home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ЕСТЬ БОЛЬ И КРОВЬ

— Что вы пьете? — спросил я, когда мне в голову пришла очередная идея.

Она взглянула на меня как на идиота.

— Что вы пьете? — повторил я. — Если вода кончилась и у вас нет больше канистр.

— Не знаю, — пробормотала она, сердито на меня глядя. — Сок или…

— Разве он не испортился? — перебил я.

— Консервированный сок… не знаю.

— Вы сказали…

Она отвернулась от меня.

— А что вы едите? — настаивал я.

— Я не могу готовить без электричества, — сказала она, словно это был ответ, а не отговорка.

— А сейчас вы голодны? — спросил я. И снова этот недобрый взгляд.

— Вы когда-нибудь хотите есть?

— Нечасто, — холодно ответила она. Доходил ли до нее хоть один из моих вопросов?

Я начинал уставать от собственной изворотливости. И опрометчиво задал прямой вопрос.

— Вы когда-нибудь едите или пьете?

Отведя глаза, она в раздражении прошипела:

— А как вы думаете?

Я хотел было подойти к ней ближе, но остановился, когда Джинджер снова зарычала.

— Почему собака все время рычит? — спросил я. Теперь уже я говорил с раздражением. — Я пришел не для того, чтобы вас обидеть.

— У вас бы ничего не получилось, если бы и захотели, — отрезала она.

Я едва не ответил сердито, но Бог мне помог, Роберт. Закрыв глаза, я постарался вспомнить, зачем я все это делаю.

Открыв глаза, я заметил на улице ее машину, и у меня возникла новая идея.

— Это единственная ваша машина? — спросил я. В третий раз она бросила на меня этот раздраженный взгляд.

— У всех нас есть машины, — сказала она.

— Где же они тогда?

— На них ездят, разумеется.

— Ваши дети?

— Очевидно.

— А где машина вашего мужа?

— Я же сказала, что он попал в аварию, — сжавшись, произнесла она.

— Кто-то сказал мне, что у вас есть кэмпер.

— Есть.

— Где же он?

Она посмотрела на то место, где мы всегда его парковали, и на ее лице отразилось замешательство. «Она никогда прежде об этом не думала», — понял я.

— Вы не знаете, где он? — подталкивал я. Повернувшись ко мне, она с раздражением произнесла:

— Его ремонтируют.

— Где? — спросил я.

Она заморгала, на лице появилось беспокойство, но оно сразу же сменилось отсутствующим выражением.

— Не помню, — сказала она. — Уверена, это записано в каком-то…

Она замолчала, едва я указал на ее машину.

— Как получилась вмятина?

— Кто-то врезался в нее на стоянке, пока я была в магазине.

Она с горечью улыбнулась.

— Таковы люди, — сказала она. — Тот, кто это сделал, втихомолку уехал.

— Вы ездили в магазин? — спросил я. — Мне показалось, вы говорили, что не выходите из дома.

Когда она отвечала, в ее голосе мне послышались неуверенные нотки.

— Это случилось до того, как вышел из строя аккумулятор.

Мы вернулись к тому, с чего начали, потому что изгибы ее ума без конца препятствовали моим побуждениям. Как бы я ни старался, мне не удавалось сделать так, чтобы она не так остро реагировала на мои слова. Для нее имел смысл лишь тот поблекший мир, в котором она обитала. Ужасный, тоскливый смысл, тем не менее хоть какой-то смысл.

Теперь колесики у меня в голове поворачивались медленней. Ничего нового на ум не приходило, так что я вернулся к прежнему подходу. Может, стоит надавить посильней.

— Вы так и не сказали мне, как зовут ваших детей, — молвил я.

— Вам не пора уходить? — спросила она.

Я вздрогнул от неожиданности. Я позабыл о том, что для нее это была жизнь. В жизни она бы удивилась, зачем в ее доме надолго задержался незнакомый мужчина.

— Я скоро уйду, — сказал я. — Просто хочу с вами поговорить еще немного.

— Зачем?

Я сглотнул.

— Потому что я здесь новый человек. — Ответ, наверное, прозвучал невнятно, но по какой-то причине она не стала его оспаривать. — Как, вы сказали, зовут ваших детей? — спросил я.

Она отвернулась от окна и пошла в сторону гостиной.

Я отметил про себя, что она впервые проигнорировала вопрос, отказавшись на него отвечать. Было ли это позитивным знаком? Я пошел вслед за ней и Джин-джер, спрашивая:

— Вашего младшего сына зовут Йен?

— Он сейчас в школе, — ответила она.

— Его зовут Йен?

— Он придет позже.

— Его зовут Йен?

— Вам лучше уйти. Он очень сильный.

— Его зовут Йен?

— Да!

— Моего сына тоже зовут Йен, — молвил я.

— Правда?

В ее голосе прозвучало равнодушие. Притворное или настоящее?

— Вашу старшую дочь зовут Луизой? — спросил я.

Войдя в гостиную, она бросила взгляд через плечо.

— Почему бы вам не…

— Луиза?

— А что, если и так? — с вызовом спросила она.

— Мою старшую дочь тоже зовут Луизой.

— До чего интересно.

Теперь ее оружием был сарказм. Она подошла к стеклянной двери; Джинджер следовала за ней по пятам. Пряталась ли она от меня теперь и в физическом смысле? И понимала ли она, что делает?

— Вашего старшего сына зовут Ричард?

— Взгляните на этот бассейн, — пробормотала она.

— Вашего старшего сына зовут Ричард?

Она повернулась ко мне; лицо ее выражало негодование.

