home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 5

Похороны

От всего увиденного голова у меня пошла кругом. В последний раз я встречался с Алисой несколько месяцев назад. Нам с Ведьмаком пришлось разбираться с ее теткой, ведьмой по имени Костлявая Лиззи, но Алиса, в отличие от остальных членов своей семьи, не была окончательно испорченной. На самом деле, если кого-то из своих знакомых я и мог назвать другом, то, пожалуй, только ее. И это благодаря ей несколько месяцев назад я сумел уничтожить Мамашу Малкин – самую злобную ведьму Графства.

Алиса не была плохой, просто ей очень не повезло с семьей. Я не мог допустить, чтобы ее сожгли как ведьму. Нужно каким-то образом изловчиться и спасти ее, хотя в тот момент у меня не было никакой, даже самой смутной идеи, как это сделать. Я решил, что сразу же по окончании похорон должен предпринять попытку, обратившись к Ведьмаку за помощью.

И еще этот квизитор. Надо же было такому случиться, что наш визит в Пристаун по времени совпал с его приездом. Нам с Ведьмаком угрожала серьезная опасность. Скорее всего, теперь мой наставник не станет задерживаться здесь после похорон. В глубине души я очень сильно надеялся, что он решит уйти прямо сейчас, отказавшись от противоборства с Лихом. Вот только я не мог сбежать, оставив Алису умирать.

Когда повозка проехала, толпа подалась вперед и потянулась за процессией квизитора. Мне пришлось двигаться вместе со всеми, так тесно меня зажало в толпе. Повозка проехала мимо кафедрального собора и остановилась около большого трехэтажного дома. Я предположил, что это и есть церковный дом, где живут священники и что именно здесь пленников собираются пытать. Их сбрасывали с повозки и волокли внутрь, но я был слишком далеко, чтобы рассмотреть Алису. Пока я не мог помочь ей, но надо было срочно что-нибудь придумать, ведь казнь будет скорой…

С этими грустными мыслями я повернулся и, проталкиваясь сквозь толпу, пошел к собору, где должна была состояться похоронная служба по отцу Грегори. Это было величественное здание с огромными контрфорсами и высокими стрельчатыми окнами, забранными разноцветными стеклами. Потом я вспомнил слова Ведьмака и поднял взгляд на большую каменную горгулью над главным входом.

Чудовище на фасаде изображало Лихо таким, каким он был когда-то и каким пытался стать теперь, когда его сила вновь возросла. Покрытое чешуей мускулистое тело было напряжено, как перед рывком, длинные острые когти вцепились в притолоку. Казалось, чудище вот-вот спрыгнет вниз.

За время ученичества мне доводилось встречать весьма устрашающих созданий, но никогда я не видел ничего безобразнее огромной головы горгульи. Ее вытянутый подбородок был так сильно загнут вверх, что едва не касался длинного носа, а взгляд налитых злобой глаз словно следовал за мной, пока я приближался к собору. Уши тоже были странные – такие больше подошли бы большому псу или даже волку. Да уж, меньше всего мне хотелось бы встретиться в катакомбах с таким чудищем!

Прежде чем войти внутрь собора, я снова в отчаянии оглянулся на дом священников, спрашивая себя, есть ли хоть какая-нибудь надежда спасти Алису.

Собор был почти пуст, и я без труда нашел место в задних рядах прихожан. Неподалеку, стоя на коленях и склонив головы, молились две старухи, и алтарный служка усердно зажигал свечи.

У меня было время оглядеться вокруг. Внутри кафедральный собор казался даже больше, чем снаружи, благодаря высоким сводам и огромным деревянным балкам под потолком. Даже легкий кашель отдавался тут гулким эхо. Между скамьями было три прохода. Средний, который вел прямо к ступеням алтаря, был достаточно широк, чтобы по нему проехала повозка. Все здесь поражало воображение: статуи сверкали позолотой, и даже стены были выложены мрамором. Ничего общего с маленькой церковью в Хоршоу, где служил брат Ведьмака.

В передней части центрального прохода стоял открытый гроб отца Грегори, со свечами на углах. Никогда в жизни я не видел таких свечей – огромные, выше человеческого роста, они были укреплены в массивных медных подсвечниках.

В собор начали заходить люди, по одному, по двое, и, как я, садились на скамьи подальше от алтаря. Я продолжал высматривать Ведьмака, но пока его не было.

