home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 28

– Ну, как ты, русич?

Конечно же, не здоровье раненого заботило сейчас Бернгарда, а сохранность его крови.

– Не беспокойся, – буркнул Всеволод. – Знахарь твой рану залепил на совесть.

Глава Закатной Сторожи и воевода русской дружины разговаривали наедине в полутемной комнатке замкового госпита. Всеволод, придерживая раненую руку, полусидел-полулежал на груде пропахших кровью и едкими снадобьями тряпок, наваленных поверх узкого дощатого ложа. Бернгард стоял у небольшого оконца, в которое едва пробивались первые утренние лучи. За окном было тихо. Слишком тихо для крепости, только что отбившей невиданный штурм. Похоже, особой радости по поводу победы никто не испытывал. Да и с чего бы радоваться-то? Ясно ведь – второго такого натиска Стороже не выдержать.

Да, криков ликования слышно не было. Зато в окно уже сочилось зловоние разлагающейся упыриной плоти. Под солнцем дохлая нечисть истлевает быстро. И смрадно. Страшно даже представить, во что превратится тевтонская цитадель к полудню. А к вечеру! В узких проходах замкового двора, на стенах и под стенами навалено столько нечисти… Всю из крепости нипочем не вывезти.

– Чем заняты люди? – спросил Всеволод.

– Какие? – шевельнул бровями князь-магистр.

– Живые! – сплюнул Всеволод. – Твоя мертвая дружина меня не интересует.

Бернгард усмехнулся:

– Вообще-то именно она как раз и занята. Кого нужно, уже подлатали, и сейчас мои серебряные рыцари расчищают проходы к воротам. Все остальные – отдыхают.

– Много их? Остальных?

– Мало, – прозвучал краткий ответ.

Всеволод помолчал пару секунд. Потом решительно заявил:

– Ты должен открыть им все, Бернгард. И о себе, и о своей дружине. Если ты этого не сделаешь, я…

– Да полно тебе, русич! – досадливо отмахнулся магистр. – Им уже все известно. Не переживай – нашлись доброхоты, рассказали… Не ты ведь один был в склепе. К тому же этой ночью о многом можно было догадаться и без всяких подсказок.

Тоже верно…

– Значит… – Всеволод приподнялся на локте, вперился испытующим взглядом в Бернгарда. – Значит, люди знают?

– Знают.

– Ну и что?

Бернгард пожал плечами:

– Со своими ратниками ты, наверное, еще поговоришь сам. А орденские братья и степняки Сагаадая для себя уже все решили.

– Что решили?

– А что бы ты решил на их месте, русич? Они видят, сколько их осталось. И они видели в деле тех, кого я привел к ним в подмогу. Они понимают, что идти против меня – бессмысленно и что без меня им не пережить следующей ночи. Чтобы противостоять Набегу, мы и впредь должны сражаться вместе.

Увы, это была правда. Горькая и неумолимая. По всему выходило: вынужденное перемирие с ненавистным князем-магистром следовало продлить на неопределенный срок.

Всеволод вздохнул:

– Я хочу спросить тебя кое о чем, Бернгард.

– Спрашивай – время есть, а мне сейчас скрывать нечего, – улыбку, скользнувшую по устам магистра, открытой, впрочем, можно было назвать лишь с большой натяжкой. – Что тебя интересует?

– Та тварь, которая кружила сегодня ночью у нас над головой. А еще больше – всадник, что управлял ею. Он… – Всеволод сделал многозначительную паузу.

– Не прикидывайся, будто ничего не понял, русич.

– Он – Черный Князь? Господарь? Нахтриттер? Шоломонар? Балавр?

– Пьющий-Власгвующий, – утвердительно кивнул Бернгард.

– Как ты?

– Да. Как…

– Однако, не очень-то вы с ним схожи, Бернгард. Я, конечно, не видел, какая плоть укрьгга под черным доспехом того Князя, но я разглядел его зубы под забралом. У людей такие зубы не растут. У тебя их тоже я пока не вижу.

