home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 17

Пока Джоэл решал свои проблемы, жизнь Несс приняла неожиданный оборот. Все началось в тот самый день, когда ее подверг унижению охранник в универмаге. Скажи ей кто-нибудь тогда, что в результате этого издевательства у нее завяжется дружба и что ее подругой станет немолодая пакистанка, Несс назвала бы такого предсказателя полным идиотом. Правда, скорее всего, она воспользовалась бы более сильными выражениями. Но все именно так и произошло — расцвел тот цветок, которого меньше всего ждали.

Эта странная дружба началась в тот день, когда Несс опоздала в Детский центр после приключений на Кенсингтон-Хай-стрит. Маджида выступила с предложением — точнее, с приказом — проводить ее до дома. Однако к Маджиде отправились не сразу, сначала пошли на Голборн-роуд — пакистанке нужно было кое-что купить.

У Несс все внутри трепетало. Она понимала, что ее судьба — в руках Маджиды. Достаточно одного телефонного звонка в Комиссию по делам подростков — и ее песенка спета. На рынке Несс показалось, что Маджида играет с ней, тянет время, собираясь нанести удар. На это Несс отреагировала в своем духе — она разозлилась. Но девочка сумела сдержать свои чувства, пока Маджида делала покупки. Несс рассудила, что лучше дать себе волю, когда вокруг не будет свидетелей.

Сначала Маджида подошла к «Прайс и сын», где два пожилых джентльмена стали предлагать ей фрукты и овощи. Они хорошо ее знали и обращались с ней почтительно. Маджида оказалась придирчивым покупателем: она ничего не брала, предварительно не изучив. Затем пакистанка отправилась в мясную лавку. Это была не обычная мясная лавка — там торговали кошерным мясом. Маджида сделала заказ и, пока мясник взвешивал и заворачивал покупку, обратилась к Несс:

— Ты знаешь, что такое кошерное мясо, Ванесса?

— Ну, типа, которое едят мусульмане.

— И это все? Чему вас только в школе учат? Хотя ты, наверное, не ходишь в школу. Иногда я просто диву даюсь, какие вы несмышленые, английские девушки.

— Я посещаю курсы при колледже!

— О да, в самом деле! Что же это за курсы? Чему там обучают? Делать татуировки? Или самокрутки с марихуаной?

Маджида внимательно отсчитала монеты и расплатилась за кошерное мясо. Когда они вышли из лавки, Маджида вернулась к теме, которая, судя по всему, ее волновала.

— Да знаешь ли ты, глупышка, кем бы я стала, будь у меня возможность получать знания, как у тебя? Инженером по аэронавтике, вот кем. Слышала о таком? Нет, конечно. Поразительное невежество. Я бы конструировала летательные аппараты. Но у вас, у английских девушек, есть все, поэтому вы ничего не цените. Это ваша беда. У вас одно на уме — болтаться по торговым центрам, покупать нелепые ботинки на каблучищах и с острыми носами, как у ведьм, и вставлять серебряные кольца в брови. Все это пустая трата денег.

Маджида замолчала, поскольку они подошли к торговцу цветами. Маджида выбрала букет за три фунта.

— А это не пустая трата денег? — упрекнула Несс, пока цветы упаковывали.

— Это красота, которую создал Творец. В отличие от каблучищ и колец в бровях. Ну что же ты, помогай. Бери букет.

Маджида двинулась в направлении Уорнингтон-роуд. Они миновали футбольное поле, на которое Маджида посмотрела с отвращением.

— Граффити… Парни рисуют, будто нет более важных дел. Но их не приучили трудиться и приносить пользу. А кто виноват? Их матери, вот кто. Такие же девчонки, как ты. Нарожают детей, а как их воспитывать — не имеют представления, одно на уме — каблучищи да кольца в бровях.

— Ты можешь говорить о чем-нибудь другом? Смени пластинку.

— Я сама знаю. Попрошу не указывать мне, юная леди.