Я не мог удержаться и, оглядываясь по сторонам, пытался найти какие-то доказательства существования Лиха. Пока я никак не ощущал его присутствия, но, возможно, он способен почувствовать мое. Что, если слухи правдивы? Что, если он уже набрал достаточно сил, чтобы принять человеческий облик, и сейчас сидит среди прихожан? Я нервно оглядывался по сторонам, но потом расслабился, вспомнив, что говорил Ведьмак. Лихо связан и сидит в катакомбах, далеко внизу. По крайней мере, сейчас мне нечего бояться его.

Или нет? Его разум настолько силен, говорил наставник, что он может дотягиваться им до дома, где живут священники, и собора, затуманивая мысли людей. Может, как раз сейчас он пытается проникнуть и в мою голову!

Я в ужасе поднял глаза и поймал взгляд женщины, только что отдавшей последнюю дань уважения отцу Грегори и возвращающейся на свое место. Я мгновенно узнал в ней рыдавшую над ним домоправительницу. Она тоже узнала меня и остановилась рядом.

– Почему ты пришел так поздно? – сердито спросила она громким шепотом. – Если бы ты прибыл сразу же, как я послала за тобой, сегодня он был бы жив.

– Я сделал все, что мог, – коротко ответил я, стараясь не привлекать к нам слишком много внимания.

– Иногда сделать все, что можешь, оказывается недостаточно, верно? Квизитор прав насчет вашего племени, от вас одни неприятности! Вы заслуживаете того, как с вами поступают!

При упоминании квизитора я вздрогнул, но тут внутрь один за другим начали входить люди, все в черных сутанах и плащах. Священники… десятки священников! Никогда не представлял себе, что можно увидеть так много их сразу. Как будто священники со всего мира съехались на похороны отца Грегори. Однако я понимал, что это не так, что здесь лишь те, кто живет в Пристауне… ну, может, еще в нескольких ближайших деревнях и городках. Домоправительница отца Грегори не произнесла больше ни слова и заторопилась к своей скамье.

Теперь я и в самом деле испугался. Вот я сижу здесь, в кафедральном соборе, прямо над катакомбами, ставшими логовом самого страшного создания в Графстве, и как раз сейчас сюда прибыл квизитор… Вдруг меня узнают? Я отчаянно хотел оказаться как можно дальше отсюда и с тревогой оглядывался в поисках наставника, но не видел его. И уже совсем решил было уйти, как вдруг большие двери широко распахнулись, и в собор потянулась длинная процессия, отрезав мне путь к бегству.

Человека, который шел во главе процессии, я поначалу принял за квизитора – они и в самом деле были очень похожи. Однако этот человек выглядел старше, и я вспомнил слова Ведьмака о том, что дядя квизитора – епископ Пристауна. Видимо, это он и был.

Церемония началась. Песнопения продолжались бесконечно, и так же бесконечно мы то вставали, то садились, то опускались на колени. Стоило занять одно положение, как приходилось тут же менять его. В тех местах, где похоронная служба шла на греческом, я лучше понимал, что происходит, потому что мама обучала меня этому языку, когда я был маленьким. Однако большая часть службы велась на латыни. Кое-что я тоже ухватывал, но очень мало и решил как-нибудь при случае непременно приналечь на латынь.

Епископ сказал, что сейчас отец Грегори на небесах и что он заслужил это, так как много лет трудился на благо людей. Я почти не удивился, что он ни словом не упомянул о том, как именно погиб отец Грегори. Полагаю, священники не распространялись на эту тему, не желая признавать тот факт, что их заклинания бессильны.

Спустя почти час заупокойная служба закончилась. Процессия покинула церковь, но на этот раз шесть священников несли гроб. Четверо других, довольно крупных, шли следом и несли свечи, что, по-видимому, было нелегко, учитывая, как они пошатывались под их тяжестью. И только когда последний из них проходил мимо меня, я разглядел трехгранное основание медного подсвечника.

На каждой из трех граней была изображена безобразная горгулья, которую я видел над входом в кафедральный собор. И хотя, скорее всего, этот эффект создавало трепещущее пламя, у меня снова возникло впечатление, будто чудовище сверлило меня взглядом все время, пока священник проходил мимо.

