home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 7

Когда тускло-серые пятна, подсвеченные по бокам разноцветными огоньками, – именно так выглядели в оптике корабли противника – пришли в движение и, образовав компактную полусферу, поползли нам навстречу, обстановка в рубке «Прометея» стала зловещей. Дурные ощущения, испытываемые находившимися здесь людьми, казалось, зажили самостоятельной жизнью и материализовались в ауру откровенного, тяжелого страха. Возможно, присутствие полного оптимизма автора проекта могло бы ее развеять, но Уилкинса в рубке все еще не было (он продолжал инструктаж десантных групп)…

Впрочем, не могу сказать, чтобы мой личный вклад в общее настроение был очень весом. Я его понимал, но не поддерживал. С моей точки зрения, бояться уже не имело смыла. Я мог вдоволь позаниматься этим, сидя в кресле своего кабинета, выступая перед телохранителями, даже открывая для них портал – но тогда страх утратил последний шанс побудить меня к действию и захлопнуть арку за спиной проходившего последним Тэда… А теперь-то что? Все равно ничего не изменишь. Так что я был только вял, отчасти в связи с неважным самочувствием, а отчасти из-за желания встретить уготованное судьбой в максимально философском расположении духа. Меня лишь забавляло немного очередное подтверждение того, как порой стремительно и кардинально меняются роли в схожих ситуациях. Взять, например, нас с Его Высочеством: когда эскадры Рэнда неожиданно появились в Таксисе, он не мог своими силами покинуть «Прометей» и находился в моей власти, а теперь уже я лишился каких-либо керторианских способностей и надолго… Сразу по прибытии я хотел было пошутить по этому поводу и посмотреть на реакцию Принца, но потом передумал. Не знаю уж, насколько мое решение было верным в свете раскладов будущего, но оно явно ничего не упрощало. Если раньше я говорил о беспокойстве и тревоге, охватывавших Его Высочество, то на подлете к п-в-туннелю уместно было бы определение – взвинчен до предела. И хотя он упорно продолжал молчать, мне все больше казалось, что внутренний накал должен как-то прорваться, проявить себя. Так что, когда Принц вдруг порывисто обернулся к нам с Реналдо, я не удивился, но приготовился услышать нечто необыкновенное…

И напрасно приготовился. В ту же секунду позади нас в рубку ворвался Уилкинс, начавший выкрикивать команды чуть ли не с той стороны дверей. Причем возглавлял список приказ открыть огонь… Что ж, Принц поморщился, как будто с досадой, и отвернулся, а я даже не успел погадать относительно его намерений, ибо через несколько мгновений мое внимание целиком поглотила картина разворачивающегося сражения.

Честно говоря, изложить протекание операции со всеми подробностями мне представляется затруднительным, да я был и не в состоянии уследить за всей информацией и хронометражем. Поэтому ограничусь собственными впечатлениями, тем, что я видел и что представлял… Итак, открыв достаточно беспорядочную пальбу и не снижая скорости, «Прометей» понесся прямиком в центр вражеской полусферы. Это выглядело закономерно, поскольку нашей целью являлись станции, находившиеся позади заслона. Противник тоже не питал никаких иллюзий, но и помешать нам не мог – космос ведь забором не перегородишь. Более того, три крейсера, составлявшие центр полусферы, даже заблаговременно убрались с нашей дороги, предпочтя вместе с остальными поливать нас огнем из практически статичного положения. Насколько я мог судить, снайперские качества рэндовских артиллеристов не оставляли желать лучшего – конечно, щиты абсорбировали всю прибывшую к нам энергию разных видов, но проскочив сквозь вражеское кольцо, мы потеряли две трети лобового щита и примерно по половине боковых.

