home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



1

Статистика показывает, что продавать свою душу смертных заставляют пять причин: секс, деньги, власть, месть и любовь. Именно в таком порядке.

Наверное, следует сказать, что хотя в данном случае я содействовала numero uno,[1] но от всей этой ситуации мне было… ну, противно. Что было для меня довольно странно.

«Возможно, я просто утратила способность ставить себя на место другого, – думала я. – В конце концов, время есть время. Когда я была девушкой, люди еще верили, что лебеди могут оплодотворять женщин».

Стоявший рядом Хью терпеливо ждал, когда я преодолею свои сомнения. Он сунул руки в карманы хорошо отглаженных брюк и прислонился к «лексусу».

– Не понимаю, в чем проблема. Можно подумать, ты делаешь это в первый раз.

Он слегка кривил душой, но мы знали, о чем речь. Не обращая на него внимания, я оглядела окрестности, однако это не улучшило моего настроения. Предместья всегда нагоняли на меня тоску. Одинаковые дома, ухоженные газоны, слишком много внедорожников. А сейчас, вдобавок ко всему, где-то в ночи без умолку лаяла собака.

– Этого я не делаю, – наконец сказала я. – Даже у меня есть моральные принципы.

Долговязый Хью насмешливо фыркнул, выражая свое отношение к этим моим принципам.

– О'кей, может быть, тебе будет легче, если ты станешь думать об этом не как о наказании, а как о благотворительном акте.

– Благотворительности?

– Конечно.

Хью вынул карманный компьютер и тут же приобрел деловой вид, несмотря на свою необычную внешность. Впрочем, меня это не удивило. Он был профессиональным бесом, видел насквозь души смертных, являлся экспертом по части контрактов и юридических фокусов, способным заставить позеленеть от зависти любого адвоката.

Кроме того, он был моим другом. Это лишний раз подтверждало правильность известной поговорки о друзьях и врагах.

– Вот что о нем известно, – сказал он. – Мартин Миллер. Конечно, мужчина. Индоевропеец. Лютеранин, не посещающий церковь. Продает компьютерные игры в гипермаркете. Живет здесь, в цокольном этаже дома, принадлежащего его родителям.

– О боже…

– Я же говорил.

– Благотворительность или нет, но это уже… чересчур. Повтори, сколько ему лет.

– Тридцать четыре.

– Тьфу!

– Вот именно. Если у такого мужчины никого нет, он с горя может пойти на все, – Хью посмотрел на часы. – Так ты сделаешь это или нет?

Судя по всему, я мешала Хью встретиться с дамой вдвое моложе его возраста. Точнее, возраста, на который он выглядел. На самом деле ему было около сотни.

Я положила сумочку на траву и мрачно посмотрела на Хью.

– Будешь у меня в долгу.

– Буду, – подтвердил он.

Хвала небесам, ко мне с такими просьбами обращались редко. Обычно Хью использовал других помощниц, но сегодня оказался в цейтноте, и искать кого-то другого ему было просто некогда.

Я пошла к дому, однако он остановил меня.

– Джорджина…

– Да?

– Есть одна вещь… э-э…

Я резко обернулась. В голосе Хью слышалось что-то подозрительное.

– Какая?

– У него… э-э… есть пожелание.

Я приподняла бровь и стала ждать.

– Понимаешь, этот малый действительно попал в переделку. Раз уж он продает душу дьяволу, если можно так выразиться, то хочет, чтобы его лишила девственности демоница или что-то в этом роде…

Клянусь, в этот момент даже собака перестала лаять.

– Ты шутишь.

Хью не ответил.

– Я не…

– Нет. Ни в коем случае.

– Брось, Джорджина. Это же пустяк. Пожалуйста, сделай это для меня, ладно? – Он притворился грустным и разочарованным. Сопротивляться ему было невозможно. Как я уже говорила, этот бес знал свое дело. – Я действительно оказался в трудном положении! Если ты мне поможешь… это для меня так много значит…

Я застонала, потому что была не в силах отказать ему.

– Если кто-нибудь об этом узнает…

– Я могила. – Он хлопнул себя по губам.

Я неохотно наклонилась и расстегнула туфли.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Это мои любимые туфли от Бруно Мальи.[2] Не хочу, чтобы их засосало, когда я начну превращаться.

– Да, но… ты же сможешь вернуть им прежнюю форму.

– Они уже не будут теми же.

– Будут. Ты в состоянии сделать с ними что угодно. Не глупи.

– Послушай, – начала я, – ты собираешься обсуждать мои туфли или предпочитаешь, чтобы я лишила девственности твоего мужика?

Хью замолчал и показал на дом.

