home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 3

Дозвонившись до представителей закона, я сделал более приятный звонок, Дорис Миллер, а затем отправился к ней.

Она жила одна, занимая половину небольшого двухквартирного дома неподалеку от Макартур-парк. Когда я позвонил, Дорис открыла дверь и с улыбкой отступила назад, а я чуть не свалился прямо на нее. Когда в первой половине дня она появилась в моей конторе, визуальное воздействие оказалось столь ошеломляющим, что я не отрывал от нее глаз, а уж они послали соответствующие сигналы в мозг, — хотя тогда на ней было платье для улицы. Так вот, то, в чем она была сейчас, никак не годилось для прогулок по улицам. По крайней мере, по нашим улицам в таком виде ходить не принято. Ее одежду никак нельзя было назвать повседневной.

Я не специалист в описании женского платья — тем более женского белья, — скажу только, что на Дорис был бирюзового цвета халатик, который скорее обнажал, чем прикрывал ее тело, он был сшит из бархата и имел вырез в форме буквы "V", причем фасон разумел заглавную букву "V"; халатик так плотно облегал ее, что отсутствие нижнего белья невольно бросалось в глаза.

— Привет, Шелл, — обратилась она ко мне. — Что нам теперь делать?

— Да много чего.

Она с удивлением посмотрела на меня:

— Это как же? По-моему, ты сказал, что он умер.

— Он? Кто?

Признаюсь вам, все дело было в ее одежде. На несколько секунд в моей голове все перемешалось, но затем мне все-таки удалось сосредоточить свои скудные мыслительные способности на одной точке, и я с трудом выдавил из себя:

— А, ты о нем. — Глубоко вздохнув и взяв себя в руки, я продолжал: — Да, он умер, это верно. Вайс то есть.

— Но ведь это был наш единственный шанс, — печально сказала она.

— Наш лучший шанс, Дорис. Но не единственный. У нас есть неопровержимые улики: два гангстера из банды Квина только что пытались убить меня.

— Убить тебя?

Этот вопрос потребовал некоторых объяснений. Доведя свое повествование до текущего момента, я добавил:

— Когда из случайной обмолвки Квина я понял, что ему известно о смерти Вайса, мне стало ясно не только то, что именно он убил Флегга. Его признание было важно для меня и по другой причине: его слова убедили меня в невиновности Росса.

— Что ты хочешь сказать? — спросила она, нахмурившись. — Разве... разве ты не поверил мне? А я-то думала, Шелл...

Похоже, она здорово разозлилась, поэтому я поспешил прервать ее:

— Постой, не заводись. Видишь ли, детка, когда ты впорхнула в мою контору, я готов был взяться за твое дело, что бы ты мне ни рассказала: к примеру, что зеленые человечки пронзили тебя горячими лучами. Я бы решил, что надо искать источник излучения. По крайней мере, я взялся бы за расследование и стал бы искать этих человечков. Черт, может, я и нашел бы их. Но если бы я убедился, что на самом деле ничего подобного не было, то мог бы и отказаться от дела.

Она внимательно смотрела на меня, прикусив нижнюю губку своими белыми зубками.

— Ты хочешь сказать, что если бы считал Росса виновным, то не стал бы помогать ему.

— Конечно не стал бы.

Она еще больше нахмурила брови, а я продолжал с улыбкой:

— Но сейчас, Дорис, когда я убежден, что Росс действительно не виновен, спор наш носит чисто академический характер. Я пойду на все ради тебя. То есть, я хочу сказать, ради него. — Я помолчал. — Пусть тебя это не волнует.

Она не произнесла в ответ ни слова. Потом на ее лице появилось выражение любопытства, и она сказала:

— Я все еще... не совсем понимаю, почему ты вдруг убедился, что Флегга убил Квин. Я хочу сказать — ведь ты не узнал ничего нового. Он только сказал тебе о Вайсе... — Она не окончила фразу.

