home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 8

— Не знаю, зачем вы себя так затрудняли, но я… мне ничуть не интересно. — Пусть не думает, что хоть немного ее заинтриговал. — И… и… — она сбилась с мысли. — И я думаю, что возмутительно с вашей стороны заставлять престарелую даму добираться до вас на такси и…

— Мне бы хотелось, чтобы вы успокоились, Эмми. Я прекрасно знаком с вашим темпераментом, но так мы никуда не придем…

— Если вы еще не заметили, я хочу обратить ваше внимание на то, что не собираюсь никуда идти с таким, как вы.

Она повернулась к нему спиной, пытаясь отыскать в себе хоть капельку здравого смысла. Ей надо быть спокойной. Она должна дождаться тети Ханны и убраться отсюда.

— Слушайте, — обратился к ее спине Барден, терпение у него — позавидуешь. — Миссис Витфорд еще долго будет отсутствовать. Почему бы вам не присесть? Мы можем воспользоваться имеющимся временем, чтобы… — Он заколебался — не похоже на него, Эмми это не понравилось. — Разъяснить некоторые недоразумения, — продолжил он.

Это Эмми еще больше не понравилось. У нее нет никаких недоразумений. Господи боже, они оба были почти голые! Что тут разъяснять? Если бы не телефонный звонок, маленькая театральная постановка Бардена закончилась бы полным успехом.

Она с возмущением обернулась. Видно, ей действительно не позволят выйти и подождать тетю на улице. Но нелепо же, в самом деле, стоять, гневно глядя на Бардена, все эти шестьдесят минут или сколько потребуется тете, чтобы накататься. Она подошла к одному из диванов и села.

Барден, видимо окрыленный этой маленькой победой, взял стул и уселся рядом.

Он хочет побеседовать? Замечательно, они будут беседовать, только на те темы, что она сама предложит.

— Так если тетя Ханна не приехала на такси, то как же тогда? — потребовала ответа Эмми.

Зная его особенность говорить только о том, что он считает самым важным, она удивилась, что сейчас ей ответил:

— Я сам ее привез. Она мигнула:

— Вы?

— Я ведь говорил вам, что хотел обсудить… — и снова сомнение в голосе, словно он очень аккуратно подбирает нужное слово, — кое-что с вами. Я звонил вам утром, но не застал.

— Я ходила по магазинам, — сказала она и хмыкнула про себя: оказывается, ему так приспичило ее повидать, что он притащился из Штатов на неделю раньше. Уж врал бы с умом!

— Я знаю, — прокомментировал Барден, (Что он знает?) — Но это было правда неотложно — увидеть вас. А не застав вас, я поехал к миссис Витфорд.

Мозги у Эмми начали плавиться.

— Вы отправились туда, чтобы узнать, где я?

— Я не виделся с ней, но поговорил со служащей, с той, что помнила меня. — (О, лучше не вспоминать!) — Служащая сказала, что миссис Витфорд председательствует на собрании, и она не смеет ее отвлекать, и не подожду ли я, пока моя невеста не заедет за своей бабушкой днем?

Бессовестный, неужели нельзя было не повторять дословно?

— Вы желаете, чтобы я извинилась? — спросила Эмми.

— Как можно, если вы так прелестно краснеете? — мягко откликнулся он.

Она чуть не улыбнулась, потом вспомнила, что он ее почти соблазнил!

— Прекратите, Каннингем! — надо запретить себе краснеть.

— Вы прекрасны, — сказал он тихо и, не дожидаясь, пока она вспыхнет снова, продолжал:

— Я испытал огромное облегчение, когда узнал, что вы никуда не собираетесь на выходные…

— Облегчение? — спросила Эмми, решив, что давно пора приводить в исполнение принятые когда-то решения. Ну и хитер же он! Но то, что она жаждет оказаться в его объятиях, вовсе не означает, что она будет слабой, податливой и готовой уступить. Ничего у него не получится! Она слишком любит его, чтобы стать просто одной из соблазненных им женщин.

— У меня собрание в Нью-Йорке в понедельник, для компании и всех работников важно, чтобы я там был.

— Вы возвращаетесь в Штаты?

— Я прилетел лишь для того, чтобы повидать вас, Эмми.

Ее сердце остановилось, потом снова забилось в уже привычном ускоренном темпе.

— Когда же вы прилетели? — промолвила она.

— Прошлой ночью.

