home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 21

Разинув рот, Мэгги переводила взгляд с меня на Сэма и обратно, а я тем временем взял из ее лапищи револьвер и сказал:

— Привет, кошечка. Праздник окончен.

Она моргнула раза два или три, и только тогда у нее в башке что-то заработало.

— Подонок! Грязный ублюдок! — Далее следовала вся нецензурная брань, которую она знала. — У тебя же против меня ничего нет.

Пока Сэмсон устанавливал их с Прессом рядышком у стены, я решил ее немного урезонить:

— На тебя, Мэгги, у нас всего хватит. А для начала скажи-ка нам, какие у тебя отношения с главой № 10 Кодекса о здоровье и безопасности граждан штата Калифорния?

Сэмсон моментально обернулся, чтобы проверить, не шучу ли я. Но лицо Мэгги выражало скорее недоумение, чем испуг. Я продолжал:

— Этот раздел Кодекса, миссис Риморс, больше известен как Акт о борьбе с наркотиками. И первое, что мы предъявим, — это обвинение в хранении наркосодержащих веществ, что уже само по себе является уголовным преступлением и влечет за собой несколько лет тюрьмы. Но остается и многое другое, как-то: сокрытие украденного имущества, покушение на убийство, еще кое-что. Но для нас хватит и одной маленькой соломинки. Она-то и сломает тебе хребет, Мэгги. Это соучастие в убийстве Джорджии Мартин. Конечно, красавица, ты сама ее не убивала, но ты наняла Сипелей — выродков, готовых родную мать вздернуть. Но для суда это то же самое, как если б ты застрелила ее из собственного пистолета.

Мэгги хрипло прокашлялась и сплюнула на пол:

— Не докажешь, дешевка.

— Мэгги, — возразил я, — здесь не «Эль Кучильо», Полы здесь моют. То, что ты здесь стоишь, для моего пола уже оскорбление. Теперь я вижу, что ты еще более гнусная тварь, чем я думал. Ты и этот не очень, как оказалось, праведный Нарда. Только вначале он тебе был знаком как Уолтер Пресс. И знакомство ваше было вовсе не шапочным.

Мэгги скосила глаза на Пресса, оглядела его с ног до головы и снова посмотрела на меня:

— О чем ты болтаешь. Мак? Я в жизни его не видела.

— О, как интересно! А кого ж тогда, если не этого Уолтера, ты назвала Уолтером, когда этот самый Уолтер только что стоял в дверях?

Мэгги упрямо насупилась.

Подошел Сэмсон:

— Что еще за хранение наркотиков, Шелл? У нас уже есть убийство.

— Есть не только убийство, но и наркотики. И работали они по-крупному. Проворачивали будь здоров. Общество Ревнителей Истины Внутреннего Мира, чудо-пророк Нарда, гипнотизирующие лекции, утренние службы — все это не более чем помпезное прикрытие для перекачки наркотиков.

Мясистая физиономия Мэгги обмякла, она придвинула к себе самый большой в офисе стул и села.

— Все кончено, Мэгги. Надеюсь, понимаешь, что тебе грозит. А сейчас, Сэм, — я обратился к нему, — прошу немного послушать, а потом сказать свое мнение. И ты, Мэгги, тоже почисти уши и слушай. Хотя ответ ты уже знаешь. Ты и Нарда.

Я говорил, повернувшись к Сэмсону, но знал, что и Мэгги и Пресс не пропустят ни слова.

