home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 11

Лондон

– Как там старик? – спросил Адриан Картер.

Они шли рядом по Итон-плейс под зонтом Картера, прикрываясь от мелкого вечернего дождя. Они встретились пять минут назад как бы случайно на Белгрейв-сквер. Картер был в макинтоше и с газетой «Индепендент» в руке. Он был крайне ортодоксален в соблюдении законов профессии. Остряки в Лэнгли утверждали, что Адриан Картер делает мелом заметки на столбике кровати, когда собирается заняться любовью со своей женой.

– По-прежнему без сознания, – ответил Габриэль, – но он продержался ночь и кровотечение прекратилось.

– Выживет?

– Вчера вечером я бы сказал «нет».

– А сейчас?

– Сейчас меня больше беспокоит, в каком состоянии он окажется, когда выберется. Если у него окажется поврежденным мозг или тело перестанет слушаться… – У Габриэля сел голос. – В жизни Шамрона существует лишь одно – работа. Если он не сможет работать, будет глубоко несчастен… как и все вокруг него.

– Ну а какие еще новости? – Картер бросил взгляд на дверь дома номер 24 в георгианском стиле. – Квартира находится здесь. Давайте еще раз обойдем квартал, хорошо? Я люблю делать все по правилам.

– Вы разве не слышали, Адриан? Советский Союз распался несколько лет назад. КГБ больше не существует. Вы и русские теперь друзья.

– Осторожность никогда не помешает, Габриэль.

– Разве ваши охранники не установили маршрут наблюдения?

– У меня нет охранников, Габриэль.

– Эта конспиративная квартира принадлежит управлению?

– Не совсем, – сказал Картер. – Она принадлежит одному другу.

– Другу управления?

– Собственно, другу президента.

Картер слегка дернул Габриэля за рукав и повел по темной улице. Они медленно обошли Итон-сквер, где было тихо – лишь с Кингс-роуд доносился грохот вечернего транспорта. Картер шагал тяжело, словно направлялся на встречу, которой хотел бы избежать. А Габриэлю не давала покоя одна-единственная мысль: почему замдиректора по операциям Центрального разведывательного управления хочет разговаривать с ним в таком месте, где его собственное правительство не может его услышать?

Они пошли назад, на Итон-плейс. На этот раз Картер повел Габриэля вниз по ступенькам, ко входу в подвал. Картер стал вставлять ключ в замок, а Габриэль тихонько приподнял крышку контейнера для мусора и убедился, что там пусто. Картер открыл дверь, и они вошли внутрь, в своего рода кухню, какую в брошюре, рекламирующей недвижимость, именуют «для гурманов». Кухонные столы были выложены гранитными плитами и приятно освещены галогенными лампами, скрытыми под шкафчиками. Пол был выстлан иерусалимским известняком, который так нравится английским и американским снобам, жаждущим показать свою связь со Средиземноморьем. Картер подошел к стальному стеллажу и наполнил электрический чайник водой, не потрудившись спросить Габриэля, не хочет ли он чего-нибудь покрепче. Он знал, что гость лишь иногда выпивает бокал вина и никогда не смешивает алкоголь с делом – разве что для прикрытия.

– Это двухэтажная квартира, – сказал Картер. – Гостиная наверху. Поднимитесь туда и устраивайтесь как дома.

– Разрешаете мне оглядеться, Адриан?

Картер в этот момент с озадаченным видом хлопал дверцами шкафчика. Габриэль подошел к кладовке, нашел там коробку чая «Эрл Грей» и, перебросив ее Картеру, отправился наверх. Гостиная была достаточно уютно обставлена, но в ней не чувствовалось ничьего присутствия, как это обычно и бывает во временном жилище. Габриэлю подумалось, что никто тут никогда не любил, или не ссорился, или не страдал. Он взял со столика фотографию в рамке, на которой был изображен грубовато-простодушный процветающий американец с тремя откормленными детьми и женой, явно не раз побывавшей в руках пластического хирурга. На двух других фотографиях американец стоял по стойке «смирно» рядом с президентом. Обе были подписаны: «Биллу в знак благодарности».

