home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



6

Блисс судорожно вздохнула. Хочет ли она того, что сейчас должно произойти? А впрочем, какая разница? Ведь Охотник наверняка хочет овладеть ею, и вряд ли на свете найдется сила, способная остановить его... Блисс чувствовала, что необходимо как-то разрядить обстановку, но не могла придумать ничего лучшего, чем сказать:

– Сними повязку с глаза!

Охотник медленно покачал головой.

– Нет. Не хочу пугать тебя.

– Ты меня не испугаешь.

Пальцы Охотника легли на верхние пуговки ее платья.

– Позволь уж мне самому решать, что снимать, а что нет.

– Оставь меня... – слабым голосом попросила Блисс.

Но Охотник уже расстегнул несколько пуговок.

– И не подумаю.

– Я... У меня никогда еще не было мужчины! – в отчаянии воскликнула Блисс, прекрасно сознавая, как наивна ее ложь. Да и разве могло бы это остановить его?

Охотник усмехнулся.

– Тебе уже двадцать пять. Неужели я поверю, что ты до сих пор девственница?

– Я... – и тут до Блисс дошло то, что он только что сказал. – Откуда ты знаешь, сколько мне лет?

Охотник расстегнул до конца лиф ее платья и спустил его с плеч Блисс.

– Угадал.

– Ты всегда насилуешь своих пленниц? Охотник резко отстранился, и его замешательство удивило Блисс. В сердце ее шевельнулась надежда, что все еще, может быть, обойдется.

– Если бы я хотел изнасиловать тебя, – сказал наконец Охотник, – я давным-давно уже сделал бы это. То, что произойдет между нами, не будет изнасилованием, Блисс.

Он расстегнул пояс ее платья, и оно тут же соскользнуло на пол. Затем Охотник наклонился, чтобы снять с нее чулки и туфли. Теперь Блисс осталась в одной коротенькой прозрачной нижней рубашке. Роковой миг неотвратимо приближался.

– Скажи, ты давно стал пиратом? – спросила Блисс, чтобы хоть как-то оттянуть ужасную минуту.

Напрасный труд. И это не сработало. Охотник одним рывком стащил рубашку через голову Блисс, и его горящий глаз впился в ее обнаженное тело. Блисс немедленно покраснела и, негромко ахнув, инстинктивным движением попыталась прикрыть свою наготу. Вскинув одну руку к груди, вторую она опустила вниз, прикрывая светлый пушок под животом.

– Давно ли я стал пиратом? – неожиданно переспросил Охотник. – Да мне теперь кажется, что я всю свою жизнь ничем другим и не занимался. – Он взял руки Блисс и развел их в стороны. – Не прячься от меня. Дай посмотреть на тебя. Я хочу видеть, так ли ты хороша, как и тогда...

– Как когда? – прошептала Блисс, сгорая от стыда. Ведь до сих пор ее наготы не видел ни один мужчина, кроме Гая. Но с ним она никогда не стыдилась быть обнаженной, напротив, это было прекрасно и... невинно.

– Как вчера, когда Тамра так неудачно помешала нам, – вывернулся Охотник.

Он положил ладони на обнаженную грудь Блисс, и она невольно отпрянула назад. Прикосновения Охотника вызывали в ней странное чувство. Блисс всякий раз казалось, что в них проскальзывает что-то неуловимо-знакомое, почти родное. И всякий раз она пугалась этого чувства.

– Почему ты так на меня смотришь? Я уверена, Что в своей жизни ты видел не один десяток обнаженных женщин, – Блисс попыталась скрыть свое смущение за фальшивой бравадой.

– Пожалуй, даже не одну сотню, – согласился Охотник.

В его голосе прозвучала какая-то новая нотка. Блисс собрала все свои силы и надменно сказала, стараясь, чтобы ее голос не дрогнул:

– Хорошо. Давай покончим с этим – и побыстрее. У меня много неотложных дел на материке, и чем скорее ты меня отпустишь, тем лучше. Я и так слишком много времени потеряла на этом острове.

Охотник удивленно посмотрел на нее.

– Я не хочу просто переспать с тобой на скорую руку. Мне нужно не только твое тело, но и все твои чувства, вся твоя страсть! Я хочу, чтобы ты вместе со мной наслаждалась нашей близостью.

– Но зачем? Зачем тебе, чтобы я отвечала на твои чувства? Почему это для тебя так важно?

