home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



2.

Джейсон Стерлинг осторожно оттянул поршень шприца для подкожных инъекций, наблюдая, как цилиндр заполняется темной кровью из вены Глиняного Монстра. Два каткина, полу-человека, полу-кота, наблюдали за ним. Хотя их физиономии не были человеческими, чтобы можно было сказать доподлинно, но все же любопытство на них угадывалось. Стерлинг не знал, иллюзия это или нет. Пожалуй, они и вправду любопытны, стремятся к знанию и пониманию того, чего им не могут им дать их бедные получеловеческие мозги.

Глиняный Монстр храбро выдержал испытание, хотя на лице его было написано некоторое разочарование. — Уже сороковой раз я позволяю тебе это совершить, — заявил он, стиснув зубы. — Готов поклясться, ты уже трижды выкачал из меня всю кровь.

— Кровь постоянно регенерирует, — сказал ему Стерлинг, отворачиваясь со своей наградой. — Даже обычный человек может дать пинту крови через определенные интервалы, не получая ни малейшего вреда. Как же еще я смогу выяснить, почему ты начал стареть, если не путем кропотливого анализа?

— Двадцать пять лет кропотливого анализа ничуть не помогли тебе продублировать магию ангелов, — уточнил Глиняный Монстр — больше скорбя, чем жалуясь. — Может, ты и мастер мутаций, но стал ли ты ближе к секрету бессмертия?

Говоря это, Глиняный Монстр пристально смотрел на притихших каткинов, которые безмолвно отвечали на его взгляд. Их руки были сложены на обнаженной и почти безволосой груди, словно они пытались спрятать конечности, на которые не имели права, и которые толком не научились использовать — разве что для самых простых операций.

— Да, — согласился Стерлинг. — Я теперь намного ближе к секрету бессмертия, чем был прежде, и это — жизненно важный шаг. Теперь я обладаю гораздо большим пониманием алхимии возраста, чем любой из живущих людей. — Стерлинг не считал каткинов своей неудачей — просто еще одним шагом на пути прогресса. Придав им некоторое сходство с людьми, он чувствовал, что прошел, по крайней мере, половину пути к чуду, которое позволило Махалалелу сотворить людей из волков. Они ходили на двух ногах, держались прямо, и он — он был убежден в этом — обладали собственным желанием думать и действовать как люди, несмотря на то, что их кошачьи мозги не соответствовали их запросам. Они, увы, тоже были смертными, но Стерлинг не сомневался, что если продолжит эксперимент, то однажды освоит трюк, который воплощал для него вершину всех желаний.

— Ты добился прогресса, — подтвердил Глиняный Монстр. — Если бы еще тысяча человек занимались подобным, ты был бы ближе всех к цели. Если у тебя появится энтузиазм опубликовать то, что узнал, тогда другие разделят твою ношу.

— И обзовут мои знания безумством и богохульством, даже если я опубликую половину, — горько процедил Стерлинг, подключая к сосуду с кровью электрическую цепь, дабы сохранить ее в жидком состоянии, пока он проводит анализы. — Недружелюбное внимание, которое я получу от соседей, только усилит напряженность. Я приехал в Ирландию, чтобы спастись от войны, так лучше я поберегусь и от слухов.

— Если ты опубликуешь то, что сумеешь доказать, болтовня о богохульстве не помешает тем, кто пойдет по твоим стопам, и ты это знаешь, — возразил Глиняный Монстр, опуская закатанный рукав. — Беда в том, что в тебе преобладает стремление к тайной магии, вместо коммуникативного инстинкта ученого. Ты претендуешь на то, чтобы быть единственным, кто знает все, а лучше бы поделился с миллионом людей, каждый из которых обладал бы лишь частицей знания. Ты не сможешь сделать все в одиночку, Джейсон, даже если все время мира будет к твоим услугам.

— Мне и не понадобится все время мира, — отвечал Стерлинг, насупившись. — И я не собираюсь делиться своими достижениями с толпой дураков. Я знаю, как тебя беспокоит то, что ты утратил лучшие из даров, коими наградил тебя Творец, но ты должен доверять мне. Я не подведу.

Дверь за их спиной открылась, вошла Геката. Каткины беспокойно зашевелились, хотя ее вряд ли можно было считать чужой. Стерлинг нахмурился. Он не любил, когда ему мешали во время лабораторных исследований, и вообще, лучше бы она стучалась.