Через минуту в комнате появился Картер с чаем. У Картера были редкие кудрявые волосы и густые усы, какие в свое время носили преподаватели американских колледжей. В манере поведения мало проявлялось то, что он был одним из самых могущественных членов вашингтонского разведывательного сообщества или что до своего восхождения в разряженную атмосферу седьмого этажа в Лэнгли он имел высочайшую репутацию оперативника. Природная склонность Картера скорее слушать, чем говорить, привела к тому, что многие считали его своего рода психиатром. Адриан Картер представлялся многим человеком, способным терпеливо выслушивать житейские жалобы и признания или этаким диккенсовским персонажем, корпящим над толстыми книгами, полными длинных латинских слов. Картера явно недооценивали, это было ему на руку.

– Кто стоит за этим, Адриан? – спросил Габриэль.

– Это вы мне скажите, Габриэль. – Картер поставил поднос с чаем на стол и снял плащ, словно устав от путешествий. – Это ваша область.

– Это наша общая область, но что-то говорит мне, что это ваша проблема. Иначе вы не были бы здесь, в Лондоне, – Габриэль обвел взглядом комнату, – в чужой конспиративной квартире, где нет микрофонов и нет подмоги из местной резидентуры.

– А вы мало что упускаете из виду, верно? Сделайте мне приятное, Габриэль. Скажите его имя.

– Он бывший агент ГРД по имени Ахмед бин-Шафик.

– Браво, Габриэль. Отлично сработано. – Картер бросил пальто на спинку стула. – В самом деле отлично.

Картер приподнял крышку с чайника, понюхал и решил, что чаю надо еще настояться.

– Как вы это узнали?

– Мы не узнали, – сказал Габриэль. – Догадались на основе нескольких обрывочных сведений.

– Каких именно?

И Габриэль рассказал Картеру все, что ему было известно: взрыв, ликвидировавший профессора Али Массуди; фотографии наблюдения и информация о счете в цюрихском банке, обнаруженные в компьютере Массуди; связь между Ибрахимом эль-Банной и саудовским агентом, именовавшим себя Халилем; отчеты саудовца под тем же именем, объезжавшего лагеря беженцев в южном Ливане с целью набора добровольцев. А Картер все это время занимался чаем. Он налил первую чашку и протянул ее Габриэлю. Чай для него самого требовал более тщательной подготовки: старательно отмеренной порции молока, затем чая, затем сахара. Люди, ведущие допрос, называли такое явное выгадывание времени деятельностью по отсрочке. Картер курил трубку. Габриэль опасался, что он скоро закурит.

– А вы? – спросил Габриэль. – Когда вы узнали, что это бин-Шафик?

Картер извлек из сахарницы щипцами второй кусок сахара, некоторое время подумал, добавлять его в чашку или нет, затем бесцеремонно бросил назад в сахарницу.

– Пожалуй, я знал это в тот день, когда мы попросили его величество прикрыть «Группу двести пять», – сказал он. – А может быть, это было в тот день, когда бин-Шафик словно провалился сквозь землю. Видите ли, Габриэль, в этом деле я познал то, что каждое наше действие непременно вызывает обратную реакцию. Мы прогнали русского медведя из Афганистана, и этот процесс породил гидру. Мы разгромили штаб-квартиру «Аль-Каиды», и теперь ее отделения сами обделывают дела. Мы прикрыли лавочку бин-Шафика в правительственной разведке, и теперь бин-Шафик, похоже, открыл частную практику.

– Почему?

– Вы спрашиваете, что побудило его перейти черту? – Картер пожал плечами и с мрачным видом помешал ложкой чай. – Для этого не требовалось многого. Ахмед бин-Шафик – истинный последователь ваххабизма.

– Внук воина Икхвана, – произнес Габриэль, вызвав восторженный кивок Картера.

– Можно спорить, почему саудовцы поддерживают терроризм, – сказал Картер. – Можно провести ученые дебаты на тему о том, действительно ли они поддерживают те цели, которые преследуют вооружаемые и финансируемые ими убийцы, или же они ведут умную и циничную политику, контролируя окружающий мир и тем самым обеспечивая себе выживание. Но подобного рода дебаты о человеке, которого Генеральный разведывательный департамент избрал для проведения такой политики, могут не состояться. Ахмед бин-Шафик – человек верующий. Ахмед бин-Шафик ненавидит Соединенные Штаты, Запад и христианство, и он был бы куда счастливее, если бы вашей страны больше не было. Поэтому-то мы и настаивали, чтобы его величество прикрыл свою лавочку террора.