– Ничего удивительного, русич. У него не было ни времени, ни желания учиться скрывать свою истинную суть под человеческим обличьем. У меня – было. Он не так долго пробыл в этом обиталище, как я.

– Или не так много испил здешней крови?

– Ты хотел спросить о чем-то еще? – левая щека Бернгарда чуть дернулась.

– Хотел. О летающем змее. О ящероподобном крылатом скакуне.

– Летуне, – хмуро поправил Бернгард. – Так будет правильнее. Так ближе к его истинному названию.

– Кто он? Что он?

Бернгард пожал плечами:

– В твоем мире водится всякая живность. Почему ты решил, что в моем ее нет? Летун – самое сильное, опасное и злобное, а потому – и самое подходящее для войны существо из тех, что рождались под темным Покровом. Даже Властитель в бою один на один далеко не всегда сможет одолеть такого противника. Но именно по этой причине при каждом Властителе есть свой Летун.

– Вы что, приучаете этих тварей? Объезжаете, как диких степных жеребцов?

Честно говоря, Всеволод плохо представлял, как такое возможно.

– Летун слишком свиреп, его невозможно приучить, – покачал головой Бернгард. – Летуна покоряют другим способом. Опасным, но надежным. Властитель находит его логово и вступает в поединок. В бою он дает Летуну ранить себя. И дает испить свою кровь. Чтобы после повелевать им через нее.

– Через нее? – недоуменно переспросил Всеволод.

– Таков древний и непреложный закон: тот, кто однажды прольет и вкусит кровь Властителя, становится его рабом. По истечении определенного времени, конечно. Но когда это все же происходит…

– Что тогда? Получается еще один… Исполняющий… Летающий?..

– Нет, – Бернгард качнул головой. – Не совсем так, вернее – совсем не так. Тут другое. Пьющий-Исполняющий – испитый оборотай. Он утрачивает себя полностью и полностью перерождается, целиком обращаясь в безмозглую машину. Кровь Властвующего гонит по его жилам лишь холодный Ток темного Покрова, заменяющий жизнь. Летун же, кровь которого малопригодна для употребления в пищу, продолжает жить, остается собой и… в то же время является частью другого. Он не может противиться воле Властвующего, чью кровь пролил и отведал. Кроме того, он становится глазами и ушами своего хозяина. Ибо все, что видит и слышит покоренный Летун, видит и слышит его Властитель. Так что таких Летунов можно использовать не только для боя, но и для разведки. С их помощью удобно наблюдать за врагом.

– То есть эти твари… крылатые змеи… Летуны, оставаясь живыми… прежними, больше не принадлежат себе?

– Да.

– Это еще хуже, чем быть просто Исполняющим.

– Возможно.

– Кровь Черного Князя – коварный напиток, – заметил Всеволод. – Опасный напиток…

– Ты прав, русич, – серьезно кивнул Бернгард.

Слишком даже серьезно, на взгляд Всеволода. Чересчур. Такая серьезность – на грани тревога. А быть может, и страха.

– Интересно, а если не Летун, а Властитель прольет кровь другого Властителя к изопьет ее… – Всеволод, не закончив фразы, вопросительно смотрел на магистра.

– Такого не будет, – хмуро ответил тот. – Пьющие-Властвующие убивают, но не испивают друг друга, ибо кровь одного для другого станет отравой, от которой не убережет никакая броня.

Что ж, ясно. С этим – ясно. Но пришло время прояснить и еще один вопрос.

– Кстати, о броне, Бернгард, – прищурился Всеволод. – Черную чешую летающего змея и доспех Властителя, атаковавшего Сторожу, почему-то не брала серебрёная сталь моих мечей.

– А эту чешую и этот доспех вообще мало что берет, – глухо отозвался Бернгард. – Это – особая броня, замешенная на темном Покрове и крепленная кровью Пьющего-Властвующего…

Видимо, возможности крови Черного Князя были поистине неисчерпаемыми.

– …Холодной магической ковкой такая броня наковывается на шкуру Летуна и на кожу Властителя, – продолжал магистр. – Она еще не успела размякнуть под светилом этого мира и потому сокрушить ее способна не всякая сила.