– У меня есть свои соображения. – Он внимательно посмотрел на Блисс и внезапно улыбнулся. – Это у тебя не пройдет.

– Ч-что не пройдет?

«Он на самом деле умеет читать мои мысли!» – ахнула про себя Блисс.

– Не пройдет так просто от меня отделаться. Я хочу тебя всю, Блисс.

Слова Охотника показались ей загадочными и немного пугающими.

– Что ты задумал, Охотник?

Он молча посмотрел на нее – на женщину, которую любил когда-то больше самой жизни. На женщину, которая отплатила ему за любовь тем, что сначала упрятала в тюрьму, а затем вместе со своим папашей и женихом подослала к нему наемного убийцу. Теперь настал час расплаты! Он сам будет ей судьей и палачом. За то, что Блисс сделала с Гаем Янгом, она получит на память ребенка, зачатого от пирата. Ведь это благодаря ей он превратился в чудовище, в котором даже она сама не смогла узнать человека, которого когда-то любила. Месть станет еще слаще от того, что он заставит Блисс умирать от наслаждения и страсти в его объятиях. Он заставит ее полюбить его в этом новом обличье. Полюбить, чтобы потом до самой смерти мучиться воспоминаниями!

– Что я задумал? – переспросил он наконец. – Это вряд ли будет тебе интересно.

Он провел кончиком пальца по ее обнаженному плечу, наслаждаясь прикосновением к атласной нежной коже. Забытые за семь долгих лет чувства невольно всколыхнулись в его сердце...

Прочь! Долой их! Долой жалость и сентиментальные слезы!

– Пора, – шепнул Охотник и, легко подхватив Блисс на руки, понес ее к кровати.

Блисс ничего не могла поделать с собой. У нее не было сил сопротивляться обольщающей, подавляющей волю мужской силе Охотника. Разумом она отвергала этого человека, но телом – страстно и пылко желала близости с ним. В глубине души ей почему-то казалось, что в эту минуту она поступает вовсе не постыдно, а, напротив, совершенно естественно. Блисс не могла понять, откуда взялось это, ощущение, но все происходящее казалось ей повторением чего-то знакомого – до боли знакомого, хотя и безнадежно забытого.

Она негромко застонала, когда Охотник уложил ее на постель и, не разжимая объятий, лег рядом с нею. Губы Охотника коснулись ее губ, кончик его языка принялся нежно ласкать их, и Блисс затаила дыхание. Поцелуй все длился и длился, а Блисс казалось, что и этот поцелуй уже когда-то был в ее жизни – в другой, далекой и забытой жизни. Что-то непорочное и праведное было в этом поцелуе и в том, что она лежит сейчас в одной постели с этим мужчиной...

Язык Охотника проник в глубь ее рта, и Блисс стало не до рассуждений. Губы ее непроизвольно раскрылись навстречу его горячим, жаждущим губам, и она едва не застонала от разочарования, когда Охотник вдруг оторвался от нее. Но это разочарование длилось всего секунду: Охотник прижался губами к ее груди, и Блисс вскрикнула от удивления и восторга. Она почувствовала, как ее тело наливается любовным жаром, и снова застонала. Ей даже пришлось прикусить губу, чтобы Охотник не догадался о том, как безумно она хочет его.

А тем временем язык Охотника продолжал ласкать ее грудь – то один тугой сосок, то другой. Блисс чувствовала его горячее дыхание, чувствовала влагу его губ, и соски ее рвались вверх, навстречу его ласкам. Порой затуманенному страстью сознанию Блисс представлялось, что она вернулась в прошлое и это руки Гая Янга ласкают ее сейчас, его поцелуи горят на ее груди – его, а не какого-то страшного одноглазого пирата.

«Это не Охотник, это Гай, Гай, Гай!» – металась шальная мысль в ее разгоряченном мозгу. И Блисс отвечала всем телом – безрассудно, отчаянно, бешено, словно наверстывая то, что так печально и неожиданно оборвалось семь лет тому назад – в другой жизни и с другим мужчиной. Поразительно, но Охотник словно знал все ее привычки и особенности, он вел себя так, как будто много лет спал в одной постели с Блисс... Точно угадав нужный момент, он убрал руку с ее груди, и палец его скользнул между ног Блисс, легко разделив пополам горячую мокрую расщелину.

– Ведь ты хочешь этого, правда? – жарко прошептал Охотник.

