home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



2

В медицинском модуле было тихо, пусто, светло и чисто. Пахло спиртом и озоном. Матово светились панели люминесцентных ламп, вмонтированных в белый потолок. Тянулись чередой одинаковые двери палат, будто застывшие в трауре часовые: железные ручки – словно бляхи на поясах, номерки – кокарды на фуражках…

Павел шагал по коридору, невольно тая дыхание и стараясь производить как можно меньше шума.

Его вызвали после обеда. Сняли с занятий, ничего не объяснили, велели немедленно идти к медикам.

Впрочем, объяснения не требовались. Павел не прошел стандартную для всех военных процедуру биоактивации, и вот теперь пришло время.

Он шагал, стараясь думать о чем-нибудь приятном. Например, о том, что сегодня вечером увидит своих, поговорит с мамой, с Натой, пригласит Тину в кафе… Но в голову лезли разные жуткие истории о безымянных жертвах биоактивации: один человек, если верить неоднократно слышанным рассказам, переварил сам себя; другой постарел за считанные часы, третий просто сошел с ума и расковырял себе голову, пытаясь вытащить из черепа воображаемых червей.

Глупости, конечно. Пустые разговоры. Страшные сказки.

Но вдруг?..

Он ускорялся, словно хотел убежать от неприятных мыслей. Цокот подкованных ботинок делался громче, тревожа нездоровую больничную тишину, пробуждая эхо, и Павел, втягивая голову в плечи, вновь сдерживал шаг, старался ступать мягче, осторожней.

А коридор все тянулся. Новые таблички появились на однообразных дверях: «Ординаторская», «Операционная», «Лаборатория», «Смотровой кабинет».

Павлу была нужна процедурная.

На какую-то секунду ему вдруг почудилось, что в этом холодном стерильном коридоре кроме него ничего нет – даже воздуха. Даже времени.

Одна пустота.

Он кашлянул, почти уверенный, что не услышит ни звука. И услыхал нечто совершенно неожиданное:

– Голованов?

Вздрогнув, Павел остановился.

– …ванов? – прокатилось вперед эхо.

Он обернулся.

В приоткрытой двери – и как он прошел мимо ее? – стоял пожилой человек в белом халате, вопрошающе смотрел на Павла.

– Да, это я.

– А я слышу – вы торопитесь мимо, – доктор подергал себя за седой клинышек бородки. – Процедурная здесь, заходите.

– Сам не знаю, как пролетел, – смутился Павел. – Тихо тут у вас, пустынно.

– Да, я всех распустил. Работаем в первую половину дня, ведем прием. Но что-то никто к нам не торопится. Так что персоналу сейчас делать нечего, пациентов совсем нет, палаты пустуют. Один лежал со сломанной рукой, но вчера его в отпуск отправили. Да еще один был недавно. В коме, – доктор вздохнул. – Но мы ничем помочь не могли. Умер.

– Ниецки?

– Да. Так его и звали, я хорошо помню. Чех или поляк. Или венгр. Вот это уже не помню. А вы были знакомы?

– Нет. Но я видел, как его убили.

– И как это было? – казалось, врач задал этот вопрос из вежливости.

– Его избивали на ринге.

– Конечно, – припомнил старичок. – Я слышал об этом, но мне такие вещи не интересны. Плохо, очень плохо, что так получилось. Но было уже поздно. Внутричерепная гематома, смещение позвонков шейного отдела, ушиб… – Доктор осекся, поняв, что заболтался, махнул рукой. – А что с его противником по рингу?

– Ничего… – Павел помолчал. Добавил неохотно: – Завтра мне предстоит с ним драться.

Доктор осуждающе покачал головой:

– Зачем? Не понимаю, зачем?.. – развел он руками.

Процедурная, по сравнению с мертвым коридором, выглядела по-домашнему обжитой. Здесь тихо мурлыкала классическая музыка, теплилась ненужная при свете дня настольная лампа, рифленые оконные стекла были задернуты кружевными занавесками, на стенах висели кашпо с цветами, а над кушеткой красовался календарь, больше похожий на анатомический атлас.