Наверное, она не правильно поняла. Человек его положения, с такой уймой обязательств, не станет же он возвращаться из такой дали только ради мимолетной интрижки?

— Прошлой ночью, вы сказали?

— Да, — он не отрывал от нее глаз.

— И вы прилетели, чтобы только… только поговорить со мной?

— Мне казалось… что это дело первоочередной важности, Эмми.

Она снова расслабилась. Ему надо только произнести вот так ее имя, будто важнее слов не существует, и она начинает раскисать. Но это не пройдет.

— А телефонов у них там нет? — язвительно спросила она.

— Если вы потрудитесь припомнить, то я пытался позвонить. В прошлую среду — у меня до сих пор звон в ушах! — здорово вы треснули трубкой!

Все-таки скорее всего для него важен только бизнес. Эмми не знала, огорчена она или нет, но решила — с нее хватит.

— Если вы из жалости хотите предложить мне снова занять мою бывшую должность, то вы прекрасно можете…

— Жалости? — он, казалось, искренне удивился такой интерпретации. — С чего бы мне вас жалеть, простофиля?

— Большое спасибо!

— Вы нежная, добрая и никогда не жалуетесь, я безмерно восхищаюсь вами. — (Ну зачем он так, у нее внутри все дрожит мелкой дрожью.) — Но жалеть вас никогда не жалел. Я… — Он вроде хотел что-то сказать, но переменил свое решение. — Я позвонил, потому что хотел поговорить. И мне показалось уместным небольшое вступление относительно работы…

— Когда это вам требовалось вступление?

— Никогда, до тех пор, пока я не встретил вас. Я не знал, что такое нервы, пока вы не появились, — сразил он ее наповал.

— Вы удивили меня, — больше она не нашла, что сказать. — Удивили. Оглушили — правильнее!

— С тех пор как узнал вас, я сам себя удивляю, — признался он. Что он говорит? Она уже потеряла надежду разобраться.

— Я слушаю, — пробормотала она. Большего поощрения ему и не требовалось.

— После того телефонного звонка — злосчастного телефонного звонка, когда вы сказали, что не будете больше у меня работать, — я понял, что хочу видеть вас.

Она недоуменно глядела ему в глаза.

— Я чуть не перезвонил, чтобы попросить вас приехать ко мне.

— Но вы решили не делать этого?

— Я хотел пригласить вас в качестве своего персонального секретаря.

— Естественно.

Он позволил себе полуулыбку.

— Естественно, — согласился Барден. — Но вы сообщили, что скорее будете голодать, чем согласитесь на меня работать. И в этот момент я понял, что в любом случае пора кончать с этим притворством. — Он прервался, глядя на нее в упор. — Я хотел видеть вас, Эмми, — тихо сказал он, внимательно следя за выражением ее лица. Но Эмми сидела, оцепенев. — Вот почему я прилетел прошлой ночью — повидать вас и поговорить с вами.

Эмми кашлянула, прочистила горло.

— И это никак не связано с работой?

— Никак, — заверил Барден. Значит, ее первое предположение было верным.

— Мне жаль разочаровывать вас, Барден… — начала она так твердо, как только могла, стараясь держаться хотя бы вежливо.

— Разочаровывать! — Слово вырвалось у него, как будто его душили, даже глаза изменили свой цвет. — Вы говорите, что не заинтересованы в…

— Нет! — тихо прервала она. Как она его любит и как больно глядеть на его застывшее лицо! — Я не могу допустить связи с вами…

— Связи! — воскликнул он.

Она вздрогнула. Тут-то ей и конец — она поняла не правильно. И ведь решила больше не краснеть, но не краснеть в таком идиотском положении невозможно.

— Простите! — всхлипнула она, вскакивая на ноги и бросаясь к двери. — Я буду в машине!

Барден перехватил ее. Она отчаянно боролась, но он ее не отпускал.

— Перестань, — попытался он успокоить ее.

— Пустите меня! — Она боролась и вырывалась, но обнаружила, что поделать ничего не может.

— Пока нет… никогда нет, дурочка сумасшедшая!

Эмми остановилась, сжалась в комок и подняла на него лицо.

— Прости меня, — улыбнулся он. — Но ты все поняла неверно.

— Я… — закончить она не могла.

— Не смущайся, любовь моя! — Хорошо, что он все не отпускал ее, потому что слова «любовь моя» грозили превратить ее ноги в желе.