— Что тебе нужно? — спросил он. — Я должен работать с кровью Глиняного Монстра, пока она еще свежая. У меня нет времени на твои новости или интриги. — И он потянулся за чистыми стеклышками и маленькой пипеткой.

— Пусть твои руки делают то, что нужно, — спокойно отвечала она. — А уши в это время слушают.

— Война, и вправду, уже закончилась? — спросил Глиняный Монстр, всегда жадно стремившийся к новостям из большого мира.

— Все зависит от того, что ты имеешь в виду под словом «закончилась». Англичане и немцы пришли к соглашению относительно того, чтобы покинуть Францию, но судьба Нижних Стран еще повисла в воздухе. Даже если отход англичан окончателен, ни одну из сторон не заботит, чем закончится конфликт. Русские, которые охотнее воевали бы с Германией, чем заключали с ней союз по весне, не смогли продолжать войну, ибо американцы отказались им помогать, и теперь обстоятельства вынудили их воевать с Японией. Если Америка так и не поможет, им придется сильнее связать себя с германцами. Если же американцы пообещают помощь, откроется Восточный фронт, хотя Западный и будет закрыт. Что бы ни случилось, большевики обязательно утратят контроль. Дальше на восток — арабы и их союзники, и они уже были близки к победе, а теперь их ждет поражение. Арабы непременно будут продолжать воевать, даже без помощи Алленби, но теперь перевес на стороне турок. Всеобщая усталость заставит сделать небольшую паузу, пока немцы сдают свои позиции, но фабрики по производству оружия не станут простаивать больше одного часа. Силы разрушения продолжают наступать.

— И все-таки хорошо, что худшее из убийств остановлено, — задумчиво проронил Глиняный Монстр. — Пожалуй, передышка может обернуться миром. Пожалуй, половинная победа могла бы удовлетворить честь всех сторон.

«Честь! — подумал Стерлинг. — Сейчас 1918 год, и люди все еще говорят о чести! Как медленно эти бессмертные адаптируются к меняющимся временам. Он уже на три четверти написал свою новую книгу, которая должна перевернуть все идеи, изложенные больше века назад, но в сердце его по-прежнему живет Люциан де Терре, галантный защитник обездоленных Века Разума».

Он уже готовил серию образцов, поместив на каждое стеклышко каплю крови Глиняного Монстра. Различные реагенты, которые он собирался использовать, выстроились в ряд наготове.

— Для миссии мира было бы лучше, если бы немцев полностью разбили, — заметила Геката. — Может быть, поэтому Зелофелон отправил агентов Люка Кэпторна сражаться в их зловещей манере, чтобы предотвратить очевидность этого, — если в самом деле ангел, а не человек, сформировал такое намерение.

Каткины отпрянули от нее, прячась в нише, где обычно спали на матрасиках.

— Что это меняет? — спросил Стерлинг. — Будущее родится здесь, а не в расплавленной кузнице европейских войн. Если только я смогу продолжать свой труд, будет неважно, как Люк Кэпторн использует дары Зелофелона — и с какой целью. — Он все еще возился со стеклышками с необыкновенной тщательностью.

— Хотелось бы мне, чтобы это так и было, — промолвила Геката со вздохом. — Но то, что делают орудия Зелофелона, касается нас всех. Самозваный Асмодей, без сомнения, сумасшедший, а Харкендер, несмотря на свое обаяние и высокомерие, тоже не в своем уме. Разве не опасен ангел, столь безрассудно снарядивший их для дела, и не лучше ли нам побеспокоиться по их поводу?

— Что значит опасность или неопасность для ангела? — с коротким смешком осведомился Стерлинг. — Тебе, как ни кому другому из людей, стоит забыть об антропоморфном способе мышления. Кэпторн и Харкендер были безумны задолго до того, как им вернули их юность и повысили в статусе; сумасшедшие могут быть удобным инструментов, учитывая способность становиться одержимыми. Я и сам безумен в глазах многих моих приятелей, но я способен к самому чистому и четкому мышлению во всем мире, и единственный человек, который может надеяться разгадать секреты живой плоти. Пусть эти политики и генералы ведут свои войны, а ангелы — свои — по крайней мере, пока твой создатель не решит снова мобилизовать тебя.

Геката обернулась к Глиняному Монстру, который закончил приводить в порядок одежду. — Можешь убрать их отсюда? — попросила она, указывая на глядевших на нее каткинов.