Затем, правда, крейсера противника переместились на экраны заднего вида, и хотя они бросились нам вдогонку, но точность стрельбы заметно понизилась, да и наш кормовой щит был еще целехонек… И вот в те две-три минуты, что мы мчались до первой станции, располагавшейся по нашу сторону от п-в-перехода, я пришел к полному согласию с мнением майора в оценке способностей тактического компьютера. Если бы в это время две космические крепости бросили охранять ворота, в которые все равно никто не ломился, и принялись расстреливать нас из своих тяжелых орудий практически в упор, то, подозреваю, «Прометей» был бы неминуемо уничтожен. Но они так не поступили. Зачем? Ведь по расчетам тактического компьютера «Прометей» во всех вариантах был обречен, а они неуязвимы…

Таким образом, мы без особых проблем подошли к станции вплотную и, если так можно выразиться, на бреющем полете сбросили первые десантные катера. В оптике я их не увидел, но по мониторам можно было четко отследить, как две маленькие яркие точки отделились от «Прометея» и метнулись к поверхности станции. Преследующие нас корабли дали по ним залп, но скорее для острастки – расстояние было слишком велико, а объекты малы, чтобы можно было рассчитывать на нечто большее, чем случайное попадание. Ничего случайного не произошло. Катера благополучно пристыковались, а мы слегка изменили курс с целью облета простреливаемого станциями пространства и по дуге направились на противоположную от нас сторону п-в-туннеля. Этот вынужденный маневр позволил погоне значительно приблизиться, и огонь сзади приобрел опасную интенсивность. Однако предварительные расчеты (или интуиция) не подвели майора – до сброса второй штурмовой бригады щит продержался, а потом мы убрали задницу с линии огня, тормозя и по широкому кругу разворачиваясь навстречу противнику…

К тому моменту десантники на первой станции уже проникли внутрь оболочки. С точки зрения тактических компьютеров противника одно это наверняка выглядело чем-то вроде корня квадратного из минус единицы, но мы попросту использовали какую-то хитрую уловку, не предусмотренную конструкторами Рэнда. Ее смысла я не постиг, но, главное, она удалась, и пока все шло по графику… Мне было интересно, на какую именно станцию послал Уилкинс наших людей – хотелось, знаете ли, за своих поболеть. Но сначала я не отважился его отвлекать, а потом сообразил, что раз на захват второй станции выпадает меньше времени и, следовательно, задача там посложнее, – значит, майор отправил их туда… Ну что ж, катера второй группы тоже добрались до объекта без осложнений.

Чего никак нельзя было сказать про «Прометей». Развернувшись, мы очутились лицом к лицу с тринадцатью крейсерами противника (очевидно, адмиралы Рэнда были не суеверны), и при этом уже никто никуда не спешил… Понаблюдав пару минут за тем, как все происходит, я обнаружил, что идущий бой напоминает мне финальную сцену из старинной охоты на медведя с собаками (на Кертории такие развлечения практиковались и поныне; я просто использую более понятную аналогию). Небольшие и верткие крейсера Рэнда, выступавшие в роли собак, применяли соответствующую примитивную тактику и нападали всем скопом с единственной целью – укусить побольнее и отскочить или вцепиться ненадолго в загривок максимум. Медведь, он же в нашем случае дракон, будучи не в состоянии отразить все атаки, пытался пришибить хоть кого-то из своих мучителей. Разумеется, при этом собаки – наименее умелые или наиболее наглые – гибли, но оптимизма медведю это не добавляло. Иногда собакам удавалось самостоятельно завалить и растерзать огромного зверя, иногда нет – это не так уж важно; их главной задачей являлось удержание медведя на месте до подхода охотников с ружьями… И охотники приближались. Щелчки взводимых курков уже были отчетливо слышны…

Поэтому через какое-то время все внимание, не только мое, но и остальных, включая Уилкинса, полностью переключилось на офицеров связи, находившихся в постоянном контакте с командирами десантных групп. Информация оттуда шла, мягко говоря, тревожная. Десантники на второй станции также без проблем миновали внешнюю преграду, но затем продвижение к главному управляющему центру, контроль над которым необходимо было установить, резко замедлилось. Сначала на первой станции, потом и на второй… В донесениях речь шла о непредвиденных осложнениях, потерях, и все это можно было понять, но отставание от графика потихоньку стало накапливаться, а его следовало избегать любой ценой…

