home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава XIII

Возрождение нью-орлеанского стиля

Белый, ставший негром: Мильтон Меззров. — Кид Ори — Сидней Бекет. — Луи Армстронг — по-прежнему король. — Клод Лютер воскрешает Джонни Доддса. — «Нью-Орлеан» и «Диксиленд», или дух и буква


В 1930 году нью-орлеанский стиль почти исчез. Для его возрождения очень много сделал через несколько лет замечательный белый кларнетист Мильтон «Мезз» Меззров. Он родился 9 ноября 1899 года в Чикаго в русской семье; детство его проходило бурно, о чем он рассказывает в своей книге воспоминаний «Жажда жить». Его семья, «почтенная, как воскресное утро», была обеспокоена общением юного Мезза с бездельниками своего квартала, втягивавшими его в весьма сомнительные приключения. Одно из них привело 15-летнего Мезза в тюрьму: приятель оставил ничего не подозревавшего Меззрова за рулем украденного автомобиля под носом у полицейских, которые тут же отправили «виновного» в тюрьму Понтияк. В тюремном оркестре, состоявшем из белых и черных заключенных, Мезз сделал первые шаги в музыке. Сначала он играл на флейте, потом на альт-саксофоне. Именно в тюрьме Мезз полюбил музыку негров, которые играли и пели во время работы, в камерах, в оркестре. Красота, оригинальность, новизна этой музыки поразили слух восприимчивого Мезза. Не менее потрясло его и поведение черных заключенных, составлявшее разительный контраст с поведением белых.

Бывают события, которые переворачивают всю жизнь; пребывание Мезза в Понтияке определило направление его музыкальной карьеры и его судьбу. Сделавшись джазовым музыкантом, Мезз внимательно вслушивался в игру великих музыкантов Нью-Орлеана, переехавших незадолго до этого в Чикаго и выступавших в кабачках Саус Сайда: Кинга Оливера, Луи Армстронга, Томми Ледниера, Джимми Нуна, Джонни Доддса, Бейби Доддса, Затти Синглтона и исполнительницу блюзов Бесси Смит. Мезз проводил в Саус Сайде целые ночи, слушая этих титанов джаза, и много времени уделял изучению их пластинок. Пользуясь советами Нуна (который, наряду с Джонни Доддсом, оказал на молодого джазмена огромное влияние), Мезз вскоре стал лучшим белым кларнетистом, единственным, кто исполнял блюз не хуже негров. В одной из статей сам Луи Армстронг писал: «В то время (в Чикаго) Мезз уже не уступал лучшим силам кларнета — Джонни Доддсу, Лоренсу Дюэ, Джимми Нуну» («Bulletin du hot-club de France», Nr. 23).

В 1928 году Мезз приехал в Нью-Йорк и, после короткого путешествия по Франции в начале 1929 года, поселился в Гарлеме, презирая расовые предрассудки, запрещавшие белому американцу жить в этом квартале. Благодаря отсутствию предрассудков, Мезз постиг музыкальный дух негров в той степени, в какой это удалось очень немногим белым музыкантам.

В 1938 году Мезз сделал записи, доказывающие, что нью-орлеанский стиль жив. Мезз отыскал выдающегося трубача Томми Ледниера. Не желая играть музыку, которая ему не нравится, Ледниер поселился в небольшом городке штата Нью-Йорк, где играл в трио. Томми приехал в Нью-Йорк исключительно ради трех сеансов, во время которых под руководством Мезза были записаны знаменитые «Revolutionary blues» и «Comin' on with the come on» (Сидней Депэрис — вторая труба, Джеймс П. Джонсон — фортепиано, Тедди Банн — гитара, Элмер Джеймс — контрабас, Затти — ударные), «Weary blues» и «Really the blues» (Сидней Бекет — сопрано-саксофон и кларнет, Клифф Джексон — фортепиано, Мензи Джонсон — ударные), «Royal Garden blues» и «If you see me comin'» (обе пьесы с участием Попса Фостера — контрабас) и ряд других вещей.

Эти интерпретации отнюдь не копировали того, что нью-орлеанские оркестры играли 10–15 лет назад. Общим был музыкальный дух и характер ритмической пульсации.

Своим успехом эти записи обязаны, прежде всего, необычайному взаимопониманию Ледниера и Мезза в коллективных импровизациях, глубокой общности их вдохновения. Игра Ледниера с годами «отстоялась», приобрела тот величественный характер, который ощущается во всех пьесах и особенно в медленных блюзах («If you see me comin'», «Really the blues»). Дуэт трубы Ледниера и кларнета Мезза, отличающийся бесподобной интуицией и музыкальной ясностью, служил тем идеальным «связующим элементом», который вносил в оркестр нью-орлеанский дух.


