home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 6

Вероятно, то, что я не умер, никого не удивит. Однако без всяких шуток и прибауток замечу: был к этому весьма близок – несмотря на продвинутость керторианского организма, даже ему трудно выжить с разорванным в клочья легким, несколькими перерезанными важнейшими кровеносными сосудами и целым букетом неприятностей помельче. Разумеется, окончательный диагноз стал мне известен позже, но мои личные ощущения на протяжении прискорбно долгого времени тоже сводились к тому, что я готов был откинуться в любое мгновение… Если кого-то интересуют подробности испытанных мной ощущений, могу заметить только следующее. Я неоднократно встречался с описаниями впечатлений тяжело раненных или умирающих людей, как они воспринимают мир, как плавают в неверном бреду, приходя в сознание, и как проваливаются вновь и вновь в пучину странных и страшных кошмаров.

Так вот, в зависимости от талантливости автора и наличия у него личного опыта эти описания могут иметь разную степень адекватности, но в целом на них можно ориентироваться, а я лишь подчеркну главное: в пребывании на грани жизни и смерти нет ничего приятного!

Исходя из чего, я хочу сразу перейти к воистину прекрасному утру, когда критическая стадия осталась позади. Я проснулся от долгого и спокойного сна, открыл глаза и обнаружил, что могу нормально воспринимать окружающее, а также связно мыслить. Осознание всего этого было столь чудесно, что мелочи типа дикой слабости, не позволяющей пошевелить даже рукой, не способны были омрачить наступление весны в моей душе…

С неподдельным интересом я огляделся, насколько это возможно не поворачивая головы, с легкостью проанализировал увиденное и убедился – многие фрагменты, запечатлевшиеся в моих воспоминаниях, соответствовали действительности. Неведомо как я покинул Аркадию и находился теперь на Веге Прайм; во дворце своего старого друга Реналдо Креона. А конкретнее – лежал на огромной кровати в его собственной спальне, и в этом, кстати, прослеживалась определенная ирония судьбы: не так давно в разговоре по мультилинии Креон, еще не отошедший от последствий авиакрушения, с сарказмом предлагал мне поменяться местами. Была ли ирония намеренной, еще предстояло выяснить, а вот в одном он меня не обманул – ложе и впрямь оказалось чертовски удобным.

Моя память подсказывала также, что, когда бы я ни очнулся, поблизости всегда всплывало чье-нибудь знакомое лицо: Гаэли, Уилкинса, Креона, Бренна. И похоже, неусыпный надзор «сиделок» и вправду имел место – на момент моего возрождения в данной роли выступала Гаэль. Она расслабленно сидела в глубоком кресле справа от кровати и задумчиво смотрела куда-то за изголовье (по моим воспоминаниям, там находилось окно). За исключением заметных следов усталости, выглядела она неплохо, и меня это порадовало… По-настоящему значащим можно было признать только факт, что на коленях у моей подруги лежал здоровенный бластер армейского образца, но присутствие данного предмета меня совсем не удивило. Как бы хорошо я ни думал о своих друзьях, они не стали бы поочередно нести вахту у постели больного только ради присмотра и ухода – с этим вполне в состоянии справиться квалифицированный медперсонал. Нет, безусловно, они меня охраняли…

Честно говоря, лежать вот так, чувствовать себя живым, смотреть на Гаэль и размышлять о важных вещах доставляло мне колоссальное удовольствие, но слишком уж хотелось общаться. Я проинспектировал состояние речевого аппарата, прорепетировал про себя, как с ним должно обращаться, и сказал:

– Доброе утро, Гаэль! – Неплохо получилось – почти нормальным голосом, тихим только…

Ну что, реакция многажды превзошла мои ожидания – вместо маленькой демонстрации чувства юмора, принятой в нашем кругу, последовал бурный всплеск эмоций. Поскольку, как вы наверняка заметили, я не любитель мелодраматических эффектов, то здесь тоже ограничусь констатацией: Гаэль и впрямь была очень рада – такое разыграть невозможно. И видимо, я еще не окончательно превратился в бесчувственное бревно – меня это изрядно тронуло.

Когда же восклицания сменились связными словами, то это оказались вопросы. Спасибо, что, учитывая мое состояние, она решила начать с простых:

– Как ты себя чувствуешь? Хочешь чего-нибудь?

– Хорошо. По крайней мере, ничего не болит. – Ответить на первую часть было легко, а вот со второй требовалась осторожность – хотелось мне всего (да побольше), но следовало соразмерять желания с возможностями. Поэтому я ограничился традиционным:

– Кофе и сигару.

Все-таки хорошо иметь дело с человеком мудрым – никаких соплей вроде «ни в коем случае, тебе это будет вредно». Напротив, Гаэль с явным удовольствием извлекла откуда-то сигару, аккуратно обрезала кончик (моим собственным ножиком, что забавно), прикурила и сунула ее мне в рот, а после распорядилась насчет кофе в браслет рации – я невольно отметил, как серьезно они тут экипировались…

Следующие несколько минут, в течение которых пришлось вновь осваивать приемы питья и курения, принесли результат, несомненно огорчивший бы поборников искоренения наркотиков вплоть до самых легких – я почувствовал себя много лучше и крепче физически, смог даже вскарабкаться в полусидячее положение, подпираемое несколькими подушками… Когда же я лихим движением выхватил сигару изо рта и, не промазав, стряхнул пепел в пепельницу (заботливо подставленную почти под самый нос), на лице Гаэли появилось знакомое лукавое выражение.

– Да, ты поправился. Во всяком случае, достаточно для того, чтобы начать разбор полетов прямо сейчас. Верно, Ранье?

Она отлично меня изучила, да я и не собирался прикидываться, поэтому прикрыл веки в знаке согласия.

– И какие у тебя соображения? С чего начнем? Да, вот и сложные вопросы. Но именно на эти я знал, как ответить:

– С конца. На этот раз – с конца. Что случилось после?.. – Я закопался, подбирая подходящее выражение для приключившейся со мной неприятности, но Гаэль не стала дожидаться:

– Я бы начала чуть раньше – есть один очень существенный момент. Понятно, что в кабинете Марандо ты был целиком сосредоточен на хозяине, но мы старались не забывать о внешнем мире. В частности, из комнаты имелось три выхода, и едва мы расположились, майор показал нам с Карин, кто за какой должен отвечать. Хочешь угадать, за кем был закреплен вход, через который появился убийца?

