home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Бывший вор в законе

Кирпич, он же Дядя Слава, он же Полтинник, был человеком по-своему незаурядным. Он родился в недоброй памяти 1937 году в Ленинграде, в семье военного. Пережив блокаду, начал воровать с 9 лет. Еще в совсем нежном возрасте Кирпичев попал в детскую воспитательную трудовую колонию под Горьким, откуда, впрочем, вскоре сбежал. Первый срок он начал отматывать в 17-летнем возрасте, получив четыре года за кражу. О дальнейших его неоднократных судимостях (в основном за воровство) и отсидках в специализированных психиатрических клиниках уже рассказывалось подробно выше — в главе «Послесловие к судебному процессу». Не будем повторять все этапы героической биографии Дяди Славы, скажем только, что с начала 1990-х годов Кирпич становится видным коммерсантом, вице-президентом многих фирм и близко сходится с Александром Малышевым, которому, собственно говоря, он и был обязан быстрым ростом своего авторитета — до 1991 года Кирпич особой известностью не пользовался даже в Питере. В конце 1992 года Александр Малышев дословно охарактеризовал Кирпича как «кладезь и энциклопедию блатных традиций» и как «бывшего вора в законе».

Однако относительно того, был ли Кирпичев когда-либо вором в законе, существуют серьезные сомнения. Потому как, например, по словам одного из старожилов «Крестов», есть либо воры, либо те, кого за блядские поступки называют суками, дают по ушам и лишают всех прав состояния. Сам же Кирпич неоднократно заявлял, что ему якобы предлагали короноваться на вора, но он отказывался, во что верится с трудом. Необходимо отметить, что личная жизнь Кирпича не очень соотносилась с воровскими традициями: он богато жил, имел в Репине дорогой особняк с оранжереями и конюшнями.

Еще одна странность: Полтинник (а это прозвище он получил за пристрастие к выпивке — ему постоянно нужно было «накатывать» рюмку водочки для приведения себя в тонус) обожал давать интервью различным средствам массовой информации. В 1995-1996 годах Кирпич появлялся на телеэкранах едва ли не так же часто, как и иные политические деятели. Иногда его (причем без кавычек) называли русским писателем, потому что он за свой счет опубликовал четыре книги: «Корноухий», «Тюрьма», «Антология одного преступления» и «Фемида в СССР и России». Тиражи этих шедевров были незначительными, произведения большого общественного резонанса не получили, но дали возможность Дяде Славе поучаствовать в некоем Конгрессе русскоязычных писателей на Кипре.

В личном деле Кирпичева, помимо упоминаний о многочисленных кражах, были и сведения об ограблениях и разбойных нападениях, в которых он принимал участие. А также о его пристрастии к наркотикам. Однако многие из его окружения категорически утверждали, что Дядя Слава «на кайфе не сидел», будучи классическим алкоголиком. От первого брака у Владислава Кирпичева остались две дочери, которым в 1996 году исполнилось 14 и 19 лет. Дочерей своих Кирпич собирался отправить учиться на Запад, старшую — в Германию, а младшую — в пансион на Сицилию. У Кирпича были довольно тесные связи с итальянцами, которых он собирался подтянуть в питерский нефтебизнес. Вообще, к моменту возникновения знаменитого «малышевского дела» сам Кирпич называл себя не иначе, как предпринимателем. И он действительно не только числился вице-президентом многих коммерческих фирм, но и принимал даже участие в создании одной из петербургских газет, а его доверенным лицом был достаточно известный в журналистских кругах Петербурга человек — в прошлом редактор и коммерческий директор нескольких крупнейших изданий.

По поводу развала «малышевского дела» уже рассказывалось выше, повторяться смысла нет. 12 сентября 1995 года под аплодисменты адвокатов Владислава Кирпичева оправдали вчистую… После отъезда за границу освободившегося Малышева авторитет Кирпича, безусловно, вырос в глазах городской братвы. Но, возвращаясь к тому самому процессу, стоит, пожалуй, упомянуть о следующем: через несколько месяцев после освобождения Кирпичева правоохранительными органами был арестован адвокат Полтинника в том процессе Владимир Терновский. Терновского задержали при попытке передать взятку в сто тысяч долларов от широко известного Дмитрия Якубовского для судьи Федора Холодова, который как раз и председательствовал в «малышевском процессе». Что там было на самом деле, была ли попытка взятки — летом 1998 года эти вопросы так и остались открытыми, дело, как водится, затянулось…