Стерлинг позволил себе улыбнуться исподволь. Каткины так же мало нравились Гекате, как и она им. По какой-то неуловимой причине они ей мешали, хотя и были всего лишь детьми природы. Слишком уж она была человеком, и слишком — женщиной. Для Глиняного же Монстра присутствие химер Стерлинга приносило странное облегчение: они словно вселяли в него наивное доверие.

Глиняный Монстр сделал, как его попросили, отвел двоих каткинов к стеклянным дверям, чтобы они могли выйти на лужайку. День стоял прохладный, облачный, с Атлантики налетал свежий ветер, овевая голую, без деревьев, землю поместья, принося в комнату ледяное дыхание. Этот холод заставил Гекату съежиться и вздрогнуть, пока Глиняный Монстр не закрыл задвижку.

— Это было бессмысленно, — произнес Стерлинг. — Ты и я можем хранить секреты не лучше, чем кто-нибудь еще. Я уж не говорю о таланте ангелов шпионить. Как бы то ни было, Глиняный Монстр и его создатель совершенно безобидны. Мы знаем, что Махалалел был слабейшим из семи.

— Бесполезность Глиняного Монстра есть нечто такое, что лучше не принимать как данность, — сухо сообщила она. — А еще, есть много секретов, которые успешно хранятся, по крайней мере, от нас с тобой.

Стерлинг пожал плечами. Ее тревоги его мало заботили. Разве она не магическое существо с такими силами, за которые многие люди дорого бы заплатили? — У меня еще много работы, — небрежно бросил он, старательно запечатывая образцы двумя тонкими восковыми линиями.

— Нам нужно разобраться в ситуации, — настойчиво заговорила Геката. — У тебя есть ум, с которым мне не тягаться, несмотря на всю мою магию, поэтому я нуждаюсь в твоем присутствии. Люк Кэпторн достиг слишком многого. Человеческая история подпадает под его контроль, и это почти не стоит ему сил, дарованных его хранителем. Он выказал недюжинное понимание всех целей и задач, сумел оперировать всем сообществом наций. Малейшее действие его приспешников здесь приводит к огромным последствиям там. Я не могу понять, почему Зелофелон позволяет или поощряет это — если же сам ангел разработал всю схему, то в чем его конечная цель?

Стерлинг вздохнул, на минуту отложив образцы. Он нетерпеливо смотрел на нее, удивляясь, почему она выбрала для себя такую заурядную и непривлекательную внешность. — Пожалуй, цивилизация людей заслужила свою цель, — вкрадчивым голосом произнес он. — Я бы осмелился сказать, что все, необходимое нам, мы уже имеем. Вот здесь. — И постучал по своей голове. — Если Зелофелону хочется тратить время на излишества, пусть его. Пока наш хранитель защищает нас, ничто не потеряно. — Он не был особенно уверен в том, что говорил, но не видел пользы в дебатах на эту тему.

— Недавно в Париже случилось странное событие, — продолжала она. — В Люка стрелял один солдат. Его по-настоящему воскресили из мертвых, но сам факт выстрелов — уже много значит. Я говорила с убийцей, и его, без сомнения, подучил ангел. Когда мы коснулись факта, что люди Люка разгромили Орден Святого Амикуса и почти истребили вервольфов Махалалела — на которого недавно пало заклятие старения — мы должны осознать: война между ангелами входит в новую фазу. Мы очень скоро можем попасть под перекрестный огонь.

— Но так же верно то, что у нас есть защитник — столь же могущественный, как тот, который охраняет моего прежнего слугу, — нетерпеливо проговорил Стерлинг. Он видел, как она загорается нетерпением, видя его нежелание участвовать в ее игре, но оставался непреклонен. Он отвернулся и начал тщательно мыть руки в раковине, готовясь к следующему серьезному шагу в исследовании старения крови Глиняного Монстра. Он проверил, чтобы на каждой из бутылочек была крепко завинченная пробка, чтобы все стояло на местах. Вытерев руки, он подошел отпереть дверь, за которой хранил свой лучший микроскоп.

— Наше время истекает, Джейсон, — сказала Геката. — Происходит нечто странное, и мы не знаем, что именно.

