home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 14

Дверь вот-вот начнет рассыпаться. И с сифоном возиться уже нет времени. Ладно… В сердцах Всеволод отшвырнул бронзовый сосуд в сторону. Придется обойтись уже имеющейся зажигательной дорожкой. И бежать наперегонки с огнем придется во всю силу.

– Бранко, слышь, ты того… ступай уже. Я как запалю – догоню.

Волох не шелохнулся. Стоял, набычившись, за спиной в свете факела.

«Ну, как знаешь, волох…» – раздраженно подумал Всеволод.

Медлить больше нельзя: дверь склепа хрустела, дверь трещала.

Всеволод поднес факел… Почти уже поднес к началу темной линии, выписанной горючей смесью…

Но…

Неожиданное стремительное движение, уловленное краем глаза.

Свист рассеченного воздуха у самого уха.

Стук отточенной стали о сухое дерево.

Правая рука Всеволода вдруг дернулась под сильным секущим ударом.

Верхняя половина факела, срубленная острой валашской саблей (Обнажил-таки оружие, стервец! Когда только из ножен выхватить успел?! И ведь момент выбрал, в который уж и не ждешь подвоха!) – летит в сторону. Пальцы сжимают лишь бесполезную куцую палку с косым срезом на конце.

По земляному полу покатился, искрясь и брызгая огненной капелью, толстый промасленный моток пакли и ветоши.

– Ты все же погоди, русич, – Бранко безбоязно смотрел во взбешенное лицо Всеволода. – Не торопись поступать по-своему в чужом краю.

– Что?! – хрипло выдохнул Всеволод.

– Пусть Бернгард выйдет, – твердо, властно даже ответил Бранко.

– Что-о-о?!

А рука волоха все держит обнаженную сабельку. А сабелька та покачивается перед самой грудью Всеволода.

– Не препятствуй магистру, русич. Не мешай мастеру-Господарю вести в бой своих серебряных стригоев.

Мастеру-Господарю?! Серебряных стригоев?! Ишь ты!.. Быстро же Бранко свыкся с новыми обстоятельствами. Или не так? Или не то?

Глаза Всеволода сузились. Ярость и понимание сквозили в испепеляющем взгляде обоерукого воина.

– Когда, волох?! – прохрипел-прорычал он, отбрасывая в сторону бесполезную деревяшку и вырывая из ножен меч. Единственный еще остававшийся при нем. – Когда ты узнал?.. О Берн-гарде?.. Все?

Ведь на самом деле это знание пришло не сегодня! Не так ли?

– Давно, – неопределенно пожал плечами волох. – Очень давно.

Он был совершенно спокоен. И он крепко держал в длани рукоять хищно изогнутой сабли.

– И все это время ты служил темной твари?!

– Мастеру-Господарю, – поправил его Бранко. И лишь после – ответил: – Да, я служил ему. Верой и правдой служил. Именно поэтому в германском ордене, закрытом для иноземцев, я был равен саксонским братьям-рыцарям. А кое в чем стоял выше их.

– Но почему?! – скрежетнул зубами Всеволод. – Твои предки охраняли эту Сторожу. Из века в век стояли они в неусыпном дозоре над Проклятым проходом. И тебе, наверняка, завещали то же.

– Охраняли, – согласно кивнул волох. – Стояли. Завещали. И притом не только мне. Но вот ведь какая беда, русич, – по губам Бранко скользнула невеселая улыбка, – после нескончаемых смут, веками терзавших несчастные трансильванские земли, в живых остался лишь я один. А хранить Сторожу – надо. А завет предков исполнять должно. А как? Одному?

Дверь склепа рубили, разносили в щепу. Бранко говорил:

– Я заключил договор с Черным Господарем в обличии тевтонского магистра. С Шоломонаром можно было договориться – как с любым владыкой этого мира. Только обычно бывает так, что ты служишь Господарю, и он защищает тебя, потому что ему выгодно твое усердие. А здесь – по-другому, здесь – сложнее. Ты служишь Господарю, а он защищает весь твой мир. Ибо Шоломонар, уже проникший сюда, заинтересован в том, чтобы никакая иная нечисть более не переходила кровавую границу. Вот и получается: ты служишь ему, потому что он служит твоему обиталищу. И потому, что он несет на своих плечах твою собственную сторожную службу.