Маджида шагала впереди, Несс следовала за ней. Они прошли колледж «Кенсингтон энд Челси» и свернули к Уорнингтон-Грин-истейт. Это был один из наиболее респектабельных жилых массивов в окрестностях. Внешне он ничем не отличался от прочих: те же ряды многоэтажных домов, только вокруг меньше мусора. О благосостоянии обитателей свидетельствовало также отсутствие хлама на балконах, вроде ржавых велосипедов и поломанных кресел. Маджида подвела Несс к Уоттс-хаус; в этом доме во время одного из периодов правления тори покойный супруг пакистанки купил квартиру.

— Единственный разумный поступок, который он совершил, — заявила Маджида. — Признаюсь тебе, день, когда этот человек умер, — один из счастливейших в моей жизни.

Они поднялись по лестнице на второй этаж, в коридор, крытый линолеумом, на котором кто-то маркером написал «Подависьты подависьты подависьты гад». Дверь Маджиды производила сильное впечатление: стальная, как сейф в банке, с глазком посередине.

— Что ты хранишь за этой дверью? — удивилась Несс, пока Маджида поворачивала ключ в первом замке. — Золотые дублоны, что ли?

— Душевный покой. Надеюсь, рано или поздно ты поймешь, что душевный покой дороже золота.

Маджида открыла дверь и пропустила Несс. Квартира была такой, как и ожидала Несс: сияла чистотой и пахла полиролью для мебели. Украшений мало, мебель старая. На полу — потертый персидский ковер. Из общего тона выбивалась одна деталь: на стенах висело множество карандашных рисунков с изображениями голов в различных головных уборах. На столике у дивана — фотографии в деревянных рамках. Мужчины, женщины, дети. Много детей.

Также обращало на себя внимание обилие довольно забавной керамики: кувшины, горшки для цветов, подставки, вазы, и на всех — какая-нибудь зверушка. Чаще всего — кролики и олени, но попадались и мыши, и лягушки, и белки. Несс перевела взгляд с керамики на Маджиду — облик пакистанской женщины плохо вязался с этими вещицами.

— У каждого человека, — начала Маджида, — должно быть что-то, что поднимает ему настроение. Вот ты можешь удержаться от улыбки, глядя на них? Можешь? Да, конечно, ты у нас серьезная молодая леди, тебе не до смеха. Пошли на кухню, поставим чайник. Будем пить чай.

Кухня была такой же опрятной, как и гостиная. Электрический чайник стоял на аккуратно убранной рабочей поверхности. Несс налила в него воду над раковиной без единого пятнышка ржавчины. Маджида убрала мясо в холодильник, положила овощи и фрукты в корзину, цветы поставила в вазу, которую любовно поместила на подоконнике рядом с фотографией. Затем она вынула заварочный чайник и чашки. Несс подошла взглянуть на этот снимок, который почему-то находился здесь, а не на столике.

На фото была запечатлена Маджида — совсем еще девочкой — рядом с седым мужчиной, лицо которого было изрезано глубокими морщинами. Маджиде было лет десять — двенадцать. Она стояла с очень серьезным видом. Одета она была в сине-золотые шаровары с туникой; на ней красовалось множество золотых цепей и браслетов. Мужчина был в белых одеждах.

— Это твой дедушка? — уточнила Несс, беря фотографию. — Вид у тебя не больно-то веселый. Ты что, не любила его?

— Пожалуйста, спрашивай разрешения перед тем, как взять что-либо. Это мой муж.

— Муж? Сколько же тебе лет? — Глаза у Несс расширились. — Ты меня разводишь, черт подери…

— Ванесса, свои ругательства оставляй за порогом моей квартиры, прошу тебя. Поставь снимок на место и займись делом. Положи вот это на стол. Чай будешь пить с кексом или хочешь отведать чего-нибудь поинтереснее, чем ваша английская еда?

— Кекс сгодится.

Несс не была настроена пробовать что-либо экзотическое. Она поставила фотографию и перевела недоверчивый взгляд на Маджиду.

— Так сколько же тебе там лет? И зачем ты пошла за старика?

— Когда я выходила замуж в первый раз, мне было двенадцать. Ракину — пятьдесят восемь.