– Значит, когда вы заставили короля закрыть «Группу двести пять», бин-Шафик сорвался с цепи? Он решил использовать все заведенные им за эти годы контакты и запустить свою собственную волну террора? Наверняка тут что-то большее, Адриан.

– Боюсь, мы, возможно, сами немного подтолкнули его, – сказал Картер. – Мы оккупировали Ирак вопреки желаниям королевства и его обитателей. Мы захватили членов «Аль-Каиды» и посадили их в тайные тюрьмы, где им и место. Это не нравится мусульманскому миру и подбрасывает горючее в костры джихада. Саудовцы видят в вашем разделительном ограждении то, чем оно и является, – односторонне установленную окончательную границу, и они совсем этому не рады.

– Возможно, это явится для вас шоком, Адриан, но нам плевать, что думают о нашем разделительном ограждении саудовцы. Если бы они не влили миллионы в сундуки ХАМАСа и «Исламского джихада», нам бы не понадобилось это ограждение.

– Возвращаемся к моему первоначальному утверждению, – сказал Картер и отхлебнул чаю. – Исламский мир кипит от гнева, и Ахмед бин-Шафик, истинно верящий ваххабит, выступил вперед и развернул флаг джихада против неверных. Он использовал свои контакты той поры, когда существовала «Группа двести пять», для создания новой сети. Он делает то, что бен Ладен уже не способен делать, а именно: планирует и проводит широкомасштабные террористические спектакли вроде нападения на Ватикан. Сеть у него небольшая, высокопрофессиональная и, как он уже доказал, крайне смертоносная.

– И она куплена и оплачена саудовскими деньгами.

– Безусловно, – сказал Картер.

– Насколько высоки его контакты, Адриан?

– Очень высоки. Чертовски близки к самому верху.

– Откуда он управляет? Кто оплачивает его счета? Откуда поступают деньги?

– Из эр-риядского «ААБ-холдинга» в Женеве и его пунктов в разных местах, – решительно произнес Картер. – Ахмед бин-Шафик – одно из наиболее успешных капиталовложений «ААБ». Можно вам освежить чай?


В их беседе наступил еще один перерыв – на этот раз Картер пытался понять, как зажечь газ в камине. Какое-то время он озадаченно стоял у камина, а потом, бросив взгляд на Габриэля, попросил помочь. Габриэль нашел ключ на каминной доске, с помощью его пустил газ и поднес к нему длинную спичку.

– Сколько лет вы даете им, Габриэль? Сколько времени пройдет, прежде чем Саудовская династия падет и на ее месте появится Исламская республика Аравия? Лет пять? Десять? Или, скорее, что-то ближе к двадцати? Мы, правда, никогда не умели делать такие предсказания. Мы считали, что Советская империя продержится всегда.

– И мы считали, что ХАМАС никогда не победит на выборах.

Картер невесело усмехнулся.

– Наши лучшие умы дают им самое большее семь лет. Его величество готов эти семь лет вести игру по старым правилам: обеспечивать нас дешевой нефтью и псевдодружбой и одновременно лицемерно выражать преданность силам ислама и подкупать их, с тем чтобы они не нападали на него. А когда наступит конец, он сбежит в свои дворцы на Ривьере и проживет остаток дней в невероятной роскоши – будем надеяться, с головой на плечах. – Картер поднес ладони к огню. – Совсем не греет.

– Поленья здесь из керамики. Дайте им минутку разогреться.

Картер, казалось, не поверил. А Габриэль подошел к окну и посмотрел на улицу – в этот момент мимо медленно проехала машина и исчезла за соседним углом. Картер, плюнув на огонь, вернулся на свое место.

