home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 8

Вернувшись в «Спартак» и ожидая, когда же объявится Джим, я решил позвонить в полицию. Мне сообщили, что ни один водитель не был оштрафован за перевозку трупа в автомобиле; полицией также установлено, что мертвецы нигде не валяются и не портят местный пейзаж. Что ж, жаль. У меня, правда, есть нужная информация об умершем Микки М., и я почти на сто процентов уверен в том, что знаю, почему его тело похитили прошлой ночью. Нет на руках трупа — не может быть и речи об установлении личности погибшего бандита, и, значит, обрывается ниточка, ведущая к тому типу, что послал Микки М, прошлой ночью на мокрое дело.

Тот, кто нанял Микки, даже не догадывался о том, что я узнал маленького мерзавца, и уж тем более ему не могло прийти в голову, что бандитская рожа убийцы попала в кадр фильма, который снимал Джим.

От того, что я знал, легче не становилось, хотя полиция вообще не располагала никакими новыми сведениями. По их данным, Микки М. — полное имя Майкл М. Грохтунгер — подвергался допросу пять лет назад в Лос-Анджелесе и был отпущен. Примерно в то же самое время я столкнулся с этим типом, и с тех пор у полиции ничего не было против него.

Случай свел меня с Микки М., когда он в числе нескольких других юнцов, переживающих период взросления, входил в состав шайки под предводительством Луи Грека. На самом деле Луи такой же грек, как я эфиоп, и вообще не было известно, какой он национальности. Я бы сказал, что он был на четверть слюнтяем, на четверть обезьяной, на четверть хитроумным вором, а в основном — сукиным сыном. Луи рано вошел в преступную жизнь; сначала как кошачий вор — он охотился по ночам на кошек, — после исправительной колонии для малолетних занимался мелким воровством, азартными играми, наркорэкетом и вымогательством. Пять лет назад его посадили в тюрьму, и, насколько мне известно, он до сих пор находится в Сан-Квентине. Остальные члены банды, включая Микки М., рассеялись по стране, и с тех пор не было никаких официальных данных об их деятельности. Сведения, полученные в полиции, расшевелили мою память, и я вспомнил закадычных дружков Луи и Микки М, в те времена: Энтони Сайни по прозвищу Муравей и трех других разбойников, которых звали Блант, Фиши и Снизер.

Выбросив на время из головы эту шайку-лейку, я решил позвонить человеку по имени Ральф Мерл. В прошлом Ральф был членом КПА, теперь адвокат, и он десятки раз выкапывал для меня нужную техническую и секретную информацию. Я загрузил его, сказав, что хочу знать все о Бри-Айленде, о его истории и владельцах, и всю информацию, что он сможет раздобыть о «Хэнди-фуд инкорпорейшн» или как там называлась фабрика на острове.

Настенные часы пробили девять, и Джим Парадиз появился у двери. Мы втиснулись в мой «кадиллак» и направились в сторону Ньюпорт-Бич.

Бри-Айленд располагался в сорока милях от берега, но если добираться туда из гавани в Ньюпорте, то это расстояние увеличится примерно до пятидесяти миль, поэтому Джим всю дорогу подгонял свой шустрый двухвинтовой «Мэттью». Чуть позже часа дня Джим торжественно простер руку вдаль и произнес:

— Вот он, Шелл, Бри. Может, со временем он будет называться Парадиз-Айленд.

Это был приятный круиз. Время от времени мы оглядывались назад и видели берег, окутанный сизой от гари и копоти пеленой. В первый раз за многие месяцы вырвавшись из городского смога на свободу, легкие, должно быть от смущения, не знали, как дышать. Здесь, в океане, мир казался свежим, как в первые дни творения. Чистый воздух, теплый солнечный день и светлая, тонкая линия горизонта. Ничто не застилало нам Бри-Айленд, подымающийся над морем в четырех-пяти милях от нас.

Мы лежали на передней палубе, а крейсер шел в автоматическом режиме, потом Джим поднялся по перекидному мостику и встал у руля. Он развернулся, выбрав курс на юг, подальше от заселенной части острова, не для того, чтобы подойти скрытно, — очевидно, лодку уже заметили с берега, — а намереваясь юркнуть через узкий морской залив в маленькую тихую бухточку с нелепо выстроенной пристанью. Через полчаса мы уже швартовались.