— Помнишь, я рассказывал про первый ночной визит к Нарде? Я тогда прикинулся Фрэнсисом Джойном и после заутрени зашел к Нарде поболтать. Я сидел на полу. А он стоял. И я смотрел на него снизу вверх. Что-то такое было у меня в голове, туман какой-то, но я тогда не придал значения. Нарда снизу смотрелся как великан, но я встал, и оказалось, что он не такой уж и высокий. Ну да ладно. Я сидел на полу, и вошли близнецы. Оба с оружием. Один сразу начал палить и очень аккуратненько прострелил мне плащ. А я таких парней с оружием сильно уважаю. Но слушай, Сэм, я их совсем не испугался. Оказывается, я могу быть храбрым, как лев. Понял, Сэм? И я их начал подкалывать. Какой я смелый и так далее. Тогда один Сипель бьет меня вот сюда. — Я дотронулся до все еще не спавшей опухоли. — Бьет дулом пистолета. А мне хоть бы что. Пустяк. От такого пустяка я полетел вверх тормашками, но боли никакой. Я их подкалываю дальше, подымаюсь на ноги. Так с ними круто разговариваю, что сам себя не узнаю. Это еще не все, слушай дальше. Они ведут меня на Алоха-стрит. Туда, где ты нашел того, которого я убил. Запирают вместе с Трэйси. А я ничего не делаю, ничего не предпринимаю. И пока я ничего не предпринимаю, приносят какое-то жаркое. Я не ел часов двенадцать или больше, все время на ногах и бегом, но я, оказывается, не голоден. Я хожу там по комнате, бросаюсь на стены, а два раза даже вставал у двери и ждал, когда кто-нибудь из них войдет. Я готов был разорвать их на куски, перегрызть глотку. А в комнате там тяжеленный стул, я мог бы бить им как молотом, но я о нем даже не подумал. В мозгах что-то крутится и крутится, будто кто-то снова и снова запускает колесо рулетки, но выпадают неизменно одни двойные нули. Мне тогда казалось, что я справлюсь с ними голыми руками. Понял, Сэм, какое у меня было состояние? А потом я присел, зевнул разочек и проспал как младенец часов десять или одиннадцать. А сны, Сэм! Боже, какие сны я видел! О них я расскажу отдельно, как-нибудь потом. Но я проснулся, и все стало нормально, и мы выбрались. — Тут я прервался и глубоко вздохнул. — Смекай же, Сэм. Догадайся, не ошибешься.

Сэм невозмутимо достал из кармана большую спичку, зажег ее и поднес к кончику зажатой в зубах сигары. Затянувшись, он посмотрел на Мэгги, потом на Пресса, вынул сигару изо рта и сказал:

— Допинг для дурачков.

— Именно, Сэм! Допинг. Это был наркотик. И если ты немного пошаришь по закуткам «Эль Кучильо» и подвалам Нардиного храма, доказательства сами выплывут.

Говоря это, я внимательно следил за реакцией Мэгги. До сих пор она смотрела в пол, но после последней фразы подняла голову и так и впилась в меня своими глазками. Пресс тоже.

— Что, Мэгги, спинка зачесалась? Жарко стало? — Я засмеялся. — Ничего, я тебе баньку устрою. Все для этого готово.

Снова повернувшись к Сэмсону, я продолжал:

— Какое-то время я подозревал, что наркотик в сигаретах. Помнишь, я дал тебе одну? Но ты ответил, что марихуаной там не пахнет, и моя первая догадка лопнула. Но со второго раза я все-таки решил задачку. О, Сэм, сначала для меня это было как фантазия, причуда, прихоть воображения, но потом…

Переведя взгляд на Пресса, я нараспев, подражая его голосу, затянул:

— Внемлите же мне. Подобно Иисусу Христу, давшему ученикам своим еду и питье, я, Нарда, призываю вас к себе и делаю то же самое… — Я наклонился к нему. — Ты подлый вонючий подонок! Знаешь, Сэм, я выпил то, что они давали, и съел эту печенинку. То есть они меня накормили, чем хотели. Я был в библиотеке, Сэм. Специально читал про наркотики. Их можно запросто принимать как таблетки. И не надо тыкать вены. Работает почти так же, но с небольшой задержкой. Нормальный здоровый мужик типа меня особого кайфа не получит, морфий там или что. Но после нескольких раз, Сэм… Ну, что ты об этом думаешь?

