home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 18

Ее слова ошеломили меня. Это был настоящий удар под дых. Я даже засомневался, уж не оставил ли Эмметт свою собственность Дороти Крэйг, уж не подлинное ли в самом деле завещание?

Было непонятно, как я мог так ошибиться? Если иметь в виду все случившееся.

— Бетти, эксперт ведь не сказал, что подпись на открытке подделана? Просто она отличается от той, что на завещании, верно?

— Ну, по телефону он сказал, что трудно быть совершенно уверенным, когда имеешь дело с фотографиями.

Сравнив подписи на фотокопиях завещания, на полудюжине других документов и на открытке, он пришел к заключению, что все подписи одинаковые, кроме подписи на открытке. Последняя отличается лишь немного, добавил он, но именно она — явная подделка.

— Как раз наоборот! Подделаны все подписи, кроме той, что на открытке Эма. Вот как обстоят дела. Они затеяли все давным-давно, и все документы, найденные мною в сейфе, — фальшивки. Все до единой. При сличении в суде подпись на завещании оказалась бы идентичной подписям Дэйна на других бумагах. Естественно, они же подделаны одним и тем же лицом. Круто задумано!

«И все еще туго завязано», — подумал я.

Остается непреложным сам факт, что я застрелил двух полисменов и оглушил самого шефа полиции. Правда, Блэйка и Карвера я убил за какие-то мгновения до того, как они с радостью безжалостно укокошили бы меня. Интересно, удастся ли мне убедить жюри присяжных?

— Что нам делать теперь, Шелл? — спросила Бетти.

— Хотел бы я сам знать. Пожалуй, нам остается только одно — то, что мы обсуждали вчера. Я попытаюсь пробраться к Барону и побеседовать с ним. У меня тут два живых копа, но что стоит мое свидетельство против их показаний? Нам нужно что-то поубедительней. Гораздо убедительней!

— Позволь мне помочь тебе, Шелл. — Она посерьезнела. — Как ты думаешь связаться с Бароном?

— Он, скорее всего, в своем офисе. Я просто зайду к нему.

Она сердито насупилась.

«Она права — прозвучало это глуповато», — подумал я.

— Весь город наводнен полицейскими, — возразила она. — И все они знают тебя в лицо, сам понимаешь.

— Понимаю. Даже хорошо, что город кишит копами. Может, никто и не заметит еще одного. Не подглядывай!

Оставив ее в «форде», я зашел с другой стороны полицейской машины и занялся делом. Когда я закончил, тело Карвера лежало на полу между сиденьями, на него я навалил шефа полиции и Мака — связанных, в наручниках и с кляпами во рту. На Маке остались одни трусы, я же вырядился копом.

Форма Мака была мне тесновата, но тяжесть его «пушки» на моем бедре приятно согревала меня. Поправив фуражку, я подошел к «форду».

— Как я выгляжу?

— Не очень-то ты похож на полисмена. Однако может сойти.

— Еще как! Должно! Один коп похож на другого. Люди обычно смотрят на форму, а не на лицо. Так я надеюсь.

— Я тоже надеюсь, Шелл. Ну, теперь мы готовы?

— Вполне. Поехали.

Бетти оставила свой «форд» на обочине дороги и села рядом со мной на переднее сиденье полицейской машины, и мы помчались обратно в город. Наши три копа спокойно лежали сзади, прикрытые моей одеждой и чехлами с сидений «форда». Рация была на полицейской волне, но ничего интересного для нас не передавалось. Я подробно остановился на том, что мы собирались проделать, и, уже въезжая в пригород, спросил:

— Ты все поняла?

— Естественно. Мне досталась легкая роль.

— Вовсе не легкая, детка. И у тебя должно все получиться, иначе нам конец. В полиции могут найтись и другие продажные шкуры вроде Турмонда и Карвера. Неизвестно. К тому же мне кажется, Норрис и его подручные уже ищут тебя. А увидев, ни один из них не пройдет мимо, по-джентльменски поприветствовав тебя снятием шляпы. — Я спрятал в бардачке лишние «пушки». Сейчас я открыл его, достал полицейский револьвер и положил его ей на колени. — Тебе он не помешает, золотце! И если придется прибегнуть к стрельбе, целься в голову. Это в кино лелеют миф, будто стоит подстрелить человека, и он падает замертво. В Сиклиффе так не получается!

Она попыталась улыбнуться, но явно была не в том настроении. Как и я. Подъехав к автостоянке на Перечной улице, я припарковался у тротуара.

