home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Не верь, не жалуйся и не проси

8 декабря 1994 г. в Петербурге в ресторане «Метрополь» в торжественной обстановке открылся сходняк воров в законе и уголовных авторитетов, съехавшихся в северную столицу из различных регионов России и Ближнего Зарубежья — всего более шестидесяти делегатов. Синие от татуировок мужчины неплохо оттеняли красивых женщин, платья которых пикантно оттягивали золотые пуговицы. Поводом для собрания послужил день рождения известного сибирского вора Петрухи (Петруха входил в ближайшее окружение Япончика, а на момент питерского сходняка находился в федеральном розыске за организацию серии заказных убийств в Сибири). Собравшимся было что обсудить. На сходняке предполагалось вести речь об интеграции петербургского региона в сферу влияния представителей блатной идеи — с учетом сложившейся обстановки. А обстановка эта весьма сложная.

Напомним, что Петербург долгое время был, если так можно выразиться, не воровским городом в отличие, скажем, от Москвы, где основные тенденции развития организованной преступности традиционно определялись ворами в законе, генералами преступного мира, которых в столице, по разным данным, действует от 200 до 250 человек. В Питере же исторически сложилась ориентация на вторую, современную систему организованной преступности — на бандитов из «новой волны», не признающей воровских законов, в лучшем случае лишь учитывающей их. В связи с этим в Петербурге конца 80-х — начала 90-х годов воров в законе было, как правило, не больше пяти, да и особого влияния они не имели… Однако воровская каста постоянно следила за событиями в Северо-Западном регионе, понимая, что Петербург слишком лакомый кусок, чтобы так легко от него отказаться… [89]

В октябре 1992 года милиция задерживает, а потом арестовывает Александра Малышева — на тот момент императора бандитской империи Петербурга, в которую входили в общей сложности около двадцати крупных группировок. За решеткой оказываются и несколько лиц из ближайшего окружения Малышева. Несмотря на то что многие из арестованных вскоре оказались на свободе [90], империя начинает разваливаться. Воры в законе, и прежде всего московские, тут же предлагают, как уже упоминалось, на состоявшемся в марте 1993 г. московско-питерском сходняке свои услуги для «принятия знамени из ослабевших рук». Выступивший против этой идеи питерский бандитский авторитет Андрей Берзил по прозвищу Беда был убит через несколько дней после окончания сходняка. Воры усилили натиск и летом 1993 г. провели в Петербурге демонстративную коронацию некоего казанского вора с погонялом (то есть прозвищем) Вася — и это при том, что в Питере коронаций не было с незапамятных времен. Но в этот момент на авансцене петербургского театра организованных преступных действий вновь появляется после отсидки Владимир Кумарин — лидер «тамбовской» группировки. Несмотря на то, что в городе всегда много говорили о непримиримой вражде «тамбовских» и «малышевских», их цели, задачи и перспективы во многом совпадали, поэтому к концу 1993 г. в Петербурге стало возможным констатировать выход бандитского направления организованной преступности на новый уровень развития — в городе сложилось «тамбовско-малышевское» преступное сообщество, то есть мощная организация с многочисленными «силовыми» структурами, с надежными связями в органах власти, с информативной базой, со своей разведкой, контрразведкой и аналитическими подразделениями. Схема такого сообщества уже описывалась выше в главе «Дожить до рассвета». Все это, естественно, опиралось на серьезные экономические структуры. Единственными реальными конкурентами «тамбовско-малышевского» сообщества в Петербурге оставались «чеченское» преступное сообщество и организация так называемых «казанских».

На последних стоит остановиться подробнее. «Казанское» преступное сообщество выросло из молодежных банд Казани, Набережных Челнов и некоторых других городов Татарстана. Об этих молодежных бандах и их кровавых разборках много писала советская пресса в середине 80-х годов. Для них были характерны гастрольные поездки в различные крупные города России — прежде всего в Москву и Петербург. Постепенно оседая в этих городах, «казанцы» не теряли связи друг с другом и с «исторической родиной» и шаг за шагом становились одной из самых мощных преступных организаций России. В Москве одним из наиболее известных представителей «казанских» был некто Француз, державший Арбат, — его убили в 1992 г. В Петербурге с конца 80-х основным лидером «казанских» становится Марат Абдурахманов, по прозвищу Мартин. Его опасались все. Мартин слыл в Питере человеком страшным и непредсказуемым. Говорили, что он мог, сидя в ресторане, улыбнуться собеседнику, а потом разбить о его голову бутылку, или сделать с ним еще кое-что похуже… Дважды отсидевший в тюрьме, Мартин никогда не ночевал две ночи подряд в одной и той же квартире, а найти его могли только особо доверенные лица и то по радиотелефону.

