home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 12

Кто, вы думаете, стоял в дверях? Круглолицый современный Санта-Клаус, тот самый чудак, что стал обладателем двух лотов в Лагуна-Парадиз. В металлическом фильтре торчала сигарета с фильтром, это фильтровое сооружение было воткнуто в рот, а сам он смотрел на меня с таким видом, будто ему на язык попала струя чистого никотина.

Я повторил снова — менее эмоционально:

— Ой, будь я проклят…

— Господи Боже! — Похоже, он тоже был на грани обморока. — Добрый вечер, мистер… э… Кажется, я не знаю вашего имени, сэр?

— Шелл Скотт. Вы мистер Лоример? Гораций Лоример?

— Да, я, мистер Скотт. Да. Вы… вы, никак, хотели видеть меня?

— Если не возражаете. Я бы позволил себе отнять у вас несколько минут.

— Пожалуйста, входите.

Он посторонился, и я вошел в гостиную люксового номера, которая выглядела как… ну, в общем, люкс есть люкс. Пол устлан толстым ковром цвета лаванды, слева от меня стоял низкий белый диван, у правой стены выстроились стулья из черного дерева с витой резьбой. Дальше поблескивало пианино, и его клавиши были выставлены напоказ, словно инструмент, оскалившись, приготовился цапнуть незваного гостя. Лавандовые шторы не задернуты, а за ними виднелась стеклянная стена и открывался вид горящего огнями города. Комнату украшали две большие картины, выполненные маслом, и несколько скульптур — бюст какого-то бородатого философа и красивая фигурка обнаженной женщины с воздетыми к небу руками. Слева от белого дивана на маленьком столике стояла статуэтка: нагая фигура молодого юноши, подозрительно глядящего на младенца в левой руке; правой малый держал над головой виноградную гроздь. Мне кажется, что-то похожее я уже где-то видел, только не помню, как оно называлось. Иногда я, признаюсь вам откровенно, ощущаю некоторый недостаток культуры, но обычно я об этом не особенно задумываюсь.

Мы сели на белый диван, и я сказал:

— Мистер Лоример, я — частный детектив. В настоящий момент занимаюсь проверкой владельцев Бри-Айленда.

Почему-то это его ударило как обухом по голове. Не знаю, в чем причина, но вид у него был крайне озадаченный.

Он спросил:

— Бри-Айленда? И что вы хотели услышать?

— Вы продали остров несколько месяцев назад, верно?

— Ну да, продал. — Он выпятил губы и напыжился, приняв устрашающий вид, — точь-в-точь канарейка, которая из-за прутьев клетки пытается напугать кота. — Однако, сэр, я не понимаю, какое лично вам до всего этого дело.

— Человек, которому вы продали остров, был убит прошлой ночью. Его застрелили. Это убийство, подлое и пока малопонятное.

— Да, я читал в газетах. И опять повторяю, я не понимаю, при чем тут вы?

— Я просто люблю совать нос в чужие дела. Вообще-то этим делом занимается и полиция.

Он закрыл глаза, будто от резкой боли, потом, сосчитав, видимо, до трех, широко раскрыл их. В тот момент он был похож на ребенка, которого застукали, когда он засунул руку в коробку с печеньем. Никаких сомнений: этот парень в чем-то виновен, во всяком случае, какое-то печенье он стянул наверняка.

— Скорее всего, полиция захочет с вами потолковать, как только начнет дотошно копаться в делах покойного, и я подумал, что мне стоит попробовать опередить их.

— Да… ну, мне, естественно, нечего скрывать. А значит, нет никаких возражений, и я готов ответить на ваши вопросы.

— Прекрасно. Девять месяцев назад вы продали остров Аарону Парадизу. За четыреста двадцать тысяч. Это верно?

— Правильно.

— Вы знаете, откуда у него взялись такие деньги?

— Нет. Он депонировал заверенные чеки на эту сумму. Я не считал нужным интересоваться, где он заработал деньги.

— Зачем ему понадобился остров?

— Он не рассказывал.

— Как вы с ним познакомились?

— Прошлым летом он приехал на Бри-Айленд как раз тогда, когда я находился на фабрике, и предложил мне продать ему остров. Ну, мне, признаться, срочно нужны были деньги, и через несколько дней, детально все обсудив, мы сговорились о цене. Вот и все.

— Ясно. Вы упомянули о своей фабрике. Вам ведь принадлежит «Хэнди-фуд инкорпорейшн», так?

— Да. В некоторой степени. Да, да.

— И вы являетесь производителем детского питания «Па Па»?

— Да. — Наконец-то он заулыбался. — Да. «Па Па» — это мое детище.

