home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Есть ли грех в принятии ИНН?

Борьба против ИНН лишается разумного основания тогда, когда в полемическом перехлесте борцы называют предмет своего борения «печатью антихриста». Тогда подрывается доверие людей к слову Церкви. Многие секты время от времени сообщают, будто они нашли антихриста или его «печать».

Эти сообщения пугают людей и тем самым лишь способствуют предстоящему торжеству антихриста. Ибо когда поистине настанет час последних испытаний, то Церковь предупредит о том, что пришел лжехристос, предупредит о его знаках – но люди, уже уставшие от ложных тревог, скажут: «Теперь и вы нас обманываете, как раньше нас обманывали сектанты».

Поэтому так важно сегодня проявить трезвость и молитвенную рассудительность и не видеть антихриста там, где его еще нет. Иначе с нами могут случиться те события, что описаны в притче Льва Толстого о мальчике-пастушке, который напрасно, играясь, тревожил деревню криками о том, что пришли волки…[584] Или, как сказал афонский старец Паисий – «Если мы сейчас продолжим протесты, то те, кто всем этим управляют, скажут: Смотрите, православные устраивают смуту. Еще и вопрос не встал, а они горланят и протестуют. Хороший сторожевой пес лает, когда приходит вор. Когда вор убегает, он прекращает лаять. Если же пес лает беспрестанно, то хорошим сторожем его не назовешь»[585].

Я согласен, что принятие ИНН «делает человека удобопреклонным к дальнейшему падению»[586].

Я не буду оспаривать тот тезис, что введение налоговых номеров – шаг на пути ко временам антихриста и его «печати».

Я не оспариваю то предположение, что человек, принявший сейчас налоговый номер, может оказаться менее стойким в минуту настоящей, а не гипотетической угрозы… Если человек сейчас прошел налоговую регистрацию – значит, этот человек ценит возможность открытой социальной жизни, дорожит своим социальным статусом. Значит – в его сердце есть нечто от мира сего, чем он дорожит. Значит – он не готов в самом буквальном и решительном смысле «оставить все» и последовать за Христом.

Но есть тут три «но».

Первое: не только тот человек, который принял налоговый номер, оказывается более подвержен искушениям. Колебания не минуют душу любого человека, у которого есть что-то ценное и любимое в мире сем. Действительно, человек, принявший ИНН, становится менее устойчив перед последующими искушениями. Но точно так же менее устойчивы перед ними оказываются люди, у которых есть хорошая работа (такая работа, которой они сами дорожат), хорошее жилье, хорошее социальное положение. Точно так же менее устойчивы перед давлением оказываются те люди, у которых просто есть дети.

Здесь нет мистики, здесь нет повода говорить о каких-то черных «энергиях», исходящих от пластиковой карточки или бумажки со штрих-кодом и блокирующих действие Божией благодати и расслабляющих волю человека. Здесь область обычной психологии: человеку всегда легче отказываться от того, чего у него нет. Бездетный человек, человек, не связанный социальными обязательствами, не несущий ответственность за судьбы других людей, не имеющий добротного жилья и имущества, не преуспевший в карьере, конечно, легче сможет отклонить предложение, идущее вразрез с его совестью и убежать из опасного места или города.

Напротив, тот, кто покупает новую квартиру, строит себе дом, копит деньги на приобретение автомобиля – тот будет дольше колебаться в минуту последнего выбора. Тот, кто создает семью, тот, у кого есть дети, тот, на попечении кого остались престарелые родители – тоже будет до последнего откладывать минуту окончательного разрыва с обществом и с привычными условиями жизни. Тот, кто ощущает свою ответственность за других людей, а не только за себя – также не будет симпатизировать радикальным жестам[587].

Так что налоговая регистрация отнюдь не является единственной ниточкой, которая держит человека «в мире сем» и которая может помешать ему сделать правильный выбор в минуту последнего выбора. Так что же – начнем рвать все эти ниточки?!