«Казанцы» резко отличались от остальных группировок — и прежде всего тем, что татары, составлявшие костяк их организации, могли входить в другие группировки. Действовавшие как бы автономно, различные кланы «казанских» немедленно объединялись в случае возникновения общей опасности или общей цели. В Петербурге «казанцы» входили в группировки Малышева, Кумарина, Кудряшова и даже в «азербайджанское» преступное сообщество [91].

«Казанские» никогда не практиковали культ физической силы, как, например, «тамбовские». «Зачем нам качаться, если можно гранату кинуть», — смеялись они и никогда не отказывали себе ни в спиртном, ни в наркотиках, предпочитая из последних кокаин. Кстати, несмотря на это (а ведь сказал пророк Аллаха — «Воистину, запрещено все, что опьяняет»), практически все «казанцы» считают себя правоверными мусульманами и очень хорошо помнят свои исторические корни (до пятого-седьмого колена). В этой организации широко распространена практика клятв на священном Коране [92]. В «казанском» сообществе реально действует принцип обета молчания, практически не характерный для славянских группировок (хотя и декларируемый ими). В организации «казанских» чрезвычайно быстро и очень жестоко наказывают за невыполненное распоряжение старшего. По слухам, именно из-за этого был убит в октябре 1992 г. один из лидеров петербургских «казанцев» Ноиль Хаматов (Рыжий). После смерти Рыжего его жена была обобрана буквально до нитки, что косвенно свидетельствует о ликвидации Хаматова своими. Для осуществления таких акций у «казанских» существует целый отряд отморозков с реальными медицинскими справками, удостоверяющими их неполную психическую вменяемость [93].

Еще одним существенным отличием «казанских» от других питерских бандитов является их четкая ориентация на воров в законе. Правда, с учетом питерских реалий, эта ориентация не особо себя афишировала до поры до времени, хотя общак организации «казанских» всегда действовал именно по воровской модели (все нажитое — в общак, и получать уже оттуда, в отличие, например, от «тамбовского» общака, куда отчислялось не все, а проценты). «Казанские» всегда были в гораздо большей степени, чем славянские питерские банды, ориентированы на общеуголовные преступления, такие как квартирные кражи, разбои и грабежи, причем при подготовке и совершении таких преступлений практиковался так называемый вахтовый метод, существенно осложнявший работу милиции. Суть метода заключается в том, что разрабатывают и готовят преступления питерские «казанцы», а непосредственно совершают их приезжие бригады, которые в тот же день скидывают нажитое в общак и покидают город.

Базой «казанских» в Петербурге долгое время было известное заведение, называющееся «Северное сияние» [94]. «Казанцы» всегда отличались непонятной жестокостью по отношению к бизнесменам, которым сами же давали крышу. Это вызывало удивление, например у «тамбовских», которые отзывались о странных методах «казанцев» примерно так. «Совсем отмороженные, своих же дербанят, развиваться не дают». Однако, несмотря на всю кажущуюся внешнюю отмороженность, назвать «казанцев» недальновидными или неумными было бы категорически неверно. Именно у «казанцев», по мнению информированных наблюдателей, всегда были наиболее сильные позиции в правоохранительных органах Петербурга…

Ко второй половине 1993 г. и «казанцы», и «тамбовские» включаются в гонку за главный приз — за контроль над сферой торговли энергоносителями. Однако «тамбовские» совершают большую ошибку — в результате плохо организованного убийства одного из виднейших бизнесменов в этой сфере в Северо-Западном регионе Сергея Бейнешева, часть верхушки «тамбовских» во главе с правой рукой Владимира Кумарина Валерием Ледовских (Бабуин) оказывается за решеткой. «Казанцы» усиливают натиск, попутно ужесточая процесс консолидации своих рядов. Весной 1994 г. в Петербурге убивают одного из авторитетов «казанских» Ноиля Исхакова — по мнению некоторых осведомленных экспертов его ликвидация была вызвана тем, что покойный был сторонником мирных переговоров со всеми представителями оргпреступности Петербурга, считая, что «хлеба хватит всем», в то время как его коллеги по сообществу, наоборот, полагали, что «нужно брать все и сразу». Примерно в то же время в ресторане «Шлотбург» убивают видного экономиста «тамбовцев» Альберта.

С начала лета 1994 г. сложившийся в Петербурге паритет резко нарушается в пользу «казанцев» — 1 июня 1994 г. происходит попытка ликвидации Владимира Кумарина (Кум). Кумарин остается в живых лишь благодаря своему могучему здоровью. Пользуясь пошатнувшимся положением «тамбовских», «казанцы» отбирают у них часть объектов (среди которых, например, сфера влияния на отель «Невский Палас»). А «тамбовцы» продолжают нести потери — в начале ноября 1994 г. в Будапеште убивают еще двух их авторитетов — Андрея Сергеева (Анджей) и Алексея Косова…