– Кроме того, кое-кто из королевской семьи готов вести игру по другим правилам. Назовем их истинно верующими. Они считают, что аль-Сауд может выжить, лишь возобновив соглашение, которое они заключили с Мухаммедом Абдул Ваххабом два столетия назад. Но в этом новом соглашении должны быть учтены новые обстоятельства. Чудовище, которое аль-Сауд создал двести лет назад, теперь держит все карты в своих руках, и истинно верующие готовы дать чудовищу то, чего оно хочет: крови неверных, бесконечного джихада. Некоторые из этих истинно верующих хотят идти еще дальше. Изгнать всех неверных с полуострова. Эмбарго на продажу нефти Америке и любой другой стране, которая ведет дела с вашей страной. Они считают, что на нефть нельзя больше смотреть просто как на бездонный омут жидких денег, которые из терминалов Рас-Тануры текут на счета аль-Сауда в цюрихском банке. Они хотят превратить это в орудие – орудие, с помощью которого можно парализовать американскую экономику и превратить ваххабитов в хозяев планеты, как намеревался это сделать Аллах, устроив море нефти под песками аль-Хассы. И некоторые из этих истинно верующих вроде председателя и исполнительного директора эр-риядского «ААБ-холдинга» в Женеве и других местах жаждут сами пролить немного крови неверных.

– Вы имеете в виду Абдулу Азиза аль-Бакари?

– Совершенно верно, – сказал Картер. – Много знаете о нем?

– По последним подсчетам, он был вроде бы пятнадцатым из самых богатых людей в мире с личным капиталом около десяти миллиардов долларов.

– Миллиард-два прибавить или убавить.

– Он президент, исполнительный директор и хозяин «ААБ-холдинга». «А» обозначает «Абдула», «А» – «Азиз» и «Б» – «аль-Бакари». «ААБ» принадлежат банки и инвестиционные компании. «ААБ» занимается мореходством и сталью. «ААБ» рубит леса Амазонки и опустошает недра Анд в Перу и Боливии. «ААБ» имеет химическую компанию в Бельгии и фармацевтическую – в Голландии. Отделение «ААБ», занимающееся недвижимостью и строительством, – одно из самых крупных в мире. У Абдулы Азиза аль-Бакари больше отелей в мире, чем у кого угодно.

Картер продолжил перечень Габриэля:

– В Эр-Рияде у него дворец, который он редко посещает, и две бывших жены, которых он не видит никогда. У него есть особняк на острове Ситэ в Париже, королевская загородная резиденция, дом в районе Мейфэр в Лондоне, виллы с видом на океан в Сен-Тропезе, Марбелле и Мауи, коттеджи для лыжного спорта в Церматте и Аспене, квартира на Парк-авеню в Нью-Йорке, недавно оцененная в сорок миллионов долларов, и большой участок возле реки Потомак, мимо которого я проезжаю каждый день по пути на работу.

Картер, казалось, считал особняк на Потомаке самым тяжким из прегрешений аль-Бакари. Отец Картера был епископальным священником из Нью-Гэмпшира, и в этом внешне ничем не примечательном человеке билось сердце пуританина.

– Аль-Бакари и его окружение путешествуют по свету в позолоченном четыреста сорок седьмом, – продолжал он. – Дважды в год – в феврале и в августе – «ААБ» проводит свои операции на море, когда аль-Бакари и его окружение открывают свою лавочку на борту «Александры», его трехсотфутовой яхты. Я что-нибудь забыл сказать?

– Друзья зовут его Зизи, – подсказал Габриэль. – Он обладает одной из крупнейших в мире коллекций французских импрессионистов, и мы уже многие годы твердим вам, что он по уши погряз в финансировании терроризма, особенно против нас.

– Я этого не знал.

– Не знали чего?

– Что Зизи – коллекционер.

– И притом крайне агрессивный.

– Имели удовольствие встречаться с ним?

– Боюсь, мы с Зизи стоим в разных концах нашей профессии. – Габриэль насупился. – Так какая существует связь между Зизи аль-Бакари и Ахмедом бин-Шафиком?

Картер задумчиво подул на чай – это явно указывало на то, что он был не готов ответить на вопрос Габриэля.

– Любопытный человек этот аль-Бакари. Вы знали, что его отец был личным банкиром Ибн Сауда? Как вы могли догадываться, папа аль-Бакари хорошо нажился – во всяком случае, достаточно хорошо, чтобы оставить своему сыну десять миллионов долларов для открытия собственной компании. Но это был сущий пустяк по сравнению со средствами для проведения проектов, которые он стал получать от аль-Сауда, когда дело стало разворачиваться. Сто миллионов, если верить фабрике слухов. «ААБ» по-прежнему любимое место сброса денег саудовской королевской фамилией, что является одной из причин заинтересованности Зизи в выживании Дома Саудов.

У Габриэля упало сердце, когда Картер потянулся за кисетом с табаком.

