home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 10

Я медленно выдохнул. Теперь многое стало ясно. Карвер. Блэйк и, несомненно, сам шеф полиции Турмонд повязаны с Норрисом и его головорезами. Продажностью копов объяснялось, почему даже немногие имевшиеся жалобы на «Сико» были положены под сукно и почему Норрис мог действовать так нагло. И я вляпался по уши, если только не сумею убедить их, что я, глупенький, так и не врубился в их делишки.

Истекла лишь одна секунда, максимум две. Шеф полиции Турмонд наклонился ко мне и спросил:

— В чем дело, Скотт?

Я выдавил из себя жалкую улыбку и зачастил скороговоркой:

— Мне только что пришло в голову, шеф, я же не упомянул Мендосу и Сиберна. Может, тебя заинтересует, как я узнал о них?

Его лицо немного разгладилось, когда он проговорил:

— Да, так как же?

— Ну, ты же помнишь, как я предположил вчера, что убийцы, скорее всего, использовали краденую машину и краденые номера. Но ты воспринял это так, как будто не поверил мне. — Я не мог так сразу остыть, если собирался убедить полицейских парней, что все еще обманываюсь на их счет. Поэтому я взглянул на сидевшего слева от меня Карвера и сказал: — Я засомневался, что наш добрый сержант сможет во всем разобраться, при его-то пустой башке, тогда я отправился сам на поиски отвальной машины.

Карвер приподнялся со своего кресла и воскликнул:

— Эй! Я не позволю...

Но шеф полиции велел ему заткнуться, а мне продолжать.

— Я засек машину на улице Каштанов и посмотрел номера и регистрационную карточку. В дорожно-патрульной службе я узнал, кому были выданы номера, и все стало ясно.

— Почему ты не сообщил об этом, Скотт?

— Когда я осматривал «шевроле», рядом стояла патрульная машина, и я решил, что вам уже все известно или вот-вот будет известно. — Я сделал паузу. — Это доказывает, вне всякого сомнения, что убийство Дэйна было спланировано заранее, задолго до его совершения. А ты так и не дал мне никакого объяснения, откуда возникла «утка» о самоубийстве?

— Я уже объяснил, — парировал шеф полиции. — В самом деле пока нет никакого доказательства того, что не ты убил Дэйна. Такой ловкий парень, как ты, Скотт, тоже мог украсть машину и номера и оставить ее заранее на улице Каштанов на случай, если что-нибудь пойдет не так. Тогда ты мог бы клясться, что гнался за «шевроле» и полудюжиной парней в нем, а полиция вскоре нашла бы «шевроле», и это подтвердило бы, что ты ничего не выдумал.

— Вот это мысль! Глупее я...

Шеф спокойно продолжал:

— Я не утверждаю, что так оно и было, но так могло быть.

— О'кей. Его убил я. Признаюсь. Использовал базуку с гранатой из сухого льда. Мой мотив... ну, его-то как раз у меня не было.

В разговор встрял Карвер:

— Не смешно. Не сомневаюсь, мы обнаружим мотив — стоит только поискать. И не думай, что я шучу. — Он оскалился. — У нас достаточно оснований для твоего задержания, Скотт. — Он многозначительно взглянул на Турмонда, и я последовал его примеру.

Им и не нужны были никакие основания, чтобы задержать меня, а только пустая темная камера, которую можно было бы надежно запереть. Сейчас все зависело от шефа. Если ему покажется разумным упечь меня, в моей камере точно не будет телефона, по которому я мог бы позвать на помощь морскую пехоту.

Я поднялся, не ведая еще, отпустят ли они меня или нет. И мне совсем не нравилось выражение лица Турмонда.

— Сядь! — приказал он. — Карвер прав — нам хватает оснований, чтобы засадить тебя. Теперь, когда Дэйн мертв, у тебя уже нет клиента, однако ты продолжаешь доставлять нам неприятности.

Это прозвучало так, словно шеф полиции пытался сообразить, доставлю ли я ему больше неприятностей в кутузке или на свободе? Я постарался внести свою лепту в двойную игру, не веря ни одному своему слову, но продолжая играть под дурачка:

— Это не серьезно. Арестуйте меня, и через час я буду освобожден под залог и тут же подам на вас в суд за незаконный арест. К тому же у меня есть клиент. Даже два: Лилит Мэннинг и Клайд Барон. Так я думаю. — Я бы назвал своим клиентом даже Бога-отца, если бы мне это помогло.

