home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



1

Днем Ига навестил Степку. Она была уже ничего, бодрая. Обрадовалась Иге, но сказала, что гулять сегодня не пойдет: надо помогать бабке.

– А то она ворчит. Некому, говорит, дома прибраться да грядки полить…

Про вчерашнее они не вспоминали, как по уговору

– У меня сегодня тоже куча дел, – сказал Ига. – Я побегу. До завтра!

– А завтра пойдем к Валентинычу с кинопленкой! Да?

– Обязательно!

Дома Ига отпросился у родителей в гости к Пузырю, Соломинке и Лаптю.

– У них в сарае кают-компания оборудована! Мы будем там ночевать! Пить чай и рассказывать интересные истории.

Мама сперва сказала, конечно, что дело кончится пожаром, обрушением сарая или другой «интересной историей», которые случаются, если мальчишки остаются одни. Но папа Игу поддержал. Потому что в юном возрасте сам любил ночевать с друзьями во всяких «каютах» и «вигвамах». Мужскую солидарность мама преодолеть не смогла и пошла лепить статуэтку «зеленый квам с самоваром».

А Ига побежал на двор к Соломинке.

Там они вшестером (считая Ёжика) почти до полуночи вели беседы про скважину и остров Одинокий Петух (брат Соломинки слышал такое название, но координатов не знал), про всякие легенды о колдовстве, про Ядвигу Кшиштовну, которая в старые времена числилась местной бабой-ягой…

– Оказывается, она и с бабкой Настей была знакома! – вспомнил Ига. – Та говорит: «Шишковна»!

– А почему она здесь оказалась? Если она из Польши… – недовольно спросил Пузырь. – Своих баб-яг тут, что ли, не нашлось?

Соломинка объяснил (опять же со слов брата), что будто бы дед Ядвиги был польский повстанец и его при каком-то царе отправили сюда в ссылку. Со всем семейством. А Лапоть справедливо рассудил:

– В колдовстве государственные границы роли не играют. Каждая баба-яга ищет лес, где ей лучше…

Без четверти двенадцать двинулись в овраг. Полной темноты не было, ночи на границе мая и июня – светлые. В конце улицы не угасал бледный закат, на нем четко рисовалась старинная Спасская церковь с башнями, похожими на шахматные фигуры. Но все же вдоль заборов лежали синими пластами сумерки. Большая луна (не совсем, правда, круглая) уверенно желтела в сиреневом небе. Пахло сиренью и дымом – где-то жгли собранную в мусор прошлогоднюю траву.

Прохожих в переулках не было. Только встретился лохматый знакомый пес Бумсель, дружелюбно обнюхал корзинку с Ежиком, которую нес Генка, помахал репьистом хвостом и затрусил дальше.

Пузырь нес на плече легкий трехметровый шест. Соломинка по-дирижерски помахивал поварешкой Ядвиги Кшиштовны. На голове у Лаптя красовалась большущая пластмассовая воронка, а за широким ремнем торчала, как граната, пустая четвертинка. Ига в левой руке держал дощечку для резки овощей, а в правой фонарик. Был фонарик сейчас вовсе не нужен, и все же Ига то и дело включал его – для пущего приключенческого настроения. Кода широкий луч попадал на Генку, тот в своей желтой одежке загорался, как настольная лампа, а в волосах его вспыхивало белое перо, воткнутое по-индейски.

Все были уверены, что колдовство принесет удачу.

И все расстроились, когда увидели неожиданную помеху. В овраге стелился белесыми слоями туман.

– Елки-палки в треугольном колесе, – сказал Пузырь. – Приехали… Вот вам и лунное отражение.

– Может, все-таки спустимся, поглядим? – неуверенно предложил Генка. – Может, она все же просвечивает?

Лапоть грустно возразил:

– Если и просвечивает, едва ли это даст нужный эффект.

– Есть идея! – воскликнул Соломинка (без большой, правда, уверенности). – Там, на берегу, можно помахать шестом с привязанной поварешкой. Может быть, туман развеется. Она же волшебная все-таки…

«Жди, развеется он», – подумал Ига. Но ничего не сказал. Потому что идти вниз все равно было надо. Не отступать же. Глядишь, найдется какой-то выход.

– Идем, – решил Пузырь.

Стали спускаться по дощатым ступенькам. Гуськом. Пузырь со своим шестом ушел далеко вперед. За ним двигался Лапоть. Потом Ига. За Игой спускался Генка с бормочущим что-то Ёжиком. Позади всех топал Соломинка, он сказал:

– Сейчас будем хлебать туман бабы-Ядвигиной поварешкой…

Шаг, шаг, шаг – Ига погрузился в туман по колено, по пояс, по плечи, с головой. И сразу будто ослеп. Включил фонарик. Впереди светлым парусом заколыхались просторные бермуды Лаптя. Ига выключил фонарик, иначе получалось несправедливо – он со светом, а остальные вслепую. «Надо было идти впереди, балда, чтобы для всех выбирать путь… Теперь уж поздно.» Туман казался теплым и пушистым, ласковым таким. Но лучше бы не было этой ласковости. Сильно запахло речной травой и сырым песком.

Наконец спустились. Тогда Ига все же сказал:

– Давайте я пойду вперед с фонариком. Правда, от него мало толку…

Фонарик хотя и слабо, но все же освещал тропку. Она привела к берегу. Пошли вдоль воды. Сейчас, в тумане, Говорлинка журчала особенно звонко. Наконец расходящийся конусом луч высветил посреди воды большущее черное кольцо. А над головой – серо-сизая мгла. Никакого намека на луну.

– Может, все-таки привяжем поварешку, помашем? – неуверенно сказал Соломинка.

Он и Пузырь привязали поварешку к концу шеста специально припасенным шнурком (Пузырь недовольно сопел). Соломинка помахал шестом над головой. Все чувствовали, что ему неловко за это глупое занятие. Туман, конечно, не шелохнулся.

Ежик картаво сказал из корзинки:

Хоть маши, хоть не маши,

Будут нам одни шиши… 

Никто не отозвался на это сочинение. Подумаешь, набрался стихоплетных способностей от друга Геночки! Не до юмора сейчас… Ёжик ощутил неодобрение и виновато захрюкал в корзинке.

– Ну что, лопухастые, побредем обратно? – сказал Пузырь. – Может, добудем круглый таз, да половим в нем…

– Это, конечно, вариант… – неуверенно отозвался Лапоть. Все понимали, что вариант хилый. С жестяным тазом какое колдовство…

На темном кольце шины вдруг замаячило с краю светлое пятно. И раздался картавый (почти как у Ёжика) голосок:

– Репивет. Чего бродите среди ночи, люди добрые?


предыдущая глава | Стража Лопухастых островов | cледующая глава