Если уж проявлять максимум неуступчивости по поводу ИНН – то столь же решительно надо отсекать и иные слабые места, к которым может приразиться искушение. И тогда – надо решительно выступать против брака и против рождения детей. Раз с ребенком на руках труднее убежать, труднее спастись – то от детей надо отказываться. Ну, и дальше со всеми остановками – вплоть до хлыстовства…

Если иннэнисты еще не решаются прямо начать эту проповедь – то тут впору задуматься о причине этой их странной разборчивости. Почему именно налоговую ниточку, связующую с миром, надо рвать, а остальные можно оставлять? Может, иннэнисты сами не верят всерьез в то, что говорят? Может, они лишь играются в «антихристовы времена»? Ведь на самом деле никто не дорожит своим налоговым номером. Дорожат другими ценностями – детьми, семьей, работой, домом… И если в самом деле подоспели времена антихриста – то надо призывать отказываться именно от этих – сердечно-ценимых нитей, а не от формальных. Если уж всерьез готовиться к антихристовым временам – то надо запрещать православным людям вступать в браки, рожать детей, получать светское образование и приобретать жилье…

Впрочем, одна такая листовочка уже появилась – по разным епархиям и изданиям стала ходить листовка под названием «Проповедь епископа Уфимского Никона на Новый 2000 год». В ней утверждается, что с изобретением «микрочипа» «отнимается у нас свобода совести, свобода исповедовать Христа и Бога нашего» и пастве предлагается ужасающий выбор: «Выбирайте, или вы кормите детей, и в погибель, муку вечную уходите, или голодной смертью умираете». Почему святые отцы (какие –?!!) сейчас говорят: «время свадеб кончилось»… И если мы говорим, что через детей многие примут печать антихриста… лучше бы не жениться и не иметь детей"[588].

Если же человек принимает ИНН – это значит, что он не готов сейчас к столь решительному повороту своей судьбы. Принятие ИНН означает, что человек не готов просто так, под влиянием случайно прочитанной газеты или однажды услышанной проповеди бросить свою работу. Это либо означает, что такому человеку присущи дары трезвости, рассудительности и послушания иерархическому голосу Церкви, либо это значит, что в его жизни есть земные ценности.

Во втором случае его внутреннее устроение более доступно для внедрения внутрь него искушений более серьезных. Но это – вполне обычная аскетическая проблема, а отнюдь не «апокалиптическая».

Христианин не должен искать комфорта. Но значит ли это, что он должен всюду и во всем создавать себе трудности? Значит ли это, что христианин не должен искать облегчения в бытовых условиях своей жизни? Прот. Алексий Масюк вроде бы говорит здраво: «Никто не спорит, что идентификационный номер не есть печать антихриста и даже не есть зло само по себе». И вдруг продолжает – «Но принятие его – это отказ от скорби подвижничества»[589]. Ну, тогда может, поиск скорбей надо начинать не с неприятия ИНН, а с отказа от отопления? И если и в самом деле есть в нашем церковном предании такой грех – «отказ от скорбей подвижничества», то придется признать, что в этот грех впал св. Иоанн Златоуст. Изгнанный из Констанинополя, он со скорбью переносит тяготы подконвойного путешествия… И – радуется, когда эти тяготы уменьшаются: «Наконец-то я в Кесарии. В Кесарии я несколько ожил, я пил здесь чистую воду, ел хлеб не пересохший и не затхлый, я не был более принужден мяться в отрезках бочек, и мог лечь в постель»[590]. Если же номер не есть зло, а отказываться от него надо просто ради аскетического спорта, то в таком случае петербужскому протоиерею можно посоветовать побольше пособирать скорбей на свою голову. Простейший к тому способ – пойти в епархиальное управление и «обличить» Митрополита.

Не искать скорбей должен христианин – а просто уметь жить сквозь них, если они неустранимы без вреда для христианской совести.

Об условии бегства ясно сказано Спасителем – «когда увидите мерзость запустения, реченную через пророка Даниила, стоящую на святом месте, тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы» (Мф.24, 15-16). Тогда, а не ранее надлежало апостолам бежать из Иерусалима (ибо прежде надлежало им среди евреев исполнить заповедь о проповеди Евангелия). Также и у нас есть еще служение веры в миру.

Если мы увидим, что идолы втаскивают в наши храмы, что в наши иконостасы вставляют иконы зверя, говорящие его голосом и его идеями – вот тогда от некогда наших храмов и некогда наших городов надо будет бежать. До той же поры призывы бросить жизнь в городах и уезжать на дачные участки или «в горы» сродни скорее руссоизму, нежели христианству.

