home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Поездка с Эйли домой оказалась настоящим испытанием. Она сидела с опущенными плечами, отвернувшись к окну, за всю дорогу не проронив ни слова. Гарретт в полном отчаянии пытался придумать выход из ситуации, но, чем больше думал, тем отчетливей понимал, что выхода нет. А самым ужасным было осознание того, что во всем был виноват только он, и никто больше.

Как только они вошли в дом, Эйли направилась в спальню и начала собирать вещи. Гарретт подошел к ней и положил руку ей на плечо.

– Эйли, пожалуйста, позволь мне объяснить. Она отдернула плечо и повернулась к нему:

– Конечно, объясняй! Мне кажется, я заслужила хотя бы объяснение.

Он взял ее руку в свою.

– Давай присядем.

– Я не хочу садиться, – отрезала Эйли и отступила на шаг.

– Хорошо. Давай будем говорить стоя. Прежде всего, позволь мне сказать, что мне, правда, очень жаль. Я не думал, что все повернется именно так. Я не хотел сделать тебе больно. Нет, – поправился он, – я хотел сделать тебе больно.

Эйли отпрянула, как будто он толкнул ее. Гарретт попытался обнять ее.

– Эйли, пожалуйста!

Она отступила назад.

– Нет. Не трогай меня! – крикнула Эйли, глотая слезы. – Ты все знал. Все это время ты все знал. Знал все про меня, про моих родителей, про то, что меня удочерили. Ты знал, что твоя мачеха – моя родная мать, что Джейс – мой родной брат. Все знал и не сказал ни слова. Ты говорил мне, что приехал в Остин выбирать участок земли. Почему, Гарретт? Почему ты лгал мне?

– Я не лгал. Я действительно искал участок.

– Как удобно, – усмехнулась Эйли. – Раз уж приехал в Остин, почему бы не заглянуть к дочери своей мачехи и не соблазнить ее?

– Это не так. Ты же прекрасно знаешь, что это не так! – Осознав, что он перешел на крик, Гарретт отступил на шаг и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Через несколько секунд он продолжил: – Я не сказал тебе, кто я, потому что боялся, что ты откажешься со мной разговаривать. Решил, что если я сначала познакомлюсь с тобой поближе, то потом смогу убедить тебя познакомиться с матерью, поговорить с ней.

– Убедить?! – переспросила Эйли срывающимся голосом. – Да я всю свою жизнь мечтала встретиться со своей матерью! Мечтала о том, что однажды они с отцом поймут, что совершили ошибку, и заберут меня обратно к себе. Тебе не пришлось бы убеждать меня. Тебе нужно было просто попросить…

Тяжело вздыхая, Гарретт присел на край кровати и закрыл лицо руками.

– Я не знал этого. Никто из нас не знал. Когда мама с Эдди приезжали к Моранам в надежде найти тебя, твои приемные родители сказали, что ты не хочешь иметь с нашей семьей ничего общего. Они сказали, что ты хочешь, чтобы мы просто оставили тебя в покое. – Гарретт поднял голову, чтобы посмотреть на Эйли. – Я ненавидел тебя за это. За то, что ты причиняешь такую боль моей мачехе. Эдди и Джейс все равно собирались найти тебя любыми способами, но Барбара не разрешила им делать этого. Она заставила их пообещать ей, что они будут уважать твое желание. Вот поэтому я и приехал к тебе.

– Ты спал со мной! – бросила Эйли. – Как ты мог каждый раз ложиться в кровать со мной и при этом не сказать мне, кто ты и зачем приехал? Не сказать мне, что ты знаешь моего брата и мою мать?

Гарретт встретил ее взгляд молча. Больше всего на свете он хотел сейчас повернуть время назад и еще тогда, при первой их встрече, сказать ей всю правду. Теперь же никакие слова, никакие извинения не могли заставить Эйли простить его.

Она отвернулась и снова начала кидать вещи в чемодан.

– Я уезжаю домой, – спокойно сказала Эйли.

– Ты не можешь!

Она рассмеялась так горько, что Гарретт почувствовал, как комок подступил к горлу.

– Да, действительно! Не могу, у меня ведь теперь нет дома.

– Это не то, что я имел в виду… Для тебя небезопасно сейчас возвращаться туда.

– Хорошо, – ответила она, застегивая молнию. – Тогда я поеду к Трейси. – Она повесила сумку на плечо и направилась к двери. – Там я, по крайней мере, в безопасности. Кто бы ни желал тебя убить, он вряд ли сообразит искать меня там. И еще я забираю машину, которую мы взяли в прокат. В любом случае она оформлена на мое имя. А вы, Мистер Миллиардер, можете возвращаться на чем хотите.

Гарретт стоял посередине спальни, понимая, что не имеет никакого права просить ее остаться и что вряд ли какие-то слова смогут изменить ситуацию.