Однако мои слова сбили шефа с панталыку, и я удивился, почему я не упомянул раньше Лилит и Барона. Какими бы продажными ни были шеф полиции и два его прихвостня, казалось мне, они чертовски поостерегутся вызвать неудовольствие двух таких влиятельных лиц, как Барон и Лилит, если только они не поняли, что я врубился в их игру.

— Вот как? — удивился он. — С каких пор? И что значит это твое «так я думаю»?

— Ну, я работаю на них, хотя и не видел их последнее время. Слишком много всего случилось.

Шеф полиции хотел было что-то сказать, но воздержался, бросив взгляд на Карвера и Блэйка. Поджав губы и насупившись, через минуту он проговорил:

— Посмотрим, Скотт, — подтянул за провод к себе по столу телефон и набрал номер.

Через мгновение он уже говорил елейным голосом, полным уважения:

— Клайд? Здесь Уоллес Турмонд. У нас в участке этот Шелл Скотт. Уверяет, что работает на вас. Что скажете? — Послушав несколько секунд, он произнес: — Ну, мы... допрашивали его в связи со смертью Эмметта Дэйна... Что? Ну, думаем, мы могли бы его задержать... Понятно. Ладно, Клайд. Спасибо. — Положив трубку, он забарабанил пальцами по столу, пристально глядя на меня, потом сказал: — Мистер Барон сейчас приедет.

— Естественно. — Я едва смог проглотить ком в горле.

Барону понадобилось пятнадцать минут, чтобы добраться до участка. Тем временем я поинтересовался у шефа, узнали ли они хоть что-нибудь от Норриса и нашли ли парня, называвшегося Циммерманом. Естественно, ответ был отрицательным, они даже не могли найти Норриса, которого, по словам Турмонда, не видели в городе уже несколько дней. Другого я и не ждал, просто старался поддержать беседу. Наконец приехал Барон и ввалился в кабинет шефа. Он тряхнул руку Турмонда и заговорил быстро и громко. Когда шеф полиции спросил его, был ли он моим клиентом, Барон искоса посмотрел на меня и через пару секунд подтвердил: «Верно». Когда же мы с Бароном собрались уходить, Турмонд даже не пытался меня остановить. Мы вышли из кабинета, и я затворил за нами дверь, неровно дыша.

В дверях главного входа в участок Барон остановил меня словами:

— Боюсь, я чего-то не понял, мистер Скотт. Почему они вас не отпускали?

Поблизости никого не было, но я не собирался ничего говорить, пока не уберусь подальше от полицейского участка, поэтому коротко бросил:

— Они считают, что у них есть основания. Я все расскажу, но сначала уедем отсюда.

Он кивнул, однако не сдвинулся с места:

— Что вы думаете о самоубийстве Дэйна? Почему они допрашивали вас?

— Я обнаружил его тело. Не было никакого самоубийства. Норрис послал своих головорезов, и они убили его.

Он состроил гримасу:

— Я этого и боялся. Вы уверены?

— Еще как!

Он покачал головой и насупился:

— Если они убили Дэйна, как они поступят со мной? И с Лилит? Вы ее видели?

— После вчерашней ночи нет.

— Она пыталась связаться с вами. Звонила мне сегодня утром, хотела узнать, где вас найти. Но я этого не знал.

Интересно, чего она хотела, не того же ли, что и вчера? Или ее опять навестили подручные Норриса? Я спросил Барона:

— Она была встревожена?

— Да. Сказала, что это очень важно. Полагаю, вам следует повидать ее.

— Ладно, поеду узнаю, что ее гложет. Может, позже... — Я замолчал.

Мы все еще стояли в дверях, и сзади себя я услышал скрип кожаного ботинка. Повернувшись, я увидел шефа Турмонда в нескольких футах от нас, направлявшегося в сторону дежурного. Он был достаточно близко, чтобы услышать мои последние слова, но по нему не было видно, что он вообще обратил на нас внимание. Я взял Барона под руку и повел его на тротуар. Его машина была припаркована под знаком «Стоянка запрещена». Он сел за руль, а я облокотился на дверцу и спросил:

— У вас были новые проблемы с парнями из «Сико»?

Он покачал головой:

— Нет. Однако, если откровенно, я не собираюсь больше подставлять свою шею. Я продам все, что у меня есть, даже одежду с себя, но не рискну кончить так, как Эмметт.