– Вы знаете, зачем вас вызвали? – поинтересовался доктор, моя руки.

– Догадываюсь, – ответил Павел, осматриваясь, замечая не только цветы и календарь, но и упаковки ампул в застекленном шкафу, блистающий хромом инъекционный пистолет на тумбочке возле кушетки, щипцы устрашающего вида…

– Мы проведем стандартную процедуру. Бояться ничего не надо, все нехорошее, что вы слышали, это пустые страшилки.

Павел уже понял, что старичок-доктор любит поговорить Наверное, не будь здесь слушателя, он все равно нашел бы с кем пообщаться: с цветами, с мебелью, с инструментами.

– …Биоактивация проводится уже много лет. Вся процедура отработана, и ничего хитрого тут нет. Обычно все манипуляции проделывает сестра, но поскольку пациентов нет, я совсем заскучал без дела, вот и решил сам вами заняться. Вы не против?

– Нет, – Павел покачал головой.

– Вот и хорошо. А вы раздевайтесь, одежду оставьте на вешалке, сами проходите на кушетку… – доктор звенел обоймой ампул.

– Совсем раздеваться? – спросил Павел, оставшись в нижнем белье.

– Нет, вовсе не обязательно, – отозвался доктор, заряжая инъекционный пистолет. – Мы вам сделаем два укола внутримышечно, два внутривенно – с паузой минут в двадцать, а потом я угощу вас сладкой пилюлей. Надеюсь, вы никуда не спешите?

– Нет, – ответил Павел, укладываясь на холодную кушетку вниз животом.

– Сначала мы чуть-чуть подправим вашу иммунную систему, – ласково, словно разговаривая с ребенком, проговорил доктор. – Больно не будет, не бойтесь.

– Я не боюсь боли, – сказал Павел.

– Все боятся боли. Просто некоторые больше бояться в этом признаться.

Ледяное сопло хромированного пистолета прижалось к ягодице Павла, присосалось к коже словно пиявка. Доктор, лопоча что-то доброе, нажал на спуск. Пистолет вздрогнул, свистнул, зашипел. Павел дернулся, ощущая, как немеет ягодичная мышца.

– Уже все! – радостно объявил доктор. – Осталось три укола. Вы крови не боитесь?

– Нет, – сказал Павел, чувствуя себя едва ли не оскорбленным. – Я же солдат.

– Ну и что. Я знал многих солдат, которых тошнило от вида крови. Солдату это простительно. А вот для хирурга неприемлемо… – Доктор потряс новую капсулу, наполненную какой-то мутной жидкостью, перезарядил громоздкий пистолет. – Я почему про кровь вас спросил? Просто два укола в вену придется делать по-старинке, обычным шприцем. Так надежней, да и мне привычный.

– Хорошо, док. Как скажете.

Металл прижался к коже. Тонкая как игла струя сыворотки, не повредив кожу, вонзилась в мышцу.

– А это что было? – спросил Павел.

– Вирус, вырабатывающий гемоглобин, – охотно ответил доктор. – Можете забыть про усталость и одышку. Теперь ваш организм будет получать столько кислорода, сколько ему потребуется… Так-с… – доктор отложил пистолет, потер руки. – Переворачивайтесь на спину. Нам осталось два раза уколоться. Дайте руку.. Ага. Вены у вас хорошие. Замечательные вены. На таких венах можно обучать сестер…

Павел уже не слушал бормотание старика. Он следил, как доктор набирает приготовленный раствор в большой шприц.

– Слушайте, док, у вас там пузырьки.

– И что? – Доктор уставив иглу шприца в потолок, пощелкал по нему пальцем.

– Я слышал, это опасно. Воздух может попасть в кровь.

– Ерунда, молодой человек! Впрыснуть воздух в вену очень непросто. Уж поверьте моему опыту.

