home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



4

Они выскочили под яркий свет прожекторов и зажмурились. Трибуны ревели, что-то рычали динамики, гремела музыка. Павел услышал свою фамилию и почувствовал, как сержант Хэллер дергает его за руки, заставляя поднять над головой сжатые кулаки.

– … и рядовой Курт! Вторая рота: рядовые Хань и Лонгвилл! Третья рота: рядовые Ниецки и Свенсон! Четвертая рота: рядовой Барош! И основной претендент на победу, национальный чемпион по армрестлингу, неоднократный призер всевозможных соревнований по рукопашному бою рядовой Некко!

– Черт возьми! – сержант Хэллер, разжав стальные пальцы, отпустил руки Павла. – Оказывается, он не так прост. И почему я узнаю это только сейчас? – Он озирался с таким видом, словно искал виноватых.

– Первый бой! – вещал крутящийся на возвышающемся ринге коротышка, одеждой и повадками похожий на клоуна. Возможно он и был клоуном из приглашенной труппы циркачей. – Встречаются первая и вторая рота! Бойцы – на ринг!

Павел дернулся было к канатам, но сержант придержал его:

– Не спеши. Поглядим, кого они выставят. Ты же хотел ирландца?

На ринг, по-обезьяньи цепляясь за канаты, взобрался рядовой Хань. Он был в синих тренировочных штанах и просторной майке, на груди которой красовался свившийся кольцами китайский дракон. Вскинув руки над головой, Хань запрыгал на месте, улыбаясь и часто кивая болельщикам на трибунах. Он не производил впечатления. Он был сух, невысок и легок. Но он отлично двигался.

– Ты первый, – сказал сержант, обращаясь к молчаливому Курту. Тот кивнул. Прищурясь, он разглядывал выплясывающего на ринге китайца. Налюбовавшись, шагнул к канатам ограждения, обернулся – посмотрел на Павла, а не на сержанта – и сказал спокойно и уверенно:

– Я справлюсь.

Сержант хмыкнул.

Курту на вид можно было дать лет двадцать пять, не больше. Худой и нескладный, неловкий в каждом движении – он словно чего-то стеснялся или опасался. Он был тих и неприметен.

А китаец все прыгал на гулком пружинящем помосте ринга, выколачивая ногами чечетку.

– Рядовой Хань! – объявил ведущий, посматривая на черную доску за спинами зрителей, на которой два техника в брезентовых комбинезонах усердно выводили мелом огромные буквы – электронное цифровое табло еще не работало. – И рядовой Курт! Встречайте! – Он выпустил микрофон, и тот мгновенно скользнул вверх. Не менее стремительно коротышка с повадками клоуна скатился с ринга.

Болельщики на трибунах орали, свистели, топали. Просто удивительно, насколько быстро они раскрепостились, подумал Павел. Должно быть это зажигательное выступление длинноногих девушек так на них подействовало.

Под рев зрителей китаец Хань и немец Курт пожали друг другу руки. Разошлись, даже отвернулись друг от друга, высматривая на трибунах своих товарищей, в общем гомоне пытаясь услышать их голоса.

И когда рявкнул гонг, они не спешили. Они еще помахали болельщикам: Хань – улыбаясь и пританцовывая, Курт – смущенно и неуверенно. И только после стали сходиться: китаец – стремительно и уверенно, немец – семеня и зажимаясь.

А через мгновение случилось такое, что даже трибуны заткнулись от изумления.

Когда азиат был совсем рядом, Курт вдруг словно потерял равновесие. Он подался вперед – неловко и нескладно, но удивительно быстро – и его кулак врезался точно в подбородок китайца.

Что-то отчетливо хрустнуло. Танцующие ноги остановились. Закатились узкие глаза.

Китаец всхрапнул, дернул головой и осел на помост ринга.

– Черт возьми! – у сержанта Хэллера отпала челюсть.

– Да, сэр, – только и мог сказать Павел.

Пять секунд стояла абсолютная тишина. Китаец не шевелился.

И трибуны опомнились. Завопили:

– Курт! Курт! – откуда-то они уже знали его имя.

А победитель, смутившись, опустил голову, ссутулился, махнул рукой, то ли отмахнулся, то ли попытался сделать победный жест.

– Рррррядовой Куррррт! – выскочил на ринг коротышка-клоун, подскочив и поймав спускающийся микрофон. – Первая рота получает… – он посмотрел в сторону доски, дожидаясь, пока техники нарисуют мелом цифры. – Первые три очка!