Отсюда – второе «но»: Если корабль действительно тонет – то, конечно, не время готовить ужин или развешивать фотокарточки по стенам каюты. Да, любой корабль со временем потонет. Но вдруг – не в этом рейсе и не с этим набором пассажиров и команды? Зачем же тогда сейчас всех на голод обрекать или за борт выбрасывать?

Из того, что некий путь может кончиться тупиком, не следует, что тот, кто на нем стоит – уже в тупике. Поезд Москва-Петербург, подходя к Московскому вокзалу, сбрасывает скорость. Но значит ли это, что к конечной остановке надо готовиться, уже отъезжая от Москвы? Да, однажды поезд человеческой истории потерпит крушение. Однажды те, кто будут слишком крепко держаться за свои места в купе, будут раздавлены. Но точно ли именно сейчас та минута, когда надо дергать стоп-кран?

«Сербский Крест» с лета 2002 года начал выходить с заголовком «От среды до пятницы», поясняя, что под средой имеется в виду день предательства Христа советом архиереев и Иуды, а под пятницей – день осуществления анти-Христова заговора. Мол, предательство уже состоялось: «Все было хорошо, пока прошлым великим постом Святейший Патриарх во всеуслышание не заявил: „Греха в том нет: пользуйтесь хоть номером, хоть электронным паспортом“. И тут все закрутилось… Да дело-то уже сделано, и все последующее не более, чем спектакль, тешащий самолюбие профанов»[591]. Что ж – перед нами традиционное сектантское бегство из истории: раз все идет не по моему сценарию, раз начальство меня не слушает – значит, конец всему… Так что же такое оставшееся время мировой и церковной истории: подмостки для пустого спектакля или же поле для труда?

Помимо того, что нынешний полустанок еще не есть конечная станция, стоит припомнить, что у христианина могут быть обязанности по отношению к тем пассажирам, что едут в этом несчастном поезде рядом с ним. Забыв об этих обязанностях, забыв о том, что срок катастрофы нам все же не открыт, век за веком в русском церковно-народном сознании всплывал один и тот же идеал побега:

Уйду в лес еловый,

Лягу в гроб сосновый.

Буду там лежать,

Конца света поджидать.

Ангелы вострубят

И меня разбудят.

Это – русский духовный стих XVII-го века. Пусть в прозе, пусть не с такой степенью наива (а, значит, и не с такой степенью извинительности), но нынешние иннэнистские издания по сути говорят то же самое…

Связь церковных людей с обществом отнюдь не только пагубна. Еще она бывает весьма полезна для общества (да и для самой Церкви).

Поясню на своем примере: налоговый номер мне пока предлагали принять только в МГУ. Пока я отказывался. Но если однажды принятие номера мне поставят условием для продолжения моих лекций в МГУ? Тогда я заполню надлежащую анкету[592].

Не из страха (ибо тут не было и не будет никакой угрозы).

Не из тщеславия или желания комфорта – если бы я искал денег или славы, я бы начал как раз протестовать против ИНН, ибо добрая церковная слава создается именно в монастырях. Сегодня легче всего сделать себе «имя» на волне протестов; легче и моднее быть «диссидентом». Мои же выступления в поддержку Синодального определения об ИНН и против некоторых монашеских листовок скорее создают мне дурную славу[593].

ИНН я принял бы не из желания сохранить университетскую зарплату – моя зарплата в МГУ совершенно символическая, и я вполне готов читать там лекции и вовсе без нее.

Если я и приму этот номер, то сделаю это ради студентов – ради того, чтобы и дальше была бы возможность обращаться к сотням молодых и талантливых людей со свидетельством о Православии. Чтобы МГУ не стало заповедником сект – я буду стараться насколько возможно продлевать там свое присутствие.

А вот если вдруг университетские власти начнут вмешиваться в содержание моих лекций и требовать, чтобы я подчеркивал «общие черты всех духовных традиций человечества» и говорил добрые слова о новоявленных сектах и «гуру» – вот тогда я уйду сам[594].

У христиан есть свое призвание не только в монастырях – но и в миру. Отказываться от него не следует. Из истории, из общества надо уходить только при последнем звонке. Сейчас он еще не звенит.

Когда монах говорит, что он отказывается брать налоговый номер – это логично. Монах умер для мира, не имеет личного имущества, не собирается получать зарплату или пенсию, давать образование и пищу своим детям… Но зачем же всех церковных людей подравнивать под монашескую мерку? Кто-то должен оставаться в миру. Хотя бы для того, чтобы у монастырей была паства, которую можно будет и впредь обличать в ее «мирских невежествиях».