Его палец быстро нашел самое потайное место Блисс – маленький бугорок, прикосновение к которому заставило ее изогнуться дугой от нестерпимо острого наслаждения.

– О боже! – слова с хрипом вырывались из ее губ. – Боже! Я... Я не могу... Я не...

– Можешь, – уверенно произнес Охотник. – Можешь и хочешь.

Даже теперь, охваченная пожаром страсти, Блисс успела задать себе вопрос: «Откуда ему все известно? Почему он так уверенно ведет себя? Словно знает мое тело не хуже, чем свое собственное...»

Гаю она всегда отдавалась без остатка, со всей своей страстью и нежностью. Но ведь сейчас с нею не Гай, не ее любимый Гай... «О, господи, я умираю!» – мелькнуло в мозгу Блисс.

– Пора, – сказал Охотник. – Назад пути больше нет.

Он чувствовал ее подспудное сопротивление и готов был преодолеть его. А еще он чувствовал, как бьется его собственное сердце – часто, бешено, громко... Охотник не мог предположить, что давным-давно сгоревшая любовь может вновь вспыхнуть с такой силой. Желание обладать Блисс становилось невыносимым, сводило с ума, а ведь он больше всего опасался именно этого – выпустить свои эмоции из-под контроля холодного ума.

Охотник в который раз сказал себе, что вовсе не любовью намерен заняться сейчас, а местью, цель которой – постыдная для Блисс беременность. Что же касается его любви к женщине по имени Блисс Гренвиль, то о ней нельзя даже вспоминать, тем более нельзя вновь возвращаться к ней. Любовь никак не вписывалась в его планы! Нет, конечно, физическое наслаждение он получит, но главное для него – месть.

«Господи, не дай мне еще хоть раз оказаться уязвимым перед женскими чарами!» – взмолился Охотник, чувствуя, что все-таки теряет контроль над собой.

Блисс охватили давно забытые ощущения. Груди ее наполнились, соски напряглись и сладко ныли от каждого прикосновения пальцев Охотника. Между ног – там, где лежала его другая рука, – все горячо и влажно пульсировало. Почувствовав подступающую разрядку, Блисс дугой выгнулась на простынях; с губ ее слетали бессвязные стоны страсти.

Одна горячая волна сменялась другой. Внезапно Охотник приподнялся над лежащей Блисс и коснулся ее входа кончиком своего возбужденного вздрагивающего естества. Затем он широко развел в стороны бедра Блисс и одним уверенным мощным движением погрузился в нее.

В первый миг близость оказалась такой острой, что Охотник задержал дыхание, пытаясь привести себя в чувство: сердце его бешено колотилось. Потом он погрузился глубже, стараясь заставить себя думать о чем угодно, только не о женщине, лежащей под ним. Но ощущение было слишком сильным и сладостным, и тогда Охотник, не в силах больше сдерживать себя, вошел в Блисс до самого конца.

Блисс закричала от сладкой боли, и крик этот пробудил в душе Охотника давние воспоминания об их первой ночи. Проклятье, он и не думал, что все это настолько живо в его памяти!

И тут Охотник обратил внимание на то, что упругая и тугая плоть Блисс облегает его, словно лайковая перчатка. Можно было подумать, что она девственница – или, во всяком случае, что у нее не было другого мужчины после Гая... Да, после Гая Янга.

Охотник начал двигаться внутри Блисс – сначала осторожно, затем все более настойчиво, подчиняясь древнему ритму природы. Неожиданно он услышал хриплый крик, понял, что это кричит он сам, и судорожно сжал пальцами бедра Блисс.

Между тем Блисс отвечала на каждое движение Охотника, сгорая от страсти... и от смущения. Давным-давно уснувшая память всколыхнулась в ней. Она прекрасно знала, что с нею вовсе не ее любимый Гай, но сердце почему-то говорило другое... Разумеется, такого не могло быть, но почему тогда эти двое мужчин так похожи друг на друга, даже в мелочах? Охотник двигался, как Гай, как Гай стонал и дышал...

Запутавшись в собственных ощущениях, Блисс безотчетно подняла руки и погрузила пальцы в волосы Охотника, вновь почувствовав нечто знакомое в их шелковистой тяжести. Ей показалось, что Охотник шепчет в эту минуту ее имя, но стук собственного сердца мешал убедиться в этом наверняка. Но то, что он сказал секундой позже, она расслышала очень четко:

– Подними ноги. Повыше!