– Не хочу. За Карин.

Впечатлило – Гаэль поразилась до глубины души и глянула на меня чуть не со страхом. Если при этом она еще заподозрила, что впервые в наших беседах сложилась ситуация, когда я могу порассказать куда больше интересненького, чем она сама, то была абсолютно права. Однако от меня трудно было ожидать продолжительных монологов, поэтому она смирилась и лишь завязала узелок на память…

– Круто! Тогда перейдем к тому, чего ты точно не мог видеть. Или нет, все-таки еще одно – ты знаешь, почему не умер на месте?

Я отрицательно качнул головой – это в самом деле было интересно. По моим представлениям о реальной жизни, убийца не имел права промахиваться в такой ситуации даже на дюйм.

– Тебя спас Креон – как ни странно, он сориентировался быстрее и лучше остальных. Ты только оборачивался, а он уже начал двигаться и просто прыгнул на тебя сбоку, пытаясь сбить с ног. Не знаю уж, на какое ничтожное мгновение он опередил луч, но успел чуть-чуть тебя сдвинуть. Иначе – прямо в сердце…

Мы молчаливо согласились, что это была отвратительная перспектива, но все же отсюда, из спальни, залитой светом другого солнца, она выглядела довольно эфемерно. Тем не менее я сообщил, больше для самого себя:

– Креону зачтется.

Гаэль прекрасно поняла мою мысль (как минимум на интуитивном уровне) и вроде даже хотела, чтобы я произнес что-нибудь в таком духе. Дальше она двинулась с легким сердцем:

– Когда ты упал, мы наконец открыли огонь – все разом: майор, Карин и я. Но мы опоздали. Объект, как ты помнишь, был невидим и на одном месте не торчал… А потом начался совершеннейший кавардак. На пальбу примчались охранники Марандо, и увидели они только нас и застреленного босса. Сам понимаешь, что было дальше – нам срочно пришлось решать другие задачи… – Гаэль чуть помолчала, словно заново прокручивая про себя сцену, и серьезно спросила:

– Ты знаешь, почему тот, кто убил Князя и стрелял в тебя, не попытался продолжить дело по нашему уничтожению, а сбежал?

Вопрос был слишком сложный, хотя и любопытный – следовало обдумать на досуге…

– Чего не знаю, того не знаю. Варианты: растерялся, испугался, что прихлопнут, если еще раз выдаст себя, не хотел убивать кого-то из вас. – Разумеется, все эти мысли можно было развернуть, чего Гаэль и ждала, но я не собирался тратить силы на мелочи. – Как он сбежал? И вы?

– Одинаково. – Понимая, что столь исчерпывающий ответ вряд ли меня удовлетворит, она тоже закурила и пустилась в объяснения:

– Через портал, конечно. Как же еще?.. Урок, с которым я вышла из кабинета Марандо: нельзя недооценивать не только тебя, но и других керторианцев. В по-настоящему хреновых ситуациях именно они оказываются на высоте. Пока мы трое лихорадочно отстреливались от прущих во все двери телохранителей – лично я при этом думала, что нам хана, – твои друзья зря времени не теряли. Рухнувший на пол Креон содрал с твоего пальца перстень и готовил отступление, а Лаган прикрывал его и заодно подкарауливал убийцу. Как он говорит, у него была уверенность, что враг намерен уходить через портал и скорее всего прямо из комнаты. Поэтому он сразу засек арку, когда та возникла в одном из углов, и попросту метнул парочку своих кинжалов в пространство перед переходом. Вторым попал – я отлично видела, как нож исчез прямо в воздухе. Но, к сожалению, по собственной оценке барона, рана не может быть смертельной: если исключить фантастику, он угодил убийце в плечо или правый бок – в зависимости от роста.

Если б мог, пожал бы плечами, но пришлось выразить этот жест интонационно:

– Мелочь, но приятно.

– Кинжалы барона Лагана – не такая уж мелочь. Никогда бы не подумала, что заточенный кусок стали может быть таким страшным оружием в конце XXV века… К тому же, помимо небольшого морального удовлетворения, эта акция имела и непосредственный эффект – позволила нам спастись. Понимаешь, нападавшие тоже видели, как человек ни с того, ни с сего начал кидаться кинжалами в стену, и при этом один из них пропал в полете. Это озадачило народ, особенно командира, поэтому они ненадолго перестали палить – может даже, хотели вступить с нами в переговоры. Но мы свалили – Креон сумел открыть портал, они с Бренном подхватили тебя, и труба протрубила отбой. Уходить пришлось под шквалом огня, но обошлось. Карин заработала пару царапин, майору прострелили предплечье, а Креону срезало половину уха, но мы потом сошлись во мнении, что на везение грех жаловаться.

– А тебя и не царапнуло? Гаэль дружески улыбнулась:

– Спасибо… Ну, задело разок по ноге. Ничего страшного, уже зажило. – Мне почему-то подумалось, что это не такой пустяк, как изображается, но Гаэль явно не собиралась обсасывать эту тему. – Дальше ничего особенно интересного не было: под руководством единственного здорового – Лагана, в смысле, – команда инвалидов отправилась лечиться. Желаешь узнать свой диагноз?

Я желал, а заодно и уточнил:

– Судя по моим воспоминаниям, когда мы покидали Вегу Прайм, местные врачи были склонны прописать Креону одно лекарство на все случаи жизни – цианистый калий.

Длиной этой фразы я мог гордиться, да и у Гаэли она вызвала прилив приятных эмоций.

– А тебе, я вижу, совсем похорошело. Ты прав – мы вывалились не сюда, а на Денеб IV. После того, как Лагана штопали в медицинском центре Университета, у него появились там хорошие завязки, и нас лечили, не задавая вопросов. К тому же на Денебе работают едва ли не лучшие врачи Галактики, а нам они были нужны… – Вслед за этим последовало разъяснение настоятельной необходимости в помощи высококлассных специалистов, то есть Гаэль приступила к подробному описанию полученных мной повреждений. Завершив его, она бесцветно сообщила:

– Тебя оперировали более одиннадцати часов, и, хотя прогнозов нам не давали, по лицам все было видно.