– Бернгард, а в чем сила твоего меча? – спросил Всеволод. – Почему он крушит драконью чешую и доспех Черного Князя, от которых отскакивают мои клинки?

Наплечники Бернгарда чуть шевельнулись. В ответе магистра послышалось то ли скрытое раздражение, то ли глубоко запрятанная ложь:

– Я же говорю тебе, русич: это очень крепкая броня. И одолеть ее дано не каждому.

Всеволод криво усмехнулся. Это как же понимать? Что его удары настолько немощны?

– Ну тогда скажи, в чем сила моего ножа? И стрел Сагаадая? Они ведь тоже пробили латы Черного Князя.

– В крови, – коротко и не очень охотно ответил князь-магистр.

– Кровь? – Всеволод поднял брови. – Опять кровь?

– Опять. Ибо оба наших мира стоят на крови, ею разделены и ею же скреплены. Кровь Пьющего-Властвующего, да будет тебе известно, обладает множеством магических свойств.

– Уже известно, – буркнул Всеволод.

– Только одной кровавой магии всегда противостоит другая…

Всеволод мотнул головой. Путано как-то все получалось. И непонятно пока, к чему вообще клонит магистр.

Бернгард объяснял дальше:

– Любое оружие – будь то металл или коготь, – единожды смоченное в крови одного Властителя, легко разрушает защиту, скрепленную кровью другого. Это как… ну как мгновенная холодная закалка. Ее используют… иногда… перед важной битвой… Сегодня вечером я по давней традиции Пьющих-Властвующих омыл свой клинок своею же кровью. Это и помогло мне пробить чешую боевого Летуна и рассечь доспех его хозяина.

Ох, неубедительно…

– А мне? – глядя исподлобья, спросил Всеволод. – Что помогло мне? И – Сагаадаю?

– Полагаю, острие твоего ножа сначала коснулось крови Властителя, запятнавшей его доспех, а уж затем – его брони. Как и стрелы Сагаадая. Вот – единственное объяснение.

Что ж, может быть, может быть… Всеволод хорошо помнил: в тот момент, когда он наносил отчаянные слепые удары засапожником, упыриный князь действительно был перемазан кровью с ног до головы. Так что да… сначала кровь, потом черные латы.

– Ты все узнал, что хотел, русич? – вывел его из задумчивости голос Бернгарда.

– Нет, – угрюмо отозвался Всеволод. – Самого главного я еще не знаю. Что нам теперь делать дальше?

Бернгард криво усмехнулся:

– Есть лишь два ответа на твой вопрос. Первый: оставить все как есть и остаться в крепости самим. Быть может, мы и продержимся тогда еще одну ночь. А если из Мертвого озера в ближайшее время не выйдет новый Властитель, – возможно – пару ночей. Или все три. Только, знаешь, я бы не очень на это рассчитывал. Раз уж через границу миров смог переступить один Пьющий-Властвующий, скорее всего, через Проклятый проход скоро прорвутся и другие.

– Второй? – Всеволод пытливо смотрел в глаза князю-магистру. – Каков второй ответ на мой вопрос?

– Отправиться к Мертвому озеру, – быстро проговорил Бернгард. – Закрыть проход.

– Ну, так чего же мы медлим? – Всеволод рывком поднялся с лавки.

Бернгард и бровью не повел.

– Ну… во-первых, ты ранен.

– Я чувствую себя гораздо лучше. Рука – не болит и уже может управиться с мечом.

– И все же тебе нужен покой, иначе рана откроется, и…

– Плевать! – процедил Всеволод. – Не откроется!

– А если? Все же? Другой такой крови, как у тебя, у нас нет.

– Ничего! Перевяжем, перетянем, остановим… – Всеволод говорил взволнованно и напористо. На бледные щеки возвращался румянец. – Другого шанса может не быть! Если при следующем штурме нас перебьют… Нужно торопиться… сейчас… пока солнце…

– Пока солнце – у нас все равно ничего не выйдет, русич. – Бернгард отвел глаза.