– Черт возьми! – повторил сержант Хэллер, но теперь в его голосе слышалось совсем другое – не безмерное удивление, а веселье и торжество. – Черт возьми, Курт! Как же это так? Случайность? Случайность! Тебе повезло! Надо же! Ты видел, а?! – он повернулся к Павлу. И тот повторил:

– Да, сэр.

Китаец шевельнулся. Приподнял голову. По мутным глазам его было видно, что он ничего не соображает.

Раскрасневшийся Курт полез с ринга и запутался в канатах. Запрыгал на одной ноге под нарастающий смех трибун, пытаясь высвободится. Сержант Хэллер бросился к нему, придержал, помог вытащить ногу. Хлопнул по плечу, рявкнув свое:

– Черт возьми! – это можно было расценить как искреннее поздравление.

– А теперь бой номер два! – объявил ведущий, с опаской глядя, как нокаутированный китаец ползет к своему краю ринга. – И будем надеяться, что он закончится не так быстро. Ведь мы все хотим посмотреть хорошую драку! Не так ли?..

– Заткнись! – дружно проорали несколько глоток из задних рядов. – Заткнись, коротышка, лопнешь!

В сторону ринга полетели полосы туалетной бумаги. Но они не долетали даже до канатов, опускались на головы сидящих в первых рядах офицеров и их жен. Тотчас же по рядам побежали сержанты и лейтенанты, руганью, угрозами и затрещинами утихомиривая чересчур разошедшихся подчиненных.

– И снова первая рота против второй! – надрывался в фонящий микрофон ведущий. Он не обращал внимания на оскорбительные выкрики в свой адрес, на порхающую туалетную бумагу и прочие мелочи. Возможно, будучи посредственным клоуном, он давно привык ко всему этому. – На ринге встречаются рядовой Голованов и рядовой Лонгвилл!

– Держись, парень, – сержант Хэллер довольно сильно пихнул Павла в бок. Должно быть таким образом он выразил свою поддержку. – С Богом!

Ирландец больше походил на какого-нибудь скандинава – он был белобрыс и голубоглаз. Выглядел он лет на тридцать пять – солидный возраст для рекрута – и мышцы его уже заплыли жирком. Впрочем, расслабляться не следовало, отметил про себя Павел. На костяшках правой руки были заметны следы старой, наполовину выведенной татуировки. Вполне вероятно, в свое время ирландец состоял членом какой-нибудь молодежной банды. Занимался боксом в полулегальных клубах. Время от времени участвовал в сомнительных акциях, продавая свои кулаки различным политическим движениям. Ирландия всегда была беспокойной страной.

Они сошлись в центре восьмиугольного ринга. Павел первым протянул руку. Ирландец ухмыльнулся и крепко – будто хотел раздавить – сжал ее. Они долго смотрели друг другу в глаза. И Павел вдруг понял, ощутил, что победит.

В этом ирландце словно что-то было надломлено. Несмотря на кривую хулиганскую ухмылку, на вызывающее рукопожатие, на хищный прищур глаз, в нем чувствовалась слабина.

Рядовой Лонгвилл не хотел драться!

Павел выдернул ладонь из руки противника. Отступил, прижался спиной к канатам, дожидаясь, когда ударит гонг. Совсем некстати нахлынули воспоминания – университетский спортзал, стены, обшитые матами, разминающиеся борцы, ругающийся тренер. Запах пота и пыли.

Сделалось совсем спокойно. Унялось дыхание. Мир за пределами ринга исчез.

Павел усмехнулся. И увидел, как полиняла нагловатая ухмылка ирландца.

Гонг прозвенел, словно стекло разбилось. Отмахнув рукой, отбросив микрофон, скатился с ринга ведущий, оставив бойцов наедине.

Ирландец приподнял руки, кулаками закрывая лицо, локтями прикрывая корпус – «стойка труса».

Павел, низко пригнувшись, шагнул вперед, выставил руки перед собой.

Ирландец, коротко выдохнув, провел прямой правой – но слишком медленно. Павел, чуть отклонившись, шлепком раскрытой ладони легко погасил удар. Тут же зацепил запястье противника, резко потянул на себя, выводя его из равновесия. Попытался подсечкой свалить ирландца.

Не получилось. Противник успел вырваться, увел ногу, отскочил. Павел бросился было за ним, и едва не нарвался на удар – ирландец контратаковал быстро и решительно.

Разорвав дистанцию, они закружились, следя друг за другом, выжидая удобного момента для нападения. Они представляли разные стили единоборств, и потому пока осторожничали, не зная, как вести поединок, какую тактику выбрать. Впрочем, у Павла было преимущество – занимаясь самбо в университете, интереса ради он спарринговал и с боксерами, и с каратистами, и с айкидоками.

Главное не попасть под прямой удар!..