— Мне очень жаль. Я ошиблась, — сказала она со всем достоинством, которое только могла в себе найти.

— Это моя вина, — признал он. — Тут все для меня внове. Учти это — и постоянную взвинченность, которую я в последнее время испытываю. Напрасно я репетировал слова, которые хотел тебе сказать. Будь же снисходительна ко мне, Эмми. И позволь произнести то, что я собирался.

Если это не работа и не любовная связь… Мысли ее замерли, думать дальше просто невозможно. Она уже не сопротивлялась, и Барден, все еще полуобняв ее, словно утверждая невозможность очередного побега, повел ее к дивану.

На этот раз он сел рядом. Эмми освободилась от его руки, хотя нельзя сказать, что она слишком стремилась к обретению независимости — он так дорог ей, так близок…

Он полуобернулся к ней, стараясь не терять из вида ее лицо.

— Чтобы не возникло больше никаких недопониманий, Эмми, я начну сначала и рискну сообщить, что… только не высмеивай меня сразу… — Он перевел дыхание и произнес:

— Я люблю вас.

Что это? Он, конечно, честный и прямолинейный человек, но, несмотря на его неистовое отрицание, все же не любовную ли связь он предлагает? Не было ли это «я люблю вас» средством, к которому он прибегнул в надежде на победу? Откуда ей знать?

— Вы не смеетесь, — сказал он.

Она боялась слишком поощрить его. Кто знает, как все повернется, стоит ему узнать о ее любви?

У нее прорезался голос — слабенький и хрипловатый, но пригодный для общения.

— Видимо, потому, что я не имею опыта в таких вопросах.

— Как и я, — улыбнулся он. Эмми почувствовала, что ступила на зыбкую почву.

— И когда… это началось? — захотела узнать она, стараясь оценить его правдивость.

— С тех пор, как передо мной положили заполненный бланк на мисс Эмили Лоусон. Она замечательно подходила для предлагаемой должности. Будет ли голос соответствовать?

— Никакого смысла нет иметь классного персонального секретаря, если у нее голос как у героя мультфильма, — пробормотала Эмми. Ей безумно хотелось понять, что действительно значит его «я люблю вас». Пока он лишь готовится к тому, чтобы объясниться. Чего же он добивается? — Поэтому вы и пригласили меня на собеседование?

— Я знал, что у вас прелестный голос. Сюрпризом оказалось то, что вы и сами прелестны. И все-таки я чуть не отказал вам.

— Были другие претенденты с такой же квалификацией?

— Да, но дело не в том. Я знал, что вы что-то скрываете, когда спросил о ваших обязательствах.

— Знали?

— Вы не умеете лгать.

— Старалась, как могла, — ответила она, и он улыбнулся, словно впрямь любил ее.

— Вот вы на собеседовании — милая, отстраненная и… что-то скрывающая. Еще тогда мне надо было понять, что я нарываюсь на неприятности.

— Какие неприятности? Думаю, что работала я неплохо.

— Работа тут ни при чем. По правде говоря, вы очень скоро показали себя прекрасным работником, как и обещали. Беда для меня была с вами, и это никак не связано с работой.

— Вы говорите, что я навредила вам персонально? — нервно спросила она.

— С первого же дня. Вашу отчужденность можно было выносить, я убеждал себя, что лучше так, чем иметь рядом кого-то излишне дружелюбного. Но ваше колоссальное высокомерие — вот это да!

— Вы имеете в виду мою ошибку по отношению к Роберте Шорт? — догадалась Эмми. — Я думала, что вы вышвырнете меня сразу после ссоры.

— Тогда я понять не мог, что меня останавливает, — сейчас-то мне все ясно.

Эмми бросила на него робкий взгляд. He-ужели он имеет в виду — из-за любви к ней? Как хочется поверить этому. Но такое предположение все еще кажется маловероятным — ей надо услышать еще, еще что-то.

— Я ведь извинилась… потом. — Ей показалось, что надо дать пояснения. — Я… мне постоянно попадались начальники — любители женщин, а вам постоянно звонили женщины. Я…

— Вы решили, что и я выкроен по тому же лекалу, — закончил он.

Вспомнив Карлу, она подумала, что от своего мнения еще не отказалась.

— Карла Несбитт… — имя слетело с губ Эмми словно само собой.

— Вы ревнуете? — быстро спросил он, явно обрадованный.