Я пошла по газону. Трава щекотала мои босые ступни. Как и говорил Хью, задняя дверь была открыта. Я вошла в спящий дом, надеясь, что там нет собаки. Как я дошла до жизни такой? Когда глаза привыкли к темноте, я увидела удобную гостиную представителя среднего класса: диван, телевизор, книжные полки. Слева находилась лестница, справа – выход в коридор.

Я пошла по коридору, чувствуя, что превращаюсь на ходу. Ощущение было столь знакомым и привычным, что мне даже не требовалось смотреть в зеркало. Мой рост увеличился, фигура осталась стройной, но формы стали более выпуклыми, кожа, прежде слегка загорелая, приобрела мертвенно-бледный оттенок. Волнистые волосы, достигавшие середины спины, сохранили длину, но стали прямыми, грубыми и черными как смоль. Груди, и так достаточно впечатляющие, теперь могли соперничать с буферами героинь комиксов, на которых наверняка вырос этот тип.

А наряд… Прощайте, мои любимые бермуды и блузка. На мне красовались черные кожаные сапоги до бедер, топ того же цвета и ультракороткая юбка, не позволявшая нагнуться. Образ довершался остроконечными крыльями, рогами и плеткой.

– О боже, – пробормотала я, случайно увидев себя в маленьком настенном зеркале.

Оставалось надеяться, что никто из местных демониц об этом не узнает. Все они были особами довольно консервативными.

Отвернувшись от коварного зеркала, я посмотрела на пункт моего назначения: закрытую дверь с табличкой «Люди работают». Из-за нее доносилось слабое попискивание видеоигры, которое прекратилось сразу же, как только я постучала.

Спустя мгновение дверь открылась, и я оказалась лицом к лицу с малым ростом в чуть больше метра шестидесяти. У него были грязные светлые волосы длиной до плеч, которые заметно редели на макушке, а его жирное волосатое брюхо обтягивала майка с изображением Гомера Симпсона. Увидев меня, малый тут же выронил пакет.

– Мартин Миллер?

– Д-да… – выдавил он.

Я щелкнула плеткой.

– Ты готов поиграть со мной?

Я вышла из дома Миллера ровно через шесть минут. Видимо, мужская сила совсем не зависит от возраста, она либо присутствует, либо нет.

– Вот это скорость, – заметил Хью, увидев, что я иду к машине.

Он снова облокотился о свой «лексус» и закурил.

– Не лыком шиты. У тебя есть еще сигарета?

Он усмехнулся и протянул мне свою, предлагая затянуться.

– Не обижайся, но твои крылья возбуждают меня до невозможности.

Я выдохнула дым и прищурилась. Когда короткий осмотр местности подтвердил, что никого рядом нет, я приняла первоначальную форму.

– Ты передо мной в большом долгу, – напомнила я, надевая туфли.

– Знаю. Правда, другой на моем месте сказал бы, что это ты у меня в долгу. Ты сорвала приличный куш. Куда больше обычного.

Хью был прав, но это не улучшило мне настроения. Бедный Мартин. Может, он и мерзкий тип, но продать душу дьяволу ради шести минут – это уже чересчур.

– Выпить хочешь? – предложил Хью.

– Нет, слишком поздно. Я еду домой. Хочу еще почитать.

– Да, конечно. Когда настанет великий день?

– Завтра, – объявила я.

Бес хихикнул, издеваясь над объектом моего поклонения.

– Слушай, это же не Ницше и не Торо.[3] Самый обычный «мэйнстрим».[4]

– Великому писателю не обязательно быть сюрреалистом или трансценденталистом. Кому это знать, как не мне? В последние годы я не раз имела дело с гениями.

После моего категоричного заявления Хью фыркнул и отвесил мне насмешливый поклон.

– Будь я проклят, если стану обсуждать с дамой ее возраст.

Я быстро чмокнула его в щеку и направилась пешком к машине, припаркованной в двух кварталах отсюда. Открывая дверцу, я почувствовала теплое покалывание, указывавшее на присутствие неподалеку другого бессмертного. Вампир, поняла я за миллисекунду до его появления. Черт побери, как же они быстро двигались!

– Джорджина, моя красавица, мой милый суккуб,[5] моя богиня наслаждений… – пропел он, театрально прижимая к сердцу обе руки.

Прекрасно. Только этого мне и не хватало. Наверное, Дьюан являлся самым мерзким из бессмертных, которых я знала. Его светлые волосы были подстрижены так коротко, что едва прикрывали череп, а выбор одежды и дезодорантов вообще оставлял желать лучшего.

– Отвали, Дьюан. Нам не о чем разговаривать.

– Брось, – проворковал он и придержал дверь, когда я попыталась ее открыть. – Не притворяйся недотрогой. Посмотри на себя. Ты просто светишься. Хорошая выдалась охота, а?