На острове пока не наблюдалось ничего особенного. Большую часть территории покрывали густые заросли, низкорослые темно-зеленые кустарники с пучками мелких цветочков рассыпались в долинах угловатых скал и пологих холмов. Мы с Джимом бродили по острову с полчаса или около того, и он с воодушевлением показывал участки, где можно построить отель, маленький пляж, территорию, на которой планировалось разместить поле для игры в гольф с девятью лунками.

Пока же в этой части острова имелась одна-единственная конструкция — маленькая хибара, похожая на ковбойскую лачугу времен освоения Запада, примерно пятнадцати футов в ширину и вдвое больше в длину. Хибара стояла посреди широкого ровного участка земли, над которым основательно поработали трактор и экскаватор: почва здесь была рыхлая и богатая, более темная, чем высушенная, нетронутая целина вокруг.

— Здесь будет хорошая земля, — объяснял Джим, — если ее возделать. Завезти под пахотный слой удобрение, засадить тропическими растениями, пальмами, засеять газонной травой — и место преобразится. Вот что Аарон собирался здесь сделать, только… ему не удалось осуществить свои планы.

Я подумал, что это странное место для выращивания пальм и тропических растений. По площади остров занимал две или три квадратные мили, и участок, который мы осматривали, находился далеко от зоны, предназначенной, по проекту Джима, для строительства отеля, площадки для гольфа и так далее и удобно расположенной рядом с морем.

Я поделился своими сомнениями с Джимом, и он сказал:

— Не совсем так, Шелл, это всего лишь экспериментальный участок. Мы намеревались завезти сюда разнообразные растения и посмотреть, как они приживутся.

Аарон считал, что нам удастся даже акклиматизировать здесь несколько кокосовых пальм, тех, что растут по всей территории Гавайских островов. Специалисты утверждают, что они не смогут прижиться на побережье Калифорнии, но нам казалось, что попробовать стоит. Если бы у нас получилось, мы бы завезли сотню, а то и больше пальм и высадили бы их вокруг отеля и вдоль пляжа. — Он воодушевился. — Представляешь, превратили бы его в настоящий Райский остров.[1]

Было ясно, что разработка и строительство на острове были заветной мечтой Джима, но мне интересно было бы узнать, значило ли это то же самое для Аарона. Джим верил в побуждения Аарона больше, чем я. Конечно, Аарон не был моим братом. И, зная его темное прошлое, я не мог не задумываться над тем, не планировал ли изобретательный братец новую запутанную жульническую игру. Может, я был чрезмерно циничен и несправедлив в своих подозрениях, но за свою жизнь я повидал куда больше жуликов, нежели Джим, и ни в одном из них не наблюдалось даже грамма совести.

— Это здание смахивает на лачугу, — заметил я.

— Так оно и есть. — Джим направился в сторону лачуги. — Я говорил тебе, что Аарон проводил здесь много времени, вместе с ним работали еще несколько человек. Они жили здесь по несколько дней подряд, вынуждены были оставаться на ночлег, иначе пришлось бы много времени тратить на переправу с материка и обратно. Пришлось построить лачугу, они спали здесь и готовили себе еду.

В этом был смысл, с одной стороны, но я не заметил признаков деятельности в этой части острова, и с трудом верилось, что на территории — еще даже не возделанной — велись достаточно динамичные работы.

— И это все, что они здесь сотворили? Только построили хибару и расчистили землю?

Джим как-то странно посмотрел на меня и недовольно нахмурился.

— Сначала они изучали весь этот проклятый остров. Это нужно было сделать, прежде чем выбрать места для строительства отеля и всего остального. Нужно знать, например, куда будет течь вода в случае обильных осадков… И так далее.

— Извини, что у меня возникла такая масса вопросов, — примирительно сказал я. — Возможно, это профессиональное.

И в самом деле, это скорее симптомы профессиональной болезни, и я обычно стараюсь держать себя в узде. Поэтому я отмахнулся от глупых вопросов и попытался видеть только светлую сторону дела.

Джим первым вошел в лачугу, и мы с любопытством огляделись. Смотреть-то было не на что. Небольшая, почти квадратная комната с парой столов и несколькими деревянными стульями, железная печка и выстроившиеся вдоль стены шесть коек с простынями и одеялами в жирных пятнах. Более омерзительной свалки я в своей жизни не видел.