– Ага, и берет за это плату, – криво усмехнулся Всеволод. – Человеческой кровью.

– Это небольшая цена, русич.

– Одна жизнь в месяц…

– Столько нужно Бернгарду, чтобы жить самому. Большего он не требует.

– А ты, значит, помогаешь кормиться упыриному Князю?

– Поверь, русич, пользы от него больше, чем вреда, – чуть-чуть дрогнувшим голосом ответил Бранко. – Он привел в опустошенную Сторожу орденских рыцарей, он навел порядок в этих многострадальных землях. Ты – чужак и тебе неведомо, в каких количествах волохи, мадьяры, саксы и прочий обосновавшийся здесь люд губили друг друга без всякой жалости, губили похлеще пришлой нечисти. Местные лихие вожди и хитроумные воеводы, королевские наместники-надоры и вольные ишпаны, гордые князьки и заносчивые бароны нещадно резались сами и гнали на бойню других. И не темные твари вовсе, не волкодлаки, не стригои и не Черные Господари в итоге под корень извели Сторожу, поставленную у Мертвого озера. А именно они – обезумевшие, ослепленные властью и безнаказанной вольницей людишки, в своих никчемных усобицах – за клочок плодородной земли или за пограничную крепостцу на скале. Все это случилось задолго до прихода Бернгарда. И до Темного Набега задолго.

Бранко говорил так горячо, словно… словно оправдывался. Вот только перед кем? Перед Всеволодом? Перед собой?

– Без Бернгарда, без его рьяной борьбы с колдовством и ведовством, возможно, Набега и не случилось бы вовсе, – заметил Всеволод.

– Возможно, – не стал спорить Бранко. – А возможно – Набег начался бы много раньше. И тогда некому было бы встать на пути темных тварей.

Грохот, треск. Из двери склепа опять сыпется щепа. Проклятье! Всеволод выругался. Пока этот прислужник князя-магистра заговаривает ему зубы, Бернгард, выберется из ловушки сам и выведет всех своих умрунов.

Снова треск…

Жечь! Нужно не разговоры говорить, а поскорее жечь нечисть! Молниеносным ударом меча Всеволод отшиб маячившую перед лицом валашскую саблю. Метнулся вперед. Пригнулся. Протянул левую руку к валявшемуся под ногами обрубку факела и…

И едва не схватил пальцами отточенное сабельное острие.

Отбитый в сторону кривой клинок Бранко извернулся по немыслимой траектории. Опередил на миг, оттолкнул клубок факельного огня дальше. Взметнувшись вверх, опять блеснул в искристых отблесках перед самыми глазами.

Всеволод аж сплюнул с досады. Не ожидал он такой прыти. Ловок все же оказался волох!

– Я не хочу причинять тебе вреда, русич. Но и не позволю вредить Бернгарду. Если новый Шоломонар действительно перешел границу обиталищ, без магистра и его серебряных стригоев нам не справиться.

А треск в темной нише на противоположном конце галереи становился все сильнее. И без того изрядно потрепанная взрывом дверь склепа буквально разваливалась на куски. И времени оставалось – совсем ничего.

А раз так… Ну что ж, коли так… Бранко сам выбрал свою судьбу.

Второй раз Всеволод рубанул не по сабле противника – по руке. И третий – по плечу. И четвертый – в голову. Бил сильно, жестоко. Насмерть. Пусть слуга нечисти подыхает со своим господарем.

Треклятый волох, однако, подыхать не желал. Поджарый, жилистый, стремительный, он ловко уворачивался, а когда не успевал – умело принимал удары на звенящий изгиб серебрёной стали, отводил и отбрасывал прямой клинок Всеволода в сторону. Даже пытался атаковать сам. Без особого успеха, впрочем.

Это был отменный рубака, в совершенстве овладевавший уроками сабельного боя в кровопролитных сечах бесконечных эрдейских усобиц, на изматывающих тренировках сторожного ристалища и в ночных сражениях с нечистью за тевтонский замок. И все же Бранко – не Бернгард. Долго выстоять против обоерукого бойца… лучшего бойца русской Сторожи ему не дано. Вот только плохо то, что и быстро совладать с ним Всеволод не мог. А время работало против него. Время сейчас – на стороне Бранко и Бернгарда.