Появление этой серии вызвало интерес к джазу нью-орлеанского стиля. Снова был записан Джелли Ролл Мортон (который молчал около 10 лет), Сидней Бекет заключил персональный контракт с крупной фирмой грамзаписи. Томми Ледниер, к сожалению, не дожил до этого времени: 4 июня 1939 года он внезапно скончался от сердечного приступа.

Вернулся к джазу и обосновавшийся в Калифорнии великий тромбонист Нью-Орлеана Кид Ори. Оставив музыку, он уже в течение 10 лет занимался разведением цыплят. В конце 1943 года Кид организовал оркестр, который состоял исключительно из музыкантов Нью-Орлеана. С 1944 по 1947 год у Кида Ори играли Матт Кэри (труба), Бастер Уилсон (фортепиано), Бад Скотт (гитара), Эд Гарленд (контрабас), Майнор Холл (ударные) и сменявшие друг друга кларнетисты Омер Симеон, Дарнелл Хауерд, Барни Бигард, Джо Даренсбург. В последующие годы состав оркестра часто менялся, однако Ори всегда умел приобщить новичков к стилю своего ансамбля. В числе лучших из игравших с ним музыкантов следует назвать трубачей Тедди Бакнера и Элвина Олкорна, пианиста Седрика Хейвуда и бывшего контрабасиста Эллингтона Уэллмена Брауда. На протяжении 15 лет этот коллектив остается лучшим оркестром нью-орлеанского стиля. Каков бы ни был талант (часто весьма значительный) музыкантов Ори, столь высокого уровня оркестр достиг только благодаря яркой художественной индивидуальности его руководителя. Достаточно послушать пластинки, чтобы заметить, что именно Кид Ори вдохновляет весь оркестр.

Кид Ори — редкий пример артистического долголетия. Он родился в 1886 году под Нью-Орлеаном, а во время записи в Чикаго незабываемой серии «Луи Армстронг Хот Файв» ему уже было 40 лет. В возрасте 60 лет он вновь организовал оркестр, а в 70 лет (в конце 1956 года) совершил первое турне по Франции. Даже в эти годы искусство Кида Ори не утратило динамизма, пламенности к выразительной мощи, присущих его старым записям.

Кид Ори — самый выдающийся и вместе с тем наиболее типичный тромбонист нью-орлеанского стиля. Ни у кого не было столь идеального чувства ансамбля в коллективной импровизации. Никто не умел извлекать из тромбона такую чисто джазовую звучность, придавать каждому звуку окраску, настолько близкую интонации великих певцов блюзов. И, главное, никто не умел использовать глиссандо с таким колоссальным свингом и с такой выразительной силой. Подражая глиссандо Кида Ори, тромбонисты исполняют их не гибко, а более шумно, это придает исполнению вульгарность, которой никогда не встретишь в игре Кида Ори.

Самым замечательным после Кида Ори музыкантом коллектива Ори был ударник Майнор Холл, но в конце 1956 года из-за болезни он перестал выступать. Наряду с Затти и Бейби Доддсом, Майнор Холл принадлежит к лучшим ударникам нью-орлеанского стиля, имевшим записи высокого качества. Другие ударники, даже брат Майнора, Тьюби Холл (скончавшийся в 1946 году и считавшийся лучше Майнора), записаны неудачно.

Прекрасной слаженностью отличалась игра с Майнором Холлом контрабасиста Эда Гарленда, а затем Уэллмена Брауда. Эти музыканты также вносили свою лепту в нью-орлеанскую ритмическую пульсацию оркестра Ори.