— Послушайте, что вам надо? — спросила она, повышая голос.

Сильно раздосадованный, я едва не выложил все без обиняков. Но тут меня что-то остановило. Удивительно было, что интуиция меня не подвела. Ибо с течением времени мое восприятие все больше притуплялось.

Я улыбнулся как можно более приветливо. «Любовь, — подумал я. — Надо это делать с любовью».

— Просто меня заинтересовали удивительные совпадения в наших жизнях, — сказал я.

— Какие совпадения? — набросилась она на меня.

— Первое: то, что я похож на вашего мужа.

— Не похож, — прервала она меня. — Совсем не похож.

— Вы сказали, что похож.

— Нет, не говорила.

— Да, говорили.

— Я тогда ошибалась! — сердито произнесла она. Зарычав, Джинджер вновь оскалила зубы.

— Ладно, извините меня, — сказал я. Следовало быть более осторожным. — Я не хотел причинить вам беспокойство. Просто мне это показалось примечательным.

Она снова стала смотреть через стеклянную дверь.

— Не вижу ничего примечательного, — пробормотала она.

— Как же… мою жену зовут Энн. Детей зовут так же, как ваших.

Она снова повернулась ко мне.

— Кто сказал, что их так же зовут? — строго спросила она.

— А меня зовут Крис, — добавил я.

Она рванулась, в изумлении глядя на меня. На один миг в ее глазах что-то засветилось, пелена спала. Я почувствовал, как у меня подпрыгнуло сердце.

Это прошло так же быстро, как и возникло.

На меня нахлынула жгучая боль. «Черт бы побрал это мерзкое место!» — думал я. Меня трясло от гнева.

Я ощутил, как еще больше уплотняюсь.

«Хватит!» — решил я. Но мне было не остановиться. Вместо того чтобы ей помочь, я опускался до уровня ее мира.

«Нет, — уговаривал я себя. — Я не стану этого делать. Я здесь, чтобы вызволить ее из этого места, а не остаться с ней тут».

Она снова от меня отвернулась, глядя через тусклое стекло, продолжая распространять вокруг себя подавленное состояние, наподобие защитной оболочки.

— Не знаю, почему бы мне просто не выставить этот дом на продажу и не уехать, — сказала она. В ее голосе опять послышался горький юмор. — Но кто его купит? — продолжала она. — Самый лучший на свете агент по продаже не сможет его продать. — Она с отвращением покачала головой. — Самый лучший на свете агент не смог бы его даже отдать даром.

Теперь она закрыла глаза, опустив голову.

— Я все время вытираю мебель, — сказала она, — но пыль вновь садится. Так сухо, очень сухо. Уже очень давно не было ни капли дождя, и я…

Она умолкла. «И это тоже», — уныло подумал я. Разумеется, такой мир мог стать частью ада, предназначенного для Энн: редкие дожди и засохшая зелень.

— Не выношу грязи и беспорядка, — произнесла она прерывающимся голосом. — Но все, что вижу вокруг, — это грязь и беспорядок.

Я опять рванулся вперед, и Джинджер изготовилась к прыжку.

— Черт возьми, разве не видите, что я лишь хочу помочь? — сказал я, повысив голос.

Энн в страхе отскочила от меня, и я ощутил сильные угрызения совести. Джинджер с ворчанием направилась ко мне, и я быстро подался назад.

— Ладно, ладно, — пробубнил я, подняв ладони перед собой.

— Джинджер, — строго произнесла Энн. Собака остановилась и взглянула на нее.

От этой неудачи мой рассудок словно оцепенел. Все мои усилия пошли прахом. Теперь вот этот промах. Я знал только, что в тот момент оказался еще дальше от Энн, чем вначале. Как ясно я теперь представлял, что имел в виду Альберт.

Этот уровень был жестокой и коварной ловушкой.

— Люди берут почитать книги и не возвращают, — продолжала Энн, словно ничего не произошло. — Пропали мои лучшие украшения. Нигде не могу их найти. Исчезла лучшая одежда.

Я уставился на нее, не имея ни малейшего представления о том, что сказать или сделать. Она опять от меня пряталась, цепляясь за подробности своего существования и не желая правильно их истолковать.

— Не знаю также, кто взял эти шахматные фигуры, — сказала она.

— Моя жена заказала для меня такой же шахматный набор, — сказал я ей. — На Рождество. Его сделал мастер по имени Александр.

Энн вздрогнула.

— Почему вы никак не оставите меня в покое?

Я потерял над собой контроль.

— Ты должна знать, зачем я здесь, — сказал я. — Ты должна знать, кто я такой.

Опять этот безумный взгляд; пелена с ее глаз спала.

— Энн, — позвал я.

Протянув руку, я до нее дотронулся.

Она задохнулась, словно мои пальцы ее обожгли. Вдруг я почувствовал, как мне в руку с силой вонзаются зубы Джинджер. Я закричал и попробовал высвободиться, но собака сильней сжала челюсти, и я протащил ее за собой по ковровому покрытию.

— Джинджер! — заорал я.

Мой крик прозвучал одновременно с криком Энн. Собака немедленно выпустила мою руку и вернулась к Энн, дрожа от волнения.

Подняв руку, я взглянул на нее. Да, боль здесь определенно существовала. И кровь. Я смотрел, как она медленно сочится из мест укусов.

«Потусторонний мир», — думал я. Это казалось насмешкой.

Нет плоти, но есть боль и кровь.


ПРИЮТ МЕЛАНХОЛИИ | Куда приводят мечты | ЕСТЬ ТОЛЬКО СМЕРТЬ!