Он так нелепо лыбился, что меня чуть не стошнило. И все же могу подтвердить: Лоример больше походил на производителя детского питания, нежели те мерзкие типы, которых я видел на фабрике. Да и смотрелся он так, словно сам с аппетитом ел детское питание три-четыре раза на дню.

— Расскажите мне о своем детище, — попросил я. — Если можно. Как вы начинали, как построили фабрику и так далее.

— Вам действительно интересно?

— Еще как.

— Ну, мне всегда нравилось хлопотать на кухне. — Это было по нему заметно. — И я люблю детей — своих у меня, к сожалению, нет.

— Вы ведь женаты, мистер Лоример?

— Да. Но Герды сейчас нет со мной, она в Сан-Франциско. У нас там тоже есть квартира, и мы проводим довольно много времени в этом замечательном городе. Она без ума от него.

Интересно, не послышались ли мне в его голосе нотки задетого самолюбия; похоже, он злился.

— Моя мать оставила мне немного денег, — продолжал Лоример. — Увы, никогда нельзя угадать, как все обернется, почему одному везет больше, нежели другому. Мне запомнился и, возможно, определил мое призвание один эпизод: я стал свидетелем того, как мои друзья кормили своих детишек консервами. Ужасная стряпня. Я сам попробовал, и, поверьте мне, мистер Скотт: это было нечто неудобоваримое. Просто вредное для детского организма!

— Полностью согласен с вами. Он вздохнул и развел руками.

— Я начал задумываться над тем, что можно производить продукт и полезный, и вкусный. Я долго учился кулинарии. Наверное, в тот момент я действительно сделал свой выбор, хотя, должно быть, я думал над этой идеей и ранее.

Мы помолчали; я с вежливым вниманием ждал дальнейшего рассказа энтузиаста-кулинара.

— Я занялся изучением и исследованием проблемы, а спустя год купил землю в Лос-Анджелесе и построил там первую маленькую фабрику.

Лоример с воодушевлением рассказывал о том, как строил и открывал фабрику в Лос-Анджелесе, как, выражаясь его словами, «нянчил свой бизнес» и радовался, видя, что продукция стремительно распродается.

— Успех превзошел все мои ожидания, — продолжал он. — Я понял, что просто должен расширять свое производство, но цены на землю, где располагалась моя маленькая фабрика, выросли баснословно, да и в окрестностях уже не было свободной и доступной земли. Признаюсь, я с самого начала упустил из виду этот фактор. — Он посмотрел на меня. — Мы ведь все совершаем ошибки, не так ли?

— Случается.

— Я оказался как бы зажатым в тисках. Довольно странно, ведь выход-то из затруднительного положения был, а я его не видел. За год или два до этого я приобрел Бри-Айленд, намеревался использовать его как место для летнего отдыха. Обстоятельства заставили повернуться лицом к острову, хотя я смутно представлял себе, как перенесу туда свое производство. Да и выглядела затея странной — понимаете, фабрика детского питания в открытом океане…

— Признаюсь, я тоже был удивлен выбором места для строительства фабрики.

— Ах, но идея уже укоренилась в сознании и постепенно эта затея все больше приходилась мне по душе, мистер Скотт. Видите ли, я купил Бри-Айленд почти за бесценок. Остров уже принадлежал мне, когда я задумался над проблемой расширения производства, и, таким образом, вообще не нужно было тратить средства на приобретение земли. Имелась у меня и небольшая яхта, и достаточно было провести незначительную реконструкцию, чтобы она стала идеальным средством транспортировки готовой продукции на материк. Мне даже не пришлось бы платить кому-то за доставку «Па Па».

Я вздрогнул. Каждый раз, когда я слышал это проклятое название, меня почему-то корежило.

— Первоклассный план, мистер Лоример. Вы сказали, что купили остров за бесценок. И сколько же тянет подобный бесценок?

— А?

— Не могли бы вы сказать, сколько реально заплатили за остров?

— Всего двадцать тысяч.

— Паттерсон назвал иную сумму.

— Паттерсон? Это тот человек, что продал мне Бри-Айленд?

— Правильно. И он говорит, что вы заплатили ему сто тысяч зеленью.

— Зеленью? Наверное, вы имеете в виду доллары? Ладно, — раздраженно ответил он, — зеленью, или долларами, я заплатил ему двадцать тысяч.

— Вы в этом уверены?

— Уверен ли? Разве я не знаю, сколько заплатил? И зачем было Паттерсону сочинять, что я заплатил больше? Если он действительно так говорил, — многозначительно добавил Лоример, метнув в меня гневный взгляд.

— По-моему, он отвечал за свои слова. О'кей, не будем сейчас таскать эту дохлую кошку за хвост. Может, вы мне скажете, почему у вас на острове собран столь колоритный сброд?

— Сброд?

— Хулиганье, воры и жулики. Например, Луи Грек.

— Луи Грек?