Наконец все священники, а следом за ними и прихожане в черном вышли, но я еще долго оставался внутри церкви из опасения столкнуться с домоправительницей отца Грегори.

И ломал голову, что же мне делать. Ведьмака я не видел, не знал, где он остановился, и не представлял себе, как встретиться с ним. Нужно предостеречь его насчет квизитора… да и домоправительницы тоже.

Снаружи дождь прекратился, двор перед собором был пуст. Глянув вправо, я увидел хвост процессии, огибающей собор и направляющейся, надо полагать, на кладбище.

Я решил пойти другим путем, через передние ворота и дальше на улицу, но внезапно замер, потрясенный. Прямо посреди улицы жарко спорили двое людей; точнее говоря, пыл в основном исходил от сердитого краснолицего священника с забинтованной рукой. Вторым был Ведьмак.

Похоже, они оба заметили меня одновременно. Ведьмак жестом показал, чтобы я шел дальше, и сам двинулся следом по противоположной стороне улицы.

Священник крикнул ему вслед:

– Одумайся, Джон, пока еще не поздно!

Я решился бросить взгляд назад и увидел, что священник стоит, пристально глядя на меня.

Не могу утверждать с уверенностью, но возникло впечатление, будто я внезапно заинтересовал его больше, чем Ведьмак.

Несколько минут мы спускались по склону холма и наконец добрались до уровня ровной земли. Поначалу нам попадалось не много народу, но вскоре улицы стали уже, а людей на них больше. Несколько раз сменив направление, мы добрались до рынка. Он представлял собой большую, мощенную плиткой площадь с множеством лотков под серыми тентами из водонепроницаемой ткани, натянутыми на деревянные рамы. По площади туда-сюда сновали люди. Пробираясь за Ведьмаком через толпу, я иногда чуть не наступал ему на пятки. А как еще было не потерять его среди всего этого столпотворения?

На северной стороне площади обнаружилась большая таверна с пустыми скамейками снаружи, и Ведьмак устремился к ней. Поначалу я подумал, что, может, он хочет перекусить. Если он решил покинуть город из-за квизитора, можно было и не торопиться. Однако вместо этого он свернул в узкий, мощенный булыжником тупик, подошел к низкой каменной стене, рукавом стер с ее верхней грани капли дождя, сел и жестом велел мне сделать то же самое.

Я послушался и огляделся. Тупик был пуст, с трех сторон его окаймляли стены товарных складов. Окна на них практически отсутствовали, а имеющиеся пошли трещинами и были так грязны, что, по крайней мере, с этой стороны можно было не опасаться любопытных взглядов.

Ведьмак все никак не мог отдышаться после ходьбы, что дало мне возможность первому начать разговор.

– Квизитор здесь, – сообщил я. Он кивнул.

– Ага, парень, он здесь, это точно. Я стоял там же, где и ты, только на противоположной стороне улицы, но ты был слишком занят, глазея на повозку, и не заметил меня.

– Так вы видели ее? В повозке была Алиса…

– Алиса? Что еще за Алиса?

– Племянница Костлявой Лиззи. Мы должны помочь ей…

Как я уже говорил, Костлявая Лиззи была ведьмой, которую мы поймали этой весной. Сейчас Ведьмак держал ее в яме, в своем саду в Чипендене.

– А-а, та Алиса… Ну, тебе лучше позабыть о ней, парень, все равно ничего сделать нельзя. Квизитора сопровождают по крайней мере пятьдесят вооруженных людей.

– Но это несправедливо! – воскликнул я, поражаясь его спокойствию. – Алиса не ведьма.

– В этой жизни справедливости вообще мало, – ответил Ведьмак, – Среди осужденных на самом деле нет ни одной ведьмы. Как тебе известно, настоящая ведьма способна унюхать квизитора за много миль.

– Но Алиса – мой друг. Я не могу оставить ее умирать! – Я почувствовал, как внутри разгорается гнев.

– Сейчас не время для сантиментов. Наше дело – защищать людей от тьмы, а не отвлекаться на хорошеньких девушек.

Я был в ярости – в особенности теперь, когда знал, что когда-то Ведьмак сам «отвлекся на хорошенькую девушку», которая к тому же была ведьмой.

– Алиса помогла спасти мою семью от Мамаши Малкин, вспомните!

