home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



1.

— Ты спрашиваешь, когда я узнал, что этот твой Мячиков — преступник? — спросил Щеглов, глядя мне прямо в глаза. — Да в первый же день моего знакомства с ним!..

Мы сидели в московской квартире капитана Щеглова, за круглым столом, и отчаянно дули на горячий кофе. На кухне, гремя посудой, хлопотала Вера Павловна, супруга Семена Кондратьевича. Подходил к концу десятый день после моего возвращения в Москву. Следствие по делу преступной группы Баварца и Артиста-Мячикова завершилось — по крайней мере та его часть, что была в компетенции угрозыска; в дальнейшем к делу подключались органы госбезопасности. Все эти десять дней я был в полном неведении относительно судьбы главных действующих лиц недавней трагедии, а по ночам меня мучили кошмары. Но сегодня Щеглов наконец дал о себе знать, пригласив вечерком заглянуть к нему на чашку кофе. И я помчался на другой конец города, горя желанием поскорее узнать подробности этого жуткого дела. Щеглов встретил меня счастливой улыбкой и нездоровым блеском в глазах: видно, снова глотал кофеин для поднятия работоспособности. Когда ему «спускали сверху» интересное, захватывающее дело, он работал круглосуточно, неделями не выходя из своего кабинета, — и, ясное дело, организм требовал допинга, дабы справиться со сверхчеловеческими нагрузками. На все увещевания супруги не насиловать столь садистским образом свой организм он клялся и божился, что, мол, это в последний раз, больше ни-ни — но все повторялось сначала, лишь на горизонте замаячит что-нибудь этакое, сногсшибательное — «дело века». Щеглов был неисправим, как, впрочем, и многие ему подобные самоубийцы.

Итак, Щеглов улыбался. На его зеленом, с ввалившимися щеками, покрытом густой двухнедельной растительностью лице с пожелтевшими от никотина зубами улыбка смотрелась как на покойнике. И все же он был счастлив — счастлив тем, что первый виток этого крупного, как потом оказалось, дела был успешно размотан. А это значит, что и я имел право на улыбку — и я улыбнулся в ответ.

У Щеглова я гостил не в первый раз, так что с Верой Павловной, его супругой, добродушной, покладистой женщиной, уже имел честь познакомиться. Она никогда не мешала нашим беседам, постоянно возясь на кухне и что-то тихонько напевая. Я твердо убежден, что Щеглову с нею крупно повезло, ибо с его характером нужно было бы жениться как минимум на ангеле — вот ангел ему и достался. Чета Щегловых имела единственную дочь-десятиклассницу, Ирину, которая при моем появлении в квартире гениального сыщика обычно смущалась и исчезала в своей комнате.

Итак, мы сидели за столом и пили горячий кофе с домашними пирогами, приготовленными доброй хозяйкой.

— Дело в том, — продолжал Щеглов, отхлебывая из чашки, — что Мартынов, если ты помнишь, был убит длинным острым предметом, предположительно ножом, но главный интерес в этом преступлении представляет не орудие убийства, а способ нанесения удара. Мартынов был среднего роста, судя же по направлению удара — а удар был нанесен снизу вверх, — человек, нанесший его, намного ниже убитого. Когда же я впервые увидел Мячикова, то у меня сразу возникли подозрения на его счет, и виной тому, безусловно, был его рост. Позже, понаблюдав за отдыхающими, я сумел установить, что никого ниже Мячикова среди них нет, — и подозрения мои укрепились.

Щеглов потер подбородок, допил свой кофе и продолжил:

— Прежде чем вернуться к недавним событиям в «Лесном», я хотел бы сказать несколько слов об их предыстории. Два года назад в одном из южноуральских провинциальных городов, в тамошнем городском театре, ставили какую-то пьесу, кажется, по Чехову. Сама пьеса успеха не имела, но зато отличился один актер, доселе никому не известный и игравший лишь второстепенные роли. Звали его Григорий Адамович Меркулов.

— Меркулов? — переспросил я.