Блисс тут же закинула ноги на бедра Охотника и закричала от усилившегося острого ощущения. Сейчас он входил в нее еще глубже, до самого конца – каждое его движение сводило Блисс с ума. Тело больше не подчинялось ее воле, оно самостоятельно отвечало Охотнику, возносясь к вершине наслаждения.

– Давай, Блисс! – хрипло выдохнул Охотник. – Давай. Вместе со мной.

От этих слов голова Блисс пошла кругом, а еще через несколько секунд весь мир исчез для нее, рассыпавшись на миллионы сверкающих искр. Но даже сквозь этот цветной туман, охвативший ее сознание, Блисс сумела почувствовать жаркую струю, разлившуюся у нее внутри.

Лунные тени качались на потолке спальни. Блисс лежала без сна, ощущая горький привкус вины. Итак, это случилось: она все-таки предала память о Гае...

Блисс повернула голову и посмотрела на лицо спящего рядом с нею Охотника. Он лежал на спине, закинув одну руку за голову. Лунный свет серебрил его обнаженные сильные плечи, тускло блестел на растрепавшихся прядях волос. Лицо спящего было спокойным, безмятежным... и молодым. Впрочем, Блисс удивилась, что у человека с такой грязной душой может быть спокойный сон...

Ее взгляд скользнул по тонкой линии его носа, по сильному волевому подбородку. Снова в глубине души колыхнулись неясные воспоминания, которых она не могла разгадать.

Блисс вздохнула и отвернулась к стене. Она подумала было о том, чтобы вернуться в свою постель, но тут же отбросила эту мысль, потому что Охотник, словно и во сне прочитав ее намерения, повернулся на бок и крепко обнял Блисс за плечи.

– Не уходи, – пробормотал он, не открывая глаз. – Теперь ты будешь спать только здесь.

Блисс хотела что-то возразить, но по дыханию Охотника догадалась, что он опять крепко заснул. Тогда она вздохнула и тоже закрыла глаза, снова и снова вспоминая то, что произошло между ними этой ночью.

Блисс хорошо понимала, почему это все случилось. Умение Охотника добиваться женщины было непревзойденным: он определенно владел магией соблазнителя. Другое дело – как все это произошло. Каким-то непостижимым образом Охотник сумел внушить Блисс ощущение, что она занимается любовью с собственным мужем! С давно покойным мужем... Это умение делало его в глазах Блисс еще более опасным.

Пожалуй, такого опасного человека она впервые повстречала на своем пути...

Наконец и Блисс заснула, продолжая переживать во сне случившееся с нею в эту ночь. А потом она увидела Гая – он смотрел на нее так сурово и укоризненно, что Блисс закричала и очнулась только тогда, когда проснувшийся Охотник потряс ее за плечо.

– Проснись, Блисс, у тебя кошмар.

Две слезинки выкатились из уголков глаз Блисс.

– Это был не кошмар, – прошептала она.

– Не хочешь сказать мне, что это было?

– Нет. Спи.

– Я уже проснулся. И я снова готов... – прошептал Охотник.

Он повернул голову, заглянул в глаза Блисс, а затем взял ее руку и положил на свое твердое', действительно готовое к новой схватке орудие.

Блисс отдернула ладонь и нервно сглотнула.

– Снова?!

– Снова. И снова, и еще раз снова – столько, сколько будет нужно для...

– Для чего? – нахмурилась Блисс.

– Для того, чтобы ты по-настоящему полюбила меня. Полюбила заниматься со мною тем, чем мы занимались сегодня ночью.

– Этого никогда не будет!

Однако Охотник не придал ее словам ни малейшего значения. Его теплая ладонь погладила грудь Блисс, опустилась ниже и скользнула между ее ног.

– А я думаю, что так будет. И скорее, чем ты думаешь.

Он принялся возбуждать ее движениями погруженного в лоно пальца, и вскоре Блисс начала прерывисто дышать, чувствуя разгорающееся желание.

– Зачем все это тебе понадобилось? – хрипло спросила она. – Сотни женщин будут счастливы до смерти, если ты обратишь на них свое внимание! Зачем тебе понадобилась именно я?

Единственный глаз Охотника загадочно блеснул в лунном свете, и от этого мерцания по спине Блисс пробежал холодок.