Эйли мерила шагами кухню Трейси, закрывая рот рукой в попытке сдержать рыдания.

– Я поверила во все это, понимаешь? Поверила в него! А это все была одна большая ложь!

– Но почему он скрыл от тебя, кто он на самом деле? – спросила Трейси в недоумении. – Почему сразу не рассказал тебе все, что знает о твоей семье?

– Потому что он не знал, что я хочу встретиться с матерью. Никто из них не знал.

– Это какое-то сумасшествие! С чего им думать, что ты не хочешь ее видеть? – по-прежнему не понимала Трейси.

– Все потому, что Мораны, мои приемные родители, сказали им, что я не хочу иметь с ними ничего общего.

– Это по-прежнему не объясняет, почему Гарретт не рассказал тебе все.

– Он боялся, что я не стану с ним разговаривать, если он скажет мне всю правду. – Эйли снова зарыдала. – И я спала с этим человеком! Знаешь, как я себя теперь чувствую, понимая, что каждый раз он ложился со мной в кровать и знал все это! Знал – и ничего мне не говорил. – Эйли упала на стул. – Впрочем, все это уже неважно, – сказала она устало, стараясь отогнать от себя мысли о Гарретте. – Уже неважно. У меня есть брат, Трейси, – сказала она, все еще не до конца в это веря. – У меня есть брат-близнец, и я, возможно, никогда больше его не увижу. – Эйли сделала глубокий вдох, чтобы не заплакать.

– Не говори так, – Трейси села рядом с ней и обняла ее за плечи, – вы еще обязательно увидитесь, я уверена в этом!

– Ты не видела того, что там было. Я кричала на него. Я отказывалась ему верить – до тех пор, пока он не показал мне свое свидетельство о рождении.

– Конечно, ты была шокирована, – пыталась успокоить ее Трейси. – Любой человек, в том числе и сам Джейс, вел бы себя на твоем месте точно так же. Дай себе немного времени. Скоро ты придешь в себя, позвонишь Джейсу и встретишься с ним и со своей семьей.

– Нет, я не смогу, – Эйли еле сдерживала слезы.

– А я уверена, что сможешь, – продолжала подбадривать ее Трейси. – Ты просто слишком взволнована, слишком много эмоций для одного дня.

– Неужели ты не понимаешь?! – закричала Эйли в отчаянии. – Я не могу позволить себе встретиться с ними… просто потому, что Гарретт – часть их жизни…

– Ну, это вообще просто смешно! Если твоя мать – мачеха Гарретта, это еще не значит, что ты не можешь поддерживать с ней отношения!

– Поддерживать с ними отношения означает видеться с Гарреттом. По-другому не получится. Я не смогу этого вынести, это слишком больно.

Глаза Трейси медленно округлились.

– Ты что, влюбилась в него?

Эйли опустила голову, сотрясаясь в рыданиях. Слезы струились по ее щекам.

– Эйли… – прошептала Трейси. Некоторое время они сидели молча. Потом Трейси резко встала и подытожила весь их разговор:

– Так. Может, ты и собираешься оборвать все связи со своей семьей, едва они только начались, из-за какого-то Гарретта, но я не дам тебе этого сделать! Мы позвоним Джейсу. Ты заслужила знать правду о своем рождении и своей семье. А если ты беспокоишься, что случайно встретишь Гарретта, то мы можем позвать Джейса сюда. Я буду здесь, с тобой, если вдруг тебе потребуется моя поддержка. Но мы позвоним Джейсу прямо сейчас. Я не позволю какому-то Гарретту Миллеру лишать тебя возможности воссоединиться со своими родственниками. Ты имеешь такие же права быть частью их семьи, как и он. Может быть, даже большие.


Трейси все-таки заставила Эйли позвонить Джейсу. Они назначили встречу через два дня. Несмотря на то что Трейси знала, во сколько должны прийти Мэнди и Джейс, она вскочила с дивана как сумасшедшая, когда раздался звонок в дверь.

– Они здесь, – констатировала она и погладила Эйли по плечу, стараясь ее подбодрить. – Не волнуйся. Я уверена, все пройдет хорошо. Я буду дома, рядом с тобой. Если твой брат или сестра сделают или скажут что-то, что тебе не понравится, просто дай мне знать, и я сразу же вышвырну их за дверь.

Эйли выдавила слабую улыбку.

– Спасибо. Надеюсь, это не понадобится. Трейси направилась к двери встречать гостей.

Эйли вытерла вспотевшие ладони о джинсы. Ее сердце бешено колотилось.

Первой в комнату вошла Мэнди. Как только Эйли увидела женщину, которая была так добра к ней, слезы подступили к ее глазам.

– Эйли! – воскликнула Мэнди, протягивая к ней руки, чтобы обнять. – Мне так жаль! Все это какое-то безумие!