— Если что, бибикни разок, — бросил я, распрямил плечи и пошел на стоянку.

Я помнил ночного дежурного. Если и он запомнил меня, его немало удивит моя форма. Поэтому я двинулся прямо к нему и резко произнес:

— Эй, приятель!

Он взглянул на меня и, насколько я мог понять, увидел всего лишь копа. Я продолжал без запинки:

— Я ищу черный «кадиллак» с откидным верхом, который видели здесь.

Он постарался быть полезным:

— Конечно, командир. Думаю, я знаю, о чем вы говорите. Тут только один такой. Он что, краденый?

Его любопытство я пресек свирепым взглядом:

— Где он?

Он куда-то побежал и быстро вернулся с моими ключами, вручил их мне и наблюдал, как я открываю багажник. Увидев мое барахло, он не удержался от восклицания:

— Это что же такое?

Еще раз я наградил его злым взглядом, и он заткнулся и молчал все время, пока я рылся в хламе в поисках нужных мне вещей. Наконец я нашел две коробочки и служащий опять не стерпел:

— Та самая машина?

— Ага, она. — Я немигающе уставился на него. — Спасибо. Это все.

Он отошел, абсолютно убежденный, что я самый настоящий коп. Я взял две коробочки, закрыл багажник и вернулся к полицейской машине, ощущая нервное подергивание между лопатками.

Сев за руль, я поехал в сторону Главной улицы, все еще ощущая неприятное подергивание между лопатками. На Главной мы проехали мимо другой черной патрульной машины, попавшейся нам навстречу, и ничего не случилось, квартал между Четвертой и Пятой улицами был все еще блокирован в связи с кампанией Красного Креста, и у его помоста толпилась масса народу. Я объехал этот квартал, снова вырулил на пересечение Главной и Пятой улиц, повернул направо и припарковался.

— Готова? — спросил я Бетти, когда она выходила из машины.

— Д-д-да. — В руке она держала одну из моих коробочек за ременную петлю.

— Не испорть все. Сделай именно так, как я тебе объяснил. Начнем точно в пять пятнадцать. Поосторожнее с этой штуковиной.

— Я боюсь. Не очень, но боюсь. Не беспокойся, я сделаю все, как надо. Просто... Я боюсь немного.

— Не больше, чем я. Мы отлично справимся, золотце!

— Да, разумеется. — Она повернулась и пересекла Пятую улицу.

Я завел двигатель, проехал два с половиной квартала и остановился на полосе, ограниченной красной линией, запрещающей стоянку напротив входа в «Алмазный дом». Оставалось подняться на седьмой этаж и зайти в дверь с номером 712. Барон просто обязан быть в своем офисе! Он даже мог в этот момент видеть в окно припаркованную полицейскую машину. Было уже начало шестого, и из здания начали выходить первые служащие. Самое подходящее время, пока вокруг крутится множество людей.

Я вылез из машины, захлопнул дверцу и с пересохшим от волнения горлом пересек широкий тротуар к парадному подъезду «Алмазного дома».

Сквозь густую толпу служащих я пробрался к лифтам. Почувствовав боль в челюстях, я сообразил, что сжимаю зубы с неимоверной силой. Когда передо мной раскрылись дверцы лифта и пассажиры вышли, лифтерша взглянула на меня, потом на коробку, зажатую под моим локтем, и сказала усталым голосом:

— Наверх.

Я шагнул в лифт, стараясь расслабиться, и бросил:

— Седьмой.

За мной вошел еще один мужчина и попросил:

— Четвертый. — Потом прислонился к стенке.

Я его никогда прежде не видел, да и он не обратил на меня никакого внимания. На четвертом этаже он вышел, а мы поднялись на седьмой. В холле я огляделся и подождал, пока лифт не начнет спускаться, и только тогда подошел к двери с номером 712.

Мгновение я колебался — приоткрыть дверь по-тихому, надеясь, что движение останется незамеченным, или распахнуть ее внаглую? Потом резко повернул ручку и толкнул дверь. В кабинете никого не оказалось. Дверь стукнулась о стену, но негромко. Я сделал шаг внутрь и быстро огляделся — пусто. Дверь в стене слева от меня закрыта.

Я расстроился и разозлился. Вся моя игра была рассчитана на присутствие Барона. Так много зависело от этого, так много было поставлено на карту, что мне хотелось надеяться, что он выскочил на минуточку, скажем, в туалет или попить кофейку. И я даже не подумал, что он мог находиться в одном из двух соседних кабинетов — ведь офис был трехкомнатный. Подойдя к его письменному столу, я углядел большую мусорную корзинку рядом. Быстро проверив циферблаты на ящичке под мышкой, я сунул его в корзинку и прикрыл находившимися в ней скомканными листами бумаг.