И хотя Сэм мог пока судить о деле лишь по тем обрывкам информации, которые я ему дал, он все понял правильно. Он уже знал, что я собираюсь рассказать дальше. Сэм достал из кармана другую сигару, долго-долго разминал ее, словно замазку, и наконец произнес:

— Из всего, с чем я до сих пор сталкивался, из всех самых грязных, самых поганых…

Но он не закончил. Мускулы у него на шее напряглись, челюсть выдвинулась вперед.

— Да, Сэм. Массовое производство. Штамповали готовых наркоманов и поставили это на поток. Под вывеской Внутреннего Мира набирали «учеников и последователей», малыми дозами приучали к препарату, а затем наступал момент, когда организм просто не мог обходиться без такой подпитки. И потом — прозрение. Я сегодня встречался с парочкой выпускников. Подходят по всем параметрам.

Я подошел к Прессу:

— Скажи-ка нам, свинья, что ты туда подмешивал? Морфий? Или немного героина?

Ничего от него не добившись, я резко повернулся к Мэгги:

— А ведь это, кошечка, твоя идея, не так ли? Отвечай. Это ты придумала, чтобы курс обращения в вашу философию длился четыре недели?

Сэм подошел сзади и положил руку мне на плечо:

— Четыре недели? Они выбрали именно такой период?

— Да. Мне рассказал это парень, который писал лекции для Нарды. Этот недоумок даже речь себе сочинить не мог.

Сэм заскрежетал зубами:

— И каждый раз, все четыре недели, во время каждой службы они получали отраву?

— Да. И это ж все накапливается.

— Конечно. Человек привыкает. Четыре недели — срок более чем достаточный. Чтобы привыкнуть, вполне хватит. А потом, когда этот червь в них уже сидит, они будут кормить его все больше и больше. Иначе он им жизни не даст. Признаваться не пойдут, сами залезли, а пойдут добывать денежку.

— Я, Сэм, еще хотел кое-что сказать. Когда эта милая крошка, — я кивнул на Мэгги, — организовала убийство Джорджии, то причина смерти была очевидна. Огнестрельные раны. Медэксперт наверняка укажет и куда вошли пули, и траекторию, и так далее. Другого ничего он попросту и искать не будет. Но я готов дать голову на отсечение, что проведи мы сейчас полное вскрытие, и окажется, что Джорджия накачана до предела. А отсюда, в свою очередь, вытекает и логичное объяснение, куда уплывали денежки со счета. Никакого шантажа не было. Она платила за наркотик, без которого не могла жить.

Я снова обратился к Мэгги:

— Не нравится, киска? С тобой все кончено. Так же, как и с Прессом. Спорю на что угодно, у тебя полно этой дряни прямо в «Эль Кучильо». А еще могу поспорить, что Мигель после закрытия занимается там бизнесом. Обслуживает жаждущих клиентов. Я встретил его ночью в клубе, когда там никого уже не было, и знаешь, киска, что он делал? Не только обслуживал, но и сам нагрузился по самые жабры. Что, Мэгги, не знала? Ну так, значит, он сам, втихаря. Водил тебя, дуру, за нос. Я сказал ему, так он еще и обиделся, нож в меня швырнул. Но ничего, Мэгги, это лишь цветочки. Ты у нас пойдешь за убийство. Я все думал, почему так важно было заставить замолчать Джорджию Мартин, когда в субботу вечером она начала высовываться. Ведь она дала вам понять, что что-то замышляет. Сейчас я в этом уверен. И дело не в пропавшей сестре и не в вашей идиотской религии, а дело в том, что она сама принимала. Тоже была одной из тех, кто клюнул на приманку. Теперь мне ясно, почему она не раскрывалась до конца. Хотела и себя оградить, и честь семьи уберечь. И конечно же волновалась за сестру. Но одновременно Джорджия била и по себе. Не знаю откуда, но она узнала про «Эль Кучильо». Что «Эль Кучильо» в этом деле участвует. Как она получила такие сведения, пока не ясно, но ты, Мэгги, это мне расскажешь. А может, она тоже пользовалась услугами Мигеля? Когда клуб уже закрыт, а? А может, еще что-нибудь? От тебя можно ждать любой пакости. В общем, в субботу Джорджия боялась быть одна, ей нужно было прикрытие. Но никому, связанному с ОВМ, не позволено болтать лишнее, и Джорджию пришлось убрать. А убрать человека для тебя — все равно что муху раздавить. Набрала номер и шепнула Сипелям. Раз плюнуть. Именно ты заговорила тогда про телефоны, помнишь?