Павел усмехнулся, подумав, что слова доктора можно истолковать по разному. Сказал:

– Значит, вы уже пытались ввести воздух в вену? Не получалось?

– Да что вы такое говорите! – возмутился старичок.

– Извините…

Шутка получилась неудачная. Павел смутился. А доктор, видимо, обиделся. Он уже ничего не говорил, не бормотал под нос. Он быстро делал свое дело: жгутом перевязал пациенту руку над локтем, велел поработать кулаком, воткнул иглу в надувшуюся вену, чуть оттянул поршень, впустив кровь в шприц, потом медленно стал вводить раствор. Закончив, прижал место укола ваткой, смоченной в спирте, отбросил использованный шприц. Сказал сухо:

– Через пятнадцать минут уколем другую руку.

– А это что был за укол, док? – спросил Павел, надеясь, что обиженный старичок смягчится.

– Стандартная процедура, – равнодушно сказал доктор, отворачиваясь. – Обычно мы ничего не объясняем солдатам. – Он отошел от кушетки, сел за письменный стол, придвинул к себе какую-то папку, зашуршал бумагами. Нашел, что искал, нахмурился, вдумчиво что-то читая. Потянулся к компьютеру, пощелкал клавишами, почесал в затылке, хмыкнул, покачал головой. Стал что-то черкать на полях, то и дело посматривая на монитор.

Павел наблюдал за стариком.

Доктор увлекся, забыв о пациенте. Видимо, что-то в разложенных бумагах не давало ему покоя. Вновь послышалось бормотание.

– Док, – негромко позвал Павел.

На него не обращали внимания.

– Док! – Павел повысил голос.

– Что?

– Пятнадцать минут прошло. Пора делать укол.

Доктор фыркнул:

– Уж позвольте мне об этом судить, молодой человек.

Он снова зарылся в свои бумаги, отгородился ими от пациента. Насупился. Потер лоб ладонью.

Павел разглядел, что на папке написана знакомая фамилия. Сказал:

– А я его знаю.

– Что? – Доктор выглянул из-за бумаг.

– Я знаю этого человека… С ним что-то не так, док? У него что-нибудь с мозгами не в порядке? Я это заметил.

Доктор помолчал, словно раздумывал, простить солдата за его неумную шутку или же еще немного подуться. Решил простить. Спросил с интересом:

– А что у него с мозгами?

– Не знаю. Но, похоже, он немного не в себе.

– В чем это выражается?

– Ну, хотя бы в том, что он недавно убил человека.

– Да? Кого?

– Рядового Ниецки. Того самого, что умер здесь.

Доктор полистал бумаги. Нашел фотографию, долго ее разглядывал. Вслух прочитал:

– Рядовой Порт Некко. Возраст – тридцать один год. Коэффициент интеллекта… – Доктор глянул на Павла, пожал плечами: – Не знаю. С головой у него все в порядке, хотя, конечно, не блещет.

– А что там вас так заинтересовало? – Павел был рад, что разговорил доктора. Ему было безразлично, что нашел в этих бумагах старик, он просто хотел хоть как-то загладить свою вину.

– Кровь, – сказал доктор. – У него очень странная кровь. А именно гемопоэз. Да и состав очень интересный. Миоглобин в два раза выше обычной нормы. И лизин… Странно – это же незаменимая аминокислота, но анализ показывает… – Доктор вновь забормотал что-то совершенно непонятное. – Либо анализы неверны, либо он прошел биоактивацию какими-то новыми препаратами, о которых я ничего не слышал. Почему, однако, никто не замечал этого раньше?..

– Док, укол, – напомнил Павел, уже начиная скучать на жесткой неудобной кушетке. Да и прохладно было.

– Да, сейчас, – встрепенулся старик, откладывая бумаги.

Второй укол в вену он сделал так же молча и сосредоточенно, как и первый, и Павел не решился спросить, что же теперь, после этой процедуры изменится в его организме. Сможет ли он легче переносить радиацию, или раны его станут лучше заживать, или же нервные импульсы будут быстрей скакать по всяким там дендритам и аксонам.

