home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Эпилог

– Давай, давай, подсекай!! – завопил Пащенко.

На его левом ухе сидела сбитая на бок рыболовная панама. Широко расставив кривые сильные ноги, которые торчали из широких шортов, он как завороженный стоял в лодке и смотрел на то место, где совсем недавно стоял поплавок удочки Антона.

– Медлишь, Струге, медлишь!.. Подсекай!!

Струге дернул лесу, и она легко взмыла в воздух.

– Ты рыбу ловишь, словно немого за хер тянешь!!! – обозленно заорал Вадим. – Я же сказал – подсекай! Язь – не судак! Он наживу до самой задницы не глотает!..

– Да ладно тебе... – миролюбиво отозвался судья. На его лице розовела виноватая улыбка. – На уху нам хватит. Темнеет уже... Поплыли к берегу?

– К берегу... – ворчал Пащенко, берясь за весла. – Два дня последних из отпуска вырвали, я «Волгу» на оба выходных взял... Что за рыбалка? Второй день – пять язей, и обратно... Так и аквариумом в Тернове обойтись можно... Нам завтра утром уже отчаливать нужно! К Сашке приедешь, что скажешь? Извини, дорогая, клева не было все два дня?

– Мы на Терновском рынке пяток кило судаков купим, да и все, – сообразил Струге. – Я тебе обещаю – этой ночью выйдем на сома. Мне говорили, что на Белом озере сом ночью хорошо берет. Завтра багажник от мяса проседать будет...

Пащенко промолчал. Подойдя к берегу, он скинул резиновые шлепанцы, спрыгнул в воду и подтянул лодку.

За два дня они переговорили обо всем. И никак не могли насладиться этим пьянящим воздухом, отсутствием проблем и бесконечной свободой. Завтра это все закончится, но это будет завтра. А сегодня впереди целый вечер, ночь, посвященная рыбалке и... И опять эта свобода, сочный воздух и отсутствие неприятностей.

Захватив садок с рыбой, Антон выдернул из сосны нож и отправился к воде сдирать с улова чешую, а Вадим, вооружившись спичками и обложившись грудой хвороста, стал мастерить костер.

– Слышь, Вадя, позавчера, перед самым отъездом, со мной неожиданно приятный случай произошел.

– Ну да? – усомнился Пащенко. – Разве такое бывает?

Костер он разжигал всегда, едва друзья оказывались на ночной рыбалке. Струге для этого был непригоден. В руках судьи либо гасли спичи, либо разваливались дрова, либо улетала из-под них бумага.

– Мне домой Николаев позвонил. – Из темноты, у самой воды, слышался голос судьи и треск счищаемой чешуи. – Поздравил с присвоением очередного, третьего классного чина. Я вот не понял, рябой до Лукина не доехал еще, что ли?

– Как же, не доехал...

Треск чешуи прекратился.

– Не понял.

– Доехал. – Пащенко озирался в поисках бумаги, которую, как ему показалось, он только что приготовил. – Но я доехал вперед рябого. Показал вашему Лукину запись, спросил, на имя кого писать благодарность областному суду за помощь, оказанную при поимке опасного преступника, – на имя председателя Верховного Суда или полномочного представителя Президента в нашем округе.

– Чего?..

– Он сказал, что на имя председателя Верховного Суда. Я так и написал: «Выражаем особую благодарность Терновскому областному суду и его председателю Лукину Игорю Матвеевичу за мужество и высокие моральные принципы в деле обеспечения законности оперативных мероприятий, проводимых следственными органами прокуратуры». Точка. Подпись областного прокурора, печать гербовая, угловая, исходящий, остальные прибамбасы... В Москве пусть понимают, как хотят понять. Мало ли как Терновский областной суд законность следственных мероприятий обеспечивает? А Лукин теперь знает, как... Слушай, где у нас бумага?

Не услышав ответа, еще раз осмотрел место вокруг себя.

– Струге, где у нас бумага?!

– В рюкзаке! Где ей еще быть? Где ты чересчур сообразительный, а чтобы бумагу по нужде найти...

– Да мне костер разжечь, – пояснил Пащенко, ковыряясь в полной темноте в рюкзаке.

Через два часа, насытившись свежей ухой, они сидели у костра, разглядывая друг на друге мечущиеся блики. Этот покой и тишина вокруг казались настолько нереальными, что не верилось в завтрашний день. Но завтра случится только завтра.

– Рябой, наверное, уже все ноги сбил в поисках картины, – проговорил Пащенко.

– Перед ним никто не виноват. Его не враг заставил хамить, сам решился. Пусть теперь оттянется по-настоящему. – Струге поворошил кривым сучком угли, вспоминая снисходительное выражение лица «федерала». – Засранец... С судьями так разговаривать... Нашел ровню...

– Это все хорошо, но ведь Гойю нужно куда-то вешать, – заметил Вадим. – Не можем же мы оставить ее себе и вечерами, тайно собираясь, любоваться на этого пузатого уродливого ныряльщика?

– Не вопрос. Позвонишь в Питер. Попросишь барышню соединить тебя с начальником города... Мол, хочу личный подарок сделать юбиляру к трехсотлетию. Поведаешь мэру города на Неве, что при осмотре дома Полетаева тобою обнаружена картина, написанная живописцем Гойей. Первым, мол, сообщаю... Там это любят. Потом – пресс-конференция, где ты в форме, вспышки фотоаппаратов... Ты держишь в руках «Ныряльщика» и передаешь его в руки директора Эрмитажа. Отныне все главные роли – твои. Заместитель прокурора Санкт-Петербурга, прокурор... Лидер партии «Народ и Закон», «Мерседес» с мигалкой, отдельный кабинет в Смольном... Кандидатская гонка в выборах на пост...

– Вот здесь – стоп, – оборвал Пащенко. – До слова «кандидатская» все шло хорошо. А у тебя все это мое богатство из хаты не вынесут, пока мы тут на сома ходим?

– Я что, по-твоему, дурак, прокурор? Гойю дома оставлять... Скажешь тоже... Саша-то с Рольфом к маме на выходные направилась...

– Она здесь, что ли?.. – обомлел Пащенко.

– А где ей еще быть?

С минуту они смотрели друг на друга не мигая. Потом вскочили и, сбивая друг друга, метнулись к рюкзаку. Вонзая руки внутрь брезентового мешка, они выбрасывали оттуда свитера, снасти, консервы, веревки...

Когда рюкзак упал на землю сползшей со змеи кожей, Струге уставился на прокурора немигающим взглядом.

– Костер сразу занялся, ущербный?

– Ох ты, черт, неприятность-то какая... Темень же, хоть глаз коли... Горе-то какое...

Струге вернулся к костру, лег на синее армейское одеяло и сунул в рот сигарету.

– Фотовспышки, «Мерседес»... В «Крестах» у тебя отдельный кабинет будет, а не в Смольном! – Смачно плюнув куда-то в темноту, в сторону от костра, с ожесточением добавил: – В Кунсткамере тебе самое место...

В небе светила одна-единственная звезда. Она висела прямо над лицом Антона и изредка, когда под ней проносились невидимые пылевые тучи, подмигивала...


Глава 11 | Три доллара и шесть нулей |