Мэгги заерзала:

— Позвонить им мог кто угодно. Почему обязательно я?

— А-а, вот как заговорила. — Я усмехнулся. — Значит, ты признаешь, что это дело рук Сипелей?

— Нет. Я ничего не признаю.

— Но ты стояла во главе. Не Пресс, а именно ты. Когда я убил Пола, второй братец пошел почему-то не к Прессу, а к тебе.

— Откуда ты это взял?

— От тебя, Мэгги. Ты сама себя выдала.

Она, не понимая, вытаращила глаза.

— Как дважды два, Мэгги. — Я показал отнятый у нее револьвер. — Вот это называется хранением краденого. Я не шутил, когда говорил это. У тебя был мой тридцать восьмой. Ты сама его сюда принесла. Правда, убивать ты собиралась не меня, а Трэйси. Я свой револьвер в последний раз видел, когда отдавал его Сипелям у Нарды в доме. Пресс с тех пор никого из них не видел. И получается, что ты его могла взять только у Питера. Если непонятно, могу объяснить письменно.

— Не знаю я никакой Трэйси. И вообще не понимаю, о чем ты. — Мэгги начала заметно нервничать. Она то и дело облизывала пересохшие губы. — И с чего бы это вдруг я вздумала затыкать рот какой-то Трэйси?

— С чего, ты спрашиваешь? Хорошо, сейчас объясню.

Я обернулся к входной двери и позвал Трэйси. Слышно было, как по коридору быстро застучали ее каблучки. В дверях я ее встретил и подвел к Мэгги.

— Ну так что, Трэйси? — как ни в чем не бывало спросил я.

Трэйси не подвела. Она сказала то, что нужно, и так, как нужно. Будто репетировала по меньшей мере полчаса, а не несколько секунд в лифте.

— Да. Я абсолютно уверена. Там была эта самая женщина.

— Спасибо, милая. Что скажешь, Мэгги? Или это мне тоже изложить в письменной форме?

Никакой писанины, однако, не потребовалось. Мэгги была явно напугана.

— Правильно, Мэгги. Конечно же ты не была уверена, что она тебя как следует рассмотрела. Я имею в виду там, в храме, когда ее вели по лестницам. Но ты высунулась не вовремя. Да, она плакала, когда ее вели, но твое лицо она не забыла. И, конечно, она, увидев тебя в храме, не могла не сообразить, что ты прямо причастна к ОВМ. Следовательно, ее ты тоже решила прикончить. Глупо же оставлять свидетелей, верно? Когда Питер передал тебе мой револьвер, ты правильно сообразила, что мы сбежали. Потом ты правильно рассчитала, что Трэйси дома, и позвонила, притворившись, что это я. Трэйси мой голос по телефону не слышала, тебе здесь повезло, и попалась. Но чтобы избавиться от Трэйси, сначала тебе надо было убрать с дороги меня. Встретиться с нами обоими в одно и то же время ты не решилась. О'кей, тогда ты звонишь мне, придумываешь свидание у черта на куличках и беспрепятственно проникаешь в офис. К сожалению, я вернулся скорее, чем ты полагала. И ты здорово придумала — воспользоваться моим же оружием. Ты, Мэгги, не была уверена, знаю ли я что-нибудь, но ты не могла, никак не могла оставить в покое Трэйси. А когда Трэйси убита из моего кольта, получается, что и я замешан не на шутку. Но, дорогая моя Мэгги, странным было то, что телефон зазвонил сразу же, как только я вошел в офис. Как будто за мной следили. Тебе бы подождать немного, но… Или у тебя времени не было? И почему вдруг на перекрестке Мэйн именно с Сотой? Почему не с Десятой или Двенадцатой? Или вообще где-то поблизости? А потому, что тебе надо было загнать меня подальше и выиграть время. Ясно как Божий день. Все, Мэгги. Твоя песенка спета. Тебе конец. И ты должна это признать.