— Они очень опрятные, да? — спросил я Джима. Он усмехнулся, очевидно, превозмогая раздражение.

— Здесь нет душевых. Кстати, в этой части острова и воды нет, кроме океана. Будем надеяться, что они захватили с собой голубой «Секрет».

— И обрызгали им свою лачугу. — И вновь меня что-то смутило. Я окинул взглядом комнату и озадачился еще больше. — Джим, — спросил я, — тебе не кажется, что здесь как-то тесновато?

— Да, но им и не нужно много места, Шелл.

— Я не это имел в виду. Снаружи хибара показалась мне вдвое длиннее. А теперь комната кажется почти квадратной.

Джим медленно осмотрелся.

— Теперь, когда ты обратил внимание, мне это тоже кажется странным.

Я взглянул на часы. Они показывали два сорок пополудни.

— Будет лучше, пожалуй, если я пойду на эту продуктовую фабрику, — предложил я. — Или как ее там.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой?

— Не стоит нам обоим появляться там одновременно. По крайней мере до тех пор, пока я не узнаю о ней побольше. Годится? Кстати, револьвер при тебе?

Он кивнул, похлопав себя по карману, и сказал:

— Тогда я буду ждать тебя здесь, ладно?

Я кивнул и вышел из лачуги.

Поднимаясь по склону холма, что находился в нескольких сотнях ярдов от меня и закрывал северную часть острова, я чувствовал себя прекрасно, наслаждаясь ярким солнцем и насыщенным кислородом воздухом. На вершине были установлены два огромных деревянных бассейна, которые, как я догадался, служили резервуарами, — Джим упоминал об этом, — здесь скапливалась дождевая вода и грунтовые воды, выкачиваемые из буровых скважин где-то неподалеку. Вода самотеком стекала к фабрике.

С гребня холма я увидел внизу несколько акров культивированной земли, зеленеющей низкими саженцами, а рядом — длинное деревянное строение, по всей видимости укрытие для рабочих, место, где они могли отдохнуть и поспать. У берега океана расположилась сама фабрика. Вид ее поразил меня.

Я ожидал увидеть нечто кустарное типа лачуги, которую только что покинул, но это было огромное, вытянутое в длину здание, занимавшее добрый акр, если не больше, свежевыкрашенное, с двойным рядом чистых стеклянных окон, смотрящих на море и материк — туда, откуда прибыли мы с Джимом. Две огромные трубы выпускали темно-фиолетовый пар, доносился глухой лязг машинного оборудования.

У входа в здание находилось четверо охранников, и все они смотрели в мою сторону. Когда я приблизился к ним, они продолжали молча таращиться на меня, не шевельнув и пальцем. Почему-то у всех были совершенно тупые лица, и при виде незваного гостя их физиономии не смягчились. Все они были одеты в белые комбинезоны с серыми полосками и матерчатые кепи с козырьком.

— Добрый день, джентльмены, — поздоровался я. — Ваш босс на месте?

— Кто? — спросил высокий, худой, кощееобразный, с подбитым глазом и тощими усами.

— Босс, менеджер. Или хозяин, кто заведует этой… Я заметил на двери табличку с надписью: «Хэнди-фуд инкорпорейшн», а под названием — торговую марку с изображением скрещенных ложек на фоне белого треугольника. Костлявый спросил:

— Что тебе нужно от него?

От того, каким тоном он это произнес, мне стало несколько не по себе.

— Хотел бы сказать ему сам, лично, — любезно пояснил я.

Он поскреб свои тощие усы и дернул узкими плечами.

— Входи.

Он провел меня в просторный, симпатично обставленный офис. Там никого не оказалось, а мой провожатый вышел через другую дверь, оставив меня наедине с самим собой. У стены стояла кожаная кушетка, напротив двери — широкий коричневый стол, за ним — мягкий вращающийся стул. На столе красовалась треугольная пластинка с выгравированным на ней именем «Луис Н. Греческий» и несколько цветных брошюр.

Я взял одну из брошюр. Это был рекламный проспект, и с нарастающим чувством недоумения я заметил, что в нем красочно воспевались достоинства детского питания с ужасно претенциозным названием «Па Па, еда для малышей». Это «Па Па» имело несколько вариаций — протертый шпинат, зеленый горошек, маисовая каша и другая фруктовая стряпня. Бр-р… Я представил себе рекламную кампанию, вообразил дюжину здоровых мужиков, собравшихся за столом в конференц-зале и внимательно слушающих, пока один из них декламирует: «Па Па. Па? Па Ла?» Но эта вдохновляющая картинка вмиг исчезла, когда я услышал за спиной шаги и повернулся.