Минут через двадцать после начала операции (до завершения с каким-либо исходом оставалось меньше десяти) я заметил, что Уилкинс вдруг утратил интерес к переговорам со штурмовиками и вновь взялся за управление непосредственно маневрированием, прежде осуществлявшимся по рекомендациям тактического компьютера. Его поведение меня заинтриговало, поэтому я тоже уставился на дисплей, дававший крупномасштабную картину боя вокруг п-в-перехода… Некоторые выводы вскоре можно было сделать. По-прежнему находясь в окружении крейсеров противника (теперь их оставалось десять) и не предпринимая ярко выраженных попыток вырваться, «Прометей» начал, я бы сказал, медленно смещаться. Не жертвуя логикой боя, мы выбирали траектории движения, постепенно уводившие нас все дальше от второй станции, но приближавшие к первой. Фактически мы медленно ползли в обратную сторону по той же дуге, по которой мчались выбрасывать десант. Представлялось очевидным, что этот ход напрямую связан с положением на станциях. На второй, где работали мои телохранители, сейчас ситуация была заметно лучше: опоздание невелико, да и преодолено почти три четверти пути; на первой же десантники увязли где-то на середине и, похоже, плотно… И все-таки, несмотря на понимание причин, по которым Уилкинс затеял обратное движение, его основная идея оставалась мне неясной…

Через три минуты, когда мы ловко сбили еще один крейсер и оказались примерно на одинаковом расстоянии от обеих станций, напряжение достигло апогея. Завзятый оптимист вынужден был бы признать, что если в самое ближайшее время блокада с апертуры п-в-туннеля снята не будет, нас ждет ПП, как это назвал бы майор. А между тем на первой станции никакого прогресса не наблюдалось… Я подумал было, рассматривался ли вообще вариант половинного успеха, то есть достаточно ли огневой мощи одной станции, чтобы уничтожить переходящие по туннелю корабли. Но он наверняка рассматривался. И хотя я не знал точного результата, по общему настроению чувствовалось, что «прогноз отрицательный». Отрицательный для нас… Тем не менее Уилкинс передал по мультилинии приказ о тридцатисекундной готовности нашим кораблям, ждущим по ту сторону туннеля. Заслышав такое, Реналдо не смог усидеть и, превозмогая болячки, встал рядом с майором. Его Высочество откровенно грыз ногти. Я же, не переживая столь сильных эмоций, почувствовал себя в чем-то даже обделенным…

Надо отдать должное, даже в столь критический момент никто Уилкинса под руки не подталкивал, так же, как и сам он не давил на десантников, от которых зависела наша судьба. В рубке висела тишина, нарушаемая лишь переговорами офицеров Реналдо, и хотя компьютер не давал обратный отсчет, казалось, каждый из присутствующих ведет его про себя…

А затем, как водится, наступила развязка. От стола, где велось наблюдение за системой, пришло предупреждение, что до подхода отряда противника осталось полторы минуты. Сразу же вслед за этим от связистов поступило донесение о том, что вторая станция захвачена, и тотчас Уилкинс скомандовал флоту Империи начинать переход по п-в-туннелю, а «Прометей» произвел следующий маневр. Совершив небольшой поворот в направлении оставшейся станции, мы рванули вперед с максимальным ускорением, на которое были способны двигатели. Но по курсу перед нами вновь был только космос…

Не страдая излишней оригинальностью, я опять ни черта не понимал, но мне совершенно не понравилось, как вдруг Реналдо порывисто схватил майора за плечо, а потом отвернулся с перекошенным от ужаса лицом и прошептал по-керториански: «Нет, только не это!»

