home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



МЫСЛИ ВПОЛНЕ РЕАЛЬНЫ

Мое первое впечатление, когда я вошел, — абсолютная реальность.

Огромная комната, облицованная панелями и обставленная с безукоризненным вкусом, была наполнена светом.

— Нам не надо беспокоиться о том, чтобы «поймать» утреннее или вечернее солнце, — объяснил мне Альберт. — Все комнаты в любое время получают одинаковое количество света.

Я оглядел комнату. «Камина нет», — подумал я. Но казалось, он был предусмотрен.

— Я мог бы поставить камин, если б захотел, — тут же сказал Альберт, словно я озвучил свою мысль. — Некоторые люди это делают.

Я улыбнулся легкости, с которой он прочитал мои мысли. «У нас будет камин», — подумал я. Как те два камина из плитняка, бывшие в нашем доме и служившие в основном для уюта. Тепла от них было немного. Но мы с Энн больше всего на свете любили лежать перед камином с потрескивающими дровами и слушать музыку.

Я подошел к искусно сделанному столу и стал его рассматривать.

— Ты это сделал сам? — с восхищением спросил я.

— О нет, — ответил он. — Создать такую красивую вещь под силу лишь специалисту.

Я машинально провел пальцем по поверхности, потом попытался скрыть это движение. Альберт рассмеялся.

— Ты не найдешь пыли, — заметил он, — поскольку здесь не бывает разрушения.

— Моей жене это безусловно понравилось бы, — сказал я.

Она всегда любила, чтобы наш дом выглядел безупречным, а в Калифорнии с ее климатом Энн постоянно приходилось вытирать пыль, чтобы мебель блестела.

На столе стояла ваза с цветами — радужные оттенки красного, оранжевого, фиолетового и желтого. Никогда не видал таких цветов. Альберт улыбнулся, глядя на них.

— Их здесь раньше не было, — пояснил он. — Их кто-то оставил в качестве подарка.

— А они не завянут, после того как их сорвали? — спросил я.

— Нет, останутся свежими, пока я не потеряю к ним интереса, — ответил Альберт. — Тогда они исчезнут. — Он улыбнулся при виде выражения на моем лице. — И точно так же исчезнет в конце концов и весь дом, если он мне наскучит и я его покину.

— А куда он денется? — спросил я.

— Попадет в матрицу.

— Матрицу?

— Обратно в источник для повторного использования, — объяснил он. — Здесь ничего не пропадает, все используется повторно.

— Если вещь создается рассудком, а потом, когда человек теряет к ней интерес, исчезает, — поинтересовался я, — имеет ли она собственную вещественность?

— О да, — ответил он. — Только эта вещественность всегда подчинена рассудку.

Я собирался спросить что-то еще, но меня все это смущало, и я оставил все как есть, следуя за Альбертом по дому. Каждая комната была большой, светлой и просторной, с огромными оконными проемами, выходящими на роскошный ландшафт.

— Я не вижу других домов, — заметил я.

— Они там, вдалеке, — махнул рукой Альберт. — Просто у нас здесь много места.

Я намеревался сделать замечание по поводу отсутствия кухни и ванной комнаты, но понял, что причина очевидна. Понятно, что нашим телам еда не требовалась. И поскольку ни грязи, ни отходов не было, то и ванная комната была бы излишней.

Больше всего мне понравился кабинет Альберта. У каждой стены от пола до потолка стояли книжные шкафы, заполненные томами в красивых переплетах. На полированном деревянном полу были расставлены большие кресла, столики и диван.

К своему удивлению, я заметил на одной из полок ряд переплетенных рукописей и узнал заголовки своих книг. Меня поочередно охватывали удивление, как я уже сказал, потом удовольствие оттого, что вижу их в доме Альберта, и разочарование оттого, что, живя на Земле, я никогда не имел своих рукописей в переплетах.

И в конце я испытал чувство стыда, осознав, что во многих сочинениях описывались насилие или ужасы.

— Извини, — сказал Альберт, — я не собирался нарушать твой покой.

— Твоей вины здесь нет, — откликнулся я. — Это ведь я их написал.

— Теперь у тебя будет много времени, чтобы написать другие книги, — уверил он меня.

Я знаю, доброта не позволяла ему сказать: «лучшие книги».

Он указал на диван, и я опустился на него. Альберт сел в одно из кресел. Кэти устроилась у моей правой ноги, и я гладил ее по голове, пока мы с Альбертом продолжали беседу.

— Ты назвал это место «жатвой», — сказал я. — Почему?

— Потому что семена, которые человек сажает при жизни, приносят плоды, пожинаемые им здесь, — ответил он. — Но по сути дела, наиболее верное название — это «третья сфера».

— Почему?

— Объяснить довольно сложно, — сказал Альберт. — Почему бы тебе сначала немного не отдохнуть?

«Странно, — подумал я. — Откуда он знает, что я начинаю испытывать утомление?» Я осознал это в тот самый момент.

