьему правосудию! — добавил Фабиан. — Вы напрасно защищаете этого человека. Даем вам пять минут на размышление; по истечении этого времени мы оружием подкрепим свои требования!

— Послушайте, сеньор Тибурсио, — закричал Ороче, — если мы добровольно согласимся удалиться, не позволите ли вы нам захватить с собой немного золота?

— Хоть по шапке на каждого? — добавил просительно Бараха.

— Ни песчинки! — отрезал Хосе. — Все здешнее золото принадлежит дону Фабиану!

— Дону Фабиану? Кто этот счастливый смертный, которого вы так называете? — спросил Ороче.

— Вот он! — ответил Хосе, указывая на Тибурсио.

— Честь и слава достойному сеньору! — воскликнул Ороче с выражением зависти и затаенной ненависти, пробужденных в нем таким баснословным счастьем соперника.

Хосе воспользовался паузой в переговорах и вполголоса обратился к канадцу:

— Твое великодушие, Красный Карабин, может нам очень дорого обойтись! Если мы позволим этим алчным шакалам вернуться в их лагерь, то они приведут сюда весь отряд, так как индейцы, кажется, потерпели от них поражение. Говорю вам, друзья, что этих людей не следует выпускать отсюда; вот почему я не соглашаюсь уступить им ни одной золотой пылинки!

— Ты, может, и прав, — задумчиво ответил старший охотник, — но я не могу изменить своему слову!

Хосе не ошибся; преданность обоих гамбузино своему начальнику была не настолько велика, чтобы устоять против искушения легко и быстро обогатиться; поэтому отказ Хосе довел их до бешенства.

— Лучше умереть здесь, чем отступить хотя на один шаг! — с отчаянием воскликнул Ороче.

— Вольному воля! — философски заметил на это Хосе.

— Вам остается всего две минуты на размышление! — закричал канадец, направляя свою винтовку на мексиканцев. — Послушайтесь моего совета и избавьте нас от излишнего пролития крови. Еще есть время; уходите скорей!

Антонио де Медиана продолжал неподвижно стоять с высоко поднятой головой. Что касается Педро Диаса, то его рыцарские понятия о чести не позволяли ему покинуть беззащитного человека, тем более что жизнь его могла способствовать возрождению родины мексиканца. Он взглядом старался понять намерения дона Антонио.

— Возвращайтесь в лагерь, сеньоры! — проговорил наконец дон Эстебан. — Меня же предоставьте моей судьбе; я более не смогу принести пользы нашему делу!

Диас ничего не отвечал на предложение дона Антонио; он продолжал неподвижно сидеть на лошади, заставив ее незаметным движением руки встать бок о бок с лошадью испанца. Сохраняя прежнюю неподвижность, со взглядом, почти устремленным на канадца, Диас прошептал, не шевеля губами:

— Держитесь крепче на стременах и предоставьте мне действовать!

Тем временем Хосе продолжал внимательно следить за малейшими движениями противников и заметил, как дон Эстебан сделал знак рукой, как бы прося их повременить.

— Ороче, Бараха! — проговорил он настолько громко, что слова его могли достигнуть слуха охотников. — Возвращайтесь в лагерь вместе с благородным Диасом, который с этого момента становится вашим начальником; передайте всем участникам экспедиции, что такова моя последняя воля!

Ороче и Бараха выслушали слова дона Эстебана с притворным негодованием; в глубине души они давно решили, что не следует подвергать свою жизнь опасности уже ради одного того, чтобы снова вернуться в Вальдорадо и завладеть хоть частью ее богатств. Однако оба негодяя старались скрыть свои истинные намерения под маской напускной благопристойности, и потому не двинулись с места.

— Готов побиться об заклад, — заметил Хосе, — что это чучело с длинными волосами, показывающее вид, что не может решиться покинуть своего предводителя, в душе не знает только, как бы поскорей унести отсюда ноги, так же как и его приятель. Уж не те ли это негодяи, которые стреляли по нас в лесу около гасиенды?

— Не знаю, — ответил канадец, — тогда я видел их на слишком большом расстоянии и не мог различить их лиц. А впрочем, не все ли равно?

В это время Бараха также сделал знак рукой.

— Повиноваться приказаниям начальника — высший долг солдата, — проговорил он, — а потому чего бы это нам ни стоило, но мы принуждены уступить!

— История представляет много примеров капитуляций, — прибавил Ороче, — и они вовсе не унижают чести воина. Примите же наш прощальный привет, дон Фабиан, и передайте его вашим друзьям!

Не обращая внимания на презрительные взгляды Диаса, оба достойных друга сняли шляпы и, размахивая ими в знак прощания, повернули лошадей, намереваясь ускакать. Почти в тот же миг с утеса грянул выстрел.

— Стойте! — крикнул Хосе. — Разве вам позволено удалиться с оружием в руках?!

— Мы полагали, что так; в противном случае, не угодно ли вам прийти за нашими ружьями?

— Бросьте их вон в то озеро и убирайтесь живей! — приказал Хосе.