— Да-да, именно Меркулов, а никакой не Мячиков. Видно, актер он, действительно, был незаурядный. Буквально за несколько месяцев покорил весь город, ему прочили блестящее будущее, головокружительную карьеру, Большой театр или МХАТ. Некогда безвестный актер купался теперь в лучах славы — правда, в районном масштабе. Но в один прекрасный день все рушится. Совершенно случайно становится известно, что Меркулов пристрастен к употреблению наркотиков. Его тут же увольняют. Проходит месяц. Денег, ясное дело, нет, а за зелье надо платить. Впрочем, и раньше, будучи актером, миллионов он не зарабатывал, но тогда и пагубное пристрастие не было столь сильным, по крайней мере зарплаты кое-как хватало. Теперь же, оказавшись без работы, Меркулов окончательно «садится на иглу», вязнет в этой трясине и, как следствие, начинает воровать, заниматься вымогательством, шантажом, спекуляцией. Дело доходит до случаев открытого грабежа, причем у него хватает ума действовать в одиночку. И вот первое убийство. Потом второе, третье… Надо отдать должное его изворотливости и актерскому таланту, который на новом поприще раскрывается со всей полнотой, — он ни разу не попадается, все ему сходит с рук. Обычно, идя на «дело», Меркулов принимает незначительную дозу «допинга» — чтобы взбодрить себя. Вскоре прием наркотика начинает ассоциироваться с совершаемыми им преступлениями, более того, само преступление вызывает теперь у него тот же эффект, что и порция зелья, — одно заменяется другим, и наоборот. Телесный недуг переходит в болезнь души, психики, сознания, в Меркулове сосуществуют и проявляют себя два противоположных начала: бесспорный актерский талант — и садизм, ум — и полное бессилие перед «иглой», бесстрашие и умение быстро принимать решения — и полная душевная деградация. Преступление для него — не только и не столько способ добычи средств к существованию, оно — сам принцип существования; оно дает возможность выплеснуться избытку темных, давящих изнутри, подсознательных сил, доставляет истинное удовольствие и становится некой живительной средой, без которой жизнь невозможна. И если сначала он убивает из-за денег, то потом — ради удовлетворения своей страсти садиста-извращенца. Меркулов досконально осваивает отечественное и зарубежное огнестрельное оружие, его умению владеть им мог бы позавидовать сам Джеймс Бонд. Словом, некогда безвестный провинциальный актер становится своего рода гением преступления.

В конце концов судьба сводит его с группой Старостина, которая занимается тайной разработкой месторождения алмазов где-то в горах Алтая. Каким образом Меркулову удается расположить к себе суровых алтайцев, остается загадкой, но в результате их контакта возникает авантюрный план, идея которого, разумеется, принадлежит Меркулову. Он обещает найти щедрых покупателей, берет у Старостина партию камней и катит в Москву. Там Меркулову сопутствует небывалая удача. Благодаря своей пронырливости, умению влезать в душу и бесспорному таланту актерского перевоплощения ему удается установить необходимые связи, которые в конце концов приводят его к Клиенту.

Кто конкретно стоит за Клиентом, мы пока не знаем — органы госбезопасности сейчас занимаются этим вопросом, — но круг этих людей уже очерчен. Это воротилы теневой экономики, люди, занимающие очень высокие посты как в экономической структуре нашего общества, так и в политике, бывшие подпольные, а теперь легализовавшие свою деятельность миллионеры, верхушка бюрократического аппарата, имеющая неограниченную власть, связи и деньги. За советские рубли — а ни на что большее ни Меркулов, ни Старостин не претендуют — они готовы скупать алмазы. Имея связи с зарубежными партнерами на различных уровнях, они собираются либо сбывать там драгоценные камни за твердую валюту, либо поместить их в надежные международные банки. И тот, и другой вариант преследует единственную цель — обезопасить себя на случай политического или экономического банкротства в собственной стране и обеспечить себе безбедное существование за кордоном.