— Луис Н. Греческий. Ваш генеральный менеджер. Скажите еще, что вы с ним не знакомы.

— Ах, мистер Греческий. Как же, я действительно знаю его. Он ужасный, отталкивающий тип.

— Вполне с вами согласен. И если он такой ужасный, отталкивающий, то почему вы приняли его на ключевую должность управляющего?

— Я… вообще-то я его не принимал.

Интересная раскручивалась история. Дела на фабрике действительно шли хорошо, сбыт расширялся, поскольку и протертая морковь, и богатый витаминами горошек, и прочее пользовалось устойчивым спросом, и так продолжалось до середины 1959 года. Потом у Лоримера возникли проблемы. Трудившиеся у него не состояли ни в каком союзе, он был счастлив, процветал, к тому же выплачивал рабочим приличное жалованье, превышающее среднюю заработную плату. Потом на остров пришли «страшные» на вид типы и взялись за объединение рабочих его завода в профсоюз. Вскоре они потребовали нового повышения заработной платы, и Лоример пошел им навстречу. Далее посыпались требования дополнительных льгот, пенсий, надбавок за сверхурочный, подсобный труд — он согласился выполнить и эти требования. Обычная ситуация — его попросту брали за горло. Оказалось, что один человек властвует и полностью руководит рабочими — они сделали все, что он им говорил; он мог сказать: «Вытаскивайте свои карты», — и тогда они вообще прекращали работу. Кто этот человек — догадайтесь сами. Да, Луис Н. Греческий.

Короче говоря, эта длинная, вполне обычная для наших дней и еще полностью не закончившаяся история обернулась тем, что в декабре 1959 года Греческий вынудил Лоримера взять его к себе на работу на должность генерального менеджера, а вместе с ним — и нескольких его приспешников. Все это, разумеется, делалось во имя труда, мира и благополучия «трудящихся».

Лицо Лоримера исказила болезненная гримаса.

— Это было самое ужасное проявление злой силы. Я чувствовал себя совершенно беспомощным, поскольку не мог получить поддержку от национального союза и уж тем более обратиться за помощью в суд. Несмотря на уступки с моей стороны, я выглядел каким-то чудовищем, ущемляющим условия жизни и права трудящихся. У меня опустились руки. Я заболел. Вам это может показаться глупым, мистер Скотт, но моя мечта пошла прахом.

— Мне это не кажется глупым, мистер Лоример, — ответил я.

Ситуация в «Хэнди-фуд» складывалась весьма парадоксальная, поскольку человек, нагло захвативший под свой контроль местный союз, сам ни в каком союзе, понятное дело, не состоял. И таким образом Луи Грек, недавний уголовник, фактически взял под контроль и производство, и союз рабочих, который плясал под его дудку. Я вздохнул, выражая свое сожаление, и в то же время нельзя было не отдать должное Греку — ловко подчинил себе ситуацию закоренелый преступник!

— Вот почему мне пришлось продать часть острова, — изливал свою горечь Лоример. — У меня были заманчивые планы насчет того, как расширить масштабы производства, выращивать на всей территории острова экологически чистые фрукты и овощи, нежные и вкусные, производить поистине превосходную, здоровую пищу для малышей. К тому же на острове богатая, целинная земля, ни разу не обработанная, не отравленная химическими удобрениями и прочей токсической дрянью.

Знакомые мотивы — ах, вот откуда Греческий черпает агрономическую эрудицию.

— Полагаю, вы делились своими замыслами с Луисом?

— Да, поначалу мы говорили об этом часами. Пока я не понял, что он просто шантажист и демагог.

— Вы пытались выкупить остров обратно, верно?

Он удивленно моргнул.

— Что вы, конечно нет.

— О? Вы уверены в этом?

— Разумеется, уверен.

Услышанное несколько расходилось с рассказом Джима Парадиза. Один из них наверняка врал. И я был уверен, что водил меня за нос не Джим. Ладно, пока отпустим вожжи; я закурил и как бы невзначай спросил:

— Кстати, у вас были неприятности с ребятами из налоговой, не так ли?

Он опять пугливо моргнул ярко-голубыми глазами.

— Черт возьми, откуда вам это известно?

— Моя профессия — добывать сведения. Хотя вы славно отделались, верно?

— О да. Это правда. — Он горько засмеялся. — Я прекрасно перенес суровое испытание — разве что пришлось принести в жертву триста шестьдесят тысяч. У меня было только два выхода: либо отдать деньги, либо отправиться в тюрьму. На вашем профессиональном языке, мистер Скотт, капкан, в который меня загнали, называется вымогательством, не так ли?

— Не спорю, мистер Лоример. Утешьтесь, однако, вы же не в «банке» — не в тюрьме. Он брезгливо выпятил губы.