Признаться, любопытным казалось узнать, кто как вел себя в эти часы и что говорил, но я не счел возможным расспрашивать…

– А на Вегу меня, стало быть, отвезли долечиваться?

– Ну да. Креон смотался на разведку, выяснил, что после окончания войны здесь все утихомирилось, волну на него никто не гонит, и мы перенесли базу в его дворец. Все-таки здесь самое надежное и защищенное место, которое мы могли представить. Даже майор был согласен… – Вряд ли это было так просто и очевидно, но я достаточно хорошо представлял бурлящие вокруг подводные течения, чтобы нуждаться в информации большего объема. Еще несколько деталей разве что…

– Кто предложил охранять меня круглосуточно? Вопрос искренне ее удивил – по-моему, она даже честно попыталась вспомнить, но только покачала головой:

– Никто конкретно. Всем было ясно, что ты допер до чего-то исключительно важного, и мы боялись нового покушения.

– Оно было крайне маловероятно, – заметил я извиняющимся тоном – все же они столько сил потратили, но Гаэль ничуть не обиделась и лишь подтвердила:

– Пожалуй, раз его так и не произошло. Я не огорчена.

– Карин вы от этого дела отставили?

– В неявной форме. – Что означало: она не вызывалась, а ей не предлагали.

– Ну и ладно…

С некоторым недоверием, но Гаэль поняла основной смысл моего глубокомысленного высказывания – больше вопросов к ней у меня не было… Соответственно она вооружилась новой сигаретой и решительно спросила:

– Что теперь?

Тем самым она тоже признавала, что никаких существенных новостей не заначила, и я мог двигаться дальше. Физическое состояние тоже пока не ухудшилось… В общем, я знал, что мой ответ ей совсем не понравится:

– Перейдем к середине. Мне надо поговорить с Уилкинсом. Наедине.

Несколько секунд Гаэль молча выдувала колечки дыма с крайне несердечным выражением глаз, и я попытался улыбнуться:

– При тебе он никогда не скажет то, что мне необходимо услышать.

– Я не об этом! – отрезала она, и я сдался:

– Ну, валяй!

– Ты знаешь, кто убил Марандо?

– Знаю.

– Но мне не скажешь?

– Не сейчас. Нужно многое уточнить.

Гаэль опять помолчала, потом резким движением вдавила в пепельницу наполовину недокуренную сигарету и соскочила с кресла:

– Да, Ранье, на самом деле я могу тебя понять, но все равно обидно! Хотя я вот тоже поймала себя на мысли, что жутко хочется задать еще вопрос, но это опасно – от него ты сможешь просчитать многое, происходящее в моей голове. Видишь, какой я стала искренней – бери пример…

– Итак?

Она чуть порозовела и ухмыльнулась уголком рта:

– Да уж, и так и эдак, а я не удержусь. Это был Принц?

– Нет, это был не Принц.

Ей явно хотелось запальчиво бросить: «Да врешь ты все!», но в глубине души она прекрасно понимала – я говорю правду, или хотя бы то, что думаю…

– Ну, Уилкинс не заставит себя ждать. – Она вихрем вынеслась из спальни. Скорость ее перемещений меня порадовала по причине того, что подтверждала слова, будто полученное ранение нисколько ей не досаждает…

В ожидании майора я маленькими глотками допивал остывший кофе и размышлял о предстоящем разговоре. Гаэль была безусловно права – ее последний вопрос действительно давал богатую пищу для логических построений, но Уилкинс в тот момент казался важнее, и, забегая вперед, признаю: это была большая ошибка…

А еще стоит отметить здесь один момент общего характера. У вас вполне могло сложиться впечатление, будто, очнувшись после беспамятства, я понимал куда больше, чем непосредственно перед тем, как был подстрелен… Так оно и есть. С моей точки зрения, в этом нет парадокса. Как считает мой дядя, мозг устроен таким образом, что за разгадку всяких тайн и секретов в большей степени отвечает подсознание, нежели прямая мыслительная активность. То есть если вам надо разрешить головоломку, то вы можете просто собрать побольше информации, дать соответствующую установку, а затем всецело отдаться изучению философских вопросов типа «где мне встретить ближайший Новый год?» Не берусь делать глобальных обобщений, но мой разум по такой схеме работал. В последний день на Аркадии я чувствовал, что близок; теперь же, хорошенько поработав, пока тело валялось в отключке, мое подсознание услужливо предоставило развернутую и непротиворечивую картину заговора. Причем смотрелась она… мягко говоря, сенсационно. Но этим мои достижения не исчерпывались – я видел и свой следующий, решающий ход, казавшийся мне очень сильным…

Уилкинс появился минут через пять и выглядел достаточно странно. Так сказать, с внутренней стороны – он был вроде как рад, но в то же время и насторожен, и озадачен. Это меня не удивило… А вот внешне майор, напротив, совершенно не изменился – бодрый, подтянутый, в хорошей форме. Но ведь ему как будто руку недавно прострелили?..

– Послушайте, майор, я забыл спросить: а сколько времени прошло?

Он подивился такому началу разговора, но дисциплинированно ответил:

– Сегодня утро двадцатого дня со смерти Марандо. – Думаю, выражение моего лица стало очень красноречивым, потому как он уточнил:

– Первые шестнадцать вы пробыли в глубокой коме.

– А-а… И как ваша рука? – Я был немного сбит с толку.

– Спасибо, практически зажила. – Он покосился на собственное предплечье. – Не везет мне на левую в этой истории. А как ваше все, герцог?

– Учитывая, что приходится выслушивать, уж и не знаю… – Майор остановился в изножьи кровати, и я чуть приподнял руку, указывая на кресло:

– Присаживайтесь, это не на минутку.

Он усмехнулся, как будто я весело пошутил, но сел, устроился поудобнее и сложил руки на груди, всем видом показывая: «Я жду!»

– Вы уж извините, майор, пока я не готов к пространным излияниям – говорить придется вам.

– Да? А о чем?

– О себе.