И тут «Прометей» очередной раз повернул. «Последний раз в этой операции, а может – и в своей истории!» – наконец сообразил я. Металлическая поверхность станции, слабо поблескивающая в свете звезд, появилась в оптике – мы развернулись на нее прямо в лоб и продолжали разгоняться… Я подумал, что, видимо, майор Уилкинс всегда тяготел в душе к профессии пирата. По крайней мере, он с большой охотой применял излюбленные пиратские приемы. Абордаж, например. А теперь вот – таран…

Что ж, можно было больше не жаловаться – ничто не мешало разделить переживания тех, кто раньше моего догадался, к чему ведет бой майор. И пусть времени у меня оказалось поменьше, но, полагаю, я компенсировал это интенсивностью ощущений. А потом мягкий металлический блеск на мгновение распространился на всю площадь иллюминатора, жуткий удар выбил меня из кресла, как пробку из шампанского, полетев головой вперед, я врезался в скопление мониторов и удалился в обитель покоя…

И должен заметить, пребывать в этой самой обители было довольно приятно. Во всяком случае, попытки жизни призвать меня обратно долго вызывали в моем мутном сознании крайне негативную реакцию… Но потом неизбежное свершилось, глаза открылись и обнаружили над собой деревянные плафоны подвесного потолка. Я пялился на них с обычным в таких случаях недоумением, и сопоставление того, что вижу, с тем, что знаю, ничуть не помогало – потолок явно был мне незнаком. Но при любом раскладе это однозначно был не тот свет, да и в целом я чувствовал себя неплохо. Ну, разве что шишка на голове побаливала немного…

Приободренный, я чуть повернул башку, осмотрелся и нашел, что кровать, где я развалился, стоит у одной из стен небольшой, но уютно обставленной комнаты, а за журнальным столиком у противоположной стены сидит Уилкинс и читает какую-то книжку. Точнее, даже не читает, а так, небрежно листает… Осунувшийся и небритый, выглядел он очень неважно, но внимательность ему не изменила – мгновенно почувствовав мое мизерное шевеление, он оторвал взгляд от страницы и, улыбнувшись, приподнял брови:

– Доброе утро, герцог!

– Здравствуйте, майор. – Я без большого желания принял сидячее положение. – С вашей стороны очень благородно выполнять при мне роль сиделки.

Уилкинс почему-то возмутился:

– М..делки! А если я и сижу, то только потому, что лежать на полу еще неудобнее. Кровать-то тут одна! – Чуть помолчав, он пояснил для умственно отсталых:

– Я, вообще-то, здесь живу. Это моя каюта на «Прометее».

Пристыженный тем, что лишил человека более чем заслуженного отдыха, я скромно спросил:

– А как я здесь очутился?

– Вам же надо было где-то… – снова начал он в повышенном тоне, но потом оборвал себя. – В момент столкновения «Прометея» и станции вы ударились своим крепким черепом об угол монитора и потеряли сознание. Помните, как все было?

Я проверил – помню. Дождавшись утвердительного кивка, майор продолжил:

– Когда пыль немного улеглась, вас обнаружили в груде того, что раньше было первоклассной навигационной аппаратурой. Естественно, вокруг тела сразу поднялась суматоха – VIP-товарищ, и все такое… Короче, мигом доставили в лазарет, но тщательный осмотр под моим непосредственным руководством показал лишь глубокий обморок без каких-либо внутренних повреждений. Новых по сравнению с боксом, я имею в виду… Разумеется, вас положили там приходить в себя, но когда обморок плавно перетек в не менее глубокий сон, врачи потребовали освободить место – все пострадавшие в лазарет уже не помещались. Так вы оказались здесь. И не могу не отдать должного, герцог, ваши таланты по части сна воистину поразительны!

– По сравнению с вашими многочисленными талантами это – сущая мелочь. – Уилкинс, по-моему, не понял, издеваюсь я или серьезно. Да я и сам точно не знал.

– Хотите кофе? – «Чтоб мозги прочистились» – такова была подоплека любезного предложения. Но не отказываться же…

Пока Уилкинс наливал из стоящего на столике кофейника по чашкам, я встал, натянул на себя аккуратно сложенную стопочкой одежду и занял место напротив него. Кофе оказался на редкость дрянной, но, когда майор выпил свою порцию чуть не залпом и гадливо скривился, я подумал, что причина гримасы едва ли кроется в качестве напитка. После седьмой-восьмой чашки кофе такое выражение появляется у всех…

– Вы совсем не спали, майор? Вид у вас скверный.

– Да нет, поспал немного. А если выгляжу хреново – так это пройдет, – он усмехнулся. – Просто небольшая депрессия. Обычное дело после напряженной операции.

