home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



6

На внешнем дворе великий визирь сразу же приблизился к тому возу, где под охраной янычар сидел в тени Юрий Хмельницкий.

Вид бывшего гетмана был жалок. Похудевший, запыленный, в стоптанных в дальнем пути сапогах и в выцветшем на солнце жупане, он безучастно уставился неподвижным взглядом в землю, ничего не замечая вокруг.

Но стоило ему увидеть перед собой великого визиря, равнодушие и усталость его как рукой сняло. Глаза заблестели радостью, в них загорелись живые огоньки. Он быстро встал, кинулся к Кара-Мустафе, заговорил по-турецки:

— О мой наияснейший повелитель, я несказанно рад, что мой горестный, невольничий путь перекрестился с твоей светлой дорогой, и я смею надеяться на твою благосклонность и твоё заступничество!

Кара-Мустафа брезгливо сморщился.

— Ну, что скажешь, Ихмельниски?

— Великий визирь, прошу помиловать меня и вырвать из этого нестерпимого положения! Я ни в чем не повинен… Меня оболгали перед пашой Галилем мои тайные враги… И паша Галиль, не разобравшись, приказал схватить меня и, как татя, отправить в Стамбул.

— Это султан приказал схватить тебя, Ихмельниски! — сурово произнёс Кара-Мустафа. — Султан!

Юрий побледнел, нижняя челюсть, с редкой чёрной щетиной, отвисла.

— С-султан?! 3-за что? — пробормотал он запинаясь.

— За то, что ты хотел переметнуться на сторону Ляхистана, неверная собака!

— Я? Бог мне свидетель! И в мыслях не имел такого!

— Не ври, гяур! У меня достоверные сведения! К тому же мои лазутчики из Львова донесли, что полковника Яненченко, которого ты так неосмотрительно послал туда, коронный гетман Яблоновский приказал расстрелять за какое-то преступление. Вероятно, не поверил твоим лживым обещаниям. И правильно сделал.

Смертельный ужас обезобразил лицо Хмельницкого. Он позеленел. Серые, пепельные губы дрожали, как у сильно перепуганного ребёнка.

— Но в-все б-было н-не так! — взвизгнул он. — Яненченко сбежал от меня! Я сам застрелил бы его, как бешеную собаку!

— И потом, — не слушая гетмана, продолжал неумолимый Кара-Мустафа. — Ты, ничтожный, не оправдал надежд падишаха! Тебе вручили половину Украины, с тем чтобы ты собрал войско и завоевал другую половину, которой до сих пор владеет царь урусов. Но ты не только не сделал этого, не только не сумел собрать войска и перетянуть на свою сторону разбойников-запорожцев, но утратил и то, что доверил тебе падишах! От тебя, как от чумы, разбежались все твои подданные! Неужели ты думаешь, что блистательной Порте нужны такие правители в её владениях?

— Смилуйся, великий повелитель правоверных! — чуть слышно лепетал Юрась, и его плечи безвольно опускались все ниже и ниже. — Прости раба своего никчёмного, всемогущий повелитель!

— А ты и есть никчёмный… Не юродствуй! Не наделяй меня титулами падишаха! Не надейся льстивыми словами тешить мою гордыню и этим добиться себе прощения… Нет, прощения тебе не будет! — Кара-Мустафа хлопнул в ладоши, и тут же возле него появился капуджи-ага. — Немедленно взять этого человека, отвезти в Стамбул и бросить в Еди Куле! В одиночку!

— Великий визирь, постой! Дай мне сказать ещё… Я готов быть прахом у твоих ног, только не запирай меня в сырой и тёмный каземат! Я вдосталь намучился в Польше, в Мариенборгском замке… Вспомни, что я не только воин, но и улем, духовное лицо. Я был в Стамбуле архимандритом. Так отошли меня опять в православный монастырь — архимандритом, простым монахом, служкой… кем угодно… Только не в Еди Куле! Аллахом заклинаю тебя! Я верно служил тебе, был твоим соратником в Чигиринской войне, какие подарки посылал… и среди них — красавицу, какой и у самого султана, пожалуй, нет…

Последние слова будто ужалили Кара-Мустафу. Его глаза гневно вспыхнули.

— Ты ещё смеешь напоминать мне о подарках, подлец! Ты не достоин целовать следы моих ног за то добро, которым я оделял тебя и которого ты вовсе не заслуживал! Прочь с глаз моих! Стража, взять его!

Шёлковый шнурок

Юрась не успел и глазом моргнуть, как его схватили и потащили со двора.

Арсен долго смотрел ему вслед, пытаясь найти в сердце хотя бы каплю жалости к поверженному врагу, но, кроме омерзения, не чувствовал ничего. Он был твёрдо уверен, что именно Юрась Хмельницкий — виновник не только его личного горя, но и горя всенародного, виновник гибели дела Богдана. Это на его чёрной совести десятки тысяч загубленных жизней, разрушение и запустение Правобережья, уничтожение семнадцати правобережных казацких полков. Нет, не должно быть сострадания к нему. По делам злодею и мука!