– Почему нет? – нахмурился Всеволод. – Кровь Изначальных – есть. Слова, запирающие рудную черту, – известны. Чего еще надо?

– Ночь, – негромко, но отчетливо прозвучал ответ Бернгарда. – Я уже говорил тебе о том, что мертвые воды расступаются тогда лишь, когда два разных обиталища единятся одной тьмой.

Всеволод молча кивнул. Да, было такое. Еще в день их первой встречи.

– А знаешь ли ты, что объединяющая тьма – наипервейшее и необходимое условие, чтобы размыкать и смыкать границу миров?

Всеволод потерянно покачал головой. Об этом ему еще не рассказывали.

– Ну, так знай, – невесело усмехнулся магистр. – И делай выводы.

А вывод, собственно, один. Простой, очевидный, лежащий на поверхности. При свете солнца на Мертвом озере им делать нечего.

– Без нее, без единящей тьмы, ни Изначальная кровь, ни Изначальные слова не стоят и ломаного наконечника стрелы. Днем мертвые воды не пропустят через себя ни то, ни другое. И днем воды эти не раздвинуть и не обнажить дна с древней кровавой чертой. Для темных заклятий нам дана темная ночь, русич.

Ну да, все верно. Величка и Эржебетт тоже ведь вскрывали рудную черту не днем – ночью.

– Но если добраться до озера засветло и дожидаться заката там, на берегу? А как стемнеет – сразу…

Бернгард с сожалением развел руками:

– Тоже не получится. В тот момент, когда можно будет закрывать проход, мертвые воды разверзнутся. Причем, на том самом месте, где в древней черте зияет брешь и куда должна попасть твоя кровь. Нам придется спускаться на дно самим. Идти через толпы рвущихся в этот мир Пьющих. Их будет много. Очень. И, скорее всего, с ними будет Властитель. При всем желании мы не сможем преодолеть этого напора. Нас сомнут на берегу. Нет, русич. Лить сильную кровь и говорить сильные слова следует так, чтобы никто не мешал.

– Тогда что? – в горле у Всеволода вдруг стало сухо, как в ковыльной половецкой степи. – Что ты предлагаешь, Бернгард?

– Прорываться к озеру ночью, – жестко и решительно произнес князь-магистр. – Когда все Пьющие, вошедшие в проход, покинут его, спустятся с плато, минуют ущелье и рассыплются по долу перед замковой горой, пробиться сквозь их ряды будет легче. Кому-то потом придется стоять насмерть и прикрывать, а кому-то… В общем, если хотя бы мы с тобой доберемся до озера, тогда, быть может, нам повезет.

– Прорываться ночью? – Всеволод недоверчиво смотрел на Бернгарда. – Раньше ты утверждал, что такое невозможно.

– Вообще-то и сейчас это маловероятно, но… – Бернгард вздохнул – Раньше у меня был выбор и было время. Сейчас нет ни того ни другого. Правда, сейчас есть воины, уже переступившие через смерть…

– Рассчитываешь на свою мертвую дружину?

Бернгард кивнул:

– Очень. Собственно, для этого я ведь ее и создавал. Она и только она поможет нам прорваться. И она же прикроет нас, пока мы будем запирать порушенную черту. Мертвые воины в этой последней битве окажутся полезнее живых.

Долго и пытливо они смотрели в глаза друг другу. Затем Всеволод высказал вслух то, о чем думал:

– Признайся, а ведь будь у тебя такая возможность, ты бы сейчас охотно пополнил число своих мертвяков? Высосал бы досуха всех оставшихся в живых, а после – накачал серебряной водицей. А, Бернгард?

Князь-магистр вновь повернулся к окну. То ли наблюдая за происходящим снаружи, то ли пряча взор.

– У меня такой возможности нет, русич. Раствор жидкого серебра кончился. Алхимическая лаборатория разрушена. А главное – время… Время уже ушло.

Плохо скрываемое сожаление слышалось в словах Черного Князя.


Глава 27 | Рудная черта | Глава 29