home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



1

Весть об ужасном побоище под Парканом и сдаче Грана, привезённая Арсеном, потрясла Кара-Мустафу. Он долго молчал, кусая губы. Лицо его побледнело и стало матово-серым. Только глаза пылали яростью. Затем великий визирь освирепел. Затопал ногами. Закричал:

— Чаушей!

Вбежали чауши во главе с чауш-пашой Сафар-беем. Замерли, ожидая приказаний.

— Приведите пашу будского Ибрагима, Каплана Мустафу-пашу, хана Мюрад-Гирея, графа Текели! Всех пашей, кого найдёте, сюда! Ко мне!

Пока чауши выполняли этот приказ — а выполнить его из-за полной неразберихи в войсках было нелегко, — сераскер помылся, велел слугам почистить свою одежду, съел кусок холодной телятины и заперся в прохладной комнате, имеющей два выхода — в парадный зал и, через другую комнату, в сад.

Оставшись в одиночестве, он тяжело опустился на мягкий, обтянутый розовым бархатом стульчик и обхватил руками голову. Смертельный ужас, отчаяние и боль терзали его сердце.

«О аллах! — беззвучно шевелил сухими губами великий визирь. — Ты поставил меня перед страшной бездной! Все, о чем я мечтал и к чему стремился, разлетелось в прах. Великая и безграничная власть над войском, богатство и надежда на будущее — все пропало!»

Сидеть на одном месте Кара-Мустафа не мог. Подошёл к раскрытому окну, выглянул в пышный, лишь кое-где тронутый осенней позолотой сад. Но деревья внезапно заколыхались, расплылись… Затуманился взгляд. И он с удивлением ощутил, что его трясёт, как в ознобе.

«Тьфу! Только этого не хватало! — Ему стало щемяще жаль себя. — Что делать? Как спасти честь, власть и, наконец, жизнь?»

Великий визирь надолго задумался.

Собственно, для спасения оставался один путь — всю вину за разгром, за позорное поражение свалить на других. Способ не новый, но хорошо действующий. Не одному хитрецу он приносил успех. Воспользоваться им стоит и теперь.

А ещё — нужно как-то задобрить султана. Вытрясти из своих сундуков золото, драгоценные камни. Послать в подарок сотню или две австрийских красавиц, которых, слава аллаху, в городах и сёлах Австрии взяли не одну тысячу… Или — подарить Златку?

Как утопающий хватается за соломинку, так и великий визирь ухватился за эту, как ему показалось, спасительную мысль. Отдать султану Златку!

Кара-Мустафа заскрежетал зубами.

«О аллах экбер! Как несправедливо отнёсся ты к одному из твоих преданнейших сынов! Ты отбираешь у меня не только славу непобедимого воина, не только честь, но и единственную в моей жизни девушку, к которой я испытываю настоящую любовь. Я берег её для себя, а ты решил иначе — даровав победу неверным, разрушил моё счастье!»

В то же самое время здравый смысл говорил Кара-Мустафе другое: ради жизни не следует жалеть ничего. Златка как раз и может стать той каплей на чаше весов, которая перевесит в сладострастном сердце султана в сторону милосердия.

Он сжал горячими руками виски и зашагал по комнате.

«А может быть, не отдавать Златку? Может, ещё не все утрачено? Может быть, удастся собрать разбросанные вдоль Дуная, потерявшие разум от страха орты и бюлюки янычар, отряды спахиев и крымскую орду, стянуть их в единый кулак и в решительном бою разгромить ненавистного Яна Собеского?»

Великий визирь даже остановился посреди комнаты, удивлённый этой мыслью, но сразу же отбросил её.

«Нет, пока соберу войско, пока фортуна повернётся ко мне лицом, мои недруги и завистники уведомят султана о поражении под Веной и Парканом, и этот ожиревший бездельник подпишет фирман об отстранении меня от власти над войском и над империей… Значит, нужно поскорее задобрить его! Нужно убедить, что не я виноват в поражении и что есть ещё надежда круто изменить ход событий в этой тяжёлой и затяжной войне…

Итак, решено: пошлю в подарок султану Златку, а в придачу — сотню австрийских красавиц, прикажу доставить из тайников в Эйюбе сундук золота и самоцветов! А с виновниками поражения под Веной, с виновниками моего бесславия и позора следует расправиться сейчас же и беспощадно! Эта расправа поможет удержать в руках власть, убедить султана в моей способности обновить войско и защитить западные земли империи… Ради этого стоит пожертвовать и Златкой, и всеми красавицами мира!»

Кара-Мустафа от природы был человек нерешительный, долго колебался при окончательном выборе, терзаясь сомнениями, но когда решение было принято, начинал действовать немедленно.