Из задумчивости Арсена вывел голос Кара-Мустафы:

— Так где же казна этого негодяя? Показывайте!

Сафар-бей и Арсен откинули полог крытого воза. Там стоял небольшой, окованный железными полосами дубовый сундук с ручками. Они поставили его на землю и вопросительно посмотрели на великого визиря. Что дальше?

— Несите за мной! — приказал Кара-Мустафа и направился ко дворцу.

Однако он повёл их не к главному входу, а к маленькой дверце, за которой был ход в подземелье. Евнух-казнадар отомкнул тяжёлый массивный замок, зажёг свечу и первым стал спускаться вниз.

Вскоре они оказались в совсем пустой небольшой комнате с низким сводчатым потолком. В противоположной стене виднелась ещё одна дверь с замком, но казнадар не торопился её открывать.

— Оставьте сундук здесь, — приказал Кара-Мустафа. — А сами ступайте на кухню — там вас покормят.

— Благодарствуем, эфенди. — Оба низко поклонились и вышли из подземелья.

Наконец-то они остались одни, облегчённо вздохнули и посмотрели друг другу в глаза.

— Ну как? — спросил Сафар-бей. — Кажется, начало у нас в Эйюбе прошло удачно.

— Да, не ожидал такого! Никак не думал, что сразу предстанем пред очи великого визиря и он возьмёт нас к себе на службу. Но менее всего я мог надеяться в первый же день увидеть Златку…

— Это она увидела нас и разбила окно, чтобы дать нам знать о себе, — сказал Сафар-бей.

— Бедная Златка! — вздохнул Арсен. — Как она измучилась, сколько горя перенесла… Ну, теперь ей недолго здесь томиться. Вырву из-за решётки — и домой!

— Какой ты быстрый все у тебя просто…

— Я уже осмотрелся немного… О том, чтобы напасть на дворец, перебив охрану, нечего и помышлять. Остаются две возможности…

— Какие?

— Или выломать решётку на окне, когда все уснут, или ждать какого-либо счастливого случая. Не могут же Златку держать все время под замком? Выпускают её, наверное, на прогулку? Тогда и выкрадем!

— Все это, Асен-ага, только предположения, — серьезно сказал Сафар-бей. — Жизнь сама подскажет, как лучше поступить. Во всяком случае, торопиться не следует. Как у вас говорят, поспешишь — людей насмешишь!

— Я согласен с тобой, Сафар-бей, — глухо отозвался Арсен. — Только не уверен, выдержу ли я… Вот пойду и убью Кара-Мустафу!

— И погубишь нас всех — и Златку, и себя, и меня! — Строго глянул на друга Сафар-бей. — Даже думать об этом не смей!

— Если он сделает её своей наложницей, я убью его! — упрямо повторил Арсен. — А там — будь что будет!

— Ну и глупец! — вспыхнул Сафар-бей. — Я считал тебя умнее!

— Легко тебе говорить, Ненко. А мне… Каково мне!

— Не Ненко я, а Сафар-бей! Слышишь — Сафар-бей, шайтан тебя забери! — прошипел чауш-ага. — И не забывай об этом!

— Прости… Сорвалось…

— Ладно, друг… И ещё тебе скажу: возьми себя в руки! Крепись! Мне тоже нелегко. Ведь Златка — сестра моя!

— Это совсем иное…

— Опять ты за своё… Раскис, как девица. А ведь у нас, кроме освобождения Златки, здесь ещё одно большое дело! И если нам удалось попасть сюда, в окружение великого визиря, то мы обязаны воспользоваться этим с наибольшей выгодой для тех, кто ждёт наши сообщения, — для моего отца, для твоих друзей…

Арсен сжал кулаки. Он уже мысленно ругал себя за минутную слабость, а вслух произнёс:

— Ты, конечно, прав, Сафар-бей. Если Кара-Мустафа не прихлопнет нас, чтобы избавиться от нежелательных свидетелей его лиходейства, мы освободим Златку. Понятно, с Кара-Мустафой нужно быть настороже, это не Гамид, не Чернобай и даже не Юрко Хмельницкий… Такого врага у меня ещё не было! Обхитрить, обвести вокруг пальца самого великого визиря и, если удастся, свалить его — это, скажу я тебе, дело серьёзное!

— Да, не лёгкое, — отозвался Сафар-бей. — Если в Немирове мы с тобой попали в осиное гнездо, то здесь ворвались прямо в логово льва! Но у нас все же есть некоторое преимущество…

— Какое?

— В этом логове мы появились под видом друзей. И до тех пор, пока нас не раскроют, можем надеяться на успех!

Арсен с Сафар-беем подошли к кухне, приземистой кирпичной постройке. Оттуда, навстречу им, вывалилась гурьба разомлевших от горячей пищи янычар.


предыдущая глава | Шёлковый шнурок | cледующая глава