Я все еще склонялся над мусорной корзинкой, когда услышал шаги в коридоре. Нервно подпрыгнув от неожиданности, я выхватил «пушку», кинулся к стене у двери и стал ждать, прислушиваясь к приближающимся шагам. Я прицелился в дверь, надеясь, что сейчас войдет Барон. Шаги проследовали мимо, замолкли. Наступила абсолютная тишина, не слышно было ни звука. Когда же я что-то услышал, было поздно, и это было совсем не то, чего я ожидал, за моей спиной, где находилась одна из внутренних дверей, раздался голос Барона.

— О'кей, повернитесь. Медленно, — произнес он.

Я дернул головой назад, начал поворачивать револьвер, потом замедлил движение, как он и велел. Револьвер в руке Барона был невелик, вероятно, 32-го калибра, но не так уж и мал. И направлен он был мне прямо в грудь.

Барон стоял посреди кабинета, и, моментально вспомнив все, что он натворил, я жаждал прыгнуть на него, достать наконец его руками, врезать ему по физиономии. Однако сделай я лишь шаг к нему, он бы выстрелил без промедления. Впрочем, и мертвый он мне был ни к чему.

Он тихо сказал:

— Бросьте свой револьвер и подтолкните его ногой ко мне.

Долгую секунду я колебался, затем уронил «пушку» и пустил ее ботинком по ковру. Вовсе не так я планировал нашу встречу. Барону полагалось бы корчиться у меня на мушке.

Нагнувшись, он подхватил мой револьвер и сунул его в карман своего пиджака, не спуская глаз с моего лица. Его большие ровные зубы сверкнули в какой-то неуверенной улыбке:

— Я чего-то не понимаю, мистер Скотт. Поднимите руки.

Я вытянул руки над головой, вычисляя: было уже почти пять пятнадцать. И проронил:

— Вас удивляет, полагаю, что меня еще не убили?

— Главным образом меня удивляет, что вы пришли сюда. Зачем вы здесь, мистер Скотт?

— Вы могли бы догадаться и сами. Вы так ловко подстроили ложное обвинение против меня, что не оставили мне ни единого шанса выпутаться. Я пришел, чтобы... скажем, отплатить вам той же монетой.

Он нахмурился:

— Понятно. Вы явились убить меня.

Когда я промолчал, он продолжил:

— Как можно предположить, вы уже знаете все.

— Все существенные моменты. Полагаю, достаточно, чтобы остановить вас. Если бы только вы не вынудили меня к бегству.

Барон отвел курок своего маленького револьвера:

— Вы же понимаете, что не проживете достаточно долго, чтобы успеть все рассказать кому-нибудь.

— Вы не можете убить меня здесь. Как вы это себе представляете, Барон? Если вы выведете меня из здания, я постараюсь убежать.

Он холодно спросил:

— Почему это я не могу убить вас здесь, мистер Скотт? Вы в полицейской форме, вы явились сюда, чтобы убить меня, вы вломились в мой кабинет. — Он замолчал и нахмурился. — Я никогда еще никого не убивал. Хотите — верьте, хотите — нет.

— Вы убили Эмметта Дэйна.

Когда он снова открыл рот и забормотал, казалось, что говорит он сам с собой, а не со мной, словно все еще стараясь убедить самого себя в своей непричастности к убийству.

— Нет, неправда. Я никогда никого не убивал. Дэйна убил Циммерман. Он и Джиббонс...

— Вздор, Барон! Не обязательно нажимать на спусковой крючок, чтобы убить человека. Тем более, если можешь нанять профессиональных головорезов вроде Циммермана. Или Норриса. Пусть спусковые крючки нажимали они, но вы-то виновны даже больше, чем они.

Внезапно он сделал шаг ко мне, и его зрачки расширились.

— Я думал, что вы в тюрьме. Или... — он бросил беглый взгляд на свои часы, держа меня все время на мушке, — мертвы. Непонятно...

— Вы многого не понимаете, Барон. Многого не знаете, даже того, что случилось с подкупленными вами шефом полиции и его подручными.

Мне показалось, что его палеи начал давить на спусковой крючок, и я поспешно выпалил:

— Мертвый, я уже вам ничего не расскажу. А сами вы в этом не разберетесь. Ваша операция разваливается на глазах, Барон.

