home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 14

С рождения голос этот не отличался мелодичностью, но сейчас от звуков его я просто окоченел, как будто увидел извивающихся змей на голове Медузы или превратился в хладный труп, не пережив двухсторонней пневмонии.

— Руки вверх, — повторил он, — или я размажу тебя по стене.

Я обернулся к двери: в ее проеме я увидел два пистолета 45-го калибра, а также Блистера и низкорослого бандита по кличке Шедоу. Среди многочисленных дебилов, работавших на Квина, Шедоу и Блистер, наверное, меньше всех отличались интеллектом. Эти одуревшие от наркотиков граждане были в буквальном смысле слова слабоумными. Но это не означало, что я оказался умнее их.

Я встал и повернулся к ним лицом. Поскольку их приказ был выполнен не сразу, красномордый Блистер, нос которого напоминал цветную капусту, предупредил:

— Не вздумай выкидывать со мной свои штучки, Скотт, не то я запросто всажу пулю в твою пузу.

— Надо говорить: «в твое пузо», — поправил я, — нет такого...

— Называй как хочешь, я не промажу.

Вот в этом можно было не сомневаться. Когда стреляешь из автоматического пистолета 45-го калибра с близкого расстояния, достаточно попасть куда угодно, необязательно в живот, все равно человеку крышка.

Но я не хотел сдаваться.

— Твой выстрел наделает много шума, — возразил я. — Люди услышат.

Он только рассмеялся в ответ, выразительно помахав пистолетом. И тут я заметил на нем большую насадку, вроде тех, которыми пользуются в ванне. Это был глушитель, так что пистолет стрелял бесшумно.

— Что ж, — сказал я, — а мой устроит адский грохот.

— Тебе недолго осталось шуметь. — Кивнув Шедоу, Блистер приказал ему: — Пошарь-ка у него в карманах. Он сдуру и правда схватится за пушку.

— Держись от меня подальше, — сказал я сурово. Блистер расхохотался.

— Только попробуй. — В моем голосе зазвучали угрожающие нотки.

Блистер продолжал смеяться.

По-моему, я говорил достаточно жестко. Но это не произвело впечатления.

— Со мной этот номер не пройдет, Скотт, — предупредил Блистер. — Будешь грубить — придется пристрелить тебя.

Он прицелился более тщательно, метя прямо в середину груди, и начал взводить курок.

— Эй! Остановись! — заорал я. — Так не... не... делают.

— По-другому не умею.

Шедоу подошел ко мне, отвернул полу моего пиджака и ловко выхватил оттуда кольт. Пришлось подчиниться — неохотно, ощущая дурноту в желудке, но без возражений.

Шедоу небрежно опустил мой револьвер в карман своего пиджака и отступил назад.

— По-моему, все сделано как надо, Скотт, — весело сообщил он. — Не расстраивайся, все мы смертны. — Он захихикал.

У Шедоу был высокий, слабый, неестественный голос — как у обученных говорить птиц, репертуар которых состоит всего из нескольких слов, в основном они свистят. Кроме того, у него было своеобразное чувство юмора. Тощий, как костыль, он действительно казался тенью, недаром его и прозвали Шедоу, то есть Тень; его худые, слабые руки с трудом удерживали оружие, мне ничего не стоило переломить его пополам одной рукой — но в другое время и в другом месте.

Шедоу все смеялся, кивая в такт словам Блистера своей воробьиной головкой.

— Мне не велено убивать тебя, Скотт. Дудл принес нам от Фрэнка записку, чтобы мы проверили все комнаты, в которых прошлой ночью зарегистрировали новых постояльцев. Если кто-то найдет тебя, велено привести вниз, в кабинет, Фрэнк сейчас там... — Он помолчал. — Он сначала хочет поговорить с тобой.

Сначала, да? Такое начало не предвещало ничего хорошего, но в моей душе все же теплилась надежда. В основном, наверное, потому, что оба эти героя привыкли исполнять только то, что им прикажут, а высочайшего искусства принимать собственные решения они еще не постигли. Про Блистера рассказывали, что он как-то просидел в постели десять минут, не зная, какую ногу сначала засунуть в штаны (так ничего и не решив, он опять улегся спать), а Шедоу отличился еще больше, убив не того человека да к тому же не в том городе. Я понимал, что оба парня с самого начала чувствовали себя неуверенно, и надеялся заморочить им головы, тогда у меня появится шанс свалить Блистера и Шедоу или хотя бы сбежать от них.