— Ничуть, — безапелляционно объявила она. Смотри, Эмми, смотри. Он куда хитрее тебя — обведет вокруг пальца запросто.

Лицо его снова посерьезнело. Он молча разглядывал ее и потом мягко сказал:

— Не поможет ли, если я признаюсь, что пару раз просто голову терял от ревности? Она широко раскрыла глаза.

— Да к кому? — в такое не очень-то верится.

— Хотите узнать? Сначала Джек Бриант, после пары часов знакомства попросивший у меня ваш номер телефона. Потом..

— Но это было давным-давно! Неужели вы ревновали к Джеку?

Барден улыбнулся ее изумлению.

— За день до того у нас с вами вышла ссора, и с тех самых пор вы постоянно вставали между мной и работой. Я думал: черт вас возьми! — и обнаруживал, что вы в единую секунду перевернули мой мир вверх тормашками.

— Я вас сердила?

— Я находил вас утомительной, но избавляться от вас было слишком поздно. Не мог я. Вы — коварная женщина! Было в вас нечто, что крепко держало меня.

— О, — по ее лицу скользнула тень улыбки. Барден немедленно уловил ее и обрадовался. Он покачал головой, как будто пытаясь разобраться.

— Логика, моя дорогая, вышла из двери в тот день, когда туда вошли вы.

— Но вы… вы следуете логике больше, чем кто-либо иной!

— Что я могу сказать? Иногда вы поражали меня своей добротой и нежностью, а через мгновение становились маленькой надутой мисс, вызывающей ярость.

— Я думала, что вы обманываете вашего друга, а потом, из-за всех этих бесконечно звонящих женщин, думала, что и жену его вы тоже обманываете.

— Значит, вы все же ревновали? — настаивал он. — Ну, немножко?

— Злилась, — сказала Эмми. — Я злилась.

— Любовь моя, — Барден поймал ее руку и поднес к своим губам. — Я не святой, Эмми, и сознаю это, но все те звонки, за одним исключением, были по поводу приглашений, разосланных Робертой.

Он сказал: «Одно исключение».

— Карла Несбитт, — произнесла она, сразу перестав смеяться.

— Несколько раз мы с Карлой обедали. Но в прошлое воскресенье, когда она без приглашения появилась у меня, я сказал ей, что мы не будем больше видеться.

— Вы порвали с ней?

— Если честно — а я хочу, чтобы между нами не оставалось никакой недоговоренности, — то и рвать-то было особенно нечего. Боюсь, это повредит моему образу неотразимого обольстителя, но я встречался с Карлой, скорее, чтобы отвлечься от мыслей о вас, и понял, что не смогу.

— Простите, — улыбнулась она.

— Я люблю вас.

— О, Барден! — прошептала она трепеща.

— Вы любите меня? — спросил он, пытаясь прочитать ответ в ее глазах.

Ей не справиться с нервной дрожью. Она покачала головой.

— Я… — слова потерялись.

— Нет?! — воскликнул он хрипло.

— Я… — попыталась она снова.

— Вы еще не готовы? — Глаза его не отрывались от ее лица. — Что я еще могу сказать вам о смятении и ревности, которые вы возбуждаете во мне? Надо ли мне рассказать, как я получил пачку безобразных характеристик с ваших прежних мест работы? Там говорилось о грубости — мне ли не знать о вашем поразительном нахальстве? И об опозданиях, это тоже знакомо. Я пытался дозвониться вам, но…

— Вы рассердились.

— Как я мог не рассердиться? Дон позвонила и отпросилась. И вот я сижу без секретаря и без помощника секретаря тоже. Ваши характеристики не солгали. И вы мне были совсем не симпатичны, дорогая Эмми, когда явились с дурацким оправданием: «домашние проблемы».

— Мне больше ничего не пришло в голову, — пробормотала она.

— Все проклятое самолюбие, вы ведь уязвили меня, надо же было вас наказать… Откуда мне было знать, что вам придется пробираться через снежные заносы и пургу? И… мне никогда не забыть вас той ночью — синюю от холода. — Он рискнул прикоснуться губами к ее щеке. — Одна ваша верность искупила все эти мерзкие характеристики. Думаю, что в ту ночь я в вас и влюбился.

Эмми вздохнула. О, она так его любит! Ей даже трудно дышать от любви.