— Как это получается? — спросил я, зная, что он поймет вопрос.

— Ты пережил травмирующий опыт, — сказал он. — А отдых между периодами активности — естественная вещь как здесь, так и на Земле.

— Ты тоже устаешь? — спросил я с удивлением.

— Ну, может быть, не устаю, — ответил Альберт. — Ты скоро поймешь, что усталости как таковой здесь почти не бывает. Однако, для того чтобы освежиться, существуют периоды психического расслабления. — Он указал на диван. — Почему бы тебе не прилечь?

Я так и сделал, обратив взор к сияющему потолку. Через некоторое время я взглянул на свои руки, издав тихий возглас удивления.

— Они выглядят такими настоящими, — сказал я.

— Они и есть настоящие, — ответил он. — В твоем теле может не быть тканей, но это и не пар. Просто у него более тонкая текстура по сравнению с телом, оставленным тобой на Земле. В нем есть сердце и легкие, которые наполняются воздухом и очищают твою кровь. На голове у тебя по-прежнему растут волосы, у тебя по-прежнему есть зубы и ногти на пальцах рук и ног.

Я почувствовал, как тяжелеют веки.

— А ногти растут только до определенной длины, как и трава? — спросил я.

Альберт рассмеялся.

— Надо будет выяснить.

— А как насчет моей одежды? — спросил я, уже совсем сонно.

Мои глаза на миг закрылись, потом снова открылись.

— Она столь же вещественна, как и твое тело, — ответил Альберт. — Все люди — за исключением некоторых туземцев, разумеется, — убеждены в том, что одежда необходима. Это убеждение облачает людей в одежду и после смерти.

Я снова закрыл глаза.

— Трудно все это осмыслить, — пробормотал я.

— Ты все еще думаешь, что это сон? — спросил он. Я открыл глаза и взглянул на него.

— Ты и об этом знаешь?

Он улыбнулся.

Я оглядел комнату.

— Нет, не могу в это поверить, — сонно проговорил я и взглянул на него слипающимися глазами. — Что бы ты сделал, если бы я все-таки так считал?

— Есть разные способы, — сказал он. — Закрой глаза, пока мы беседуем. — Он улыбнулся моей нерешительности. — Не волнуйся, ты снова проснешься. И Кэти останется с тобой, правда, Кэти?

Я взглянул на собаку. Помахав хвостом, она со вздохом улеглась у дивана. Альберт встал, чтобы положить мне под голову подушку.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь закрой глаза.

Я так и сделал. И зевнул.

— Какие способы? — пробормотал я.

— Ну… — Я слышал, как он снова садится в кресло. — Я мог бы попросить тебя вспомнить какого-нибудь умершего родственника, а потом явить его тебе. Я мог бы восстановить по твоим воспоминаниям подробности того, что случилось как раз перед твоим уходом. В крайнем случае, я мог бы перенести тебя обратно на землю и показать тебе твое окружение без тебя.

Несмотря на усиливающуюся сонливость, я приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на Альберта.

— Ты сказал, что я не могу вернуться, — напомнил ему я.

— Не можешь — один.

— Значит…

— Мы можем отправиться туда только как наблюдатели, Крис, — пояснил он. — А это лишь ввергнет тебя опять в ужасное отчаяние. Ты не сможешь помочь жене, а станешь вновь свидетелем ее горя.

Я подавленно вздохнул.

— С ней все будет хорошо, Альберт? — допытывался я. — Я так за нее беспокоюсь.

— Знаю, — сказал он, — но теперь это выходит у тебя из-под контроля — сам видишь. Закрой глаза.

Я вновь закрыл глаза, и мне на миг показалось, что я увидел перед собой ее милое лицо: эти детские черты, темно-карие глаза…

— Когда я встретил Энн, то видел только эти глаза, — думал я вслух. — Они казались такими огромными.

— Ты встретил ее на пляже, верно? — спросил он.

— В Санта-Монике, в сорок девятом, — сказал я. — Я приехал в Калифорнию из Бруклина. Работал в компании «Дуглас Эркрафт» с четырех до полуночи. Каждое утро, закончив писать, я шел на пляж на час или два.

— Я все еще вижу перед глазами купальник, который был на ней в тот день. Бледно-голубой, цельный. Я наблюдал за ней, но не знал, как заговорить; мне раньше не доводилось этого делать. В конце концов я прибегнул к испытанному: «Не подскажете время?» — Я улыбнулся, вспоминая ее реакцию. — Она сконфузила меня, указав на здание с часами.

Я беспокойно заерзал.

— Альберт, неужели ничем нельзя помочь Энн? — спросил я.

— Посылай ей любящие мысли, — посоветовал он.

— И это все?

— Это очень много, Крис, — сказал он. — Мысли вполне реальны.


НА ПОРОГЕ ДОМА АЛЬБЕРТА | Куда приводят мечты | ПОСМОТРИ ВОКРУГ