home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 36

Всеволод отчетливо видел, как на самом краю приподнятого над ущельем плато, в колдовском зеленоватом свечении неживого озера среди перемешавшихся белесых тел сошлись две черные фигуры. В последней решающей схватке за чужое обиталище и чужую кровь сошлись. На этот раз оба упыриных Князя бились пешими, не уклоняясь от стычки, торопясь закончить поединок до восхода солнца.

Они закончили. В считанные секунды.

Несколько взмахов боевыми серпами…

Один Князь – слабейший (насколько мог судить Всеволод – тот, который так и не смог вырваться из ущелья) пал под изогнутым мечом другого. Сильнейшего. И одни упыри, бросившиеся на подмогу сбитому Властителю – еще живому, но уже обреченному, не смогли пробиться через стену других.

А победитель не останавливался. Рубил павшего, превращая побежденного Князя в измятое, искромсанное безжизненное месиво.

Видимо, превратил…

Битва стихла. Разом.

Яростно сражавшихся до сей поры Пьющих поверженного Властителя после его смерти ничего уже не могло заставить продолжать бой. Твари, получившие освобождение от чужой воли, рассыпались по плато в поисках убежищ.

Князь-победитель, впрочем, тоже поспешил укрыться от солнца, избрав для этого самый надежный способ. Властитель устремился к Мертвому озеру. В открытый – пока еще открытый Проклятый проход, из которого вышел. За собой Черный Князь вел ту невеликую часть своего воинства, что уже поднялась из ущелья. Авангард, который еще можно было увести. Всем остальным предстояло остаться. Ибо врата между мирами уже закрывались. Ибо мертвые воды смыкались над Проклятым проходом.

Узреть этот процесс воочию из глубины ущелья Всеволод не мог, зато он прекрасно видел, как исчезает зеленоватая пелена, окугывавшая плато. Светящийся туман словно втягивался куда-то вниз, в бездонную дыру. И едва истаяла последняя прядь, воля Черного Князя, довлеющая над победоносным темным воинством, кончилась. Как отсекло.

Проклятый проход был заперт. Миры – закрыты один от другого. Всякая связь между обиталищами прервалась до следующей ночи. И скрывшийся за кровавой чертой Властитель не мог более управлять упырями, не преодолевшими ее.

Начинался хаос.

Тесные ряды нечисти раскалывались и ломались. Обезумевшие ч вари двух войск – побежденного и победившего – мешались друг с другом. Оставшиеся без хозяев упыри действовали теперь по своему нехитрому разумению. Найти укрытие на день. И – укрыться. И – спастись.

Никто при этом не обращал внимания на небольшую группку людей в посеребренных доспехах. Один лишь панический ужас перед солнечным светом владел сейчас кровопийцами. В жуткой давке кровопийцы судорожно метались по плато и ущелью, затаптывая друг друга, прячась в пещерах, трещинах, завалах. За каждое более-менее надежное укрытие шла лютая грызня.

Но время тьмы уже истекло. Да и сама тьма…

Небо на востоке бледнело и розовело – слабо-слабо, едва-едва заметно в сумрачной мгле умирающей ночи.

И все же светало.

Грянул и заметался по теснине ущелья упыриный вой, полный смертной тоски и безысходности. Нечисть, не успевшая найти убежище, отчаянно вгрызалась, вцарапывалась в камни, зарывалась в землю и щебенистые осыпи, лезла с головой под наваленные груды трупов, спеша обрести хоть какую-то защиту и хоть чем-то отгородиться от восходящего светила.

А небо все явственнее окрашивалось в предрассветные оттенки. Тускнели и гасли звезды. Четче проступали контуры гор.

Упыри выли.

Небо светлело.

Солнце поднималось. Медленно, но неотвратимо алые руки-зарницы вытягивали из-за горизонта край красноватого, не раскалившегося еще в полную силу огненного шара.

Упыриный вой переходил в надсадный, пронзительный визг.

А уж когда первый лучик, вынырнувший из-за скал, меткой стрелой ударил по ущелью, пронзая густую тень…

А за ним – второй.

И – третий…

Светало быстро. Света сверху изливалось все больше. Свет становился ярче. Жарче.