В сложившейся ситуации «казанским» не может реально противостоять в Петербурге ни одно другое преступное сообщество. Однако их триумф был недолгим. Сначала в Петрозаводске арестовывают одного из авторитетов «казанцев» Артура Кжижевича (чудом выжившего после покушения на него в 1993 г.), а потом сотрудники Регионального управления по борьбе с организованной преступностью с середины ноября по начало декабря сажают практически всю верхушку питерских «казанцев». За решетку попадают Мартин, Фантом, Афоня, Зозуля, Карп, Добряк и Поздняк. (Попозже за решетку попали и Салават Маленький со своей правой рукой Кочергой. Салавату было предъявлено обвинение в бандитизме, что вызвало шок в среде «казанцев».) Многие планы и сделки «казанцев» оказались замороженными. Впрочем, братва не верит, что Мартин сел надолго, но об этом чуть позже… [95] По одной из версий, чрезвычайные усилия по сливу «казанских» были предприняты кругами, категорически несогласными с усилением их влияния именно в сфере контроля над торговлей энергоносителями. Вообще, борьба в этой сфере выходит на первое место в сегодняшней жизни организованной преступности России. Бензиновый кризис, пережитый осенью 1994 г. Москвой и некоторыми другими городами России, по оценке специалистов, является прямым следствием этой борьбы. А бороться есть за что — речь идет о многомиллиардных долларовых оборотах. Недооценивать эту ситуацию крайне опасно — ведь она уже влияет в целом на экономику России, а следовательно, и на ее политику. Именно в этой мутной каше могут отыскаться корни событий, потрясших Россию осенью 1994 г. Например, по мнению одного аналитика, убийство в октябре 1994 г. журналиста «Московского комсомольца» Дмитрия Холодова и последовавшая за этим реакция общества и властных структур могли быть частью сложной, профессионально проведенной операции «отвлечения внимания» от чего-то чрезвычайно важного и серьезного, происходящего в сфере экономики…

Вот в такой сложной и неоднозначно оцениваемой обстановке и должен был пройти 8 декабря 1994 г. в Петербурге сходняк авторитетов и воров в законе в ресторане «Метрополь». Согласитесь, серьезным людям явно было что серьезно обсудить. Однако планы их были грубо и бестактно порушены милиционерами, ввалившимися в ресторан в своих тяжелых сапогах и с неласковыми собаками. В пресс-центре ГУВД Петербурга отказались комментировать события этого вечера, однако, по словам работников «Метрополя», омоновцы смогли задержать несколько десятков «очень влиятельных людей». Надежный источник сообщил, что у задержанных было изъято ценностей и ювелирных изделий на общую сумму в несколько миллиардов рублей.

Впрочем, обольщаться по этому поводу не стоило. Большинство их них через короткое время оказались на свободе. Потому что задержанные были действительно серьезными людьми, а не бритыми клоунами в подержанных «мерседесах» с неработающими радиотелефонами в руках, которых можно задерживать снопами и вязанками, рапортуя потом по телевизору о невиданных победах в святом деле борьбы с организованной преступностью и о снижении общего роста преступности. А происходит это потому, что российские политики самых высших рангов и уровней как-то уж очень упорно не желают понять достаточно простую аксиому: организованная преступность в сегодняшней России — это не только тупомордые боевики, а еще и экономика, связанная, естественно, с политикой. Современная организованная преступность — это широкомасштабный преступный бизнес, государство в государстве, а боевики, которых, как ни хватай, меньше не будет (благо народу в России много), — всего лишь стружка, расходный материал, образующийся, как уже ранее было сказано, от трения механизмов двух государственных систем — легальной и теневой…

В условиях «непонимания» этой проблемы «наверху» в правоохранительных органах будет оставаться все меньше энтузиастов, способных реально бороться с организованной преступностью, потому что за эту борьбу, не дающую немедленных победных показателей, они не получают ничего, кроме головной боли и выговоров.

По имеющейся конфиденциальной информации, «деловые круги» Петербурга с декабря 1994 г. стали предпринимать чрезвычайные меры для того, чтобы обеспечить выход на свободу Александра Малышева, Валерия Ледовских и других представителей «тамбовско-малышевского» сообщества.

В прокуратуре Петербурга была проведена реорганизация, очевидно, в целях усиления борьбы с бандитизмом и организованной преступностью. В результате такой «реорганизации» сокращен отдел, занимавшийся надзором за делами «малышевских», «тамбовских» и многих других. Прокурор, возглавлявший этот отдел, был выведен за штат, а позже и уволен.

Примерно в этот же период ряд депутатов Государственной думы, среди которых был и Александр Невзоров, направляют ходатайство в Генеральную прокуратуру с требованием рассмотреть дело незаконно содержащегося под стражей «коммерсанта» Александра Малышева. К этому добавить нечего. Обычно в такой обстановке уголовные дела начинают разваливаться…

Декабрь 1994 г.


* * * | Бандитский Петербург | Часть шестая. Время великой легализации