— Видишь ли, — возразил я, — даже такой тупица, как Квин, не убивает людей ради спортивного интереса или чтобы попрактиковаться в стрельбе. У него должна быть причина, и весьма основательная, чтобы пойти на это. Однако он приказал тем балбесам, которые поджидали меня на автомагистрали, закопать меня в землю поглубже и получше, чем картошку. Сомнений нет: совершенно ясно, что именно Квин организовал это покушение, достаточно одного того, что его привратник разрядил мой револьвер. Сам факт, что он попытался убить меня, доказывает его вину, поскольку я занимаюсь этим делом.

— Но ведь все это нельзя считать уликами, правда? — задумчиво спросила она.

— Пока нет. Но самое важное в смерти Вайса следующее: его убили, чтобы он не рассказал тебе, а может, и другим, о том, что ему известно об убийстве Флегга. Из этого следует, что единственным человеком, который имел основания опасаться признаний Вайса, был тот, кто убил Флегга. А из этого, в свою очередь, следует, что человек, убивший Вайса, и тот, кто пытался убить меня, — одно лицо. И всякий раз эти рассуждения приводят нас к Фрэнку Квину. Так что Вайс рассказал тебе правду.

Несколько минут она обдумывала мои слова, потом заговорила:

— Когда ты раскладываешь все по полочкам, это выглядит очень убедительно, Шелл. Но... честно говоря, какая выгода от этого Россу и мне? Твои рассуждения не помогут ему выбраться из тюрьмы.

— Верно. Но у нас впереди больше трех дней.

Она промолчала, и на этом мы закончили обсуждение дела. Трех дней было явно недостаточно, чтобы собрать улики, доказывающие вину Квина. Скорее на это потребовалось бы триста дней. Но я не стал говорить об этом Дорис.

Несколько минут мы провели в приятной беседе, потом она сказала:

— Я смертельно устала, Шелл. Наверное, мне лучше прилечь.

— Да ну?

Очевидно, на моем лице отразился отблеск тех мыслей, что вихрем пронеслись у меня в голове, потому что она добавила с улыбкой:

— Тебе лучше уйти. Я действительно чувствую себя разбитой.

— Ясно.

На этот раз в моем голосе прозвучали другие интонации, и даже мое собственное ухо уловило их.

Она проводила меня до двери и вышла вслед за мной на улицу. Когда я повернулся к ней, чтобы попрощаться, она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. Ее влажные губы приоткрылись, уголки их слегка приподнялись, как будто она хотела улыбнуться. Возможно, так оно и было, впрочем, я не проверил правильность своей догадки, потому что обнял ее и прижал к себе.

Она не сопротивлялась, не отталкивала меня, я увидел, что она закрыла глаза, веки их плотно сомкнулись, а губы раскрылись и приблизились к моим. Мне показалось, что мои губы обожгла жидкая лава, горячая, влажная, пульсирующая, подвижная и трепещущая. Через несколько секунд, а может, и через минуту она уперлась ладонями мне в грудь и оттолкнула меня.

— Спокойной ночи, Шелл, — нежно сказала она и ушла, закрыв за собой дверь.

Я повернулся и побрел к своей машине; если бы в этот момент кто-нибудь захотел подстрелить меня, то он застал бы меня врасплох. Я ехал к городу с глупой улыбкой на все еще горевших губах и, только подъехав к центру Лос-Анджелеса, вспомнил, что следовало бы проверить, нет ли за мной хвоста.

Но я добрался без всяких приключений до полицейского участка и поднялся в лифте на третий этаж. Не успел я войти в комнату номер 314 отдела по расследованию убийств, как следом за мной в дверях появился Сэм.

Сэм — мой давний друг Фил Сэмсон, капитан отдела по расследованию убийств. Это плотный, крепко скроенный мужчина с мощными плечами и громадными ручищами с крупными костяшками пальцев. Он немного напоминает танк в человечьем обличье, а взгляд его карих глаз действует на бандитов сильнее ударов увесистой дубинки.

Мы поздоровались, и я спросил его:

— Что приключилось с Честером Вайсом, Сэм?

— Говорят, ты нашел его тело? — поинтересовался он.