Другой выдающийся нью-орлеанский музыкант, Сидней Бекет (род. 1891 г., ум. в 1959 г.) получил широкую известность, как и Кид Ори, лишь в конце своей творческой деятельности, Сидней приехал в Европу в 1919 году с оркестром Мариона Кука. В Лондоне его услышал дирижер Эрнест Ансерме, который был поражен игрой Бекета и написал о нем в статье, опубликованной в 1919 году в журнале «La Revue Romande»: «В оркестре Southern Syncopated Orchestra есть необыкновенный кларнетист… Мне хочется назвать имя этого гениального артиста — Сидней Бекет. Мы часто пытаемся отыскать в прошлом одну из тех фигур, которым мы обязаны возникновением нашего искусства… И какое испытываешь волнение, когда встречаешь ее в этом черном толстом парне с белоснежными зубами и узким лбом, который счастлив, что людям нравится его музыка, но который не умеет говорить о своем искусстве, а лишь идет own way (своим путем). Думаешь, что, быть может, этот own way и есть та великая дорога, по которой завтра ринется мир». В 1919–1928 годах Бекет выступал в Европе. После возвращения в США он стал играть в большом «коммерческом» оркестре Нобла Сиссла. Сидней попробовал уйти от «коммерчества» и вместе с Ледниером создал оркестр New Orleans Feetwarmers. Потерпев неудачу, он бросил джаз и открыл портняжную мастерскую в Гарлеме. Потом вернулся к Ноблу Сисслу и работал с ним до 1938 года. Лишь в конце этого года благодаря возрождению нью-орлеанского стиля Бекет начал приобретать известность у публики. Он руководил малыми ансамблями в кабачках Нью-Йорка и получил, наконец, возможность сделать много записей. Лучшей серией Бекета является, безусловно, «King Jazz», осуществленная в 1945–1947 годах с Мильтоном Меззровым. Здесь нет ни трубача, ни тромбониста, мелодическая группа состоит из Мезза и Сиднея. Бекет обычно выполнял функцию трубача; он играл на сопрано-саксофоне с таким лиризмом, мощью и пылкостью, что приобрел массу почитателей; сдержанный характер игры Мезза рельефно оттенял партию Бекета.

Для этих записей Мезз сочинил очень приятные темы блюзов — «Gone away blues», «Out of the gallion», «Bowin' the blues», а выдающийся нью-орлеанский контрабасист Попс Фостер и ударник Кайзер Маршалл внесли в эти блюзы характерную нью-орлеанскую ритмическую пульсацию. Пьесы последних записей («Tommy's blues» памяти Томми Ледниера, «Funky Butt», «I want some») благодаря пианисту Сэмми Прайсу приобрели законченный вид подлинного блюза.

В 1949 году Бекет вернулся в Европу и, завоевав огромный успех у французской публики, поселился во Франции. Слава, впрочем, несколько его испортила. Злоупотребляя эффектами, которые легко выходят на таком «обольстительном» инструменте, как сопрано-саксофон, Бекет все реже играл для любителей джаза и отдавал предпочтение публике варьете, гораздо более многочисленной.

В отличие от Бекета, Мезз остался верен подлинному джазу. В 1948 году он создал прекрасный оркестр нью-орлеанского стиля и приехал с ним в Европу на Первый фестиваль джаза, проводившийся в Ницце. Потрясающая ритмическая группа этого ансамбля состояла из Сэмми Прайса (фортепиано), Попса Фостера (контрабас), Бейби Доддса (ударные), а мелодическая — из Мезза (кларнет), Боба Уилбера (молодого музыканта, играющего на сопрано-саксофоне в манере Бекета), трубача Гарри Гудвина и первоклассного тромбониста Джимми Арчи.

В начале своей карьеры Джимми Арчи (род. в 1902 г. в Норфолке, шт. Виргиния, [ум. 16 февраля 1967 г. в шт. Нью-Джерси]) выступал у Кинга Оливера, Луи Армстронга, Бенни Картера. Однако только с возрождением нью-орлеанского стиля он, как и многие другие, обрел, наконец, ту известность, какой заслуживал. Джимми Арчи не является уроженцем Луизианы, но играет в манере Джимми Херрисона, в основе которой — стиль трубачей Нью-Орлеана. Для этого тромбониста характерны мощный звук, лаконизм фраз и простота исполнения; вместе с тем, Джимми Арчи — образцовый свингмен.

В 1951 году Мезз выехал во второе турне по Франции. На этот раз он привез двух выдающихся нью-орлеанских музыкантов — ударника Затти Синглтона и трубача Ли Коллинза.

Ли Коллинз (род. в 1901 г. в Нью-Орлеане) так никогда и не завоевал должного признания. За исключением Кинга Оливера, Луи Армстронга и Томми Ледниера, это — величайший трубач, вышедший из Нью-Орлеана. Более эмоциональный, чем Оливер, Ли поразительно похож на Армстронга, творчество которого оказало на него влияние. Сам Армстронг сказал: «Из всех трубачей больше всех на меня похож Ли Коллинз». Очень ценимый музыкантами, Коллинз лишь в 50-летнем возрасте стал немного известен широкой публике и записал (с Меззом) пластинки, которые дают представление о его таланте. Однако период успеха оказался для Коллинза недолгим: в 1956 году он тяжело заболел и теперь не играет.