— Двенадцать лет? И замуж за старика? Навсегда? Ты о чем думала вообще? И ты с ним… И вы с ним… Ну, в смысле…

Маджида ополоснула кипятком заварочный чайник, достала из шкафа коричневый пакет с листовым чаем, налила молока в белый кувшинчик. И только после этого ответила:

— Боже, как ты грубо выражаешься. Не может быть, чтобы тебя учили разговаривать с людьми в таком тоне, тем более со старшими. Впрочем, я понимаю, что вы, англичане, не настолько презираете обычаи других народов, как может показаться. Ракин был двоюродным братом моего отца. Он приехал в Пакистан из Англии после смерти первой жены, потому что хотел снова жениться. К тому времени у него уже было четверо взрослых детей, и он мог бы провести остаток жизни в их обществе. Но не таков был мой Ракин. Он пришел к нам домой и устроил смотрины. У меня пять сестер, я младшая, и все были уверены, что он выберет одну из сестер. Но нет, он положил глаз на меня. Нас познакомили, и мы поженились. Больше мне нечего добавить.

— Черт! — вырвалось у Несс, но она поспешила добавить: — Прости, прости. Само собой вылетело, честно.

Маджида поджала губы, пряча улыбку.

— Мы справили свадьбу у нас в деревне, потом он привез меня в Англию. Меня, маленькую девочку, которая ни слова не знала по-английски, ничего не умела, даже готовить. Но Ракин был благородным человеком, а благородный человек всегда терпеливый учитель. Я научилась готовить. И еще много чему. А за два дня до тринадцатилетия у меня родился первый ребенок.

— Да брось ты… — с изумлением откликнулась Несс.

— Да-да.

Чайник щелкнул, и Маджида заварила чай. Она положила перед Несс кекс и масло, а для себя достала лепешку и чатни[25] — и то и другое домашнего приготовления. Накрыв на стол, Маджида села и продолжила:

— Мой Ракин умер в шестьдесят один год. Внезапный сердечный приступ. Я осталась в шестнадцать лет с ребенком на руках и с четырьмя пасынками, кто чуть младше тридцати лет, кто старше. Конечно, я хотела бы жить с кем-то из них, но они мне отказали. Женщина-подросток с малышом на руках — лишняя обуза. Мне просто подыскали нового мужа. Я вышла замуж во второй раз, и брак оказался несчастливым. Продолжался он целых двадцать семь лет, пока наконец мой супруг не сподобился умереть от болезни печени. У меня нет его фотографий.

— А дети от него были?

— Конечно, целых пять. Сейчас они уже взрослые, нарожали мне внуков. — Маджида улыбнулась. — Мои дети недовольны, что я живу не с ними. Увы, они унаследовали от отца традиционные взгляды.

— А остальная семья?

— Какая?

— Ну, отец там, мама… Сестры.

— Они все остались в Пакистане. Сестры вышли замуж, у них большие семьи.

— Ты видишься с ними?

Маджида отломила кусочек лепешки и намазала на него немного чатни.

— Однажды встречались. Я приезжала на похороны отца. Ты совсем не ешь кекс, Ванесса. Не пренебрегай моим угощением, иначе мы больше не будем пить чай вместе.

Не то чтобы Ванессе не нравились чай и кекс, просто она так заслушалась Маджиду, что забыла про еду. Пакистанка неодобрительно смотрела на девочку. Манеры Несс оставляли желать лучшего, но Маджида ничего не говорила, пока Несс не начала с шумом отхлебывать чай.

— Так не делают, — заметила Маджида — Ты что, не знаешь, как надо пить горячие напитки? Куда смотрела твоя мама? Кто занимается твоим воспитанием? Они тоже так швыркают? Люди часто пьют с шумом. Это вульгарно. Посмотри на меня и послушай… Разве мои губы издают какие-то звуки? Нет. Ты ничего не слышишь. А почему? Потому что я научилась. Край чашки не надо сосать…

Маджида замолчала, поскольку Несс так резко хлопнула чашку о стол, что расплескала чай; это было еще большей невоспитанностью.

— В чем дело, глупышка? Ты хочешь разбить мой фарфор?

Дело было в слове «сосать». Несс никак не ожидала его услышать, равно как и того, что слово это вызовет в ее голове целую серию ассоциаций и образов, о которых девушка предпочитала забыть.

— Можно мне уйти? — помрачнев, выдавила Несс.