— Верно. Он сообщил моей клиентке, некоей Дорис Миллер, интересную информацию относительно Фрэнка Квина.

Я коротко изложил ему основные факты по этому делу, а потом поведал о своей поездке к Квину и происшествии на автомагистрали; по ходу моего рассказа Сэм кивал, хмыкал и дважды взъерошивал свою седую шевелюру.

— Так, — задумчиво произнес он, когда я закончил свое повествование. — Тот джентльмен, которому ты выстрелил в лицо...

— Какой же он джентльмен?

— ...сейчас в морге. Звать его Артур Хей Грант, при жизни был известен под кличкой Турок Грант.

— А теперь стал Холодным Турком. Так вы нашли его?

Сэм кивнул:

— Мы подобрали автомат, валявшийся на автомагистрали, автомат Томпсона, — ни отпечатков пальцев, ни номера. Нашли и Гранта в машине неподалеку от Браш-Каньона, но не обнаружили ни водителя, ни свидетелей. Машина протерта до блеска, зарегистрирована на имя Гранта. Криминалисты еще проверяют машину и автомат.

— А Вайс? Я, конечно, знаю, кто его убил. Но каким образом Квин ухитрился сделать это?

— Ты знаешь... конечно, так? — Сэм покачал головой. — Вайс умер от сердечного приступа.

— Верно. Но это все равно что сказать: «Он умер потому, что смерть пришла». Скажи лучше, как им удалось его угробить?

— Я только что сказал тебе, — со вздохом произнес Сэм. — Сердечный приступ. Ничего странного в этом нет. Мы говорили с его лечащим врачом — Вайс находился под его наблюдением, ты же знаешь.

— Слышал.

— Врач сказал нам, что Вайс мог отдать концы в любую минуту — через год, через месяц, сегодня. Так вот, это произошло сегодня. Точнее, прошлой ночью. Хочешь взглянуть на отчет следователя?

— Не мешало бы.

Сэм достал отчет и протянул его мне. Я изучил его. Или, вернее, попытался изучить. Язык, на котором говорят врачи, прямо противоположен эсперанто, на тайном языке медиков выпавший волос называется улетевшим воздушным шариком. Все же я ухитрился разобраться в их шифровке и понял, что в заключении о смерти говорилось о недавно перенесенном инфаркте и уплотнении стенок артерий наподобие засорения сточных труб; в заключении было сказано, что покойный скончался в результате «коронарной недостаточности», а это означало, что оба желудочка его сердца разорвались одновременно, но это означало и то, что Честер Вайс действительно умер в результате сердечного приступа.

— Что ж, приятель, — сказал я, — тогда объясни мне, как Квин узнал о том, что случилось с Вайсом?

— Может, он и не знал, а тебе просто почудилось. А может, он и знал, что Вайс умер. Ну и что? Это ведь не доказывает, что он убил Вайса.

— Сейчас, по крайней мере, не это главное. Этот подонок пытался сегодня убить меня, и, если мне удастся уцелеть, я достану этого ублюдка.

— Желаю удачи, — сказал Сэм. — Нам самим хотелось бы достать его. — Он помолчал. — Странное дело, несколько лет назад этот парень был заурядным подонком. Теперь же, если он попадает в затруднительное положение, с полдюжины уважаемых граждан грудью встают на его защиту.

— Да, странно. — Я задумался. — Сэм, а когда ты впервые услышал о Квине?

— Впервые мы столкнулись с ним в деле Прентиса. Года четыре назад, может, немного больше.

Так вот то имя, которое я пытался вспомнить, — Прентис. Оно и раньше вертелось у меня в голове, но я никак не мог решить, с чем оно связано.

— Рейли Прентис, верно? — спросил я.

Сэм молча кивнул:

— Самоубийство. У Квина в тот вечер была назначена встреча с Прентисом в его доме. Когда Прентис пустил себе пулю в лоб, Квин только что подъехал к его дому.

— Интересно. Ты уверен, что это самоубийство?