Это оказался грузный, с покатыми плечами верзила, полностью закрывший своей волосатой особой дверной проем. Волосы торчали из расстегнутого ворота рубашки, кустились на голове, густо покрывали руки. У него даже уши были волосатые, торчали волосы и в носу. Он был очень волосатый парень, этот Луис Н. Греческий.

Мне, наверное, следовало бы сразу догадаться, когда я увидел выгравированное на пластинке имя, — а не тот ли это самый Луи Грек?

— Какого хрена вы здесь делаете? — Он казался искренне удивленным.

Помнится, Луи обладал своеобразной манерой говорить; у него, я бы сказал, ум вроде уборной во дворе и рот как плевательница. Человек, чье ремесло — преступления и насилие, зачастую разговаривает языком, выдающим богатство его пошлого воображения, уделяя особое внимание сексуальным и выделительным функциям организма. Луи не был исключением, примерно каждое четвертое сказанное им слово было матерным.

— Я как раз собирался спросить об этом вас, Луи, — сказал я со значением.

Он повторил вопрос, тряся головой, будто погремушкой. Понятно, я тоже немного нервничал, поэтому перешел в наступление:

— Ну, мне хотелось бы взглянуть на вашу Па… ух, на вашу фабрику детского питания, Луи.

Он обронил несколько нецензурных слов, смысл которых сводился к тому, что я смогу осмотреть фабрику, когда дьявол начнет бренчать на арфе. Из этого явствовало, что он не рад меня видеть.

Последний раз я столкнулся с Луи, когда полицейский надел ему наручники перед отправкой в увлекательное турне по Сан-Франциско, Сан-Рафаэлю и Сан-Квентину, где оно и закончилось. Я лично не охотился за ним, но оказался косвенно причастным к несчастью, постигшему его.

У меня нашлись улики на одного мелкого толкача — он распространял марихуану среди учащихся средней школы и героин — среди выпускников. Подростки начинали курить траву, а потом пересаживались на иглу.

Собственно, на том мое отношение к делу заканчивалось, но отделу по борьбе с наркотиками удалось вытащить из того мелкого толкача кое-какую информацию, в том числе и о том, что он получал пакетики героина от Луи Грека. Луи загремел, что и дало ему повод обвинять меня, по крайней мере, считать частично виновным в его неудачах. Вообще-то он обвинял всех — полицию, «крутых» горожан, общество, всех без исключения, и, разумеется, меня. Я знал, что в детстве его дразнили Жирный Луи, позже он стал Луи Греком, но довольно странно, что до настоящего времени я даже не подозревал, что его полное имя Луис Н. Греческий.

— Не знал, что тебя выпустили, Луи, — сказал я. — Ты по-прежнему толкаешь наркоту?

Тьфу, черт! Эти слова как-то вырвались сами по себе, и я сразу пожалел, что не могу запихнуть их обратно. От злости лицо Луи покрылось багровыми пятнами, он стиснул зубы и растянул резиновые губы так, что на щеках омерзительно вздулись мышцы и волосы, казалось, зашевелились по всему его телу. Влип, ничего не скажешь. Когда я ляпнул «толкаешь наркоту», то почувствовал неприятный холодок и дрожь, будто кто-то выковырял мой спинной мозг и превратил его в холодный пищевой жир. И мне жгуче захотелось только одного: поскорее выбраться отсюда и умчаться прочь. Как можно дальше.

Я, со своим нахальством, пребывал сейчас не в густонаселенной столице, не в Лос-Анджелесе или Голливуде. Мы, по своему легкомыслию, — на изолированном острове. И вполне могло статься, что именно Луис Н. Греческий направил своего давнего дружка Микки М, прошлой ночью в гости к Джиму Парадизу… И Джим теперь любезно явился на остров вместе со мной.

В моей голове роились и другие неприятные мысли, но, несмотря на усиленную мыслительную суету, некий маленький трезвый участок мозга работал в нужном направлении, подсказывая, что произойдет дальше.

А дальше должно было случиться следующее: один из производителей детского питания собирался меня прикончить.


* * * | Джокер в колоде | Глава 9