home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement




10.

Коридор снаружи от кельи был пуст, но ведьма загородила проход к комнате, куда раньше приносили Анатоля. — Ступай туда, — она указала противоположное направление — к лестнице, ведущей вниз. — В стене одной из глубже расположенных келий есть проход к подземному ходу под домом. Его используют для доставки вещей, которые не хотят показывать наверху. Если попытаешься пройти по дому, тебя точно заметят, но подземный ход — хорошая возможность уйти незамеченным.

— Ты могла бы защитить нас колдовством, — резко бросил Анатоль. — Разве ты не можешь заставить их не видеть, как мы уходим — или позволить нам испариться, словно духам?

— За чудеса тоже нужно платить, — просто ответила она. — Магия требует хитрости и усилий. Когда эффект достигается разрушением обычного хода вещей, расходуется много тепла души. Я и так уже выполнила свою часть сделки.

— О, сын, мой! — священник схватил Анатоля за руку. — Вы еще не начали понимать, что совершили. Она не обещала вам спасение, только шанс . Она уже предала вас.

Анатоль сузил глаза, рассматривая заурядные черты женщины. Она ждала, когда они начнут движение.

— Сомневаюсь, — проронил Анатоль. — Я ей нужен живым, чтобы выполнить свое обещание. И я уверен, что мы оба убежим — или погибнем при попытке.

Священник покачал головой. — Тогда пошли!

У Анатоля упало сердце. Он понял, что, возможно, сказанное не совсем соответствовало его мыслям. Теперь, когда он был в ее власти, возможно, даже его смерть сослужит ей службу. Разве его не убеждали, что здесь, в ведомстве загадочных ангелов, смерть — еще не конец? Он двинулся назад в келью, прихватить свечи. У них со священником не было подносов или дощечек, чтобы нести их, поэтому он взял коврик, обернув его вокруг руки, защищая от капающего воска. На нем все еще была униформа, а на священнике — только нижнее белье, в котором его водрузили на крест. Анатоль снял одеяло с койки священника и обернул вокруг сутулых плеч старика.

— Вы можете идти быстро? — спросил он. — И, главное, знаете ли место, где мы могли бы укрыться? Может быть, часовня?

— Нет такой часовни, где мог бы найти приют продавший душу Дьяволу, — сухо отозвался отец Фериньи. — Пойдемте, заклинаю вас, пока это еще возможно!

Они вышли вместе. Как только начали спускаться, Анатоль оглянулся на женщину, которая все еще провожала их глазами, но мрак уже поглотил ее. И сейчас же в голове Анатоля ожили тысячи вопросов, тайн, в которые он не успел проникнуть.

Они нашли вход в подземелье, и довольно легко, протиснулись туда без труда. Анатоль не задумывался, зачем сатанисты проделали этот ход и что они доставляли через него. Это и так было ясно. Здесь стояла вода, но ее было немного, хотя грязи было предостаточно, но Анатоль привык к ней в окопах, да и священник не показывал, что это его тревожит.

Однако, не прошли они и сотни метров, как услышали звук погони. Огонь свечей был уже незаметен, ибо они завернули за угол, но двигаться беззвучно, конечно же, не получалось.

— Проклятье! — воскликнул Анатоль. — Она могла бы дать нам больше времени!

— А вы ожидали честной сделки? — спросил священник. Его голос звучал хрипло; раны зажили, но горло все еще оставалось поврежденным. — Она же сама вас уверила, что ей незнакомы угрызения совести. Она играет с нами, месье Домье, и Асмодей — другой игрок — или пешка — в той же самой дьявольской игре.

Было ясно, что они должны оторваться от преследователей, если сумеют, если же нет — спрятаться где-нибудь. — Идемте! — подгонял он спутника. — Неважно, есть у вас информация, которая нужна Асмодею, или нет, они в любом случае убьют вас, пытаясь раздобыть ее. Или, может, ведьма была права насчет вашего энтузиазма прослыть мучеником?