Он сделал судорожное глотательное движение. Заметив, как напряглись мышцы на его челюстях под слоем жира, я продолжил:

— Это восходит в определенной степени к тому дню, когда я познакомился с вами и с Дороти Крэйг в поместье Мэннингов. Тогда я еще не догадывался, что вы выдавали Дэйну и мне Дороти за Лилит Мэннинг.

Он насупился и прикусил губу, а я тараторил еще целую минуту, стараясь по-быстрому осветить все основные моменты его операции в Сиклиффе, включая силовое давление, мошенничество, убийство, обман Крэйг — Мэннинг, план коммерциализации земельных участков, трюк с фондом, убийство Дэйна и фальсификация его завещания. Короче говоря, все, вплоть до последнего мгновения, когда шеф полиции Турмонд начал останавливать патрульную машину час тому назад. В заключение я сказал:

— Они намеревались убить меня, Барон, как раньше пытались сделать это Карвер и Блэйк. Тогда бы, я полагаю, вам дышалось легче. Но даже убрав меня с пути, слишком многое пришлось бы вам прикрывать, слишком уж много людей вы подкупили или шантажировали. Не стоит все это какого-то паршивого миллиона, Барон. И ничего у вас не получится, как бы вы ни старались.

— Обязательно получится, — тихо и очень серьезно проговорил он, как если бы опять говорил скорее самому себе, чем мне. — И речь не об одном миллионе, а о миллионах, даже о миллиардах. Речь о городе... о целом городе, мистер Скотт.

— Вы никогда...

— Хватит, — прервал он меня.

Он достаточно уже говорил со мной и дал высказаться мне, однако едва ли слышал меня и понимал до конца свои собственные высказывания, ибо явно пытался собраться с мужеством, чтобы нажать на спусковой крючок своего револьвера. Похоже, он решился, словно получил откуда-то заряд необходимой ему отваги. Его лицо побледнело и покрылось капельками пота, а челюсти крепко сжались.

Я напрягал слух; часть моего мозга бодрствовала в ожидании чего-то извне, с улицы, семью этажами ниже. Наконец я услышал отдаленный вой сирены. Он не обязательно означал то, на что я надеялся, однако шанс все же был. И нужно было вынудить его говорить, заставить нервничать по крайней мере еще минуту-две.

— Барон! — резко произнес я. — Погодите минутку! Турмонд и два его приятеля находятся внизу, лежат связанные в их патрульной машине, на которой я приехал сюда. Когда другие городские копы — честные полицейские — узнают, в чем замешан Турмонд, они разорвут его в клочья. Он выболтает все, и они в конце концов доберутся до вас. Вы сами говорили, что еще никого никогда не убивали, не убивали своими руками. У вас еще есть шанс. Вы...

Он прервал меня каким-то напряженным голосом, вытаращив глаза:

— У меня нет выбора.

По выражению его лица и конвульсивному движению его правой руки я понял, что сейчас он выстрелит. Его губы сомкнулись и обтянули зубы, а его револьвер чуть приблизился ко мне. Я отпрыгнул в сторону, пытаясь увернуться от дула, но недостаточно быстро.

Треснул выстрел, и одновременно я почувствовал, как пуля шмякнулась в мой живот, пронзила и ожгла мою плоть. Я пошатнулся, рухнул на колени и судорожно повернулся всем телом к Барону, который сделал шаг ко мне и прицелился в мою голову.

Следующее мгновение словно бы растянулось во времени, и в моем мозгу замелькали события и впечатления. Искаженное лицо Барона с вытаращенными глазами, усилившееся завывание сирены внизу, отсутствие боли в моем боку, если не считать легкого жжения, страшное отверстие ствола револьвера в руке Барона. И в тот миг я понял: попытайся я напасть на него, он выстрелит еще и еще раз, пока не убьет меня.

— Барон! — крикнул я. — Погодите! Ваш выстрел слышала тысяча человек.

Что-то в моем голосе и словах остановило его на какой-то миг. Он не нажал на спусковой крючок, и я торопливо заговорил:

— Именно так. Каждое слово, сказанное нами за последние пять минут, слышала половина населения города. Так что остановитесь, Барон!

Напряженное выражение сошло с его лица; в глазах появился проблеск недоумения. Я подтянул под себя ноги, зажимая рукой бок и чувствуя, как теплая кровь сочится сквозь пальцы. Но боли, настоящей боли пока еще не было, она придет позднее. Я попробовал еще раз:

— Я принес сюда маленький коротковолновый передатчик — он в вашей мусорной корзинке. Взгляните.