– Он один из самых богатых в мире людей, – сказал Картер, – и один из самых в мире щедрых. Он по всей Европе понастроил мечетей и исламских центров. Он финансировал проекты строительства в дельте Нила и оказания помощи голодающим в Судане. Он пожертвовал миллионы палестинским беженцам и миллионы на проекты застройки Западного Берега и Газы.

– И более тридцати миллионов долларов на этот саудовский телемарафон по сбору средств для террористов-смертников, – добавил Габриэль. – Зизи был крупнейшим индивидуальным донором. А теперь ответьте на мой вопрос, Адриан.

– Какой вопрос?

– Как связаны Зизи и бин-Шафик?

– Вы быстро все постигаете, Габриэль. Скажите это вы мне.

– Зизи, безусловно, субсидирует сеть бин-Шафика.

– Безусловно, – согласился Картер.

– Но бин-Шафик – саудовец. Он не может получать деньги откуда угодно. У Зизи есть что-то более ценное, чем деньги. Инфраструктура, разбросанная по всему миру, с помощью которой бин-Шафик может передвигать людей и материальную часть. И у Зизи есть отличное место, где можно прятать такого руководителя, как бин-Шафик.

– Эр-риядский «ААБ-холдинг» в Женеве и разных местах.


Между ними, словно опустился занавес, воцарилось молчание, пока Картер вяло набивал свою трубку. Габриэль стоял у окна, глядя на улицу. Ему не хотелось отходить отсюда, так как табак Картера, когда к нему подносили спичку, издавал запах горящего сена и мокрой псины. Однако Габриэль понимал, что их разговор перешел тот рубеж, когда его можно вести при наличии небезопасного окна. Он нехотя опустился в кресло напротив Картера, и они молча уставились друг на друга. Картер задумчиво попыхивал трубкой, а Габриэль лениво отводил рукой дым от глаз.

– Насколько вы в этом уверены?

– Очень.

– Как вы это узнали?

– Благодаря источникам и методике, – машинально ответил Картер. – Источникам и методике.

– Как вы это узнали, Адриан?

– Потому что мы слушаем его, – сказал Картер. – Управление национальной безопасности – замечательная штука. У нас также есть источники среди умеренного крыла Дома Сауда и ГРД, готовые информировать нас. Ахмед бин-Шафик живет на Западе под вымышленным именем на широкую ногу. Он пристроен где-то в финансовой империи Зизи, и они регулярно общаются. В этом мы уверены.

Рядом с чайным подносом Картера лежала бумажная папка. В ней была всего одна фотография, которую Картер и передал Габриэлю. На ней был запечатлен мужчина в шерстяном пальто и котелке, стоящий у чугунной калитки. Лицо было снято в профиль слева и словно подернуто дымкой. Судя по качеству снимка, он был сделан с большого расстояния.

– Это он?

– Мы думаем, что да, – ответил Картер.

– Где он был снят?

– У дома Зизи на острове Ситэ в Париже. Фотограф находился на другом берегу Сены, на набережной Отель-де-Виль, чем и объясняется некоторая смазанность снимка.

– Как давно?

– Полгода назад.

Картер медленно поднялся и подошел к камину. Он только собрался выколотить трубку о решетку, как Габриэль напомнил ему, что камин не настоящий. Картер снова сел и опустошил трубку в большую хрустальную пепельницу.

– Сколько американцев было убито в Ватикане? – спросил Габриэль.

– Двадцать восемь, включая епископа курии.

– Сколько денег за эти годы Зизи аль-Бакари дал террористам?

– Сотни миллионов.

– Возьмитесь за него, – сказал Габриэль. – Возбудите против него дело и предайте в суд.

– Зизи аль-Бакари?

– Раздел восемнадцатый кодекса США – вы когда-нибудь о нем слышали, Адриан?

– Вы приводите мне сейчас американский закон?

– Передача денег указанным группам террористов является нарушением американского закона независимо от того, были ли эти деньги употреблены на организацию конкретных нападений. Вы, наверное, могли бы предать суду десятки богатых саудовцев, включая Зизи аль-Бакари, за оказание материальной поддержки вашим врагам.

– Вы разочаровываете меня, Габриэль. Я всегда считал вас достаточно разумным малым… порой немного слишком озабоченным тем, что правильно, а что нет, но разумным. Мы не можем взяться за Зизи аль-Бакари.