— А когда мы приехали в вашу квартиру, то я понял, что вы, прирожденная лгунья, опять пытаетесь скрыть что-то от меня.

— Тетю Ханну.

— Тетю Ханну, — подтвердил он. — Если бы я знал тогда о тете Ханне! Я беспокоился, позвонил, а вы мне отвечаете, что веселитесь в компании. Я жутко ревновал. Был уверен, что у вас мужчина. Неудивительно, что я был потрясен, когда вы представили меня миссис Витфорд, и я понял, какое вы чудо.

— О, Барден, вы перехвалите меня, — прошептала она, любя его с новой силой, мечтая лишь о его добрых словах. Наверное, частичка ее чувств отразилась в глазах. Что еще могло зажечь этот свет у него на лице?

— Когда вы поняли? — спросил он быстро.

— Что?

— Что любите меня.

— Это было… — она застыла, испугавшись. Он улыбнулся, сама радость.

— Значит, правда! — воскликнул он. — Вы любите, любите меня. Я так надеялся. Бессонной прошлой ночью я думал, что заметил признаки вашей любви, но потом засомневался. Ведь это правда, да? Вы любите меня, Эмми?

— Да, — прошептала она. Больше он и не хотел ничего услышать. В следующее мгновение она была в его объятиях.

— Эта последняя неделя прошла как в аду, — бормотал он в ее волосы, потом откинулся назад и прошептал:

— Скажи же, милая, что не позволишь мне и дальше пребывать в отчаянии.

— Я люблю тебя, — произнесла Эмми трепеща и была вознаграждена самым страстным из поцелуев.

Он не отпускал ее, прижимая к себе, как величайшую драгоценность.

— Когда это началось?

— Любовь подкралась, когда я смотрела в другую сторону.

— Но все-таки?

— Мне ужасно не нравился длинный список интересующихся тобой женщин. Мне не хотелось снова работать у бабника в подчинении.

— Ой, милая, как давно у меня не было подобных отношений с женщинами!

— Но ведь какие-то были?

— Поверь, волноваться тебе не стоит. Все, что было, кончилось давным-давно. И я никогда не встречал никого, похожего на тебя, Эмми. Я хочу, чтобы ты любила только меня! Ведь ты любишь?

— Да.

— Вот это гораздо лучше, — пробормотал он. (Трудно поверить, подумала Эмми, что он тут и можно его поцеловать. Только чуть придвинуться.) — Ой, Эмми, Эмми, как я люблю тебя! — произнес он прямо у ее губ.

— Я думала, что ты выгонишь меня тогда, когда узнал о тете Ханне, а ты повез выручать мою машину.

— Но до Давида-Адриана мне было далеко.

— Ты ревновал к Адриану? — А точно, ведь это с Адрианом она собиралась ехать за машиной.

— Я бы не стал называть это ревностью. Хотя вопрос миссис Витфорд, собираешься ли ты выйти за него замуж, мне отнюдь не понравился.

— Об этом и речи никогда не было.

— И потому-то вы, как два голубка, отправились сегодня утром по магазинам?

— Да не ходили мы по магазинам! У Адриана квартира над моей и…

— Разве?

— А ты что, не знаешь? Потому он и явился тем утром, когда ты очаровывал его тетиным халатом. Наверное, он пришел, чтобы что-нибудь занять, он постоянно ходит. Между прочим, у него сейчас возобновились отношения с его бывшей подружкой. Он не мог дождаться, так его распирало поделиться своими новостями…

— И поэтому спустился вниз, схватил твои пакеты и… поцеловал тебя, — закончил Барден за нее. — Ревность — страшное чудовище!

— Барден… — тихонько посочувствовала она. — Так ты заходил ко мне, когда меня не было? А потом почему не мог просто подойти?

— После того, как ты миловалась на крыльце с подлым Адрианом? Хорошо, что я ушел, иначе не собрать бы ему костей.

— Ой! — воскликнула она в благоговейном страхе.

— Я понял, что надо действовать поскорее. Тогда и родился мой дьявольский план. Я позвонил отцу и сказал ему, что мне позарез необходимо, чтобы он вывез миссис Витфорд на прогулку. Мы с ним хорошо понимаем друг друга.

— Ты был уверен, что я приеду?

— Милая Эмми, ты так заботишься о старой леди! Я был уверен, что ты ринешься сюда, потому что настоял, чтобы она записала мой адрес в соответствующей книге.