И третье «но». За Христом – надо идти, оставив все. Но – именно за Христом, а не за листовкой и не за духовником, который нарушает постановления Синода и Собора…

Несомненно, при выборе между хлебом и Христом человек должен выбирать Христа. Но есть ли сегодня именно такой выбор? Люди, зомбированные листовками, твердят, что да, именно такой выбор и подошел к нам. Но если посмотреть спокойнее – то где же отречение от Христа в вопросах анкеты, заполняемой при постановке на учет в налоговой инспекции?[595] Меня спрашивают – где я живу. Я честно называю улицу, дом, квартиру. Я тем самым отрекся от Христа? Меня спросили – как мое имя и отчество. Я написал. И что – тем самым похулил Спасителя? Мне задали вопрос о номере моего паспорта. И что же – ответив на него, я поклонился сатане? А ведь никаких других вопросов в этой анкете – нет!

Ну, нет в заполнении анкеты выбора между Христом и антихристом, между Богом и миром! А есть люди, которым отчего-то очень хочется пугаться самим и пугать других. И вот они создали самозамкнутый и оттого неопровержимый миф: принятие налогового номера есть на деле присяга на верность системе антихриста и отречение от Христа, а те, кто не заметил, что при заполнении анкеты они совершили выбор между Богом и сатаной, просто умертвили свои души – а оттого и не замечают, что они совершили выбор… Короче: все, кто не боятся вместе с нами – уже мертвецы. Такой вот современный вариант сказки о голом короле.

Так можно испугать чем угодно. Можно, например, сказать, что если кто ходит по улицам города и переходит перекрестки – тем самым топчет святой Крест, попирает ногами христианскую святыню и отрекается от Христа… Можно сказать, что если кто ест арбуз – тот тем самым ритуально соучаствует в убиении св. Иоанна Предтечи (ибо арбуз столь же кругл, как голова и сок арбуза имеет тот же цвет, что и человеческая кровь) и опять же отрекается от Христа… Можно сказать, что апокалиптически-оккультным грехом является молитва при электрическом свете (поскольку при создании электротока участвуют полюса плюс и минус, это можно расценить как воплощение оккультной аксиомы о двуединстве добра и зла и о необходимости зла для вселенной)…

Как тут не вспомнить сценку из «Generation П» Виктора Пелевина: « – Что это за шар?.. почему он зеленый? – Не знаю. Какая разница. Ты, Вован, не ищи во всем символического значения. А то ведь найдешь. На свою голову».

А дело в том, что нельзя оценивать поведение другого человека, исходя лишь из моей системы представлений. Может быть, то, что символично для меня, незаметно или просто несимволично, не исполнено смысловой нагрузки для другого, или же исполнено для него смыслом – но другим. Нельзя судить о человеке, не зная мотивов его действий. Тот, кто наступил на две перекрещенные соломинки, не опознав в них именно Крест Господень – не Богохульник. Александр Невский, обрушивший меч на кресты, которые псы-рыцари («крестоносцы») несли на своих доспехах – не богоборец а святой[596]. Тот, кто ест арбуз, не ассоцируя его с главой Предтечи – не кощунник. Тот, кто пользуется электричеством, не придавая лампочкам «эзотерического» толкования – не оккультист. Так и тот, кто рассказывает о дате своего рождения в налоговой инспекции – не присягает на верность антихристу.

Все эти «но» и не позволяют перекинуть мостик от эмоциональной неприязни к кодификации к выводу о том, что получившие налоговый номер оказались чуждыми Христу и Церкви.

В будущем из нынешних номеров может истечь серьезная беда. Но не с номерков все началось. Понимаете, если это и шаг на пути к последним событиям, то уж никак не первый.

Отсутствие исторической и духовной трезвости в лагере иннэнистов обличается уже самым любимым их рекламным слоганом: «Принятие номера – первый шаг на пути к печати!».

С точки зрения социального манипулирования первым шагом был первый товарообмен. Затем – появление первых денег (поначалу – ракушек), затем – введение налогов… Появление документов, удостоверяющих личность тоже надо отметить при отсчете этой предполагаемой будущей беды. Не забыть еще как один из шагов на этом пути отметить первые переписи населения. Но… Тут мы возвращаемся к тому, с чего начали – Спаситель Сам прошел перепись в Римской языческой империи…

Если же речь идет не о личной, а об общей, церковно-национальной истории, то неужто в прошлой нашей церковной истории каждый раз была обретаема ровно та мера компромисса с духом века сего и с его разнообразными тираниями и идеологиями, при которой христианская совесть оставалась неуязвима?