— Нечто странное происходит всегда, — пожаловался он. — И мы никогда не знаем, что именно. К черту твою мелодраматическую чувствительность! Мы делаем нечто странное — и жизненно важное — и нам нужно довести это до конца. Необходимо открыть тайную дверь, пробиться сквозь преграду, ибо секрет этот ценнее, чем любые склоки людей или ангелов. — Хотя, по большому счету, его волновало, чтобы прогресс в его работе зависел от непрекращающегося интереса по меньше мере одного ангела, и его собственная судьба зависела от некоего откровения, которое сам ангел считал драгоценным.

Он подсоединил микроскоп к источнику питания, включил свет под платформой. Потянулся за первым из стеклышек. Когда взял его со стола, он взорвался в руке. Крошечные, острые, как иголки, кусочки стекла брызнули в стороны, впиваясь в кожу и плоть пальцев.

Стерлинг вскрикнул — скорее, от шока и разочарования, нежели от боли — хотя, скорее, это была иллюзия, основанная на совпадении — будто его резкий крик промчался по комнате, подобно ударной волне, по пути сметая остальные стекла с образцами. Все бутыли на скамье тоже взорвались, а также все пробирки, колбы и реторты. Стекло французской двери, словно по контрасту, наоборот, влетело в комнату. Повсюду летели стекла, самый воздух в комнате оказался наполнен ими. Осколки летели во всех направлениях, наплевав на первый закон Ньютона, огибая углы, поднимаясь в воздух и обрушиваясь на руки и лицо Стерлинга, ослепляя его собственной кровью и заставляя мучиться от невыносимой боли.

И все равно его ужас быстро сменился гневом: как могло подобное случиться с ним, какой мерзкий бес сумел разрушить всю его работу? Почему хранитель позволил это? Почему его не защитили должным образом?

Он знал, что не умрет — не один из мини-снарядов, не вошел слишком глубоко, чтобы задеть жизненно важные органы — но слишком уж это походило на спланированное убийство. Его ослепило, кожа была просто изодрана во многих местах. Несмотря на то, что в течение последних двадцати пяти лет он оставался молодым и здоровым, он понимал: решение его ангела-хранителя защищать его никогда подвергалось настоящей проверке. В отличие от Люка Кэпторна, он не получал еще смертельных ранений.

«Помоги же мне! — слышалось в его крике, хотя и не было облечено в слова. — Сделай меня снова целым!» — Это было требование, не мольба. В своих снах, которым он полностью доверял, Джейсон Стерлинг был самым важным из всех смертных. Лишь он мог постичь секреты алхимии, узнать которые — и он свято в это верил — жаждали познать даже ангелы.

Он ощутил, как напряглось тело, выпрямляясь, и побежал. Казалось, бежит не он сам. Он словно утратил осознанный контроль над своими действиями. Тело бежало само, без его участия или выбора. Как будто кто-то смазал его ступни маслом и теперь бодро тянул за веревочку. Его реакцией были чистые рефлексы, чистая паника, чистая безумие. Он ощущал, как тело устремилось к разбитой французской двери, вырвалось наружу, а лаборатория, меж тем, продолжала разваливаться на куски за его спиной.

Он, должно быть, упал на траву, хотя и не мог этого почувствовать. Лавина боли в считанные секунды достигла максимума, а потом начала быстро стихать. Он ощущал спасительное успокоение, пришедшее со стороны хранителя — словно огромная ладонь бережно баюкает его душу.

Из тела начали выходить сотни осколков; исцеление происходило без его участия. Он чувствовал такое облегчение, пока тело восстанавливалось. Налившиеся кровью глаза вновь стали обычными, хотя он и не смог сразу же открыть их. К тому времени, когда он встал на колени и поднял кулаки, чтобы стереть с лица остатки кровавых слез, руки уже приняли свой прежний вид. Пальцы обрели чувствительность к каждому прикосновению, хотя и намокли от крови.

Когда он сумел открыть глаза и посмотреть, то увидел, как Геката приближается — нетвердой походкой. Она была уже метрах в трех-четырех. Лицо и руки в пятнах крови, что и неудивительно. Похоже, она не была серьезно ранена, чего не скажешь о двоих каткинах. Их получеловеческие тела распростерлись на земле — и в смерти они выглядели большей пародией на человека, чем при жизни. Летающее стекло не могло бы так разделать их на куски: похоже было, что некая безжалостная магическая сила убила и изуродовала их.

И никаких признаков Глиняного Монстра. Он исчез без следа.