Но как заморочить им головы? Надежды на это было немного, шансы на успех невелики. Но тут я обратил внимание на выражение лица Шедоу.

Он стоял, склонив голову к плечу и разинув рот, глаза его блестели. Простояв так несколько секунд, он заговорил:

— Послушай. Эй, Блистер, ты слышишь?

Блистер слышал и выглядел не менее озадаченным, чем его напарник.

Голос Квина наполнил комнату, слова слышались четко и ясно: «...пока мы ждем результатов, давайте договоримся, кого избрать...»

При виде двух пистолетов и их обладателей я начисто забыл о том, что за моей спиной все еще работают телевизор и подключенный к нему динамик. Глядя на окаменевших, впавших в каталептическое состояние Шедоу и Блистера, трудно было удержаться от смеха, но самым смешным было то, что они ничего не поняли.

Чему же тут удивляться, если для этих горилл телевидение ассоциировалось с соревнованиями по вольной борьбе в субботу вечером и, может быть, с коммерческой рекламой; о кабельном телевидении они имели такое же представление, как о высшей математике. Они думали, что ядерная физика — это тройная доза наркотика с разными добавками, а кабельное телевидение — это когда показывают казнь преступников в Синг-Синге. У них хватило бы воображения представить себе спрятанный микрофон, но то, что с таким же успехом можно тайком установить телекамеру, не укладывалось у них в голове. Одно дело, когда сами телевизионщики ведут съемки скрытой камерой, до других вариантов они не додумались бы, не хватало серого вещества. По крайней мере, именно на это я и рассчитывал.

Я стоял спиной к телевизору и отчасти загораживал экран. Не говоря ни слова, я сделал шаг в сторону. И застыл в ожидании.

Оба громилы одновременно увидели сцену на маленьком экране, но первым громогласно прореагировал Шедоу, издав резкий, пронзительный звук, похожий на призывный крик охваченного страстью попугая макао, и безмолвно указал пальцем на экран. Ему пришлось раз пять ткнуть пальцем в изображение, пока, наконец, и до Блистера дошла вся несуразность происходящего. Он впился взглядом в экран, подавшись всем телом вперед, и как-то сразу обмяк, челюсть у него отвисла, а брови так решительно поползли вниз, как будто были соединены с челюстью шарнирами. Через несколько секунд все изменилось: лязгнув зубами, он захлопнул челюсть, а брови поползли вверх, так как он вытаращил глаза.

Потом, повернувшись ко мне, заговорил:

— Понимаешь, я... это... — Он остановился.

— Эй, Блистер, — напряженным голосом произнес Шедоу, — а актер-то вылитый Дудл, правда?

— Да, верно. — Блистер не отрывал взгляда от маленького экрана, он опять наклонился вперед и шаг за шагом стал подбираться поближе. — Послушай, — сказал он удивленно, — если это не Дудл, то я не Блистер.

— Как же так? — спросил Шедоу. — Он только что был внизу. И что ему делать там, на телевидении? Ведь он не актер.

— Конечно, актер, — вмешался я. — Он плохой актер.

Похоже, они даже не слышали моих слов. Но, несмотря на то что экран притягивал их как магнит, все же один не спускал с меня глаз, пока другой пялился на экран, и оба держали пистолеты на изготовку. Мое время еще не пришло.

— Что же, черт побери, делает там Дудл? — спросил Шедоу, и Блистер, как эхо, повторил:

— Да, что же делает Дудл?

— Вы тупицы и орете, как два петуха, — сказал я. — Кого волнует, чем занимается Дудл? Самое важное, что в шоу участвует Фрэнк. Босс. Дудл торчит там только для того, чтобы оказывать боссу безнравственную поддержку.

Шедоу уставился на экран, потом перевел взгляд на меня.

— Там творится что-то странное, — сказал он.

— Верно, — подтвердил Блистер. — Что там происходит? — спросил он, не обращаясь ни к кому в особенности.

— Квин сегодня гость программы «Тупица дня», — объяснил я. — В этой программе участвуют люди...