Да – тоской исходили.

Да – зубами скрипели.

Все равно – допустили.

Все равно – дотерпели.

Старцы – нелюдь. Мы ж – люди

Но всю жизнь без печали

Мы не сами ль на блюде

Им детей подавали?

Без особых усилий,

Не поморщившись даже.

Мы привыкли. Мы были

В детстве поданы также.

И взлетал так же слепо

Тот же радостный голубь.

Надо вырваться к небу.

Трудно вырваться… Прорубь.

Мальчик, сдвинувший брови

В безысходной печали.

Меньше всех ты виновен,

Горше всех отвечаешь.

Как приходится сыну,

Если предки такие.

Как за все наши вины

Отвечает Россия[597].

История Церкви не вчера началась. И в ней тоже уже было немало позорных страниц (вспомним, как по давлением светской власти принимались соборные осуждения истинных исповедников – хотя бы св. Арсения (Мациевича) в екатерининском XVIII столетии). Не было ли «первым шагом» на пути к капитуляции Церкви перед миром ее согласие на то, что она позволила некрещеному человеку, официально носившему языческий титул «верховного жреца» (pontifex maximus), вмешаться в сугубо внутрицерковный спор – в разрешение донатистского кризиса?[598] Разве не стало огромным шагом на пути секуляризации церковного мышлениия согласие Церкви использовать государственную полицию для расправы с раскольниками и еретиками (причем в IV-V веках ситуацию скандализировало еще и то, что в рядах армии, полиции и чиновничества было еще немало язычников, которые, конечно, не находили для себя духовной пользы в том, что им приходилось разбирать межхристианские споры)…

Так что если уж не-протестная позиция Церкви по поводу ИНН и была бы греховным шагом, то уже точно – не первым[599].

Вот пример византийского «сергианства» (поясняющий, почему я не люблю и не принимаю самого этого термина): в 1184 году император Андроник 1 Комнин обратиться к Патриарху и Синоду с предложением освободить его от висевшей на нем присяги. Дело в том, что при предыдущем императоре – Мануиле – Андроник дал присягу защищать права законного наследника – сына Мануила Алексия (сам Андроник был лишь двоюродным братом Мануила). После же смерти Мануила Андроник сначала развязывает гражданскую войну, затем навязывает себя в регенты, затем приказывает задушить 14-летнего императора Алексия[600]. После этого по стране идет волна казней. И вот, наконец, его руки дошли до церковных дел: «Он потребовал от патриарха Василия и Синода освободить его и других от присяги, которую они давали однажды Мануилу 1 и Алексею 2. В качестве вознаграждения он обещал им выполнить их требование: они должны были иметь право при особых обстоятельствах иметь почетное право сидеть на скамейках рядом с императором»[601]. После же того, как Андроник получил согласие Синода на признание присяги недействительной, он, на потеху двора, лишил его членов упомянутой привилегии…

Нет, отнюдь не в белоснежных ризах подошла земная Церковь к 1917 году или к 2000-му…

С точки же зрения духовной, аскетической, принятие ИНН тоже не является первым шагом на пути «обмирщения» души. Что корчить из себя невинность? Нечто нет на душе у каждого из нас выжженных пятен? Неужто и вправду совесть каждого из нас чиста как у трехлетнего младенца? Неужто никакие липучки не связывают нас с «миром», кроме этого набора цифр?

Когда человек при выборе места работы взвешивает размер будущей зарплаты – разве это не протягивает ниточку между ним и «миром»? А как наши церковные златоусты и ригористы относятся к тем людям, что едут на работу в северные или экологически неблагополучные города – подставляя при этом под угрозу здоровье своих детей, вынужденных дышать смогом или месяцами жить без солнца? Ведь не налагают на этих стяжателей церковных прещений, но, напротив, строят в этих опасных городах новые храмы…

В конце концов, первый шаг, который младенец делает по земле – это уже шаг по направлению к его будущей могиле. Так что же – не будем вообще учить детей ходить? Любая ниточка, связущая человека с обществом, может оказаться той паутинкой, что прикует его к миру несвободы. Все однажды обернется против нас. Так что же – будем это «все» вытравливать уже сейчас?