— Закон можно обойти, а все, что угодно, представить преступлением. Вы в курсе, мистер Скотт, что одним из кардинальных пунктов Коммунистического манифеста является прогрессивный, или градуированный, подоходный налог?

— Конечно. Пункт второй, между «отменой собственности на землю» и «отменой прав на наследство». Но раз мы коснулись этого вопроса, скажите, какое обвинение выдвинули против вас?

Он бросил на меня испепеляющий взгляд.

— А вот это уже не ваше дело, мистер. Впрочем, вам я расскажу. Я уменьшил налоговые платежи по некоторым пунктам моего общего дохода, чего нельзя было делать, — во всяком случае, так утверждали чиновники. Сюда входили издержки на реконструкцию яхты, которую, как они заявляли, я использовал в большинстве случаев ради собственного удовольствия, и так далее. Они доказывали мне, что я якобы объегорил налоговые ведомства, и в результате мне пришлось расстаться с кучей денег.

Собственно говоря, мне не было никакого дела до этой трепотни, поэтому я задумался: а почему он столь подробно обо всем рассказывает? Он болтал еще что-то о том, что вымогательство со стороны отдельного человека карается по закону, а государственный грабеж называют «налогообложением» или «распределением ценностей»; давят постепенно прогрессивным налогом на прибыль, которым облагается большинство самых преуспевающих бизнесменов, а в итоге стремятся вывести всех людей на один уровень зависимости от сборщиков налогов. Я не мешал ему изливать душу: во-первых, хотел, чтобы он выговорился, а во-вторых, потому, что он говорил правду, и я был с ним согласен.

И в то же время существовала еще одна правда: в истории Горация Лоримера оставалось еще много белых пятен.

— Большое спасибо, мистер Лоример. Вы правы. Похоже, ему стало легче, он снова казался счастливым Санта-Клаусом, улыбающимся оленю. Пока он пребывал в столь веселом расположении духа, я спросил:

— И еще одно — как выглядят события в сухом осадке? Я хочу сказать, без эмоциональных объяснений, которые вы мне только что дали.

— О чем вы?

— Ну, — начал я, чуть ли не извиняясь, — вы являетесь владельцем Бри-Айленда и продали его Аарону Парадизу. Затем по какой-то причине — во всяком случае, так утверждают — вы предпринимаете попытки выкупить остров обратно. А прошлой ночью Аарона замочили. В собственной постели. Негодяй по имени Микки М, также пытался убить его брата, Джима Парадиза. Очень может быть, что Микки поспел везде, а еще, я думаю, он работал на Луиса Греческого. — Я сочувственно посмотрел на него. — Вы понимаете, какая цепочка выстраивается? И как на нее посмотрит полиция?

— Полиция?..

Какой же он нервный! Я продолжал:

— Поскольку Греческий является генеральным менеджером «Хэнди-фуд» и работает на вас, а вы — хозяин предприятия, и так как вы хотели купить Бри-Айленд, может создаться впечатление, что вы — не только Луи Греческий, но также и вы — причастны к трагедии, разыгравшейся прошлой ночью.

— Нет! Господи милостивый, стрелять, убить — нет!

— Полиция может именно так это расценить, мистер Лоример. — Я выдержал многозначительную паузу. — Но если вы изложите им те же факты, что и мне, это их может удовлетворить.

Он уже было подумал, что я целиком и полностью согласен с ним, а теперь я снова наводил на него ужас. Его привычно розовое лицо стало бледным, и он все время облизывал губы.

Я был неумолим.

— Естественно, мне придется рассказать им о нашем с вами разговоре и моих предположениях.

— Рассказать… полиции?

— Разумеется. Вы против?

— Вы не должны этого делать.

— Простите меня, мистер Лоример. Моя лицензия обязывает…

— Вы не должны!

Я повернулся к нему спиной и сделал шаг к двери.

— Подождите! — взмолился он.

Что-то в его голосе удивило меня, словно какое-то чувство телепатически перешло из его мозга в мой. Я почувствовал, будто кто-то провел острой ледяной сосулькой по моему позвоночнику, и у меня возникло ощущение, что Гораций Лоример собирается выстрелить мне в затылок.

Я остановился и посмотрел через плечо. Лоример спокойно сидел, держа руки на коленях, и пристально смотрел на меня. Его лицо оставалось бледным, он не целился в меня из пистолета и собирался проткнуть не сосулькой, а взглядом. Своими испуганными глазами. Испуг? Интересно, чего испугался Лоример?

— Подождите, — повторил он, на этот раз спокойнее.

Казалось, он весь обмяк; воплощенная застенчивость и кротость, он опять стал похож на добродушного производителя детского питания «Па Па».

— Хорошо, — сдался он. — Я расскажу вам. Все расскажу…


* * * | Джокер в колоде | Глава 13