– Обещаю тебе, Блисс Гренвиль, что настанет день, когда ты узнаешь обо мне всю правду.

Прежде чем она успела подумать над его словами, Охотник перевернул Блисс на спину, развел в стороны ее ноги и мощно вошел внутрь. После этого в спальне слышалось только прерывистое дыхание, страстные стоны и скрип деревянной кровати.


Охотник проснулся с первыми лучами солнца, упавшими на его здоровую глазницу. Он осторожно отодвинулся от спящей Блисс и сел на краешек постели, удивляясь тому, каким выспавшимся и свежим чувствует себя. Давно он не спал так спокойно и крепко: тюрьма подарила ему бессонницу, которая мучила его много лет. Удивительно, но Блисс в одну ночь сумела излечить его от нее...

Охотник потуже затянул черную повязку на пустой глазнице и обернулся, чтобы еще раз посмотреть на спящую Блисс. Она спала тихо, и лицо ее во сне было спокойным и невинным. Охотник вспомнил прошедшую бурную ночь и невольно улыбнулся. Какое наслаждение испытал он от близости с нею! И Блисс тоже испытала наслаждение – в этом Охотник готов был поклясться. А если есть на свете бог мести, она уже носит под сердцем его ребенка! Но он, разумеется, еще не раз окажется в постели с этой женщиной – пока не убедится наверняка...

Против воли Охотника его мысли перенеслись на много лет назад, в те дни, когда они с Блисс любили друг друга так нежно и чисто. А затем все погибло, пропало в один злосчастный миг. Охотнику вдруг вспомнилось, какой девственно-упругой оказалась Блисс, и он еще раз подивился этому. Но не могла же она ни с кем ни разу не переспать – за столько лет?

Ему самому такой подвиг оказался не по плечу, это уж точно...

Охотник неожиданно почувствовал, что в нем снова начинает разгораться огонь желания, но, к сожалению, он не мог себе позволить провести в постели с Блисс весь день, как бы ему того ни хотелось.

С сожалением вздохнув, он стал натягивать брюки и сапоги: его ждало множество неотложных дел.

Блисс проснулась не скоро и, лениво потягиваясь, ощутила непривычную боль между бедер – впрочем, неприятной эта боль не была. Окончательно проснувшись и вспомнив прошедшую ночь, Блисс почувствовала новый приступ вины и раскаяния. Как жаль, что она не сумела совладать с собой! Ведь этот бессовестный пират, добившись своего, очень скоро забудет ее ради следующей жертвы своей страсти...

«Дура, идиотка, что же ты наделала?!» – горько упрекала себя Блисс.

Ее самобичевание прервал осторожный стук, и в дверь спальни просунулась голова Клео.

– Вы уже проснулись? – спросила служанка. – Цезарь ждет в коридоре с водой для ванны.

Блисс натянула до подбородка простыню и улыбнулась: она все еще не могла привыкнуть к тому, что здесь можно каждый день принимать ванну.

– Очень хорошо. Пусть войдет.

И только теперь она вдруг сообразила, что лежит не в своей постели, а в постели Охотника! Ей захотелось от стыда провалиться сквозь землю. Что теперь подумают о ней Цезарь и Клео?!

– Долго вы сегодня спали, мисси, – заметила Клео, ставя возле постели поднос с горячим шоколадом и фруктами.

Волна краски залила щеки Блисс, но поскольку замечание Клео не предполагало ответа, она решила просто промолчать.

Вслед за Клео в спальне появился Цезарь, вкативший большую деревянную лохань, служившую ванной.

– Сию минуту наполню ее водой, мисси, – с улыбкой сказал он.

– А где Охотник, вы не знаете? – спросила Блисс и сразу же пожалела о своей несдержанности: какое ей дело до того, где находится Охотник?

– Капитан пошел купаться в лагуну, – ответил Цезарь. – А затем собирался отправиться в гавань и посмотреть, как там идут дела с ремонтом судна. – Он широко, белозубо улыбнулся и добавил: – Но если он ним срочно понадобился, я могу сходить за ним.

– Нет! – поспешно откликнулась Блисс. – Я спросила просто так... из любопытства.

Позже, когда слуги покинули спальню, наполнив шишу водой, Блисс легла в нее, откинула голову на край и еще раз густо покраснела, вспомнив о том, как перед уходом Клео собрала с постели простыни. Вся спальня была пропитана запахом секса; без сомнения, Клео заметила это и сегодня вечером застелит постель заново, хотя простыни менялись только вчера...

