home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 18

И все же их настигло. Едва не настигло…

Громыхнуло так, будто они и не убегали никуда. Будто по-прежнему стояли подле склепа.

Гигантскими качелями вдруг дернулся пол. Туда-сюда.

И – поток сухого горячего воздуха в спину.

И – стремительно приближающийся гу-у-ул…

– Сюда!

Томас первым свернул из просторной галереи в узкую щель небольшого, извилистого хода. Следом туда же юркнул Бранко с факелом. Всеволода волох буквально втянул за собой. Все трое, не сговариваясь, распластались по полу.

Краем глаза Всеволод заметил клубящееся пламя, прогудевшее дальше – по широкому коридору, который они едва успели покинуть. На миг пламя заполнило всю галерею.

Здесь же, в боковом ответвлении, огонь лишь лизнул потолок над головами.

А после – опал и сгинул. Ушел бесследно. Туда, откуда пришел.

Они вскочили. Ошарашенные. Ошеломленные.

Вынырнули из убежища.

Вокруг – сильный запах гари. В глотке – сушь. Дышать – нечем. Но надо – бежать. Снова. Дальше.

Потому что где-то внизу и сзади, в недрах подземелий, гудело и громыхало. А справа и слева, а под ногами и над головой – дрожало. Все! Пол, стены, своды… А сверху – сыпалось и падало. Мелкое крошево и крупные обломки. И змеились трещины в кладке. Трещины росли, удлинялись – быстро, будто состязаясь друг с другом в скорости. А из ширящихся разломов – снова – сыпалось, падало, крошилось.

Три человека с одним факелом пытались обогнать трещины, огонь, дым обвалы…

Три человека вновь бежали, что было сил.

Вел Томас.

– Вправо, – коротко командовал однорукий кастелян.

И они бежали вправо.

– Теперь прямо наверх. Не по той, по этой лестнице.

Они поднимались.

– Налево.

Поворачивали…

– Снова прямо. Наверх. Еще. Дальше. Выше. Вправо…

Трещин над головой видно больше не было, но снизу еще доносились глухие отзвуки рукотворного катаклизма. Там, в глубинах подземелья, продолжали рушиться своды, истошно визжали темные твари, гудело пламя, пожирая в замурованных каменных мешках-могилах остатки воздуха и упыриную плоть.

А потом…

Потом – нижние ярусы будто умерли. Все, вдруг, разом. Потом тишину нарушали только топот трех пар ног, треск факела и надсадное хриплое дыхание.

Да стук кровяных барабанов в ушах.

Неожиданно пахнуло грозовой свежестью и дождем. Где-то за толстыми стенами явственно слышалось бурление переполненных водостоков. И подниматься по осклизлым ступеням стало труднее, зато дышать – куда как легче.

Выход! Наконец-то!

Они вывалились из темноты подземелий в ночную тьму…

Вырвались, и…

Сильный, влажный, мокрый ветер. Ливень – как из ведра. Да тугими струями по лицу. Воздух, пропитанный моросью, приводил в чувство. Дождь освежал и смывал усталость.

Краткая – в пару-тройку секунд – передышка у дверей подземелья. Полное и окончательное осознание случившегося.

Безмолвные – одними глазами – вопросы.

Ответы без слов.

О том, что и так всем ясно.

«Сожгли? Взорвали? Завалили?»

«Сожгли. Взорвали. Завалили».

Ибо иного выхода не было.

А стихия бушевала вовсю. Давненько Всеволоду не доводилось видеть таких гроз.

Факел, залитый водой, погас сразу. Но в нем сейчас и нет нужды. Как нет нужды в ночном зрении. Частые, яркие, ветвистые молнии аж резали глаз. Вот полоснула зловещей синей вспышкой одна. И сразу за ней – вторая. Над головой прокатились громовые раскаты. Оглушая, ошеломляя.

А сквозь шум дождя и грозовое буйство доносятся иные звуки. Крики людей, лязг металла, ржание запертых в конюшнях и перепуганных до смерти лошадей, вой темных тварей.

Очередной небесный высверк озарил мир. Высветил все, до мельчайших деталей. Да уж, все…

Вокруг – следы яростной рубки. Трупы. Множество трупов. Уйма трупов. Похоже, и здесь смертоносной косой прошлись умруны Бернгарда. Упыриные тела цвета рыбьего брюха лежали вповалку. Кучами, грудами. Вспоротые, искромсанные, рассеченные. На мертвенно-бледной коже кровопийц темнели колотые и рубленые раны. А земля под ногами была черна и жидка от нелюдской крови.

Кровь нечисти пенилась, крутилась водоворотами в дождевых потоках. Впрочем, до появления магистра, лилась тут и кровушка людская. Реже, меньше. Но – лилась. Вон – пара растерзанных тевтонских кнехтов с поломанными копьями. Вон – брат-рыцарь. Из живых, не из Бернгардовых мертвецов. То есть теперь-то уж из мертвых, конечно, тоже, но не пробужденных после смерти. А вон – татарин с запрокинутой головой, разорванной шеей и оброненной саблей. А там из-под дохлой нечисти торчит куполообразный шелом русского дружинника.