Стерлинг не тратил времени на заботу о трупах своих подопечных. Он немедленно обернулся посмотреть, что стало с лабораторией. Видеть оказалось почти нечего: разрушение не пощадило ничего. На месте катастрофы начался пожар, останки оборудования уже яростно полыхали. В других частях дома сработала сигнализация, и его слуги уже покинули свои жилища. Он еле удержался, чтобы не осыпать их проклятьями — почему они не побросали свои пожитки и не выстроились в цепочку, чтобы спасать имущество от пожара, но сразу понял: в этом не было смысла.

И до него стало доходить: он оказался куда более уязвим, чем привык считать. Да, его персону защищали от разрушения, но это и все. Если нужно, его тело будет воскрешено из мертвых — но работа… Работа — это иное. Его инструменты, книги, экспериментальные материалы… все, все, чем он владел, обратилось в пыль и пепел, и для этого не потребовалось много усилий и затрат. Для того, чтобы снова собрать все воедино, понадобится немалая сила и гениальность ангела. Плоть, как было ему известно, может восстанавливаться сама по себе. То же касается всего живого в природе. Но стекло, дерево, металл не обладают подобными способностями. Разрушение настолько проще созидания, что его ангел-хранитель никак не мог защитить его маленькую империю разума и исследований против чужой атаки.

— Если это была ты — чтобы заставить меня понять, — прошептал Стерлинг, обращаясь к Гекате, — то это мерзко и глупо.

— Не будь дураком, — резко оборвала она его. — Это работа ангела. Им мог быть Зелофелон… но, боюсь, не его рук дело. Есть нечто, дорогой мой Джейсон, кому нет дела до твоей драгоценной работы, и он не собирался щадить ее. Нас вовлекли в войну, и нам неизвестно, каковы цели нашего врага.

Стерлинг посмотрел на свои окровавленные руки, думая, как же много он потерял. Он взял у Глиняного Монстра чуть больше пинты — но это оказалось таким серьезным. От ощущения потери у него закружилась голова.

— Я всего лишь человек, — прошептал он, больше самому себе, чем компаньону. — Я могу выполнять человеческую работу, но только человеческую. Ты — ведьма, сотворенная при помощи магии. У тебя не было права приходить ко мне с жалобами и предостережениями. Что мне делать?

— Ничего, — шепотом отозвалась она. — Ничего, просто постараться понять. Что еще нам остается?

— Спроси своего создателя! — огрызнулся он. — Что за польза от твоего существования, если ты не можешь докричаться до создателя? — Он не мог взять себя в руки, хотя и знал — от ярости толку немного.

Стерлинг уже знал, с того дня, когда был доставлен из своего дома в Ричмонде в странный Эдем Гекаты, что заказал для себя мир, замешанный на страдании, но сумел отбросить всепоглощающую мысль в сторону, дабы обезвредить разрушительный потенциал силы, которым обладали ангелы, покуда он принимал их дары. Теперь какая-то жестокая магическая сила уничтожила все, чем он владел, и теперь уже беспокойство не отодвинешь в сторону. — Так не должно было случиться, — прошептал он. — Я мог проникнуть в самые тонкие тайны жизни, если бы было время… если бы мне дали время!

Геката не отвечала. Она оставалась какой-то потерянной. И понимала из происходящего не больше, чем любое глиняное существо. Она подошла к нему, положила утешающую руку на плечо, но он стряхнул ее. — Нет, все кончено. Мы должны продолжать. Ничего не поделаешь. Работу нужно продолжать. Если она стоила того, чтобы ее уничтожили, значит, тем более, нужно закончить.

Он поднял глаза к свинцовым небесам, хотя точно знал, что ангелов там нет; они находятся в менее определенном и узнаваемом месте. — Слушай меня! — закричал он. — Если она стоила уничтожения, значит, стоит и восстановления и доведения до конца, чего бы это не стоило. Ты бы осмелился бросить ее недоделанной — теперь, когда враг пытался украсть все мои достижения?

Небо безмолвствовало, как и всегда. Его ангел-хранитель никогда не снисходил до разговоров с ним, даже во сне.

— Мы потеряли немного крови, — сказал он Гекате, — но сумеем ее возместить. Нужно двигаться дальше. Ты ведь понимаешь это, а? Нужно идти дальше, даже если мир разрушит все вокруг нас.

— Да, — тихо ответила она но он видел — теперь, когда она стояла близко — страх в ее глазах, а он никогда прежде не видел в ее глазах страха. Страх — столь невинный, детский, что он едва не принял ее за смертную.


предыдущая глава | Карнавал разрушения | cледующая глава