Сержант Хэллер подобрался к самому ограждению ринга. Он уже понял – он видел – что Павел не так прост, как ему представлялось раньше. Очевидно, рядовой Голованов занимался какой-то спортивной борьбой, и сейчас он грамотно вел поединок – не лез на рожон, выманивал противника, заставлял его открыться, изучал. Сержант Хэллер был удивлен: сперва неожиданная победа нескладного немца – как его там? – Курта, а теперь еще вдруг оказалось, что русский из его взвода не так уж и плох на ринге…

Ирландец, устав от монотонного кружения, перешел в стремительное наступление. Видимо, он решил все свои силы вложить в эту отчаянную единственную атаку, он хотел смять сопротивление противника, налететь на него, опрокинуть, раздавить.

Но все вышло не так, как он задумал.

Едва только ирландец кинулся на него с кулаками, Павел шагнул навстречу противнику, присел, пригнулся, прошел в ноги, чуть развернул корпус. Не глядя, одной рукой поймал запястье соперника, другой обхватил бедро. Рванул вверх, взваливая на плечи тяжелое тело спарринг-партнера. Повернулся, распрямился, бросил потерявшего ориентацию соперника под ноги, удерживая его руку. Быстро присел рядом, несильно ударил в ключицу, взял на болевой – безжалостно, жестко, как учил тренер. Ирландец зарычал, задергался, забился. Павел почувствовал, что противник вот-вот вырвется, и еще сильней нажал на пойманную в узел руку противника.

– Держи его! – мелькнула за канатами морда сержанта Хэллера. – Дави! Молодец, парень! Дожимай!

Павел жал.

Стонущий от боли ирландец не собирался сдаваться. Он был упрям.

Павел мог бы вывихнуть ему плечо, а, быть может, и вовсе сломать руку. Надо только нажать чуть сильней. И сустав не выдержит, вывернется, лопнут связки. Но так нельзя. Неправильно это…

– Дожимай! – требовал сержант Хэллер.

– Пи-са-тель! – скандировали трибуны. Больше всех старалась, конечно же, первая рота. Павлу казалось, что он слышит отдельные голоса: голоса Зверя, Рыжего, Цеце, голос лейтенанта Уотерхилла. Он поднял голову, осмотрелся.

Кругом лица. Глаза. Рты.

Свет прожекторов.

Блещущие зубы. Женские губы – яркие, накрашенные, искривленные гримасой то ли брезгливости, то ли извращенного удовольствия.

– Я победил! – закричал Павел, из последних сил борясь с пойманной конечностью противника. Влажная кожа выскальзывала из пальцев. Ирландец, ослепнув от боли, все еще сопротивлялся. – Я победил! – Павел знал, что он победил. Это было в правилах.

Но здесь, на этом восьмиугольном ринге правила были другие – намного проще. Противник либо не мог продолжать бой, либо сдавался – только тогда он считался проигравшим.

Ирландец сдаваться не хотел. Он и в безвыходном положении продолжал биться.

– Я победил! – Павел тряхнул головой. Пот ел глаза. В висках стучала кровь. Руки гудели от напряжения. – Я победил!

– Дожимай! – прыгал вокруг ринга сержант Хэллер.

– Дожимай! – вопили на трибунах Цеце и Рыжий.

– Дожимай! – требовал лейтенант.

Что-то хрустнуло. Кто-то взвыл возле самого уха.

Конечности расплелись.

Ирландец наконец-то вырвался, вывернулся. Отполз, попытался встать на ноги, но смог лишь подняться на колени.

Сломанная рука висела словно переваренная макаронина.

– Он победил! – рявкнул сержант Хэллер.

– Победил! – откликнулись трибуны.

– Я победил, – сквозь сцепленные зубы повторил за ними Павел.

«Стань псом» – вспомнились слова лейтенанта.

«Стань разъяренным псом, и победа будет твоя».

– Перед нами победитель! – выскочивший на ринг коротышка схватился за микрофон. – Рядовой Голованов! Блистательно!

Побелевший лицом ирландец, похоже, ничего не понимал. В глазах его была боль, он стонал, здоровой рукой придерживая руку сломанную. И раскачивался. Раскачивался, стоя на коленях. Раскачивался, словно раскланивался.

Павел нашел глазами своего главного противника. Рядовой Некко, раздувая ноздри и презрительно кривя рот, смотрел на побежденного ирландца. Потом он перевел тяжелый взгляд на победителя. И Павел вздрогнул, увидев эти глаза.

Рядовой Некко был словно бешеный пес.

Рядовой Некко собирался убить Павла.


предыдущая глава | Идеальный враг | cледующая глава