Словом, стороны приходят к соглашению на взаимовыгодных условиях. Попутно через Клиента Меркулов выходит на первоклассного ювелира, который берется за огранку алмазов, — разумеется, за соответствующую мзду. Довольный сделкой, Меркулов отбывает на Алтай. Приехав на место, он первым делом направляется к своим поставщикам наркотиков, но, к ужасу своему, узнает, что тех «замели» буквально за два дня до его приезда. Тогда он встречается со Старостиным, выторговывает себе двадцать процентов от будущих доходов, забирает очередную партию товара и в тот же день едет обратно в Москву. В Москве Меркулов снова выходит на Клиента и, передавая камни, просит о небольшой услуге, о маленьком таком пустяке. Речь идет о наркотиках, без которых он уже не может существовать. Клиент передает просьбу «наверх» и получает добро от «хозяев». Меркулову перепадает несколько упаковок омнопона. В дальнейшем встречи рекомендовано проводить в небезызвестном тебе доме отдыха «Лесной», где под покровительством незримых и могущественных «хозяев» нашел себе пристанище Баварец со своими людьми.

Здесь мы имеем в полном объеме классическую схему так называемой организованной преступности. Это, во-первых, ответственные лица всех рангов, занимающие высокие посты в различных отраслях управления, или, так сказать, сильные мира сего, во-вторых, поставленные вне закона преступные группы, занимающиеся в основном самой грязной работой, и в-третьих, некое связующее звено, легальное, но безликое, безымянное, выполняющее координирующие функции и осуществляющее связь «хозяев» с уголовным миром. Вот в эту жесткую структуру и вклинивается Меркулов. Весь персонал «Лесного», вплоть до уборщиц, куплен невидимыми «хозяевами», а кто не куплен, тот просто запуган. Имея обширные связи, «хозяева» обеспечивают деятельность дома отдыха — как бандитского притона, так и места «отдыха» простых советских тружеников; при этом контроль со стороны партийных, административных и профсоюзных органов полностью отсутствует. Налажено усиленное продовольственное снабжение «Лесного» — правда, в столовую, в общий котел, попадают лишь крохи с барского стола, основное же поглощается бандой Баварца и окружением Самсона. Баварец же и его люди, щедро подкармливаемые «хозяевами», не сидят сложа руки, а частенько занимаются самодеятельностью, что, кстати, «хозяевами» не возбраняется. В основном это налеты на магазины, богатые дачи, «выколачивание дани» из кооперативов, откровенные грабежи и даже убийства. Оружием они обеспечены с избытком — тоже стараниями «хозяев». Но участвует Баварец и в более серьезных операциях, сценарии которых спускаются «сверху»…

Кстати, о Баварце. «Баварец» — это прозвище, взятое им не случайно. Как выяснилось, его предки родом из небольшого баварского городка близ Мюнхена. В самый канун второй мировой войны родители Баварца перебрались в тогдашнюю Восточную Пруссию, в Кенигсберг, а ныне — Калининград. Война пронеслась через них с Запада, потом, спустя четыре года, еще раз — с Востока, не оставив на семье следов. Отец в политику не лез, и к нацистам, и к коммунистам относился одинаково спокойно, занимался своей коммерцией, уживаясь с любой властью. После войны в Германию ехать отказался, так как на новом месте обзавелся обширными связями по торговой линии и даже процветал. Но в конце сороковых по стране прокатилась очередная волна сталинских репрессий, и безобидная немецкая чета была осуждена по печально известной пятьдесят восьмой статье и попала в лагерь. К счастью для обоих, их не разлучили, и они пробыли в Сибири, кочуя с места на место, из лагеря в лагерь вплоть до пятьдесят третьего года. Тогда-то и родился будущий Баварец, родился прямо в лагере, в совершенно нечеловеческих условиях. Его назвали Иосифом, в честь вождя — так принято было в обрусевших немецких семьях. В том же году родители замерзли в дальней командировке где-то в верховьях Колымы, оставив Иосифа одного. Сталин пережил их буквально на месяц. Но мир, как говорится, не без добрых людей. Мальчик попадает в семью вольнонаемных рабочих, которые живут недалеко от лагеря. Много лет спустя он случайно узнает правду о судьбе своих родителей и втайне бежит из дому. С этого момента он начинает бродяжничать чуть ли не по всей стране. В конце концов судьба приводит его в Москву, где он оказывается втянутым в ряд мелких преступлений. Проходят годы. И вот Баварец — а именно это прозвище он взял себе в память о предках — уже во главе целой банды. Здесь же, в Москве, он встречается с Куртом, профессиональным убийцей со стажем. Курт тоже немец, и это, по-видимому, сближает обоих. Он становится правой рукой Баварца, его верной тенью. Не следует думать, однако, что обоих немцев объединяет ненависть ко всему русскому — нет, надо отдать должное и тому и другому, в их преступных действиях ни намека нет на национализм, фашизм или антисоветизм. Баварец, как и его отец, далек от политики, он мнит себя обойденным жизнью и потому мстит ей, жизни, за несправедливость, обман и жестокость.