Действительно, про сущую мелочь я позабыл. А ведь то, что мы живы и находимся на «Прометее», еще ни о чем не говорило…

– Ну и?.. Каковы же результаты? Кто победил?

К моему удивлению, Уилкинс, только что бойко расписывавший мою личную историю, на этот раз долго молчал, а когда заговорил, его мрачный тон резко контрастировал с произносимыми словами:

– Результаты блестящие. Да, с военной точки зрения, просто блестящие… Самого критического момента вы даже не видели, герцог. После тарана и «Прометей», и станция практически вышли из строя, и тут налетела вторая волна, почти две дюжины кораблей. А японцы могли проходить по туннелю, ясное дело, только по одному. Без всякого прикрытия. Но они молодцы! Действовали очень технично, а уж смелости им не занимать. Так что в итоге п-в-переход был захвачен, попавшая в клещи после подхода «Ямагучи» эскадра противника полностью уничтожена, а основные силы Рэнда, не приняв боя, отошли в глубь системы.

– То есть мы все-таки победили.

– Хм. – Майор смерил меня очень тяжелым взглядом. – Хотите знать, что было потом? Пока вы с Реналдо – ему тоже здорово досталось – валялись в отключке, Принц прямо отсюда, с «Прометея», заказал разговор по мультилинии с другим мерзавцем, Президентом Рэнда. Я даже слышал эту исключительно вежливую и теплую беседу – они по-английски разговаривали, зачем типа того секретничать… Так вот: они заключили мир! К чему, дескать, дальше воевать? Поубивали друг друга, и будет. В общем-то, говорил больше Принц, а второй только соглашался. И знаете, что мне особенно понравилось? Президентик не забыл поинтересоваться, как быть с тем, что Цин оттяпал у них кусок территории, фактически тот самый туннель, за который мы дрались. Так на это Принц с улыбкой сообщил: Небесному Императору данная территория не нужна. Как только корабли Цина произведут необходимые ремонтные работы, они отсюда уберутся. Классно, нет? Вам тоже понравилось, надеюсь?

Признаться, я нисколько не расстроился. Даже наоборот, порадовался – ведь события разворачивались в точном соответствии с моими лучшими ожиданиями… Гнев же майора понять было нетрудно. Во-первых, ему наступили на любимую мозоль – когда в чистое военное искусство вмешивается дурная политика, и все обгаживает. А во-вторых…

– И кто же, по-вашему, победил? Уилкинс прекрасно меня понял и ответил без колебаний:

– По-моему, Принц. А по-вашему?

– Я. Вероятно.

Майор сразу оживился – безусловно, ему было приятно услышать данное заявление, – но большого доверия к своим словам я не ощутил.

– Хотелось бы так думать. Но тогда, герцог, вы намного хитрее, чем… – он запнулся, словно затрудняясь подобрать точное сравнение, и я закончил за него:

– Чем вы сами. Вы это хотели сказать, майор? – Я улыбнулся, не скрывая язвительности. Однако развитие темы могло привести к разговору, в данный момент несвоевременному, поэтому я тотчас невинно пожал плечами:

– Впрочем, мне бы тоже не помешала абсолютная уверенность, а ее не так трудно добиться. Где Принц? Неужели убрался к своим желтым друзьям?

– Нет, – немного озадаченно ответил Уилкинс. – Все эти сутки болтался здесь. Такое впечатление, будто ждет, пока вы проснетесь, а адмирал более-менее придет в себя.

– Еще б ему не ждать! А каково сейчас состояние Реналдо?

– Можно узнать – у меня есть прямой интерком с его каютой.

Не дожидаясь команды, майор поднялся, подошел к вмонтированному в стену аппарату и нажал кнопку вызова. Ответ последовал почти сразу, и после краткого обмена фразами, выяснилось, что Реналдо уже функционирует. Более того, сейчас у него находился Принц… Услышав это, я вскочил и кинулся к двери, а Уилкинс, не проронив ни слова; последовал за мной…

Каюта майора находилась в хвостовой части «Прометея», далековато от адмиральской, и пока мы шли, я вдруг вспомнил один вопрос, который непременно собирался задать. Меня даже удивило, что Уилкинс не заговорил об этом первым делом…

– Майор, а что произошло с нашими людьми? Есть ли потери?