– Почему?

– Деньги, – сказал Картер и добавил: – Ну и конечно, нефть.

– Конечно.

Картер поиграл зажигалкой.

– У саудовской королевской семьи много друзей в Вашингтоне – таких друзей, каких можно купить только за деньги. У Зизи тоже есть друзья. На его средства существуют целые кафедры, куда он посадил близких ему и поддерживающих его людей. Он способствовал созданию факультетов арабских знаний в полудюжине главных американских университетов. Он почти единолично финансировал крупную реконструкцию Центра Кеннеди. Он дает средства на любимые благотворительные проекты влиятельных сенаторов и вкладывает деньги в предприятия своих друзей и родственников. Он владеет довольно большой частью одного из наших наиболее известных банков и кусками и ломтями нескольких других известных американских компаний. Он служил также посредником в бесчисленных сделках между саудовцами и американцами. Теперь картина несколько прояснилась для вас?

Прояснилась, но Габриэль хотел услышать больше.

– Если вашингтонские адвокаты, служащие Зизи, а их батальон, только заподозрят, кто является объектом криминального расследования, Зизи позвонит его величеству, и его величество пригласит посла Башира, а посол Башир явится в Белый дом для небольшой беседы с президентом. Он напомнит президенту, что поворот-другой втулки в нефтепроводе приведет к тому, что цены на бензин взлетят выше пяти долларов за галлон. Он может даже заметить, что от такого взлета цен наверняка пострадают обитатели центральной части страны, которые ездят на большие расстояния и склонны голосовать за партию президента.

– Так что Зизи сходит с рук даже убийство… в буквальном смысле слова.

– Боюсь, что да.

– В общем, не спрашивайте о том, что, будучи ясным для вас, может вовлечь вас в беду.

– А вы знаете Коран, – сказал Картер.

– Одной из причин, по которой вы не можете действовать против Зизи или предать его суду, является то, что вы боитесь обнаружить деловые связи с известными американцами и сомнительные отношения с вашингтонскими инсайдерами. Представьте себе реакцию американского народа, если он узнает, что саудовский миллиардер, имеющий деловые отношения с ведущими фигурами в Вашингтоне, на самом деле финансирует деятельность его врагов. Такая связь едва уцелела после того, что произошло одиннадцатого сентября. И я сомневаюсь, чтобы она ожила вторично.

– Нет, она не выживет – во всяком случае, в нынешней форме. На Капитолийском холме уже возникло движение за изоляцию Саудовской Аравии из-за ее поддержки мирового исламского экстремизма. Скандал вокруг Зизи аль-Бакари только подольет масла в огонь. Несколько светил в области внешней политики в конгрессе намереваются предложить закон, который поприжмет Саудовскую Аравию. Они имеют такую возможность. Они ведь не слетят, если американская экономика потонет из-за взлета цен на топливо. А вот президент слетит.

– Так чего вы хотите от нас, Адриан? Что вы хотите мне сказать в этой комнате, где нас никто не слышит?

– Президент Соединенных Штатов хотел бы, чтоб ему была оказана услуга, – сказал Картер, глядя в огонь. – Услуга в том, в чем вы преуспели. Он хотел бы, чтобы вы внедрили агента в Дом Зизи. Он хотел бы, чтобы вы знали, кто туда приходит и кто уходит. И если мимо вас пройдет Ахмед бин-Шафик, он хотел бы, чтобы вы пристрелили его. Это будет ваша операция, но мы окажем вам любую поддержку, какая потребуется. Мы будем за горизонтом – достаточно далеко, чтобы иметь возможность достоверно все отрицать в Эр-Рияде.

– Вы разочаровываете меня, Адриан. Я всегда считал вас человеком разумным.

– Что же я такого сейчас сделал?

– Я думал, вы попросите меня убить Зизи аль-Бакари и поставить на этом крест.

– Убить Зизи? – Картер покачал головой. – Зизи неприкасаем. Зизи радиоактивен.

Габриэль вернулся к своему месту у окна и посмотрел на улицу, где по тротуару бежала под дождем пара влюбленных.