У него вырабатывается странное, на первый взгляд совершенно противоестественное отношение к миру. Он никогда не совершает насилия сам, лично, он даже не носит оружия, но за этим имиджем кроется жестокая и озлобленная душа: он не задумываясь отдает приказ, обрекающий человека на смерть. Нет, он не садист в общепринятом смысле этого слова, но, убив раз, он уже не может остановиться. Он ищет острых ощущений — и не находит их ни в вине, ни в наркотиках, ни в женщинах, ни в чужой смерти. Надеюсь, собственная смерть помогла ему найти выход из тупика, которым стала для него сама жизнь…

Но довольно о Баварце, перейдем к нашему делу. Итак, Артист — эту кличку Меркулов получил в «Лесном» с чьей-то легкой руки — становится постоянным поставщиком алмазов. Кстати, «хозяева» тщательно блюдут свою безопасность — наверное, поэтому Клиент появляется в «Лесном» инкогнито, имея дело лишь исключительно с Артистом. Таким образом, никто из обитателей дома отдыха в лицо его не знает, хотя всем известно о его существовании. Обычно Клиент появляется в период заезда отдыхающих, теряясь в общей толпе. Именно эта деталь и позволит Артисту осуществить свой коварный замысел, о котором я скажу чуть позже. Проходит год. Артист мотается из Москвы на Алтай и обратно, в одну сторону везя камни, в другую — деньги и наркотики. И так день за днем, круг за кругом, постоянно в дороге, в поездах, в разъездах. Все, казалось бы, идет прекрасно, все довольны, сыты и при собственных интересах, но в один прекрасный день Артист решает изменить условия договора с алтайцами. Теперь он требует для себя ни много ни мало восемьдесят процентов от общей суммы прибыли! Разумеется, Старостин не соглашается на столь наглое требование. Тогда Артист заявляет, что больше не намерен пахать на дармоедов, и берется за дело один. Захватив с собой крупную партию камней, он уезжает в Москву. Старостин отлично понимает, что Артист блефует: сбыв последние камни, он останется ни с чем — ведь монополия на добычу алмазов находится исключительно в руках алтайцев. Но видит он также и другое. Артист не просто курьер, он — единственный человек, имеющий связь с «хозяевами» через Клиента, которого, кстати, никто, кроме него, в лицо не знает. Без связей же, без покупателей, без рынка сбыта, соображает Старостин, их деятельность теряет всякий смысл. И тогда добытчики алмазов решаются на отчаянный шаг — самим ехать в Москву и искать встречи с Клиентом. Все пятеро едут вслед за Артистом в столицу, не без труда находят заброшенный в лесу дом отдыха, являются к Самсону и все ему выкладывают. Тот не в состоянии принять самостоятельное решение и отсылает непрошеных гостей к Баварцу, который обещает им свою помощь в тяжбе с Артистом. Кстати, Артиста в «Лесном» все еще нет, он живет у ювелира, пока тот обрабатывает привезенные им камни. Однако он каким-то образом узнает, что Старостин и компания уже в «Лесном». Алтайцы же совместно с Баварцем разрабатывают план дальнейших действий. Тут всплывает одна немаловажная деталь. Оказывается, один из членов группы Баварца, некто Филимон, может опознать Клиента, так как однажды случайно видел его с Артистом при очередном расчете за привезенный товар. Таким образом, появляется возможность контакта Старостина с Клиентом без посредничества Артиста. Нужно только дождаться Филимона, который в этот самый момент находится в отъезде, но со дня на день должен объявиться в банде. Попутно решается судьба Артиста: при появлении его в доме отдыха люди Баварца тихо и без лишнего шума его уберут.