При упоминании об этом я нахмурилась. Должно быть, жизненная сила Мартина обволакивала меня. Я упрямо попыталась открыть дверь, но тщетно.

– Судя по твоему виду, жить ему осталось несколько дней, – добавил вампир, внимательно разглядывая меня. – Кто бы он ни был, поездка в ад доставит ему такое же наслаждение, какое доставила ему ты. – Он лениво улыбнулся, слегка обнажив остроконечные клыки. – Чудесно выглядишь. Видно, хороший парень попался. В чем дело? Я думал, ты удовлетворяешь только подонков.

– Сменила тактику. Чтобы не обнадеживать тебя.

Он одобрительно покачал головой.

– Ох, Джорджина, ты в своем репертуаре. Как всегда, остришь. Но я знавал шлюх, которые хорошо умели пользоваться ртом. Как на работе, так и в свободное время.

– Отпусти, – бросила я, дергая дверь.

– Зачем так спешить? Я имею право знать, что вы с Хью здесь делали. Истсайд – моя территория.

– Ты прекрасно знаешь, что мы не обязаны соблюдать правила, которые ты установил.

– И все же простая учтивость требует, чтобы тот, кто оказывается на участке соседа – в буквальном смысле этого слова, – по крайней мере, здоровался. Слушай, почему мы с тобой никогда не общаемся? Ты передо мной в долгу. Тратишь слишком много времени на этих неудачников.

Неудачниками он называл моих друзей – единственных приличных вампиров, которых я знала. Большинство вампиров, включая Дьюана, были наглыми, грубыми и помешанными на своей территории. Впрочем, как и основная масса смертных мужчин.

– Если не отпустишь дверь, узнаешь много нового о том, что значит «простая учтивость».

Да, конечно, я говорила как героиня «экшен»,[6] но ничего лучшего тогда мне в голову не пришло. Мой голос звучал угрожающе, однако я просто блефовала, и Дьюан это знал. Суккубы обладали харизмой и способностью к трансформации, но вампиры были быстрее и сильнее. Они даже могли сломать человеку запястье во время рукопожатия.

– Ты угрожаешь мне? – Он погладил меня по щеке, от чего волоски на моей шее встали дыбом. Меня передернуло. – Это восхитительно. И так возбуждает. Знаешь, мне хотелось бы увидеть тебя оскорбленной. Если будешь вести себя как хорошая девочка… Уй! Ах ты, сучка!

Видя, что обе руки Дьюана заняты, я воспользовалась предоставленной мне возможностью. Быстрое превращение, и на моей правой руке появились ногти длиной в три дюйма. Я чиркнула ими по его правой щеке. Дьюан среагировал почти мгновенно, но все же я успела пустить вампиру кровь, прежде чем он схватил мое запястье и шарахнул им о машину.

– В чем дело? Это для тебя недостаточно оскорбительно? – не обращая внимания на боль, выдавила я.

Еще одна фраза из плохого фильма.

– Мило, Джорджина. Очень мило. Посмотрим, какой ты будешь милой, когда я…

Тут на перекресток выехала машина и устремилась к нам. В свете ее фар я увидела, что на лице Дьюана появилось нерешительное выражение. Водитель наверняка заметил наш тет-а-тет. Дьюан мог без труда убить помешавшего нам смертного – черт побери, именно этим он и зарабатывал себе на жизнь, – но смерть человека, заступившегося за меня, не понравилась бы нашему начальству. Даже такой подонок, как Дьюан, дважды подумал бы, прежде чем столкнуться с бюрократической машиной.

– Мы еще не закончили, – прошипел он, отпуская мое запястье.

– А я думаю, что закончили. – Теперь, когда спасение приближалось, я осмелела. – Если ты еще раз подойдешь ко мне, этот раз станет последним.

– Дрожу от страха, – саркастически ответил Дьюан.

Он снова блеснул глазами и исчез во тьме, когда автомобиль промчался мимо. Слава богу, что появился этот человек.

Не теряя времени, я забралась в машину и включила двигатель. Нужно было как можно скорее добраться до города. Я вцепилась в руль, мои руки дрожали. Этот болван действительно напугал меня. Я тысячу раз отшивала его в присутствии моих бессмертных друзей, но встретиться с ним один на один на темной улице – это совсем другое дело. Тем более что мои угрозы были пустыми.

Я ненавидела насилие во всех его формах. Наверное, потому что побывала во временах, жестокость и зверство которых не имеют аналогов в современном мире. Людям нравится говорить, будто мы живем в век насилия, но они не имеют представления, что творилось в прошлом. Да, конечно, приятно сознавать, что несколько веков назад насильника быстро кастрировали бы и навсегда избавили от возможности совершить повторное преступление без бесконечных судейских спектаклей, после которых ему могло светить досрочное освобождение за «хорошее поведение». Но, к несчастью, сторонники мщения редко останавливаются на достигнутом, так что уж лучше мириться с современной бюрократией.