– Есть. – Уилкинс шел сзади, и лица его я не видел, но ледяной тон был достаточно выразителен.

– Говорите уж!

– В живых остались четверо. Еще двое могут выжить.

Честно говоря, я не ожидал, что на таком отчаянном задании потерь не будет вовсе, но столь колоссальная цифра – три четверти группы! – меня потрясла. Я едва смог пробормотать:

– И кто уцелел?

Майор назвал имена и фамилии, по большому счету ни о чем мне не говорившие, настолько, что я с трудом мог сопоставить их с внешностью…

– А Тэд? Гэлли? – Я отчаянно не хотел верить.

– Майор Грэхем погиб в самом начале операции. Из-за глупой ошибки. Сказалось отсутствие опыта, он ведь на другом специализировался, вы знаете. А Гэлли… – Уилкинс помолчал, а потом также ровно произнес:

– Фактически он подорвал собой двери в зал управления. Говорят, это был стопроцентно самоубийственный поступок.

– Но почему?! – Я даже остановился, но оборачиваться побоялся. – У него же не было никаких признаков самоубийственных наклонностей!

– Не знаю, – очень сухо ответил майор. – Но могу кое-что предположить. Вы забываете о том, что миллион баксов – большие деньги. Для десантников в отставке – очень большие, огромные. А у большинства из них – и у Гэлли, в том числе – есть семьи, дети. Я думаю, все они посчитали, что в случае их смерти вы не откажетесь выплатить боевую премию родственникам. Вы, конечно, не откажетесь?

– Да уж! Не откажусь. Это точно!

Стартовав вторично, я помчался на встречу с Его Высочеством с удвоенной энергией. Смерть почти всех моих телохранителей и то, что об этом сказал Уилкинс, задели меня сильнее, чем… Чем я мог себе позволить. Особенно тягостна была потеря Тэда. Несмотря на предательство, где-то в глубине души я хорошо к нему относился. И должен был хотя бы поговорить с ним еще разок… А теперь он был попросту мертв. Только потому, что Его Высочество счел галактическую войну наиболее подходящим средством для достижения своей цели. Нет, с себя определенной вины я не снимал, но искушение проломить Принцу череп вместо «здрасьте» было чрезвычайно велико…

И разумеется, я этому искушению не поддался. Струхнул слегка, когда застал Принца в каюте Реналдо столь же уравновешенным, уверенным в себе, как и всегда… Однако момент нашего с майором появления оказался так удачен, будто был подстроен нарочно. Я даже не успел сесть в кресло, на которое указал мне хозяин, потому как произошел следующий обмен фразами.

Реналдо (с кислой миной)…Ситуация для меня очень тяжелая: «Прометей» поврежден и не способен двигаться, а я оторван от своих ресурсов.

Принц (очень мягко). Не беспокойтесь, герцог. Техники Цина прекрасно отремонтируют ваш корабль.

Реналдо (как будто давясь лимоном). Но мне нечем им заплатить!

Принц (как будто протягивая халву). Они не потребуют платы. Более того, обещаю вам, герцог, что я сам останусь на «Прометее» до тех пор, пока он не будет полностью восстановлен.

Еще на середине последней реплики я застыл рядом с креслом, а когда Принц высказался, не выдержал:

– Извините, что вмешиваюсь, господа. Но неужели вы до сих пор не сообразили, Реналдо? По мнению Его Высочества, у него есть еще одно важнейшее дело на «Прометее»! Только, боюсь, мне придется его разочаровать!

Говорить о Его Высочестве в третьем лице при нем живом было ужасным хамством. Но на этот раз Принцу даже не потребовалось делать вид, будто он ничего не заметил – он и впрямь был очень занят. Я буквально увидел, как в бешеном темпе завертелись его мысли, и почувствовал: мгновение, и он поймет все сам… Лучше было не предоставлять ему такой возможности.