Узкая расщелина уже начинала наполняться зловонными испарениями. А мир, казалось, раскалывался от криков нечисти, сжигаемой заживо. Хотелось закрыть уши. А смотреть на происходящее в ущелье не хотелось вовсе.

– Покинем это место, – глухо и обреченно проговорил Бернгард. – Сейчас нам здесь делать нечего. Уже… Больше – нечего…

На усталом лице князя-магистра лежала неизгладимая печать досады и невосполнимой потери.

Печать поражения.

И разочарования.

– Властитель ушел, мертвые воды сомкнулись, проход между мирами закрыт, свет разогнал тьму, единящую обиталища. Ну а этих… – Бернгард небрежно мотнул головой на корчащихся тварей, – солнце изведет и без нашей помощи.

«Тем более, что наша помощь нынче будет невелика», – невесело подумал Всеволод. Он оглядел оставшихся бойцов. Строй давно распался. Воины стояли неровными рваными шеренгами, и посчитать уцелевших не составило труда. Полдесятка русичей. Девять тевтонских рыцарей. Татарский юзбаши Сагаадай. Два шекелиса. Да волох Бранко. Это – которые живые. Плюс пара дюжин потрепанных умрунов Бернгарда. Мертвецам в смертном бою выжить… уцелеть оказалось проще. Ну и сам Бернгард. конечно. Черный Князь в обличье орденского магистра. Все.

С таким отрядом Сторожи не удержать. Не то что внешних стен и детинца – даже донжона не защитить такими силами.

– Возвращаемся, – тяжко вздохнул Всеволод.

У входа в ущелье к ним присоединилось еще десятка два бойцов. Все, что осталось от тулова разваленной «свиньи». Да трое – однорукий кастелян Томас с парой кнехтов, чудом отбившиеся от упырей в надвратной башне, – примкнули в Стороже.

Ну что ж… Теперь замковый донжон, пожалуй, можно оборонить. Одну ночь. Если очень повезет. Если из озера не выйдет очередной Властитель. И если самим не предпринимать самоубийственных вылазок.

Вот только зачем?.. Ради чего теперь им драться?

Ответ на этот вопрос еще предстояло найти. Всем вместе. Выжившим всем. Потому что ни у кого в отдельности ответа не было. Ни у Всеволода, ни у Бернгарда, ни у прочих.

…Некое подобие военного совета было собрано под Серебряными Вратами. Право голоса здесь имел каждый, но мало кто им воспользовался. Люди по большей части отмалчивались и отводили взгляды. Всеволод видел вокруг себя лишь безучастные лица, а пустые погасшие глаза живых ратников сейчас чем-то напоминали ему темные смотровые щели глухих шлемов – тех, что, не снимая, носили умруны.

Мертвецы, кстати, стояли в сторонке. Не для них собирался этот совет. Они-то при любых обстоятельствах будут выполнять лишь одну волю – волю Бернгарда. Плохо было то, что и живые сейчас во многом подобны мертвым.

Уставшие и отчаявшиеся бойцы внимали произносимым словам без интереса, сами говорили скупо, кратко, нехотя. Видимо, после минувшей ночи сил на разговоры и проявление каких бы то ни было эмоций попросту не оставалось. Потому что не оставалось надежды.

Искать выход в заведомо безвыходной ситуации никто даже не пытался. Люди предпочитали принимать все как есть. Махнув рукой на прошлое, они полностью игнорировали настоящее и безразлично относились к грядущему. Защитники Сторожи уже не гадали о том, что будет этим днем. И не загадывали, что будет ночью.

Такое случается. Редко, но бывает. Когда выматываешься полностью. И телом и душой. Когда в яростной битве опустошаешься целиком, до дна. Когда, чудом выбравшись из лап смерти, не знаешь, как жить дальше. Когда реальность мешается со скверным кошмаром. Когда разум отказывается ворочать тяжелые мысли, а сердце покрывается коркой покрепче черной брони упыриных Властителей. Когда перестаешь верить в завтрашний день. Потому что в дне сегодняшнем утратил слишком многое и ничего не приобрел взамен.

Когда хочется только одного: чтобы тебя оставили в покое. Или просто убили поскорее. Что в сущности одно и то же.