— Негодяй!

— Влюбленный негодяй.

— А кто вывозил на обед Карлу Несбитт?

— И провел весь вечер, тоскуя о тебе. А как я мучился, думая, что не увижу тебя целых пятнадцать дней!

— И пригласил тетю Ханну пойти в музей мотоциклов!

— Я надеялся, что ты не отпустишь нас одних. Но ничего не вышло. А тем временем зловещие Симоны в любой момент могли воспользоваться моим отсутствием. Или те же Адрианы! Вот я и решил позвонить. Придумал срочную работу.

— Изобретатель! — Внезапно глаза ее потемнели, она вспомнила, чем кончилась та их встреча.

— Что такое? — спросил Барден. Тень, набежавшая на ее лицо, не осталась незамеченной. — О чем ты думаешь? — Вдруг он понял и взорвался:

— Этот чертов телефонный звонок! Это был мой дядя Тобин. Совсем забыл, что надо ему перезвонить.

— Он сказал…

— Что? Ну же, Эмми, у нас не должно быть больше секретов. Что он сказал?

— Это верно, секретов быть не должно. Он сказал… конечно, он думал, что это ты снял трубку… он сказал, чтобы ты кончал соблазнять свою секретаршу и поговорил с ним.

Барден застонал.

— Ох, дорогая! Если бы ты была знакома с дядей, ты бы никогда не приняла близко к сердцу его слова. Одна из его вечных шуток — и не в бровь, а в глаз! Понятно, что ты не сильно обрадовалась.

— Тогда я подумала, что ты нарочно все подстроил.

— Иди сюда, — хрипло проговорил он. — Любовь моя, я позвонил потому лишь, что не мог провести последнее воскресенье перед разлукой без тебя. И совершенно не рассчитывал, что случится то, то случилось. Родная моя, — продолжал он, отклоняясь назад, чтобы увидеть ее лицо, — я слишком уважал тебя, чтобы соблазнить, а потом как ни в чем не бывало сесть на самолет. — Эмми поверила даже раньше, чем он добавил:

— Я пытался контролировать наши отношения, только долго не продержался.

— Это было взаимно, — развела она руками. Они нежно поцеловались.

— Обещай, что никогда не будешь водить машину так, как той ночью.

— Ты ехал за мной?

— Сначала мне надо было разобраться с Карлой, хотя это и не отняло много времени, а потом я помчался следом за тобой, но быстро повернул назад: похоже было, что ты можешь разбиться в безумной попытке уйти от меня.

— Это ты звонил потом?

— Ты меня очень напугала — мне надо было убедиться, что с тобой все в порядке, а разговаривать мужества уже не хватило.

— Ты отложил это до момента отправления твоего самолета. Так равнодушно говорил, — припомнила она.

— Хотел тебя успокоить, и чем кончилось? Ты просто взбесила меня, объявив об уходе. Я все никак не мог опомниться, думал: ну что эта женщина со мной творит! А потом вдруг понял — словно осенило внезапно — я влюблен в нее!

— Как прекрасно! — счастливо вздохнула она.

— Но тогда я не очень-то радовался — и звонил, и пытался объяснить — все напрасно… Эмми, пожалуйста, поедем со мной!

— В Нью-Йорк? — выдохнула она. — Но ты же улетаешь завтра.

— Если ты быстро соберешься, то мы успеем. Эмми задумалась.

— Но я не могу поехать.

— Почему? Разве ты недостаточно любишь меня для этого? Эмми, я…

— Тетя Ханна… — прервала она. — О, Барден, я так люблю тебя! Но мне надо искать работу. Я не могу думать только о себе.

— Разве ты не слышала, что я говорил? Я люблю, обожаю тебя! Милая моя, тебе не надо беспокоиться о деньгах! — Он помолчал, потом начал снова:

— Мои родители приглядят за миссис Витфорд. Мы сообщим их номер телефона в «Кесвике», чтобы было куда позвонить во время нашего отсутствия. Но если ты не хочешь оставлять миссис Витфорд, так давай возьмем ее с собой. Только, пожалуйста, пожалуйста, дорогая, поедем со мной! Ты ведь выйдешь за меня замуж?

Эмми слушала Бардена, затаив дыхание.

— Ты не будешь считать меня слишком легкомысленной, — прошептала она, — если я так сразу и соглашусь?


Глава 7 | Уйти или остаться? |







Loading...