Все же предположение о том, что в будущем антихрист воспользуется техническими приспособлениями, не есть достаточный аргумент для борьбы с техникой. Антихрист будет использовать железные дороги и самолеты для разъездов своих комиссаров и проповедников – но это не повод, чтобы разрушать дороги и аэродромы. Антихрист будет использовать типографии для проповеди своих идей. Но это не повод для того, чтобы типографии сжигать. Антихрист использует школьную систему – но не нам требовать закрытия школ. Антихрист будет использовать систему компьютерного слежения за жизнью людей – но это не повод к тому, чтобы уже сейчас призывать к кампании гражданского неповиновения и из-за наших страхов по поводу завтрашнего дня обрекать людей на голод сегодня.

Нельзя ради завтрашней, предполагаемой угрозы начинать войну сегодня.

Был, помнится, такой студенческий анекдот: Студент, весело проживший предсессионное время, должен наутро сдать экзамен. Знаний – ноль. Учебник бесполезен, поскольку преподаватель-зверь только по своим лекциям и спрашивает. А тетрадки с конспектами если у кого из знакомых и есть – так им самим нужны. И тогда студент соображает, что просить конспекты надо у кого-то из параллельной группы, сдавшей этот самый экзамен еще вчера. Он решается пойти к одной малознакомой девушке, чтобы выпросить у нее заветную тетрадку. Но поскольку они знакомы и в самом деле мало – по дороге к ее комнате в общежитии он прокручивает в голове возможный сценарий беседы: Я постучусь в дверь. Она спросит кто там. Я скажу – Это я, Петя. А она спросит – что тебе нужно. Сразу сказать ей «давай конспекты» как-то неудобно: мы почти незнакомы. Надо что-то придумать… Попрошу-ка я у нее утюг! А вдруг она спросит –а зачем тебе утюг. Тогда я скажу ей – чтобы брюки погладить. А если она спросит – зачем тебе брюки на ночь глядя гладить, ты вроде всегда в мятых ходишь? – Тогда я скажу: а я в кино иду. А если она спросит – какое кино? – Ну, скажу, такой-то фильм сейчас идет… А если она скажет – «мне этот фильм тоже хочется посмотреть»? – Тогда мне придется брать ее с собой. Ну, хорошо, сходим в кино, потеряю я пару часов. Но ведь потом тоже просто так не расстанешься. Придется ее еще в кафе вести. Потом на дискотеку. Потом то-сё. Потом еще раз встретиться придется. И еще. А потом жениться надо будет. И жить нам придется у тещи. А потом дети пойдут, пеленки, крики, скандалы…" С этими тяжкими думами юноша доходит, наконец, до искомой комнаты и стучится в нее. Девушка спрашивает: «Кто там?». И слышит в ответ: «А иди ты со своим утюгом!».

Вот так же и сейчас выходит у ревнителей: « – Здравствуйте, не согласитесь ли Вы ответить на вопросы переписи?» – «А идите вы с вашей печатью антихриста!».

Вспомним сцену из известного фильма 80-х годов «Иди и смотри». В ней подросток-партизан, у которого погибли все родные, видит фотографию Гитлера и стреляет в нее. Затем перед ним возникает довоенная фотография фюрера – он стреляет и в нее. Затем он видит фотографию Гитлера до его прихода к власти – фото 20-х годов. И снова стреляет. Затем он видит фото будущего палача белорусского народа в форме ефрейтора Первой мировой войны – и снова стреляет. Затем появляется фотография Гитлера в младенчестве… и выстрела нет. Ребенку нельзя мстить. Вот вопрос к христианской совести: если мы знаем, что из этого младенчика вырастет наш гонитель, – имеем ли мы право его убить? Не Ангел Божий, не Бог, но – мы?

А можем ли мы не врага, но друга, нашего единоверца выталкивать из его дома из-за того, что нам кажется, будто со временем в его доме прохудится крыша?

Нельзя ради завтрашних страхов призывать людей к страданиям сегодня. Евангельскую заповедь, призывающую ограничить влияние наших забот о завтрашнем дне на нашу жизнь во дне настоящем, имеет смысл вспоминать и тем монастырским духовникам, которые сегодня запрещают бабушкам получать пенсии на том основании, что завтра ожидается пришествие антихриста.

