home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Явление первое

С улицы во двор заходит И о с и ф Ф р а н ц е в и ч; в руке у него старая спортивная сумка, наполненная чем-то тяжелым; он возбужден, весел, с размаху броса­ет сумку на стол, кричит, обращаясь к оставшейся за калиткой с о б а к е, но рассчитывая, очевидно, и на иных, невидимых до времени с л у ш а т е л е й.


И о с и ф Ф р а н ц е в и ч.Ого – го – оо! жучка моя, вот мы и дома! добрались наконец-то, разлюбезная моя лох­матая псинка, подружка моих печальных, неласковых дней; побегай пока по улице, покрути хвосты несчаст­ным уличным шалопаям, попугай радостным лаем зазевав­шихся случайных прохожих, порезвись на воле в свое удовольствие, отведи свою душеньку, как и положено обычной уличной шавке, ибо твоему хозяину сегодня не до тебя; у твоего хозяина сегодня найдутся дела поваж­нее! резвись, собачка моя, радуйся летнему погожему дню; радуйся солнцу, морю и ясному синему небу; пото­му что скоро наступит осень, и радоваться будет уже нечему, разве что только воспоминаниям о безвозвратно ушедшей веселой поре; когда оба мы, беззаботные и кра­сивые, бродили по окрестным полям и лугам, внимая зву­кам Божьего мира, а также краскам его, запахам и все­му остальному; приветствуя его, этот мир, тем, чем наделила нас от рожденья природа.


С улицы раздается веселый собачий лай.


Лай, жучка моя, лай, не щадя ни уха, ни сна ленивых обитателей этих Богом забытых трущоб, этих авгиевых, наполненных старым хламом, заросших фигами и лавром конюшен, со спрятанными внутри них старыми сонными клячами, которые сейчас, попомни мои слова, не преминут явить миру и кесарю свои мерзкие лошадиные морды.


Окно в квартире З а о з е р с к и х со скрипом от­крывается, и из него выглядывает сонная и недовольная голова А н т о н и д ы И л ь и н и ч н ы.


А н т о н и д а И л ь и н и ч н а(спросонья, злым голо­сом). Ты чего это, старый козел, кричишь здесь ни свет ни заря; ты чего это добрым людям спать не даешь?

И о с и ф Ф р а н ц е в и ч. Ага, проснулась, не застави­ла себя долго ждать, сразу же выглянула, как только упомянул я про мерзкие лошадиные морды; явилась – не запылилась, как говорят добрые люди, когда увидят они явление необычное и из ряда вон выходящее; а ведь ты, Антонида, вне всякого сомнения, – явление необыч­ное и из ряда вон выходящее; что, разве не так? не может быть, чтобы я ошибался, ведь это же надо было придумать, – только упомянул я про мерзкие лошадиные морды, которые обитают в этих забытых Богом конюшнях, как ты – раз, два, словно чертик из табакерки, – сра­зу же и выглянула из окошка; или из стойла, или еще из чего, не знаю уж, как и определить это райское мес­то, этот шалаш под синими небесами, этот вертеп под лазоревым небом, в котором ты, Антонида, проводишь бессонные длинные ночи, высчитывая, как бы на завтраш­ний день половчее прийти в свой рыбный ряд, и побой­чее разложить на прилавке свои вонючие, вздувшиеся от солнца селедки.

А н т о н и д а И л ь и н и ч н а(привычно-равнодушно, зевая). Ах ты, мерзавец!

И о с и ф Ф р а н ц е в и ч(кричит). От твоих селедок, любезная Антонида, провонял уже весь наш великолепный вертеп! Я, законный твой муж и супруг, не могу уже ночью мирно и тихо обнять тебя за тонкую талию, и вынужден ночевать где-то на берегу, на откосе, под сенью лавра и раскидистых миндальных деревьев, потому что вся твоя осиная талия, все твои прелестные тонкие ручки, ножки, и все остальное так провоняло мерзким селедочным духом, что подойти к тебе ближе, чем на километр, я, Антонида, увы, не могу! не могу потому, что воротит меня от твоего застойного рыбьего духа, и вынужден я, вместо того, чтобы честно исполнять свой законный супружеский долг, ночевать у моря в об­ществе верной лохматой псины, от которой тоже, конеч­но, попахивает, но не так, как от тебя, любезная Ан­тонида!

А н т о н и д а И л ь и н и ч н а(продолжая зевать). Ах ты, подлец!