— Ну, в ближайшее время в городе может разразиться буря. Ваш «честный» шеф полиции и его подчиненные Карвер, Блэйк, а может быть, и другие оказались такими же прожженными бестиями, как и Норрис.

У него отвалилась нижняя челюсть, и он взглянул на меня так, словно я стал «голубым»:

— С ума сошли!

— Как бы не так! — И я рассказал ему, что случилось прошлой ночью, когда я гнался за убийцами от дома Дэйна, и как мне помешала «ударная» машина.

Он нахмурился еще больше:

— Но это не означает, что они столкнулись с Норрисом.

— По-моему, означает. Может, это и не улика, но я постараюсь найти доказательства, если удастся. — «Если я выживу», — подумал я. — Поразмышляйте над этим. Я навещу Лилит. Благодарю за помощь, за то, что вызволили меня.

— Я просто обязан был сделать это для вас в ответ на вашу поддержку, мистер Скотт. Хотя дела-то не пошли лучше, а?

Холодно взглянув на меня, он попросил связаться с ним после того, как я повидаю Лилит.

Я прошел несколько шагов до своего «кадиллака», завел мотор и отъехал, присматриваясь, не сел ли кто мне на «хвост». В миле от города мое зеркало заднего обзора показывало пустое шоссе за моей спиной, так что, похоже, за мной никто не следил. В следующий миг я увидел справа белое пятно особняка Мэннингов. Свернув с улицы Винсент на подъездную дорожку, я заметил Лилит на веранде. Она встала, когда я припарковался.

Впервые я видел ее одетой, то есть не в одном купальнике. И хотя она все еще выглядела обворожительной, ей, похоже, не следовало бы одеваться вообще. Я поднялся на веранду, а она протянула мне обе руки, сжала ими мои и сказала:

— Привет, Шелл! Я пытался разыскать вас.

— Привет! Я видел Барона, и он сообщил мне, что вы хотите поговорить со мной. В чем дело?

— Даже не знаю. Куча вещей, пожалуй. — Она притянула меня к себе, обвила руками мою шею, поцеловала в губы и отступила на шаг.

— Эй! — воскликнул я, забыв о галантности. — Надеюсь, это не единственная причина вашего желания видеть меня.

Она улыбнулась:

— О? Я уже не кажусь достойной поцелуя, как вчера? — Она снова села на диванчик.

Разумеется, она не могла смотреться так очаровательно, как прошлой ночью, но и сейчас в ней не было ничего отталкивающегося. На ней были светло-зеленая нейлоновая блузка и темно-зеленая юбка, которые превосходно обрисовывали ее роскошную фигуру.

— Вы выглядите замечательно, Лилит. Однако буду откровенен до грубости. Мне нет дела до того, как вы красивы. Слишком много случилось сегодня или еще случится, чтобы я рассиживался здесь, восхищаясь вами, как бы это ни было мне приятно. Если вам больше нечего сообщить, я побежал. Я думал...

— Отнюдь. Я хочу сказать вам нечто важное, — прервала она меня. — Прочитав сегодняшнюю «Стар», я приняла решение. Я имею в виду Эмметта Дэйна. Не думаю, чтобы он покончил с собой.

— Он и не покончил. — Мне пришлось повторить то, что я уже рассказывал Барону.

Выслушав меня, она кивнула:

— Меня это нисколько не удивляет, Шелл. Однако мне уже нет до этого дела. Я уезжаю.

Я ее не осуждал, на ее месте я, вероятно, слинял бы давным-давно.

— Жаль, — обронил я. — Сиклифф больше не для вас, а?

— Никогда. Шелл, ты будешь хоть немного скучать по мне?

— Еще как. Куда ты отправишься?

— Не знаю. Может, на Гавайи или опять в Европу. У меня полно денег, больше, чем мне когда-либо понадобится. Я могу отправиться, куда хочу, и делать, что хочу. Я — одинокая. Ничем не связана. Но я люблю компанию.

— Пожалуй, все любят компанию.

— Шелл, почему бы тебе не поехать со мной? Нам было бы здорово вместе. — Она улыбнулась. — Я бы сняла дом с бассейном.

Я задержался с ответом, потом все же выдавил из себя:

— Весьма привлекательное предложение, Лилит. Но по многим причинам оно не может быть мною принято. Во-первых, я не могу покинуть Сиклифф. По крайней мере, пока.

— Почему, Шелл? Мы можем просто уехать, и все. Прямо сейчас, сию минуту. Запрыгнуть в автомобиль и погнать... куда захочется.