— Тупица? — Шедоу уставился на меня, разинув рот, нижняя губа отвисла, а на лице появилось бессмысленное, пустое, придурковатое выражение, как будто ему только что удалили головной мозг.

— Конечно, — подтвердил я. — Спонсором программы выступает мафия. Если Фрэнк выйдет победителем, то получит в награду именной пистолет, но если не ответит на вопрос, его пристрелят. Вот зачем Дудл...

— Ты нас дурачишь, — прервал меня Блистер, — Фрэнк ждет нас внизу, сам хочет пристрелить тебя.

— Не дури, — возразил я, притворяясь удивленным. — Как это может быть? Ведь его показывают по телевизору, разве не так? Вы что, не верите собственным глазам? Совсем спятили, что ли?

— Нет, я не спятил, — с достоинством возразил Блистер. — Но... но...

— Там происходит что-то странное, — вмешался Шедоу.

— Смотрите! — заорал я. — Слушайте! Его только что спросили: «Когда день рождения у Аль Капоне?» Он не знает! Его пристрелят!

Мне удалось убедить Блистера. Вытаращив глаза, он склонился над экраном.

— Не может быть, — пробормотал он, — неужели?

На мгновение мне показалось, что мой план сработал. В запасе у меня оставалось несколько последних секунд, чтобы успеть добежать до двери. Оба бандита уставились на экран, забыв обо всем на свете. До двери оставалось два-три шага, когда Шедоу выпрямился и, повернувшись, посмотрел на меня. Через прицел своего пистолета.

— Не знаю, как тебе удалось устроить все это, — медленно произнес он, — но... по-моему, это все дело твоих рук.

Я замер на месте, затаив дыхание.

— Или это действительно так, как он говорит, Шедоу, или подстроено, — глубокомысленно заявил Блистер, — или Фрэнк в самом деле сейчас на телевидении, или его там нет, но у меня уже крыша поехала. — Он помолчал. — Сейчас выясню, что думает босс.

Что ж, может, это дает представление о том, как функционировали мозги Блистера. Или не функционировали. Но, следуя своей собственной логике, он подошел к телефону на столе, в нескольких шагах от телевизора, поднял трубку и попросил соединить его с кабинетом Салливана. Он встал так, чтобы видеть происходящее на экране телевизора.

Я услышал телефонный звонок, — телефон звонил в кабинете Салливана, а слышен был здесь, в нашей комнате, звук доносился из динамика. Я увидел, как Фрэнк повернул голову к телефону на сером письменном столе, потом протянул руку и поднял трубку. По-моему, это было захватывающее зрелище, но Шедоу так не считал. Он не спускал глаз с меня. Или с прицела своего пистолета.

— Слушаю, — прогремел в комнате голос Фрэнка.

На лице у Блистера появилось страдающее выражение, когда одним ухом он услышал это «Слушаю!» из телефонной трубки, а другим ухом — из динамика, установленного в моем номере.

— Босс? — спросил он.

— Да, кто это?

— Говорит Блистер, босс. Это вы, все в порядке. А это ничего, что вы разговариваете, когда вас показывают по телевизору?

На экране Фрэнк резким движением отодвинул трубку от уха, как будто она вдруг раскалилась и обожгла его. Пять томительных секунд он молча смотрел на нее, потом снова прижал к уху.

— Что ты, черт побери, сказал?

— Так ведь... — Блистер откашлялся. — Разве вы не выступаете в программе «Тупица дня»?

И тут началось. Квин заорал: «Что-о-о?!» — таким голосом, что затряслись стены.

— Но, босс, — Блистеру в конце концов удалось прервать поток сквернословия, обрушившийся на него, — вас показывают по телевизору. Прямо здесь, в комнате, где мы с Шедоу и Скотт.

Внезапно воцарилась тишина.

Квин начал было говорить, но тут же замолчал и повернул голову, его двойной подбородок задергался. Потом он тихо спросил:

— Так Скотт там?

— Да, именно так, босс.

— Ты в отеле?

— Да, мы все здесь... гм... в 418-м.

Квин улыбнулся, и эта улыбка долго будет сниться мне в ночных кошмарах — если, конечно, мне еще приведется спать.

— Вы как следует приглядываете за Скоттом? — спросил Фрэнк.

— Конечно. Шедоу держит его на прицеле. Хотите, мы пристрелим его?