И о с и ф Ф р а н ц е в и ч(немного помолчав, нерешитель­но). Кончила бы ты, что ли, продавать на рынке свою селедку, пошла бы опять в школу, в младшие классы, привносить детишкам хорошее, доброе, вечное; глядишь, Антонида, я бы опять тебя полюбил.

А н т о н и д а И л ь и н и ч н а(перестав зевать, в крайней степени возмущения). Ах же ты, старый козел! это от кого несет рыбьим духом, так что не в состоянии исполнять он свои законные супружеские обязательства? это кто должен опять вернуться в нищую школу, на нищен­скую зарплату, привносить сопливым детишкам хорошее, доброе, вечное? а ихние мамаши, значит, в это же са­мое время займут мое место в рыбном ряду? законное, отвоеванное ценой крови и пота? и вместо меня будут людям продавать керченскую селедку, чтобы хоть как-то пополнить свой скромный бюджет, свою семейную проху­дившуюся казну; чтобы хоть что-то купить своим сопли­вым, ни на что не годным оборвышам, чтобы немного их приодеть, да приобуть, да накормить сытным куском, что­бы не были они похожи на тебя, злостного оборванца, да на твою паршивую рыжую суку, с которой ты целыми днями гуляешь вдоль берега моря, словно какой-то драный ко­бель, себе на посмешище, и мне на погибель?

И о с и ф Ф р а н ц е в и ч(весело). Не бранись, Антонида, я не шатун, и не драный кобель, а свободный фило­соф и наблюдатель природы; и жучка моя не паршивая су­ка, а великолепная породистая собака, мой верный друг, который один у меня и остался; вот если бы ты, Антонида, вместо того, чтобы под видом керченской сельди продавать на рынке тухлую кильку, которую берешь ты у разных жуликов и перекупщиков, сопровождала меня в моих ежедневных походах вдоль моря, я бы тебя носил на руках!

А н т о н и д а И л ь и н и ч н а(показывая кукиш). А это­го, мерзавец, не хочешь?

И о с и ф Ф р а н ц е в и ч(с досадой). Да, куда тебе, порода не та! нет в тебе, Анто-нида, тех благородных и древних кровей, тех жизненных и стремительных соков, которые бурлят в жилах этой собаки; нет в тебе, Анто­нида, породы, воспитанной тысячами поколений стреми­тельных и отважных созданий, спутников рыцарей в ве­ресковых шотландских холмах, загонщиков кабанов и оле­ней в заповедных королевских лесах, ловцов волков, зай­цев и лис в графских охотах снежной и морозной Руси, – нет в тебе ничего такого, похожего на азарт, на пого­ню за счастьем, за истиной, за красотой; нет потому, что выродилась ты, Антонида, растеряла свою былую породу, за которую я когда-то и взял тебя в жены; а по­тому вынужден я один ходить среди своих пустынных бре­гов, в мучительных поисках единого закона природы и красоты, и никого, кроме моей лохматой подружки, не будет у меня еще долгие годы!

А н т о н и д а И л ь и н и ч н а(в крайней степени воз­мущения). Это у кого пропала порода? это у кого из керченской сельди превратилась она в тухлую кильку? это у меня превратилась в кильку порода, это я не ло­вила в королевских лесах медведей, лис и косуль? это меня ты когда-то приветил и полюбил, а теперь, значит, отрекаешься в пользу своей рыжей суки, которая тебе ассистент и жена в поисках истины, и вместе с которой ты в конце концов отыщешь главный закон вселенной? ну погоди же у меня, старый облезлый козел, морская бло­ха, погонщик медуз, медведей и зайцев, охотник на ка­банов, лисиц и слонов, сейчас я до тебя доберусь! сей­час я покажу тебе зеленые вересковые пастбища; сейчас я покажу тебе графские королевские развлечения; сей­час ты узнаешь, как с такими искателями красоты раз­говаривают у нас в рыбном ряду! (Пытается закинуть но­гу на подоконник и выбраться на веранду через окно.)

И о с и ф Ф р а н ц е в и ч(смущенно). Антонида Ильинич­на, ведь есть для этого дверь! при твоей-то комплек­ции …


А н т о н и д а И л ь и н и ч н а скрывается в ком­нате, слышны звуки опрокидываемой мебели и приглушен­ные крики: «У нас в рыбном ряду таких искателей истины и красоты…»; «Да ты мне за подобное наглое оскорбление…»; «Это у меня, значит, порода пропала…»; «Это у меня, говоришь, не керченская селедка, а у дру­гих, значит…» и пр.


ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ | Собачья жизнь | Явление второе