home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 11

ДАРЫ ПОБЕДЫ

Эль Мюрид и его отряд вышли из Сахеля у Казр Хелала. Они путешествовали под видом торговцев солью, ищущих новые источники сбыта своего товара. Война грозила полностью уничтожить этот вид торговли, и цены на соль возносились все выше и выше, по мере того как сокращался её приток в пустыню.

Именно в Казр Хелале Эль Мюрид услышал от не узнавшего его командира гарнизона, что соль можно приобрести у Мустафы эль Кадера, дяди одного из генералов Нассефа. Старший Эль Кадер распоряжался запасами соли на захваченных солеварнях Хэлин-Деймиеля.

Эль Мюрид и раньше слышал о Мустафе эль Кадере. Он получил печальную известность своими аферами по приобретению и продаже вина для религиозных ритуалов. Как можно доверить подобному человеку контроль над поставками соли?

— Перестань ныть! — рявкнул офицер, когда Эль Мюрид попытался протестовать.

— Но иметь дело с содержателями публичных домов и ворами… платить немыслимые цены…

— Тебе нужна соль или нет? Если нужна, то покупай у того, о ком тебе говорят. Если же тебе это не по нраву, убирайся домой.

Эль Мюрид повернулся лицом к Хали, игравшему роль его бухгалтера.

— Что скажешь, Мауфакк?

— Будем делать, что делать надлежит, — ответил Хали, сдерживая свои эмоции. — Нам придется поднять цены, и боюсь, что людям это не понравится. Интересно, капитан, что мог бы подумать Ученик, узнав о ваших спекуляциях.

— Его не будет мучить то, о чем он не узнает. Можешь жаловаться, если хочешь. Но ты рискуешь быть вышвырнутым в пустыню. Всем этим делом заправляет его шурин. Ученик не пойдет против своей родни, разве нет?

Таков был образ мышления в пустыне. Семья там считалась реальной ценностью, в то время как истина, справедливость и даже законы Бога были всего лишь абстракцией.

— Кто может проникнуть в сердце Ученика? — заметил Хали. — Уж во всяком случае, не бандит, вырядившийся офицером Воинства Света.

— Да ты, выходит, истинный правоверный? Убирайтесь отсюда! Я зря потратил на вас время. Такие, как вы, — не больше чем заноза в заднице. Вам это известно?

Отойдя на некоторое расстояние, чтобы капитан не мог услышать, Эль Мюрид пробормотал:

— Нассеф опять принялся за старое, Мауфакк. Если не одно, так другое. Он все больше тревожит меня.

— Что-то необходимо предпринять, повелитель.

— Конечно. Но как это могло случиться? Почему никто не жаловался?

— Может быть, кто-нибудь и жаловался, но жалобе не дали хода. Не исключено, что никто не решился на жалобы. Наши наиболее надежные люди сражаются в самых горячих точках. Нассеф, следуя твоему приказу, принял командование Непобедимыми и теперь использует свою власть, чтобы держать их подальше, там, где они не могут стать свидетелями его грязных делишек.

— Теперь слушай меня, Мауфакк. Я говорю именем Творца. Выбери сто человек с безупречной репутацией. Людей неподкупных и бесстрашных. Сними с них их белые одеяния, и пусть они вернутся к своим прежним занятиям. Я желаю, чтобы они путешествовали по Королевству Покоя. Как по Хаммад-аль-Накиру, так и по новым землям. Цель этих людей — срывать маски со зла, подобному тому, что мы повстречали сегодня. Они не должны делать различий между жалобами правоверных и неверных, детей пустыни и чужеземцев, могущественных и слабых. Все будут равны перед их судом. Я вооружу их посланиями, облекающими их абсолютной властью по тем вопросам, по которым они будут вершить суд. Я приму их сторону даже в том случае, если мне придется выступить против своей семьи. Я поддержу их, даже не соглашаясь в глубине души с их приговором. Ограблению моего народа должен быть положен конец!