Я покачал головой:

— У меня слишком много... ну, слишком много долгов.

— Забудь Шелл. Что это даст в конечном счете? Мы можем хорошо повеселиться. И повеселимся, если ты захочешь.

— Ничего не получится, милая.

Ее поведение резко переменилось. Лицо слегка покраснело, а губы искривились, когда они воскликнула:

— Пошел ты к черту! Тебе следовало бы гарцевать на белом коне, звеня доспехами. За кого ты себя выдаешь? За крестоносца? — Она продолжала в том же духе еще какое-то время и неожиданно в заключение сказала: — Мне очень жаль.

— Мне тоже.

— На самом деле я вовсе ничего такого не имела в виду. Просто ощущение отвергнутой женщины не очень-то приятно. — Помолчав несколько секунд, она похлопала подушку дивана рядом с собой. — Сядь, поцелуй меня. — Она улыбнулась. — Это-то, по крайней мере, ты можешь сделать.

Я сел. И поцеловал ее. По правде говоря, я сделал больше, чем «по крайней мере». Наконец я огляделся.

— Нас никто не видит, — сипло прошептала она.

Ее руки обвили мою шею и притянули меня к ней, ее раскрытые и чуть выпяченные влажные губы были красноречивее всяких слов. И все же я отстранился от нее. Ничего хорошего мне это не сулило. Вернее, мне было очень приятно, но, как бы ни улучшились мои отношения с Лилит, они не могли улучшить моего положения в Сиклиффе. А оно было просто отчаянным, и, останься я здесь еще хоть ненадолго, оно станет еще ужаснее. Поэтому я поднялся.

— Да что с тобой? — спросила она, потом улыбнулась. — Все еще болит ребро?

— Не оно меня беспокоит. Просто мне нужно ехать.

— Я тебя не отпущу, — заверила она.

Две пуговки на ее блузке были расстегнуты, дышала она медленно, но ритмично — и какой ритм она задавала! Я бессмысленно пролепетал:

— Увидимся в Гонолулу. Я заскочу и даже отдам тебе свою последнюю рубашку, однако сейчас я должен идти. Я просто обязан.

Повернувшись, я стал спускаться с веранды, но она схватила меня за руку и воскликнула:

— Да в самом деле, что с тобой? Будь же благоразумным!

— Даже не собираюсь быть благоразумным. Это как раз неблагоразумие. Город кишит гангстерами и продажными копами, и большинство из них жаждет моей крови, а я ничего не предпринимаю для того, чтобы обезопасить себя и — Понимаешь ли? — закончить начатое дело.

— Я уже думаю, что ты никогда не заканчиваешь ничего из начатого тобой.

— Ну нет, я всегда... Послушай, не глупи.

Говоря это, я удалялся от нее, пока не очутился на покрытой гравием дорожке под верандой. Лилит возвышалась надо мной с совершенно несчастным видом, положив руки на бедра.

— До свидания! — попрощался я.

— Иди к черту!

Послав ей воздушный поцелуй, я забрался в «кадиллак» и завел двигатель, пока слабость не овладела мной. На первой передаче я приблизился к выезду на улицу, притормозил, бросив взгляд налево и направо, начал выкатываться на мостовую, но тут же врезал по тормозам, заметив в двух кварталах черный автомобиль, несущийся как сумасшедший на скорости по крайней мере семьдесят миль в час.

Он показался со стороны города и развил такую скорость, что я не рискнул выехать на улицу, хоть он и находился еще в квартале от меня. Я оставил передачу включенной и выжал сцепление. Мне показалось, будто тот водитель подумал, что я выезжаю на улицу, ибо я услышал пронзительный визг шин, когда он резко затормозил, и автомобиль завилял по дороге, но потом все же сумел выровняться. Однако вместо того, чтобы снова газануть, автомобиль продолжал терять скорость, которая упала миль до тридцати, когда нас разделяло ярдов десять.

В последнее мгновение сигнал тревоги прозвучал в моем мозгу. Тут я увидел мужчину, пялившегося на меня в открытое окно со стороны сиденья для пассажира, и отблеск солнечного света от «пушки» в его руке, вытянутой в мою сторону. Я подпрыгнул на месте, отпустив все сразу: мои руки бросили руль, ступня соскользнула с педали сцепления, а сам я нырнул вбок, к правой дверце, и, когда мои пальцы схватили дверную ручку, я услышал, как прогремел пистолет один и второй раз. В этот самый миг машина прыгнула вперед, когда шестерни вошли в зацепление, и это в сочетании с моим внезапным прыжком спасло меня. Я услышал, как пули вонзились в заднюю часть кузова моего «кадиллака», но успел распахнуть дверцу и выскочить в нее.