— Что значит «можно»? Это не тюрьма. Ты не пленница. Идти куда хочешь и когда хочешь. Но мне кажется, я тебя чем-то обидела…

— Все нормально.

— И это связано с моим внушением, что ты неправильно пьешь. Поверь, я не пыталась тебя задеть. Я хотела помочь тебе. Если никто не подскажет, как правильно себя вести, как этому научиться? Твоя мама тебе никогда…

— Нет. Она в больнице. Мы не живем с ней. Уже давно. Я была еще маленькой.

Маджида откинулась на спинку стула и задумчиво взглянула на Несс.

— Прости, Ванесса. Я не знала. Она больна, твоя мама?

— Вроде того. Так можно мне уйти?

— Еще раз повторяю: ты не пленница.

Ее отпускали на все четыре стороны, ничто не мешало встать и покинуть квартиру. Но Несс этого не сделала. Ее удержала фотография на подоконнике. Маленькая Маджида в сине-золотом наряде, с мужчиной, который ей в дедушки годился. Несс долго смотрела на снимок.

— Ты боялась? — наконец спросила она.

— Кого? Тебя? С чего бы? По крайней мере, пока нет.

— Не меня. Его.

— Кого?

— Старика этого. — Несс кивнула на фотографию. — Ракина своего. Боялась?

— Какой странный вопрос.

Маджида глянула на фото, потом снова на Несс. Она пыталась понять душу Несс, опираясь на опыт воспитания шестерых детей, в том числе трех девочек.

— Я была к этому не готова, — тихо произнесла Маджида. — Виноваты родители. Особенно матушка. Она напутствовала меня: «Будь послушной», и это все, никаких других советов не дала. Конечно, я наблюдала за животными… Невозможно, живя в деревне, не заметить, как они совокупляются. Видела и коров, и кошек, и собак. Но не предполагала, что мужчина и женщина также занимаются этими странными вещами. И никто меня не предупредил. В первый раз я расплакалась. Но Ракин был добрым человеком. И никогда не принуждал меня. Как я теперь понимаю, мне очень повезло с ним. Со вторым мужем все было иначе.

От этой истории Несс даже закусила верхнюю губу. Душа ее пришла в сильнейшее волнение. Девушке хотелось слушать. И хотелось быть выслушанной. Она не знала, подберет ли нужные слова, но и молчать больше не могла.

— Вот что… Ясно… — пробормотала Несс.

— С тобой это уже было? — поинтересовалась Маджида, верно поняв девушку. — В каком возрасте, Ванесса?

— В десять вроде… — Несс заморгала. — Нет, в одиннадцать. Забыла.

— Как жаль… Конечно, это был не муж, которого выбрали для тебя.

— Нет, конечно.

— Очень грустно. Это неправильно, плохо. Так не должно быть. Но что поделаешь… Мне очень жаль, поверь.

— Да ладно…

— Однако слезами горю не поможешь. Нужно правильно воспринимать прошлое. От того, как мы относимся к прошлому, зависит и настоящее, и будущее.

— И как я должна к этому относиться?

— Как к беде, которая случилась не по твоей вине. Как к части большого замысла, который до конца тебе неизвестен. Не нужно спорить с Аллахом — с Богом, Ванесса. Человек не знает его планов. Жизнь меня научила ждать, что будет дальше.

— Ни фига — вот что дальше.

— Ты не права. То ужасное, что произошло с тобой в детстве, привело к нашей встрече, к этой беседе. К тому, что ты сидишь у меня на кухне и учишься пить чай как леди.

Несс округлила глаза и невольно улыбнулась. Пусть краешком губ, но все же — этого она никак от себя не ожидала после того, как открыла Маджиде свой самый страшный секрет. Однако такая реакция означала, что она дала слабину, а этого девушка допустить не могла.

— Ладно. Так я пойду? — опять сказала она.

— Только после того, как отведаешь мою лепешку с чатни, — ответила Маджида на этот раз. — Разве могут с ней сравниться твои «Макдоналдсы»! Вот, убедись. — Маджида отломила кусок лепешки и намазала его чатни. — Ешь.

И Несс послушно взяла лепешку.


предыдущая глава | Перед тем, как он ее застрелил | cледующая глава