— А кто станет контролировать контролеров? — пробормотал себе под нос Хали.

— Я, Мауфакк, стану самым справедливым и самым ужасным судией. И еще. Когда мы будем уходить, прихвати с собой этого варвара-капитана. Мы просветим его, очистим от грехов и отпустим, чтобы он распространял весть о том, что Эль Мюрид пребывает среди Избранных как один из них, для того чтобы с корнем вырвать все ростки угнетения.

— Как долго, повелитель, ты ещё намерен терпеть выходки Бича Божьего? — спросил Хали, возвращаясь к столь близкой его сердцу теме.

— Ровно столько, сколько будет продолжаться война. Начиная с того дня, когда мы начнем перековывать мечи на плуги, военачальники мне больше не понадобятся.

Именно в Казр Хелале Эсмат сообщил ему, что ещё один посланный в Ипопотам курьер не вернулся. Итак, пропали уже три посыльных — два обычных и один чрезвычайный, направленный после того, как исчез первый.

— Твои самые страшные предположения оправдываются, Эсмат. Мы потеряли подряд трех человек, и, таким образом, случайности исключаются. Возьми шесть воинов из числа моих телохранителей. Пошли их. Следом пошли ещё одного, чтобы проследить, что происходит с первой группой. Сделай это немедленно и прикажи им скакать как можно быстрее. Сколько дней мы ещё можем продержаться?

— Дней сорок, повелитель. Если удача поскачет в нашем седле.

Эль Мюрид хотел было выговорить Эсмату за языческую присказку, но передумал. Это означало привлечь Творца к поощрению его тайного порока.

Из Казр Хелала Эль Мюрид двинулся на северо-запад в сторону Дунно-Скуттари, где Нассеф обещал устроить грандиозный спектакль.

Ученик и его спутники частенько останавливались, чтобы полюбоваться, как им казалось, необыкновенным зрелищем. Эль Мюрид рассматривал сооружения, возведенные во времена Империи как бы в назидание потомкам. В его горящих глазах вставали картины империи будущего, и Хали приходилось напоминать Эль Мюриду, что они путешествуют инкогнито. Со времени Дишархуна он молился очень редко, и теперь словам было тесно в его душе.

Даже маленькие города и поселки казались ему прекрасными, несмотря на то что Нассеф прошел по ним хищным зверем. Но когда взору Ученика открылся Дунно-Скуттари, у него захватило дух. Он и представить себе не мог, что может существовать такое, созданное людскими руками великолепие.

— О, папа! — воскликнула Ясмид. — Это так прекрасно! Такой большой и… прекрасный!

— Твой дядя сказал, что намерен преподнести мне город в подарок. Но я не знаю, что с ним делать. Так ты думаешь, что он красивый? Хорошо. Я подарю его тебе. Если, конечно, Нассеф сумеет его взять.

— Он сумеет, папа. Я знаю.

— А как же я? — заныл Сиди.

— Есть и другие города. Какой из них ты хочешь? Хэлин-Деймиель?

— Я не хочу другого города. Я желаю…

— Пусть он получит этот, папа. Дунно-Скуттари действительно красив, но я предпочла бы Хэлин-Деймиель. Там все так захватывающе интересно…

— Он сказал, Ясмид, что Хэлин-Деймиель достанется мне.

— Похоже, Сиди, что тебе достанется удар плеткой. Веди себя, как следует вести в твоем возрасте. Тебе уже не четыре года.

— Почему получается так, что все делается, так как хочется ей? — загундосил Сиди. — Когда мы окажемся на океане? Я желаю видеть океан!

Отец взмахнул рукой, и сын принялся растирать пострадавшую щеку.

— Временами, Сиди, ты вызываешь у меня отвращение, — произнес Эль Мюрид, искоса поглядывая на Мауфакка Хали, который делал вид, что внимательно изучает поверхность реки Скарлотти. — Иногда у меня даже возникает желание отдать тебя на воспитание в одно из беднейших племен Сахеля, чтобы ты научился ценить, что имеешь, и перестал скулить из-за того, чего у тебя нет.