Почти физически осязаемое уныние витало над кучкой павших духом воинов. Разноплеменных защитников Сторожи опутывало и обволакивало единое, непреодолимое чувство обреченности. Вязкое, отупляющее, сковывающее волю и разум, множащее усталость, порождающее безразличие…

– К озеру все же нужно идти, – подводя итог вялому совету, хмуро заключил Всеволод. – Сейчас.

Нет, это не было необходимостью и не было рациональным решением. Просто хотелось идти хоть куда-нибудь. И хоть что-то делать. Только бы не сидеть вот так, в этой угрюмой тягучей тишине и безысходности, только бы не дожидаться покорно неминуемого.

– Зачем? – поднял на него тусклые глаза Бернгард. – Зачем нам идти туда днем, русич?

– Не знаю, – честно и зло процедил Всеволод, чувствуя, как рвется наружу напряжение последних часов. – Но по мне лучше уж поскорее пасть там, чем здесь выжидать невесть чего.

– Не вижу никакой разницы, где умирать, – рассеянно отозвался Бернгард, – И не вижу смысла торопить смерть. Хотя, конечно, если ты надумал еще до наступления ночи утопиться от отчаяния…

– Заткнись, Бернгард!

– И если тебе так важно, чтобы твое мертвое тело непременно плавало в мертвых водах…

– Я сказал – заткнись! – Взбешенный Всеволод вскочил на ноги, вырывая клинки из ножен.

– Эй! – Встревоженный Сагаадай тоже поднимался с земли. – Перестаньте! Оба!

Бернгард же лишь презрительно покосился на обнаженную сталь в руках Всеволода.

– Если дела обстоят именно так, тогда тебе, русич, следует сразу выбросить свои мечи и скинуть доспех. Мертвое озеро не любит серебра.

Ах ты, мерзкая темная…

– Тва-а-а!..

В первый миг он готов был наброситься на ненавистного магистра, почти радуясь внезапной ссоре, так кстати отвлекшей от решения неразрешимых проблем. Но уже в следующее мгновение…

Стоп!

Всеволод осекся на полуслове. Замер на полувздохе. Остановил руку на полувзмахе.

Озеро! Не любит! Серебра!

И – картина из недавнего прошлого.

Как наяву!

Вот он опускает меч в неподвижную озерную гладь. Через прозрачный слой и дальше, глубже – в черную с прозеленью жижу.

А вот пронзенное посеребренной сталью озеро вдруг вскипает, бурлит – будто корчится в судорогах. Пузырится и… И – раскрывается! Оно ведь открылась тогда. Пусть ненадолго, пусть на миг, пусть на чуть-чуть. Но до самого дна открылось! От малой толики белого металла, от тонюсеньких проволочек густой насечки, вкованных в сталь. А если серебра будет больше? И если серебро не вытаскивать из воды, как он в тот раз вытащил свой клинок?

Всеволод шумно выдохнул. Опустил мечи. Улыбнулся.

Проницательные глаза Бернгарда внимательно следили за ним.

– У тебя появилась идея, русич?

Он кивнул:

– Кажется, я знаю, как добраться до рудной черты днем. Как при свете солнца раздвинуть мертвые воды… Чем их раздвинуть…

– В самом деле? – глаза Бернгарда заблестели.

Всеволод поймал на себе и другие заинтересованные взгляды. Живые бойцы Сторожи вновь оживали – по-настоящему. Даже слабенькая надежда в безнадежной ситуации способна творить чудеса.

– Попробовать, во всяком случае, стоит. Мы пойдем к озеру не с пустыми руками. Мне нужно серебро. Много серебра. Очень много.

– Серебро? – кажется, Бернгард начинал понимать.

– Да. Если бросить его в озеро… смешать с водой…

– С водой? Смешать? – Магистр вмиг подобрался, вскинул голову. – А ведь, в самом деле, может получиться. Если серебро… с водой… Как верно, и до чего просто! Странно, что я сам раньше не додумался.

– Наверное, раньше в том не было большой нужды, – пожал плечами Всеволод. – А ныне – появилась.

– Серебро! С водой! Смешать! – восхищенно бормотал Бернгард. Взгляд магистра блуждал, подобно взгляду безумца…


Глава 35 | Рудная черта | Глава 37