Фериньи не ответил. Анатоль припустил вперед, стремясь двигаться еще быстрее. Священник пытался поспевать за ним, но ему не хватало сил, да и одет он был неудобно. Анатоль размышлял: правильно ли он поступил, когда решил убегать вместе с этим человеком, сейчас ставшим обузой.

— Нет ничего плохого в мученичестве, — вдруг изрек священник, тяжело дыша, — когда стоишь в ожидании Великого Суда.

— Но и ничего хорошего в том, чтобы быть еретиком, — парировал Анатоль. Грязная вода наполнила его ботинки, носки насквозь промокли. Ноги отяжелели, но он заставлял себя идти, радуясь, что они достигли перекрестка: теперь преследователи могут задержаться, выбирая направление. Его самого направление не волновало: главное — сбить врагов с толку.

— Единственная непростительная ересь — дьяволизм, — отозвался священник. — А я ничего не должен Дьяволу, хотя и принял вашу помощь.

«Как и я, — подумал Анатоль. — Ибо сделка была вынужденной. Как бы то ни было, она не отпустила меня, потому что нуждалась во мне. И между ней и Асмодеем какая-то ссора. Асмодей думал, не она ли послала меня убить его, а у нее обнаружилось немного симпатий относительно его методов и амбиций. Священник, без сомнений, все это оценил, считая происками беса-искусителя, но, даже если я признал, что миром правят эти сверхъестественные существа, это еще не повод принять его религию. Он смотрит на мир сквозь розовые очки своей веры, и все в мире подходит под его аксиомы. Я не должен так поступать. Если мне нужно понять, с чем имею дело, то нельзя верить ничему, кроме собственного опыта, но и с собственным опытом нужно подвергать сомнению почти все».

Звук приближающихся шагов нарастал. Погоня была уже недалеко. Подземные ходы не сумели запутать преследователей, а Анатоль и его спутник двигались все медленнее. И это было не только виной священника; Анатоль тоже устал, да и голова снова начала болеть.

— Будь ты проклята! — пробормотал он. — Это был не шанс, а только полшанса. Мне нужно было просить больших гарантий!

Теперь они очутились с длинном туннеле, с более низкими сводами. Воды здесь было куда больше, и она становилась все глубже. Анатоль оглянулся и увидел яркие фонари, которые несли люди Асмодея — не то, что их жалкие свечи. Преследователи еще не дошли до глубины, поэтому стремительно приближались. Каждый шаг в холодной воде вызывал судороги в икрах, и Анатоля закралось сомнение: не бесы ли искусители вцепляются в его ноги, чтобы остановить.

«Где же мой ангел-хранитель?» — горько пожаловался он, при этом не зная, стоит ли сожалеть об отсутствии такового.

Свеча священника выгорела почти до конца, так что он не мог уже держать ее, рискуя уронить в воду. Тогда он поставил ее на выступ в стене, и они двинулись дальше.

— Мы должны выбраться наружу, — тяжело дыша, выпалил Анатоль. Сразу же после этих слов раздался выстрел. Он эхом отозвался под сводами подземелья. Пуля отлетела в сторону, не задев никого из них, но сам факт выстрела подтвердил намерения преследователей. Похоже, у них не было приказа доставить пленников живыми. Анатоль тоже оставил свою свечу, но двигаться, когда вода достигала уже бедер, было невероятно трудно. К тому же он совершенно не умел плавать.

Из-за того, что продвигаться в холодной воде с течением становилось все тяжелее, а также из-за своей молодости и большей физической силы, Анатоль пошел впереди. Он отчаянно старался добраться до следующего угла и завернуть, дабы выстрелы не могли его настигнуть, и тут споткнулся и полностью ушел под воду. Он барахтался изо всех сил, стараясь высунуть голову, но вот, наконец, ноги снова нашарили дно, он сумел ухватиться за стену и прийти в себя.

Священник, меж тем, догнал его, помогая встать во весь рост, но Анатоль уже не думал, что им удастся достичь цели. Как не удастся и справиться с преследователями. Те еще не достигли оставленных свечей, но теперь он отчетливо видел, сколько фонарей в руках догоняющих их людей. Три. И он также знал, что самих людей больше — пятеро или шестеро.