Эль Мюрид замолчал. Мальчишка его просто не слушал.

— Мауфакк, пошли кого-нибудь на поиски Бича Божьего. Я хочу, чтобы он предстал передо мной.

Нассеф вскоре явился, чтобы лично приветствовать их. Он так бурно радовался встрече, что стал похож на мальчишку. Он расточал улыбки направо и налево, яростно шлепая вновь прибывших по плечам и по спинам.

Эль Мюрид мгновенно заметил на лице шурина следы, оставленные одиночеством. Точно такие же он видел и у себя, когда смотрел в зеркало.

— Я очень рад, что вы пришли, — восторженно твердил Бич Божий. — Пропустить такое зрелище было бы большим грехом.

Эль Мюрид обратил внимание на то, как ласково Нассеф относится к племяннице. Он с ней шутил, поддразнивал или пускался в шутливый, невинный флирт. К Ученику вернулись его былые сомнения. Неужели у Нассефа имеются планы на девочку? Ясмид вот-вот должна достигнуть брачного возраста. Женитьба на ней явилась бы огромным достижением для того честолюбивого Нассефа, который иногда высовывал голову из теней, окружающих разнообразных, известных Эль Мюриду Нассефов.

Многие осудят женитьбу на племяннице. Но прецеденты такого рода имелись. Многие из императоров Ильказара сочетались браком даже со своими сестрами.

Несколько месяцев тому назад Хали принес Эль Мюриду древо наследования, обнаруженное в покоях Мегелина Радетика в Аль-Асваде — крепости, оставленной валигом незадолго до захвата Аль-Ремиша. Изучив древо, Эль Мюрид пришел в изумление, и к нему вернулись химеры, которые преследовали его всю жизнь. Или, вернее, все то время, когда он был связан с Нассефом.

Если Радетик все рассчитал верно, у Нассефа имелись веские причины добиваться брачного союза с Ясмид. Согласно древу наследования, между Нассефом и троном стоял лишь Гарун бин Юсиф. Женитьба могла бы объединить Корону и Ученицу. Светскую власть и духовную.

По пути в Дунно-Скуттари Эль Мюрид навестил отца своей жены. Старик, лишивший когда-то детей наследства, находился на смертном одре. Эль Мюрид представил старому вождю внуков, и те тут же завоевали сердце старца. Он снял свое проклятие, после чего последовали слезы прощения и примирения.

— Нассеф.

— Слушаю, повелитель.

— По пути я заезжал в Аль-Акуила.

В глазах Нассефа появилось тоскливое выражение. Это была тоска по дому.

— Да, я его видел. А эта парочка сумела похитить его сердце. Он сказал, что они — точная копия, твоя и Мириам, когда вы были в их возрасте. Он простил нас всех и хотел, чтобы я сказал об этом тебе.

На долю секунды в глазах Нассефа сверкнули слезинки.

— Значит, я могу вернуться домой? Могу его снова увидеть?

— Нет. Как ты знаешь, судьба никогда не бывает милостивой до конца. Когда мы прибыли, он находился на смертном одре. Мы оставались рядом до тех пор, пока за ним не явилась Черная Дама. Он отошел легко и с миром.

— А как мать?

— Она сумела пережить его уход, но думаю, что ненадолго.

— Я навещу её, как только мы разместимся по зимним квартирам. Что он говорил обо мне?

— Молись за него, Нассеф. Он так и не принял нашей веры. Умер неверующим. Но он гордился сыном и дочерью и не умолкая говорил о ваших достижениях. Сказал, что всегда верил в то, что ты далеко шагнешь.

Печальное лицо Нассефа слегка посветлело.

Хали Мауфакк следил за их беседой холодным взглядом хищника. Для человека, который, по мнению его повелителя, ненавидит политику, Мауфакк прекрасно умел разыграть свои карты.