Кирпич неоднократно заявлял, что правоохранительные органы не простят ему его победы. Дядя Слава утверждал, что только в 1994 году на него было совершено два покушения, и оба раза стрелял снайпер (один раз это было тотчас после покушения на лидера «тамбовских» Владимира Кумарина 1 июня 1994 года). Только снайпер попался Кирпичу какой-то недоделанный — стрелял несколько раз, но попадал то в стойку машины, то в стену дома. В конце 1995-го и в 1996 году Кирпич жил в постоянном страхе, он менял свои квартиры буквально через несколько дней. Причем ходили слухи, что в каждой такой конспиративной квартире все равно раздавался телефонный звонок с приветом от Александра Ивановича Малышева. Поговаривали, что Малышев был очень недоволен тем, как Кирпич вел дела в «империи» в то время, как сам Александр Иванович сидел в тюрьме.

В начале 1996 года Кирпичева неоднократно предупреждали о возможных неприятностях и намекали на то, что он утратил чувство реальности. Похоже, что Полтинник и впрямь начал считать себя очень серьезным авторитетом. Дядя Слава пытался занять лидирующие позиции в Питере и с этой целью даже начал подтягивать в Питер казанских воров. Вообще с ворами у него были странные отношения — кто-то общался с ним, другие сторонились… Кирпич активно полез в «аптечные дела» и нефтебизнес, что не могло не обострить его отношений с москвичами и с курировавшими нефтебизнес «тамбовцами». Рассказывали, что весной 1996 года Кирпич имел серьезный разговор с Владимиром Кумариным, в ходе которого нетактично заметил: «А ты, Володя, не только руку потерял, но и голову, видать, тоже». При том что многие авторитеты давно уже не принимали всерьез высказывания Полтинника, всем было хорошо известно, как болезненно переживал Владимир Кумарин любое напоминание о полученном им в 1994 году увечье.

В начале 1996 года Кирпич уже не чурался и политической деятельности. По некоторым данным, он даже участвовал (оставаясь в тени) в кампании по выборам губернатора Петербурга в мае-июне 1996 года. Якобы у Полтинника состоялось несколько встреч с одним из наиболее перспективных кандидатов на этот счет. Рассказывали и о неоднократных плотных контактах Кирпича с неким господином Ашеровым, который, между прочим, являлся помощником не кого-нибудь, а самого спикера Государственной Думы Геннадия Селезнева. Стремительному росту известности Кирпичева (причем во всероссийском масштабе) способствовал трогательный сюжет в программе Александра Невзорова, в котором известный репортер величал Дядю Славу «старым пиратом» и в котором Кирпич получил возможность предстать перед миллионами россиян во всем своем великолепии.

Занятно, что после триумфа в суде в 1995 году Полтинник начал вдруг трогательно заботиться о своем имидже и репутации. Он даже подал иск на одно из петербургских издательств, выпустившее книгу «Преступный мир России». Дядя Слава был оскорблен тем, что его необоснованно назвали вором, бандитом и подручным Малышева, и желал «возмещения морального ущерба и упущенной выгоды в размере пяти миллиардов рублей». Однако в народном суде Ленинского района, который был столь лояльным к Кирпичеву, это до слушания так и не дошло, потому что за три дня до первого заседания 14 июня 1996 года Кирпичев был убит в клубе «Джой». Заведение это принадлежало в свое время нигерийскому бизнесмену Лаки Ийнбору, до тех пор пока его не застрелили в подъезде собственного дома, в Купчине. Любопытно, что еще в 1993 году Лаки даже собирал пресс-конференцию, чтобы опровергнуть слухи о том, что «Джой» якобы был открыт на малышевские деньги. В этом заведении Кирпич всегда чувствовал себя уютно и в безопасности. Он заезжал туда почти каждый день, чтобы выпить бокал белого вина. В роковой вечер Дядя Слава попивал в «Джое» традиционный стаканчик и разговаривал по радиотелефону. Киллер проник в бар через боковой вход, подошел к Кирпичеву и выстрелил четыре раза из пистолета. Одна пуля пробила Кирпичеву сердце, вторая и третья вошли в шею, четвертый выстрел пришелся в стену. Убийца беспрепятственно вышел из бара, сел в поджидавший его автомобиль и уехал.