Да, горячая алая кровь смешалась здесь с холодной черной жижей, излитой из жил темных тварей. Павшие защитники – не были обескровлены. Не давал пришлый Черный Князь Пьющим позволения испивать вожделенную влагу. Ибо гнал Властитель свое темное воинство не на пир – на бой.

Но как же пустили-то клятых тварей этих во внутреннюю цитадель?

Всеволод глянул на ворота детинца. На то, что осталось от ворот. А оставалось немного. Толстые, обитые посеребренным железом створки – погрызены, посечены когтями, развалены на доски. М-да… Из-за таких врат врага не остановишь. Особенно такого врага. Правда, Берн-гард и его неуязвимые умруны вытеснили часть штурмующих обратно – за взломанные ворота, на крепостной двор. Да ведь не всех вытеснили-то.

На стенах и во внутренних помещениях детинца шел бой. Сверху – из закрытых галерей, зияющих над головой узкими прорезями бойниц, доносятся яростные вопли. Людские и нелюдские. По разбитым заборалам скачут бледные долговязо-длиннорукие фигуры. Интересно, кстати, а чем разбили-то упыри защитные навесы и ограды на стенах? Такое впечатление, будто вместе с дождем с неба пали несколько катапультных ядер. Но ведь у темных тварей нет пороков.

Упыри ловко взбирались на стены детинца. Одни проворно ныряли в проломы. Другие – карабкались выше – по кладке массивного донжона, вздымающегося, как казалось снизу, к самым тучам. Третьи падали наземь, сбитые защитниками Сторожи.

– Воевода! – донеслось со стороны ближайшей пристройки. – Сюда!

Кричал десятник Илья. Вон он – призывно машет рукой из пустого дверного проема. Сами двери – повалены и громоздятся рядом. Тоже, похоже, дело рук упырей.

Всеволод метнулся на зов, жестом приказав Бранко и Томасу следовать туда же.

– Где Федор? – Илья растерянным взглядом обвел всех троих. Которых должно быть четверо.

– Нет его! – коротко ответил Всеволод.

Один меч остался от Федора… Всеволод покрепче сжал оружие – свое и павшего ратника. Дождь уже смыл с металла копоть. Сталь и серебро хищно отблескивали в частых вспышках молний.

– Где остальные? – в свою очередь спросил Всеволод.

– Кто где, – ответил Илья. – Тут такое творилось, покуда Бернгард со своими… с этими своими… не вышел. Разметало всех. Я насилу у входа в подземелья удержался – вас жду.

– А упыри? Они где сейчас? Откуда наседают?

– А везде упыри, воевода. Всюду.

Везде? Всюду? Всеволод вертел головой. Да только что разглядишь снизу, в застроенном детинце? Чтобы правильно оценить обстановку, следовало найти иное место – такое, чтоб можно увидеть все, чтоб разом объять взглядом целостную картину боя.

Было в замке такое место. И, притом, недалеко совсем.

– К донжону нужно идти, – словно прочел его мысли Бранко.

А впрочем, нет, не прочел. Волох лишь честно выполнял повеление магистра – уводить Всеволода туда, где безопаснее. Но и сам Всеволод не имел пока ничего против.

– В донжон! – кивнул он.

Они двигались через многочисленные пристройки. По трупам, по крови…

В огромном детинце царила бессмысленная суматоха и шла беспорядочная рубка. Как в любой полузахваченной уже крепости. Люди и упыри сцепились в последней смертельной схватке. Людей было меньше, упырей – много больше. Людей Всеволод отталкивал с пути, упырей – рубил сплеча. Где не справлялся сходу сам – помогали Илья, Томас и Бранко.

Коридоры, лестницы… И двери, двери, двери в узких переходах. Одни – распахнуты настежь, другие – заперты, третьи – взломаны нечистью. В общем, пришлось поплутать. Слава Богу, Томас и Бранко и здесь ведали все прямые и обходные пути.

Они пробились… Вчетвером с пятью мечами – смогли. Добрались до донжона.

Башня была заперта изнутри, однако перед одноруким кастеляном тяжелая дверца с узким смотровым окошком-бойницей распахнулась сразу. Двое настороженных кнехтов, дежуривших у входа, пропустили их внутрь и тут же поспешно задвинули засов. Еще двое раздвинули осиновые рогатки на лестнице.

Перебросившись со стражей несколькими фразами, Всеволод выяснил: последний оплот Закатной Сторожи занимали около полусотни человек. Тевтоны, примкнувшие к ним русичи и бойцы Сагаадая держали донжон крепко. Оборону возглавлял Конрад, сумевший вывести часть людей из захваченной крепости. Судя по словам кнехтов, Конрад сейчас дрался на верхней смотровой площадке.

Что ж, им тоже нужно наверх. На самый верх.

Долгий подъем. Бесконечные ступеньки в полутемных лестничных пролетах. И вновь – наружу, под хлещущие потоки воды и вспышки молний.


Глава 17 | Рудная черта | Глава 19