Нассеф не стал тратить времени и сразу же приступил к спектаклю, ради которого Ученик прибыл в Дунно-Скуттари. Уже на следующий день он переправил Эль Мюрида с детьми на другую сторону реки и провел их в возведенный на вершине холма шатер.

— По правде говоря, многого вы не увидите. Но то, что открыто взору, лучше всего наблюдать с этого места. Утром.

— А что это будет, Нассеф? — спросила Ясмид.

— Сюрприз, голубка. Встань пораньше, и ты все увидишь.

— Ну, пожалуйста, Нассеф… — жалобно взмолилась она, инстинктивно прибегая к тем маленькие уловкам, которые использует женщина, чтобы подчинить мужчину своей воле.

— Нет. Я ничего не скажу. Даже тебе. Подождешь, как и все остальные. — Он махнул рукой в сторону реки, в направлении восточной оконечности острова, на котором возвышалась крепость. — Они там будут весьма удивлены.

Мольбы Ясмид так ни к чему и не привели. Нассеф не мудрствуя лукаво заявил, что это событие должно стать его величайшим триумфом и он не желает, чтобы кто-то испортил его игру. Игра будет идти по установленным им правилам, без обиняков закончил он.

Перед Эль Мюридом предстал новый Нассеф. На сей раз в образе легкомысленного ловеласа, добивающегося внимания невинной девицы. Повеса уже получил несколько отказов, но продолжает упорно стоять на своем. Распутник не скрывает своих намерений. Он хочет воспользоваться милостью девицы и тут же оставить её, но ради этой в общем-то заурядной победы он готов пожертвовать всем своим состоянием.

Итак, пред ним открылось ещё одно лицо незнакомца, которого он знал с младых ногтей. Казалось, что число личин этого человека бесконечно.

Ночью Эль Мюрид, стоя у входа в шатер, восхищался могуществом Воинства Света. На обоих берегах реки виднелись огни бесчисленных костров. Казалось, что звезды скатились с неба и рассыпались причудливыми созвездиями на равнине и по склонам холмов.

— Так много… — пробормотал он. — И всех их привели сюда мои мечты.

Нассеф сказал, что ему удалось привлечь на свою сторону около двадцати тысяч коренных обитателей западных стран. Это означает, что Слово или часть его находит отклик во многих сердцах и на Западе. Новая Империя в муках появляется на свет из материнского чрева.

Ясмид начала тормошить отца ещё до рассвета.

— Папа, папа, — верещала она. — Посмотри, что сделал дядя Нассеф. Ты не поверишь своим глазам!

До обычного часа его подъема оставалось ещё очень много времени. Он любил работать допоздна, а утром предпочитал как следует выспаться. Отец сопротивлялся до тех пор, пока ему не стало ясно, что решимость дочери существенно превосходит его упорство. Признав свое поражение, он с ворчанием поднялся, оделся и последовал за Ясмид к выходу из шатра.

— Хорошо, детка. Показывай скорее это чудо, и я пойду досыпать.

— Неужели ты не видишь, папа? Это же прямо перед тобой. Взгляни на реку.

Он опустил глаза, ожидая увидеть поверхность реки.

Но реки на месте не оказалось.

Там, где прежде катился могучий поток, осталась лишь цепочка небольших озер, соединенных мутными ручьями, шириной не более дюжины ярдов. В лучах восходящего солнца открывалось бесконечное, покрытое толстым слоем грязи пустое пространство. Пока Ученик изумлялся, со стороны бывшей реки подул ветерок, и в ноздри пророка ударил страшный смрад.

— Каким образом?

В этот момент он увидел, что к шатру идет Нассеф. Было заметно, как устал Бич Божий, но шагал он, как ни странно, мальчишеской, пританцовывающей походкой. По его физиономии расплылась широченная улыбка.

— Ну, что на это скажешь? — ещё издалека закричал он.

