home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Явление седьмое

Из своих дверей, собравшись идти на рынок, выходят А н т о н и д а И л ь и н и ч н а и П о л и н а М а т в е е в н а; в руках у них большие сумки с не­обходимым для торговли товаром; кое-где из щелей этих сумок также видны рыбьи головы и хвосты; последние реплики Н и н е л ь Ф р а н ц е в н ы товарки встречают бурными аплодисментами.


А н т о н и д а И л ь и н и ч н а.Браво, браво, Нинель Францевна, сам себя не похвалишь – никто не похвалит! и то правда – мало говорится хорошего в наш адрес, в адрес торговых базарных женщин, особенно женщин из рыбного ряда; из каких-нибудь других, не таких важных рядов, – к примеру из мясного, или из овощного, – то и дело слышатся похвалы покупателей; и картошка, дес­кать, у них уродилась с голову человека, и свиные хари чуть ли не как живые лежат на прилавке, разве что не моргают, не хрюкают, и не бьют копытом о землю; и толь­ко из нашего, из рыбного ряда, то и дело слышим мы не­довольные возгласы о якобы большом количестве мух, о недостаточном весе, посоле, и даже обмане и обсчете клиентов, который мы, продавцы, якобы допускаем.

И о с и ф Ф р а н ц е в и ч(весело). Конечно, если прев­ращение кильки в селедку считать не обманом, а ежеднев­ной узаконенной операцией, вроде завтрака, ужина, или обеда, то ругают вас, безусловно, напрасно.

О к с а н а(отчаянно). Мама, ну о чем вы сейчас говорите? ведь вы не об этом должны сейчас говорить, – не о се­ледке, и не о том как ругают женщин из рыбного ряда; потому что, мама, сегодня произошло нечто прекрасное; такое необыкновенное и большое, что ты должна хотя бы на день забыть о своих рыбных проблемах.

А р к а д и й(восторженно и бессмысленно улыбаясь). Да, хо­тя бы на день, а может быть, и на два дня, и на три, и даже на пять; потому что, Антонида Ильинична, сегод­ня случилось невероятное происшествие; вы просто ахне­те, когда я вам все расскажу.

А н т о н и д а И л ь и н и ч н а(ни на кого не обращая внимания, продолжая развивать начатую ранее тему). И только нас, стойких и закаленных бойцов рыбного ряда вечно попрекают за разного рода грехи и обман, вечно чистят на чем свет стоит; как будто в других рядах не происходят безобразия куда более страшные; как будто там не обсчитывают покупателей на суммы куда более крупные.

К о з а д о е в(задумчиво). Нет, на более крупные, чем у вас с Полиной Матвеевной, думается мне, обсчитать не­возможно.

П о л и н а М а т в е е в н а (укоризненно). И ты туда же, Василий Петрович, идешь по стопам своего собутыльника? тоже бросаешь камушек в свой огород, тоже рубишь сук, на котором сидишь? ну что же, давай, заведи себе лох­матую жучку, уйди из дома, ночуй на берегу, на кучах старых засушенных водорослей, в компании чаек, крабов, и открывателей таиных законов вселенной; дело нехитрое, дорожка к нему давно уж протоптана.

О к с а н а(кричит). Ах, мама, ну что же вы все не о том, да не о том?! почему не хотите остановиться, и не пос­лушать наконец-то меня? вы, мама, совсем считаете меня глупой девчонкой!

А р к а д и й(бессмысленно и весело). Эх, мама, где наша не пропадала! прощай, жизнь холостая, прощайте, зака­дычные друзья и подружки, прощаюсь с вами теперь нав­сегда! возьмемся за руки, уйдем на природу, и будем любить друг друга, как птицы!

А н т о н и д а И л ь и н и ч н а(игнорируя и эти репли­ки). И вот наконец находится женщина, истинный патри­от рыбного ряда (торжественно указывает пальцем на Б р и т о у с о– в у), которая дает отпор всем этим гнусным и позорным наветам; всем этим слухам, распус­каемым людьми никчемными, и ни на что в жизни не год­ными.

Б р о н и с л а в а Л ь в о в н а(продолжая стоять с рас­ставленными в стороны руками, неожиданно опуская их, говорит невпопад). Уж мы-то годные, будьте уверены! уж мы-то одних научных трудов несколько сотен за жизнь накопили! уж мы-то занимаемся настоящей наукой!

Б а й б а к о в(так же неожиданно, в том числе и для себя самого). Уж мы-то великому Ньютону возражать не наме­рены!

З а о з е р с к и й(презрительно). Подумаешь – Ньютон! са­мое главное как раз и не смог разглядеть!

К о з а д о е в. Это ты про камни, Иосиф Францевич, гово­ришь?

З а о з е р с к и й. А про что же? конечно, про них; ему ведь только яблоко на голову сорвалось, вот он и не сумел распознать закон всемирного роста камней; вот если, к примеру, ему бы камень на макушку упал…

О к с а н а(в отчаянии). Мама, папа, вы что, с ума все посходили?

А р к а д и й(вопит). Ура, женись, сегодня же вечером не­пременно женюсь!

А н т о н и д а И л ь и н и ч н а(игнорируя и эти репли­ки). Да, говорю я, – и вот наконец находится женщина, в прошлом скромный труженик медицинского фронта, вынужденная не от хорошей жизни влиться в наши ряды; во­все не оратор, не писатель, и не поэт; которая так хо­рошо говорит о нашем труде, как не скажет и сам Лев Толстой, хоть проси его об этом целый день на коленях.