— Исполняем ваше приказание! — ответил Бараха, делая вид, что собирается бросить ружье; но тут же навскидку выстрелил в охотников.

— Видите, каков мерзавец! — воскликнул презрительно Хосе, оставаясь на своем месте, хотя в эту минуту Ороче также сделал движение, чтобы выстрелить. Однако найдя, что на это не стоит терять времени, длинноволосый гамбузино пришпорил лошадь и поскакал вслед за Барахой, огибая озеро, и вскоре оба скрылись вдали.

— Всему виной твое великодушие, Красный Карабин! — проворчал Хосе. — Зачем мы выпустили этих двух мошенников? Все равно их придется когда-нибудь укокошить!

Канадец только пожал в ответ плечами, но тут дон Эстебан как будто принял какое-то отчаянное решение.

— Нагнись, ради Бога, Фабиан! — закричал Красный Карабин. — Негодяй собирается стрелять!

— Перед убийцей моей матери?! Ни за что на свете! — воскликнул Фабиан, но тяжелая рука Розбуа опустилась на его плечо и заставила юношу опуститься на колени.

Потеряв из вида объект своей ненависти, дон Эстебан опустил двустволку. Из-за края утеса виднелось теперь только направленное на него дуло кентуккийской винтовки канадца, который не стрелял, памятуя желание Фабиана захватить испанца живым.

Неожиданно Диас стремительно и ловко перескочил со своей лошади на лошадь дона Эстебана и, обхватив испанца руками, вырвал у него поводья. Затем, подняв лошадь на дыбы, он сразу повернул ее и, вонзив шпоры, пустил вскачь, прикрывая собственным телом, как щитом, своего начальника, которого спасал с риском для собственной жизни. Все это произошло так быстро, что охотники в первое мгновение опешили.

Охваченные жаждой мести, Хосе и Фабиан ринулись с утеса, рискуя разбиться насмерть, между тем как Красный Карабин, не выпуская из рук винтовки, продолжал следить за движениями удаляющейся лошади.

Оба всадника, скакавшие по прямому направлению, составляли, казалось, одно тело. Виднелся только круп лошади и спина Диаса, совершенно скрывавшая дона Эстебана. Выстрел в беглецов привел бы к бесполезному убийству ни в чем неповинного человека, который жертвовал своей жизнью ради спасения другого человека. Еще мгновение — и беглецы оказались бы вне опасности, если бы им не пришлось иметь дело с таким искусным стрелком, как канадец, который всегда бил зверя в глаз, чтобы не портить шкуры. В данном случае ему надо было попасть в голову лошади.

На одно только мгновение благородное животное повернуло голову в сторону, но этого мгновения было достаточно для канадца: грянул выстрел, и оба всадника внезапно очутились на земле. Сраженная насмерть лошадь тяжело рухнула под ними.

Не успели дон Антонио и Диас подняться с земли, оглушенные неожиданным падением, как около них очутились Хосе и Фабиан с кинжалами в руках. Красный Карабин гигантскими шагами спешил на помощь своим товарищам, поспешно заряжая на ходу винтовку. Он остановился, ожидая момента, когда ему придется действовать.

Верный до последней минуты чувству долга, заставлявшего его защищать жизнь дона Эстебана, Диас схватил ружье, выпавшее из рук испанца во время падения, и подал его ему.

— Будем защищаться до последней крайности! — воскликнул Диас, выхватывая из-за голенища длинный охотничий нож.

Когда Аречиза вскочил на ноги и, зарядив ружье, направил его на Фабиана, канадец предупредил его намерение: ружье выпало из рук дона Антонио, перешибленное пополам пулей канадца, причем сам он потерял равновесие и свалился на землю.

— Наконец-то и я дождался сладостной минуты! — удовлетворенно воскликнул Хосе, набрасываясь на дона Антонио и придавливая его коленом к земле.

Испанец тщетно силился сопротивляться. Хосе мигом стянул с себя перехватывающий его талию несколько раз шерстяной пояс и, уже не спеша, крепко скрутил распростертого у его ног врага. Диас не мог помочь своему начальнику, так как принужден был защищаться против подступавшего к нему Фабиана.

Молодой человек почти не знал Диаса; он видел его всего несколько часов на гасиенде Дел-Венадо, но удивительная отвага и благородство мексиканца пробудили к нему живейшую симпатию в душе Фабиана, который вовсе не желал его смерти.

— Сдавайтесь, Диас! — закричал Фабиан, уклоняясь от удара кинжалом, которым встретил его мексиканец, решившийся лучше умереть, чем сдаться.

Пока Хосе вязал дона Антонио, между Фабианом и Диасом происходила упорная борьба; оба противника по силе и ловкости оказались достойны друг друга. Фабиан не хотел пустить в ход ружья, поскольку его противник защищался только кинжалом; молодой человек старался просто обезоружить его, но Диас в пылу борьбы не замечал великодушных намерений юноши.

Стволом ружья Фабиан старался выбить кинжал из руки Диаса, но тот ловко уклонялся то вправо, то влево, так что все удары Фабиана попадали в пустое пространство.