Ловелас добился от девицы того, чего хотел, подумал Эль Мюрид. И теперь желает покрасоваться, полюбоваться собой публично, похвастаться…

— Что ты сделал? — ухмыльнувшись своим мыслям, спросил Ученик. — Как тебе удалось за ночь осушить реку?

— За ночь это невозможно. Но главная трудность не в этом. Самое сложное было заставить сотню тысяч людей копать новое русло. Мы приступили к работе сразу, как пришли сюда. А идею я почерпнул из «Чародеев Ильказара». Помнишь то место, где поэт рассказывает о том, как Вартлоккур вызывает землетрясение и обрушивает стены в Эос, затапливая, таким образом, часть города? Меня всегда удивляло, почему горожане не догадались возвести плотину выше по реке. В таком случае они смогли бы регулировать поток при помощи шлюза. И тут мне пришла в голову мысль, а почему бы нам не направить Скарлотти по другому руслу?

Нассеф болтал без умолку. Эта хитроумная выдумка явно значила для него гораздо больше, чем простое добавление ещё одного бриллианта к короне его побед. Он вложил в затею всего себя, подобно ребенку, строящему честолюбивые планы в надежде получить родительское одобрение.

Эль Мюрид вспомнил, как Нассеф однажды пожаловался ему, что в детстве испытывал трудности при общении со сверстниками. И только сейчас Ученик понял, что его шурин, одерживая блестящие победы и захватывая все новые и новые земли, прежде всего стремится заявить о себе миру.

Неужели это так? Неужели все так просто? «Посмотрите на меня! Я здесь! Я существую». А может быть, здесь присутствуют иные, не столь примитивные чувства?

Дело наверняка обстоит гораздо сложнее. В Нассефе не может быть ничего примитивного.

— Часть моих людей уже в городе, — сказал Нассеф. — Они спустились по реке ночью на лодках и подождали, пока уровень воды не упадет ниже нижнего края заградительной решетки. Таким образом, за стенами уже созданы наши плацдармы. Часть войска гатит грязь, прокладывая новые пути. К этому времени, я полагаю, это уже сделано. Воинство Света вступает в Дунно-Скуттари. Полагаю, что уже к вечеру враги капитулируют.

Оказалось, что Нассеф проявил чрезмерный оптимизм. Защитники города, ведомые командирами гильдии и вдохновленные примером её упорных солдат, бились девять дней, оставляя очаги сопротивления только под напором превосходящих сил. Уже на пятый день штурма Нассеф впал в неистовство. Каменная и земляная дамба, перегораживающая Скарлотти, уже начинала рушиться, а ему ещё предстояло захватить один из укрепленных каменных мостов, связывающих внутренний и внешний острова с берегами.

Он загнал своих пленников до полусмерти, заставляя их непрерывно работать, чтобы удержать плотину от прорыва.

На седьмой день штурма Непобедимые захватили проклятый мост, и это решило судьбу Дунно-Скуттари.

На восьмой день из Малых Королевств прискакал курьер.

Вскоре перед Эль Мюридом предстал бледный как смерть, дрожащий всем телом Нассеф.

— Мика… Мой повелитель, Ученик, они убили Карима. Этот щенок бин Юсиф и какие-то солдаты гильдии. Они достали его в Алтее. Карим… Он был для меня как отец. Я поручил ему жизненно важное дело, и он уже возвращался. Карим наверняка успешно завершил свою миссию. Если это так, то мы получили бы прекрасную возможность победно закончить войну ещё до прихода зимы.

Эль Мюрид, слушая Нассефа, все больше мрачнел. Бич Божий, казалось, был погружен в собственные мысли, часть которых бессвязно высказывал вслух. Ему ещё ни разу не приходилось видеть своего шурина таким растерянным и нерешительным. Создавалось впечатление, что пребывающий в отчаянии Бич Божий просто не знает, что предпринять. В своих планах возможность смерти Карима он не учел. На сей раз ему изменила его способность предвидеть все варианты развития событий. Судьба обнаружила его слабое место. Нассеф никогда не принимал в расчет того, что все люди, включая его самого, смертны.