Порассуждав на эту тему, мне вдруг захотелось мороженого. Въехав в Сиэтл, я остановилась у круглосуточного магазина, на котором красовалось объявление «Отличное мороженое со вкусом тирамису».[7] Мороженое и тирамису… Наивность смертных никогда не перестанет изумлять меня.

Когда я расплачивалась, то обратила внимание на прилавок с цветами. Цветы были так себе, но какой-то молодой человек заинтересовался ими. Наконец он выбрал желтые хризантемы, расплатился и ушел. Я печально посмотрела ему вслед, слегка завидуя девушке, которой они были предназначены.

Как правильно заметил Дьюан, я обычно имела дело с неудачниками. Мужчинами, из-за которых меня не мучила совесть. Такие люди никогда никому не покупали цветов и предпочитали обходиться без романтических жестов. Мужчин, которые дарили женщинам цветы, я избегала. Ради их же блага. Суккубам такое поведение несвойственно, но мне давно надоело заботиться о своей репутации.

Мне стало грустно и одиноко, я взяла букет из красных гвоздик и мороженое и отправилась домой.

Когда я вошла в дверь, зазвонил телефон. Я положила покупки и посмотрела на определитель: «Номер неизвестен».

– Мой хозяин и повелитель, – сказала я, сняв трубку. – Какое замечательное окончание прекрасного вечера.

– Брось шутить, Джорджи. Зачем ты поцапалась с Дьюаном?

– Что? Джером, я…

– Он только что позвонил. Сказал, что ты его обидела.

– Обидела? Его? – Я чуть не лопнула со злости. – Он первый начал! Подошел ко мне и…

– Ты его ударила?

– Я…

– Ударила или нет?

Я вздохнула. Джером был архидемоном сиэтлской епархии и моим начальником. Его работа заключалась в том, чтобы следить как мы выполняем свои обязанности и соблюдаем дисциплину. Однако, как всякий лентяй, он предпочитал, чтобы мы его не тревожили. Его досада ощущалась почти физически.

– Да. Но это была скорее пощечина.

– Понимаю. Пощечина. Ты угрожала ему?

– Ну да. Если придираться к словам. Джером, бросьте! Он вампир. Вы сами знаете, что мне с ним не сладить.

Архидемон замешкался, видимо, мысленно представляя себе, что было бы, если бы я вступила в схватку с Дьюаном. Видимо, эту гипотетическую битву я проиграла, потому что он тяжело вздохнул.

– Да. Могу себе представить. Но больше не провоцируй его. У меня и без того хватает работы, а тут еще приходится улаживать ваши детские ссоры.

– Значит, сейчас вы работаете? – Да уж, детские…

– Спокойной ночи, Джорджи. Больше не ругайся с Дьюаном.

В трубке послышались частые гудки. Демоны мастера на короткие беседы.

Я положила трубку, чувствуя себя смертельно обиженной. Дьюан сам набросился на меня, а потом наябедничал. Но хуже всего было то, что Джером поверил ему. По крайней мере, сначала. Наверное, это обидело меня сильнее всего, так как мне всегда нравилось чувствовать себя любимой ученицей архидемона, на поступки которой все смотрят сквозь пальцы.

В поисках утешения я прямо с мороженым пошла в спальню и стала искать ночную рубашку попросторнее. Кошка, дремавшая в изножье кровати, встала, потянулась и посмотрела на меня, приветственно прищурив зеленые глаза. Моя белоснежная Обри с маленькими черными пятнышками на лбу…

– Я не могу лечь, пока не почитаю, – произнесла я, подавив зевок.

Я сидела с мороженым и книгой, предвкушая, что завтра, наконец, познакомлюсь со своим любимым писателем, который будет подписывать свои книги. Сочинения Сета Мортенсена всегда будили во мне чувства, о существовании которых я не подозревала. Его последнее сочинение «Пакт Глазго» не смогло облегчить муки совести, которые я испытывала из-за Мартина, но все же заполнило пустоту. Меня изумляло, что смертные, живущие на свете совсем недолго, способны создавать такие чудесные вещи.

– Когда я сама была смертной, мне подобное не удавалось, – сказала я Обри, дочитав пятую страницу.

Кошка потерлась об меня и сочувственно замурлыкала. Слава богу, мне хватило сил поставить стакан с мороженым на тумбочку, так как сразу после этого я рухнула на постель и уснула мертвым сном.


Ричел Мид Падший ангел | Падший ангел | cледующая глава