– В самом деле, Ваше Высочество, у Реналдо нет ни файлов, ни документации со станции «Бантам». И у меня их тоже, знаете ли, нет. Их кто-то забрал оттуда еще до нас и Вольфара. Вы немного просчитались!

Принц, конечно же, просек тему сразу. Будь мы вдвоем, я мог бы повернуться и уйти. К счастью, были еще зрители: Уилкинс, смотревший на меня с непритворным восхищением, и Реналдо, явно мало что понимавший. Но видя, что Принцу, похоже, здорово врезали по морде, он пришел в заметное возбуждение и попросил:

– Не были бы вы столь любезны, Ранье, слегка пояснить свою мысль? – Не сочтя степень вежливости вопроса достаточной, Реналдо даже поклонился.

А мне только того и было нужно. Я разразился речью, как будто подготовил ее загодя… Хотя отчасти так и было.

– Начнем с того, что, впервые узнав о станции «Бантам» и соответственно технологии бессмертия, Его Высочество сразу возжелал прибрать их к рукам. Скорее всего с той целью, о которой он недавно заявил открыто: помочь престарелому Небесному Императору. Первоначально они с бароном Детаном собирались использовать Вольфара – чтобы тот, одерживая в своих мечтаниях победу, сам выкатил «Бантам» в Галактику, а они бы затем так или иначе устранили болвана. Но вмешался я, и при вашей непосредственной помощи, Реналдо, Вольфар сдох несколько раньше желаемого, а станция осталась в никому не известной звездной системе, куда, как казалось, кроме нас, никто не может добраться… Могу поверить даже, что Его Высочество со своим даром ясновидения допускал провал их плана – иначе мне трудно объяснить заключение им договора о дружбе с Империей Цин, послужившего прекрасной прелюдией к войне. Да, нисколько не сомневаюсь, что небольшой запасной вариант с галактическим конфликтом был разработан Его Высочеством еще тогда… А после смерти Вольфара и особенно после моего выступления на Совете приведен в исполнение. Нет нужды описывать замысел детально, поскольку до последней минуты все развивалось в соответствии с задуманным. Нападение на Рэнд, захват нескольких п-в-туннелей, контратака графа Таллисто, поставившая флот Империи на грань катастрофы, – так все и должно было идти; всякая болтовня о недостаточной расторопности имперской контрразведки попросту смехотворна. Его Высочеству нужно было создать ситуацию, при которой обращение ко мне за помощью – совершенно определенной – выглядело логичным и обоснованным. На тот случай, что такой простой ход меня обманет…

Когда подходящий момент наступил, Его Высочество выдернул меня с Веги Прайм и попросил привести «Прометей» в систему Таксиса. Я ничуть не обманулся и тем не менее согласился, не долго думая. Ведь, как я уже сказал, мне было наверняка известно, что ни у меня, ни у Реналдо нет документации со станции «Бантам», нет самой технологии бессмертия. Не может быть, чтобы Его Высочество начисто проглядел столь важный компонент стоящей перед ним задачи, а значит, он был уверен, что мы контролируем технологию. Возможно, к такому мнению его подтолкнуло мое излишне уверенное поведение на Совете. Если так, могу сообщить – это вышло непреднамеренно, на тот момент судьба технологии была мне неизвестна… – Я почувствовал, что меня понесло куда-то не туда, и постарался акцентированно завершить выступление. – В итоге же получилось следующее: я буквально за руку отвел Его Высочество в систему Вольфара и показал, где находится «Бантам» и как он выглядит. Иными словами, сделал все, чтобы Его Высочество впредь мог беспрепятственно попадать туда при помощи портала. Но едва ли теперь это доставляет ему много радости, ведь к главной цели он фактически не приблизился ни на шаг – имея в руках описание технологии, можно построить десяток собственных «Бантамов», а получив лишь шарик, набитый сложнейшей аппаратурой, нельзя сделать ничего. Меня удивляет, что, располагая знанием будущего, Его Высочество мог так проколоться. Но, видимо, это знание не абсолютно, есть кое-какие прорехи. В одну из таких прорех он и угодил!