– А почему Мамаша Малкин вообще оказалась на свободе? Ну-ка ответь мне, парень!

Охваченный стыдом, я повесил голову.

– Потому что ты впутал в наши дела эту девчонку, – сам ответил на свой вопрос Ведьмак. – И я не хочу повторения того же. В особенности здесь, в Пристауне, когда квизитор дышит нам в затылок. Ты поставишь под удар свою жизнь – и мою заодно. И давай говори потише. Нам ни к чему привлекать внимание.

Я оглянулся, но, кроме нас, в тупике никого не было. В отдалении мелькали проходившие мимо люди, но никто из них не смотрел в нашем направлении. Позади них, за дальней стороной рынка, я видел крыши домов, поднимающийся из труб дым и колокольню. И все же, заговорив, я понизил голос.

– Что квизитору здесь понадобилось? – спросил я. – Вы говорили, что в основном он делает свое дело на юге, а на север приезжает, лишь когда за ним посылают.

– По большей части это так и есть, но иногда он сам отправляется в экспедицию на север Графства и даже еще дальше. По слухам, за прошедшие несколько недель он прочесал все побережье, там и насобирал весь этот сброд, который везли в повозке.

Я разозлился, что он отнес Алису к «сброду», потому что знал: это не так. Однако сейчас было не время спорить, и я сдержался.

– Однако в Чипендене мы будем в безопасности, – продолжал Ведьмак. – Он не отваживается забираться в те края.

– Значит, мы возвращаемся домой?

– Нет, парень, пока нет. Я уже тебе говорил, у меня в этом городе есть незаконченное дело.

Сердце у меня упало, я со страхом посмотрел в сторону входа в тупик. Люди по-прежнему торопились мимо по своим делам. Я слышал, как продавцы в палатках расхваливают товар. Хорошо хоть, что нас оттуда не было видно. И все же мне было тревожно. Предполагалось, что мы с Ведьмаком будем делать вид, что не знакомы. Однако священник, с которым он разговаривал у собора, узнал его. Домоправительница отца Грегори узнала меня. Что, если кто-то забредет в тупик, поймет, кто мы такие, и нас арестуют? Сейчас в городе много священников из других приходов Графства, и они знают Ведьмака в лицо. Одно хорошо – что пока они наверняка все еще на кладбище.

– Этот священник, с которым вы разговаривали, – кто он? Похоже, ему известно, кто вы. Он не расскажет квизитору, что вы здесь? – Спрашивая, я думал о том, будем ли мы на самом деле где-нибудь в безопасности, поскольку этому краснолицему священнику ничего не стоило направить квизитора и в Чипенден. – Ох, есть и еще кое-что. Домоправительница вашего брата узнала меня на похоронах. Она была очень сердита. Она тоже может рассказать кому-нибудь, что мы здесь.

Я все больше и больше склонялся к тому, что, оставаясь сейчас в Пристауне, мы всерьез рискуем.

– Успокойся, парень. Домоправительница ничего никому не скажет. Она и мой брат сами были не без греха. А что касается священника, – на губах Ведьмака мелькнула слабая улыбка, – то это отец Кэрнс. Он мой кузен. Кузен, который вечно сует нос не в свои дела, но намерения у него добрые. Он всегда пытается спасти меня от меня самого и направить «по пути праведному». Однако он впустую сотрясает воздух. Я давно избрал свой путь, и, праведный он или нет, я с него не сверну.

Тут я услышал звук шагов, и сердце у меня упало. Кто-то свернул в тупик и теперь шел прямо в нашу сторону!

– Кстати, раз уж речь зашла о моей семье… – Ведьмак, казалось, был ничуть не обеспокоен. – Вот идет еще один мой родственник. Это Эндрю, мой брат.

По булыжной мостовой к нам приближался высокий худощавый человек с грустным костлявым лицом. Он выглядел даже старше Ведьмака и напоминал пугало, несмотря на то что на нем были добротные сапоги и чистая одежда. Дело в том, что эта одежда болталась на нем как на вешалке. Похоже, он нуждался в сытном завтраке даже больше меня.

Не потрудившись стряхнуть капли воды, он сел на стену по другую сторону от Ведьмака.

– Я так и думал, что найду тебя здесь. Печальное событие, брат, – мрачно сказал он.