— Люди, Нассеф, во время войн гибнут. И не все из погибших рядовые воины, которых мы не знаем и которых оплакивают лишь в далекой глиняной хижине. Уход Мириам многому должен был тебя научить.

— Уроки прошлого здесь ни при чем. Всего лишь одна грязная выходка Судьбы, и вся наша кампания летит в Преисподнюю. Карим был единственным человеком, до конца знавшим мои планы. Как я теперь узнаю, насколько он сумел их реализовать? Какого рода договор заключил? Я должен отправиться туда. Я единственный, кто способен продолжить дело. Я тот человек, который может прикончить этого сына шлюхи бин Юсифа. Вместо меня здесь остается Эль Кадер. Он завершит начатое.

Нассеф убежал, прежде чем Эль Мюрид успел что-либо сказать и задать вопросы. Час спустя Мауфакк доложил, что Нассеф ускакал на восток во главе большого отряда Непобедимых.

Эль Кадер без труда завершил дело, начатое Нассефом. Дунно-Скуттари пал на следующий день.

Еще через день рухнула возведенная Нассефом плотина. Поток сильно повредил дамбу напротив внешнего острова. Обыватели глухо шептались о дурных предзнаменованиях.

"В последнее время все слишком много говорили о Судьбе и о приметах, — размышлял Эль Мюрид. — И я повинен в этом более других. Настало время для покаянной молитвы и проповеди. Мы начинаем терять свои устои».

Он готовил проповедь, когда появился Эсмат, чтобы передать ему доклад направленного в Ипопотам наблюдателя.

— Неужели все? Все шестеро убиты? — не верил своим ушам Эль Мюрид. — Как это могло случиться? Ведь мы отобрали лучших бойцов.

— Тем не менее это случилось, повелитель. Наш человек, к сожалению, не видел, кто их убил и как. Местные жители не захотели ничего рассказать. Наблюдатель поспешил вернуться, опасаясь разделить участь остальных.

— Хорошо. Уже слишком поздно посылать очередного курьера. Как выглядят наши запасы? Они должны находиться в приличном состоянии. Дела в последнее время шли хорошо, и я редко обращался к твоей помощи.

— Совершенно верно, повелитель. Запасов должно хватить на шестнадцать дней или немного дольше, если мы станем экономить.

— О… Это гораздо хуже, чем я предполагал. На самом деле — мы на пределе. — Его нервы начинали сдавать. — Найди мне Эль Кадера.

Между ним и Эль Кадером вспыхнул яростный спор. Ошеломленный решением Ученика, военачальник переспросил:

— Оставить линию фронта, повелитель? В тот момент, когда на нас движется вражеская армия? Но почему? Какой в этом смысл?

— Так повелел мне Творец, — чувствуя себя полным идиотом, ответил Эль Мюрид.

— Что? — не скрывая сарказма, произнес Эль Кадер. — Если это так, повелитель, то наш Творец за одну ночь ополоумел. А полоумных слушать я не привык. Повелитель, хочу напомнить, что с Ипопотамом у нас договор. Как мы можем привлечь на свою сторону врагов, если не держим слова, данное друзьям.

— Это необходимо сделать, — стоял на своем Эль Мюрид. Но на сей раз в его словах отсутствовала та пламенная убежденность, которая всегда звучала в его речах. Эль Кадер ощетинился ещё сильнее. Он не сомневался в том, что требование пророка не имеет никакого отношения к воле Творца.

— Генерал, я требую, чтобы Ипопотам был включен в мои владения!

— Ах, вот в чем дело, — задумчиво протянул Эль Кадер. — В ваши владения. Теперь я, кажется, начинаю понимать и предлагаю вам решить проблему дипломатическим путем. Итаскийцы выступили в поход. С такой армией, как у них, нам ещё встречаться не приходилось. Для сражения с ними мне потребуются все люди до последнего. Будущее Королевства Покоя решается здесь, на Скарлотти, а не в Ипопотаме.