Королем нью-орлеанского стиля, как и всей джазовой музыки, по-прежнему оставался Луи Армстронг, В 1947 году он распустил свой большой оркестр и организовал малый ансамбль, с которым вновь исполнял коллективную импровизацию. Кларнетистом у Армстронга был выдающийся нью-орлеанский музыкант Барни Бигард; тромбонистом — знаменитый белый тромбонист, последователь Херрисона Джек Тигарден (скорее блестящий виртуоз, чем свингмен); пианистом — Дик Кэйри, которого вскоре заменил изумительный Эрл Хайнс (возобновивший с Армстронгом сотрудничество); контрабасистом — Арвелл Шоу и ударником — единственный и неповторимый Сидней Кэтлетт.

Именно с этим оркестром Армстронг приехал в 1948 году на Первый фестиваль джаза. В конце фестиваля представитель президента Французской Республики преподнес Армстронгу севрскую вазу — первый официальный подарок, врученный джазмену.

В 1949 году заболевшего Сиднея Кэтлетта заменил великий ударник Кози Коул. В 1951 году из оркестра ушел Эрл Хайнс, его заменил Марти Наполеон, а затем талантливый последователь Хайнса Билли Кайл. В 1952 году вместо Джека Тигардена стал играть выдающийся тромбонист Трамми Янг. Позднее кларнетиста Барни Бигарда заменил Эдмунд Холл. Но несмотря на все изменения, оркестр сохранял свой первоклассный уровень. Для этого вполне достаточно было присутствия Луи Армстронга, о чем свидетельствуют великолепные записи, сделанные Попсом[40] после 1950 года.


Возрождение нью-орлеанского стиля имело место и во Франции, где пластинки оркестров King Oliver's Creole Jazz Band и Louis Armstrong Hot Five вызвали восхищение молодых музыкантов. Инициатором этого движения был последователь Джонни Доддса кларнетист Клод Лютер, который организовал после второй мировой войны молодежный оркестр, посвятив его фестивалю джаза 1948 года. Услышав Клода Лютера, Бейби Доддс воскликнул: «Ну будто мой воскресший брат играет на кларнете!» Примеру Лютера последовали и другие французские музыканты, в частности Максим Сори, взявший за образец Барни Бигарда, Мишель Атну, который играл на сопрано-саксофоне в манере Сиднея Бекета, кларнетист Андре Ревельотти; однако ни один из этих ансамблей не приблизился к нью-орлеанскому стилю так, как оркестр Клода Лютера.

С 1944 года подобные оркестры из белой молодежи образовались в США, Англии и других странах. Иногда появлялись и хорошие музыканты, например, американский трубач Джонни Виндхерст, который играл в стиле Армстронга. Однако большинство белых оркестров рабски подражало пластинкам Оливера и других пионеров нью-орлеанского стиля. Они копировали букву и совсем не усваивали духа, пульсации джаза Нью-Орлеана, в их механичной и «прыгающей» музыке отсутствовала гибкость. Уличные нью-орлеанские оркестры из маршей, кадрилей и полек создавали музыку, насыщенную свингом, а молодые белые ансамбли подсознательно возвращали эту музыку к исходному состоянию, опять делая из нее марши, кадрили и польки, несмотря на внешнее сходство с джазом.

Это слабое подражание нью-орлеанскому стилю белыми получило у негров название «диксиленд».[41] Будем поступать, как они. Употребление этого слова позволит отличать оригинал от копии, подлинное изделие от эрзаца (хотя термин «диксиленд» иногда употребляется и в хорошем смысле, как синоним нью-орлеанского стиля).

Понимаемый таким образом «диксиленд» с 1948 года является настоящим бичом джаза. Публика, которой надоели сложные и безжизненные упражнения исполнителей «бопа», жадно искала чего-то другого. «Диксиленд», ярмарочная музыка, нравилась ей своей вульгарной непринужденностью, гораздо более доступной массам, чем тонкий подлинно нью-орлеанский стиль.

В течение ряда лет между «диксилендом» и «бибопом» происходила нелепая борьба — первый поддерживала значительная часть широкой публики, второй — разные снобы, авангардисты, disc-jockeys и прочие заинтересованные лица. Кругом только и говорили о «диксиленде» и «би-бопе», тогда как подлинно джазовых оркестров публика почти не слышала. Конечно, увлечение «диксилендом» благоприятно отразилось и на хороших музыкантах нью-орлеанского стиля, однако они растворились в массе исполнителей «диксиленда». Что касается остальных джазовых музыкантов, которые процветали в «период свинг», то есть подавляющего большинства джазменов, о них не вспоминали; постепенно их забывали, и они с огромным трудом находили работу.


Глава XII «Би-боп» — не джаз | История подлинного джаза | ГЛАВА XIV Джаз во Франции