Первые секунды Эйли просто не могла говорить от переполнявших ее эмоций.

– Да, – наконец кивнула она. Мэнди сжала руки Эйли.

– Я обещаю, скоро мы разберемся со всем этим, – уверила она Эйли и повернулась к мужу. – Правда, Джейс?

– Я очень на это надеюсь. Я слишком долго жил без своей сестры.


После двух часов разговора с Джейсом и Мэнди у Эйли появилось еще больше вопросов.

– То есть ты уверена, что приемные родители не передавали тебе никакого письма от родной матери?

– Нет, они ничего мне не передавали, – ответила Эйли. – Я много раз спрашивала Моранов о своей семье, но они говорили, что ничего не знают. Когда мне было лет пятнадцать-шестнадцать, я пыталась найти своих настоящих родителей сама. Все, что у меня было, – это свидетельство о рождении, а там написано совсем немного. Я звонила в роддом, но мне ответили, что нужно разговаривать с адвокатом, который вел дело моего удочерения. Я понятия не имела, кто это, поэтому оставила идею найти родителей.

– Мама передала тебе письмо, такое же, как и мне. На обратной стороне этого письма как раз и была недостающая часть записки, оставленной Эдди, нашим отцом.

– Записки? Какой записки? – изумилась Эйли.

– Это еще одна долгая история, – перебила Мэнди. – Вечером, накануне того дня, как ехать во Вьетнам, Эдди сидел в баре с кучкой других солдат. Они выпивали вместе с одним владельцем ранчо. Тот написал дарственную на свое ранчо, разорвал на шесть кусочков и раздал эти кусочки солдатам. Он велел им всем встретиться после войны, собрать записку из кусочков, явиться к нему, и тогда он отдаст им ранчо!

– Вы шутите? – Эйли подняла бровь. – Он просто подарил им свое ранчо?!

– Он был вдовец, – объяснил Джейс. – Его единственный сын был убит во Вьетнаме. Он понимал, что ребята боятся умереть и это ранчо станет для них стимулом к тому, чтобы выжить, чтобы пережить все ужасы войны и вернуться домой.

– Он просто отдал им свое ранчо? – переспросила Эйли, отказываясь верить, что незнакомый человек может сделать такой подарок.

– Получается, что так, – ответил Джейс, пожав плечами. – Все кусочки порванной записки были собраны, кроме куска Эдди. Он отдал свою часть маме и попросил хранить ее до тех пор, пока не закончится война. Когда мама узнала, что беременна, она попыталась связаться с Эдди, но безуспешно. Ей сказали, что ее муж погиб на войне. В итоге эта информация оказалась неверной. Он был тяжело ранен, но остался жив. А мама думала, что Эдди погиб. И поэтому решила отдать детей в приют. Ее можно понять – одинокая женщина, муж погиб, родила двойню… Она испугалась… Испугалась, что не сможет обеспечить нам правильного ухода, да и просто прокормить. Поэтому мама решила, что нам будет лучше, если она отдаст нас в приют. – Джейс перевел дух, помолчал немного, а потом закончил свою историю: – Она написала каждому из нас по письму. Все, что у нее тогда было, – это дарственная Эдди, поэтому она разорвала часть его письма надвое и прикрепила половинки к своим письмам, чтобы у нас осталось хотя бы что-то от нашего отца.

– Ты говорил, что приезжал к моим приемным родителям, – напомнила Эйли.

– А, ты про эту ужасную семейку? Прости, но это самые холодные и недружелюбные люди, которых я когда-либо видел.

– Джейс! – оборвала его Мэнди, боясь, что его слова могут задеть Эйли.

– Ничего страшного, – успокоила ее Эйли, пряча улыбку. – Его характеристика вполне им подходит.

– Они нам ничего не сказали, – продолжил Джейс. – По крайней мере, не объяснили нам, как тебя найти. Только заявили, что ты не хочешь иметь с нами ничего общего.

– И вы им поверили, – сказала Эйли, вспоминая то, что ей говорил Гарретт.

Джейс развел руками.

– Конечно! Что нам оставалось? Мы не питали никакой особенной симпатии к Моранам, но у нас не было никаких оснований думать, что они нам врут. Мама восприняла эту новость очень тяжело. Мы с отцом были готовы перевернуть все с ног на голову, лишь бы найти тебя, но мама нас успокоила. Она сказала, что мы должны уважать твою личную жизнь и предоставить тебе свободу. Мы пообещали ей не разыскивать тебя, – Джейс замолчал на несколько секунд. – К счастью, Гарретт таких обещаний не давал…

– Он хотел как лучше, – сказала Мэнди. – Он очень любит Барбару и всегда ее защищает. Он просто взбесился, узнав, что ты не хочешь с ней видеться. – Эйли собралась было возразить, но Мэнди опередила ее, сказав: – Теперь мы знаем, как все было на самом деле, но тогда мы действительно думали, что ты не хочешь с нами общаться. Именно поэтому Гарретт и устроил всю эту игру в детектива. Не очень умно с его стороны, но тем не менее он делал это с добрыми намерениями.