Блисс не долго лежала в ванне. Наскоро вымывшись, она вышла из воды, вытерлась и надела заботливо положенное на стул полотняное платье, которое Клео принесла вместо вчерашнего. Кстати говоря, этого старого платья не было в спальне, как не было и нижней рубашки. Блисс как следует посмотрела вокруг, но все эти вещи исчезли.

«Очевидно, Клео унесла их вместе с простынями», – решила Блисс. Она открыла раздвижную дверь в свою спальню и удивленно, подняла брови, обнаружив здесь Клео, которая собирала ее вещи.

– Что ты делаешь? – спросила Блисс.

«Может быть, Охотнику хватило одной ночи и он наконец решил отправить меня домой? – мелькнуло в голове Блисс. – Хорошо бы, если так!»

– Переношу ваши вещи в спальню капитана. – ответила Клео и потащила к двери узел с платьями.

Блисс побледнела.

– Постой! Но я хочу остаться в своей спальне!

– Приказ капитана, мисси, – непререкаемым тоном заявила Клео и прошла мимо Блисс в спальню Охотника.

Блисс разозлилась. С какой стати она должна все это терпеть?! Да, она пленница, но не рабыня! В конце концов Охотник сам сказал, что Клео должна слушаться ее.

– Сейчас же отнеси мои вещи на место! – закричала Блисс, бросаясь вслед за служанкой. – Я сама поговорю с твоим хозяином, и он...

– Что здесь происходит?

Блисс оглянулась и увидела Охотника. Он стоял, прислонясь к косяку входной двери и скрестив руки на груди.

– Я хочу, чтобы Клео вернула вещи в мою спальню! Он широко повел рукой.

– Вот твоя спальня. Тебе здесь будет удобно. Спасибо, Клео, ты можешь идти.

Охотник закрыл за служанкой дверь, затем подошел к Блисс, резко схватил ее за руку и рванул к себе. Блисс протестующе ахнула и попыталась вырваться, но сделать это ей, разумеется, не удалось – слишком уж неравны были силы.

– Зачем тебе все это? – сердито спросила Блисс. – Ты получил все, чего добивался, так оставь меня теперь в покое!

Охотник пристально посмотрел на Блисс своим единственным серебристым глазом, но пальцы не разжал.

– Ты целиком и полностью в моей власти. Я не отпущу тебя, пока не познаю твое тело так же подробно, как свое собственное. – В голосе пирата, кроме угрозы, прозвучала скрытая страсть...– Я буду спать с тобой столько, сколько захочу. Пока не устану. Когда устану, я тебе скажу. Но не думаю, что это случится слишком скоро.

Блисс обреченно опустила голову.

– Клео сказала, что отныне я должна буду делить с тобой эту спальню...

– Совершенно верно. Таков был мой приказ.

– Но я хотела бы спать в своей комнате!

– А я хочу, чтобы ты спала со мной.

«Нет, несмотря ни на что, я по-прежнему пленница, – уныло подумала Блисс. – И спорить тут бесполезно. Хоть весь день проговори, хоть лоб расшиби, ничего это не даст».

И все-таки в этой истории было для нее много непонятного. Непонятна неожиданная страсть Охотника к ней, непонятно его желание постоянно держать ее рядом с собой... А зачем, спрашивается, ему так необходимо, чтобы Блисс не только спала с ним, но и непременно отвечала на его страсть такой же сильной страстью? Никто и никогда не требовал от Блисс ответных чувств – кроме ее покойного мужа, разумеется...

Что ж, если уж ей так не повезло, она могла бы смириться с пленом. Но Блисс не давала покоя мысль о сыне. Она понятия не имела, что с ним происходит в то время, пока она сидит на этом проклятом острове.

– Отныне это – твоя спальня, – твердо заявил Охотник. – Кстати, ты не хотела бы сходить со мной на дальний берег? У меня сегодня есть свободное время.

– Да, конечно, – охотно согласилась Блисс. Такая прогулка очень интересовала ее – ведь Блисс ни на минуту не расставалась с мыслью о побеге. Однако часа через два она потеряла всякую надежду бежать. Остров был почти целиком покрыт тропическими джунглями, в которых кишели дикие звери, ядовитые гады и насекомые, а густые заросли мангра делали их совершенно непроходимыми. Кроме того, Охотник показал Блисс несколько ровных на первый взгляд мест, которые оказались зыбучими песками – попав туда, неосторожный путник был обречен на мучительную смерть. Да и пираты здесь водились в изобилии...