– Да уж, – ответил Ведьмак. – Теперь нас осталось всего двое. Пятеро братьев умерли.

– Джон, должен сказать тебе, что квизи…

– Знаю, – немного раздраженно прервал брата Ведьмак.

– Тебе нужно уходить. Для вас обоих небезопасно оставаться здесь. – Эндрю кивнул, давая понять, что узнал меня.

– Нет, Эндрю, мы никуда не уйдем, пока не сделаем дело. И поэтому я прошу тебя изготовить для меня еще один, особый ключ, – сказал Ведьмак. – Чтобы он подходил к воротам.

Эндрю вздрогнул.

– Нет, Джон, не глупи. – Он покачал головой. – Я бы не пришел сюда, если бы знал, что ты задумал. Или ты позабыл о проклятии?

– Тс-с! Не при мальчишке. Держи при себе все эти глупые суеверия.

– Проклятие? – Во мне вдруг проснулось любопытство.

– Видишь, что ты наделал? – сердито зашипел мой наставник на своего брата. – Это так, ерунда, – добавил он, повернувшись ко мне. – Я не верю в подобный вздор и тебе не советую.

– Сегодня я похоронил брата, – сказал Эндрю. – Ступай домой немедленно, а то как бы мне не пришлось хоронить второго. Квизитор обрадуется, если сможет наложить лапы на ведьмака Графства. Возвращайся в Чипенден, пока не поздно.

– Я не уйду, Эндрю, и покончим на этом. Я должен сделать свое дело, квизитор там или не квизитор, – твердо ответил Ведьмак. – Так ты поможешь мне или нет?

– Это бессмысленно, ты ведь и сам понимаешь! – воскликнул Эндрю. – Я всегда помогал тебе прежде, разве не так? Но это чистой воды безумие. Ты страшно рискуешь уже тем, что находишься в городе. Сейчас не время разбираться с этой тварью. – Он махнул рукой в сторону колокольни. – Подумай хотя бы о мальчике. Втягивать его в это просто немыслимо. По крайней мере, сейчас. Возвращайся сюда весной, когда квизитор уйдет. Тогда и поговорим. Это величайшая глупость – пытаться сделать что-то сейчас. Ты не в состоянии бросить вызов и Лиху, и квизитору одновременно – ты ведь уже не молод, да и выглядишь неважно.

Пока он говорил, я поднял взгляд на колокольню. Я предполагал, что ее можно разглядеть с любого места в городе, да и сам город с нее наверняка виден как на ладони. На самом верху, чуть пониже креста, были четыре маленьких окошка. Оттуда ничего не стоило увидеть все крыши Пристауна, большинство улиц и множество людей, в том числе и нас.

По словам Ведьмака, Лихо может использовать людей, забираясь к ним в головы и глядя их глазами. Я содрогнулся: а вдруг сейчас один из священников стоит там наверху, прячась во тьме, и Лихо с его помощью следит за нами?

Однако Ведьмак остался непреклонен.

– Перестань, Эндрю! Вспомни, сколько раз ты сам говорил мне, что тьма в этом городе становится все сильнее, священники все испорченнее, а люди все запуганнее? И еще не забывай о двойной десятине, о квизиторе, обкрадывающем страну и сжигающем на кострах невинных женщин и девушек. Что губит здешних священников? Какая сила принуждает порядочных людей творить такие зверства или хотя бы просто позволять им происходить, держась в стороне?

Совсем недавно вот этот парень видел свою подругу, которую везли в повозке на верную смерть. Да, в этом виноват Лихо, и его нужно остановить. Неужто ты и впрямь веришь, что я готов еще на полгода оставить его в покое? Сколько невинных сожгут за это время, сколько других погибнут нынешней зимой от голода и холода, если я буду сидеть сложа руки? Город наводнен слухами о том, что происходит в катакомбах. Если они не врут, монстр стал заметно сильнее и постепенно превращается в существо, облеченное плотью. Совсем скоро он примет свой первоначальный облик, тот самый, в котором тиранил маленький народец. И что тогда станет со всеми нами? Ему не составит труда запугать или обмануть кого-нибудь, чтобы тот открыл ворота. Нет, все проще пареной репы. Я должен действовать сейчас, должен избавить Пристаун от тьмы до того, как мощь Лиха возрастет еще больше. Поэтому повторяю свой вопрос в последний раз. Сделаешь мне ключ?