– Мы не убийцы, работающие по контракту, – сказал он. – Нас нельзя нанять на грязную работу, которой вы не можете заниматься. Вы хотите видеть бин-Шафика мертвым, но не хотите рисковать. Вы подставляете нас, чтобы все на нас обрушилось.

– Я мог бы напомнить вам некоторые наиболее яркие факты, – сказал Картер. – Я мог бы напомнить вам, что этот президент твердо держал вашу сторону, в то время как остальной мир считал вас евреем без рода и племени. Я мог бы напомнить, что это он позволил вам построить Разделительную стену, тогда как весь остальной мир винил вас в том, что вы ведете себя как южноафриканцы. Я мог бы напомнить, что это он позволил вам запереть Арафата в Мукате, тогда как остальной мир обвинял вас, считая, что вы ведете себя как нацистские штурмовики. Я мог бы напомнить вам и многое другое, когда президент вытаскивал вас из грязи, но не стану, так как это было бы не политично. Это могло бы навести на мысль, что данная просьба своего рода услуга за услугу, чем она, безусловно, не является.

– В таком случае чем же она является?

– Признанием, – сказал Картер. – Признанием того, что у нас, американцев, не хватает смелости или твердости характера, чтобы проделать то, что надо, и победить в этом сражении. Мы обожгли себе пальцы. Наш престиж тяжело пострадал. Мы посмотрели на себя в зеркало, и нам не понравилось то, что мы увидели. Наши политики хотели бы, чтобы мы заказали билеты на первый самолет из Ирака, чтобы они могли начать расходовать деньги на то, что принесет им голоса избирателей. Наш народ хочет вернуть себе сытую счастливую жизнь. Люди хотят зарыться головой в песок и делать вид, будто в мире нет никакой организованной силы, активно готовящей и планирующей их уничтожение. Мы заплатили страшную цену за то, что залезли в помойную яму вместе с террористами и стали бороться с ними на их уровне, но я уверен, вы-то всегда знали, что так оно и будет. Никто не заплатил за это большей цены, чем вы.

– Значит, вы хотите, чтобы мы сделали это за вас. Кажется, это называется «перепоручить внешнему источнику». До чего же вы настоящий американец, Адриан.

– В данных обстоятельствах Соединенные Штаты не могут для убийства прибегнуть к помощи бывшего высокопоставленного саудовского разведчика, так как это может разрушить наши отношения с Эр-Риядом. Не можем мы и арестовать и предать суду Зизи аль-Бакари по указанным мною причинам.

– Итак, вы хотите снять проблему?

– Вот именно.

– Замести ее под ковер? Отложить расчет до более подходящего времени?

– Многословно говоря.

– И вы считаете, что таким способом можно покончить с вашей гидрой? Отрубить одну из голов и надеяться на лучшее? А вам надо выжечь корни, как сделал Геркулес. Вы должны напасть на чудовище со стрелами, пропитанными ядом.

– Вы хотите взять на прицел Дом Саудов?

– Не только Дом Саудов, – сказал Габриэль. – А также ваххабитов-фанатиков, с которыми они заключили двести лет назад кровавое соглашение. Они ваш настоящий враг, Адриан. Это они создали гидру.

– Мудрый принц выбирает место и время сражения, и сейчас не время рушить Дом Саудов.

Габриэль погрузился в хмурое молчание. А Картер уставился на свою трубку и слегка приминал табак в ожидании, словно преподаватель – ответа тупицы студента.

– Надо ли мне напоминать вам, что они целились в Шамрона?

Габриэль мрачно посмотрел на Картера.

– В таком случае почему же вы колеблетесь? Я-то считал, что вы будете натягивать поводок и рваться прикончить бин-Шафика, после того что он сделал со стариком.

– Я жажду заполучить его больше, чем кого угодно другого, Адриан, но я никогда не натягиваю поводок. Это опасная операция – слишком опасная для вас даже в качестве попытки. Если что-то пойдет не так или если нас поймают при совершении операции, это плохо кончится – для всех троих.

– Троих?

– Для вас, меня и президента.

– Так что следуйте одиннадцатой заповеди Шамрона и все будет в порядке. «Никогда не давай себя поймать».

– Бин-Шафик – это призрак. У нас нет даже его фотографии.