В принципе, гибель Кирпичева была закономерна. О нем давно уже говорили, что Дядя Слава — не жилец. Несмотря на то, что место Кирпича в иерархии бандитского Петербурга было весьма спорным, его смерть многие средства массовой информации расценили как еще один эпизод войны за передел сфер влияния в городе на Неве. Сам же Кирпич неоднократно говорил о том, что его хотели устранить правоохранительные органы, в частности подпольная ментовская организация «Белая стрела» — этакий «эскадрон смерти», главной задачей которого была нелегальная ликвидация преступных авторитетов. Эта версия была достаточно популярной среди братвы низового уровня в Питере, однако солидные авторитеты относились к ней с явным скепсисом. Что же могло стать истинной причиной ликвидации Кирпича? Покойный вел настолько бурный образ жизни, что имел немало врагов и по своей коммерческой деятельности, и в чисто личных делах.

По одной из версий, в его устранении могли быть заинтересованы москвичи, пытавшиеся в тот период активно вторгнуться на питерскую территорию. В частности, информированные наблюдатели намекали на то, что влезание Кирпича в аптечный бизнес очень раздражало некоторых серьезных московских людей. Кирпичева предупреждали о возможных неприятностях, но он к предупреждениям не прислушался. А в Москве в 1996 году не принято было предупреждать дважды. Эта версия, правда, слегка ослабляется тем фактом, что на поминках по Кирпичу присутствовали в основном именно московские воры, которые кричали, что «поприжмут хвосты питерским».

По другим предположениям, Кирпичева могли «сделать» и свои, которых он просто утомил своим характером. Разлад в отношениях между Малышевым и Кирпичевым, собственно говоря, ни для кого не был секретом.

Еще одна версия причин убийства — конфликт с «тамбовскими», которых раздражали попытки Кирпича подтянуть итальянцев в нефтебизнес. Среди всех этих достаточно романтических версий присутствует и вполне бытовая и прозаическая: незадолго до смерти Кирпичев проходил чрезвычайно дорогой курс омолаживания организма, но тем ни менее он был далеко не юн, и поэтому у него появились некоторые проблемы в семейной жизни. Один из серьезнейших городских авторитетов рассказывал, что Кирпич лично ему жаловался на неверность своей молодой жены — якобы она изменила Полтиннику с охранником, да еще и родила от этого молодца ребенка. При этом известно, что на мадам Кирпичеву была записана большая часть имущества покойного. Гипотетически, конечно, можно предположить, что «скандал в благородном семействе» также мог стать поводом для устранения Дяди Славы с целью перераспределения всего «нажитого непосильным трудом».

Похоронили Кирпичева пышно. Любопытно, однако, что на отпевании убиенного в Спасо-Преображенском соборе не было ни одного крупного авторитета. После смерти Кирпича его бригада начала разваливаться по другим городским коллективам, но «кирпичевские» продолжали трогательно заботиться о своем патроне и после смерти — рассказывали, в частности, что они напрягли работников кладбища на то, чтобы на могиле у Кирпича всегда были свежие цветы, и те действительно вынуждены были перекладывать цветы с других могил на могилу Кирпичева. Один из «кирпичевских» спустя несколько месяцев рассказывал автору этих строк, что навестил однажды могилку дорогого ему человека, раскурил сигарету и воткнул ее фильтром в могильный холм. Сигарета тлела то ярче, то тише, так, будто бы Дядя Слава курил. На глазах у братка, который рассказывал об этом, чуть было даже не заблестели слезы.

Как бы то ни было, смерть Кирпичева перевернула еще одну страницу в кровавых летописях бандитского Петербурга.

Нельзя сказать, что воровской менталитет, вообще блатная («урочная») традиция, не находила и не находит поддержки среди определенных кланов в бандитском Петербурге. Так называемое блатное направление в бандитских кругах Питера во второй половине 90-х годов, конечно, осознавало новые реалии, поэтому в общем-то не чуралось участия и в бизнесе (что само по себе противоречит «чистым» воровским «понятиям»), однако при этом считало себя не столько частью бизнеса, сколько силой, призванной контролировать, регулировать этот бизнес. Одним из самых ярких представителей этого направления в Питере в 1998 году стал некоронованный уголовный авторитет Саша Акула.


Нужный человек, или Король питерских коррупиионеров | Бандитский Петербург | Саша Акула