— Попозже. А сейчас скажи, ты видишь меня на экране?

— Конечно. И вас, и всех, кто там собрался.

— Так ты видишь всех нас?

Среди участников совещания началось волнение, головы поворачивались в разные стороны, они взволнованно обменивались репликами. Двое резко вскочили на ноги, но Квин взмахом руки приказал им сесть.

— Именно так, босс, — подтвердил Блистер.

— Куда я смотрю сейчас? Прямо на тебя? — спросил Квин.

— Нет, правее, вроде так.

Повернув голову, Квин задал тот же вопрос, и после нескольких попыток Блистер наконец сказал:

— Вот. Теперь вы смотрите прямо на меня.

— Прекрасно, — произнес Фрэнк все с той же улыбкой на губах. — Это все, что я хотел знать. А теперь, Блистер...

Я совершенно точно знал, что он сейчас скажет, и был абсолютно уверен, что не хочу слышать этих слов.

— Не клади трубку! — заорал я так отчаянно, что Блистер невольно повернул ко мне голову. Два бандита с недоумением уставились на меня, пистолет Шедоу был направлен мне прямо в грудь, но все же я сделал шаг в сторону Блистера, хотя глотка моя стала такой же сухой, как скелет, пролежавший в земле не одну сотню лет. — Дай мне трубку, — потребовал я, протягивая руку.

Блистер заколебался, глядя на меня так же нерешительно, как, наверное, смотрел на свои штаны в то злополучное утро, потом снова воззвал о помощи.

— Босс, — жалобно произнес он.

Я вцепился в трубку и заорал прямо над ухом Блистера.

— Квин, — поспешно заговорил я, — это Шелл Скотт. Ты прекрасно знаешь, что выслушать меня — в твоих же интересах.

Блистер дернул было трубку у меня из руки, но Квин сказал:

— Говори, — и Блистер тут же убрал руку.

— Блистер не морочил тебе голову, — заговорил я, — он действительно видит тебя на экране телевизора. Тебя и всю твою воровскую шайку.

— Он уже сказал мне об этом.

— Он тебе не сказал, что всем вам грозят крупные неприятности. Он не сказал тебе, что твои щеки появятся на экранах тысяч телевизоров по всей Южной Калифорнии.

— Нет, этого он мне не сказал. Это на самом деле так, Скотт?

Похоже, на Квина мое заявление не произвело особого впечатления.

— Включи телевизор, и увидишь сам, — предложил я. — Ты попался, Квин, вместе со всей своей шайкой первоклассных гангстеров. Если только ты не...

— Что именно? — По-видимому, мои слова все же заинтересовали его.

Я не надеялся на успех, но продолжал гнуть свою линию:

— Если только не прекратишь свое преследование и не прикажешь Шедоу и Блистеру выпустить меня отсюда. Тогда я предложил бы тебе со всей твоей шайкой убираться подобру-поздорову из нашего штата.

Он довольно долго молчал, глядя прямо в камеру, спрятанную там внизу, в баре. Он стоял так неподвижно, что стал еще больше похож на кусок протухшей говядины, а я тем временем размышлял: «Неужели мне удалось зародить в нем сомнения, неужели он выпустит меня?»

— Передай трубку Блистеру, — наконец произнес он.

Я отдал трубку Блистеру и отступил к центру комнаты, стараясь продвинуться поближе к двери.

— Да, босс, — заговорил Блистер. — Что нам с ним делать? — И пока он ждал ответа Квина, даже Шедоу уставился на экран.

Сердце мое бешено билось о стенки грудной клетки, его удары отдавались в глотке, в ушах, во всем теле. Наверное, я и не рассчитывал обмануть его, поэтому все дальнейшее не явилось для меня неожиданностью; пока они ждали его решения, я упрямо продвигался к двери, и мне оставалось сделать не больше шести шагов, когда Квин заговорил.

То ли он не сомневался, что я дурачу его, то ли ему было наплевать на мои угрозы, то ли больше всего на свете ему хотелось, чтобы я сдох, то ли он просто достиг сегодня пика своего чудовищного величия, но он посмотрел прямо в нашу комнату, свирепо нахмурился и пронзительно завизжал:

— Блистер, убей этого сукиного сына!


* * * | Убить клоуна | Глава 15