– Это не совсем так. – Картер снова сунул руку в папку, извлек оттуда еще одну фотографию и положил на кофейный столик перед Габриэлем. На фотографии был мужчина с узкими черными глазами, лицо его было частично скрыто куфией. – Это бин-Шафик почти двадцать лет назад, в Афганистане. Он был тогда нашим другом. Мы находились на одной стороне. Мы поставляли оружие. Бин-Шафик и его хозяева в Эр-Рияде поставляли деньги.

– И ваххабитскую идеологию, которая способствовала рождению Талибана, – сказал Габриэль.

– Ни одно хорошее дело не остается безнаказанным, – покаянно произнес Картер. – Но у нас есть нечто более ценное, чем фотография двадцатилетней давности. У нас есть его голос.

Картер взял маленький черный пульт, наставил его на радиоприемник и нажал на кнопку воспроизведения. Секунду спустя двое мужчин заговорили по-английски: один с американским акцентом, другой – с арабским.

– Насколько я понимаю, саудовец – это бин-Шафик?

Картер кивнул.

– Когда была сделана запись?

– В тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году, – сказал Картер. – На конспиративной квартире в Пешаваре.

– А кто американец? – спросил Габриэль, хотя и знал уже ответ.

Картер нажал на кнопку «Стоп» и посмотрел в огонь.

– Я, – сухо произнес он. – Американец на конспиративной квартире в Пешаваре был я.

– Вы бы узнали бин-Шафика, если бы снова его увидели?

– Возможно, но, по сообщениям наших источников, он сделал несколько пластических операций, прежде чем занялся оперативной работой. Правда, я бы узнал шрам на его правой руке. В него попал кусок шрапнели, когда он был в Афганистане в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году. Шрам идет почти от кисти чуть не до локтя. Ни один пластический хирург не мог бы ничего с этим сделать.

– Это на внешней стороне руки или на внутренней?

– На внутренней, – сказал Картер. – У него от этой раны рука немного усохла. Он прошел через несколько операций, но ничто не помогло, поэтому он склонен держать ее в кармане. Он не любит рукопожатий. Он гордый бедуин, этот бин-Шафик. Он не уважает физическую неполноценность.

– Я полагаю, ваши источники в Эр-Рияде не смогут сказать нам, где он прячется в империи Зизи?

– К сожалению, нет. Но мы знаем, что он там. Внедрите агента в Дом Зизи, и рано или поздно бин-Шафик войдет в этот дом через заднюю дверь.

– Внедрить агента под бок Зизи аль-Бакари? Как, Адриан? У Зизи больше охранников, чем у многих глав государств.

– Я и не мечтаю вмешиваться в оперативные вопросы, – сказал Картер. – Но будьте уверены: мы готовы набраться терпения и намерены довести дело до конца.

– Терпение и доведение дела до конца не являются типичными достоинствами американцев. Вы хотите заварить кашу и перейти к следующей проблеме.

Снова наступило долгое молчание, нарушаемое на этот раз постукиванием трубки Картера о край пепельницы.

– Чего вы хотите, Габриэль?

– Гарантий.

– В нашем деле не бывает гарантий. Вам это известно.

– Я хочу иметь все данные, что у вас есть о бин-Шафике и аль-Бакари.

– В пределах разумного, – сказал Картер. – Я не собираюсь давать вам грузовик грязи на известных людей в Вашингтоне.

– Я хочу защиту, – сказал Габриэль. – Если все рухнет, мы будем подозреваемыми номер один. Мы всегда ими становимся, даже когда не имеем к этому отношения. Нам потребуется ваша помощь выдержать бурю.

– Я могу говорить только за министерство обороны, – сказал Картер. – И заверяю вас, что мы будем в вашем распоряжении.

– Мы устраним бин-Шафика во время и в месте по нашему выбору – без вмешательства Лэнгли.

– Президент был бы вам благодарен, если бы вы могли это сделать не на американской земле.

– В нашем деле не бывает гарантий, Адриан.

– Попал в точку.

– Вам, возможно, трудно этому поверить, но я не могу сам принять такое решение. Я должен переговорить с Амосом и с премьер-министром.

– Амос и премьер-министр поступят так, как вы им скажете.

– В пределах разумного.

– Так что же вы им скажете?

– Что американскому президенту нужна услуга, – сказал Габриэль. – И я хочу ему помочь.


Глава 10 «Айн-керем», Иерусалим | Посланник | Глава 12 Тель-Мегидо, Израиль