Уилкинс оценил. Без сомнения, он допускал возможность подобного развития наших отношений (последний поход на Аркадию был слишком уж показателен), но все еще нуждался в кое-каких уточнениях…

– Вроде мемуары писать еще не пора.

– Не скажите, майор. Главное, приступить, пока память в хорошем состоянии.

Он поморщился, соглашаясь, что так мы никуда не придем, и задумался. Я ему не мешал, и в итоге майор пошел на новый, более откровенный заход – он уцепился за подлокотники кресла, подался вперед и чуть ли не шепнул:

– Надо бы примеры, герцог!

– Ага, вот это уже разговор. Гляньте, Гаэль там нигде сигареты не оставила?.. Есть? Отлично, дайте штучку. – Затянувшись пару раз, я героическим усилием всполз по – выше на подушках и мило улыбнулся. – Примеров море. Возьмем хотя бы последний: линия, которую вы гнули на Аркадии. Вы не хотели, чтобы я добрался до Марандо, – это очевидно. Сначала вы пытались убрать меня с планеты при помощи уговоров и логики, а затем, когда к вам перешло руководство, вы со спокойной совестью вели нас к провалу. Будете спорить?

Майор заколебался – ему хотелось, но он понимал, что будет трудно. Для страховки я решил добавить что-нибудь…

– Или вот маленький фактик – вы мне только что о нем напомнили. Не забыли, когда ваша левая первый раз пострадала? Тогда, после заварушки в лаборатории Бренна, один из убийц оставался жив, и вы попросили меня его добить. Зачем? Он не представлял угрозы вашей жизни, а о такой глупости, как немедленная месть, я даже не говорю. Единственное объяснение: вы опасались, что если его будут допрашивать и расколют, он скажет… э-э… что-нибудь не то. Разве нет, майор?

Две столь продолжительные тирады выжали из меня многовато сил, и я очень надеялся, что этого будет достаточно. Майор, казалось, тоже взвешивал именно данное обстоятельство, но потом сообразил – он молчит чересчур долго, чтобы объявить мои слова досужими домыслами… Откинувшись в кресле, он расслабился, поскреб подбородок и нехотя признал:

– Я знал, что это произойдет. Здесь ничто не остается незамеченным, а отобрать и интерпретировать факты – вопрос времени… Поступим, как учил нас полковник: «Когда старший по званию ловит вас за руку на нарушении устава, не пытайтесь изображать врожденное слабоумие – это только ухудшит ситуацию». Однако вы не считаете, герцог, что эти факты, да и другие, которые вы наверняка подразумеваете, могут иметь разные толкования?

– Вне сомнения. Но я не хочу выдумывать, мне надо знать.

Уилкинс поднял руки и улыбнулся весьма грустно:

– Ваша взяла – придется рассказывать. Сопротивление бесполезно… Долго это будет. Хотя если без мелких подробностей… – Майор уже откровенно начал оттягивать неизбежное, и я внутренне торжествовал победу. Впрочем, он быстро прекратил бормотание. – Короче, что будет непонятно – спрашивайте!

Началось все с моей отставки. Хотите верьте, хотите нет, но произошла она именно так, как я рассказывал вам на Рэнде. Сейчас, пообщавшись с вашим братом, я убежден, что за ней стояло нечто большее, чем обычные армейские интриги, но тогда я был недостаточно искушен для подобных подозрений… Однажды меня вызвали к адмиралу эскадры и вручили письменный приказ, гласивший, что меня переводят на службу в Главный Штаб, на незначительную должность в отдел технического обеспечения. Меня, боевого офицера с прекрасным послужным списком, сажали к инженерам! Это было оскорбительно и абсурдно даже для армии… Нет, я попытался навести справки и официально, и по собственным каналам, но отовсюду получил самый тупой ответ: «Приказы не обсуждаются. Выполняй!»

Конечно, мы живем в цивилизованное время, когда и у майоров ВКС есть кое-какие права, но интуиция подсказывала, что я могу защищать их до посинения. Сидя за своим уютным столиком в Адмиралтействе… И тогда я взбунтовался – подал рапорт с просьбой об отставке! Мне казалось, это должно помочь. Я не верил всерьез, что вся эта маразматическая чушь перевесит мою ценность – а вдруг понадобится с кем-то воевать? Я жестоко ошибся. Мое прошение было удовлетворено в рабочем порядке, я получил расчет, и гуляй!..

Ну что, я вернулся на Землю в самом скверном настроении, которое могу только припомнить, и где-то с месяц развлекался на полную катушку – благо за годы службы подсобрал небольшой финансовый резерв. Фантазия в смысле удовольствий у меня небогатая, так что, если называть вещи своими именами, я каждый день попросту надирался до зеленых чертиков… К делу это не очень-то относится, но я хочу, чтобы у вас было правильное впечатление о моем состоянии, когда меня пригласили на беседу в Службу Безопасности.

Приглашение они отправили в своем стиле, в виде двух агентов, захапавших меня средь бела дня в каком-то баре на Багамских островах. К тому моменту я уже был настолько хорош, что сел в их флаер, не задавая вопросов. Но когда меня приволокли не в местную кутузку, а отвезли за океан, в Лондон, в штаб-квартиру Службы, я нашел в себе силы удивиться. А узнав, что говорить со мной желает полковник Бэйтс, даже слегка протрезвел… Нет, герцог, дело не в Бэйтсе, а в полковнике – это очень высокий чин в контрразведке, их обладателей можно по пальцам одной руки пересчитать.

