home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



2

На майдане, посреди Выкотки, собралась вся немировская сотня. Казаки хотели узнать, зачем приехали из Львова пан Порадовский и пан Монтковский. О чем они там толкуют с полковниками Андреем Абазиным и Семёном Палием, прибывшим из Фастова.

— Может, привезли остальные деньги, которые не выплатили за венский поход? — рассуждали одни.

— Как же, держи карман шире! — отвечал им кто-то. — Что с возу упало, то пропало!

Казаки волновались.

— Нечего им сидеть за стенами! Нехай выходят сюда! На люди!

— Пусть комиссары гетмана Яблоновского всем скажут, почему не выплатили вознаграждение семьям тех, кто погиб в походе или умер от болезней!

Среди казаков шнырял Свирид Многогрешный. Он больше слушал, мотая на ус каждое слово, порой и сам подавал голос:

— Правду люди говорят! Нечего полковникам комиссаров прятать… За нашими спинами договариваются! Как погибать в походе — так нам, а как получать денежки — так они впереди.

Его сгрёб за шиворот Метелица, сопровождавший Палия в Немиров.

— Что-то я тебя, братец, в походе не видывал! Наших полковников хаять не смей! Бреши, да знай меру! А не то по сопатке получишь! — И старый казак поднёс к самому носу Многогрешного свой здоровенный кулачище.

Выкрики в толпе усилились. В дверях появился Абазин.

— Что за шум, братья?

В ответ загомонили громче:

— Выходите толковать на майдан!

— На люди! На люди!

Абазин улыбнулся. Был он высокий, горбоносый, с чёрными бровями. И горяч, и скор на руку. Все это знали. Но улыбка его всегда означала хорошее настроение. За ней никогда не таились коварство и злоба.

Поэтому зашумели дружнее.

— Давай, Андрей, комиссаров сюда! — закричали старшие.

— Выводи их, полковник, на свет божий! — поддержали младшие.

— Ладно, братья! Мы с батькой Семёном тоже так думаем, — ответил Абазин и скрылся в хате.

Через минуту на крыльцо вышли все четверо: впереди — комиссары, за ними — полковники.

Над толпой прокатился глухой гомон.

— С чем приехали, паны комиссары?

— Говорите, а мы послушаем?

Порадовский и Монтковский переглянулись. Видимо, их встревожило недовольство толпы.

Начал говорить Порадовский.

— Панове! Вы хотите знать, зачем мы приехали к вам и о чем говорили с вашими полковниками? Скажу… Коронный гетман Станислав Яблоновский по поручению короля прислал нас сюда, чтобы набрать охочих в поход на турок… Лазутчики доносят, что султан не смирился с поражением и готовится вновь выступить против союзников. Не исключено, что уже этим летом он нападёт на Речь Посполитую…

— Так и защищайтесь сами!

— Не пойдём! Не пойдём!

— Один раз обманули, больше не выйдет!

— Панове, панове… — пытался перекричать толпу Порадовский.

Его не желали слушать.

— Деньги отдайте вдовам и сиротам тех, кто погиб под Веной и под Парканом!

— Всем отдайте! Ведь мы поделились своей частью с семьями погибших! Стало быть, вы обманули и живых, и мёртвых!

Порадовский покраснел. Монтковский отступил в глубь крыльца, словно примерялся шмыгнуть при малейшей опасности в дом.

Вперёд шагнул Семён Палий. Встал рядом с Порадовским. Поднял руку. Гомон над майданом унялся.

— Братья! Я согласен с вами! — крикнул он. — Полковник Абазин тоже… Мы целый час доказывали панам комиссарам, что они должны сперва выполнить прежние обязательства и только потом звать нас в новый поход.

— Правильно! Правильно!

— Землю свою мы защищаем не за плату, а из любви к ней и хотим, чтобы она всегда была свободной и кормила нас и детей наших! Но когда воин идёт в наёмный поход, он должен иметь оружие и коня, должен быть уверен, что его жена и дети будут сыты в его отсутствие… Для этого казаку нужно заплатить! А как поступили вы, паны комиссары? Обещали одно, сделали другое… Прислали едва ли половину того, что сулили!

— Государственная казна опустела — неоткуда взять, — выдавил из себя Порадовский. — Все, что прислал папа римский, мы до шеляга отдали вам! Больше платить нам нечем…

— Дёшево же цените вы нашу кровь, панове! Обхитрили нас, как хотели, а теперь имеете нахальство опять обращаться за помощью! Не выйдет! — Палий разгневался, голос его дрожал.

Порадовский напыжился, надменно посмотрел на полковников.

— Не я обманывал вас, панове! Як бога кохам![94] Езжайте к тем, кто над нами… Просите их…

— Что-о? Просить?! — Палия передёрнуло. — Мы столько крови пролили, да ещё просить? Не поедем мы побираться! Тебе ж, пан Порадовский, поручаем передать вот эту нашу благодарность вельможному панству за лицемерие и обман! — С этими словами Палий неожиданно ударил комиссара ладонью по щеке. — Не тебя бью, а их! А у тебя за это прошу прощения…

Порадовский в первое мгновение растерялся. Потом потянулся к сабле. К нему кинулся Монтковский, удержал.

— Ради бога, пан! Посекут в куски! Что греха таить, справедливо нас обвиняют… Глаз не могу поднять от их обвинений!

Порадовский зло взглянул на Палия.

— Ну, этого я тебе никогда не забуду, полковник! Пока жив, не забуду! — Он сбежал с крыльца и пошёл прямо на казаков.

Казаки расступились, давая ему проход. Монтковский последовал за ним. Когда комиссары удалились, Абазин тихо сказал Палию:

— Не следовало так делать, Семён!

Однако казаки, стоявшие поблизости и слыхавшие это, зашумели:

— Правильно! Правильно!

— Не его же я бил, а в его лице тех, кто над ним!

Но тут же Палий с досадой махнул рукой.

— Может, и не следовало. Погорячился… Впрочем — пусть знают! Черт с ними! Теперь и ломаного гроша не пришлют!

Вперёд протиснулся Свирид Многогрешный.

— Панове полковники, дозвольте слово молвить! Вам и всему товариству!

— Ну говори! Чего хочешь? — разрешил Абазин.

Многогрешный взбежал на крыльцо, скинул шапку.

— Братья, поручил мне наш гетман Юрий Гедеон Вензик Хмельницкий бить челом вам… Зовёт он вас, братья, под свои знамёна!

— Это под турецкие, значит? — грозно спросил Палий. Он ещё не совсем успокоился после стычки с Порадовским. — Чтобы опять орда и янычары топтали нашу землю, а нас вырубали под корень? Прочь отсюда, выродок! Прочь, собака, да живо! Не то отведаешь моей сабли!

— Убирайся вон! Долой! — закричали казаки.

— Гони его ко всем чертям!

Многогрешный съёжился, надвинул шапку и сбежал с крыльца.


предыдущая глава | Шёлковый шнурок | cледующая глава