Его лицо оставалось безучастным, когда он сказал:

— Вы лжете. Вы не могли этого сделать. Меня не было всего несколько секунд. Вы лжете.

— Посмотрите сами.

Он не шевельнулся.

Сирена внизу застонала и стихла.

— Слышите сирену, Барон? Это за вами. Могу поспорить, что эти копы — не ваши друзья. У вас их не осталось. Вся ваша банда разбегается. Норрис и его громилы, все ваши дружки уже знают, что ваша операция накрылась. И они уже драпают куда глаза глядят.

Он шагнул к мусорной корзинке, поворошил бумаги в ней, и еще до того, как его взгляд упал на маленький передатчик, когда его рука только коснулась его, он переменился в лице. Оно как-то вдруг обвисло и побелело.

— Вы не могли этого сделать. Я слышал, как вы вошли. У вас просто не было времени.

Наконец он увидел плоский ящичек с решеточкой наверху.

— Вот так, Барон, ничего хитрого. Я только сунул его туда. Никаких проводов или антенн. Несколько транзисторов и проводков, батарейка и микрофон. Другой, почти такой же аппарат, но только приемник, находится в паре кварталов отсюда, на помосте Красного Креста, приятель! И каждое слово, сказанное вами и мной, все, что происходит здесь, передается по двум громкоговорителям, установленным на помосте Красного Креста. Наверное, тысяча человек слышала ваши слова и выстрел. Теперь уже полгорода знает все. Не только я один, Барон, а Сиклифф. Весь город!

Я молил Бога, чтобы так оно и было. Надеялся, что Бетти сумела подсоединить приемник к громкоговорителям и они разнесли все происходившее в кабинете Барона по Главной улице и по всей округе. Однако, если что-то не сработало, Барон еще мог выкрутиться.

Он аккуратно положил -передатчик на письменный стол и бросил взгляд на широкое окно, расположенное на фасаде здания, продолжая все время держать меня на мушке.

Он выглянул в окно на улицу с высоты семи этажей, потом пробежал глазами по Главной улице в сторону помоста Красного Креста, находившегося в двух с лишним кварталах отсюда. На меня он смотрел лишь секунду-две, но стоило мне сделать шаг в его сторону, как его глаза снова уставились на меня, а револьвер нацелился мне в грудь.

Я замер, напрягая мышцы ног. Но успел разглядеть лицо Барона и понял, что увиденное им из окна потрясло и испугало его. Кожа на его лице приобрела болезненно-серый оттенок, рот приоткрылся, губы отвисли. Ствол револьвера опустился и смотрел в пол между нами, и он проронил так тихо, что я еле расслышал его:

— О Боже!

И тут я услышал, как по коридору зашлепали бегущие ноги.

— А вот и копы за вами, Барон, — сказал я.

Однако он, казалось, не слышал меня.

Пожалуй, мне следовало бы сообразить, чем был занят его мозг. Вероятно, я мог бы остановить его, но не остановил. К тому же он не делал резких движений. Он невидяще посмотрел на меня, словно пробуравив меня своими глазами. Снова выглянул в окно, опустил глаза на улицу, находящуюся далеко внизу, и опять перевел взгляд на меня, но не задержал его на мне, потом повернулся и — казалось, очень медленно — просунулся головой и плечами в зияющее окно.

Я вскрикнул и прыгнул к нему, едва не свалившись от зверской боли в боку. Дверь за моей спиной с грохотом распахнулась в тот момент, когда я пытался ухватить ступню Барона, но лишь задел ее пальцами, и он исчез в пустоте. Наклонившись вперед и опершись одной рукой на подоконник, я увидел, как он медленно падает, переворачиваясь в воздухе. Он не кричал, ни звука не сорвалось с его губ. Его фигура постепенно уменьшалась по мере приближения к тротуару, раздался легкий шлепок — и все.

Прежде я никогда не видел падения человека с такой высоты и надеюсь, что больше никогда не увижу. Пожалуй, все выглядело бы менее ужасно, если бы он кричал. Странная мысль пришла мне в голову через пару секунд после того, как Барон превратился в подобие желе на асфальте. Меня вдруг заинтересовало, не выставил ли Барон руки вперед, чтобы смягчить удар, в тот жуткий последний миг перед тем, как он врезался в тротуар. Не знаю. Однако думаю, что да.


Глава 17 | Кругом одни лжецы | Глава 19