— У нас нет времени… Значит, ты отказываешься мне повиноваться?

— Прошу прощения, повелитель, но я не могу иначе. Моя совесть не позволяет мне погубить все Воинство Света ради удовлетворения порока одного человека.

— Посмотри на себя, Эль Кадер! — взорвался Эль Мюрид. — Я мог бы аплодировать твоим словам, если бы не знал, что ты вор и грабитель. Насколько я понимаю, твоя совесть не протестует против того, что твои родичи обкрадывают своих соплеменников?

Лицо воина напряглось. Проигнорировав замечание пророка, он продолжил:

— Повелитель, если итаскийцы нанесут нам поражение…

— Приказываю тебе выступить против Ипопотама! — Каждая секунда промедления все больше и больше повергала его в ужас.

— Отказываюсь, повелитель. Несмотря на все мое к вам почтение. Однако если вы прикажете Бичу Божьему дать мне иные распоряжения…

— На это нет времени!

Эль Мюрид обвел бешеным взглядом стены роскошно украшенного зала, где ещё несколько дней назад король Дунно-Скуттари давал аудиенции. Затем, повернувшись на каблуках, он заковылял к массивным деревянным дверям, выкрикивая на ходу:

— Мауфакк! Мауфакк!

Эль Кадер окаменел. Ни для кого не было секретом то, что Эль Мюрид вступал в контакт с культом Хариша через Хали.

Хали вошел в зал. Его лицо походило на каменную маску, а взгляд был холоден словно лед.

— Может быть, ты изменишь свое мнение, генерал? — спросил Эль Мюрид.

— Я готов отдать вам всех рекрутов с Запада и выделить десять тысяч своих людей. Ни одного человека больше! Сам я туда не отправлюсь. Мне необходимо держать оборону здесь, на Скарлотти.

Эль Мюрид стиснул зубы. А этот Эль Кадер оказался упрямцем. Даже угроза кинжала Хариша не заставила его отказаться от своего долга. Ученик понимал, что генерал на дальнейшие уступки не пойдет.

Очень полезный человек. Нельзя допустить, чтобы он погиб из-за вспышки гнева.

— Мауфакк, назначаю тебя командующим вновь созданной армии. Мы оккупируем Ипопотам.

Брови Хали едва заметно дрогнули.

— Как прикажешь, повелитель. Когда выступаем? — Эль Мюрид отвел взгляд. Эль Кадер смотрел Мауфакку прямо в глаза, и тот пожал плечами, как бы желая сказать: «Что я могу сделать?»

— Немедленно, Мауфакк. И я отправлюсь вместе с вами. — В нем без всякой видимой причины нарастала паника. Ему казалось, что вселенная превратилась в крошечную комнату, стены которой вот-вот должны рухнуть. — Это все. Убирайтесь отсюда! Оба! Отдайте нужные распоряжения. У нас нет времени.

Через два дня после ухода Эль Мюрида на юг до Дунно-Скуттари добрались два еле державшихся на ногах итаскийца, переживших истребление банды Карима в Алтее. Ужас и отчаяние этих людей только возросли после того, как они не смогли найти никого, кто знал о переговорах между Грейфеллзом и Нассефом. Эль Кадер приказал бросить их в темницу.

Военачальник продолжал готовиться к встрече с армией северян, не зная того, что их командир и командующий вступили в тайный сговор.

Оставленные отцом Сиди и Ясмид постоянными сварами сводили с ума своих нянек из числа Непобедимых. Когда Эль Мюрида не было рядом, его дети всегда ссорились.

Сиди, несмотря на молодость, понимал, что навсегда лишен наследства, и был одержим всепоглощающей, холодной ненавистью к сестре.


ГЛАВА 10 ПРИКЛЮЧЕНИЯ В АЛТЕЕ | Без пощады | ГЛАВА 12 КОНЕЦ ЛЕГЕНДЫ