Бэйтс мне не глянулся – эдакий светский хлыщ, мыслящий исключительно категориями планетарного масштаба. К тому же для начала он долго мурыжил меня чем-то вроде допроса для выяснения психологического облика – всякие там заумные вопросы с закавыками, несомненно представлявшими трудность для трехлетнего ребенка… Но я прикидывался дубом, абсолютно лояльным дубом – по моему разумению, это был самый простой путь, чтобы поскорее избавиться от его гребаного общества. Однако Бэйтсу вроде как понравилось, и он перешел к главной части… Оказывается, Служба Безопасности – в отличие от Адмиралтейства – высоко ценила таких людей, как я, и хотела бы видеть их в своих рядах. Более того, они выбрали меня не ради какой-то ерунды, а для выполнения миссии чрезвычайной важности, такой, что вызовет восторг у моего чувства гражданского долга. Но я не был настроен подвергать свои чувства испытаниям и скромно сказал, что его предложение меня не интересует. Он был неприятно поражен – видимо, считал уже дело сделанным, немного помялся и обнародовал финансовые условия. Вот тут мне стало любопытно – куда же наше прижимистое правитель

Ство готово тратить такие огромные суммы?.. Я предположил вслух, что если б знал больше о работе, на которую меня нанимают, то мог бы лучше проникнуться осознанием ее необходимости. И тут Бэйтс совершил ошибку -

Похоже, в действительности он был весьма невысокого мнения о моих способностях, а потому позволил себе приоткрыть карты…

Из его туманных намеков я вынес для себя следующее: по мнению контрразведки, в просторах Галактики зрел ужасающий заговор против Земли, возглавляемый несколькими очень влиятельными людьми. Даже сейчас не могу поверить, что это была неосторожная болтливость, но Бэйтс назвал имена! В известном мне нынче виде список выглядит так: барон Детан, герцог Лан, Креон, граф Деор и вы. Подборка говорит о чем-то, да?..

Вот… Дальше Бэйтс поведал мне, что Служба Безопасности проводит суперсверхнаисекретнейшую операцию по внедрению агентов в ближайшее окружение этих злейших врагов Конфедерации и хочет использовать привлеченные кадры – чтобы даже союзники ни о чем не догадались. Например, я со своей квалификацией вполне мог исполнять роль телохранителя при одном из вышеперечисленных господ… В этот момент – несколько преждевременно, как теперь кажется – я и послал его подальше. Я честно объяснил, что готов с оружием в руках защищать родную планету, но слежка, шпионаж, предательство вызывают у меня отвращение, и впредь с подобными предложениями ко мне можно не обращаться. Как видите, романтическая дурь тогда еще крепко сидела в моей башке… В общем, так явно обделавшись, Бэйтс попытался на меня надавить, но реальных рычагов у него не было, и выжал он только письменное обещание о неразглашении нашего разговора. И выходит, сейчас я свое слово нарушил. Но, герцог, вы свидетель – тянул до последнего и значительно дольше, чем оно того стоило…

На самом деле я подробно рассказываю об этой встрече только потому, что это был мой единственный прямой контакт со Службой Безопасности, и, по-моему, вам было небезынтересно… Да, все остальное было цепочкой совпадений, случайных и не очень.

Понимаете, довольно скоро мой банковский счет стал показывать дно, и надо было искать себе работу. А ведь, кроме как воевать, я ничего не умею… Так что идея Бэйтса о телохранительстве, которую я с презрением отверг, в итоге показалась самой приемлемой. Во всяком случае, это было лучше, чем подписывать контракт наемника и превращаться в пушечное мясо или пытаться пробраться к пиратам… Ага! Смешная шутка – жизнь, я и впрямь тогда об этом подумывал, но принципы, честь офицера… И потом десантники после отставки часто уходили в охрану, я многих знал и легко мог получить протекцию. Да, с высоты нынешних познаний о жизни я понимаю, что мог бы попроситься обратно в ВКС. Если они выставили меня с подачи контрразведки, то, думаю, с удовольствием взяли бы назад, когда у тех сорвалось. С другой стороны, получив столь смачный плевок в харю, утереться трудновато… Ладно, чего воздух гонять? Я стал телохранителем, самым настоящим.

Это скверная профессия, герцог, нервная и неблагодарная. Зато развивает одно очень полезное качество – цинизм… Справлялся я неплохо, никого из моих подопечных не убили и даже не ранили – соответственно мой рейтинг рос, и рекомендации, которые вы изучали прежде, чем нанять меня, отнюдь не липа, сфабрикованная контрразведкой… Почему я полез на освободившуюся у вас вакансию, вы об этом хотите спросить? Разумеется, я не забыл предложения полковника Бэйтса и его намеков относительно вашей личности. Но в таком ракурсе мысль устроиться к вам казалась удачной во всех отношениях, забавной даже. Прекрасная зарплата, интересная работа – вы же отъявленный заговорщик и известный галактический интриган – и плюс к тому возможность принести пользу родной Земле, если против нее действительно что-то замышляется. Одни достоинства, а?..

М-да, с вашей фантазией наверняка нетрудно вообразить, какие захватывающие речи я обращал к себе где-то после полугода знакомства с вами. Заговоры? Сверхсекретные шпионы? Угроза спокойствию Галактики?.. Глядя на сонное царство в замке на Новой Калифорнии, я просто угорал от хохота над самим собой и полковником Бэйтсом. У меня в голове не укладывалось, каким образом такие напыщенные болваны, как он, дослуживаются до высоких чинов в самом, по идее, интеллектуальном правительственном департаменте…

Но это был хреновый юмор, что впервые я понял в мае. И не в конце, а в начале мая, герцог! Мои несостоявшиеся коллеги из земной контрразведки вышли со мной на связь… Когда я проводил свой законный выходной в Нью-Фриско – четвертое это было или пятое, – ко мне подвалил парень, предъявивший соответствующие документы. Признаться, я был совсем не готов к такому повороту, но он в сущности ничего экстраординарного не потребовал – лишь просил меня подтвердить свою лояльность по отношению к Земле, чтобы в случае чего они могли на меня рассчитывать. И знаете, я подтвердил…

Но тем же вечером осознал, что, сам того не подозревая, иду по очень тонкому льду. Бэйтс не шутил, Земля действительно вела какую-то партию, но – для меня это уже стало очевидным – играла она не от защиты. А с вами я был связан контрактом, для нарушения которого не имелось ни малейших оснований, фактических или формальных. Да и желания тоже не наблюдалось…

Знаете, весь месяц я провел в ужасном напряжении, но так и не смог принять решение, выработать собственную линию поведения. А потом маховик завертелся, и стало не до того… Вот я и пытался усидеть одной задницей на двух стульях, хотя из истории прекрасно известно, к чему приводят такие попытки. Да, с одной стороны, я старался наилучшим образом исполнять свои прямые обязанности – помогать вам. Надеюсь, в этом плане у вас нет ко мне серьезных претензий?