Остров, конечно, был весьма живописным, но Блисс, огорченная крушением своих надежд на побег, не могла сегодня по достоинству оценить его красоту. Она хмуро рассматривала ярких тропических птичек, которые сновали в ветвях деревьев, а завидев людей, круто взмывали в безоблачную синеву летнего неба. Не интересовали ее сегодня и древние индейские могильники, сооруженные из обломков скал и молчаливо хранящие тайны веков. Не радовали Блисс и белоснежные пляжи – чистые, пустынные. Только чайки, пеликаны да цапли кое-где ходили по краю воды, вылавливая рыбешек на обед.

Охотник повел Блисс к самой линии прибоя и вместе с нею присел на песчаный холмик.

– Ну, как тебе мой остров? – поинтересовался он.

– Красивый, – грустно ответила Блисс, которой больше всего на свете хотелось оказаться сейчас как можно дальше от этой красоты. – А где индейская деревня?

– На северном конце острова. Мы редко беспокоим их. Я приучил своих людей не трогать индейцев. Калуза – древнее и воинственное племя, но я заключил с ними союз, и они разрешили нам жить на их острове. Я даже подружился с их вождем – отцом Тамры. До сих пор, после его смерти, калуза свято соблюдают наш договор и никогда не нападают на белых, хотя у них много молодых воинов, а за мир я плачу тем, что снабжаю индейцев самым необходимым. Так мы и живем с ними, не докучая друг другу.

Внезапно Охотник поднялся и стал расстегивать свою черную шелковую рубашку.

– Что ты собираешься делать? – спросила Блисс, невольно любуясь выпуклыми мускулами, перекатывающимися под его кожей. Против воли у нее вдруг перехватило дыхание.

– Хочу искупаться. Я весь вспотел, пока мы шли: день такой жаркий. Хоть бы скорее зима настала, тогда не будет так жарко и влажно, – ответил Охотник. – Зимой здесь просто прекрасно! Самое лучшее время года на островах.

Он снова сел и принялся стаскивать сапоги.

– Составишь мне компанию?

– Нет, спасибо, – вежливо отказалась Блисс.

Тогда Охотник молча поставил ее на ноги, повернул спиной к себе и принялся расстегивать пуговицы на платье.

– Прекрати!

– Почему? Одному купаться скучно. – Он ловко расстегнул застежки, и платье упало с бедер Блисс на песок. – Нижнюю рубашку можешь оставить, если стесняешься. Впрочем, на всем пляже мы одни, так что стыдиться тебе некого.

Сам-то Охотник явно никого не стеснялся. Он спокойно стянул с себя все до последней нитки и протянул Блисс руку. Сначала она хотела отдернуть свою ладонь, но затем передумала: день стоял действительно жаркий, и Блисс тоже вспотела – больше, чем это позволительно настоящей леди. К тому же спокойная изумрудная вода выглядела так заманчиво, так приглашающе...

Взявшись за руки, они с Охотником вместе вошли в морскую прохладу. Блисс ожидала, что Охотник снимет и свою повязку с глаза, но он только потуже затянул ее, чтобы не потерять в воде.

Дно здесь было пологим, песчаным, чистым, а море спокойным и ровным, словно лист зеленовато-синей бумаги. Блисс с наслаждением чувствовала, как вода постепенно освежает ее распаленное тело.

Вскоре они зашли в прибой почти по грудь, и Охотник спросил:

– Ты умеешь плавать?

– Даже очень хорошо, – с гордостью ответила Блисс.

– Видишь ту скалу в глубине лагуны? Поплыли наперегонки! – азартно предложил Охотник.

– Тогда уговор: если я выиграю, ты меня отпускаешь домой, – сразу же приняла вызов Блисс.

Охотник удивленно посмотрел на нее своим единственным глазом.

– Ты что, всерьез надеешься обогнать меня?

– А почему бы и нет? Говорю тебе, я очень неплохо плаваю.

– Хорошо. Но если я доплыву первым, то назначу свой выкуп. – Блисс подняла брови, но ничего не стала спрашивать, надеясь, что Охотник назовет свои условия сам. Однако он не спешил. – Если выигрываю я... А впрочем, я объявлю свою цену на скале.