Он позвал капуджи-агу.

— Паши прибыли, Мурад-ага?

— Сидят в зале, эфенди, — поклонился налитый бычьей силой капуджи-ага, преданным, собачьим взглядом следя за малейшим жестом своего хозяина.

— Мурад, — великий визирь понизил голос до шепота, — аллах покарал нас немилостью своей и даровал победу неверным… Но это не означает, что среди нас нет виновников нашего поражения… Они есть — и их нужно наказать!

— Кто это? — хриплым голосом спросил Мурад, с готовностью берясь здоровенной ручищей за рукоятку ятагана.

— Они там, в зале… Но обойдёмся без крови…

— Удавкой?

— Да. Станешь с двумя-тремя верными капуджи вот за этой дверью, — Кара-Мустафа открыл дверь в соседнюю комнату, — и всех, кого я направлю сюда, удавишь, а трупы вытащишь на галерею, выходящую в сад.

— Будет исполнено, мой повелитель, — поклонился Мурад. — Со мной всегда надёжные люди.

Отдав это распоряжение, Кара-Мустафа вошёл в зал.

Паши вскочили, застыли в молчаливом поклоне.

Вот они — все, кто из-за своей трусости и бездарности привёл войско к невиданному поражению! Нет только хитрого хана Мюрад-Гирея да графа Текели — пронюхали, верно, вонючие шакалы, об опасности и не торопятся на вызов, чтобы ответить за своё далеко не рыцарское поведение на поле боя. Но он доберётся и до них, достанет их хоть из-под земли!

— С чем пришли, паши? Чем порадуете сердце вашего сердара? — спросил великий визирь глухо, едва сдерживая ярость. — Где ваши воины? Где ваши знамёна? Где оружие и обозы? Где, спрашиваю я вас?..

С каждым его словом все ниже склонялись головы пашей. В зале стояла гробовая тишина.

— Чего молчите? И почему я вижу вас всех живыми? Почему ни один не сложил голову в бою? А? Видимо, потому, что вы не воины, а ничтожества, трусы, свинопасы! Вы не достойны носить высокое звание паши, которого удостоил вас богом данный султан!

Голос сераскера дрожал от гнева. Никто не посмел возразить ему. Только зять султана, прямой и горячий Ибрагим-паша, смотрел великому визирю прямо в глаза, не скрывая ненависти и презрения.

Кара-Мустафа заметил это и обратил свой гнев на него.

— Что скажем султану, паша? Кто виноват в поражении?

Ибрагим-паша шагнул вперёд, сверкнул глазами.

— Все мы виноваты! Но наибольшая вина — твоя, Мустафа-паша!

— Почему?

— Ты — сердар. Ты и в ответе за все войско. А мы — лишь за свои отряды.

— Я буду отвечать перед падишахом, а вы — передо мной!

— Мы и отвечаем!

— Это не ответ! Сейчас каждый из вас зайдёт ко мне и один на один доложит, что он делал под Веной и Парканом… Вот ты, Ибрагим-паша, первым и заходи!

Кара-Мустафа пропустил перед собой в комнату Ибрагима-пашу. Тот хотел направиться к столу, но Кара-Мустафа указал на вторую дверь.

— Нет, паша, сюда, пожалуйста!

Ничего не подозревая, Ибрагим-паша переступил порог и оказался в просторной полутёмной комнате — густые ветви деревьев затеняли окна. В тот же миг два капуджи схватили его, как тисками, за руки, а третий молниеносно накинул на шею петлю. Паша и вскрикнуть не успел, как петля сдавила ему горло, в глазах потемнело…

Высоченный капуджи перекинул верёвку через плечо, выпрямился — и паша повис у него на спине. С минуту он ещё дёргался, но скоро затих.

Капуджи-«виселица» для верности ещё немного подержал свою жертву на себе, а потом, убедившись, что тот уже отошёл в «райские сады аллаха», отволок труп на галерею и там швырнул в угол.

— Первый готов! — сказал он, вернувшись в комнату.

Кара-Мустафа мрачно взглянул на Мурада.

— Зови Каплан-пашу!..

До самого вечера продолжалась расправа. Устал великий визирь. Устали палачи. Капуджи-«виселица» еле волочил ноги: шутка ли — повесить на собственных плечах пятьдесят одного пашу!

Весть о жуткой казни быстро разнеслась по городу. Ледяным холодом наполнялись сердца тех высших военачальников, которые в этот день остались живы. Каждый ждал своей участи…

Крымский хан и граф Текели наказания избежали, укрывшись в своих отрядах.


предыдущая глава | Шёлковый шнурок | cледующая глава