Можете не говорить, я понимаю – жизнь трудно поделить на тот план и этот. Но я всего лишь хотел, чтобы Земля не всплывала в этой истории. Я довольно долго питал надежду, что идет бой между керторианцами, а у полковника Бэйтса и его команды другие намерения, совсем не связанные с Вольфаром Регом. Конечно, теперь меня ткнули носом в дерьмо – рассуждать так было наивно… и малодушно, черт возьми! И что уж самое скверное, я это понял не вчера.

Когда? Вам интересно?.. Окончательно я убедился на войне. Да, узнав, что ВКС Земли не пришли на помощь Рэнду. Я не могу объяснить, почему они так поступили, даже сейчас, но было ясно, что полковник Бэйтс – или тот, кто за ним стоит – тоже вовсю двигает фигуры по нашей с вами доске… А ведь одно время казалось, будто все налаживается: Вольфар мертв, мы живы, сидим на «Прометее», лишенные возможности управлять событиями. Можем досидеть, пока все так или иначе не кончится – я искренне на это рассчитывал. И естественно – хрен на блюде!..

Да, на Аркадии я вел себя мерзко, даже смешно извиняться. Я чувствовал, что вы близки к разгадке, и знал: доберись вы до Марандо – все, случится то, чего я больше всего боялся. То есть вы и козлы, представляющие мою родную планету, наконец-то столкнетесь лбами. Я до последнего момента старался помешать, но это было попросту глупо. Будь я чуть поумнее, понял бы – уже поздно, Марандо ни на что не влияет. А так я только облажался…

На этой ноте майор свою пламенную речь закончил. Но я продолжал молчать – сказать было, в общем-то, нечего. Я хоть и утверждал о нежелании фантазировать по поводу истинной роли Уилкинса, но все же во вновь возникшей у меня концепции ему отводилось определенное место, и прослушанный рассказ на сто процентов подтверждал мои предположения, даже спрашивать оказалось не о чем… Что же касается морального аспекта, то я не был разозлен, обижен или расстроен – все-таки он выложил правду, которая представлялась оптимальным вариантом (по сравнению с другими, теоретически возможными). Итак, майор не был шпионом или двойным агентом, он не предавал и не продавал меня; напротив, выручал из критических ситуаций, спасал силой ума и рук – так какие могли быть к нему претензии? То, что он пытался изменить ход событий в ключе, который считал для себя оптимальным, я не мог поставить ему в вину – каждый вправе иметь собственное мнение и желания. Точнее, я мог бы требовать слепого повиновения от телохранителя, но не от помощника, не от друга. А ведь зарплату я ему давненько не платил… И все же я был немного задет, поэтому задал один вопрос, ответ на который был мне известен:

– Значит, после случая в Нью-Фриско на контакт с вами больше не выходили?

– Нет. Ни разу, ни малейшего намека. Не верите?

– Отчего же? Верю. А почему?

– Я думал над этим, – кивнул майор, как будто подтверждая серьезность вопроса. – Полагаю, несмотря на мои слова, меня не считали абсолютно надежным. Проверили разок, для страховки, а потом смотрели, как я себя поведу. Боюсь, я их разочаровал – слишком рьяно выступал за другую команду.

Я попытался примерить на свою рожу мечтательную улыбку Принца:

– А вот это действительно глупо. С их стороны. Любезно предупредить вас о том, что игра продолжается и вот-вот пойдет всерьез, а затем оставить в покое? Где смысл?

Уилкинс не мигая посмотрел мне в глаза и наконец буркнул:

– А как вы это объясняете?

– Боюсь, ваша лояльность совсем у них не котировалась. Более того, обстоятельства складывались так, что вы превращались в их потенциального противника. Опасного противника – болваном вас не считали, уверяю… Единственное, что они могли сделать, кроме физического устранения, – это смутить вас, запутать. Добиться того, чтобы борьба шла в вашей душе, и тогда в критический момент необходимость немедленного выбора могла вас здорово подвести. Случись нечто подобное, и вы принесли бы им куда больше пользы, чем впрямую исполняя приказы. Согласны?

Теперь уже надолго замолчал майор. Он совершенно точно понял, на какую ситуацию я намекаю, и момент осознания был ему в крайней степени неприятен. Одно дело – слегка лукавить, вести свою партию и проиграть ее вследствие ошибок или невезения, и совсем другое – признать, что на самом деле играли все-таки тобой… В принципе я мог не заострять внимания на данном нюансе (особенно учитывая затраченные усилия), но это была маленькая месть за то, что мне столько времени пудрили мозги. Она удалась.

– Это был не человеческий замысел, герцог. Слишком тонко. Ни одна контрразведка так работать не станет.

– Нечего возразить.

Данный обмен фразами был ничем иным, как вариацией открытого вопроса Гаэли насчет того, кому мы обязаны своими последними неприятностями, но майора мой ответ полностью удовлетворил. Он очень нехорошо ухмыльнулся и скатился до прямого повтора предыдущего собеседника:

– Что теперь?

«Продолжим изучение середины» – я мог ответить так, но майор едва ли уловил бы мысль…

– Креон. Теперь его очередь.

– Ладно, приятно будет его обрадовать. – Он встал, чуть помялся, но уйти просто так оказалось слишком тяжело. – И все же?..

– Хорошо. Вы уволены, майор. И видимо, задним числом.

Уилкинс здорово изменился за последние месяцы, но все же я не ожидал, что он чуть улыбнется с видом ценителя и поклонится:

– Исключительно приятно иметь с вами дело, герцог. А дальше?

– Это уж вам самому решать.

– Тогда все просто. Я иду с вами до упора. А затем меня ждет герцог Венелоа.

– Хорошо.

Выждав пару секунд, Уилкинс полушутливо отдал честь и направился на выход, но до двери опять не дошел…

– Послушайте, а может завтра Креона? Вы уж извините, герцог, но видок у вас совсем никудышный.

– Сейчас.