Блисс посмотрела на него и усмехнулась.

– Не выиграешь! – воскликнула она и тут же неожиданно сорвалась с места, нырнув в изумрудную волну.

Ее мощный старт несколько удивил Охотника; ему потребовалось несколько минут для того, чтобы догнать Блисс. Затем они некоторое время плыли рядом, бок о бок: то Блисс немного вырывалась вперед, то они шли вровень. Но в какой-то момент Охотник резко прибавил и в конце концов намного обошел Блисс. К ее великому сожалению, он оказался на скале первым и, когда она наконец доплыла, громко расхохотался.

Ухватившись за острый выступ, Блисс удивленно раскрыла глаза: она впервые слышала, как смеется Охотник. И снова мысль-воспоминание мелькнула в ее голове, махнула кончиком хвоста и тут же скрылась, не оставив после себя ничего, кроме горького привкуса недосказанности...

– Я победил! – крикнул с берега Охотник. – А это значит, что пока что ты никуда отсюда не едешь. – Он протянул руку навстречу Блисс. – Иди сюда, мой приз! Охотник слегка наклонился вперед и, ухватив Блисс за руку, одним рывком втащил ее на скалу. Веером рассыпались брызги, громко плеснула вода, а Охотник тем временем уже склонил свое лицо к лицу Блисс и принялся осушать ее мокрые соленые губы поцелуями.

– Ты пахнешь солью, – прошептал он и облизнул губы Блисс кончиком языка. – Раскрой рот.

– Нет!

Однако губы Блисс тут же приоткрылись против ее воли и впустили в себя язык Охотника. Охотник громко застонал от наслаждения – благо здесь можно было даже кричать во весь голос, и никто не услышал бы этого, кроме морских чаек, кружащих над тихим морем.

Горячий поцелуй высушил не только губы Блисс, но, казалось, и все ее тело. Она чувствовала, что вновь начинает подпадать под воздействие мужских чар Охотника. Ноги Блисс задрожали и подогнулись; она, наверное, упала бы, но сильные руки Охотника удержали ее. Он еще крепче прижал Блисс к груди, затем легко поднял в воздух и шепнул:

– Обхвати меня ногами.

– Ты упадешь!

– Не упаду. Давай, Блисс. Я хочу тебя... прямо сейчас.

– И ты всегда делаешь то, что тебе хочется?

– Если тебе этого тоже хочется.

Он поднял ее еще выше, и Блисс обвила его талию ногами. Охотник слегка выгнул бедра и безо всякой подготовки вошел во влажное лоно Блисс. Она почувствовала его плоть в себе, и от того, что ее тело находилось на весу, ощущение оказалось совершенно новым и удивительно острым. Блисс не смогла удержаться и громко закричала от наслаждения. Охотник был на редкость силен. Блисс чувствовала, как перекатываются его мускулы, и поражалась тому, с какой легкостью выдерживают ее вес его мощные ноги.

Охотник принялся двигаться внутри ее, и спустя минуту их тела поймали общий ритм. Блисс уже не могла остановиться, не могла быть хозяйкой своему телу. Оно словно само знало, чего хочет Охотник, и с радостью отвечало на его желания. Блисс неслась к разрядке, усиливая темп до бешеного, с радостью встречая каждый удар Охотника.

Еще немного, и разрядка наступила – бурная, неудержимая ив то же время неожиданная, словно взрыв. Блисс еще не совсем пришла в себя, когда Охотник осторожно уложил ее на разогретый солнцем камень скалы, под скудную тень бог весть каким образом выросшей здесь невысокой пальмы. Потом он склонился над ней, и она услышала его шепот:

– На сей раз получилось, у меня нет никаких сомнений!

Эти странные слова заставили Блисс вернуться к действительности. Она широко раскрыла глаза и удивленно посмотрела на Охотника.

– Что ты имеешь в виду? Что получилось? Охотник ответил не сразу. Какое-то время только губы его беззвучно шевелились; когда же он наконец заговорил, слова его ударили Блисс, словно молотом.

– Мы с тобой только что зачали ребенка.

Кровь отхлынула с лица Блисс, сделав его мертвенно-бледным.

– Ребенка?! Что ты говоришь! Да я бы лучше родила десять детей от Джеральда Фолка, чем одного – от тебя! За голову Фолка, по крайней мере, не назначена награда!


предыдущая глава | Пират | cледующая глава