Более чем неуместно принесение судеб реальных людей и реальной Церкви в жертву футурологическим теориям и страхам. Не нужно страхам будущего греха позволять в сегодняшнем дне порождать сегодняшние грехи. Слова Христа – «Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы» (Мф.6, 34) – и об этом. Желание облегчить свою участь в завтрашнем дне не должно понуждать меня к забвению нравственных и церковных правил сегодня. Ты боишься, что после прохождения налоговой регистрации ты станешь более уязвим для жала антихриста? А не боишься того же эффекта, если встанешь вне Церкви, если навыкнешь осуждать каждое слово и действие Патриарха и епископа?

Представьте, что священник всерьез поверил уверениям, будто принятие номера есть грех. И вот пришедшего к нему на исповедь человека такой батюшка увещевает: «Надо каяться в принятии ИНН». А человек скажет: «Батюшка, да ведь каяться надо не в „нечувствии“, а с живым покаянным настроем. Так что же именно я должен заметить в своей жизни и душе? Что я должен обнажить перед Вами – бумажник со справкой из налоговой полиции, или же душу? А когда я смотрю себе в душу, я замечаю – вот во мне ранка, оставленная блудными мечтаниями, вот – трещина, пробитая сребролюбием, вот пустыня, созданная житейским многопечением, вот пропасть, вырытая гордыней, вот – ожоги, причиненные осуждением ближних… Но чем же именно обжигает „грех принятия ИНН“? Антихриста я ведь своим „покровителем“ не считал, от Христа не отрекался, перед идолами ни колени, ни сердце не склонял… Так в чем же состоит это грех, если перевести его на язык традиционной аcкетики?». А духовнику-то что делать, если его духовное чадо поверило сплетням про ИНН. Пришел такой человек на исповедь и сказал: «Согрешил принятием ИНН!». И опять – все тот же вопрос: как это перевести на язык традиционной церковной аскетики? Ведь греха с таким именем церковная традиция не знает. Так что за грех он совершил? Cблудил? Украл? Убил? Возгордился? Отчаялся? Осудил ближнего? Изрек праздное слово? Отрекся от Христа? Принес жертву идолу? Духовник ведь должен предложить духовное лекарство грешнику. Но в церковной аптеке нет противоядия от греха с таким названием. В наших требниках такой грех не упоминается. Так как же тогда подобрать надлежащее лечение?.. Так что давайте лучше не выдумывать новых «грехов», не устраивать революций в аскетике и не отвлекать людей от обычного труда по исполнению общеизвестных евангельских заповедей. Прислушиваемся лучше к слову о. Николая Гурьянова, который вопросы об ИНН сразу переводит к напоминаниям об «обычных» грехах: « – Нет. Пьянствовать, лениться, не трудиться – вот это грех. Это не надо. А что надо – работать… Если верующий человек, то никакого греха нет. Ведь там не говорится, что бей да воруй. Понял?»[602].

***

Вывод Синодальной Богословской Комиссии: «Принятие или непринятие индивидуальных номеров ни в коей мере не является вопросом исповедания веры или греховным деянием. Это дело личного выбора, оно не имеет религиозного значения».

«В связи с данной проблемой Священный Синод целиком подтвердил позицию церковного Священноначалия, выражен–ную в Заявлении Священного Синода от 7 марта 2000 года, в Итоговом документе расширенного пленарного заседания Синодальной богословской комиссии, состоявшегося 19-20 фев–раля 2001 года, который был позднее одобрен Священным Синодом, и в Послании Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II от 4 марта 2001 года. Основываясь на этих документах, Священный Синод еще раз напомнил цер–ковной Полноте, что технологическое действие не может само по себе произвести переворот в сокровенных глубинах чело–веческой души, приводя ее к забвению Христа. Обратное ут–верждение является суеверием, противоречащим церковному Преданию и святоотеческому учению, ибо „печать зверя“ ста–вится на тех, кто сознательно уверует в антихриста „единствен–но ради ложных его чудес“ (святитель Иоанн Златоуст). Ника–кой внешний знак не нарушает духовного здоровья человека, если не становится следствием сознательной измены Христу и поругания веры» (Определение Синода Русской Православной Церкви от 26-27 декабря 2001 г. )..


Лишает ли компьютер человека свободы? | Христианство на пределе истории | Когда борьба против ИНН становится греховной?