Когда они вдвоем побрели дальше, отчаянно пытаясь ускорить шаг, невзирая на тот факт, что не видели больше дороги, Анатоль ощущал, как бешено колотится сердце, и удары отдаются в голове. Он ощущал странное головокружение, словно они опять оказались на пороге безумного мира. Он схватил священника за руку, чтобы удостовериться: они еще вместе, и потянул за собой. Но тут прозвучал выстрел, и тело Фериньи начало падать.

Наполовину обернувшись, он подхватил старшего товарища, фактически обнял его, не давая упасть.

Священник не издал ни звука; крик, прорезавший пространство, принадлежал не ему.

Анатоль резко остановился, но не столько из-за крика, сколько из-за полного изнурения, не в силах идти дальше.

Он оглянулся на дрожащий свет фонарей — они двигались как-то необычно, словно владельцы их были в сильном возбуждении. Они больше не двигались вперед, а один фонарь вообще разбился о стену туннеля, и теперь на поверхности воды плавал слой горящего масла. Анатоль не мог различить тени людей с оставшимися фонарями или их компаньонов — все словно слилось в единую хаотичную массу. Первый крик оказался лишь началом, к нему прибавились новые. Похоже, что нечто — и именно сзади — напало на преследователей, и было оно не менее пугающим, чем тот демон, что схватил его в церкви.

«Может быть, ведьма сдержала слово и послала какого-то духа, чтобы прикрыть наш побег?»

Священник пошевелился в его руках, протянул руку и обхватил плечо Анатоля. Тому было радостно, что товарищ не умер. Глубоко дыша, он пошарил по сторонам, стараясь найти стену коридора. До него донесся сильный плеск воды: один из гонителей упал в воду, и его подхватило течением. Раздались еще пара выстрелов, но безуспешных.

Звуки борьбы продолжались, но выстрелов больше не последовало. Все три фонаря погасли, от горящего масла было больше чада, чем освещения. Два свечных огарка все еще тлели на другой стороне туннеля, но их жалкий свет не давал возможности разглядеть, что происходило.

Крики продолжались еще какое-то время, затем все стихло. Когда умерло последнее эхо, воцарилась тишина. Анатоль сам себе поражался, что думает об этом: какая сила расправилась с погоней.

Анатоль оперся о стену, очень аккуратно прислонил к ней священника.

— Стоять можете? — прошептал он, стараясь приглушить свой голос.

— Думаю, да… Выстрел… спина…

Анатоль знал, куда попала пуля, ощутил это под рукой. «Еще минута, и я вернусь за свечой, — сказал он себе. — Воспользуемся ею, пока это возможно».

Горела только одна из оставленных ими свечей. До нее было больше десяти метров: желтоватый огонек зловеще выделялся на фоне чернеющей воды, непрерывно движущейся.

Так как ничего, кроме этого огонька, не было видно, Анатоль сосредоточил взгляд на пламени, пробираясь сквозь мутную воду — превозмогая себя. «Неужели силы так быстро подошли к концу?» — с отчаянием думал он.

Когда до свечи осталось не более дюжины шагов, чуть поодаль вырисовалась звериная голова на поверхности воды.

Вначале он решил, что животное мертво, но потом понял: оно пытается выбраться. Это была огромная собака, и вначале Анатоль решил, что преследователи взяли ее с собой, чтобы травить пленников, но потом он увидел окровавленные челюсти и понял свою ошибку. Он поспешил на помощь животному, но не сумел поднять его, как Фериньи, хотя оно не могло весить больше, чем священник. Однако, он хотя бы попытался держать голову собаки над водой.

Когда Анатоль подхватил пса, он знал, что тот сильно ранен — видимо, те две пули попали в цель. Но пусть даже и так, животное выполнило свою задачу. Никто больше не показывался из темноты, погони больше не было.

Анатоль несколько раз попытался вытащить животное из воды и, наконец, ему это удалось. В пламени свечи он разглядел, что пуля попала в живот и вышла на спине, оставив ужасную рану. Из раны струилась кровь, не оставалось сомнений, что животное умирает. Анатоль всматривался в дальний конец туннеля, но не мог никого увидеть или услышать. Если и остался кто-то в живых из преследователей, они все равно не шевелились.