– Хозяин – барин. – С этим малопонятным замечанием Уилкинс удалился, а я попытался расслабиться и подготовиться к следующему раунду – он обещал стать самым трудным…

Однако вскоре мне стало очевидно, что я переоценил свои возможности, а на голом упрямстве далеко не уедешь. Да, я не хотел откладывать, давать Креону время на раздумья о вновь сложившихся обстоятельствах – ни Гаэль, ни Уилкинс не выдали бы содержание наших бесед, но Реналдо показал такие способности, что явно мог многое понять по косвенным признакам. Но увы, я готовился смириться с этим – думаю, мой «видок», так обеспокоивший майора, был даже не вполне адекватен самочувствию. Меня безудержно клонило в сон, глаза слезились, голова кружилась, и я попросту опасался вырубиться при попытке сказать еще парочку связных фраз. Так что, думаю, войди Реналдо в комнату бодрым шагом, с улыбочкой на устах, я бы только попросил его задернуть шторы.

Но Креон вошел в комнату так, что я тотчас решил стоять до последнего. Всяким мне доводилось видеть своего друга – веселым, грустным, растерянным, злым, да каким угодно, но не напуганным до бледности, отдающей синевой!

Он прямо-таки излучал страх, казалось, его можно почувствовать с закрытыми глазами, и это мне было непонятно. Да, Реналдо мог по праву ожидать от меня много нелицеприятных слов, но не предложения же немедленно повеситься…

Такой момент нельзя было упускать, требовалось хоть что-то произнести; сам он тихо подошел к кровати, сел в кресло и покорно ждал. На творчество я был не способен, поэтому уцепился за мысль, всплывшую на поверхность сознания первой.

– Это была скверная шутка, Реналдо. – Я постучал ногтем по простыне.

Получилось достаточно удачно – сначала он не понял, но стал просеивать воспоминания, пока не добрался до разговора, когда сам чуть живой валялся в этой спальне… Хорошего настроения осознание этой небольшой двусмысленности ему не прибавило, но, как ни странно, принесло заметное облегчение.

– Нет, Ранье, это ты лишку хватил. Я, конечно, повел себя как скотина, но не настолько же. Забыл я о том эпизоде, честно. Хочешь, куда-нибудь в другое место тебя положим?

– В гроб, к примеру?

– Да, что-то я не то сморозил, – Креон страдальчески улыбнулся. – Опять не то. Черт! Не знаю, как подступиться… Хорошо, что ты понял, но мне все равно надо рассказать. Послушаешь?

Я перестал улавливать суть. Если я знал, и он знал, что я знаю, то чего трепаться? И если моя осведомленность только его радовала, чего он так боялся?..

– Короче, я приступаю. Надоест, попросишь заткнуться. – Реналдо отвернулся (по-моему, чтобы не увидеть, если я попрошу немедленно) и без тени юмора буркнул:

– Кто бы мог подумать, что основной проблемой моей жизни окажется отсутствие решительности? Что за идиотская манера делать все наполовину? Как тем утром, когда я описывал тебе подробности моего семейного счастья. Я искренне хотел предупредить тебя. Предупредить, что мне нельзя безоговорочно доверять… Но в то же время надеялся, что ты меня не просчитаешь. И ты не просчитал. Не иначе голова была чем-то другим занята.

А ведь можно было догадаться, что я… э-э… подвираю. Я никогда не был образцовым керторианцем, но все же не мог настолько, как это называет Принц, очеловечиться, чтобы делить свою жену с кем-то или чем-то еще. И уж подавно с врагами – друзья-то к тебе шпионов подсылать не будут. Да, я совершенно не мог взять в толк, с чего вдруг какая-то Служба Безопасности Земли считает меня своим врагом. Но чудес не бывает – если мы не били друг друга по мордасам в прошлом, значит, нам еще предстоит в будущем. Это я сразу усвоил. Так же, как и то, что с Карин так… гм… дело не пойдет.

Но я не отважился попросту поставить вопрос ребром. Не хватило смелости, я слишком боялся, что она сделает не тот выбор. Нет, я решил подождать событий, хотел, чтобы Карин сама поняла – конфликт неизбежен, и при этом видела, кто начинает. Мне казалось, тогда ее выбор будет предрешен…

Ждать пришлось долго, и чем больше проходило времени, тем лучше я понимал – ничего простенького жизнь не предложит. Когда на приготовление какого-то дерьма уходят годы, полезно предположить, что за процессом приглядывает наш брат керторианец, а это сулит ситуации, где разграничение на добро и зло или даже на своих и чужих будет крайне затруднено. Тем не менее действительность превзошла ожидания – появление герцога Рега с его бредовыми идеями и предложениями меня только озадачило. Определенно это был сигнал. Но к чему? Я не мог вообразить, какая может существовать связь между Вольфаром и Землей, да и Карин как будто не больше моего понимала… Ну, я принял воистину соломоново решение: ничего не делать и дальше.

До поры удавалось. Смерть Вольфара, все это дело на Новой Калифорнии никак меня не касалось… Извини, Ранье, но я вправду так думал, – можешь считать меня трусливым подонком, но я не собирался по доброй воле соваться в пекло. Однако пекло пожаловало ко мне по собственной инициативе – меня чуть не угробили. И мало того что эпизод был паскудный сам по себе, так он еще запутал все вконец. Я видел, что для Карин это был тот еще сюрприз, и уж чего-чего, а моей смерти ей никак не хочется. Но в то же время я не мог даже помыслить, будто в одной маленькой Галактике параллельно могут жить и развиваться два столь масштабных заговора. Понимаешь, да?

Продолжать сидеть, засунув руки в известное место, я был уже не в силах. Конечно, я стал очень болеть за тебя, за твой успех, но всерьез в него не верил. Старый добрый Ранье в роли великого сыщика – это как-то не смотрелось… Так что я взялся за собственное расследование и подошел к нему с самой доступной и понятной стороны – финансовой. Как ты знаешь, в итоге я накопал Марандо. Почти наверняка это был ключик, но как до него добраться? Выступить в одиночку я не решался – опять-таки! – да и к тому же не мог сообразить, как воспользоваться Князем Д'Хур для выяснения своих личных отношений. А ведь это-то меня больше всего и волновало…

Пока я думал, ты вернулся с фантастическим триумфом, и это заставило меня резко пересмотреть отношение к твоей персоне. Тем более что ты требовал продолжения банкета… Естественно, я тут же сдал Марандо, надеясь под каким-нибудь предлогом влезть в дело, когда ты за него примешься. А тут еще и предсказанная тобой война началась. Я денек подумал – и готово, план сложился.