Мэгги кусала губы и молчала. Воспользовавшись этим, я отозвал Сэмсона в сторонку, и мы говорили так, чтобы никто не слышал. Сэм перешел на шепот:

— Все идет отлично, Шелл. У меня идея. Я сейчас беру Пресса и занимаюсь им где-нибудь в другом месте, О'кей? Мне кажется, я сумею найти комнату на вашем этаже. А ты продолжай наседать на эту жирную перечницу. Кто-то из них должен не выдержать, согласен?

— Согласен, Сэм. Договорились.

Я откинул барабан тридцать восьмого, все патроны были на месте.

— Стой, Сэм, погоди минутку. Пора признаться, что кое-что от тебя я все-таки скрыл. Тогда у Нарды, когда я взял стакан из ванной, я прихватил еще и кое-какие журналы. В них расписывались люди, приходившие на утренние моленья.

Сэм наморщил лоб и задумался:

— То есть ты хочешь сказать, что имеешь на руках списки выпущенных ими наркоманов. Тех, естественно, кто ходил регулярно.

— Точно так, Сэм. А с некоторыми я даже поговорить успел.

Сэм обиженно скривил губы:

— И ты, такой-сякой, посмел это от меня утаить? Да ты же после этого последний предатель… Ну ладно, где они, эти журналы?

— Они здесь. В офисе. В старых номерах «Тру», прямо у меня на столе.

— Так дай же хоть один посмотреть.

— Что, сейчас?

— Ну конечно. Я ж никому ничего говорить не буду. Пока. Зато наши новые приятели попрыгают, вот увидишь. — Он посмотрел на Пресса, потом на Мэгги, снова на Пресса. Те сидели, словно чужие друг другу. — Очень хочу увидеть их реакцию, когда ты достанешь журналы. Надо полагать, оба знают, что журналы у тебя?

— Пресс точно знает. Они же хранились у него в комнате. А вот Мэгги — это вопрос. Пресс мог испугаться и скрыть от нее. Так что есть шанс.

— Отлично, Шелл. Действуй.

Я подошел к столу и встал рядом с Трэйси.

— Прости, дорогая, только ради Пита, — сказал я, выдвигая вращающийся стул, — садись вот сюда и наблюдай.

Трэйси такая моя вежливость застала врасплох:

— Ничего, ничего. Я бы могла и постоять.

Она была бледна и, похоже, только сейчас начала осознавать, что произошло. Вернее, то, что чуть было не произошло. Трэйси села, и я раскрыл лишенные внутренностей старые подшивки. Журналы лежали на месте. Я достал оба и со словами: «Один тебе, Сэм», — сделал шаг в его сторону.

Но Сэм в этот момент смотрел не на меня, а на мадам Риморс. Я тоже взглянул. Мэгги совершенно забыла, где находится. Потеряв всякий контроль над собой, она приподнялась и ничего не видела, кроме злосчастных журналов. Она хотела что-то сказать, но получилось невнятно, затем, так и не закрыв как следует рот, Мэгги качнулась вперед, к Прессу, в два гигантских, невероятных прыжка очутилась с ним рядом и отвесила ему такую оплеуху, что тот опрокинулся и кровь ярко-красным ручьем хлынула у него из носа.


Глава 20 | Дело об исчезнувшей красотке | Глава 22