И о с и ф Ф р а н ц е в и ч. Да уж точно, – Лев Толстой, будь он даже и жив, о рыбном ряде писать ни за что бы не стал!

А н т о н и д а И л ь и н и ч н а(и глазом не моргнув). А потому, спасибо тебе большое, Нинель Францевна, и дай я тебя за все расцелую! (Спускается вниз, целует­ся с Б р и т о у с о– в о й.)

П о л и н а М а т в е е в н а. А меня, а меня забыли за­чем? (Присоединяется к обеим т о в а р к а м.)

И о с и ф Ф р а н ц е в и ч(язвительно). Какое трогатель­ное начало дня! труженики местных рыбных рядов брата­ются накануне большой и тяжелой путины!

Н и н е л ь Ф р а н ц е в н а(гневно сверкнув очами). Да что же это такое творится, Антонида Ильинична?! да что же он себе позволяет, этот выродок, этот изгой, это несчастье в нашей семье? да до каких же пор будем тер­петь мы это издевательство над нашим нелегким трудом? до каких пор будем нести на себе этот нелегкий крест? ведь вот уже и Оксана из дома уходить собирается, наш­ла себе первого попавшегося кавалера (пренебрежительно показывает на А р к а д и я), того гляди не сегодня-завтра дитё в дом принесет; другой бы отец взял в руки прут, да выдрал ее по мягкому месту, а этому все еди­но; радуется, идиот, и ничего, кроме своих камней, в жизни не видит!

А н т о н и д а И л ь и н и ч н а(растерянно, потом реши­тельно). Как так собирается из дома уйти, как так дитё в дом принесет, как так ничего в жизни не видит? Нет, хватит, сил моих больше нет терпеть этого идиота! Хва­тайте мерзавца, вяжите его! или пусть отречется от своих преступных теорий, или засадим его до скончания века в психушку; или он, или мы, – другого, дорогие женщины, не дано!


Срывает с веревки висящую на ней простыню и бросается вязать И о с и ф а Ф р а н ц е в и ч а.


И о с и ф Ф р а н ц е в и ч, пытаясь спастись, заби­рается с ногами на скамью.


П о л и н а М а т в е е в н а и Н и н е л ь Ф р а н ц е в н а, вдохновленные А н т о н и д о й И л ь ­и н и ч н о й, бросаются вслед за ней вязать бедного И о с и ф а Ф р а н– ц е в и ч а.


Б р о н и с л а в а Л ь в о в н а(неожиданно для себя и для п р и с у т с т в у ю щ и х). И я, и мы, и нам дайте дорогу! во имя науки вязать этого идиота!

Б а й б а к о в(вслед за женой, неожиданно для само­го себя). Чего уж там, давайте и я подсоблю; чего не сделаешь во имя науки! (Помогает вязать 3 а о з е р с к о г о.)

К о з а д о е в.Где все, там и я! Извини, сосед, но раз общество так порешило!.. (Решительно присоединяется к о с т а л ь– н ы м.)

О к с а н а(растерянно оглядываясь по сторонам). Остано­витесь, прошу вас, иначе ноги моей в этом доме не будет!

А р к а д и й(все с той же бессмысленной и глупой улыбкой). Эх, времечко удалое, женюсь, братцы, женюсь, и ничего теперь уже не попишешь!

З а о з е р с к и й(по рукам и ногам повязанный белыми простынями). На помощь, друзья, все те, кто верит в науку и в разум! ко мне, братья мои по мечте и науч­ному поиску!

А н т о н и д а И л ь и н и ч н а. Отрекись, безумец, от своей беспутной и скитальческой жизни; отрекись от своих безумных законов; отрекись от своей паршивой собаки!

З а о з е р с к и й(кричит). Ко мне, жучка моя, ко мне, моя лохматая псина; ко мне, подруга моих трудных до­рог! подай голос, лети на всех четырех сбитых в кровь лапах, выручай своего гибнущего хозяина!

Б р о н и с л а в а Л ь в о в н а(держась за конец прос­тыни). Ах, какая трогательная дружба с животным!

К о з а д о е в(тоже за что-то держась). Эх, жизнь, и у меня в детстве была канарейка, да сдохла!

А н т о н и д а И л ь и н и ч н а. В последний раз закли­наю – отрекись от своих гнусных камней!

И о с и ф Ф р а н ц е в и ч(звонким голосом). Да здравст­вуют камни, – вечный двигатель всего изменяющегося во вселенной! да здравствует всемирный закон роста камней!

Н и н е л ь Ф р а н ц е в н а. Окончательно свихнулся, те­перь уже не поправится; вяжите его, и отправим на при­нудительное лечение!


В я ж у щ и е с азартом возятся вокруг стоящего на скамье З а о з е р с к о г о, старательно пеленая его простынями, кряхтя от излишнего рвения и помогая себе необходимыми репликами.


З а о з е р с к и й(звонким и торжественным голосом). На баррикады, друзья, на баррикады, и да будут посрамле­ны все на свете мучители и тираны! (Бьется, как птичка в силках, спеленутый по рукам и ногам белыми простынями).


Совсем рядом раздается звонкий и жалобный собачий лай.



З а н а в е с.


Явление шестое | Собачья жизнь | ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