Обеспокоенный канадец бросился вперед, чтобы помочь Фабиану, которого могло погубить его собственное великодушие; в ту же минуту подоспел на помощь и Хосе, оставив связанного дона Антонио.

Увидев себя окруженным тремя врагами, мексиканец решил подороже продать свою жизнь. Замахнувшись изо всей силы, он нанес Фабиану молниеносный удар, но тот успел отпарировать его стволом ружья. Выбитый из руки Диаса кинжал вонзился в песок, причем от чрезмерного усилия мексиканец потерял равновесие и упал на колени.

— Черт побери! — воскликнул Хосе, схватывая сраженного врага. — Неужели вас надо убить, чтобы заставить сдаться? Вы не ранены, дон Фабиан? А то бы мы с вами, приятель, расквитались! Ну, что ж нам теперь делать с вами, дружище?

— То же, что и с моим благородным начальником! — задыхающимся голосом проговорил Диас, указывая глазами на связанного дона Эстебана.

— Не советую вам разделять участь этого человека, — проговорил Хосе, — часы его сочтены!

— Какова бы ни была ожидающая его судьба, — мрачно ответил Диас, — я хочу разделить ее. Мне не нужно от вас пощады!

— Не раздражайте нас! — воскликнул Хосе, в душе которого нарастал гнев. — Я не привык дважды предлагать своим врагам пощаду!

— Я знаю средство, чтобы заставить его изменить свое решение! — проговорил Фабиан. — Оставь его, Хосе! С таким благородным человеком, как Диас, всегда можно найти общий язык.

Тон Фабиана не допускал возражений, и Хосе немедленно выпустил Диаса из своих железных объятий. Мексиканец был удивлен такой неожиданной развязкой, но глаза его с пламенным презрением были по-прежнему устремлены на троих противников.

— Возьмите ваш кинжал, сеньор Диас, и выслушайте меня! — проговорил Фабиан, отбрасывая в сторону свое ружье.

При этих словах, произнесенных с благородством, которое поразило мексиканца, Фабиан безоружный подошел к нему и подал кинжал, но Диас не шевельнулся, и оружие выпало к его ногам из рук Фабиана.

— Я слушаю вас! — произнес мексиканец.

— Искренне этому рад, — ответил Фабиан с открытой улыбкой, которая сразу расположила к нему сердце Диаса; затем юноша продолжал: — Вы защищаете от заслуженной кары преступника. Знаете ли, кто этот человек, ради спасения которого вы подвергаете опасности свою и нашу жизнь? Он вам известен только под именем дона Эстебана де Аречизы, и его прошлое для вас тайна, но за это-то прошлое, скрывающее ужасное преступление, мы и обязаны требовать с него отчет. Ответьте же по совести на все мои вопросы и решите затем сами, на чьей стороне находится справедливость и право!

Удивленный тоном и словами Фабиана, Диас промолчал, и тогда юноша продолжал:

— Как отнеслись бы вы к человеку, который похитил У вас ради личных выгод ваше имя, положение в свете, богатство и бросил бы вас в тот класс общества, где люди в поте лица добывают себе каждый кусок хлеба? Могли ли бы вы остаться его другом?

— Я стал бы его врагом!

— Что сделали бы вы, если бы этот человек ради большей личной безопасности убил даже вашу мать? Что заслуживает, по-вашему, такой человек?

— Жестокой кары! Сказано — «око за око и кровь за кровь»!

— Если бы, наконец, после долгих преследований судьба отдала вам во власть убийцу вашей матери и похитителя вашего имени, то нашли ли бы вы его достойным смерти, или нет?

— Я счел бы преступлением против Божеского и человеческого правосудия оставить безнаказанным подобного человека!

— Сеньор Диас! Со мной поступили именно таким образом: у меня убили мать, отняли имя, богатство и сбросили с высоты в бездну нищеты и ничтожества. Я преследовал убийцу своей матери и похитителя моего имени, и судьба отдала его мне в руки! Вот он!

Диас с грустью и невольным сожалением посмотрел на молча лежащего гордого испанца и горестно вздохнул. Ведь он только что, сам того не подозревая, вынес неумолимый приговор своему бывшему начальнику. Однако вложенное Господом в сердце всякого человека чувство справедливости подсказывало ему, что слова Фабиана правдивы и дон Эстебан заслужил свое наказание. Мексиканец хранил молчание: ему нечего было возразить.

В то время как происходила только что описанная нами сцена, еще один незримый свидетель ее тихонько раздвинул скрывавшие его водяные растения и, внимательно оглянувшись вокруг, вышел из озера. Стекавшая с него ручьями вода и жидкая грязь придавали ему сходство с одним из злых духов, которые, по верованиям индейцев, обитают в Туманных горах. Но торжественность данной минуты совершенно поглотила внимание Фабиана и его товарищей, так что появление Кучильо из воды прошло для всех незамеченным.


X. МУКИ ТАНТАЛА | Лесной бродяга | XII. ШАКАЛЫ ХОТЯТ ПОЛУЧИТЬ ЛЬВИНУЮ ДОЛЮ