Для начала я воспользовался конфликтом и выслал. Карин на Аркадию – она ничего не заподозрила. Затем я намеревался сделать тебе любопытное предложение, но… ты исчез! Дьявол, я был просто вне себя от расстройства, а тут еще мои придурки из правительства под горячую руку полезли. Между прочим, для Веги Прайм эта история могла скверно кончиться, но тут – я прямо не поверил своим органам чувств – вы с Гаэлью вваливаетесь прямо ко мне в парк. Но этим пруха не исчерпывалось – представляешь, сижу я ночью, парюсь, как бы тебя настропалить на нужный лад, и… вылезает Принц с небезызвестными разговорчиками. Думаю, что дальше было, особо объяснять не надо. Я не сомневался – ты отправишься к Его Высочеству, раз тому приспичило, а меня пошлешь на Аркадию, если я правильно вызовусь. Но с Бренном мы ни о чем не сговаривались – я на самом деле пригласил его в последний момент для усиления команды. Странно, что он так легко согласился. Ты, кстати, не знаешь, что у него-то на уме?..

Да, понимаю, – мы не про Бренна разговариваем. Ох… Согласись, я же немного предупредил тебя. И потом – наши интересы совпадали. Ты хотел докопаться до истины, и я тоже – кто знал, чем все обернется?..

Хотя нет, это не правда. Я был уверен – ты так или иначе доберешься до Марандо, и подозревал, что будет открытое столкновение. Да что подозревал, я на это надеялся. Мне был очень нужен момент истины, и я готов был рискнуть чем угодно… Ну и он произошел.

На этом месте раздухарившийся по ходу рассказа Креон враз скуксился, если использовать привычную ему терминологию. Но меня его излияния почти против воли заинтриговали. Нет, он не сказал ничего такого, о чем я еще не догадался, но зачем все это? Я предполагал, что для откровенности с его стороны понадобится чуть ли не пытки применять, а он вываливал дерьмо сам, охотно и не особо краснея. Что же он хотел получить? И опять-таки – чего боялся?..

Я отважился на последнее взбадривающее средство – потребовал еще кофе, покрепче и с коньяком. Получил. Выпил. Помогло. Креон в это время мучился, но никакого сочувствия я не испытывал. «Нет, дружок, будешь все выкладывать сам» – всем своим видом я пытался донести до него эту мысль и, видимо, не без успеха. Совсем мрачно, но Реналдо все-таки заговорил:

– Да, потом, на Денебе, я имел с Карин беседу, припер ее, как говорится, к стенке. Она призналась, что все время – в том числе, и на Аркадии – стучала своей долбаной контрразведке. Подтвердила, что понимала – мы друг с другом воюем практически на уничтожение… И наконец там, в кабинете Марандо, она должна была начать стрелять раньше. Уж второй-то выстрел Карин обязана была предотвратить – с этим она не спорит. Хорошо хоть я успел сообразить, когда будет второй и куда… А в остальном единственное, чего я от нее добился, – это заявления о том, что я… э-э… болван. В разных интерпретациях… – Креон помолчал, явно собираясь с духом, а затем вздохнул, как десантник, собирающийся выбрасываться из катера в космос без скафандра. – Что мне делать, Ранье?

Думаю, с лицом у меня стало очень не в порядке, потому как он поспешно затараторил:

– Мне нужен твой совет, правда. В конце концов ты больше всех пострадал, на Марандо мне наплевать. Да и вообще… Не могу я, опять не могу ни на что решиться!

Тут я вспылил. Настолько, что позабыл умирать, настолько, что даже голову оторвал от подушек.

– Карин права – ты болван каких поискать! Ты вообще как себе это представляешь?! Думаешь, я скажу: конечно, Реналдо, надо бы пустить твою жену в расход – нехороший она человек, предатель! Так ты это мыслишь? Или ожидаешь, что я со своим мягким характером ограничусь предложением выгнать ее с глаз долой?.. Нет, Реналдо, ты не болван. Ты..бнутый, попросту говоря, сумасшедший!

– Погоди, Ранье. Чего ты так разорался? Это не шутки…

– Вот именно. Заткнись, сделай одолжение! Даже не думай впутывать меня в это. У меня своих проблем достаточно!

На Креона страшно было смотреть. Он краснел, бледнел, дергал руками, порывался что-то сказать, но только хлопал жабрами, как вытащенная на сушу рыба. Честно говоря, я не предполагал, что после всего вышесказанного могу его пожалеть, но…

– Ладно, ты меня достал. Хочешь совет? Держи: трудись, Реналдо, копи деньги, потом купишь Землю со всеми потрохами, и голова болеть перестанет. А пока могу порекомендовать одно: не подставляй больше людей, которых ты любишь, не играй у них на нервах! Ты доволен?

– Да. Я доволен, Ранье. Спасибо, – с удивительным достоинством произнес Креон и как будто даже не выпендривался. Но не успокоился. – Но ведь должен быть способ узнать, что она думает, что решила. Я уже верил в лучшее и получил…

Последнюю фразу я мог бы прокомментировать очень пространно и цветисто, но действие допинга заканчивалось – пора было завязывать.

– Способы есть, Реналдо. Самый простой: спроси ее.

– Я спрашивал. Не отвечает.

– Не так уж удивительно. Собственно, Карин должна очень хорошо к тебе относиться, если до сих пор не проветрила тебе мозги, пробив из бластера пару лишних дырок в башке!.. Ладно, не страдай. Не сработал этот способ, воспользуемся другим.

– Чего?! – Глаза у Креона зажглись, как будто я пообещал магически удвоить его банковские счета. – У тебя есть план, как добраться до?..

Он осекся, и я очень пожалел, что нахожусь не в состоянии хорошенько дать в морду…

– Что замолчал-то? Есть, есть у меня план. И я обязательно тебе его расскажу, – из последних сил я улыбнулся, показывая все зубы. – Обязательно расскажу. Завтра. Или, может, послезавтра. Он не срочный. Отдохни пока!

Приятно было видеть, с каким чувством Креон выплюнул:

– Сволочь!


Глава 5 | Портал на Керторию | Глава 7