Да, волоха изматывал бешеный темп схватки, навязанный Всеволодом. Да, итог поединка был предрешен с самого начала. Да, противник выдыхался, пятился, отступал. Но при этом уводил за собой и Всеволода.

От огня.

Назад, к склепу уводил.

И ничего тут не поделать: сначала следовало раздавить, разрубить, размазать человека с саблей, а уж после жечь нечисть.

Они двигались в яростном танце под звон металла.

В полутьме, едва подсвечиваемой обрубком горящего факела, сталь ударялась о сталь. А две мечущиеся человеческие фигуры порождали столько причудливых теней, что, казалось, в подземелье бьется немалая дружина. Гулкое эхо многократно усиливало звяканье клинков – прямого и изогнутого.

И – разваливалась под ударами мертвецов дверь склепа.

Запыхавшийся Бранко сражался молча, расчетливо, сберегая дыхание. Атаковать волох больше не пытался. Всеволод же нападал. Наседал, теснил, гнул, ломал противника, ухал и взрыкивал на каждый выпад. Однако никак не мог нанести последний, решающий удар.

Эх, второй бы меч сейчас в руку – сразу совладал бы с валашским израдцем! Но ножны – пусты. Но на второй клинок заперта дверь склепа. Да и все равно… Не дал бы ему сейчас стремительный Бранко времени вынуть еще один меч.

Ладно!

Сокрушительный удар – сверху вниз.

Этого…

Еще один – наискось.

Хва…

И – снова.

…тит!

И – опять!

По сабельке, выставленной над головой.

Готово! Задеть Бранко он, правда, так и не задел, но все же сшиб с ног, едва не сбросив в нишу, залитую греческим огнем и заваленную сосудами с сарацинским порошком. Волох упал. Однако сабли из рук не выпустил. Заворочался, путаясь в плаще, наброшенном поверх брони, – коротком белом, с широким воротником и увязанными за спиной рукавами.

Добивать? Или уж не тратить времени, а бежать назад, к огню? И – сжигать вместе с Бернгардом.

Нет, пожалуй, нужно добить. Пока волох не поднялся на ноги, пока не выдернул меча-засова из гнутой скобы. Эх, Бранко-Бранко! А ведь бок о бок шли от самых русских границ, ведь бились плечо к плечу супротив темных тварей!

Уже занося меч, Всеволод мельком, краем сознания, отметил, что дверь-то практически и не держится. Расщеплена, расколота вся изнутри дверь склепа. Дырявая, как решето, ненадежная, как пень трухлявый. Не устоять ей больше под натиском Бернгардовых умрунов.

«Дз-з-зяньк!»

А все же первым поддались не изрубленные доски. Клинок, вставленный вместо засова.

Разломился. Разлетелся надвое добрый меч.

А уж за ним и сама дверь… Распахнулась. Вывалилась. Рассыпалась на доски и железные полосы.

Первым, пачкая сапоги в горючей, но так и не возгоревшейся смеси, опрокидывая и топча горшки со смесью взрывчатой и не взорвавшейся, порог склепа переступил Бернгард. Мертвецы в тевтонских доспехах и одеждах следовали за ним. Оружие у всех обнажено. А кое у кого – и заметно иззубрено уже о мореный дуб в железной обивке.

Бранко, воспользовавшись моментом, ловко вскочил на ноги. На лице волоха – ни ярости, ни злорадства. Бранко был спокоен, Бранко был доволен. У него – получилось. Задержать. Потянуть время. Добиться своего. У Всеволода же…

«Не вышло! – с тоской подумал он. – Проиграл!»

И изготовился к схватке, в которой ему, увы, не победить. Была, правда, еще надежда, что Бернгард вновь предпочтет не лить понапрасну кровь Изначальных. Но – слишком она слаба, эта надежда. После всего случившегося князь-магистр, едва ли доверится непредсказуемому и своевольному русичу. Сам Всеволод на его месте ни за что бы не доверился. Тем более, что закрыть Проклятый проход Берн-гарда вполне может и без него. Там, в склепе, в одиноком каменном гробу, в шипастой клетке из стали и серебра все еще лежит Эржебетт. И в ее жилах тоже течет кровь Изначальных.


Глава 13 | Рудная черта | Глава 15