— Никаких сомнений, — ответил Сэм. — Жена Прентиса находилась в коридоре, около кабинета мужа, и видела, как он спускал курок. После этого с ней сделалась истерика, но все произошло на ее глазах. Я не знаю, что там делал Квин, — мы, конечно, поговорили с ним, и он сказал, что Прентис разыскал его и попросил приехать к нему в тот вечер.

— Попросил, да? Прентис оставил записку?

— Нет, мы ничего не нашли. Оставил только страшный беспорядок в своем кабинете.

— Разве не логично было бы ожидать, что самоубийца оставит посмертную записку, Сэм?

— Одни оставляют, другие нет. Но сам Квин никак не мог убить Прентиса, если ты думаешь об этом. Соседи подтвердили, что Квин находился на улице, когда раздался выстрел. Он сам услышал выстрел и крик миссис Прентис. Вошел в дом и попытался, как сумел, успокоить ее. Очень помог ей, по ее словам.

— Добрая душа этот Квин.

— Квин даже позвонил нам из дома Прентиса, — ухмыльнулся Сэм, — сообщил о смерти. С тех пор, насколько мне известно, он никогда не звонил в полицию. — Сэм достал одну из своих черных сигар и, не раскурив, сунул ее в рот. — Мне в этом деле непонятно одно: Прентис был уважаемым бизнесменом, стоил не меньше миллиона баксов. Зачем он просил какого-то паршивого бандита вроде Фрэнка Квина приехать в тот вечер к себе домой?

— А ты уверен, что так и было на самом деле? Или это просто история, которую рассказал Квин?

— Историю рассказал Квин, но мы не можем спросить об этом Прентиса.

Он продолжал говорить еще что-то, но я поднял руку. У меня в голове забрезжил лучик надежды.

— А не произошло ли еще чего-нибудь приблизительно в то же время, Сэм? Друг Прентиса...

— Да. Наверное, его лучший друг. Этого человека звали Шулер. Джордж Шулер. С ним покончили вскоре после... по-моему, на следующий вечер.

Теперь я вспомнил. И смерть Шулера не была самоубийством. Если он только не был очень ловким фокусником. В него выпустили пять пуль, включая один выстрел в спину.

— А он не назначал свидания с Квином, а?

— Насколько нам известно, Шелл, не назначал, — ухмыльнулся Сэм. — Он, скорее всего, и не подозревал, что у него с кем-то назначено свидание.

— И по этому делу никого не задержали?

— Никого. Пока никого. Дело все еще не закрыто.

Я зажег сигарету, затянулся. Потом продолжил:

— Что ж, это история четырехлетней давности. Вернемся к делу Флегга, Сэм. А что случилось с Хейманом, тем ростовщиком, который, как утверждали, продал Миллеру орудие убийства?

— Месяца через два после того, как Миллера перевели в Сан-Квентин, Хейман продал свой магазин и куда-то уехал.

— Куда?

— Понятия не имею.

— Может, он отбыл туда же, куда уехал Флегг. Или... Вайс?

— И куда стремишься ты сам? — ехидно спросил Сэм.

Я вздрогнул. Может, так оно и было. После недолгого молчания я вновь обратился к Сэму:

— Мне хотелось бы поговорить с Миллером.

— В тюрьме?

— Да. Мне хотелось бы составить свое мнение о нем, выслушать из его уст всю историю. — Я посмотрел на часы. — Сейчас чуть больше шести. Если успею на рейс, улетающий из Лос-Анджелеса в ближайшие час-два, то попаду в Сан-Рафаэль к девяти-десяти часам. Если ты нажмешь на кнопки...

— Он не расскажет тебе ничего нового, — возразил Сэм, бросив на меня сердитый взгляд, — можешь все прочитать в протоколах судебного заседания.

— А может, и не все. Но в любом случае мне хочется посмотреть на парня. — Я замолк. — В интересах справедливости, Сэм?

— Займись аэропортом, — все еще косо глядя на меня, сказал Сэм. — Если попадешь на самолет, вылетающий сегодня вечером, я организую все остальное.


Глава 2 | Убить клоуна | * * *