Анатоль поднял собаку повыше и посмотрел в ее глаза. Он ощущал не своем лице ее прерывистое дыхание. Черты животного задрожали, стали расплываться, меняясь на глазах.

И это изменение было столь необычно и чудесно, что Анатоль едва не выронил животное. Еще до того, как трансформация закончилась, он знал, что держит в руках волка, теперь же в его объятиях очутилась обнаженная женщина.

У нее была бледная кожа и длинные светлые волосы. Должно быть, в молодости она была прекрасна, но сейчас уже довольно немолода. Странно, но это потрясло его сильнее, чем сама трансформация. Видно, никто не мог бы догадаться, что вервольфы бывают средних и преклонных лет.

Раны на ее теле больше не кровоточили, но по-прежнему оставались тяжелыми. Входное отверстие пули — чуть выше и левее пупка. Он держал ее так, что мог видеть и другую рану — куда страшнее — на спине. Она была на грани жизни и смерти, но губы еще двигались, стараясь передать нечто важное.

— Сири, — произнесла она. — Я Сири… Если можешь… скажи Мандорле… где лежит мое тело…

Она говорила по-английски. Ведьма упоминала лондонских вервольфов, а Асмодей произносил имя Мандорлы. Паутина бреда, казалось бы, охватила его еще сильнее, но Анатоль оставался спокойным и сосредоточенным. Он — машина, и неважно, помогает происходящее почувствовать это, или нет.

— Да, — сказал он, — ощущая сопереживание с ней, желая облегчить ее последние моменты. — Если смогу, передам.

«Интересно, она и в самом деле перегрызла горло пяти человекам в течение нескольких секунда? — думал он. — Вервольфы весьма изобретательны в вопросах убийства… но для них, я полагаю, смерть тоже всего лишь временная остановка на пути без начала и конца».

Он снова потянулся за свечой, сейчас это было легче, когда у него на руках лежало тело мертвой женщины. Потом понес ее туда, где ждал священник.

Рана отца Фериньи была не столь ужасной, как у волчицы, но тоже могла оказаться смертельной. Пуля поразила его рядом с плечом. Размозжила лопатку и задела легкое, которое медленно наполнялось кровью. Священнику было тяжело дышать, но он тоже хотел передать послание, и ему некогда было выслушивать мнение Анатоля об их спасительнице. Фериньи держался очень собранно, словно мысли о мученичестве позволили ему мобилизовать внутренние ресурсы.

— Книга, — еле слышно проронил он. — Она спрятана под полом на чердаке… дом тринадцать на рю Маркассен. Заберите ее, если сможете, и отправьте в Лондонский дом моего Ордена. Уил-стрит, в Бромли-бай-Боу…

Анатоль не устоял перед искушением сказать: — Почему вы говорите это мне? Разве я не одержим Дьяволом?

Фериньи даже не попытался улыбнуться. — Вы попросили ведьму освободить меня, — слабо произнес он. — Вот так я ее и использую, эту свободу. Члены лондонского кружка знают Дэвида Лидиарда, они могут подсказать вам, как его найти.

Имя Лидиарда отпечаталось в сознании Анатоля сильнее, чем остальное. Отчего-то сам факт того, что священник знал его имя, как знала и ведьма, не удивил его ни капли. «Мне что, действительно нужно разыскать этого человека? — подумал Анатоль с иронией. — Судьба назначила нам встречу в Конце Света — разве могу я избежать ее?»

Но вслух он произнес: — Сделаю все, что смогу. «Ради вас, — добавил он про себя, — ради существа, которое я держал на руках, ради англичанина, посетившего мой сон, ради Орлеанской Девы и, пожалуй, ради таинственной ведьмы. Если я должен стать частью этой безумной игры, я сумею играть достойно. Если это реально — а разве теперь я могу хоть немного в том сомневаться? — значит, в мире нет более достойной игры».

Внезапно свеча погасла, оставив его в полной темноте.


предыдущая глава | Карнавал разрушения | Интерлюдия первая Золотой век дурака