– Если вы не возражаете, то я бы предпочла не говорить сейчас о Гарретте, – сказала Эйли, заставив Мэнди и Джейса переглянуться.

– Итак? – спросил Джейс. – Когда ты хочешь встретиться с нашими родителями?

Эйли не знала, что ответить. Жизнерадостные лица Джейса и Мэнди требовали назначить встречу как можно скорее, но внутренний голос просил быть осторожнее. Что, если она договорится о встрече с родителями, а они по какой-то причине не захотят поддерживать с ней контакты? Ее приемные родители столько раз ранили ее сердце, что она не была уверена, сможет ли вынести подобное еще раз.

Стоило подумать и о Гарретте. Встреча с родственниками означала и встречу с Гарреттом. Она не была готова к встрече с ним. По крайней мере пока.

– Мне нужно время, – ответила Эйли. – Мне есть что обдумать.

Разочарование Джейса было почти осязаемым. Было видно, что Мэнди тоже расстроена, но она быстро замаскировала свои чувства улыбкой.

– Нам некуда торопиться, – уверила она Эйли. – Барбара и Эдди поймут твое желание подождать. У тебя есть столько времени на раздумье, сколько тебе потребуется. Просто дай нам знать, как только примешь решение.

Разговор подошел к концу. Джейс встал.

– Спасибо, что позвала нас, Эйли, и дала нам возможность поговорить с тобой. И вам, Трейси, за то, что пригласили в свой дом.

Эйли тоже встала.

– Я… – она начала было говорить, но осеклась, переполняемая эмоциями. Слезы снова подступили к горлу. Все это выглядело так, как будто они прощались навсегда.

Джейс подошел к Эйли и крепко обнял ее.

– Мы не прощаемся, – сказал он, как будто прочитав ее мысли. – Теперь мы будем видеться часто, обещаю. – Он отошел на вытянутую руку и улыбнулся, глядя Эйли в глаза. – Черт побери, да мы почти соседи! Сан-Сэба совсем недалеко отсюда.

Эйли тоже улыбнулась, посмотрев на Джейса. Его слова означали, что она с этой поры все равно будет частью его жизни, независимо от того, какое решение насчет родителей она примет. Ее глаза наполнились слезами, а сердце радостью.

– Да, Сан-Сэба совсем недалеко.

Джейс взял Мэнди за руку, собираясь уходить, но обернулся, как будто вспомнив что-то.

– Совсем забыл, – сказал он. – Гарретт простил передать, что ты можешь возвращаться домой. – Теперь это безопасно.


Эйли не могла предугадать заранее те ощущения, которые испытает, вернувшись домой после недельного пребывания у Трейси. Но она никак не ожидала, что ей будет невыносимо грустно ходить ПО уютным комнатам, которые столько лет приносили ей лишь радость.

Молодая женщина винила себя за меланхолию, в которую она впадала при мысли о том, что дом продан и больше ей не принадлежит, о том, что обстоятельства заставляют ее покидать место, в которое она вложила столько любви и труда.

Однако в глубине души Эйли понимала, что причина ее печали была совсем не в продаже дома. Причиной был мужчина, который в течение нескольких дней делил с ней этот дом. Везде, куда бы она ни взглянула, она видела Гарретта. Она видела его на кухне за завтраком и в гостиной в кресле со стаканчиком вина в руке. Даже ее собственная спальня заставляла думать только о нем. В памяти возникал запах сандалового дерева, она вспоминала ту ночь, когда он выбрал себе именно ее спальню. А когда она засыпала в своей кровати, то снова представляла его рядом…

Эйли пыталась убедить себя в том, что на самом деле не влюблена в него. То же самое испытывала бы любая женщина, оказавшаяся в компании мужчины подобного статуса. Но, несмотря на эти глупые попытки, она прекрасно понимала, что дело было отнюдь не в его статусе. Она действительно влюбилась в него! Влюбилась в человека, который обращал так же мало внимания на ее чувства, как и люди, у которых она воспитывалась. В человека, который обманывал ее и скрывал правду ради собственной выгоды.

Поэтому теперь Эйли делала то, что делала всегда, когда ей было плохо. Она отвлекала себя самыми обыденными делами – с рвением принялась за упаковку вещей, которые успела нажить за десяток лет пребывания в этом доме.

А если Эйли останавливалась ненадолго и к глазам подступали слезы, то она списывала это на пыль в комнате, но уж совсем не на то, что смертельно скучает по Гарретту.


* * * | Ключ от твоего дома | ГЛАВА ВОСЬМАЯ







Loading...