Он решил, что выяснит это позже. Ведь в его распоряжении были книги и сеть.

А вот продолговатую полосатую таблетку, что напоследок протянул ему доктор, Павел опознал сразу. Такие таблетки давали не только военным. Их целыми контейнерами доставляли в беднейшие страны Африки.

– Зачем мне это, док?

– Обычная процедура, – доктор положил таблетку Павлу на ладонь.

– Нас неплохо кормят.

– Выпейте, молодой человек. Вы обязаны.

– Хорошо, – Павел поднес таблетку ко рту, слизнул ее, подав голову вперед, проглотил. Полосатая капсула прошла не сразу, застряла в пересохшей гортани. Павел почувствовал, что на глазах выступили слезы. Он протянул руку, попытался сказать, что ему требуется вода, поперхнулся. И таблетка проскочила. Но неприятное колючее чувство в горле осталось.

– Теперь я смогу переваривать опилки? – откашлявшись, отхрипевшись, спросил Павел.

– Не сразу, – ответил доктор. – Где-нибудь через недельку. Когда микрофлора кишечника разовьется. Не забудьте – если вам когда-нибудь назначат антибиотики, обязательно повторите прием.

Павел кивнул.

Полезная штука эти полосатые таблетки. Генетически измененная кишечная палочка, способная перерабатывать клетчатку в усваиваемые организмом вещества, так же, как делают это простейшие жгутиковые в кишечнике термитов и мокриц.

– И не увлекайтесь опилками и бумагой, – чуть улыбнулся доктор. – Помните: организму нужны витамины, белки и еще много чего.

– Я не люблю отруби, – отшутился Павел, и подумал, что есть еще в мире люди, которые только за счет отрубей и выживают.

Они поговорили о пустяках – Павел уходить не торопился, ведь занятия еще не кончились. А пожилой доктор, уже забыв о неудачной, обидной для него шутке, был рад общению с живым, неглупым, кажется, человеком. Он посоветовал обратить самое пристальное внимание на свои ощущения в ближайшие несколько дней. Сказал, что возможно повышение температуры, головокружение и тошнота. Успокоил, что это нормально. И тут же предупредил, что возможны неприятные и даже опасные сюрпризы: обмороки, слабость, временное ухудшение слуха и зрения, болезненные ощущения, зуд. Посоветовал ограничить физические нагрузки, пока организм будет перестраиваться.

Павел напомнил доктору, что завтра ему предстоит схватка на ринге. Доктор только покачал головой.

Они расстались почти друзьями.

А когда улыбающийся Павел вышел за дверь, и его уверенные шаги заглохли где-то в самом конце длинного гулкого коридора, доктор, привстав, достал из шкафа еще одну пластиковую папку, положил ее перед собой, рядом с бумагами рядового Некко. Раскрыл, пролистал. Вздохнул, признавая, что чего-то недопонимает.

Состав крови двух новобранцев был идентичен.

Миоглобин, лизин – один к одному. Значительно выше нормы. Вдобавок к этому какие-то необычные антитоксины…

Значит, анализы верны. Такая ошибка не может повториться дважды.

Доктор хмурился, досадуя, что нет у него сейчас нормальной лаборатории, нет возможности заняться наукой, как когда-то.

А ведь все было! В свое время он вел целое научное направление, у него была своя школа и мировое имя, он получал премии, награды, участвовал в международных симпозиумах, конференциях. А что теперь? Кто он сейчас? Военный доктор! Бывший ученый, ставший ненужным, неугодным, и сосланный в Сибирь делать уколы, назначать таблетки, учить молоденьких медсестер штопать рваные раны…

Вот они – перед ним. Два солдата, две загадки.

Материал для научного исследования.

Рядовой Некко.

И рядовой Курт.

Кроме странного состава крови у них есть еще нечто общее.

Один год рождения.

А даты рождения отличаются только на три дня.

Кто же они?


предыдущая глава | Идеальный враг | cледующая глава