«Кадиллак» выпрыгнул на улицу до того, как его двигатель заглох, и вынудил черный автомобиль вильнуть к дальнему краю мостовой. Я перекатился по асфальту и почувствовал, как затрещали мои колени, когда я подтягивал их под себя, в то время как пальцы моей правой руки обхватили рукоятку кольта.

Я бросил свою «хлопушку» в сторону черного автомобиля, колеса которого в этот момент пробуксовывали по грязи обочины. Он завилял, пистолет грохнул еще раз, и я услышал, как пуля ударилась рядом со мной и срикошетила. Я торопливо выстрелил в направлении черного автомобиля, прицелился в парня, выглядывавшего в открытое окно. Его пистолет грохнул опять, и я нажал на спусковой крючок, чуть перевел ствол кольта и нажал вновь.

Черный автомобиль вильнул еще раз и остановился на земляной обочине, а я вскочил на ноги и кинулся к моему «кадиллаку», когда проревел второй пистолет. Пуля не задела меня, но где-то поблизости послышался звон разбитого стекла. Укрывшись за «кадиллаком», я согнулся и переместился к его капоту, судорожно роясь в кармане пиджака в поисках засунутых туда прошлой ночью запасных патронов. Достав целую горсть, я оперся правой рукой с кольтом на капот и выглянул из-за него.

Всего в тридцати — сорока футах от себя, рядом с черным автомобилем, я увидел мощную фигуру мужчины с пистолетом в руке. Какое-то мгновение он смотрел не на меня, а на дом за моей спиной. Потом его голова резко дернулась в мою сторону, ствол его пистолета повернулся и выплюнул огонь. Я поспешно выпустил в мужчину оставшиеся в моем кольте пули, промазал, а он грохнулся на землю. Нырнув опять под прикрытие «кадиллака», я потратил несколько секунд на перезарядку кольта. Когда я снова выглянул поверх капота, грузный, чем-то знакомый мне мужчина несся, согнувшись, от черного автомобиля, ища укрытие среди торчавших поблизости деревьев.

Я послал пулю ему вдогонку, когда он уже оказался в тени деревьев, и, должно быть, промазал, ибо услышал, как он продолжает бежать. Держа револьвер наготове, я бросился к черному автомобилю, чувствуя, как колотится сердце и вот-вот разорвется в груди, страшно пересохло в горле. Однако выстрелов больше не раздалось. Я добежал до черного автомобиля и, не увидев в нем никого, ухватился за ручку и распахнул дверцу.

Я чуть не выстрелил, заметив движение, но вовремя удержался, когда тело мужчины повалилось в мою сторону. Оно было прижато к дверце и сейчас покачнулось и выпало на землю, перевернувшись на спину и прикрыв грудь одной рукой, словно он был еще жив.

Он лишился большей части подбородка, и в его горле зияла рваная рана, кровь из которой еще сочилась на белую рубашку. Несмотря на исчезновение части его худого лица, я без труда узнал Блэйка. Теперь понятно, почему грузная фигура второго показалась мне знакомой — это был его дружок Карвер.

Итак, мне не удалось ввести их в заблуждение: в кабинете шефа они просто сделали вид, что я обвел их вокруг пальца. Они и отпустили меня, чтобы убрать подальше от города, и Турмонд прекрасно слышал все, что я говорил Барону.

Я все еще был на взводе, в состоянии шока, и туго соображал. Бросив взгляд внутрь салона черного автомобиля, я увидел кровь на сиденье и трубку радиотелефона, болтавшуюся на конце провода. И я не сразу врубился, не мог понять, почему два копа-убийцы связались с участком в тот самый момент, когда пытались пришить меня.

Однако я все понял, когда услышал сирены. Пронзительный вой был пока еще далеко, но патрули явно направлялись сюда. И только я один знал, что Блэйк и Карвер первыми открыли огонь и пытались хладнокровно убить меня. Одного моего слова будет недостаточно, чтобы доказать, что я стрелял в порядке самообороны. А главное — теперь я стал дичью, на которую разрешено охотиться любому полицейскому, да что там — любому мужчине с «пушкой».

Я только что застрелил копа.


Глава 9 | Кругом одни лжецы | Глава 11