Брат Ведьмака спрятал лицо в ладонях, точно так, как делали старые женщины, молясь в церкви. Посидев так немного, он поднял взгляд и кивнул.

– От прошлого раза у меня сохранилась литейная форма. Завтра рано поутру ключ будет готов. Наверно, я еще глупее тебя.

– Молодчина, – ответил Ведьмак. – Я знал, ты мне не откажешь. Я приду за ним, как только рассветет.

– Надеюсь, на этот раз, спустившись вниз, ты будешь знать, что делать!

Ведьмак побагровел от ярости.

– Занимайся своим делом, брат, а мое предоставь делать мне!

Эндрю встал, испустив тяжкий вздох с таким видом, словно хотел сказать, что с него хватит, и зашагал прочь, даже не обернувшись.

– Ладно, парень, – сказал Ведьмак, – ты уходишь первым. Возвращайся к себе и оставайся там до утра. Лавка Эндрю на Пути Монаха. Я сам заберу ключ. Встретимся спустя минут двадцать после рассвета. В такую рань народу на улицах должно быть немного. Помнишь, где ты стоял, когда квизитор проскакал мимо?

Я кивнул.

– Будь на ближайшем углу. Да смотри не опаздывай. Помни, нам по-прежнему нужно поститься. Ох, и еще одно: не забудь мой мешок. Думаю, он нам понадобится.


Голова у меня шла кругом, когда я возвращался в гостиницу. Что страшнее: важный, могущественный человек, который может поймать меня и сжечь на костре, или ужасное создание, уже один раз нанесшее поражение моему хозяину и, вполне возможно, сейчас наблюдающее за мной с колокольни глазами какого-нибудь священника?

Глядя вверх на колокольню, краем глаза я заметил, как рядом мелькнула черная сутана. Это оказался отец Кэрнс! По счастью, на улице было полно народу, и священник смотрел прямо перед собой. Я почувствовал облегчение, поскольку, увидев меня здесь, рядом с моей гостиницей, он мог без труда разузнать, где я остановился. Ведьмак сказал, что его кузен не причинит нам вреда, и все же мне казалось, что чем меньше людей знает, кто мы такие и где остановились, тем лучше. Однако чувство облегчения мгновенно улетучилось, когда, вернувшись в гостиницу, я обнаружил пришпиленную к моей двери записку.


Томас, если хочешь спасти жизнь своему хозяину, приходи в мою исповедальню в семь часов этим вечером. Потом будет слишком поздно.

Отец Кэрнс

От тревоги меня даже затошнило. Откуда отцу Кэрнсу известно, где я остановился? Выходит, кто-то следил за мной… Домоправительница отца Грегори? Или хозяин гостиницы? Он мне с самого начала не понравился. Может, он послал в собор сообщение? Или это все Лихо? Неужели он следил за каждым моим шагом и рассказал отцу Кэрнсу, где меня найти? В любом случае священники знают, где я остановился, и, если они доложили квизитору, он в любую мминуту может прийти за мной.

Я торопливо открыл дверь своей комнаты, запер ее за собой и закрыл ставни, отчаянно надеясь спрятаться от любопытных глаз Пристауна. Проверил, на месте ли мешок Ведьмака, и сел на постель, не зная, как поступить. Ведьмак велел мне оставаться у себя до утра. Он наверняка не хотел бы, чтобы я пошел на встречу с его кузеном. По его словам, священник любит совать нос не в свое дело. Может, он и сейчас просто поступает точно так же? С другой стороны, Ведьмак сказал, что намерения у отца Кэрнса добрые. А вдруг ему стало известно о какой-то угрозе Ведьмаку? Если я не пойду, возможно, мой хозяин окажется в руках квизитора. А если пойду, то попаду прямо в логово квизитора и Лиха! Идти на похороны уже было достаточно рискованно. Стоит ли снова испытывать судьбу?

По-хорошему, следовало рассказать Ведьмаку о записке. Но это было невозможно. Он ведь не сказал мне, где остановился.

«Доверяй своему чутью», – так всегда учил меня Ведьмак.

Так в конце концов я и поступил, решив пойти и поговорить с отцом Кэрнсом.


ГЛАВА 4 Пристаун | Проклятие Ведьмака | ГЛАВА 6 Сделка с дьяволом