Между тем начинается очередной заезд отдыхающих, кроме того, накануне заезда, словно снег на голову, в «Лесной» сваливается практикантка Катя. Самсон недолго думая направляет ее к Харитонову, шеф-повару столовой.

Артист отлично понимает, что его ждет в «Лесном», но не в состоянии отказаться от намеченной встречи с Клиентом — единственным поставщиком омнопона. Он где-то раздобывает путевку и едет в дом отдыха на законных основаниях в качестве отдыхающего. Выбирать ему не приходится, Клиент ему нужен как воздух. Одновременно с Артистом в «Лесном» появляешься ты, Максим, более того, ты делишь с ним номер и даже чуть было не становишься свидетелем убийства одного из алтайцев — Мартынова. Но об убийстве чуть позже.

Идут дни. Совершается безуспешная попытка устранить Артиста, но тот слишком хитер и опытен, чтобы угодить в расставленные сети. А Филимона между тем все нет. Баварец грешит на скверную погоду, считая ее, и небезосновательно, виновницей его отсутствия. Он оказывается прав: именно из-за снегопада, приведшего дороги в негодность, такси, в котором Филимон спешит к шефу, терпит катастрофу в трех километрах от дома отдыха. Филимон погибает мгновенно — и тем самым спасает жизнь Артисту, который остается единственным человеком, знающим Клиента в лицо. Тут в дело вмешиваюсь я. Я обнаруживаю его тайник и похищаю единственную коробку омнопона. Зная, что эти ампулы способны толкнуть Артиста на самый необдуманный и отчаянный шаг, я искусственно провоцирую этот шаг, пытаюсь заставить чем-нибудь выдать себя — однако Артист оказывается слишком крепким орешком. Ампулы у него кончаются, он ищет контакта с Самсоном и Баварцем, пытается вступить с ними в переговоры, но к соглашению они не приходят. Артист мечется, оставляя за собой кровавые следы, — и в то же время продолжает обдумывать каждый свой ход до мелочей. Надо отдать ему должное, работает он профессионально. А потом появляется ничего не подозревающий Клиент, которого мы с тобой умудряемся спугнуть. И тогда единственным желанием Артиста остается унести ноги из этой мышеловки. Но потепление, вызвавшее обильное таяние снега, не дает ему возможности сделать этого. И он ждет — ждет, сам не зная чего, ждет удобного момента, чтобы убраться из «Лесного», где каждый его шаг может быть последним. А потом наступает развязка. Баварец, уверенный, что Клиент скрывается где-то в здании, решается на крайние меры и выходит из «преисподней». Он отлично понимает, что «хозяева» не одобрят подобного шага, но Баварец — человек непредсказуемый, он ищет возможности рассеять тоску и апатию и потому умышленно идет на конфликт с «хозяевами». Ему наплевать и на Клиента, и на Артиста, и на алтайцев с их камнями, и даже на самих «хозяев» — ему интересен лишь он сам. Поиски Клиента для него — это некая игра, не более.

Щеглов прервал свой рассказ и перевел дух.

— Еще по чашечке? — предложил он.

— Спасибо, не откажусь, — ответил я.

— Вера! — крикнул он, и через мгновение на пороге возникла его верная супруга. — Вера, будь так добра, сваргань нам еще кофейку. Пожалуйста.

Вера Павловна молча вышла, и спустя пять минут на столе вновь появился дымящийся ароматный напиток.

— Итак, — продолжал Щеглов, — перейдем теперь к твоему участию в этом непростом деле. — Он достал из кармана записную книжку, полистал ее, открыл на нужной странице и произнес: — Начнем с самого первого дня…



предыдущая глава | Оборотень | cледующая глава