«Или, попросту говоря, сел в холодную лужу самой ж…ой!» – однако эту мысль я все-таки оставил при себе, уже сказанного было вполне достаточно. На Принца страшно было смотреть – такие гнев и унижение не могло переварить даже его самообладание, Реналдо выглядел… гм… абсолютно счастливым, один только Уилкинс стал как-то слишком уж спокоен. Вяло хлопнув пару раз в ладоши, он тоже слегка поклонился:

– Браво! Можно вопрос?

– Валяйте!

– А на хрена вам-то все это было затевать?

Я на мгновение задумался: неужели действительно не понимает? Или просто подыгрывает? Впрочем, не имело значения – развернутый ответ был наготове:

– Во-первых, я хотел прекратить галактическую войну. Как видите, она кончилась, поскольку потеряла смысл для ее идейного вдохновителя. И не надо, пожалуйста, спрашивать: какое мне было до войны дело… Можете считать, что я пацифист. К тому же мои поступки, пусть и непреднамеренно, послужили причиной ее возникновения. Мне это было неприятно.

Во-вторых, и это самое главное, я оказался в стратегическом выигрыше. Моей основной целью является не борьба с Его Высочеством, а победа над тем, кто стоит за всей этой историей. Тем, с чьей подачи герцог Вольфар Рег решил избавить меня от тягости бытия, и тем, кто предусмотрительно обчистил «Бантам» до появления там незваных гостей, – очевидно, это одно и то же лицо. И сдается мне, сейчас этот таинственный некто нажил себе крупные неприятности. Не знаю, что думал Его Высочество о нем раньше, но теперь он, безусловно, захочет поскорее встретиться с нашим общим благожелателем. И едва ли для того, чтобы подарить букет цветов… Эта мысль будет греть меня долгими зимними вечерами.

Наконец в-третьих. Сомневаюсь, будто вы сочтете это разумным аргументом, но таковой присутствует. Вместо того чтобы сразу прямо изложить свои намерения и вступить в открытые переговоры – к чему все должно было прийти так или иначе, – Его Высочество попытался меня облапошить. Это был в некотором роде вызов. А я поднял перчатку. И в данный момент, не скрою, получаю удовлетворение по полной программе.

Завершая пассаж, я не без тревоги ожидал того, что может за ним последовать. Однако Уилкинс, продемонстрировав прекрасную реакцию, захватил инициативу в свои руки.

– С этим ладно, – твердо заявил он. – Но вернемся на минутку к первому. Войне то бишь. Почему нельзя было прекратить ее сразу же после перехода «Прометея» в Таксис? Ведь, по вашим словам, она уже тогда утратила смысл. Разве нет?

Я вспомнил, как Уилкинс, явно подозревавший нечто подобное, фактически уже предлагал покончить с боевыми действиями. Когда разводил бодягу со специальными полномочиями… Но также я помнил, что он прекрасно усвоил ответ после небольшого разъяснения Принца. Да, несомненно майор мне подыгрывал. Мастерски, надо отдать должное!

– Можно было. Конечно, вы правы, майор. Только тогда Его Высочество немедленно утратил бы интерес к происходящему и при первой возможности удалился под сень струй, а «Прометей» остался бы в Таксисе в окружении. Вместе с японцами, у которых нашлось бы не много поводов с ним дружить. Боюсь, дальнейшая судьба этого прекрасного корабля оказалась бы незавидной… А теперь я собственными ушами слышал, что «Прометею» ничто не угрожает. Более того, японцы даже бесплатно отремонтируют его под неусыпным присмотром Его Высочества! – Я помолчал и все же добавил:

– Лично мне это стоило девятнадцать миллионов долларов и пятнадцать жизней людей, меня окружавших. Но ничего. Зато все могут быть довольны. Не так ли, господа?

О да! Все просто светились от восторга. Маленькое шоу герцога Галлего удалось на славу. Триумф прямо-таки убийственный. Настолько, что в качестве финального аккорда мне неплохо было бы убраться с «Прометея» живым!


Глава 6 | Портал на Керторию | Часть 3 Глава 1